АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ПОВОЛЖСКОГО ОКРУГА

420066, Республика Татарстан, г. Казань, ул. Красносельская, д. 20, тел. (843) 291-04-15

http://faspo.arbitr.ru   e-mail: info@faspo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Ф06-11490/2021

Дело № А55-24286/2017

г. Казань

21 июня 2022 года

Резолютивная часть постановления объявлена 14 июня 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен 21 июня 2022 года.

Арбитражный суд Поволжского округа в составе:

председательствующего судьи Самсонова В.А.,

судей Моисеева В.А., Фатхутдиновой А.Ф.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Палеевой С.Г. (протоколирование ведется с использованием систем веб?конференции, материальный носитель видеозаписи приобщается к протоколу),

при участии в режиме веб-конференции:

конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Штурм» ФИО1, лично, паспорт,

при участии в режиме веб-конференции представителя:

ФИО2 – ФИО3, доверенность от 11.01.2021,

в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом, 

рассмотрев в открытом судебном заседании кассационной жалобы конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Штурм» ФИО1 

на постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.04.2022 

по делу № А55-24286/2017

по заявлению конкурсного управляющего ФИО1 о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Штурм», г. Самара, ИНН6318225053,

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Самарской области от 11.09.2017 принято к производству заявление о признании общества с ограниченной ответственностью «Штурм» несостоятельным (банкротом). 

Решением Арбитражного суда Самарской области от 16.02.2018 общество с ограниченной ответственностью «Штурм» (далее – ООО «Штурм», должник) признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев, конкурсным управляющим должника утверждена ФИО1.

Конкурсный управляющий ФИО1 27.11.2018 обратилась в Арбитражный суд Самарской области с заявлением о признании договора уступки прав (цессии) № 8, заключенного между ООО «Штурм» и ИП ФИО2, недействительно сделкой и о применении последствий недействительности сделки в виде восстановления права требования ООО «Штурм» к ООО «Репер» по договору соинвестирования от 10.12.2013. 

15.08.2019 конкурсный управляющий ФИО1 обратилась в Арбитражный суд Самарской области с заявлением, в котором просила: 

1) признать недействительным договор № 1/5/23 «О соинвестировании в строительство» от 15.05.2014, 

2) признать недействительным соглашение о расторжении договора соинвестирования № 1/5/23 от 20.10.2016, 

3) признать недействительным протокол совместного решения о погашении взаимных задолженностей между ООО «Штурм» и ИП ФИО2 от 20.10.2016 по договору № 1/5/23.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 13.11.2019 ввиду взаимосвязанности предметов споров, наличия общего состава лиц заявления конкурсного управляющего ФИО1 об оспаривании сделок объединены в одно производство для совместного рассмотрения.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 10.01.2022 признаны недействительными сделками: договор № 1/5/23 «О соинвестировании в строительство» от 15.05.2014, заключенный между ООО «Штурм» и ИП ФИО2, соглашение о расторжении договора «О соинвестировании в строительство» № 1/5/23 от 20.10.2016, протокол совместного решения о погашении взаимных задолженностей между ООО «Штурм» и ИП ФИО2 от 20.10.2016, договор уступки прав (цессии) № 8, заключенный 20.10.2016 между ООО «Штурм» и ИП ФИО2 

Применены последствия недействительности сделок в виде восстановления права требования ООО «Штурм» к ООО «Репер» по договору соинвестирования от 10.12.2013.

Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.04.2022 определение суда первой инстанции от 10.01.2022 отменено, принят новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований конкурсного управляющего ФИО1 в полном объеме.

Не согласившись с вынесенным судом апелляционной инстанции судебным актом, конкурсный управляющий ФИО1 обратилась в Арбитражный суд Поволжского округа с кассационной жалобой, в которой просит постановление суда апелляционной инстанции отменить, определение суда первой инстанции от 10.01.2022 оставить в силе. 

