ШЕСТНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Вокзальная, 2, г. Ессентуки, Ставропольский край, 357601, http://www.16aas.arbitr.ru,

e-mail: info@16aas.arbitr.ru, тел. 8 (87934) 6-09-16, факс: 8 (87934) 6-09-14

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Ессентуки                                                                                            Дело № А63-2758/2019

10.06.2024

 

Резолютивная часть постановления объявлена 28.05.2024

Полный текст постановления изготовлен 10.06.2024

 

Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе     председательствующего Годило Н.Н., судей: Белова Д.А., Макаровой Н.В., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания                                      Погорецкой О.А., при участии в судебном заедании: представителя арбитражного управляющего ФИО1 – ФИО2 (доверенность от 08.02.2024), представителя ФИО3 – ФИО4 (доверенность от 25.01.2023), ФИО5 – ФИО4 (доверенность от 31.05.2023), представителя ФИО6 – ФИО4 (доверенность от 01.09.2023), в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом, рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО5, ФИО3 и ФИО6 на определение Арбитражного суда Ставропольского края от 06.03.2024 по делу                              № А63-2758/2019, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) гражданина ФИО7 (родившегося ДД.ММ.ГГГГ, умершего 08.06.2021, ИНН 

<

***>, СНИЛС 

<

***>), принятое по заявлению финансового управляющего должника ФИО1 о признании сделок недействительными и применении последствий их недействительности, 

 

УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО7 (далее – ФИО7, должник) в Арбитражный суд Ставропольского края поступило заявление финансового управляющего о признании недействительными (ничтожными) договора дарения  недвижимости от 28.08.2013, заключенного между ФИО7 и ФИО6 (далее по тексту - ФИО6), договора дарения недвижимости от 27.03.2014, заключенного между ФИО6 к ФИО8 (далее по тексту - ФИО8); договора дарения недвижимости от 21.07.2014, заключенного между ФИО8 и ФИО3 (далее по тексту – ФИО3); договора дарения недвижимости от 12.04.2016, заключенного между ФИО3 и ФИО5 (далее по тексту – ФИО5) и применении последствий их недействительности.

Определением от 12.05.2022 суд признал лицами, участвующими в обособленном споре ФИО6, ФИО8, ФИО3, ФИО5

 Определением от 20.09.2022 суд привлек к участию в обособленном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО9 (далее – ФИО10).

Определением суда от 06.03.2024 в удовлетворении ходатайства о прекращении производства по рассматриваемому обособленному спору отказано. Признаны недействительными сделками договоры дарения недвижимого имущества от 28.08.2013, от 27.03.2014, от 21.04.2014 и 12.04.2016 применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО5 в пользу ФИО7 стоимости отчужденных объектов недвижимости: земельного участка с кадастровым номером: 09:06:0200104:12 и жилого дома с кадастровым номером: 09:06:0200105:209, в сумме                    3 022 000 руб.

ФИО5, ФИО3 и ФИО6 обжаловали определение суда первой инстанции в порядке, предусмотренном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее по тексту - АПК РФ). В жалобе просят определение суда первой инстанции отменить, принять новый судебный акт, которым отказать в признании сделок недействительными. Податели жалобы указывают, что суды необоснованно отказали в применении исковой давности; суд сделал неверный вывод о подконтрольности ответчиков должнику и заранее разрешил вопрос о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО7; причинение вреда имущественным правам кредиторам должника не доказано; суды необоснованно отказали в прекращении производства в связи со смертью должника; выводы суда о финансовой зависимости ответчиков от должника противоречат фактическим обстоятельствам дела; суды ссылаются на обвинительное заключение, которое не подтверждено приговором; суды сделали бездоказательный вывод о том, что спорное имущество никогда не выбывало из владения ФИО7; финансовым управляющим не приведены доказательства того, что пороки сделок выходят за пределы дефектов подозрительных сделок по специальным основаниям; банкротство ОАО «ЮгРосПродукт» наступило позднее даты совершения сделок; неплатежеспособность должника на дату заключения договоров не доказана.

Определением суда от 19.04.2024 апелляционная жалоба принята к производству, судебное разбирательство по рассмотрению апелляционной жалобы назначено на 28.05.2024.

Информация о времени и месте судебного заседания вместе с соответствующим файлом размещена на сайте http://kad.arbitr.ru/ в соответствии положениями статьи 121 АПК РФ.

В отзыве на апелляционную жалобу финансовый управляющий должником с доводами апелляционной жалобы не согласился, просил определение суда первой инстанции оставить без изменения.

От ФИО5 поступило ходатайство о приобщении к материалам дела копий постановлений Промышленного районного суда г. Ставрополя от 12.04.2024.

Рассмотрев заявленное ответчиком ходатайство о приобщении к материалам дела новых доказательств, судебная коллегия пришла к выводу об отказе в его удовлетворении, поскольку суд апелляционной инстанции не может принять новые доказательства по делу, которые в суд первой инстанции не предъявлялись. Указанные документы судом не рассматривались и не оценивались, датированы после вынесения оспариваемого определения суда.

В связи с вышеизложенным, с учетом положений части 2 статьи 268 АПК РФ, суд протокольным определением отказал в приобщении к материалам настоящего обособленного спора представленных ответчиком копии дополнительных документов.

С учетом того, что дополнительные доказательства поступили в суд апелляционной инстанции в электронном виде, суд их не возвращает стороне в бумажном виде.

В судебном заседании представители сторон озвучили свои позиции.

Изучив материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы, отзыва на нее, и проверив законность обжалуемого судебного акта в порядке, установленном главой 34 АПК РФ, арбитражный апелляционный суд пришел к выводу, что апелляционная жалоба не подлежит удовлетворению, исходя из следующего.

Как видно из материалов дела, определением суда от 01.03.2019 заявление о признании ФИО7 несостоятельным (банкротом) принято к производству. Решением от 11.02.2020 в отношении должника введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим утвержден ФИО1

 Определением от 07.12.2021 применены правила параграфа четвертого главы Х Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), нотариус ФИО11 признан лицом, участвующим в процессе по делу о банкротстве ФИО7 

На основании постановления главы Даусузского муниципального образования Карачаево-Черкесской республики от 09.10.1998 № 18 ФИО7 передан в собственность приусадебный участок в селе Н.-Ермоловка, ул. Широкая 13 (регистрационное удостоверение от 09.10.1998); 05.03.2003 за ФИО7 зарегистрировано право собственности на жилой дом (кадастровый номер: 09:06:0200105:209), расположенный на данном земельном участке.

