АРБИТРАЖНЫЙ  СУД  СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО  ОКРУГА

Именем Российской Федерации

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А32-29842/2020

г. Краснодар

18 мая 2023 года

Резолютивная часть постановления объявлена 18 мая 2023 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 18 мая 2023 года.

 

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Аваряскина В.В., судей Садовникова А.В. и Фефеловой И.И., при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Макаровой А.В., при участии в судебном заседании, проводимом с использованием системы веб-конференции, от истцов: ФИО1 – ФИО2 (доверенность от 21.07.2020), общества с ограниченной ответственностью «Атлант» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) – ФИО3 (доверенность от 24.01.2023), от ответчика – публичного акционерного общества «Транскапиталбанк» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) – ФИО4 (доверенность от 08.12.2022), в отсутствие ответчика – общества с ограниченной ответственностью «Ставметалл» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), третьего лица – общества с ограниченной ответственностью «Стимул», извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания путем размещения информации в информационно-телекоммуникационной сети Интернет, рассмотрев кассационную жалобу публичного акционерного общества «Транскапиталбанк» на решение Арбитражного суда Краснодарского края от 21.11.2022 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.03.2023 по делу № А32-29842/2020, установил следующее.

Участник ООО «Атлант» (далее – общество) ФИО1 обратился в арбитражный суд с иском о признании недействительными договоров поручительства от 22.09.2016 № 011-2016/ДП/3, от 28.06.2016 № 008-2016/ДП/3, договоров залога недвижимого имущества: договора об ипотеке от 22.09.2016 № 011-2016/ДИ/3; договора о последующей ипотеке от 28.06.2016 № 008-2016/ДИ/3, а также договоров последующего залога: от 22.09.2016 № 011-2016/ДЗ/2; от 28.06.2016 № 008- 2016/ДЗ/2; от 22.09.2016 № 011-2016/ДЗ/3; от 28.06.2016 № 008-2016/ДЗ/3, заключенных ТКБ БАНК ПАО (далее – банк) и обществом. 

К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено ООО «Стимул» (далее – компания). 

Решением суда от 29.09.2021, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 08.12.2021, исковые требования удовлетворены, распределены судебные расходы.

Постановлением кассационного суда от 10.03.2022 решение суда от 29.09.2021 и постановление апелляционного суда от 08.12.2021 отменены, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Решением суда от 21.11.2022, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 12.03.2023, иск удовлетворен. Договоры поручительства от 22.09.2016 № 011-2016/ДП/3, от 28.06.2016 № 008-2016/ДП/3, договоры залога недвижимого имущества: договор об ипотеке от 22.09.2016 № 011-2016/ДИ/3; договор о последующей ипотеке от 28.06.2016 № 008-2016/ДИ/3 и договоры последующего залога: от 22.09.2016 № 011-2016/ДЗ/2, от 28.06.2016 № 008-2016/ДЗ/2, от 22.09.2016 № 011-2016/ДЗ/3, от 28.06.2016 № 008-2016/ДЗ/3 признаны недействительными. С банка в пользу ФИО1 взыскано 6 тыс. рублей расходов по уплате государственной пошлины. 

В кассационной жалобе банк просит отменить решение и постановление, принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении исковых требований. По мнению заявителя, суды не учли правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации, изложенную в пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» (далее – постановление Пленума № 43), что привело к необоснованному выводу судов о подаче заявления в пределах срока исковой давности. ФИО1 будучи добросовестным участником общества должен был узнать о заключенных сделках не позднее 30.04.2017, ознакомившись с материалами, подготовленными к ежегодному собранию участников общества, или не позднее 15.10.2016 – с даты внесения записей об ипотеке в ЕГРН, ознакомившись с публичными сведениями об обременении имущества, принадлежащего обществу. ФИО1 является единственным участником общества, мог и должен был узнать о заключенных сделках, поскольку в силу закона имеет право на получение любой информации о деятельности общества. Документы на регистрацию ипотеки в силу договоров представлялись лично директором общества. Суды не дали надлежащую оценку материалам судебных дел № 2-1505/2018, 2-24/2019, в частности, протоколу судебного заседания от 17.06.2019 по делу № 2-24/2019.