В обоснование жалобы конкурсный управляющий ФИО1 ссылается на несоответствие выводов апелляционного суда фактическим обстоятельствам дела и неверное применение норм материального права. По мнению кассатора, суд апелляционной инстанции дал неверную оценку доводам конкурсного управляющего о том, что оспариваемые сделки представляют собой цепочку притворных взаимосвязанных сделок, прикрывающих безвозмездный вывод имущества должника. В связи с этим вывод суда апелляционной инстанции о пропуске конкурсным управляющим срока исковой давности по требованию о признании недействительными сделками договора № 1/5/23 о соинвестировании от 15.05.2014, соглашения от 20.10.2016 о расторжении договора о соинвестировании и протокола от 20.10.2016 совместного решения о погашении взаимных задолженностей не имеет правового значения и является ошибочным. 

В судебном заседании конкурсный управляющий ФИО1 настаивала на удовлетворении своей кассационной жалобы.

ИП ФИО2 представила мотивированный отзыв на кассационную жалобу, в котором возражала против удовлетворения кассационной жалобы по основаниям, изложенным в отзыве.

В судебном заседании представитель ИП ФИО2 также просил оставить обжалуемое постановление суда апелляционной инстанции без изменения.

Иные лица, участвующие в обособленном споре, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Арбитражного суда Поволжского округа и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили.

Согласно части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) кассационная жалоба заявителя рассматривается в отсутствие иных участвующих в обособленном споре лиц, извещенных о времени и месте проведения судебного заседания.

Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы и проверив в соответствии с пунктом 1 статьи 286 АПК РФ правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, судебная коллегия считает необходимым оставить обжалуемое постановление суда апелляционной инстанции без изменения по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела и установлено судами, 15.05.2014 между ООО «Штурм» и ИП ФИО2 был заключен договор № 1/5/23 о соинвестировании в строительство, в соответствии с которым ИП ФИО2 (соинвестор-1) обязалась внести ООО «Штурм» (соинвестор) инвестиции в размере 1 194 340 руб., а ООО «Штурм» - обеспечить строительство и передачу ИП ФИО2 объекта инвестиций в виде квартиры № 38 площадью 31,43 кв.м, расположенной в многоквартирном жилом доме по адресу: 

<

...>.

Исполнение договора № 1/5/23 от 15.05.2014 со стороны ИП ФИО2 подтверждается квитанцией к приходному кассовому ордеру № 22 от 15.05.2014 на сумму 1 194 340 руб.

Поскольку ООО «Штурм» свои обязательства по договору № 1/5/23 от 15.05.2014 в установленный соглашением сторон срок не выполнило, 20.10.2016 стороны пришли к соглашению о расторжении договора № 1/5/23 от 15.05.2014 о соинвестировании в строительство. ООО «Штурм» обязалось возвратить ИП ФИО2 внесенные ею инвестиции в размере 1 194 340 руб. наличными денежными средствами из кассы ООО «Штурм» либо погасить требование ИП ФИО2 путем зачета взаимных денежных требований.

В связи с этим в целях погашения своей задолженности перед ИП ФИО2 общество «Штурм» по договору об уступке права требования № 8 от 20.10.2016 уступило ИП ФИО2 право требования к ООО «Репер» о передаче жилого помещения – квартиры № 38 общей площадью 29,4 кв. м., расположенного на 8-ом этаже секции № 1 в реконструируемом жилом здании по адресу: 

<

...>, вытекающего из договора соинвестирования от 10.12.2013. ИП ФИО2, в свою очередь, обязалась выплатить ООО «Штурм» вознаграждение в размере 1 194 340 руб. в счет уступки права требования. 

Как установлено судами, стороны пришли к соглашению о зачете взаимных требований на сумму 1 194 340 руб., о чем 20.10.2016 подписали протокол совместного решения о погашении взаимных задолженностей: общества «Штурм» перед ИП ФИО2 по соглашению от 20.10.2016 о расторжении договора № 1/5/23 от 15.05.2014 о соинвестировании в строительство в размере 1 194 340руб., и встречной задолженности ИП ФИО2 перед обществом «Штурм» по договору об уступке права требования № 8 от 20.10.2016 в размере 1 194 340 руб. 

Полагая вышеуказанные сделки недействительными по основаниям, предусмотренным положениями пунктов 1, 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве и статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, как совершенные должником при неравноценном встречном предоставлении и направленные на причинение вреда кредиторам должника, конкурсный управляющий ФИО1 обратилась в арбитражный суд с настоящим заявлением, ссылаясь на то, что расчеты между сторонами договора соинвестирования были осуществлены в обход действующего законодательства.