28.08.2013 между ФИО7 (даритель) и ФИО6 (одаряемый) заключен договор дарения недвижимости: земельного участка с кадастровым номером: 09:06:0200104:12 и расположенного на нем жилого дома с кадастровым номером: 09:06:0200105:209. Право собственности ФИО6 на указанные объекты зарегистрировано в уставленном порядке 28.08.2013, что подтверждается представленными в материалы дела копиями свидетельств о государственной регистрации права. 

Спустя 7 месяцев – 27.03.2014 между ФИО6 (даритель) к                       ФИО8 (одаряемый) заключен договор дарения вышеуказанного недвижимого имущества. Право собственности одаряемого на указанные объекты зарегистрировано в уставленном порядке 11.04.2014, что подтверждается представленными в материалы дела выписками из ЕГРН.

 Спустя 3,5 месяца – 21.07.2014 между ФИО8 (даритель) к ФИО3 (одаряемый) заключен договор дарения вышеуказанного недвижимого имущества. Право собственности одаряемого на указанные объекты зарегистрировано в уставленном порядке 06.08.2014, что подтверждается представленными в материалы дела выписками из ЕГРН. 

12.04.2016 между ФИО3 (даритель) к ФИО5 (одаряемый) заключен договор дарения вышеуказанного недвижимого имущества. Право собственности одаряемого на указанные объекты зарегистрировано в уставленном порядке 25.04.2016, что подтверждается представленными в материалы дела выписками из ЕГРН.

Указывая на то, что последовательно совершенные договоры дарения, направлены на вывод из состава совместно нажитого имущества супругов Я-вых имущества, приобретенного в браке, являются мнимыми, совершенными между заинтересованными лицами со злоупотреблением сторонами сделок правом и в целях причинения имущественного вреда кредиторам должника, финансовый управляющий обратился в суд с заявлением о признании их недействительными на основании статей 10, 168, пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее по тексту – Гражданский кодекс). Финансовый управляющий также ссылался на установленные приговором Промышленного районного суда города Ставрополя от 22.04.2022 по уголовному делу № 1-687/2021 обстоятельства обогащения ФИО7 за счет фактического присвоения денежных средств кредиторов ОАО «ЮгРосПродукт», оформившего недвижимое имущество и иные активы на членов своей семьи и подконтрольные ему организации, полагая, что это позволит не допустить обращения на него взыскания по искам кредиторов против ОАО «ЮгРосПродукт» и лично его самого. В указанную группу подконтрольных ФИО7 лиц, через которых он фактически владел недвижимым имуществом и иными активами, входили, в том числе ответчики по рассматриваемому обособленному спору: ФИО3 (родная сестра супруги) и ФИО5 (дочь сестры супруги). 

Удовлетворяя заявленные требования, суды руководствовались статьями 65, 71 и 223 АПК РФ, статьями 61.1, 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее по тексту - Закон о банкротстве), статьями 10, 167, 168, 170, 199, 1110, 1112, 1114 Гражданского кодекса, разъяснениями, изложенными в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее по тексту  – постановление № 63), постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее по тексту – постановление № 25), постановлении Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление № 32), постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан» (далее по тексту – постановление № 48). 

Суд апелляционной инстанции, повторно исследовав материалы дела, оценив доводы жалобы не находит оснований для ее удовлетворения.

Суд первой инстанции установил, что ФИО7 и ФИО8 с 23.08.1975 состояли в зарегистрированном браке. 

Согласно пункту 1 статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации (далее – Семейный кодекс) имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью. 

В силу пункта 7 статьи 213.26 Закона о банкротстве имущество гражданина, принадлежащее ему на праве общей собственности с супругом (бывшим супругом), подлежит реализации в деле о банкротстве гражданина по общим правилам, предусмотренным настоящей статьей. 

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 7 постановления № 48 в деле о банкротстве гражданина-должника, по общему правилу, подлежит реализации его личное имущество, а также имущество, принадлежащее ему и супругу (бывшему супругу) на праве общей собственности (пункт 7 статьи 213.26 Закона о банкротстве, пункты 1 и 2 статьи 34, статья 36 Семейного кодекса). 

Доказательств, свидетельствующих о том, что на спорное имущество не распространяется режим совместной собственности, в материалы дела не представлено. 

Суд принял во внимание, что дело о банкротстве ФИО7 возбуждено 01.03.2019. Финансовым управляющим должником оспаривается цепочка взаимосвязанных сделок, состоящая из четырех договоров, заключенных 28.08.2013, 27.03.2014, 21.07.2014, 12.04.2016. При этом первые три договора дарения заключены за пределами периода подозрительности, установленного главой III.1 Закона о банкротстве. Последующая сделка - договор дарения между ФИО3 и ФИО5 заключен 12.04.2016, то есть в пределах периода подозрительности.

Таким образом, цепочка указанных сделок, первая из которых заключена за пределами трехлетнего периода подозрительности, может быть признана недействительной исключительно на основании общих норм Гражданского кодекса и при условии, что обладает пороками, выходящими за пределы дефектов сделок, оспариваемых по специальным основаниям Закона о банкротстве. 

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. 

Сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве, при этом наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса) (пункт 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве, абзац 4 пункта 4 постановления Пленума № 63). К сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса. 

При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 Гражданского кодекса) (пункт 8 постановления Пленума № 25). 

Гражданский кодекс исходит из ничтожности мнимых сделок, то есть сделок, совершенных лишь для вида, без намерения создать соответствующие им правовые последствия, и притворных сделок, то есть сделок, совершенных с целью прикрыть другие сделки (статья 170 Гражданского кодекса). При этом, совершая мнимые (притворные) сделки их стороны, заинтересованные в сокрытии от третьих лиц истинных мотивов своего поведения, как правило, верно оформляют все деловые бумаги, но создавать реальные правовые последствия, соответствующие тем, что указаны в составленных ими документах, не стремятся, поэтому при наличии в деле о банкротстве возражений о мнимости (притворности) договора суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов, представленных кредитором, формальным требованиям закона, суду необходимо принимать во внимание и иные свидетельства, следуя принципу установления достаточных доказательств наличия или отсутствия фактических отношений по сделке.

 В пункте 10 постановления Пленума № 32, разъяснено, что, исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов. 

В силу пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса, не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, и иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав – злоупотребление правом, под которым понимается умышленное поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему гражданского права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 Гражданского кодекса пределов осуществления гражданских прав, причиняющее вред третьим лицам или создающее условия для его наступления, а с учетом разъяснений, содержащихся в указанном постановлении Пленума, обязательным признаком сделки для целей квалификации ее как ничтожной по пункту 1 статьи 10 Гражданского кодекса является направленность сделки на причинение вреда кредиторам, под чем, в силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве, понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества. 