В отзывах на кассационную жалобу общество и ФИО1 указали на ее несостоятельность, просят обжалуемые судебные акты оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

В судебном заседании представитель банка поддержал доводы кассационной жалобы, представители общества и ФИО1 возражали против ее удовлетворения.

Изучив материалы дела, доводы кассационной жалобы и отзывов на нее, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа считает, что судебные акты надлежит отменить по следующим основаниям.

Из материалов дела видно и судами установлено, что ФИО1 является единственным участником общества, что подтверждается сведениями в ЕГРЮЛ (ГРН и дата внесения в ЕГРЮЛ записи, содержащей указанные сведения: 23.07.2015, 2152361046462). 

Банк (далее – кредитор) и компания (далее – заемщик) заключили договоры об открытии кредитной линии и предоставлении кредита от 22.09.2016 № 011-2016/ЛВ (далее – договор от 22.09.2016) и от 28.06.2016 № 008-2016/ЛВ (далее – договор от 28.06.2016). 

В соответствии с пунктом 2.1 договора от 22.09.2016 (в редакции дополнительных соглашений) банк открыл заёмщику кредитную линию с лимитом выдачи в размере 26 млн рублей с 22.09.2016 по 22.11.2017. 

Согласно пункту 1 дополнительного соглашения к договору от 22.09.2016 срок действия кредитной линии продлен до 28.06.2018 включительно.

Заемщик должен был возвратить банку полученные денежные средства в порядке, предусмотренном пунктом 2.1 договора, уплатить проценты за пользование кредитными средствами, а также иные платежи, предусмотренные договором. 

В соответствии с пунктом 2.1 договора от 28.06.2016 (в редакции дополнительных соглашений) банк открыл заёмщику кредитную линию с лимитом выдачи в размере 135 млн рублей с 28.06.2016 по 28.06.2017. 

Согласно пункту 1 дополнительного соглашения к договору от 28.06.2016 срок действия кредитной линии продлен по соглашению сторон до 28.06.2018 включительно.

Заемщик должен был возвратить банку полученные денежные средства в порядке, предусмотренном пунктом 2.1 договора, уплатить проценты за пользованием кредитными средствами, а также иные платежи, предусмотренные договором. 

08.08.2018 банк и ООО «Ставметалл» (далее – организация) заключили договор уступки права требования (цессии) № 51-2018/Ц, согласно которому требования банка к компании по договорам об открытии кредитных линий, а также по обеспечивающим их договорам (поручительства, залога, ипотеки/последующей ипотеки) перешли к организации, в частности, обязательства по договору с обществом. 

С целью обеспечения исполнения компанией обязательств по договорам от 22.09.2016 и 28.06.2016 банк и общество (поручитель) заключили договоры поручительства: от 22.09.2016 № 011-2016/ДП/3 и от 28.06.2016 № 008-2016/ДП/3. 

В соответствии с пунктом 1.1 договоров поручительства общество обязано перед банком отвечать всем своим имуществом солидарно с заемщиком за исполнение заемщиком всех его обязательств, предусмотренных кредитными договорами (в редакции дополнительных соглашений). 

В обеспечение исполнения заемщиком обязательств по договорам от 22.09.2016 и 28.06.2016 банк и общество (залогодатель) заключили договоры залога недвижимого имущества: договор об ипотеке от 22.09.2016 № 011-2016/ДИ/3, договор о последующей ипотеке от 28.06.2016 № 008-2016/ДИ/3, а также договоры последующего залога: от 22.09.2016 № 011-2016/ДЗ/2; от 28.06.2016 № 008-2016/ДЗ/2; от 22.09.2016 № 011-2016/ДЗ/3; от 28.06.2016 № 008-2016/ДЗ/3. 

Цена сделок (сумма основного долга по кредитным договорам) составила 161 млн рублей. 

Указанные сделки для общества являются крупными, составляют более 25% стоимости имущества общества. О заключении указанных сделок истец узнал, ознакомившись с определением Арбитражного суда Краснодарского края от 27.08.2019 по делу № А32-28837/2019.

Изложенные обстоятельства послужили основанием для обращения в суд с рассматриваемыми требованиями.