Удовлетворяя заявленные конкурсным управляющим ФИО1 требования, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии надлежащих доказательств исполнения ИП ФИО2 своих обязательств по договору о соинвестировании в строительство № 1/5/23 от 15.05.2014, сославшись на отсутствие у ответчика финансовой возможности произвести оплату по указанному договору.

Указав на отсутствие доказательств предоставления ИП ФИО2 встречного исполнения в рамках договора о соинвестировании в строительство № 1/5/23 от 15.05.2014, суд первой инстанции сделал вывод о недействительности как зачета взаимных задолженностей между ООО «Штурм» и ИП ФИО2 от 20.10.2016, так и сделки по отчуждению прав требования должника к ООО «Репер» о передаче жилого помещения № 38 общей площадью 29,4 кв.м. по договору уступки № 8 от 20.10.2016, как повлекших за собой уменьшение размера имущества должника, за счет которого кредиторы должника вправе были рассчитывать на удовлетворение своих требований, и совершенных при наличии у должника просроченной задолженности перед иными кредиторами.

Одновременно суд первой инстанции отклонил довод ответчика о пропуске конкурсным управляющим срока исковой давности, указав, что о соответствующей цепочке сделок должника конкурсный управляющий ФИО1 могла узнать не раньше поступления в рамках дела № А55-4679/2016 заявления о процессуальном правопреемстве от 12.09.2018, заявленном ИП ФИО4, ИП ФИО5, ИП ФИО6, ИП ФИО7, ИП ФИО2 В связи с этим суд первой инстанции пришел к выводу о том, что течение срока исковой давности следует исчислять не ранее чем с 12.09.2018.

Отменяя определение суда первой инстанции от 10.01.2022 и отказывая в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ФИО1 в полном объеме, суд апелляционной инстанции исходил из следующего.

Так, при рассмотрении настоящего обособленного спора конкурсный управляющий оспаривал обстоятельство финансовой возможности ответчика совершить оспариваемую сделку - договор № 1/5/23 о соинвестировании в строительство от 15.05.2014.

Однако требование о недействительности заявлено конкурсным управляющим в отношении сделки (договора № 1/5/23 о соинвестировании в строительство от 15.05.2014), выходящей за пределы трехлетнего периода оспоримости, установленного положениями пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, с учетом даты возбуждения в отношении должника настоящего дела о несостоятельности (банкротстве) – 11.09.2017.

Кроме того, возражая против заявленных конкурсным управляющим требований, ИП ФИО2 представила в материалы дела квитанцию к приходному кассовому ордеру № 22 от 15.05.2014. При этом конкурсным управляющим ходатайств о фальсификации указанной квитанции к приходному кассовому ордеру № 22 от 15.05.2014 и о проведении экспертизы не заявлялось. Подлинность квитанции к приходному кассовому ордеру № 22 от 15.05.2014 конкурсным управляющим не оспаривается.

Отклоняя довод конкурсного управляющего об отсутствии доказательств поступления денежных средств по квитанции к приходному кассовому ордеру № 22 от 15.05.2014 в размере 1 194 340 руб. на расчетный счет должника, суд апелляционной инстанции указал на следующее.

Как установлено судами, такое оформление отношений, при котором денежные средства от контрагентов должника передаются путем внесения наличных денежных средств в кассу должника с одновременной выдачей квитанции к приходному кассовому ордеру являлось для должника обычной практикой и применяло в отношениях с другими его кредиторами, в том числе включенными в реестр, то есть не выходило за пределы его обычной хозяйственной деятельности. 

Суд апелляционной инстанции также указал на то, что поскольку ИП ФИО2 не являлась аффилированным по отношению к должнику лицом, не обращалась с требованием о включении в реестр, оснований для применения к ней повышенного стандарта доказывания не имелось. 

Более того, на момент совершения сделки в 2014 году у должника отсутствовали признаки неплатёжеспособности и недостаточности имущества, поскольку неисполненных и просроченных обязательств у должника на тот момент не имелось.