При этом для квалификации сделки как недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о злоупотреблении правом контрагентом, выразившимся в заключении спорной сделки (пункт 9 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»). 

Действующим законодательством не запрещено собственнику распоряжаться своим имуществом, такое поведение является разумным для добросовестного гражданина. Для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

Как следует из материалов дела, и установил суд, 01.04.2009 ОАО «ЮгРосПродукт» (заемщик) и ПАО «Банк Уралсиб» (банк) заключили следующие кредитные договоры: от 01.04.2009 № 0056/09-ВЛ-Н, от 01.04.2009 № 0055/09-ВЛ-Н, от 01.04.2009 № 0054/09-КЛ-Н, от 29.09.2011 № 0352/11-КЛ-Н, от 29.09.2011 № 0354/11-ВЛ-Н, от 11.05.2011 № 0302/10-КЛ-Н.

 В обеспечение исполнения обществом условий кредитных договоров                ФИО7 с согласия своей супруги ФИО8 (отметки о согласии супруги проставлены на последних листах договоров поручительства) с банком заключены следующие договоры поручительства: договор от 01.04.2009 № 0054/09-П4, в обеспечение исполнения обязательств заемщика по договору от 01.04.2009 № 0054/09-КЛ-Н, договор от 01.04.2009 № 0055/09-П4, в обеспечение исполнения обязательств по договору от 01.04.2009 № 0055/09-КЛ-Н, договор от 01.04.2009 № 0056/09-П4, в обеспечение исполнения обязательств по договору от 01.04.2009 № 0056/09-КЛ-Н, договор от 29.09.2011 № 0354/11-П2, в обеспечение исполнения обязательств по договору от 29.09.2011 № 0354/11-ВЛ-Н, договор от 29.09.2011 № 0352/11-П2, в обеспечение исполнения обязательств по договору от 29.09.2011 № 0352/11-ВЛ-Н, договор от 11.05.2011 № 0302/11-П-01, в обеспечение исполнения обязательств по договору от 11.05.2011 № 0302/10-КЛ-Н. 

Общая сумма задолженности ФИО7 как поручителя по названным обязательствам перед ООО «Аквамарин» – правопреемником ПАО «Банк Уралсиб» по договору уступки прав от 31.08.2015 – составляет 5 397 704 472,61 руб. 

При этом в период заключения первого договора (август 2013 года) задолженность ФИО7 по указанным акцессорным обязательствам по договорам № 0054/09-КЛ-Н, № 0055/09-ВЛ-Н, № 0056/09-ВЛ-Н, № 0302/11-КЛ-Н, № 0352/11-КЛ-Н, № 0354/11-ВЛ-Н составляла 3 416 744 760,97 рублей. 

Решением Хамовнического районного суда города Москвы от 29.07.2016 по делу № 2-1568/16 с ФИО7 в пользу ООО «Аквамарин» взыскана задолженность по договорам о предоставлении невозобновляемой кредитной линии от 01.04.2009 № 0054/09- КЛ-Н в сумме 1 697 416 659,91 рублей, от 01.04.2009 № 0055/09-ВЛ-Н в сумме  26 210 978,68 евро, от 01.04.2009 № 0056/09-ВЛ-Н в сумме 800 216,30 евро, от 29.09.2011 № 0352/11-КЛ-Н в сумме 710 625 219 рублей 45 копеек, от 29.09.2011 № 0354/11-ВЛ-Н в сумме 8 076 524,45 евро, от 11.05.2011 № 0302/11-КЛ-Н в сумме 192 324 569,52 рублей, а также расходы по уплате государственной пошлины в сумме 60 000 рублей. 

Апелляционным определением Московского городского суда от 08.12.2016 по делу № 33-49309/2016 решение Хамовнического районного суда города Москвы от 29.07.2016 по делу № 2-1568/16 изменено, резолютивная часть судебного акта дополнена указанием на взыскание с ФИО7 в пользу ООО «Аквамарин» денежных средств в размере 26 210 978,68 евро по договору о предоставлении кредитной линии от 01.04.2009                          № 0055/09-ВЛ-Н, 800 216,30 евро по договору о предоставлении невозобновляемой кредитной линии от 01.04.2009 № 0056/09-ВЛ-Н, 8 076 524,45 евро по договору о предоставлении невозобновляемой кредитной линии от 29.09.2011 № 0354/11-ВЛ-Н в рублях по курсу Центрального Банка Российской Федерации на день исполнения решения суда. 

Таким образом, по состоянию на дату совершения первой спорной сделки у ФИО7 имелись неисполненные обязательства перед ООО «Аквамарин» в значительном размере. При этом дело о банкротстве № А63-13115/2014 в отношении ОАО «ЮгРосПродукт» возбуждено 28.11.2014.

 Кроме того, суд установил, что стороны всех спорных сделок, входящих в цепочку, являются близкими родственниками, в частности: стороны по первым двум сделкам – ФИО7 и ФИО6 являются отцом и сыном, ФИО8 и ФИО6 являются матерью и сыном; даритель по договору от 21.07.2014 – ФИО8 является родной сестрой одаряемой – ФИО3, даритель по договору от 12.04.2016 - ФИО3 является матерью одаряемой – ФИО12 Следовательно, спорные сделки совершены между близкими родственниками.

ФИО5 в период с 2012 года по 2018 год работала в подконтрольных ФИО7 организациях: ОАО «ЮгРосПродукт», ООО «Гелиос», ООО «Скайгласс», ООО СХП «Южная Губерния» и получала доход (заработную плату). 

В свою очередь ФИО3 также в 2012 году, 2013 году, 2015 – 2017 годы работала в ООО «Гелиос» и получала доход (заработную плату). Указанные обстоятельства подтверждают фактическую финансовую зависимость ФИО3 и ФИО5 от ФИО7

Отклоняя доводы ФИО5 о том, что оплата расходов на содержание имущества, в том числе налогов, осуществлялась за счет ее собственных средств с расчетного счета, открытого на ее имя, судом первой инстанции установлены следующие обстоятельства.

Согласно справкам о доходах физического лица - ФИО3 (форма 2-НДФЛ) и декларациям о доходах (форма 3-НДФЛ) ее доход за 2014 год составил –                      1 941 568,86 руб., в 2015 году - 887 693,38 руб., за 2016 год составил - 486 000 руб., за 2017 год - 37 836,15 руб. 

Согласно сведениям о доходах ФИО5 ее доход в 2012 году составлял 114 646,62 руб., в 2013 году - 187 430,20 руб., в 2014 году - 64 067,90 руб., в 2015 году - 147 625,11 руб., в 2016 году - 92 677,60 руб., в 2017 году - 1 617 518,58 руб., в 2018 году - 962 645,16 руб. (справка МРИФНС № 12 по Ставропольскому краю от 14.04.2023 № 07- 17/000933, том № 84 л.д.122-123).

