АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-9358/21 

Екатеринбург

19 февраля 2025 г.

Дело № А60-48256/2020

Резолютивная часть постановления объявлена 05 февраля 2025 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 19 февраля 2025 г. 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Тихоновского Ф.И.,

судей Столяренко Г. М., Пирской О.Н.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Мирдофатиховой З.Р. (до перерыва), помощником судьи Филатовым А.И. (после перерыва) рассмотрел в судебном заседании посредством веб-конференции кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Свердловской области от 08.07.2024 по делу № А60-48256/2020 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.10.2024 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании 29.01.2025 в помещении суда округа приняла участие ФИО1 (предъявлен паспорт). 

В судебном заседании 29.01.2025 посредством веб-конференции приняли участие: 

представитель ФИО1 – ФИО2 (доверенность от 03.10.2024 № 66АА8492708);

конкурсный управляющий обществом с ограниченной ответственностью «Экомаш+Урал» ФИО3 (предъявлен паспорт). 

При открытии судом кассационной инстанции судебного заседания с использованием онлайн-сервиса «Картотека арбитражных дел» представитель ФИО1 – Шлегель А.В. (доверенность от 03.10.2024 № 66АА8492708) не подключился к каналу связи, что свидетельствует о ее неявке. 

В судебном заседании суда кассационной инстанции 29.01.2025 в соответствии со статьей 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации объявлен перерыв до 05.02.2025.

После перерыва судебное заседание продолжено.

В судебном заседании 05.02.2025 посредством веб-конференции приняли участие:

конкурсный управляющий обществом с ограниченной ответственностью «Экомаш+Урал» ФИО3 (предъявлен паспорт);

представитель ФИО1 – Шлегель А.В. (доверенность от 03.10.2024 №66АА8492708). 

В судебном заседании 05.02.2024 в помещении суда округа приняла участие ФИО1 (предъявлен паспорт). 

При открытии судом кассационной инстанции судебного заседания с использованием онлайн-сервиса «Картотека арбитражных дел» представитель ФИО1 – ФИО2 (доверенность от 03.10.2024 № 66АА8492708) не подключился к каналу связи, что свидетельствует о ее неявке.

Решением Арбитражного суда Свердловской области 25.06.2021 общество с ограниченной ответственностью «Экомаш+Урал» (далее – общество «Экомаш+Урал», должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура конкурсного производства. 

Определением арбитражного суда от 21.07.2021 конкурсным управляющим утвержден ФИО4.

Определением суда от 16.02.2024 ФИО4 отстранен от исполнения обязанностей конкурсного управляющего.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 21.05.2024 конкурсным управляющим общества «Экомаш+Урал» утвержден ФИО3 (далее – конкурсный управляющий ФИО3, управляющий).

В арбитражный суд 14.02.2024 поступило заявление конкурсного управляющего должника о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО1 и ФИО5 (далее – ответчики).

В порядке, предусмотренном статьей 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, определением суда первой инстанции от 21.03.2024 к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен финансовый управляющий имуществом ФИО5 – ФИО6. 

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 08.07.2024 заявление конкурсного управляющего удовлетворено, признано доказанным наличие оснований для привлечения контролирующих лиц должника к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. Рассмотрение заявления об определении размера субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.10.2024 определение суда первой инстанции от 08.07.2024 оставлено без изменения. 

В кассационной жалобе, поданной в Арбитражный суд Уральского округа, ФИО1 просит отменить определение суда первой инстанции от 08.07.2024 и постановление апелляционного суда от 18.10.2024 в части установления оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Экомаш+Урал» ФИО1 

Заявитель кассационной жалобы полагает, что судами обеих инстанций неверно определена дата объективного банкротства общества «Экомаш+Урал» (31.12.2019). Податель жалобы указывает на отсутствие в обжалуемых судебных актах выводов, касающихся оценки действий ФИО1 по реализации плана выхода из кризисной ситуации. Заявитель жалобы отмечает, что судами обеих инстанций не дана правовая оценка действиям ФИО5 как второго участника общества, в том числе по противодействию исполнению такого плана. Платежеспособность должника, по мнению кассатора, начала снижаться в период распространения новой коронавирусной инфекции в 2020 году, при этом, со стороны ФИО1 предпринимались меры по восстановлению платежеспособности в данный период. Кроме того, ФИО1 в кассационной жалобе ссылается на отсутствие фактического вреда имущественным интересам кредиторов заключенными с ФИО5 сделками по аренде производственных площадей и купле-продаже производственного оборудования, что исключает вменённое ей такими сделками доведение общества до банкротства. 