Одновременно суд апелляционной инстанции посчитал необходимым отметить, что наличие у ФИО2 статуса индивидуального предпринимателя в рассматриваемом случае не свидетельствует о заключении ею договора № 1/5/23 о соинвестировании в строительство от 15.05.2014 в рамках осуществляемой предпринимательской деятельности, поскольку для квалификации такой сделки необходимо установление экономической сущности отношений между сторонами. 

Между тем, как установлено судом апелляционной инстанции, по данным ЕГРИП основным и единственным видом деятельности ИП ФИО2 являлось предоставление услуг парикмахерскими и салонами красоты, а предметом инвестирования являлась однокомнатная квартира. В других сделках с недвижимостью ИП ФИО2 никогда не участвовала и не является профессиональным участником данного рынка. 

В связи с этим суд апелляционной инстанции счел, что с учетом доказанности вступления сторон сделки в реальные правоотношения, направленные на инвестирование ответчиком в строительство в целях получения жилого помещения, у суда первой инстанции не было оснований для выхода за пределы пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве и признания договора № 1/5/23 о соинвестировании в строительство от 15.05.2014 мнимой сделкой, а для квалификации правонарушения по специальной норме отсутствовал один из обязательных признаков – трехлетний период подозрительности. 

Установив отсутствие оснований для признания недействительным договора № 1/5/23 «О соинвестировании в строительство» от 15.05.2014 по причине его безденежности, суд апелляционной инстанции признал отсутствующими основания для признания недействительными иных оспариваемых сделок, заключенных сторонами в 2016 году. 

Как указал апелляционный суд, в результате расторжения заключенного в 2014 году договора соинвестирования № 1/5/23 у должника возникла обязанность по возврату уплаченных ИП ФИО2 в 2014 году денежных средств. 

В целях погашения этой задолженности должник и ответчик заключили договор уступки права требования № 8 от 20.10.2016, по условиям которого право требования к ООО «Репер» на жилое помещение перешло от ООО «Штурм» к ИП ФИО2 Данная уступка была оплачена ИП ФИО2 путем зачета взаимных задолженностей между ООО «Штурм» и ИП ФИО2, оформленного протоколом совместного решения о погашении от 20.10.2016.

Как установлено судом апелляционной инстанции, ООО «Репер» в данных отношениях выступал как непосредственных застройщик, именно за ООО «Репер» сохранились обязательства по достройке и последующей передаче квартир собственникам. При этом ООО «Штурм» являлось подрядчиком ООО «Репер» и получило права требования на квартиры в качестве оплаты своих работ по договору соинвестирования от 10.12.2013, заключенного между ООО «Штурм» и ООО «Репер». 

В результате заключения сделок от 20.10.2016 право требования к застройщику (ООО «Репер») перешло от ООО «Штурм» к ИП ФИО2 и, соответственно, выбыло из актива должника, однако при указанных фактических обстоятельствах уменьшения конкурсной массы должника фактически не произошло.

Суд апелляционной инстанции также не согласился с выводами суда первой инстанции о признании непропущенным срока исковой давности по оспариванию части сделок должника, указав на то, что конкурсный управляющий ФИО1 дважды обращалась с заявлениями в суд о признании сделок с ИП ФИО2 недействительными.

Так, первый раз конкурсный управляющий ФИО1 обратилась в суд 27.11.2018 с заявлением об оспаривании договора уступки прав (цессии) № 8 от 20.10.2016, заключенного между ООО «Штурм» и ИП ФИО2 

Второй раз конкурсный управляющий ФИО1 обратилась в Арбитражный суд Самарской области уже 15.08.2019 с заявлением о признании недействительным договора № 1/5/23 о соинвестировании в строительство от 15.05.2014, соглашения о расторжении договора соинвестирования № 1/5/23 от 20.10.2016 и протокола совместного решения о погашении взаимных задолженностей между ООО «Штурм» и ИП ФИО2 от 20.10.2016 по договору № 1/5/23. 

При этом, как отметил суд апелляционной инстанции, возражая против требований конкурсного управляющего, ИП ФИО2 приводились доводы о том, что о совершенных сделках конкурсный управляющий узнал и должен был узнать при ознакомлении с материалами дела № А55-4679/2016.