 Вместе с тем, исходя из материалов дела № А63-2758/2019 в период с апреля по июнь 2016 года (менее чем за три месяца) на ФИО5 были оформлены объекты недвижимого имущества кадастровой стоимостью 117 485 928,50 руб., в том числе преимущественно полученные ею по безденежным сделкам через свою мать - ФИО3, которая, в свою очередь, получила имущество от своей родной сестры (супруги должника) - ФИО8 

Так, 11.05.2016 между ФИО8 и ФИО3 заключен договор передачи прав и обязанностей арендатора по договору аренды находящегося в государственной собственности земельного участка с кадастровым номером: 09:06:0021401:6.

В дальнейшем, 08.07.2016 между ФИО3 и ФИО5 заключен договор о передаче прав и обязанностей арендатора по договору аренды находящегося в государственной собственности указанного земельного участка. 

21.08.2013 между ФИО8 и ФИО3 заключен договор дарения семи объектов недвижимости (кадастровые номера: 09:02:0020101:448, 09:06:0000000:14887, 09:06:0021401:1085, 09:06:0021401:1111, 09:06:0021401:1112, 09:06:0021401:1113, 09:06:0050107:70). 

08.07.2016 между ФИО3 и ФИО5 заключен договор дарения вышеуказанных объектов недвижимости. 

Также 20.06.2014 между ФИО8 и ФИО3 заключен договор дарения недвижимости (магазин с кадастровым номером: 26:12:030401:184; основное строение с кадастровым номером: 26:12:030401:185). 

24.03.2016 между ФИО3 и ФИО5 заключен договор дарения вышеуказанных объектов недвижимости. 

Также 22.04.2014 между ФИО8 и ФИО3 заключены договоры дарения недвижимости (жилого помещения с кадастровым номером: 26:12:022310:475 и нежилого помещения с кадастровым номером: 26:12:022310:738). 

В дальнейшем, 23.03.2016 между ФИО3 и ФИО5 заключены договоры дарения вышеуказанных объектов недвижимости. 

Все указанные сделки оспариваются финансовым управляющим должником в рамках процедуры банкротства ФИО7 

Судебными актами, вступившими в законную силу, судом признаны недействительными (ничтожными) данные сделки.

В рассматриваемом случае безвозмездное отчуждение супругой должника имеющегося актива привело к уменьшению конкурсной массы, формируемой в деле о банкротстве ФИО7 

При таких обстоятельствах совершение ФИО8 спорных сделок имело цель избежать обращения взыскания на объекты недвижимости для погашения имеющихся у ее супруга обязательств.

 Более того, судом установлено, что на счета ФИО5 ее матерью - ФИО3 и ее тетей – ФИО8 вносились денежные средства. 

Так, согласно банковской выписке по счету № 408…846, открытому на имя ФИО5 в Банке ВТБ (ПАО), ее матерью – ФИО3 на указанный счет внесены 17.07.2017 денежные средства в сумме 8 000 000 руб., 29.12.2017 - 5 000 000 руб., 08.08.2018 - 2 800 000 руб., 02.10.2018 - 2 900 000 руб., 04.10.2018 - 2 200 000 руб., 07.11.2018 - 3 000 000 руб., 09.10.2019 - 3 000 000 руб. 

Согласно банковской выписке по счету № 408…609, открытому на имя ФИО5 в Банке ВТБ (ПАО), ее матерью – ФИО3 на указанный счет внесены 10.08.2015 денежные средства в сумме 30 001 500,00 руб., 26.08.2015 - 9 500 000 руб., 28.08.2015 - 8 000 000 руб., 15.09.2015 - 3 000 000 руб., 15.10.2015 - 92 954 924,64 руб., 06.11.2015 - 5 000 000 руб., 13.04.2016 - 3 700 000 руб., 27.03.2017 - 1 000 000 руб., 20.03.2017 - 2 000 000 руб., 02.09.2016 - 2 000 000 руб. 

Согласно банковской выписке по счету № 408…609, открытому на имя ФИО5 в Банке ВТБ (ПАО), ФИО8 на указанный счет внесены  04.06.2014 денежные средства в сумме 4 003 000 руб., 30.07.2014 - 2 003 000 руб., 20.08.2014 - 3 003 000 руб., 26.09.2014 - 30 000 000 руб., 26.01.2015 - 30 399 780,82 руб., 11.02.2015 - 30 000 394,52 руб., 11.02.2015 - 9 366 994 руб. 

Таким образом, материалами дела подтверждено, что ФИО5 не располагала собственными денежными средствами, достаточными для содержания указанного имущества; у нее отсутствовал источник дохода, позволяющий нести указанные расходы. 

К представленным ФИО3 и ФИО5 банковским справкам о суммах начисленных процентов по вкладам, подтверждающих, по мнению ответчиков по обособленному спору, их финансовое положение, позволяющее содержать полученные в дар активы, суд относится критически, поскольку согласно банковским выпискам по счетам ФИО3, ФИО5 денежные средства, на которые начислялись проценты, в том числе вносились ФИО3 и/или ФИО8 

Так, согласно справке от 19.07.2022 ФИО5 выплачены проценты в сумме 1 411 263,66 руб. по вкладу: номер счета 423…566 открытого 26.04.2016, закрытого 26.05.2017, в Банке ВТБ (ПАО). 

Вместе с тем, согласно банковской выписке по счету № …609, открытому на имя ФИО5 в Банке ВТБ (ПАО) 24.05.2017 ее матерью – ФИО3 на указанный счет были внесены наличные денежные средства в сумме 10 000 000 руб. с назначением платежа «Взнос средств на текущий счет для их дальнейшего перечисления на вкладные (депозитные) счета физических лиц». 

В тот же день – 24.05.2017 указанная сумма была перечислена на банковский вклад ФИО5 по счету № 423…566, по которому и были начислены вышеуказанные проценты. Также согласно справке от 19.07.2022 ФИО5 выплачены проценты в сумме 7 252 867,81 руб. по вкладу: номер счета 423…529 открытого 26.08.2015, закрытого 24.09.2016, в Банке ВТБ (ПАО). 

Вместе с тем, согласно банковской выписке по счету № …609, открытому на имя ФИО5 в Банке ВТБ (ПАО) 02.09.2016 ее матерью – ФИО3 на указанный счет были внесены наличные денежные средства в сумме 2 000 000 руб. с назначением платежа «Взнос наличных средств на банк.счет».

В тот же день – 02.09.2016 указанная сумма была перечислена на банковский вклад ФИО5 по счету № 423…529, по которому и были начислены вышеуказанные проценты. 