Конкурсный управляющий ФИО3 в отзыве на кассационную жалобу просит суд кассационной инстанции оставить обжалуемые судебные акты без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения. 

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом кассационной инстанции в порядке, предусмотренном статьей 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

Как следует из материалов и установлено судами первой и апелляционной инстанций, общество «Экомаш+Урал» зарегистрировано в качестве юридического лица 15.10.2007. Основной вид деятельности общества – обработка металлов и нанесение покрытий на металлы.

С даты образования юридического лица участником общества с 50% долей участия в уставном капитале общества являлась ФИО1 В период с 15.10.2007 по дату открытия конкурсного производства (25.06.2021) ФИО1 исполняла обязанности руководителя общества. 

Начиная с 18.01.2017 участником общества «Экомаш+Урал» с 50% долей участия в уставном капитале общества также являлся ФИО5 

Решением Арбитражного суда Свердловской области 25.06.2021 общество «Экомаш+Урал» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура конкурсного производства. 

Реестр требований кредиторов должника сформирован на общую сумму 29 257 255 руб., из которых требования уполномоченного органа составляют 22 215 219 руб. (в настоящий момент из них погашено 4 830 092 руб.). 

Ссылаясь на наличие оснований для привлечения ФИО1 и ФИО5 к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным положениями статей 61.11, 61.12 Закона о банкротстве, в частности, за неподачу в арбитражный суд заявления о признании общества «Экомаш+Урал» несостоятельным (банкротом), а также за невозможность полного погашения требований кредиторов должника вследствие совершения сделок, повлекших уменьшение имущественной массы должника, конкурсный управляющий обратился в суд с рассматриваемым заявлением. 

Суд первой инстанции, выводы которого поддержал апелляционный суд, признал доказанным наличие совокупности оснований для привлечения ФИО1 и ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Экомаш+Урал».

Суды обеих инстанций исходили при этом из того, что по данным финансового анализа признаки объективного банкротства возникли в обществе «Экомаш+Урал» 31.12.2019, соответственно, не позднее 31.01.2020 контролирующие должника лица должны были обратиться с арбитражный суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом). Судами обеих инстанций при этом сделан вывод о том, что руководителем общества неэффективно использовались основные средства и производственные площади, в связи с чем, начиная с конца 2017 года по конец 2020 года существенно возросла кредиторская задолженность общества, однако при наличии вступивших в законную силу судебных актов о взыскании с общества «Экомаш+Урал» задолженности и при наличии корпоративного конфликта ответчики своевременно не оценили финансовое положение общества и не обратились в суд с заявлением о признании общества «Экомаш+Урал» несостоятельным (банкротом).  

Кроме того, суды отметили недоказанность со стороны ответчиков экономической целесообразности в заключении договоров купли-продажи оборудования должника и нераскрытие ими мотивов заключения сделок по предоставлению помещений в аренду. 

Исходя из установленных фактов, ссылаясь на наличие неудовлетворительной финансовой ситуации в обществе, суды пришли к выводу, что контролирующими лицами должника совершены сделки по выводу ликвидного имущества, что повлекло невозможность осуществления расчетов с кредиторами должника, в частности, исполнения перед уполномоченным органом обязанности по уплате обязательных платежей. 

При этом, отказывая в удовлетворении заявления конкурсного управляющего об установлении оснований для привлечения к субсидиарной ответственности за непередачу документации и имущества должника, суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что управляющий не привел аргументированных пояснений относительно невозможности в отсутствие запрашиваемых документов осуществления им мероприятий конкурсного производства, равно как и пояснений относительно того, как отсутствие таких документов повлекло невозможность осуществления расчетов с кредиторами должника. 

