АРБИТРАЖНЫЙ СУД  КРАСНОДАРСКОГО КРАЯ

ИМЕНЕМ  РОССИЙСКОЙ  ФЕДЕРАЦИИ

Р Е Ш Е Н И Е

 

г. Краснодар                                          Дело № А32-2776/2021

Резолютивная часть решения оглашена 30 мая года, полный текст решения изготовлен 06 июня 2023 года. 

Арбитражный суд Краснодарского края в составе судьи Николаева А.В., при ведении протокола судебного заседания и его аудиозаписи помощником судьи Першогуба Е.Д., рассмотрев в открытом судебном заседании материалы дела по исковому заявлению 

общества с ограниченной ответственностью «Фабрика мороженого «Славица» (ИНН 

<

***> ОГРН 

<

***>) 

к обществу с ограниченной ответственностью «Кубань – Мороженое» (ИНН 

<

***> ОГРН 

<

***>) 

третье лицо, не заявляющее самостоятельные исковые требования относительно предмета спора, общество с ограниченной ответственностью «Крымские традиции» (ИНН 

<

***> ОГРН 

<

***>) 

о прекращении нарушения исключительного права на товарный знак, взыскании компенсации

а также, по заявлению общества с ограниченной ответственностью «Кубань – Мороженое» (ИНН 

<

***> ОГРН 

<

***>) 

о повороте исполнения судебного акта, 

при участии: от истца – представитель по доверенности Книс Г,А., от ответчика – не явился, извещен, 

У С Т А Н О В И Л:

общество с ограниченной ответственностью «Фабрика мороженого «Славица» (далее – фабрика) обратилось в Арбитражный суд Краснодарского края с исковым заявлением к обществу с ограниченной ответственностью «Кубань – 2 Мороженое» (далее – общество) о прекращении нарушения исключительного права на товарный знак по свидетельству Российской Федерации № 764258, взыскании компенсации за незаконное использование товарного знака в сумме 1 000 000 руб.

Истцом обеспечена явка представителя по доверенности в судебное заседание.

Иные лица, будучи надлежащим образом извещенными о дате и времени судебного заседания, не обеспечили явку представителей по доверенности в судебное заседание.

Согласно ст.156 АПК РФ при неявке в судебное заседание арбитражного суда истца и (или) ответчика, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного разбирательства, суд вправе рассмотреть дело в их отсутствие.

При таких обстоятельствах дело рассматривается в соответствии со ст.156 АПК РФ.

ООО «Кубань – Мороженое» в материалы дела представлен отзыв, согласно которому ответчик возражает относительно заявленных исковых требований. 

Исследовав материалы дела, суд считает, что исковые требования подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, обществом с ограниченной ответственностью «Фабрика мороженого «Славица» является правообладателем товарного знака N 764258 «СВЕТОФОР». 

Товарный знак зарегистрирован 01.04.2019 с датой приоритета от 15.02.2017, в отношении следующих товаров 30 класса МКТУ: вещества связующие для мороженого [пищевой лед]; йогурт замороженный [мороженое]; лед для охлаждения; лед натуральный или искусственный; лед пищевой; мороженое; пищевой лед; порошки для мороженого; сорбет [мороженое]. 

Истец указывает, что ООО «Кубань-Мороженое» изготавливает продукт под наименованием «Лед фруктовый СВЕТОФОР», использует на упаковках своей продукции обозначение «СВЕТОФОР», тем самым нарушая его исключительное право на товарный знак. 

В рамках соблюдения досудебного порядка урегулирования спора истцом в адрес ответчика направлено претензионное письмо с требованием прекратить нарушение исключительного права.

Разрешая вопрос об обоснованности заявленных исковых требований, суд руководствуется следующим. 

В соответствии с частью 3 статьи 15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, принимаемые судом решения, постановления, определения должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

Согласно части 1 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

В соответствии с пунктом 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Так, отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции обоснованно исходил из того, что к результатам интеллектуальной деятельности и приравненным к ним средствам индивидуализации юридических лиц, товаров, работ, услуг и предприятий, которым предоставляется правовая охрана (интеллектуальной собственности), отнесены, в том числе, фирменные наименования, товарные знаки и знаки обслуживания, а также коммерческие обозначения (статья 1225 ГК РФ).