 Также согласно банковской выписке по счету № …609, открытому на имя ФИО5 в Банке ВТБ (ПАО) 26.09.2014 ее тетей – ФИО8 на указанный счет были внесены наличные денежные средства в сумме 30 000 000 руб. 

В тот же день – 26.09.2014 указанная сумма была перечислена на банковский вклад. 

Также согласно банковской выписке по счету № …609, открытому на имя ФИО5 в Банке ВТБ (ПАО) 11.02.2015 ее тетей – ФИО8 на указанный счет были внесены наличные денежные средства в сумме 30 000 394,52 руб. 

В тот же день – 11.02.2015 указанная сумма была перечислена на банковский вклад. 

Также согласно банковской выписке по счету № …609, открытому на имя ФИО5 в Банке ВТБ (ПАО) 26.01.2015 ее тетей – ФИО8 на указанный счет были внесены наличные денежные средства в сумме 30 399 780,82 руб. В тот же день – 26.01.2015 указанная сумма была перечислена на банковский вклад ФИО5 по счету № 423…477.

 Таким образом, вклады, на которые начислялись проценты, образовывались из денежных средств, вносимых на счет ФИО5 ее матерью - ФИО3 и/или ее тетей - ФИО8 

При этом доказательств, подтверждающих получение ФИО3 доходов, позволяющих вносить на счета в банках указанные суммы, в материалах дела отсутствуют. 

Как было указано выше, согласно справкам по форме 2-НДФЛ и декларациям о доходах (форма 3-НДФЛ) доход ФИО3 в период с 2014 года по 2016 год (включительно) не превышал 3 315 262,24 руб. (сумма ежемесячного дохода – 92 090 руб.). 

Суд пришел к выводу о том, что данные обстоятельства в совокупности свидетельствуют о мнимости заключенных между близкими родственниками договоров дарения от 28.08.2013, 27.03.2014, 21.07.2014, 12.04.2016. 

Фактом, свидетельствующим о мнимости указанных договоров, является их безвозмездность, последовательность и направленность на вывод из совместной собственности супругов Я-вых всех активов, за счет которых могут быть осуществлены расчеты с кредиторами.

Признавая сделки взаимосвязанными, суды отметили, что судебной практикой выработаны определенные критерии, применяемые для квалификации сделок в качестве взаимосвязанных, к которым, в частности, относятся: преследование единой хозяйственной цели при заключении сделок, в том числе общее хозяйственное назначение проданного (переданного во временное владение или пользование) имущества, консолидация всего отчужденного (переданного во временное владение или пользование) по сделкам имущества у одного лица, непродолжительный период между совершением нескольких сделок (пункт 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность»). 

Таким образом, взаимосвязанными могут быть признаны такие сделки, которыми опосредуется ряд хозяйственных операций, направленных на достижение одной общей (генеральной) экономической цели. В рассматриваемом случае усматриваются спланированные действия по выводу имущества, принадлежащего должнику и его супруге, во избежание обращения на него взыскания в случае неблагоприятных последствий в виде банкротства.

 

Суд также учел, что в рамках дела о банкротстве ФИО7 финансовым управляющим оспаривается ряд сделок, заключенных супругой должника со своей родной сестрой ФИО3, взаимосвязанные сделки между ФИО3 и ее дочерью ФИО5, а также сделки, заключенные между ФИО6 (сыном супругов Я-вых) и ФИО8; сделки, заключенные между ФИО5 и ООО СХП «Южная Губерния»; сделки, заключенные между ООО «Гелиос» и ФИО3; сделки, заключенные между ФИО13 и ФИО3 

Все перечисленные сделки совершены указанными лицами друг с другом либо с третьими лицами в течение незначительного периода времени. Так, например, в течение трех лет (с 28.08.2013 по 12.04.2016) между ФИО7 и ФИО6, ФИО8 и ФИО3, ФИО3 и ФИО5 заключено четыре договора дарения от 28.08.2013, 27.03.2014, 21.07.2014, 12.04.2016 в отношении земельного участка (кадастровый номер 09:06:0200104:12) и жилого дома (кадастровый номер 09:06:0200105:209), в дальнейшем (09.04.2020) данное имущество ФИО5 продано ФИО10 

Также 21.08.2013 между ФИО8 и ФИО3 заключен договор дарения семи объектов недвижимости (кадастровые номера: 09:02:0020101:448, 09:06:0000000:14887, 09:06:0021401:1085, 09:06:0021401:1111, 09:06:0021401:1112, 09:06:0021401:1113, 09:06:0050107:70). 

В дальнейшем, 08.07.2016 между ФИО3 и ФИО5 заключен договор дарения вышеуказанных объектов недвижимости.

 Также в период с 10.11.2015 по 13.06.2019 между ООО «Гелиос» и ФИО3, ФИО3 и ФИО5, ФИО5 и ООО СХП «Южная Губерния» заключены договоры купли-продажи от 10.11.2015, 13.06.2019, а также договор дарения от 05.04.2016, предметом которых являлись четыре объекта недвижимого имущества (кадастровые номера 26:01:090414:351, 26:01:090414:352, 26:01:090414:353, 26:01:090414:354). 

Также в период с 05.08.2015 по 24.06.2019 между ФИО13 и ФИО3, ФИО3 и ФИО5, ФИО5 и ООО СХП «Южная Губерния» заключены тринадцать гражданско-правовых договоров, предметом которых являлись объекты недвижимого имущества (кадастровые номера: 26:01:090414:86, 26:01:090414:149, 26:01:090414:87, 26:01:090414:140, 26:01:090414:90, 26:01:090414:151, 26:01:090414:83, 26:01:090414:139). 

В общей сложности в период с 25.07.2013 по 12.11.2019 указанными лицами совершено более 50 сделок, которые финансовым управляющим оспариваются в деле о банкротстве ФИО7 

Часть из оспариваемых сделок признаны судом недействительными (ничтожными) (определения от 11.07.2023, 03.10.2023 по делу № А63-2758/2019); рассмотрение остальных обособленных споров судом продолжается. 

Спорные сделки по отчуждению объектов недвижимости входят в число вышеуказанных сделок; они являются безвозмездными, совершенными между близкими родственниками в непродолжительный период времени (в течении трех лет). 