Предметом кассационного обжалования со стороны ФИО1, согласно содержанию кассационной жалобы, в том числе ее просительной части, а также с учетом пояснений участвующих в судебном заседании суда округа лиц являются выводы судов первой и апелляционной инстанций в части 

установления оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Экомаш+Урал». 

Изучив доводы кассационной жалобы и заслушав участвующих в судебном заседании лиц, суд кассационной инстанции полагает, что выводы, содержащиеся в определении суда первой инстанции и постановлении апелляционного суда, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, судебные акты приняты с нарушением норм процессуального права на основании следующего.

При принятии решения арбитражный суд оценивает доказательства и доводы, приведенные лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений, а результаты оценки доказательств суд отражает в судебном акте, который должен содержать мотивы принятия или отказа в принятии доказательств, представленных лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений; обстоятельства, имеющие значение для верного рассмотрения дела, определяются судом на основании требований и возражений лиц, участвующих в деле, согласно подлежащим применению норм материального права (части 1, 2 статьи 65, статья 71 часть 1 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

В мотивировочной части решения суда должны быть указаны доказательства, на которых основаны выводы суда об обстоятельствах дела и доводы в пользу принятого решения, мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил доводы лиц, участвующих в деле, законы и иные нормативные правовые акты, которым руководствовался суд при принятии решения (пункты 2, 3 части 4 статьи названного Кодекса).

Согласно пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ, неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых возложена обязанность по подаче заявления должника в арбитражный суд.

В статье 61.12 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение.

Положения пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве в первоначальной редакции, диспозиция которого аналогична положениям введенного впоследствии пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в пункте 2 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 06.07.2016, в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: 

– возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве; 

– момент возникновения данного условия; 

– факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; 

– объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Объективное банкротство наступает в критический момент, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов становится неспособным в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей, а не в момент прекращения исполнения обязательств (определение Верховного Суда Российской Федерации от 20.07.2017 по делу № 309-ЭС17-1801).

Исходя из разъяснений, сформулированных в пункте 9 Постановления № 53, обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

Для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов (пункт 19 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2021)).

В рассматриваемом случае, определяя дату наступления объективного банкротства должника, суды первой и апелляционной инстанций согласились с позицией конкурсного управляющего, указывавшего на то, что по данным финансового анализа признаки объективного банкротства общества «Экомаш+Урал» сформировались по состоянию на 31.12.2019, следовательно, контролирующие лица должника должны были обраться в арбитражный суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом) не позднее 31.01.2020. 

При этом, в качестве обстоятельств, свидетельствующих о наступлении имущественного кризиса в обществе «Экомаш+Урал», суды отметили, во-первых, заключение в период с 2017 по 2019 г. договоров аренды производственных площадей с индивидуальным предпринимателем ФИО5 (далее – ИП ФИО5) по цене существенно выше рыночной за аналогичные помещения в г. Новоуральске, во-вторых, неэффективное использование должником основных средств и производственных площадей, в-третьих, непринятие мер по реализации ликвидного имущества должника с целью погашения образовавшейся кредиторской задолженности, а также непринятие действенных мер по взысканию дебиторской задолженности, в-четвертых, непринятие мер по разрешению затяжного корпоративного конфликта, в результате которого с 2019 года существенно возросла задолженность по исполнительным листам, в-пятых, невыплату ФИО1 в период с 01.01.2020 по 25.06.2021 заработной платы работникам общества «Экомаш+Урал» (указанная задолженность была впоследствии погашена из собственных денежных средств руководителя должника). 

По мнению судов, названные обстоятельства уже по итогам 2019 года свидетельствовали о неблагополучной финансовой ситуации в обществе, в связи с чем для руководителя должника должна была быть очевидной необходимость обращения в суд с заявлением о собственном банкротстве.

Вместе с тем, для целей привлечения контролирующих лиц должника к субсидиарной ответственности по данному основанию следует отличать ситуацию краткосрочного имущественного кризиса от уже сформировавшегося фактического банкротства предприятия. 

Само по себе наличие кредиторской задолженности не всегда свидетельствует об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), в связи с чем, не может рассматриваться как безусловное основание для обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве. Необходимо также учитывать специфику деятельности должника, а также то, что структура активов и пассивов баланса находится в постоянной динамике в связи с осуществлением хозяйственной деятельности, финансовые трудности в определенный период могут быть вызваны преодолимыми временными обстоятельствами.