Проанализировав обстоятельства рассмотрения Арбитражным судом Самарской области дела № А55-4679/2016 по иску ООО «Штурм» к ООО «Репер» об обязании ООО «Репер» исполнить обязательство по приемке выполненных ООО «Штурм» работ в рамках заключенного и действующего договора от 10.12.2013 года соинвестирования к инвестиционному контракту на реконструкцию объекта недвижимости на территории городского округа Самара от 22.04.2008 путем подписания акта об исполнении ООО «Штурм» обязательства по финансированию реконструируемого объекта, суд апелляционной инстанции установил следующее.

Так, в рамках указанного дела № А55-4679/2016 ИП ФИО2 20.09.2016 обращалась с заявлением о вступлении в дело в качестве третьего лица, в котором приводила доводы о заключении ею договора о соинвестировании в строительство от 15.05.2014 и об исполнении обязанности по оплате стоимости инвестиции. К заявлению прилагалась копия договора № 1/5/23 «О соинвестировании в строительство» от 15.05.2014 и квитанция к приходному кассовому ордеру № 22 от 15.05.2014.

Судом апелляционной инстанции также установлено, что 22.04.2018 конкурсный управляющий ФИО1 обращалась с ходатайством об ознакомлении с материалами дела № А55-4679/2016, в связи с чем должна была ознакомиться с заявлением ИП ФИО2 о вступлении в дело в качестве третьего лица и приложенными копиями договора № 1/5/23 о соинвестировании в строительство от 15.05.2014 и квитанцией к приходному кассовому ордеру № 22 от 15.05.2014.  

Кроме того, 25.06.2018 ИП ФИО2 обращалась с апелляционной жалобой на определение Арбитражного суда Самарской области от 24.05.2018 о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение мирового соглашения, утвержденного определением суда от 19.10.2016 по делу № А55-4679/2016. К апелляционной жалобе также прилагались соглашение о расторжении договора соинвестирования № 1/5/23 от 20.10.2016, протокол совместного решения о погашении взаимных задолженностей между ООО «Штурм» и ИП ФИО2 от 20.10.2016 по договору № 1/5/23.

При этом 13.08.2018 в рамках дела № А55-4679/2016 конкурсным управляющим ФИО1 09.08.2018 был представлен отзыв на апелляционную жалобу ИП ФИО2, из которого также видна осведомленность конкурсного управляющего как о договоре № 1/5/23 о соинвестировании в строительство от 15.05.2014, так и о квитанции к приходному кассовому ордеру № 22 от 15.05.2014.

С учетом установленных обстоятельств суд апелляционной инстанции указал, что обо всей совокупности сделок должника с ИП ФИО2 и о наличии притязаний ответчика на спорное жилое помещение во всяком случае конкурсный управляющий ФИО1 должна была узнать не позднее даты составления ею отзыва от 09.08.2018 в рамках дела № А55-4679/2016.

На этом основании апелляционный суд пришел к выводу о том, что заявление об оспаривании договора уступки прав (цессии) № 8 от 20.10.2016 подано конкурсным управляющим ФИО1 в пределах срока исковой давности. 

В то же время заявление о признании недействительными сделками договора № 1/5/23 о соинвестировании в строительство от 15.05.2014, соглашения о расторжении договора соинвестирования № 1/5/23 от 20.10.2016, протокола совместного решения о погашении взаимных задолженностей между ООО «Штурм» и ИП ФИО2 от 20.10.2016 по договору № 1/5/23 подано конкурсным управляющим ФИО1 за пределами годичного срока исковой давности, что в силу положений пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации является самостоятельным основанием для отказа в иске.

Приняв во внимание пропуск конкурсным управляющим срока исковой давности по требованию в отношении договора № 1/5/23 о соинвестировании в строительство от 15.05.2014, и отсутствием оснований для вывода о безвозмездности сделки, суд апелляционной инстанции признал отсутствующим совокупность оснований для признания недействительными последующих сделок, заключенных в 2016 году, как по причине пропуска срока исковой давности по части требований в отношении сделок 2016 года, так и по существу заявленных требований.

Суд кассационной инстанции находит выводы суда апелляционной инстанции соответствующими нормам права и установленным фактическим обстоятельствам.

