АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

26 октября 2023 года

Дело №

А56-32675/2021

Резолютивная часть постановления объявлена 24 октября 2023 года.

Полный текст постановления изготовлен 26 октября 2023 года.

 

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Казарян К.Г., судей Колесниковой С.Г., Тарасюка И.М.,

при участии ФИО1,

рассмотрев 24.10.2023 в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО2 на решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 27.05.2023 по делу № А56-32675/2021,

у с т а н о в и л:

Индивидуальный предприниматель ФИО1 обратился в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с исковым заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Дирекция по строительству» (далее – Общество) контролирующих его лиц: главного бухгалтера ФИО3, бывших руководителей ФИО4 и ФИО5, а также ФИО6; взыскании солидарно со всех привлеченных к субсидиарной ответственности лиц в пользу предпринимателя ФИО1 4 302 142 руб. 16 коп. 

К участию в деле в качестве созаявителя привлечен ФИО2 с  требованием в размере 2 054 222 руб. 14 коп. 

Решением от 27.05.2023 производство по заявлению ФИО1 и ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5 прекращено; в остальной части в удовлетворении иска отказано.

Предприниматель ФИО1 и ФИО2 обжаловали решение от 27.05.2023 в апелляционном порядке, одновременно заявив ходатайства о восстановлении пропущенного процессуального срока на подачу апелляционных жалоб.

Определениями от 03.08.2023 Тринадцатый арбитражный апелляционный суд отказал в удовлетворении ходатайств о восстановлении пропущенного процессуального срока, возвратил апелляционные жалобы ФИО1 и ФИО2

В кассационной жалобе ФИО2 просит отменить решение от 27.05.2023 и принять по делу новый судебный акт об удовлетворении требований.

Податель жалобы полагает, что суд необоснованно прекратил производство по делу в отношении умершего ФИО5 с учетом наличия сведений о его наследнике – ФИО3, которая является главным бухгалтером Общества и одним из ответчиков, привлекаемых к субсидиарной ответственности. 

Податель жалобы настаивает на том, что ФИО4 и ФИО5 совместно участвовали в операциях по выводу денежных средств Общества в пользу конечных бенефициаров, в том числе ФИО6 

По мнению ФИО2, для него срок исковой давности начал течь не ранее 28.08.2018 – даты, с которой судом произведена процессуальная замена в деле о банкротстве Общества (№ А56-13873/2017) кредитора – общества с ограниченной ответственностью «Фортресс» на ФИО2

Податель жалобы ссылается на факт назначения руководителем Общества ФИО7 без ведома последнего, что исключает возможность передачи ему документации Общества. Как полагает ФИО2, при установлении момента возникновения неплатежеспособности Общества суд не учел, что активы должника выводились в пользу бенефициаров, начиная со второй половины 2013 года, а деятельность Общества прекратилась уже в 2014 году. 

В отзыве на кассационную жалобу ФИО4 возражает против ее удовлетворения, утверждая, что не принимал участия в хозяйственной деятельности должника, кроме того, его полномочия прекратились более чем за три года до возбуждения дела о банкротстве. 

В судебном заседании ФИО1 поддержал доводы кассационной жалобы по основаниям, изложенным в отзыве, настаивал на неверном исчислении судом срока исковой давности.

Иные участвующие в деле лица, надлежащим образом извещенные о месте и времени судебного разбирательства, своих представителей для участия в судебном заседании не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения кассационной жалобы.

Законность обжалуемого судебного акта проверена в кассационном порядке.

Как установлено судом, решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 06.10.2016 по делу № А56-49870/2016 с Общества в пользу общества с ограниченной ответственностью «Технология Высоких Напряжений»  (далее – ООО «ТВН») взыскано 3 500 000 руб. задолженности, 500 000 руб. неустойки, в связи с неисполнением заказчиком обязательств по оплате работ, выполненных ООО «ТВН»  по  договору от 08.04.2014 № 1-08-14. 

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 13.03.2017 на основании заявления ООО «ТВН» возбуждено дело № А56-13873/2017 о несостоятельности (банкротстве) Общества.

Определением от 16.05.2017 в отношении Общества введена процедура наблюдения, требования ООО «ТВН» признаны обоснованными и  включены в реестр требований кредиторов.