Даже формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности общества исполнить свои обязательства. Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 18.07.2003 № 14-П).

Такой момент определяется неким событием, с учетом которого у руководителя не остается оснований сомневаться, что финансовое состояние предприятия является кризисным, имеет место объективное банкротство.

Как следует из материалов дела, ФИО1 на протяжении всего периода рассмотрения спора приводила последовательные доводы об отсутствии в 2019 году объективных признаков кризисной ситуации в обществе, указывая со ссылками на данные бухгалтерской отчётности на превышение стоимости чистых активов должника над кредиторской задолженностью. 

В частности, ФИО1 приводила доводы о том, что согласно данным инвентаризационной описи от 16.03.2021 имущество должника оценивалось в 62 798 773 руб. Кроме того согласно бухгалтерскому балансу по состоянию на 01.01.2020 размер запасов составлял 41 119 000 руб., величина дебиторской задолженности – 30 075 000 руб.

Подобные утверждения в полной мере согласуются со сведениями, отражёнными в финансовом анализе должника, подготовленном временным управляющим. В частности, в финансовом анализе приведена динамика показателей финансово-хозяйственной деятельности должника за период с 2016 г. по 2020 г., согласно которой за весь анализируемый период активы должника практически не снижались и составляли от 90 млн. руб. (в 2016 г.) до 85 млн. руб. (в 2020 г.). Равным образом, оставался неизменным и размер кредиторской задолженности (45 млн. руб. в 2016 г. и 47 млн. руб. в 2020 г.). Заёмные средства при этом, напротив, снижались и достигли рекордно низкого значения в 2020 г.

Убыток же, сформировавшийся лишь по итогам 2020 г., вызван резким снижением выручки предприятия, на что также указывала ФИО1, объясняя данный факт распространением коронавирусной инфекции, нахождением в 2020 г. работников предприятия на карантине, что объективно препятствовало осуществлению производственной деятельности, а также потерей заказов от основного контрагента должника (предприятия оборонного комплекса).

ФИО1 приводила также доводы о наличии у общества «Экомаш+Урал» в рассматриваемый период ряда действующих договоров по изготовлению и поставке оборудования и изделий на значительные многомиллионные суммы (со сроками исполнения вплоть до 2021 г.), в том числе для военной промышленности по государственным оборонным заказам, наличие лицензии Ростехнадзора на производство изделий для ядерных установок, получение целевых кредитов для выполнения государственных оборонных законов, от выручки с которых руководитель должника намеревался выйти из сложившейся затруднительной финансовой ситуации. 

ФИО1 акцентировала внимание на том, что с ее стороны предпринимались попытки вывода предприятия из кризисной финансовой ситуации, в частности, в период процедуры наблюдения ею представлялся план по осуществлению мер по восстановлению платежеспособности должника, предпринимались меры по заключению мирового соглашения с уполномоченным органом. 

Применительно к названному основанию для привлечения к субсидиарной ответственности суды сослались также на заключение должником в 2017 - 2019 г.  договоров аренды помещений для осуществления производственной деятельности, арендодателем по которым выступал ФИО5, по цене выше рыночной (1 000 руб. за 1 кв.м), что также, по мнению судов, свидетельствовало о наличии перманентной кризисной ситуации и, как следствие, должно было повлечь за собой обращение в суд с заявлением о банкротстве общества.

Возражая против предъявленного требования, ФИО1 приводила в судах обеих инстанций доводы о том, что определенная сторонами в договорах аренды производственных площадей, заключённых с ФИО5, ставка арендных платежей 1000 руб. за 1 кв.м, являлась обоснованной и соразмерной для размещения специального производства – с учетом технического состояния помещений, ограниченности рынка коммерческой недвижимости, необходимой для размещения высокотехнологичного специфического оборудования, в закрытом административно-территориальном образовании г. Новоуральске, и с учётом расходов на содержание производственных площадей и оплату коммунальных услуг. 

Вместе с тем, приведенные ФИО1 доводы в нарушение положений процессуального законодательства должной оценки судов первой и апелляционной инстанций не получили. 

