383/2024-6629(2) 

АРБИТРАЖНЫЙ СУД  ЗАПАДНО-СИБИРСКОГО ОКРУГА 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

город Тюмень Дело № А03-3299/2021  

Резолютивная часть постановления объявлена 07 февраля 2024 года.  

Постановление изготовлено в полном объёме 07 февраля 2024 года. 

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе: председательствующего Доронина С.А., судей Качур Ю.И.,  ФИО1 - 

рассмотрел в открытом судебном заседании кассационную жалобу конкурсного  управляющего ФИО2 на определение от 11.09.2023  Арбитражного суда Алтайского края (судья Донцова А.Ю.) и постановление от 27.10.2023  Седьмого арбитражного апелляционного суда (судьи Кудряшева Е.В., Иванов О.А.,  Сбитнев А.Ю.) по делу № А03-3299/2021 о несостоятельности (банкротстве) общества  с ограниченной ответственностью «Юг» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>;  далее – общество «Юг», должник), принятые по заявлению конкурсного управляющего  о привлечении ФИО3, ФИО4,  ФИО5, ФИО6 Оглы к субсидиарной  ответственности по обязательствам должника.  

Суд установил: 

в рамках дела о банкротстве общества «Юг» конкурсный управляющий обратился  в арбитражный суд с заявлением, уточнённым в порядке статьи 49 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о привлечении  ФИО3, ФИО4, ФИО7, ФИО8 к субсидиарной  ответственности по обязательствам должника, определении размер субсидиарной  ответственности: ФИО3 в размере 22 502 303,49 руб., ФИО7 в размере  21 732 745,49 руб., ФИО8 в размере 10 365 787,81 руб., ФИО4  в размере 9 931 216,28 руб. установив, что ФИО3 на сумму 10 365 787,81 руб.  отвечает солидарно с ФИО8, на сумму 9 931 216,28 руб. отвечает солидарно  с ФИО4, на сумму 21 732 745,49 руб. отвечает солидарно с ФИО7  

Определением Арбитражного суда Алтайского края от 11.09.2023,  оставленным без изменения постановлением Седьмого арбитражного апелляционного  суда от 27.10.2023, в удовлетворении заявления отказано.  

В кассационной жалобе конкурсный управляющий просит определение суда  от 11.09.2023 и постановление апелляционного суда от 27.10.2023 отменить, принять  новый судебный акт об удовлетворении заявления.  

Доводы кассационной жалобы сводятся к тому, что признаки неплатёжеспособности  возникли у должника 30.06.2016, поскольку именно на эту дату у общества «Юг» имелись  неисполненные обязательства в размере, превышающем 300 000 руб., которые не были  исполнены им в установленном законом порядке и впоследствии включены в реестр  требований кредиторов должника.  

Конкурсный управляющий также указывает на то, что наличие у должника  по состоянию на 03.09.2020 признаков неплатёжеспособности неоднократно установлены  в рамках иных обособленных споров (определение суда от 25.04.2023), при этом общество  «Юг» с 2018 года для ведения хозяйственной деятельности использовано счёт  муниципального унитарного предприятия «Расчетно-кассовый центр».  

Совокупность названных обстоятельств, по мнению антикризисного менеджера,  свидетельствует об ошибочности выводов судов о недоказанности им возникновение  у лиц, контролирующих должника, обязанности по инициированию в отношении  подконтрольном им организации процедуры банкротства.  

Изучив материалы обособленного спора, доводы, изложенные в кассационной  жалобе, проверив в соответствии со статьями 286, 288 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) законность обжалуемых определения  и постановления, суд округа не находит оснований для их отмены.  

Материалами обособленного спора подтверждается, что в различные периоды  времени полномочия руководителя должника осуществляли:  

- в период с 11.06.2015 по 21.11.2019 - ФИО3; - в период с 22.11.2019 по 17.03.2020 - ФИО8; 

- в период с 18.03.2020 по 23.02.2021 - ФИО4 (по утверждению  ФИО4 она осуществляла полномочия до 25.01.2021);  

- в период с 24.02.2021 по 29.09.2021 - ФИО8 (по утверждению  ФИО4 его полномочия начались с 26.01.2021).  