Определением от 28.03.2018 ООО «ТВН» заменено в порядке процессуального правопреемства на индивидуального предпринимателя ФИО1

Определением суда от 09.04.2018 к производству принято требование общества с ограниченной ответственностью «Фортресс» в размере 2 054 222 руб. 14 коп. с указанием на его рассмотрение в процедуре, следующей за процедурой наблюдения. 

Определением от 04.06.2018 производство по делу о банкротстве Общества прекращено в связи с отсутствием денежных средств и имущества для финансирования процедур по делу о банкротстве. 

Определением от 28.08.2018 ООО «Фортресс» заменено в порядке процессуального правопреемства на ФИО2, производство по требованию прекращено со ссылкой на прекращение дела о банкротстве.

В рамках дела о банкротстве Общества ООО «ТВН» обратилось в суд о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО7, ФИО8, ФИО9 и ФИО3 

Определением от 10.12.2018 по обособленному спору                               № А56-13873/2017/суб. к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества привлечен ФИО7

Определением от 26.07.2019 по обособленному спору                                   № А56-13873/2017/суб.2 частично удовлетворено заявление ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества ФИО7  

ФИО7 обжаловал определения от 10.12.2018 и от 26.07.2019 в апелляционном порядке.

Постановлением апелляционного суда от 21.09.2020 отменено определение от 10.12.2018 по делу № А56-13873/2017/суб., в удовлетворении заявления ФИО1 отказано.

Апелляционный суд, установив, что ФИО7 утратил паспорт, его персональные данные были использованы для целей назначения его руководителем (генеральным директором) должника без ведома ответчика, пришел к выводу о непричастности ФИО7 к деятельности Общества.

Постановлением апелляционного суда от 21.09.2020 по делу                      № А56-13873/2017/суб.2 также было отменено определение от 26.07.2019, принятое по заявлению ФИО2 о привлечении ФИО7 к субсидиарной ответственности,в удовлетворении заявления отказано.

В связи с прекращением производства по делу о банкротстве Общества ФИО1 16.04.2021 обратился с требованиями о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц в исковом порядке.

Требования заявлены к ФИО3, как главному бухгалтеру Общества, назначенной на эту должность приказом от 01.04.2014 № 2.

В основание заявленных требований ФИО1 привел доводы о фиктивном назначении ФИО7 руководителем Общества, что  позволяет прийти к выводу о нахождении документации Общества у его главного бухгалтера ФИО3 

Требования к ФИО4 заявлены как к руководителю Общества в период с 16.04.2013 по 20.02.2014, а к ФИО5 – как к руководителю Общества в период с 20.02.2014 по 24.06.2014 также по мотивам отсутствия документации должника, которая не могла быть передана ФИО7

Истец указал, что с 2014 года Общество перестало представлять бухгалтерскую отчетность, а согласно выводам, сделанным временным управляющим в анализе финансового положения Общества, объективная несостоятельность должника возникла не позднее конца 2013 года.

Истец отметил совершение ФИО4 и ФИО5 подозрительных сделок по перечислению денежных средств Общества со ссылкой на договоры займа в пользу ФИО6 в период с 15.11.2013 по 06.03.2014 на общую сумму 3 709 000 руб.

По мнению истца, под контролем ФИО5 и ФИО3 16.04.2014 был совершен экономически необоснованный платеж в размере 465 000 руб. в качестве оплаты автомобиля по договору № 08-04-2014, а ФИО4 и ФИО3 было перечислено 2 000 000 руб. 23.07.2013 в пользу общества с ограниченной ответственностью «ГринХауз», генеральным директором которого являлся ФИО6 

Согласно позиции истца, ФИО3 были перечислены на карту и выданы с расчетного счета денежные средства на сумму около 2 млн руб. при отсутствии на то правовых оснований.

Возражая относительно заявленных к ней требований, ФИО3 ссылалась на мнимость сделки, положенной в основание требований ООО «ТВН», а также на прекращение своих полномочий как главного бухгалтера Общества 30.04.2014, то есть до возникновения задолженности перед ООО «ТВН».

ФИО4 указал, что фактически не являлся руководителем должника.

Ответчики ссылались на то, что указанные истцом обстоятельства имели место более, чем за три года до возбуждения дела о банкротстве Общества.

Комитетом по делам записи актов гражданского состояния представлены сведения о том, что ФИО5 скончался 01.10.2019. 

ФИО5 являлся отцом ФИО10, ДД.ММ.ГГГГ г.р., впоследствии изменившей фамилию на ФИО3 в связи с заключением брака.