Отклоняя возражения ответчика, суды первой и апелляционной инстанций ограничились указанием на то, что материалы дела не содержат доказательств экономической целесообразности заключения договоров аренды по завышенной стоимости, оставив без внимания уникальность производства по обработке металлов и нанесению покрытий на металлы, в том числе для атомной промышленности, что обуславливает наличие высоких технологических требований к производственным помещениям. 

В качестве иной причины наступления признаков банкротства в обществе «Экомаш+Урал» суды сослались, помимо прочего, на наличие неразрешенного корпоративного конфликта между его участниками. При этом обжалуемые судебные акты не содержат сведений о том, каким образом корпоративный конфликт повлиял на невозможность восстановления платежеспособности, не приведены конкретные фактические обстоятельства, свидетельствующие о бесперспективности плана выхода из кризисной ситуации, разработанной ответчиком. Следует также отметить, что, несмотря на наличие корпоративного конфликта, общество «Экомаш+Урал» продолжало исполнять взятые на себя договорные обязательства, в том числе по исполнению государственного оборонного заказа, возвращать в предусмотренные сроки целевые заемные денежные средства. 

При этом судами первой и апелляционной инстанций оставлены без оценки доводы ФИО1 о том, что со стороны второго участника ФИО5 предпринимались попытки противодействия нормальной работе предприятия и вывода имущества должника без получения согласия ФИО1 Так, в рамках расследования уголовного дела № 1-558/2020 ФИО5 признал факт умышленных действий по сокрытию денежных средств общества «Экомаш+Урал», причитающихся в счет погашения задолженности по обязательным платежам. Помимо этого, ФИО5, по утверждению ФИО1, получал значительные личные выгоды, в частности, будучи коммерческим директором должника, на протяжении длительного периода времени использовал промышленное оборудование в своих целях. Кроме того, как указывала ответчик, со стороны ФИО5 создавались препятствия в осуществлении мер по выходу общества «Экомаш+Урал» из кризисной ситуации, тогда как со стороны ФИО1, напротив, предпринимались меры по погашению задолженности по заработной плате, в том числе за счет личных денежных средств, с целью поддержания нормальной работоспособности предприятия. 

Сделав общий вывод, суды первой и апелляционной инстанций уклонились от исследования роли каждого ответчика, не проанализировали указанные ФИО1 мероприятия по выходу из кризисной ситуации в их совокупности и взаимосвязи. 

Судебные акты не содержат в себе также и выводов относительно объема обязательств (размера требований), возникших после даты наступления объективного банкротства. Согласно представленным в материалы обособленного спора доказательствам, единственным, по сути, мажоритарным кредитором общества «Экомаш+Урал» (с размером требований свыше 20 млн. руб.) является уполномоченный орган, однако судебные акты не содержат в себе сведений о том, за какой период образовалась задолженность по обязательным платежам, и возникла ли она после даты наступления объективного банкротства либо до неё, что имеет существенное значение для установления наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности. 

Детальный анализ признаков объективного банкротства и даты их возникновения, установление конкретной даты наступления обязанности ответчика обратиться в суд с заявлением о возбуждении дела о банкротстве и обязательств, возникших у должника после указанной даты применительно к разъяснениям пункта 9 Постановления № 53, Обзору судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06.07.2016, судами обеих инстанций не осуществлен, конкретные фактические обстоятельства, указывающие на признаки фактического банкротства на установленную судами дату объективного банкротства, судами не приведены.

С учетом приведенных обстоятельств, выводы судов о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве являются преждевременными и не подтвержденными имеющимися в деле доказательствами.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

В соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными (пункт 23 Постановления № 53).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход (абзац 3 пункта 23 Постановления № 53).

Квалифицирующим признаком сделки, ряда сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена упомянутая презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) – кредиторы», т.е. направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 19.08.2021 № 305-ЭС21-4666(1,2,4) по делу № А40-240402/2016).

В рассматриваемом случае, устанавливая наличие оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по основанию доведения должника до банкротства, суды обеих инстанций сослались на заключение между обществом «Экомаш+Урал» (продавец) и ФИО5 (покупатель) договора купли-продажи оборудования от 21.01.2019, общая стоимость которого составила 14 556 999 руб. 94 коп. 