Взаимосвязанность спорных сделок подтверждена также тем, что: - все стороны сделок являлись лицами, заинтересованными и/или аффилированными по отношению к ФИО7; - сделки совершены по единой схеме отчуждения имущества: изначальное приобретение имущества на номинальных собственников, последующее совершение одной или несколько сделок дарения и дальнейшее заключение сделки купли-продажи между аффилированными лицами для придания последнему собственнику статуса добросовестного приобретателя; - время совершения сделок обусловлено едиными обстоятельствами - принятием судом заявлений о банкротстве подконтрольного ФИО7 ОАО «ЮгРосПродукт» (28.11.2014) и введением процедуры банкротства в отношении указанного общества; а также принятием Хамовническим районным судом города Москвы решения от 29.07.2016 о взыскании с ФИО7 в пользу ООО «Аквамарин» 5 397 704 472,61 руб. и очевидным дальнейшим банкротством ФИО7 (определение о возбуждении дела о несостоятельности от 01.03.2019 № А63-2758/2019).

 При таких обстоятельствах суд пришел к верному выводу о том, что спорные сделки дарения являются взаимосвязанными, направленными на преследование единой цели их заключения - безвозмездной передачи должником совместно нажитого с супругой имущества сыну – ФИО6 и в дальнейшем родной сестре ФИО8 – ФИО3, а также племяннице - ФИО5 для недопущения обращения взыскания на указанное имущество по многомиллионным обязательствам ФИО7

Несмотря на наличие указанного долга ФИО7 передал своему сыну – ФИО6 по безвозмездной сделки (дарения) ликвидные активы (земельный участок (кадастровый номер: 09:06:0200104:12) и расположенный на нем жилой дом (кадастровый номер: 09:06:0200105:209), являющиеся совместным имуществом супругов Я-вых, доля от продажи которого в силу положений статьи 34 СК РФ, части 7 статьи 213.26 Закона о банкротстве и разъяснений, содержащихся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан», подлежит направлению для расчетов с кредиторами ФИО7

В материалах дела отсутствуют разумные объяснения о целесообразности дарения должником своему сыну, а затем супругой должника своей родной сестре объектов ликвидного недвижимого имущества. 

Из определения Верховного Суда РФ от 13.10.2020 № 2-26/2019 следует, что для признания сделки мнимой на основании статьи 170 ГК РФ необходимо установить, что обе стороны сделки действовали недобросовестно, в обход закона и не имели намерения совершить сделку в действительности.

 В определении Верховного Суда РФ от 16.06.2013 № 18-КГ13-55 разъяснено, что, исходя из смысла статьи 170 ГК РФ, обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Сокрытие действительного смысла мнимой сделки находится в интересах обеих ее сторон (пункты 86, 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25).

 Согласно пункту 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 168 ГК РФ, за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 статьи 168 ГК РФ или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. 

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (пункт 2 статьи 168 ГК РФ).

Обязательным признаком сделки для целей квалификации ее как ничтожной в соответствии с пунктом 1 статьи 10 ГК РФ является направленность такой сделки на нарушение прав и законных интересов кредиторов и наличие в действиях сторон умысла на причинение вреда кредиторам при совершении оспариваемых действий. 

Вместе с тем для признания сделки недействительной на основании статей 10 и 168 ГК РФ необходимо установить признаки злоупотребления правом не только со стороны должника, но и со стороны кредитора. 

Следовательно, для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства того, что стороны имели умысел на реализацию какой-либо противоправной цели. 

Материалами дела подтверждено, что сделки дарения от 28.08.2013, 27.03.2014, осуществленные супругами Я-выми, привели к уменьшению конкурсной массы, формируемой в деле о банкротстве № А63-2758/2019. Безвозмездное отчуждение объектов недвижимости при наличии у ФИО7 неисполненных акцессорных обязательств не может быть признано добросовестным поведением должника при осуществлении им гражданских прав. 

При этом супруга должника - ФИО8 знала о наличии у ее супруга – ФИО7 указанных обязательств, поскольку предоставляла согласие на поручительство ФИО7 перед ПАО «Банк Уралсиб» (отметки о согласии супруги проставлены на последних листах договоров поручительства).

Суд также отметил, что совершение ряда безвозмездных сделок с имуществом, в том числе, ранее принадлежащим супруге и детям ФИО7, началось в 2013 году в преддверии банкротства подконтрольного ФИО7 ОАО «ЮгРосПродукт» и продолжилось после даты возбуждения Арбитражным судом Ставропольского края дела о банкротстве указанного общества (28.11.2014).

При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришел к верному выводу, что совершение ФИО7 первой из цепочки спорных сделок, а равно и дальнейшие сделки, совершенные его супругой и сыном, имели целью избежать обращение взыскания на ликвидные объекты недвижимости для погашения имеющихся у ФИО7 обязательств.

Действия сторон последующих сделок дарения (ФИО3 по получению в дар от своей сестры - ФИО8 земельного участка и расположенного на нем жилого дома, а равно и действия ФИО5 по получению от своей матери – ФИО3 указанной недвижимости) также не могут быть признаны судом добросовестными. 

Согласно многочисленной судебной практике, сформированной Верховным Судом Российской Федерации, на аффилированных с должником лицах лежит бремя доказывания реальности и экономического обоснования совершения спорных сделок. Исходя из разъяснений, содержащихся в пункте 1 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 29.01.2020, не связанному с должником кредитору/ арбитражному управляющему, достаточно представить косвенные доказательства, поставившие под сомнение факт существования долга. В этом случае аффилированный контрагент (кредитор) не может ограничиться представлением минимального комплекта документов в подтверждение реальности гражданско-правовых отношений. Он должен исчерпывающе раскрыть все существенные обстоятельства, касающиеся заключения и исполнения спорной сделки, оснований дальнейшего внутригруппового перераспределения денежных средств, подтвердив, что оно соотносится с реальными хозяйственными отношениями и последующие операции обусловлены разумными экономическими причинами.

Как было указано выше, в обоснование недействительности сделки финансовый управляющий представил доказательства того, что сделки дарения от 28.08.2013, 27.03.2014, 21.07.2014 совершены между аффилированными лицами, в том числе сделка от 12.04.2016 совершена в период подозрительности, при наличии у должника неисполненных обязательств и в результате ее совершения ликвидный актив безвозмездно перешел к аффилированным с должником лицам (близкими родственниками). 

Суд считает, что финансовый управляющий должником не являющийся стороной спорных сделок и не будучи лицом, связанным со сторонами данных сделок, представил доказательства и привел убедительные аргументы в пользу того, что указанные сделки обладали признаками недействительности и преследовали единую цель – вывод  имущества должника в пользу аффилированных лиц для исключения возможности обращения на него взыскания по долгам ФИО7 

При названных обстоятельствах в силу статьи 65 АПК РФ именно на стороны спорных сделок – ФИО6, ФИО3 и ФИО5 перешло бремя доказывания обратного. 

Однако указанные лица суду не представили доказательства, подтверждающие целесообразность совершения сделок дарения ликвидного недвижимого имущества.