Единственным участником общества в период с 08.02.2016 являлся ФИО7  

Основным видом деятельности общества «Юг» является управление эксплуатацией  жилого фонда за вознаграждение или на договорной основе (код по общероссийскому  классификатору видов экономической деятельности 68.32.1).  

Конкурсный управляющий, ссылаясь на возникновение у должника признаков  неплатёжеспособности по состоянию на 30.06.2016 (в эту дату размер обязательств  превысил 300 000 руб., они не исполнялись свыше трёх месяцев) и, соответственно,  появление у лиц, контролирующих должника, обязанности по инициированию процедуры  банкротства общества «Юг», обратился в арбитражный суд с рассматриваемым  заявлением.  

Отказывая в удовлетворения заявления, суды двух инстанций исходили  из недоказанности конкурсным управляющим наличия у должника по состоянию  на 30.06.2016 признаков объективного банкротства и, соответственно, возникновения  у ответчиков обязанности по инициированию процедуры банкротства общества «Юг».  

Суд округа считает выводы судов первой и апелляционной инстанций правильными.  

1. Закон, подлежащий применению. 

Субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью  ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке  привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения  вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием  для их привлечения к ответственности (определение Верховного Суда Российской  Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3)).  

Бездействие, с которым конкурсный управляющий связывает наличие оснований  для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, совершено 30.07.2016.  

В обозначенный период времени отношения по привлечению контролирующих  лиц к субсидиарной ответственности регулировались положениями статьи 10  Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»  (далее - Закон о банкротстве) в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ  (в период действия этого закона совершались действия, приведшие с позиции  управляющего, к банкротству должника).  

Таким образом, применение апелляционным судом положений статьи 10 Закона  о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ является  правомерным, соответствующему общему принципу действия закона во времени  (статья 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ)).  

Учитывая тот факт, что положения статьи 10 Закона о банкротстве в редакции  Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ по существу мало чем отличается  от действующей редакции статей 61.11, 61.12 Закона, значительный объем разъяснений  норм материального права, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда  Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных  с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»  (далее - Постановление № 53), может быть применён к статье 10 Закона о банкротстве  в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ.  

2. Статус лиц, контролирующих должника. 

Согласно прежнему правовому регулированию (абзац тридцать четвёртый статьи 2  Закона о банкротстве в) контролирующим должника лицом признавалось лицо,  имеющее либо имевшее в течение не менее чем за два года до принятия арбитражным  судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные  для исполнения должником указания.  

Названный двухлетний срок был направлен на исключение чрезмерной  неопределённости в вопросе о правовом положении контролирующего лица в условиях,  когда момент инициирования кредитором дела о банкротстве организации-должника,  зависящий, как правило, от воли самого кредитора, значительно отдалён по времени  от момента, в который привлекаемое к ответственности лицо перестало осуществлять  контроль.  

Федеральным законом от 23.06.2016 № 222-ФЗ «О внесении изменений в отдельные  законодательные акты Российской Федерации» - срок был увеличен до трёх лет.  

Данное положение вступило в силу с 01.09.2016, и, в силу прямого указания  в пункте 9 статьи 13 Закона от 23.06.2016 № 222-ФЗ, применяется к поданным после  01.09.2016 заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной  ответственности или заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц  к ответственности в виде возмещения убытков.  

При этом период исполнения обязанностей контролирующим должника лицом  до даты банкротства не является пресекательным и не исключает возможность  квалификации субъекта, как лица, контролирующего должника, и за его пределами  в качестве противодействия злоупотреблению правом и искусственному увеличению  данного периода с целью ухода от ответственности. Контролирующее лицо в рамках  законодательно установленных процедур имеет возможность отсрочить возбуждение  судом производства по делу о несостоятельности подконтрольного общества, создав для  кредитора временные препятствия в реализации права на получение удовлетворения через  процедуры банкротства. Такое поведение контролирующего лица не должно приводить  к получению им преимущества за счёт кредитора (определение Верховного Суда  Российской Федерации от 31.08.2020 № 305-ЭС-19-24480).  