Согласно пункту 2.3 договора купли-продажи оплата оборудования производится после передачи оборудования частями или в полном объеме по усмотрению покупателя, но не позднее 31.12.2019 с даты подписания сторонами спецификации к договору. 

Из пояснений управляющего следовало, что оплата за переданное оборудование обществу «Экомаш+Урал» от ФИО5 не поступила, мероприятия, направленные на взыскание задолженности, со стороны ФИО1 не предприняты.  

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 21.06.2022, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.06.2022 по настоящему делу, договор купли-продажи оборудования от 21.01.2019 признан недействительным на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

Делая выводы о наличии оснований для привлечения контролирующих лиц должника к ответственности по вышеописанному эпизоду, суды обеих инстанций исходили из того, что данной сделкой фактически совершен вывод ликвидных активов должника. При этом апелляционный суд дополнительно отметил, что не имеет правового значения для целей установления основания для привлечения к субсидиарной ответственности, является ли данная сделка крупной или нет. 

В то же время, суды первой и апелляционной инстанций не приняли во внимание доводы ФИО1 о том, что реализованное по договору купли-продажи от 21.01.2019 оборудование являлось лишь незначительной частью основных средств должника и было реализовано ввиду отсутствия в нём производственной необходимости. После отчуждения такого оборудования общество, как указывала ФИО1, продолжало осуществление производственной деятельности и успешно выполняло обязательства перед контрагентами (в том числе в рамках государственного оборонного заказа). 

При этом обжалуемые судебные акты не содержат выводов о том, являлась ли вышеописанная сделка для должника убыточной (кардинально изменившей структуру его имущества в качественно иное, банкротное, состояние) применительно к масштабам деятельности должника, а также о том, каким образом реализация оборудования по названному договору повлияла на производственные процессы на предприятии, повлекла ли приостановку/остановку технологических процессов либо иное изменение, в результате которого должник утратил возможность продолжать деятельность, приносившую ему ранее доход. 

Приходя к обратному выводу о том, что исполнение спорного договора повлекло существенное ухудшение финансового состояния должника и наступление его объективного банкротства, суды первой и апелляционной инстанций не дали правовой оценки значимости этой сделки для должника и убыточности для конкурсной массы, соответствующие доводы ФИО1 не оценили. 

 В качестве иной сделки, повлекшей банкротство должника, суды сослались на договоры аренды производственных помещений от 01.01.2017, заключенные между должником (арендатор) и ФИО5 (арендодатель), и исходили из обстоятельств, установленных в рамках дел № А60-59916/2018, А60-59914/2018, А60-52272/2018, согласно которым переданные должнику по договорам аренды производственные помещения находились собственности у ФИО5 и ФИО7 по ? доли в праве собственности на спорное имущество. 

Кроме того, судами были приняты во внимание выводы, сделанные в решении Арбитражного суда Свердловской области от 28.05.2021 по делу № А60-74885/2018, согласно которым арендную плату от должника по вышеуказанным договорам аренды получал только лишь один из сособственников помещений – ФИО5 Указанным судебным актом с ФИО5 в пользу ФИО7 взыскана часть полученной арендной платы в общей сумме 17 335 885 руб. 27 коп. 

В рамках рассмотрения вышеназванных судебных дел было установлено, что у ФИО5 не имелось правовых оснований для заключения договоров аренды нежилых помещений без согласия второго собственника имущества – ФИО7

Привлекая ФИО1 к субсидиарной ответственности по описываемому эпизоду, суды первой и апелляционной инстанций в обжалуемых судебных актах не раскрыли, каким образом причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения названной сделки и повлекла ли указанная сделка несостоятельность должника. 

Как следует из материалов настоящего спора и дела № А60-74885/2018, общество «Экомаш+Урал» в силу положений статей 309, 310, 614 Гражданского кодекса Российской Федерации и условий договоров аренды исполняло обязанности по внесению арендных платежей за пользование производственными помещениями, следовательно, размер арендных платежей, уплаченный должником ФИО5 за пользование помещениями, не подлежал включению в состав конкурсной массы и кредиторы не могли претендовать на данные денежные средства. 