Лицу, на имя которого зарегистрирован товарный знак (правообладателю), принадлежит исключительное право использования товарного знака в соответствии со статьей 1229 ГК РФ любым не противоречащим закону способом (исключительное право на товарный знак). Правообладатель может распоряжаться исключительным правом на товарный знак (пункт 1 статьи 1484 ГК РФ).

В соответствии с пунктом 1 статьи 1484 ГК РФ лицу, на имя которого зарегистрирован товарный знак (правообладателю), принадлежит исключительное право использования товарного знака в соответствии со статьей 1229 Гражданского кодекса РФ любым не противоречащим закону способом (исключительное право на товарный знак). Правообладатель может распоряжаться исключительным правом на товарный знак.

Исключительное право на товарный знак может быть осуществлено для индивидуализации товаров, работ или услуг, в отношении которых товарный знак зарегистрирован, в частности путем размещения товарного знака: на товарах, в том числе на этикетках, упаковках товаров, которые производятся, предлагаются к продаже, продаются, демонстрируются на выставках и ярмарках или иным образом вводятся в гражданский оборот на территории Российской Федерации, либо хранятся или перевозятся с этой целью, либо ввозятся на территорию Российской Федерации; при выполнении работ, оказании услуг; на документации, связанной с введением товаров в гражданский оборот; в предложениях о продаже товаров, о выполнении работ, об оказании услуг, а также в объявлениях, на вывесках и в рекламе; сети "Интернет", в том числе в доменном имени и при других способах адресации (пункт 2 статьи 1484 ГК РФ).

При этом, пунктом 3 статьи 1484 ГК РФ установлено, что никто не вправе использовать без разрешения правообладателя сходные с его товарным знаком обозначения в отношении товаров, для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован, или однородных товаров, если в результате такого использования возникнет вероятность смешения.

Как правильно указал суд первой инстанции, интеллектуальные права защищаются способами, предусмотренными Кодексом, с учетом существа нарушенного права и последствий нарушения этого права (статья 1250 ГК РФ).

В соответствии с положениями статьи 1252 ГК РФ, защита исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности и на средства индивидуализации осуществляется, в частности, путем предъявления требования:

1) о признании права - к лицу, которое отрицает или иным образом не признает право, нарушая тем самым интересы правообладателя;

2) о пресечении действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения, к лицу, совершающему такие действия или осуществляющему необходимые приготовления к ним, а также к иным лицам, которые могут пресечь такие действия;

3) о возмещении убытков - к лицу, неправомерно использовавшему результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации без заключения соглашения с правообладателем (бездоговорное использование) либо иным образом нарушившему его исключительное право и причинившему ему ущерб, в том числе нарушившему его право на вознаграждение, предусмотренное статьей 1245, пунктом 3 статьи 1263 и статьей 1326 ГК РФ;

4) об изъятии материального носителя в соответствии с пунктом 4 настоящей статьи - к его изготовителю, импортеру, хранителю, перевозчику, продавцу, иному распространителю, недобросовестному приобретателю;

5) о публикации решения суда о допущенном нарушении с указанием действительного правообладателя - к нарушителю исключительного права.

В соответствии с пунктом 4 статьи 1515 ГК РФ, правообладатель вправе требовать по своему выбору от нарушителя вместо возмещения убытков выплаты компенсации: 1) в размере от десяти тысяч до пяти миллионов рублей, определяемом по усмотрению суда исходя из характера нарушения; 2) в двукратном размере стоимости товаров, на которых незаконно размещен товарный знак, или в двукратном размере стоимости права использования товарного знака, определяемой исходя из цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование товарного знака.

В пункте 59 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 года N 10 "О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что компенсация подлежит взысканию при доказанности факта нарушения, при этом, правообладатель не обязан доказывать факт несения убытков и их размер, таким образом, в предмет доказывания по требованию о защите права на товарный знак входят: факт принадлежности истцу указанного права и факт его нарушения ответчиком путем использования товарного знака либо обозначения, сходного с ним до степени смешения.

Как следует из материалов дела и установлено судом, фабрика является правообладателем товарного знака по свидетельству Российской Федерации № 764258 на основании договора об отчуждении исключительного права, зарегистрированного Роспатентом 25.09.2020 за № РД0341998. 