Из заявления, поданного нотариусу нотариального округа Санкт-Петербурга ФИО11 следует, что ФИО3 приняла наследство после смерти своего отца – ФИО5 Также наследником последнего является дочь – ФИО12.

Прекращение судом производства по требованию к ФИО5 имело место по причине его смерти.

Отказывая в удовлетворении заявления по отношению к остальным ответчикам, суд первой инстанции пришел к выводу о наличии у ФИО1 и ФИО2 прав требования к контролирующим должника лицам о привлечении их к субсидиарной ответственности.

В то же время, исходя из положений статьи 2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям» (далее – Закон № 134-ФЗ), суд пришел к выводу о том, что ФИО3 не отвечает признакам контролирующего должника лица, а ответственность за непередачу документации Общества может нести только его руководитель.

Суд также не усмотрел оснований для удовлетворения требований к ФИО3 как к наследнику ФИО5, посчитав, что из материалов дела не следует удержания последним или ФИО4 документации Общества, тем более, что на момент введения в отношении должника процедуры наблюдения указанные лица его руководителями не являлись.

Суд не усмотрел оснований для применения к ответчикам субсидиарной ответственности в связи с необращением с заявлением о несостоятельности (банкротстве) Общества, посчитав, что бухгалтерская отчетность Общества за 2013 год не может являться надлежащим доказательством момента возникновения признаков его неплатежеспособности, так как судебные акты об установлении задолженности кредиторов приняты в 2016 году.

Кроме того, как отметил суд со ссылкой на положения статьи 2 Закона о банкротстве в редакции, действующей в период, когда имели место обстоятельства, положенные в основание заявления о банкротстве, ФИО4 и ФИО5 не могут быть отнесены к контролирующим Общество лицам в целях применения положений о субсидиарной ответственности, так как их полномочия прекращены более чем за три года до момента возбуждения дела о банкротстве.

Суд отклонил доводы истцов о совершении Обществом под контролем ответчиков экономически невыгодных сделок, поскольку такие действия в основной части имели место за пределами периода подозрительности, установленного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве; также отметил, что в анализе финансового положения Общества, выполненном временным управляющим, часть сделок не отражена. Суд пришел к выводу о том, что доказательств пороков рассматриваемых сделок не представлено.

Суд согласился с заявлением ФИО3 и ФИО6 о пропуске истцами срока исковой давности, применив положения статьи 61.14 Закона об банкротстве, полагая, что кредиторы имели возможность реализовать право на предъявление заявления к контролирующим должника лицам о привлечении их к субсидиарной ответственности еще в процедуре наблюдения, исходя из сведений, отраженных в отчете временного управляющего, предоставленном собранию кредиторов 10.11.2017. 

Исследовав материалы дела и проверив доводы жалобы, суд кассационной инстанции пришел к следующим выводам.

Как следует из положений пункта 1 статьи 61.19 Закона о банкротстве, если после завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу о банкротстве лицу, которое имеет право на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности в соответствии с пунктом 3 статьи 61.14 настоящего Федерального закона и требования которого не были удовлетворены в полном объеме, станет известно о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 61.11 настоящего Федерального закона, оно вправе обратиться в арбитражный суд с иском вне рамок дела о банкротстве.

Требования к ответчикам предъявлены в связи с обстоятельствами, установленными постановлениями апелляционного суда от 21.09.2020 по  обособленным спорам № А56-13873/2017/суб. и А56-13873/2017/суб.2, а именно, тем фактом, что ФИО7, указанный в едином государственном реестре юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) руководителем должника с 24.06.2014 (после назначения ответчиков) и на момент возбуждения в отношении Общества дела о банкротстве, фактически руководителем должника не являлся, а при внесении записи о нем в ЕГРЮЛ были представлены поддельные документы.

Указанные обстоятельства стали известны после прекращения дела о банкротстве Общества. Доказательств, которые указывали бы на получение истцами таких сведений ранее вынесения постановлений от 21.09.2020,  судом не выявлено. 

При квалификации правоотношений, связанных с применением гражданско-правовой ответственности к контролирующим должника лицам, в соответствии с положениями статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) подлежат применению положения Закона о банкротстве, устанавливающие основания для применения субсидиарной ответственности, действовавшие в период, когда имели место обстоятельства, вменяемые ответчикам в качестве оснований для применения субсидиарной ответственности, в том числе, до вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ, которым в Закон о банкротстве введена Глава III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве». 