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 3 Постановления № 53,  по общему правилу необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих  должника лиц является наличие у него фактической возможности давать должнику  обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия.  Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости  от наличия (отсутствия) формально юридических признаков аффилированности  (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или  опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.).  

Указанные положения являются конкретизацией подпунктов 1, 3 пункта 4  статьи 61.10 Закона о банкротстве, согласно которым лицо предполагается  контролирующим, если оно  

- являлось руководителем должника или управляющей организации должника,  членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом  ликвидационной комиссии;  

- извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц,  указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ.  

В рассматриваемом случае ФИО3, ФИО8, ФИО4  последовательно с 2015 года до даты открытия конкурсного производства исполняли  обязанности руководителя общества «Юг», ФИО7 являлся единственным  участником должника, соответственно, все указанные лица обладают статусом  контролирующего лица применительно к абзацу тридцать четвёртому статьи 2 Закона  о банкротстве положениям и разъяснениям, изложенным в пункте 3 Постановления № 53.  

3. Привлечение ответчиков к субсидиарной ответственности за неподачу  заявления о банкротстве должника.  

Руководитель должника может быть привлечён к субсидиарной ответственности  по правилам пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве, если он не исполнил обязанность  по подаче в суд заявления должника о собственном банкротстве в месячный срок,  установленный пунктом 2 статьи 9 названного Закона.  

Как разъяснено в абзаце первом пункта 9 Постановления № 53, обязанность  руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент,  когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных  обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб  деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного  из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.  

Таким образом, при разрешении вопроса о привлечении бывшего руководителя  к ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника  о собственном банкротстве существенное значение имеет установление момента  возникновения соответствующей обязанности. Этот момент определяется тем,  когда обычный, разумный и добросовестный руководитель, поставленный в ту же  ситуацию, что и руководитель должника, должен был осознать такую степень  критичности положения подконтрольной организации, которая объективно  свидетельствовала о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования.  

Невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении  в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве  свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации  о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица.  Подобное поведение руководителя влечёт за собой принятие несостоятельным должником  дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены  существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов,  от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков  на стороне этих новых кредиторов, введённых в заблуждение в момент предоставления  должнику исполнения. Хотя предпринимательская деятельность не гарантирует  получение результата от её осуществления в виде прибыли, тем не менее она  предполагает защиту от рисков, связанных с неправомерными действиями (бездействием),  нарушающими нормальный (сложившийся) режим хозяйствования.  

Судами установлено, что должник являлся управляющей организацией в сфере  коммунального хозяйства по обслуживанию жилищного фонда специфика  функционирования которого заключается в том, что текущая кредиторская задолженность  перед ресурсоснабжающими организациями сочетается с наличием дебиторской  задолженности граждан за коммунальные услуги дисбаланс чего в конечном итоге всегда  приводит к временным затруднениям с денежной ликвидностью.  

В частности, судами отмечено, что с 2016 года структура баланса общества «Юг»  

носила положительный характер, размер его активов последовательно составлял  по состоянию на 31.12.2018 – 23 156 000 руб., по состоянию на 31.12.2019 –  21 538 000 руб., по состоянию на 31.12.2020 – 22 273 000 руб. Указанные показатели  соответствовали размеру пассивов дожника.  

Исходя из этого, судами правомерно указано на то, что наличие по состоянию  на 30.06.2016 у должника неисполненных обязательств перед обществом с ограниченной  ответственностью «Инком-гарант» в размере 6 805 633,99 руб. само по себе безусловно  не свидетельствует о наступлении у него признаков объективного банкротства.  Такой подход соответствует правовым позициям высших судебных инстанций  о недопустимости отождествления неплатёжеспособности с неоплатой конкретного долга  отдельному кредитору (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда  Российской Федерации от 23.04.2013 № 18245/12, определение Верховного Суда  Российской Федерации от 25.01.2016 № 310-ЭС15-12396).  