Фабрика (цессионарий) и первоначальный правообладатель названного товарного знака ФИО1 (цедент) заключили также соглашение об уступке права от 09.07.2020 (далее – соглашение), согласно пункту 1 которого цедент передает, а цессионарий принимает право требования возмещения убытков о взыскании компенсации за незаконное использование товарных знаков, принадлежащих последнему, на основании положений статьи 1515 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) ко всем лицам, нарушившим исключительные права на эти товарные знаки, за период, когда цедент был правообладателем. 

Обращаясь с заявленными по настоящему делу требованиями, истец указал, что по заказу общества с ограниченной ответственностью «Крымские традиции» обществом изготавливается продукт под наименованием «Лед Фруктовый Светофор», при этом на упаковках продукции ответчик использует обозначение, сходное до степени смешения с упомянутым товарным знаком, тем самым нарушая исключительное право фабрики.

Возражая относительно заявленных исковых требований, ООО "Крымские традиции" указывает, что истец стал правообладателем товарного знака N 764258 только 25.09.2020, а до этого знак принадлежал ФИО1 

Между тем, на фотографии, представленной в материалы дела, указана дата производства спорного товара - 18.07.2020, то есть в период, когда истец не являлся правообладателем товарного знака. Торговый знак "СВЕТОФОР" и "Лед Фруктовый светофор" не сходны по степени смешения, а в действиях истца и третьего лица ФИО1 есть признаки злоупотребления правом.

Также ООО «Крымские традиции» указывает, что у ООО «Фабрика мороженого «Славица» отсутствует право на обращение с заявленными исковыми требованиями, поскольку соглашение об уступке прав требования на возмещение убытков и взыскании компенсации от 09.07.2020 является незаключенным, ввиду отсутствия факта государственной регистрации указанного соглашения, что предусмотрено разъяснениями, изложенными в пункте 70 постановления Пленума N 10.

Как установлено судом, между истцом (цессионарий) и ИП ФИО1 (цедент) 09.07.2020 заключено соглашение об уступке права требования на возмещение убытков и взыскании компенсации (л.д. 34-35).

Пунктом 2 соглашения от 09.07.2020 установлено, что цедент передает, а цессионарий принимает право требования возмещения убытков о взыскании компенсации за незаконное использование товарных знаков, принадлежащее цеденту на основании положений статьи 1515 ГК РФ ко всем лицам, нарушившим исключительные права на товарные знаки, за период, когда цедент был правообладателем товарных знаков.

Согласно пункту 1 статьи 1488 ГК РФ, по договору об отчуждении исключительного права на товарный знак одна сторона (правообладатель) передает или обязуется передать в полном объеме принадлежащее ей исключительное право на соответствующий товарный знак в отношении всех товаров или в отношении части товаров, для индивидуализации которых он зарегистрирован, другой стороне - приобретателю исключительного права.

По мнению суда, пунктом 2 статьи 1234 ГК РФ предусмотрено, что договор об отчуждении исключительного права заключается в письменной форме. Несоблюдение письменной формы влечет недействительность договора. Переход исключительного права по договору подлежит государственной регистрации в случаях и в порядке, которые предусмотрены статьей 1232 настоящего Кодекса.

Кроме того, в абзаце втором пункта 70 постановления Пленума N 10 разъяснено, что при предоставлении третьему лицу права использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации по лицензионному договору или при передаче третьему лицу исключительного права по договору о его отчуждении право требования возмещения убытков, причиненных допущенным до заключения указанного договора нарушением, или выплаты компенсации за такое нарушение не переходит к новому правообладателю. Соответствующее требование может быть заявлено лицом, которое являлось правообладателем на момент совершения нарушения.

В то же время, согласно разъяснениям, изложенным в пункте 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 года N 54 "О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки" и в абзаце третьем пункта 70 постановления Пленума N 10, право требования возмещения убытков или выплаты компенсации может быть передано по соглашению об уступке требования, которое подлежит регистрации в соответствующем порядке (пункт 2 статьи 389 ГК РФ). Следовательно, стороны вправе заключить договор уступки требования возмещения убытков или выплаты компенсации, размер которых не установлен на момент заключения договора.