Обстоятельства, положенные заявителем в основание требований, имели место в 2013, 2014 годах, в связи с чем суд обоснованно указал на применение к спорным правоотношениям положений статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ.

Исходя из положений части 2 Закона о банкротстве в подлежащей применению редакции, в спорный период понятие контролирующего должника лица не ограничивалось лицами, формально занимающими должности в органах управления должника.

Установление в судебном порядке того факта что лицо, которое значилось руководителем должника по данным ЕГРЮЛ, фактически на эту должность не назначалось, определенно указывает на то, что контроль над деятельностью Общества в спорный период осуществлялся иными лицами.

Судом указанные лица не установлены, в том числе, не проверена возможность сохранения такого контроля со стороны ответчиков. Приняв во внимание доводы ответчиков о прекращении их полномочий в момент внесения соответствующих записей в ЕГРЮЛ, суд с учетом выявленных в ходе рассмотрения дела о банкротстве обстоятельств фиктивного значения последнего руководителя, реальности данных обстоятельств не проверил.

Судом не дана оценка доводам истцов об осуществлении ФИО6 в спорный период контроля за деятельностью Общества, а также возможности осуществления ФИО3 контроля за деятельностью Общества в силу ее родственных связей с руководителем Общества ФИО5 

При таких обстоятельствах выводы суда о том, что ответчики не могут быть отнесены к контролирующим Общество лицам и о прекращении их полномочий ранее, чем за два года до возбуждения дела о банкротстве, не могут быть признаны обоснованными. 

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве вина контролирующих должника лиц в его банкротстве презюмируется, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона; если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Аналогичные презумпции вины контролирующих должника лиц в невозможности осуществить расчет с кредиторами предусмотрены действующей редакцией статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Как разъяснено в пунктах 16, 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Как разъяснено в пункте 23 Постановления № 53, по смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

Исходя из изложенного, невозможность оспаривания сделки должника в деле о банкротстве по основаниям статей 61.2, 61.3 Закона о банкротстве, в том числе, по мотивам совершения ее за пределами периода подозрительности, не исключает оценки такой сделки на предмет ее экономической обоснованности для целей проверки презумпции вины контролирующих лиц должника в доведении его до банкротства.

Такая оценка сделкам, совершение которых положено в основание иска, судом не дана.

В силу разъяснений пункта 24 Постановления № 53, арбитражный управляющий вправе требовать от руководителя (а также от других лиц, у которых фактически находятся соответствующие документы) по суду исполнения данной обязанности в натуре применительно к правилам статьи 308.3 ГК РФ. По результатам рассмотрения соответствующего обособленного спора выносится судебный акт, который может быть обжалован в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 223 АПК РФ.

Сама по себе непередача предыдущим руководителем новому необходимых документов не освобождает последнего от ответственности и не свидетельствует об отсутствии вины. Добросовестный и разумный руководитель обязан совершить действия по истребованию документации у предыдущего руководителя (применительно к статье 308.3 ГК РФ) либо по восстановлению документации иным образом (в частности, путем направления запросов о получении дубликатов документов в компетентные органы, взаимодействия с контрагентами для восстановления первичной документации и т.д.).

В случае противоправных действий нескольких руководителей, последовательно сменявших друг друга, связанных с ведением, хранением и восстановлением ими документации, презюмируется, что действий каждого из них было достаточно для доведения должника до объективного банкротства (пункт 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Согласно подпунктам 2 и 4 пункта 2, пунктам 4 и 6 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если лица, на которых возложена обязанность по ведению и хранению соответствующей документации (например, главный бухгалтер), также признаны контролирующими, то предполагается, что их совместные с руководителем должника действия стали необходимой причиной объективного банкротства при доказанности существенно затруднивших проведение процедур банкротства фактов непередачи, сокрытия, утраты или искажения документации.

По смыслу подпунктов 2 и 4 пункта 2, пунктов 4 и 6 статьи 61.11 Закона о банкротстве лица, не признанные контролирующими должника, на которых возложена обязанность по ведению и хранению соответствующей документации (например, главный бухгалтер), несут солидарно с бывшим руководителем субсидиарную ответственность за доведение до банкротства как соучастники, если будет доказано, что они по указанию бывшего руководителя или совместно с ним совершили действия, приведшие к уничтожению документации, ее сокрытию или к искажению содержащихся в ней сведений.