Отклоняя довод ответчиков о том, что в связи с болезнью ФИО7 и вероятностью возникновения подобных заболеваний у старшего поколения семьи было принято решение о передаче всего имущества молодым членам семьи, суд первой инстанции отметил, что заболевание у ФИО7 диагностировано в ноябре 2016 года, тогда как совершение ряда сделок, направленных на передачу права собственности ФИО3 и ФИО5, началось в 2013 году. 

При этом прослеживается связь возникновения у ФИО7 неисполненных обязательств перед банком с отчуждением заинтересованным лицам объектов недвижимости, в том числе совместно нажитых с супругой.

 Довод ответчиков о том, что приговором Промышленного районного суда города Ставрополя от 22.04.2022 по уголовному делу № 1-687/2021 установлено отсутствие в обвинительном заключении выводов о похищении ФИО7 имущества у ОАО «ЮгРосПродукт» и оформлении данного имущества на родственников ФИО7 и/или иных подставных лиц, суды сочли необоснованным, поскольку в данном обособленном споре управляющий ссылается на последовательное совершение сделок, направленных на отчуждение имущества супругов Я-вых, доводов о принадлежности спорного имущества юридическому лицу не заявлено.

 Вместе с тем, как следует из указанного приговора, ФИО7, обогащаясь за счет фактического присвоения денежных средств кредиторов ОАО «ЮгРосПродукт», оформлял недвижимое имущество и иные активы на членов своей семьи и подконтрольные ему организации, полагая, что это позволит скрыть полученное преступным путем имущество, а также не допустить обращения на него взыскания по искам кредиторов против ОАО «ЮгРосПродукт» и лично его самого (ФИО7 являлся поручителем по обязательствам перед ПАО «Уралсиб Банк»). 

В указанную группу подконтрольных ФИО7 лиц, через которых он фактически владел недвижимым имуществом и иными активами, в том числе входили: ООО «Гелиос» (ИНН 

<

***>), ООО СХП «Южная Губерния» (ИНН 

<

***>), ООО ТК «Экопродукт» (ИНН 

<

***>), ООО «Амбер» (ИНН 

<

***>), а также физические лица ФИО13 (обвиняемый), ФИО14 (директор ООО «Гелиос»), ФИО8 (супруга), ФИО6 (сын), ФИО15 (сын), ФИО3 (родная сестра супруги), ФИО5 (дочь сестры супруги), ФИО6 (супруга сына), ФИО16 (теща сына обвиняемого), ФИО17 (сестра супруги сына обвиняемого). 

При этом ФИО7 продолжал фактически контролировать и управлять сокрытым имуществом, распределив между членами своей семьи, которые полностью зависели от него финансово, соответствующие роли (преимущественно через супругу ФИО8) и предоставляя денежные средства на содержание объектов, так как сами подставные собственники такой возможности и намерения не имели. 

Отклоняя довод о том, что спорное имущество никогда не принадлежало должнику, в связи с чем сделка по его отчуждению не может быть признана ничтожной в рамках дела о банкротстве, суды сослались на положения статьи 34 Семейного кодекса, части 7 статьи 213.26 Закона о банкротстве и разъяснений, содержащихся в постановлении Пленума № 48, совместное имущество включается в конкурсную массу для расчетов с кредиторами одного из супругов. 

При этом суды отметили, что, если бы ФИО8 не осуществила спорные сделки дарения, указанные объекты недвижимости подлежали включению в конкурсную массу в деле о банкротстве ФИО7 для осуществления за счет данного имущества расчетов с кредиторами должника. 

Учитывая совершение ФИО7 безвозмездного отчуждения имеющегося у него актива при наличии неисполненных многомиллионных обязательств, суд первой инстанции признал совершение мнимых сделок со злоупотреблением сторонами своими правами (статьи 10, 168, часть 1 статьи 170 ГК РФ) и являющимися достаточными для признания недействительными (ничтожными) договоров дарения от 28.08.2013, 27.03.2014, 21.07.2014, 12.04.2016.

Согласно пункту 1 статьи 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. 

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке (пункт 2 статьи 166 ГК РФ).

Судом установлено отсутствие в настоящее время у ФИО5 земельного участка (кадастровый номер: 09:06:0200104:12) и жилого дома (кадастровый номер: 09:06:0200105:209), по причине их продажи покупателю - ФИО10 по договору купли-продажи от 27.02.2020.

Учитывая отчуждение объектов недвижимости третьему лицу, суд первой инстанции пришел к выводу о невозможности возврата указанного имущества в конкурсную массу и необходимости применения к рассматриваемой сделке последствий недействительности в виде взыскания с ФИО5 по обособленному спору действительной рыночной стоимости объектов недвижимого имущества в момент его отчуждения. 

С целью определения рыночной стоимости объектов недвижимости, отчужденных по спорным сделкам, суд назначил судебную экспертизу, проведение которой поручил эксперту Научно-образовательного центра судебной экспертизы и экспертных исследований ФГАОУ ВО «Северо-Кавказский федеральный университет». 

Согласно заключению эксперта от 01.12.2023 № 144-Э-23 рыночная стоимость земельного участка (кадастровый номер: 09:06:0200104:12) и жилого дома (кадастровый номер: 09:06:0200105:209) по состоянию на 27.02.2020 составляла 3 022 000 руб.

В установленном законом порядке итоговые выводы эксперта в части определенной рыночной стоимости не оспорены. 

Принимая во внимание выводы эксперта о стоимости недвижимости на указанную дату (3 022 000 руб.), суд пришел к выводу о возможности применения заявленных управляющим последствий недействительности сделки, в виде взыскания с                     ФИО5 в пользу ФИО7 действительной рыночной стоимости отчужденного по спорной сделки имущества в сумме 3 022 000 руб.

Признавая необоснованным довод о пропуске срока исковой давности, суд исходил из следующего. 

Согласно статье 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве, может быть подано финансовым управляющим. 

В данном случае финансовый управляющий должником в обоснование заявления об оспаривании указанных сделок ссылался на общие нормы Гражданского кодекса, на положения статей 10, 168, пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса. 

В силу статьи 181 Гражданского кодекса срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. 

Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

 В рассматриваемом случае требование о признании сделки недействительной заявлено финансовым управляющим, т. е. лицом, не являющимся стороной сделки, поэтому срок давности надлежит исчислять с момента, когда финансовый управляющий мог узнать о совершении спорной сделки. 

Как уже было отмечено, в соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 10 постановления Пленума № 32, исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

 Исковая давность по такому требованию в силу пункта 1 статьи 181 Гражданского кодекса составляет три года и исчисляется со дня, когда оспаривающее сделку лицо узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, но не ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства. 