Таким образом, поскольку ситуация, при которой управляющая организация  имеет непогашенную кредиторскую задолженность перед энергоснабжающими  организациями, бюджетом одновременно с наличием дебиторской задолженности  граждан, является обычной для функционирования такого рода предприятий,  суды первой и апелляционной инстанций, исходя из конкретных фактических  обстоятельств настоящего дела, обосновано указали на недоказанность конкурсным  управляющим наличия по состоянию на 30.06.2016 объективного банкротства должника  и возникновении в связи с этим у контролирующих его лиц обязанности по обращению  в суд с заявлением о признании общества «Юг» несостоятельным (банкротом)  либо созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд  с заявлением должника.  

С учётом изложенного, суд округа считает выводы судов первой и апелляционной  об отсутствии оснований для удовлетворения заявления конкурсного управляющего  обоснованными, сделанными при правильном применении норм материального права  к фактическим обстоятельствам дела.  

Доводы, изложенные в кассационной жалобе, отклоняются. 

Федеральный закон от 03.06.2009 № 103-ФЗ «О деятельности по приёму платежей  физических лиц, осуществляемой платёжными агентами» (далее – Закон № 103)  регулирует отношения, возникающие при осуществлении деятельности по приёму  платёжным агентом от плательщика денежных средств, направленных на исполнение  денежных обязательств физического лица перед поставщиком по оплате товаров  (работ, услуг), а также направленных органам государственной власти, органам местного  самоуправления и учреждениям, находящимся в их ведении, в рамках выполнения ими  функций, установленных законодательством Российской Федерации (часть 1 статьи 1  данного Федерального закона).  

Согласно статье 2 Закон № 103 поставщиком являются юридическое лицо,  за исключением кредитной организации, или индивидуальный предприниматель,  

получающие денежные средства плательщика за реализуемые товары (выполняемые  работы, оказываемые услуги) в соответствии с этим Федеральным законом,  а также юридическое лицо или индивидуальный предприниматель, которым вносится  плата за жилое помещение и коммунальные услуги в соответствии с Жилищным кодексом  Российской Федерации, а также органы государственной власти и органы местного  самоуправления, учреждения, находящиеся в их ведении, получающие денежные средства  плательщика в рамках выполнения ими функций, установленных законодательством  Российской Федерации.  

Плательщик - физическое лицо, осуществляющее внесение платёжному агенту  денежных средств в целях исполнения денежных обязательств физического лица перед  поставщиком; платёжный агент - юридическое лицо, за исключением кредитной  организации, или индивидуальный предприниматель, осуществляющие деятельность  по приёму платежей физических лиц. Платёжным агентом является оператор по приёму  платежей либо платёжный субагент.  

Из системного анализа приведённых норм следует, что действие данного  Федерального закона распространяется на отношения, связанные с оказанием платёжным  агентом единственной услуги - услуги по приёму платежей с их последующей передачей  поставщикам и иным субъектам, указанным в законе, а деятельность платёжного агента  заключается только в приёме денежных средств, юридическое лицо (индивидуальный  предприниматель), выступая в качестве платёжного агента, не принимает участия  в оказании услуг между плательщиком и поставщиком услуг и не оказывает иных  самостоятельных услуг, кроме приёма и передачи денежных средств.  

Положения части 18 статьи 4 Закон № 103 возлагают на поставщика  при осуществлении расчётов с платёжным агентом при приёме платежей обязанность  по использованию специального банковского счета. Получать денежные средства,  принятые платёжным агентом в качестве платежей, на банковские счета, не являющиеся  специальными банковскими счетами, поставщик не вправе.  

В силу части 4 статьи 8 данного Федерального закона получение поставщиком  денежных средств, принятых платёжным агентом в качестве платежей, на банковские  счета, не являющиеся специальными банковскими счетами, указанными в части 18  статьи 4 данного Закона, не допускается.  

Таким образом использование должником для расчётов с поставщиками  коммунальных ресурсов с 2018 года специального счёта, открытого в муниципальном  унитарном предприятии «Расчетно-кассовый центр», является исполнением требований  действующего законодательства, а не противоправным сокрытием контролирующими  должника лицами имущественного кризиса подконтрольного им предприятия  путём использования счёта другого юридического лица для расчётов  с ресурсоснабжающими организациями и иными контрагентами.  