Исходя из приведенных разъяснений следует, что презумпция ответственности за банкротство должника по причине отсутствия документов его бухгалтерского учета может быть применена не только к лицу, сведения о котором как о руководителе должника внесены в ЕГРЮЛ, в том числе на момент признания должника несостоятельным (банкротом).

Для проверки наличия указанной презумпции суду следует установить круг лиц, в должностные обязанности которых вменялась организация ведения и хранения документации должника, и выявить лиц, ответственных за непредставление документации арбитражному управляющему в деле о банкротстве и невозможность формирования в связи с этим конкурсной массы.

Суд судьбу документации Общества не проверил и не установил.

С учетом изложенного выше то обстоятельство, что документация Общества не могла быть передана ФИО7, не исключает применение рассматриваемой презумпции к ответчикам, в том числе к лицу, занимавшему должность бухгалтера Общества. Напротив, данное обстоятельство может указывать на то, что документация должника была сокрыта его фактическими контролирующими лицами, либо ранее назначенными руководителями. 

В силу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве, субсидиарная ответственность может быть применена за нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, в том числе, с момента возникновения признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Отказывая в применении к ответчикам субсидиарной ответственности по указанному основанию, суд не установил момент возникновения признаков неплатежеспособности Общества и его объективного банкротства.

Исходя из определения признака неплатежеспособности, приведенного в статье 2 Закона о банкротстве, момент ее возникновения связан с моментом прекращения расчетов с кредиторами, а не с датой вынесения судебных актов об установлении задолженности.

В пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве в подлежащей применению редакции указано, что заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом.

В случае пропуска этого срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом.

В данном случае объективный срок исковой давности не может быть применен, так как решение о признании Общества банкротом не выносилось.

Субъективный срок исковой давности, по смыслу положений статьи 200 ГК РФ не мог начаться ранее выявления истцами лиц, к которым в данном случае могут быть предъявлены требования о применении субсидиарной ответственности, то есть, не ранее установления постановлениями апелляционного суда от 21.09.2020 того обстоятельства, что ФИО7, сведения о котором как о последнем руководителе должника были включены в ЕГРЮЛ, на указанную должность не назначался.

Иск подан 16.04.2021, в пределах года с указанной даты. Выводы суда о пропуске срока исковой давности не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. 

По общему правилу в состав наследства входит все имущество и долги наследодателя, за исключением случаев, когда имущественные права и обязанности неразрывно связаны с личностью наследодателя либо если их переход в порядке наследования не допускается федеральным законом (статьи 418 и 1112 ГК РФ, пункт 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 № 9 «О судебной практике по делам о наследовании»).

Субсидиарная ответственность по обязательствам должника (несостоятельного лица) является разновидностью гражданско-правовой ответственности и наступает в связи с причинением вреда имущественным правам кредиторов подконтрольного лица. В части, не противоречащей специальному регулированию законодательства о банкротстве, к данному виду ответственности подлежат применению положения глав 25 и 59 ГК РФ (пункт 2 Постановления № 53).

Из изложенного следует, что долг, возникший из субсидиарной ответственности, должен быть подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (статья 1064 ГК РФ). 

Указанная правовая позиция изложена в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 16.12.2019 № 303-ЭС19-15056 по делу № А04-7886/2016.

Поскольку у умершего ответчика ФИО5 имелись наследники, оснований для прекращения производства в отношении него в силу пункта 5 части 1 статьи 150 АПК РФ не имелось. Суду следовало рассмотреть вопрос о замене указанного ответчика в порядке статьи 48 АПК РФ.

При таких обстоятельствах принятый по существу спора судебный акт подлежит отмене, а дело – направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении суду следует учесть изложенное, определить круг обстоятельств, подлежащий установлению в рамках данного дела, а также круг участвующих в деле лиц, оценить представленные в материалы дела доказательства в их совокупности и взаимосвязи и принять по делу законный и обоснованный судебный акт, не допустив нарушения норм процессуального права.

Руководствуясь статьями 286 – 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа 

п о с т а н о в и л:

решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 27.05.2023 по делу № А56-32675/2021 отменить.

Дело направить в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области на новое рассмотрение.

 

Председательствующий

К.Г. Казарян

Судьи

 

С.Г. Колесникова

И.М. Тарасюк