По смыслу пункта 3 статьи 1252 ГК РФ, право требования правообладателем компенсации возникает с момента нарушения исключительного права, при доказанности факта правонарушения.

По мнению суда, для определения предмета договора уступки требования о взыскании компенсации за нарушение исключительного права, сторонам необходимо указать в договоре исключительное право, а также обстоятельства нарушения в объеме, достаточном для удовлетворения требования о взыскании компенсации в определенном судом размере. Требование о применении мер ответственности за нарушение исключительного права предъявляется к лицу, в результате противоправных действий которого было нарушено исключительное право. Правообладатель по соглашению об уступке требования может лишь один раз передать требование о выплате компенсации в отношении лица, допустившего нарушение исключительного права правообладателя исходя из определенного случая (факта) такого нарушения.

Так, согласно пункта 2 соглашения от 09.07.2020 года, цедент (ФИО1) передает, а цессионарий (общество "Фабрика мороженого "Славица") принимает право требования возмещения убытков и взыскания компенсации за незаконное использование товарных знаков, принадлежащих цеденту на основании положений статьи 1515 ГК РФ ко всем лицам, нарушившим исключительные права на товарные знаки за период, когда цедент был правообладателем товарных знаков.

Следовательно, суд указывает, что в данном случае, третье лицо уступило право требования истцу не к определенному лицу, допустившему нарушение исключительного права правообладателя (правонарушителю) и определенного случая (факта) такого нарушения, а к неограниченному кругу лиц и в отношении любого случая (факта) нарушения права правообладателя.

Вместе с тем, суд считает необходимым отметить, что согласно изложенным в абзаце третьем пункта 70 постановления Пленума N 10 разъяснениям, право требования возмещения убытков или выплаты компенсации может быть передано по соглашению об уступке требования, которое подлежит регистрации в соответствующем порядке. Осуществление государственной регистрации договора уступки, должно, прежде всего, обеспечивать уведомление всех третьих лиц об изменении существующих прав, чтобы исключить неопределенность в правах такого участника, но не являться препятствием для реализации мер защиты, предусмотренных для участников таких отношений (определения Верховного Суда Российской Федерации от 28.05.2018 года N 305-ЭС17-14583 и от 24.12.2018 года N 305-ЭС18-15666), в связи с чем, целью государственной регистрации договора является создание возможности для неограниченного круга лиц, не являющихся стороной сделки, узнать о существовании такого договора.

Договор, подлежащий государственной регистрации, считается для третьих лиц заключенным с момента его регистрации, если иное не установлено законом (пункт 3 статьи 433 ГК РФ).

В пункте 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 года N 49 "О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора" разъяснено, что по смыслу пункта 3 статьи 433 ГК РФ, в отношении третьих лиц договор, подлежащий государственной регистрации, считается заключенным с момента его регистрации, если иное не установлено законом. В отсутствие государственной регистрации, такой договор не влечет юридических последствий для третьих лиц, которые не знали и не должны были знать о его заключении. Момент заключения такого договора в отношении его сторон определяется по правилам пунктов 1 и 2 статьи 433 ГК РФ.

С учетом изложенного выше, суд пришел к выводу о том, что поскольку в соглашении от 09.07.2020 не определен конкретный перечень лиц и конкретный случай (факт) нарушения права правообладателя, то данное соглашение подлежит государственной регистрации на основании пункта 2 статьи 389, пункта 3 статьи 433 ГК РФ с учетом разъяснений, изложенных в постановлениях Пленумов N 10 и N 54, с целью осведомления неопределенного круга лиц о состоявшейся уступке прав требования на возмещение убытков и выплаты компенсации.

Поскольку соглашение от 09.07.2020 не зарегистрировано в установленном законом порядке в нарушение разъяснений, изложенных в абзаце третьем пункта 70 постановления Пленума N 10, то у ООО "Фабрика мороженого "Славица" отсутствует право на взыскание в пользу общества компенсации за нарушение права на товарный знак за период, когда правообладателем товарного знака был ФИО1, следовательно, истец вправе требовать компенсацию только за период с даты возникновения права на товарный знак по свидетельству Российской Федерации N 764258 - с 25.09.2020.