Правовые выводы суда и суждения, сделанные на основе оценки представленных  в дело доказательств, не обладают свойством преюдиции в соответствии с частью 2  

статьи 69 АПК РФ, и не могут рассматриваться в качестве обстоятельств, не требующих  доказывания в рамках иных дел и обособленных споров (определения Верховного  Суда Российской Федерации от 06.10.2016 № 305-ЭС16-8204, от 13.03.2019 № 306-КГ1819998).  

В пункте 2 части 4 статьи 170 АПК РФ предусмотрено, что в мотивировочной  части решения должны быть указаны доказательства, на которых основаны выводы суда  об обстоятельствах дела и доводы в пользу принятого решения; мотивы, по которым суд  отверг те или иные доказательства, принял или отклонил приведённые в обоснование  своих требований и возражений доводы лиц, участвующих в деле. Аналогичные  требования установлены и к содержанию постановления суда апелляционной инстанции  (часть 2 статьи 271 АПК РФ).  

Суд не связан предшествующей оценкой и придя к иным выводам должен указать  соответствующие мотивы (пункт 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда  Российской Федерации от 23.07.2009 № 57 «О некоторых процессуальных вопросах  практики рассмотрения дел, связанных с неисполнением либо ненадлежащим  исполнением договорных обязательств», пункт 4 постановления Пленума Верховного  Суда Российской Федерации № 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской  Федерации № 22 от 29.04.2010 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной  практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других  вещных прав»).  

Таким образом наличие в отдельных судебных актах, вынесенных в рамках  настоящего дела, выводов о наличии (отсутствии) у должника на определённую дату  признаков неплатёжеспособности для целей возможности конкурсного оспаривания  подозрительных сделок не может противопоставляться выводам судов, сделанным  в рамках настоящего обособленного спора, о недоказанности имущественного кризиса  у должника для целей исследования обстоятельств наступления (ненаступления)  у ответчиков обязанности по инициированию процедуры банкротства общества «Юг»  на дату, указанную в заявлении.  

Неплатёжеспособность - прекращение исполнения должником части денежных  обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное  недостаточностью денежных средств (абзац тридцать седьмой статьи 2 Закона  о банкротстве).  

Под объективным банкротством понимается критический момент, в который  должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объёме  удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платеже  (определение Верховного Суда Российской Федерации от 20.07.2017 № 309-ЭС17-1801)  

Таким образом, дефиниции «объективного банкротства» значительно шире  дефиниция «неплатёжеспособности», поскольку включает в себя не только формальные  критерии имущественного состояния предприятия, но и субъективную оценку  руководства юридического этих трудностей на предмет их временного (постоянного)  

характера, возможность (невозможность) преодоления этих финансовых затруднений  в разумный срок. Такой подход следует из смысла пункта 9 Постановления № 53.  

Соответственно, возникновение обязанности по обращению в суд с заявлением  о банкротстве должника возникает у контролирующих лиц в момент их осведомлённости  об объективном банкротстве подконтрольной им организации, а не в момент наступления  формальной неплатёжеспособности предприятия.  

По сути изложенные в кассационной жалобе доводы выражают несогласие  конкурсного управляющего с выводами судов первой и апелляционной инстанций  об оценке установленных обстоятельств дела, не указывают на неправильное применение  норм материального права, регулирующих основания для привлечения лиц,  контролирующих должника, к субсидиарной ответственности по его обязательствам.  

Нарушений норм процессуального права, в том числе влекущих безусловную отмену  судебных актов в силу части 4 статьи 288 АПК РФ, судом округа не установлено.  

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьями 289, 290 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Западно-Сибирского  округа  

постановил:

определение от 11.09.2023 Арбитражного суда Алтайского края и постановление  от 27.10.2023 Седьмого арбитражного апелляционного суда по делу № А03-3299/2021  оставить без изменения, кассационную жалобу конкурсного управляющего ФИО2 – без удовлетворения.  

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда  Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия,  в порядке, предусмотренном статьёй 291.1 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации.  

Председательствующий С.А. Доронин  

Судьи Ю.И. Качур 

 ФИО1