В случае же заключения договоров аренды с обоими сособственниками помещений, общество «Экомаш+Урал» уплатило бы ту же самую сумму арендных платежей (только лишь в адрес обоих сособственников – ФИО5 и ФИО7).

В указанной связи выводы судов о причинении имущественного вреда кредиторам должника вследствие действий ФИО1 по исполнению обязанности по внесению арендных платежей не подтверждены достаточными доказательствами и являются преждевременными. 

Иных сделок, повлекших банкротство должника, суды в судебных актах не приводят, не указывал на них и конкурсный управляющий в своём заявлении.

Таким образом, выводы судов о том, что совершение указанных выше сделок от имени общества с ограниченной ответственностью «Экомаш+Урал» с очевидностью повлекло возникновение признаков неплатежеспособности должника, а впоследствии – нарушение прав конкурсных кредиторов, не являются достаточно мотивированными. Указания судов на то, что контролирующее должника лицо в ходе осуществления руководства деятельностью должника допустило действия, которые привели к невозможности расчетов с контрагентами и, соответственно, возникновению задолженности, к ухудшению финансового состояния должника, в достаточной мере не обоснованы.

При указанных обстоятельствах обжалуемые судебные акты нельзя признать достаточно обоснованными и мотивированными, судами неполно исследованы фактические обстоятельства дела, с выводами судов согласиться нельзя. 

Основанием для отмены решения, постановления арбитражного суда первой и апелляционной инстанций является несоответствие выводов суда, содержащихся в судебном акте, фактическим обстоятельствам дела, установленным судами, и имеющимся в деле доказательствам, нарушение либо неправильное применение норм материального права или норм процессуального права, при этом нарушение или неправильное применение норм процессуального права является основанием для изменения или отмены решения, постановления арбитражного суда, если это нарушение привело или могло привести к принятию неправильного решения, постановления (части 1, 3 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Учитывая изложенное, и то, что, исходя из вышеназванных обстоятельств, выводы судов о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности сделаны при неправильном применении судами норм материального (статьей 61.11, 61.12 Закона о банкротстве) и процессуального (статьи 65, 71, 168, 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) права, сделаны преждевременно, без исследования и оценки всех обстоятельств дела и всех имеющихся в деле доказательств и доводов лиц, участвующих в деле, что повлекло совершение ошибочных выводов и вынесение неправильных судебных актов, определение Арбитражного суда Свердловской области от 08.07.2024 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.10.2024 подлежат отмене, обособленный спор – направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Суд округа при этом полагает необходимым руководствоваться правовой позицией, изложенной в абзаце первом пункта 33 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2021 N 17 "О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регулирующих производство в суде кассационной инстанции", в соответствии с которой если обжалуемая часть решения суда обусловлена другой его частью, которая не обжалуется заявителем, то эта часть решения также подлежит проверке судом. Данные разъяснения применимы и при толковании положений части 2 статьи 291.14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, совпадающих по содержанию с нормами о пределах рассмотрения дела кассационным судом, закрепленными в части 2 статьи 379.6 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Исходя из изложенного, суд округа приходит к выводу о необходимости отмены состоявшихся судебных актов в полном объёме, в том числе и в той части, которая заявителем не обжалуется, - в части установления оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО5

При новом рассмотрении спора арбитражному суду, с учетом изложенного в мотивировочной части постановления, надлежит устранить отмеченные недостатки, рассмотреть вопрос относительно наличия либо отсутствия оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по вменяемым эпизодам, с учетом всех фактических обстоятельств дела, распределить бремя доказывания по настоящему спору и предложить лицам, участвующим в деле, представить соответствующие доказательства, дать оценку доводам, приведенным лицами, участвующими в деле, установить все фактические обстоятельства дела, имеющие значение для разрешения данного спора по существу, исследовать и оценить в совокупности все имеющиеся в материалах дела доказательства, и по результатам исследования и оценки представленных доказательств принять обоснованный и мотивированный судебный акт.

Руководствуясь статьями 286, 287, 288, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 08.07.2024 по делу № А60-48256/2020 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.10.2024 по тому же делу отменить.

       Обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Свердловской области.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Председательствующий                                               Ф.И. Тихоновский 

Судьи                                                                            Г.М. Столяренко 

                                                                                       О.Н. Пирская