По общему правилу сделка, совершенная исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как недействительная по статьям 10 и 168 ГК РФ. В равной степени такая квалификация недобросовестного поведения применима и к нарушениям, допущенным должником-банкротом в отношении своих кредиторов, в частности к сделкам по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам, направленным на уменьшение конкурсной массы.

В то же время законодательством о банкротстве установлены специальные основания для оспаривания сделки, совершенной должником-банкротом в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов. 

Такая сделка оспорима и может быть признана арбитражным судом недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в котором указаны признаки, подлежащие установлению (противоправная цель, причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны об указанной цели должника к моменту совершения сделки), а также презумпции, выравнивающие процессуальные возможности сторон обособленного спора. 

Баланс интересов должника, его контрагента по сделке и кредиторов должника, а также стабильность гражданского оборота достигаются определением критериев подозрительности сделки и установлением ретроспективного периода глубины ее проверки, составляющего в данном случае три года, предшествовавших дате принятия заявления о признании должника банкротом. 

Таким образом, законодательство пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ), однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 ГК РФ. 

Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 ГК РФ возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки.

Исходя из разъяснений пункта 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 63 от 23.12.2010 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» и пункта 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 32 от 30.04.2009 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную по статьям 10 и 168 ГК РФ.

Между тем, данные разъяснения касаются сделок с пороками, выходящими за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 10044/11 от 17.06.2014, определения Верховного Суда Российской Федерации от 29.04.2016 № 304-ЭС15-20061, от 28.04.2016 № 306-ЭС15-20034).

Правонарушение, заключающееся в совершении сделки, направленной на уменьшение имущества должника или увеличение его обязательств, совершенное в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника в преддверии его банкротства в ситуации, когда другая сторона сделки (кредитор) знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки, либо с ненадлежащим встречным предоставлением является основанием для признания соответствующих действий недействительными по специальным правилам, предусмотренным пунктом 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а не по общим основаниям, содержащимся в Гражданском кодексе Российской Федерации.

Из установленных судом апелляционной инстанции обстоятельств следует, что оспариваемый договор № 1/5/23 от 15.05.2014 о соинвестировании в строительство заключен сторонами за пределами периода подозрительности, установленного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в то время как дело о несостоятельности (банкротстве) ООО «Штурм» возбуждено определением Арбитражного суда Самарской области от 11.09.2019. 

Кроме того, судом апелляционной инстанции установлен факт внесения ИП ФИО2 денежных средств в размере 1 194 340 руб. в кассу ООО «Штурм» в качестве оплаты по договору № 1/5/23 от 15.05.2014 о соинвестировании в строительство. 

При этом о фальсификации представленной ИП ФИО2 квитанции к приходному кассовому ордеру № 22 от 15.05.2014 на сумму 1 194 340 руб., содержащей подпись руководителя и печать организации, конкурсный управляющий не заявлял, лишь ссылаясь на сомнения в финансовой возможности ИП ФИО2 уплатить денежные средства по договору о соинвестировании в таком размере. 

Этим же обстоятельством конкурсный управляющий обосновывает свой довод о притворности всех оспариваемых договоров и соглашений как совокупности взаимосвязанных и последовательных сделок, направленных на вывод имущества должника.

Между тем, наличие значительного календарного разрыва между заключением договора № 1/5/23 о соинвестировании в строительство (15.05.2014) и его расторжением (20.10.2016) с одновременным погашением задолженности общества «Штурм» перед ответчиком путем уступки права требования к застройщику в отсутствие доказательств юридической или фактической аффилированности должника и ИП ФИО2 и при наличии лишь сомнений конкурсного управляющего в финансовой состоятельности ответчика не свидетельствует о сговоре сторон, направленном на злонамеренный безвозмездный вывод имущества должника в пользу ИП ФИО2 путем заключения оспариваемых заявителем сделок.

Следовательно, вывод суда апелляционной инстанции об отсутствии совокупности обстоятельств, выходящих за пределы признаков подозрительной сделки, предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, является верным. 

В то же время для применения пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве для оценки договора № 1/5/23 от 15.05.2014 о соинвестировании в строительство как подозрительной сделки отсутствует как минимум один из обязательных признаков - совершение сделки в трехлетний период подозрительности (производство по делу о несостоятельности (банкротстве) должника возбуждено определением суда от 11.09.2017, оспариваемая сделка совершена должником 15.05.2014), что учтено судом апелляционной инстанции.