Суд полагает необходимым указать также о том, что не имеет правового значения для правильного рассмотрения данного спора уведомление от 15.06.2021, в котором Роспатент указал на то, что осуществляет государственную регистрацию распоряжений исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации в порядке, предусмотренном пунктом 3 статьи 1232 ГК РФ, Правилами государственной регистрации и административным регламентом. 

Указанные правовые акты не содержат положений, определяющих требования к соглашению об уступке права требования возмещения убытков или выплаты компенсации за незаконное использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации, условия и порядок регистрации такого соглашения в Роспатенте.

Ссылка истца на то, что после внесения изменений Федеральным законом от 12.03.2014 года N 35-ФЗ "О внесении изменений в части первую, вторую и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации", изменений в статью 1232 ГК РФ, государственной регистрации подлежит не договор, а само отчуждение исключительного права на результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации, поэтому договор об отчуждении исключительных прав на товарные знаки N 764258, заключенный с ИП ФИО1 не подлежал государственной регистрации, поэтому не нуждается в государственной регистрации и соглашение от 09.07.2020, по мнению суда, является безосновательной, поскольку согласно свидетельству Российской Федерации N 764258 государственная регистрации договора об отчуждении исключительного права на товарный знак Роспатентом осуществлена 25.09.2020, номер государственной регистрации договора РД0341998.

Кроме того, отказывая в удовлетворении требований о запрете ответчику использовать обозначение, сходное до степени смешения с товарным знаком N 764258, принадлежащим истцу путем понуждения ответчика в незамедлительном порядке уничтожить за свой счет товары, находящиеся у него и содержащие обозначение, сходное до степени смешения с товарным знаком N 764258, упаковку (пленку), которая находится у ответчика и содержит обозначение, сходное до степени смешения с товарным знаком N 764258, принадлежащим истцу, суд указывает, что согласно пункту 1 статьи 1252 ГК РФ, защита исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности и на средства индивидуализации осуществляется, в частности, путем предъявления в порядке, предусмотренном настоящим Кодексом, требования о пресечении действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения, - к лицу, совершающему такие действия или осуществляющему необходимые приготовления к ним, а также к иным лицам, которые могут пресечь такие действия (подпункт 2); об изъятии материального носителя в соответствии с пунктом 4 настоящей статьи - к его изготовителю, импортеру, хранителю, перевозчику, продавцу, иному распространителю, недобросовестному приобретателю. 

В случае, когда изготовление, распространение или иное использование, а также импорт, перевозка или хранение материальных носителей, в которых выражены результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации, приводят к нарушению исключительного права на такой результат или на такое средство, такие материальные носители считаются контрафактными и по решению суда подлежат изъятию из оборота и уничтожению без какой бы то ни было компенсации, если иные последствия не предусмотрены настоящим Кодексом.

В соответствии с пунктом 2 статьи 1515 ГК РФ, правообладатель вправе требовать изъятия из оборота и уничтожения за счет нарушителя контрафактных товаров, этикеток, упаковок товаров, на которых размещены незаконно используемый товарный знак или сходное с ним до степени смешения обозначение. Контрафактными являются товары, этикетки, упаковки товаров, на которых незаконно размещены товарный знак или сходное с ним до степени смешения обозначение.

В пункте 57 постановления Пленума N 10 разъяснено, что требование о пресечении действий, нарушающих исключительное право, может быть удовлетворено только в том случае, если противоправное поведение конкретного лица еще не завершено или имеется угроза нарушения права. Не подлежит удовлетворению требование о запрете предложения к продаже или о запрете продажи контрафактного товара, если такой принадлежавший ответчику товар им уже продан. Требования об общем запрете конкретному лицу на будущее использовать результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации также не подлежат удовлетворению (абзац 3 пункта 1 статьи 1229 ГК РФ).

Суд считает необходимым отметить о том, что истцом не указаны конкретный товар или упаковки конкретных товаров, на которых он просит запретить использование обозначения, сходного до степени смешения с товарным знаком, в связи с чем, соответствующее требование истца является абстрактным и направленно на пресечение возможных правонарушений в будущем (постановления Суда по интеллектуальным правам от 02.12.2019 года N С01-585/2018 по делу N А76-8501/2017, от 30.08.2019 года N С01-777/2019 по делу N А55-31528/2018).