Как следует из материалов дела, дело о банкротстве возбуждено 10.03.2019, финансовый управляющий ФИО1 утвержден определением от 26.09.2019 (резолютивная часть объявлена 19.09.2019), финансовый управляющий обратился с заявлением о признании сделок недействительными 08.04.2022. 

Принимая во внимание, что в качестве оснований для признания сделок недействительными финансовым управляющим заявлены общегражданские основания, при этом финансовый управляющий не мог узнать о заключении супругой должника договоров дарения ранее даты его утверждения, суды пришли к верному выводу о том, что финансовый управляющим не пропущен трехлетний срок давности. 

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 32 постановления Пленума № 63, в соответствии со статьей 61.9 Закона о банкротстве срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный внешний или конкурсный управляющий (в том числе исполняющий его обязанности – абзац третий пункта 3 статьи 75 Закона о банкротстве) узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. Если утвержденное внешним или конкурсным управляющим лицо узнало о наличии оснований для оспаривания сделки до момента его утверждения при введении соответствующей процедуры (например, поскольку оно узнало о них по причине осуществления полномочий временного управляющего в процедуре наблюдения), то исковая давность начинает течь со дня его утверждения. 

В остальных случаях само по себе введение внешнего управления или признание должника банкротом не приводит к началу течения давности, однако при рассмотрении вопроса о том, должен ли был арбитражный управляющий знать о наличии оснований для оспаривания сделки, учитывается, насколько управляющий мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств. При этом необходимо принимать во внимание, в частности, что разумный управляющий, утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве.

 Течение срока исковой давности начинается с момента, когда оспаривающее сделку лицо узнало не только о самом факте совершения сделки, но и о ее неправомерности, поскольку в обычных условиях гражданского оборота сделки, как правило, совершаются правомерно. 

Как следует из материалов дела, обвинительное заключение СО ГУ МВД России по СКФО по уголовному делу № 11801070035290430, возбужденному в отношении ФИО7 и ФИО13, утверждено заместителем Генерального прокурора Российской Федерации 13.05.2021. 

В соответствии с информацией, размещенной на сайте Промышленного районного суда города Ставрополя, уголовное дело № 1-15/2022 (№ 1-687/2021) поступило в Промышленный районный суд города Ставрополя 18.05.2021 и было принято к производству судом 19.05.2021. 

Следовательно, с указанной даты участники уголовного дела могли ознакомиться с его материалами, доказательствами, собранными в ходе предварительного следствия, в том числе получить информацию о сделках, совершенных ФИО8, ФИО3, ФИО5 

Поскольку финансовый управляющий не являлся стороной оспариваемых сделок, равно как и не являлся участником уголовного дела, он мог быть осведомлен о совершении указанными лицами сделок и их неправомерности не раньше принятия Промышленным районным судом города Ставрополя к производству уголовного дела № 1-15/2022 (№ 1- 687/2021), то есть не раннее 19.05.2021. 

Таким образом, финансовый управляющий обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением в течение года (08.04.2022) после принятия Промышленным районным судом города Ставрополя к производству уголовного дела № 1-15/2022 (№ 1-687/2021).

 Ссылку ответчиков на широкое освещение в средствах массовой информации сведений о возбуждении уголовного дела в отношении ФИО7 суд счел несостоятельной, поскольку публикация в СМИ не является безусловным доказательством, подтверждающим получение финансовым управляющим должником информации о заключении договоров дарения от 21.08.2013, 08.07.2016, а также об их условиях. 

Право на ознакомление с материалами уголовного дела № 1-15/2022 (№ 1-687/2021) возникло у участников данного дела не раньше даты его поступления в Промышленный районный суд города Ставрополя 18.05.2021. 

Отказывая в удовлетворении ходатайства ФИО6 о прекращении производства по обособленному спору в связи со смертью должника, суд сослался на положения, предусмотренные абзацем вторым пункта 7 статьи 213.9 Закона о банкротстве, пунктом 1 статьи 1110, пунктом 1 статьи 1114, статей 1112 Гражданского кодекса, статей 61.5 Закона о банкротстве, разъяснения, изложенные в пункте 58 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», в пункте 16 постановления Пленума № 63, в соответствии с которыми предъявление требования о признании сделки недействительной может осуществляться в отношении наследников и производится по общим правилам, предусмотренным статьей 61.8 Закона о банкротстве.

 Применяя по аналогии указанные положения, суд пришел к выводу о том, что основания для рассмотрения вопроса о прекращении производства по делу применительно к пункту 6 части 1 статьи 150 Кодекса отсутствуют, поскольку смерть ФИО7 не является препятствием для проверки сделок по отчуждению принадлежащего должнику имущества на предмет наличия в них признаков ничтожности (статьи 10, 168, 170 Гражданского кодекса), которые заявлены финансовым управляющим. 

В связи с изложенным, проанализировав в совокупности фактические обстоятельства и имеющиеся в деле доказательства с позиции статьи 71 АПК РФ учитывая, что на отчужденное имущество распространяется режим совместной собственности должника и его супруги, безвозмездное отчуждение совершено по цепочке сделок в пользу близких родственников при наличии у должника неисполненных кредитных обязательств по договорам поручительства в значительном размере, а также возбуждение в отношении подконтрольного должнику ОАО «ЮгРосПродукт» (основного заемщика по кредитным обязательствам перед ООО «Аквамарин») в 2014 году дела о банкротстве, принимая во внимание, что ФИО7 продолжал контролировать и управлять сокрытым имуществом, то есть фактически имущество не выбывало из собственности супругов Я-вых, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о мнимости договоров дарения, а также о том, что названные договоры заключены с целью избежать обращения взыскания на недвижимое имущество, в связи с чем правомерно признали их недействительными, возложив на ответчиков обязанность возвратить имущество в конкурсную массу должника. 

Суд апелляционной инстанции считает выводы судов соответствующими представленным доказательствам, установленным фактическим обстоятельствам спора, нормам материального и процессуального права. 

Приведенные в апелляционной жалобе доводы, тождественны доводам, являвшимся предметом исследования суда первой инстанции и получившим надлежащую правовую оценку с подробным изложением мотивов их отклонения.

Нарушений процессуальных норм, влекущих отмену оспариваемого акта (ч. 4 ст. 270 АПК РФ), судом апелляционной инстанции не установлено. С учетом изложенного, основания для удовлетворения апелляционной жалобы отсутствуют.

Руководствуясь статьями 266, 268, 269, 271, 272, 275 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд,

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Ставропольского края от 06.03.2024 по делу                              № А63-2758/2019 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу с момента его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд  Северо-Кавказского округа в месячный срок через суд первой инстанции.

 

Председательствующий                                                                                     Н.Н. Годило

 

Судьи                                                                                                                              Д.А. Белов 

 

                                                                                                                                   Н.В. Макарова