С учетом установленной реальности отношений сторон по договору № 1/5/23 от 15.05.2014 о соинвестировании в строительство, вывод апелляционного суда о том, что в рассматриваемом случае заявителем не доказана и судом не установлена нетипичность поведения сторон гражданских правоотношений, заведомо противоправная цель совершенных сделок, их направленность исключительно на нарушение прав кредиторов должника, соответствует фактическим обстоятельствам дела.

Оценивая суждения суда апелляционной инстанции о порядке определения момента начала течения срока исковой давности, судебная коллегия отмечает следующее.

В рассматриваемом случае конкурсный управляющий дважды обращался с заявлениями о признании оспариваемых сделок недействительными: первый раз - 27.11.2018 с заявлением об оспаривании договора уступки прав (цессии) № 8 от 20.10.2016, и второй раз -  15.08.2019 с заявлением о признании недействительным договора № 1/5/23 о соинвестировании в строительство от 15.05.2014, соглашения о расторжении договора соинвестирования № 1/5/23 от 20.10.2016 и протокола совместного решения о погашении взаимных задолженностей между ООО «Штурм» и ИП ФИО2 от 20.10.2016 по договору № 1/5/23. 

Согласно действующей в настоящее время редакции пункта 1 статьи 181 Гражданского кодекса при предъявлении иска лицом, не являющимся стороной сделки, течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. 

В пункте 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» разъяснено, что течение исковой давности начинается со дня, когда лицо, обладающее правом самостоятельно или совместно с иными лицами действовать от имени юридического лица, узнало или должно было узнать о нарушении права юридического лица и о том, кто является надлежащим ответчиком (пункт 1 статьи 200 ГК РФ).

Определяя момент начала течения исковой давности, суд апелляционной инстанции правомерно исходил из даты ознакомления конкурсного управляющего с материалами дела № А55-4679/2016 и даты представления отзыва от 09.08.2018 в рамках указанного дела, как даты, с которой заявитель мог узнать о нарушении прав кредиторов и реализовать свое право на обращение в суд с заявлением о признании сделок недействительными. 

С учетом этого вывод апелляционного суда о пропуске конкурсным управляющим исковой давности по требованию о признании недействительными сделками договора № 1/5/23 о соинвестировании в строительство от 15.05.2014, соглашения о расторжении договора соинвестирования № 1/5/23 от 20.10.2016, протокола совместного решения о погашении взаимных задолженностей между ООО «Штурм» и ИП ФИО2 от 20.10.2016 по договору № 1/5/23 является обоснованным, что в силу положений пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации является самостоятельным основанием для отказа в иске.

Разрешая спор, суд апелляционной инстанций правильно установил существенные для разрешения спора обстоятельства, и пришел к обоснованному выводу о недоказанности совокупности условий для признания оспариваемых договоров недействительными сделками по основаниям причинения вреда имущественным интересам кредиторов должника (пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве). 

Оснований считать оценку, данную судом апелляционной инстанции установленным по настоящему обособленному спору обстоятельствам, ненадлежащей, у суда кассационной инстанции не имеется. 

Приведенные в кассационной жалобе доводы и обстоятельства являлись предметом детальной проверки суда апелляционной инстанции, получили исчерпывающую правовую оценку, ее обоснованности не опровергают и не свидетельствуют о нарушении апелляционным судом норм права при принятии обжалуемого судебного акта, касаются фактических обстоятельств, доказательственной базы по спору и вопросов их оценки, что выходит за пределы компетенции и полномочий суда кассационной инстанции, установленных статьями 286 - 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Поскольку нарушений норм процессуального права, в том числе влекущих безусловную отмену судебных актов в силу части 4 статьи 288 АПК РФ, не установлено, основания для отмены обжалуемых судебных актов и удовлетворения кассационной жалобы отсутствуют.

На основании изложенного и руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьями 286, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Поволжского округа

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.04.2022 по делу № А55-24286/2017 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения. 

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий судья                                   В.А. Самсонов

Судьи                                                                          В.А. Моисеев

                                                                                     А.Ф. Фатхутдинова