Таким образом, приведенные и другие собранные по делу доказательства, обосновывающие наличие или отсутствие имеющих значение для дела обстоятельств, исследованные и оцененные арбитражным судом, в своей совокупности достаточны для вывода о необоснованности заявленных исковых требований.

Аналогичная правовая позиция поддержана судами в рамках дела № А83-1148/2021, имеющего аналогичные правовые обстоятельства.

Рассмотрев заявление общества с ограниченной ответственностью «Кубань – Мороженое» о повороте исполнения судебного по настоящему делу, суд приходит к следующим выводам. 

Согласно части 1 статьи 325 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации если приведенный в исполнение судебный акт отменен полностью или в части и принят новый судебный акт о полном или частичном отказе в иске, либо иск оставлен без рассмотрения, либо производство по делу прекращено, ответчику возвращается все то, что было взыскано с него в пользу истца по отмененному или измененному в соответствующей части судебному акту. 

Из смысла приведенной нормы следует, что в случае, когда судебный акт арбитражного суда уже был исполнен, а затем отменен, и при новом рассмотрении дела в иске отказано, должен производиться поворот исполнения решения. 

В порядке поворота исполнения ответчику возвращается все то, что было с него взыскано в пользу истца по отмененному решению. 

Частью 1 статьи 326 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации определено, что вопрос о повороте исполнения судебного акта разрешается арбитражным судом, принявшим новый судебный акт, которым отменен или изменен ранее принятый судебный акт. 

Если в постановлении об отмене или изменении судебного акта нет указаний на поворот его исполнения, ответчик вправе подать соответствующее заявление в арбитражный суд первой инстанции. 

Предусмотренный положениями Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации институт поворота исполнения судебного акта призван восстановить права ответчика, которые были нарушены в результате исполнения судебного акта, впоследствии отмененного судом вышестоящей инстанции или тем же судом. 

Решением Арбитражного суда Краснодарского края от 13.07.2021 с общества с ограниченной ответственностью «Кубань – Мороженое» в пользу общества с ограниченной ответственностью «Фабрика мороженого «Славица» взыскана сумма компенсации за незаконное использование товарного знака в размере 250 000 руб., расходы на оплату государственной пошлины в размере 11 750 руб.

Истец названные обстоятельства документально не опроверг. 

Поскольку Решение Арбитражного суда Краснодарского края от 13.07.2021 отменено по новым обстоятельствам и суд при новом рассмотрении дела пришел к выводу о том, что в удовлетворении иска надлежит отказать, постольку заявление ответчика о повороте исполнения Решения Арбитражного суда Краснодарского края от 13.07.2021 по настоящему делу подлежит удовлетворению. 

В порядке поворота исполнения Решения Арбитражного суда Краснодарского края от 13.07.2021 с истца в пользу ответчика подлежат взысканию сумма компенсации за незаконное использование товарного знака в размере 250 000 руб., расходы на оплату государственной пошлины в размере 11 750 руб.

Руководствуясь гл. 20 АПК РФ, 

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении исковых требований отказать.

Произвести поворот исполнения постановления Решения Арбитражного суда Краснодарского края от 18.07.2018 по делу № А32-9319/2018. 

В порядке поворота исполнения Решения Арбитражного суда Краснодарского края 13.07.2021 по делу №А32-2776/2021 взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Фабрика мороженого «Славица» (ИНН 

<

***> ОГРН 

<

***>) в пользу общества с ограниченной ответственностью «Кубань – Мороженое» (ИНН 

<

***> ОГРН 

<

***>) денежные средства в общей сумме 261 750 руб.

Настоящее решение вступает в законную силу по истечении одного месяца со дня его изготовления в полном объеме, если не будет подана апелляционная жалоба. В случае подачи апелляционной жалобы решение, если оно не отменено и не изменено, вступает в законную силу со дня принятия постановления арбитражного суда апелляционной инстанции. 

Решение может быть обжаловано в Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд в течение месяца со дня его принятия. Апелляционная и кассационная жалобы подаются через Арбитражный суд Краснодарского края.

Судья                 А.В.Николаев