Суды первой и апелляционной инстанций исходя из положений пунктов 1 и 8 статьи 46 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон № 14-ФЗ, в редакции применимой к спорным правоотношениям) пришли к выводу о том, что оспариваемые сделки являются крупными для общества. Довод о совершении сделок в процессе обычной хозяйственной деятельности не нашел своего подтверждения, поскольку основным видом экономической деятельности является аренда и управление собственным или арендованным нежилым недвижимым имуществом. Суды также указали, что активов предприятия не хватило бы для удовлетворения требования кредиторов, в связи с чем предъявление требований к обществу неминуемо повлекло бы прекращение деятельности предприятия. В экспертном заключении от 19.07.2021 № 73.07-ЦЭ сделан вывод о том, что изображение подписи ФИО1 в электрографической копии решения единственного участника общества от 22.09.2016 выполнено не ФИО1, а иным лицом от его имени. Банк, располагая сведениями о финансовом состоянии общества на основе полученных бухгалтерских балансов и зная, что сделки для общества являются крупными, не получил у руководителя или единственного участника общества решение об одобрении крупной сделки.

Суды учли пояснения директора общества ФИО5, согласно которым он пояснил, что ФИО1 не давал каких-либо указаний относительно подписания оспариваемых сделок, не давал согласия на заключение крупных сделок, и, как следствие, ФИО1 не было о них известно. Из пояснений свидетеля также следовало, что решение единственного участника общества от 22.09.2016 было вручено ему работником банка в МФЦ в день регистрации. Суды также учли заключение судебной экспертизы от 28.12.2020 № 10-54/20, проведенной в рамках дела № А32-28837/2019, согласно которой в дополнительном соглашении от 12.01.2017 к договору от 28.06.2016, договоре последующего залога от 28.06.2016 № 008-2016/ДЗ/3 и приложении № 1, договоре последующего залога от 28.06.2016 № 008-2016/ДЗ/2, договоре поручительства от 28.06.2016 № 008-2016/ДП/3, дополнительном соглашении от 12.01.2017 к договору от 22.09.2016, договоре об ипотеке от 22.09.2016 № 011-2016/ДИ/3, договоре последующего залога от 22.09.2016 № 011-2016/ДЗ/3 и приложении № 1, договоре поручительства от 22.09.2016 № 011-2016/ДП/3 подписи от имени ФИО5 выполнены одним лицом, но не ФИО5, а другим лицом. Суды пришли к выводу, что указанное заключение косвенно подтверждает, что ФИО1 не было и не могло быть известно о заключении обществом спорных договоров. 

Суды также пришли к выводу, что фальсификация в спорных договорах подписи ФИО5 влечет ничтожность этих договоров в силу пункта 1 статьи 166, пункта 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – Гражданский кодекс), пункта 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление Пленума № 25). Договор, заключенный неустановленным лицом посредством фальсификации подписей, является недействительным согласно статье 168 Гражданского кодекса (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 06.11.2012 № 8728/12 по делу № А56-44428/2010, определение Верховного Суда Российской Федерации от 14.08.2015 № 305-ЭС15-9887 по делу № А41-45945/2014, постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 07.07.2020 по делу № А32-45748/2018). Таким образом, суды пришли к выводу, что помимо заявленных оснований о крупности спорных сделок, они также являются ничтожными в силу статьи 168 Гражданского кодекса. 

При рассмотрении данного спора суды исследовали добросовестность банка при заключении спорных договоров.

Банк, располагая сведениями о финансовом состоянии общества на основе полученных бухгалтерских балансов и зная о квалификации оспариваемых сделок как крупных, не получил у руководителя или единственного участника общества решение единственного участника общества об одобрении крупных сделок. В материалы дела ООО «Ставметалл» представил копию решения единственного участника общества от 22.09.2016. Указанное решение от 22.09.2016, о фальсификации которого заявлял ФИО1 было представлено со слов ФИО5 работником банка в МФЦ в день регистрации, куда представитель банка прибыл с готовым пакетом документов. Суды при рассмотрении доводов банка учли, что в материалах дела отсутствуют доказательства того, что кредитная организация проявила заботливость, разумную осмотрительность и осторожность, и ею были предприняты все разумные меры для выяснения личности и правомочий лица, подписавшего спорные договоры. Учитывая, что к кредитной организации, как к профессиональному участнику рынка по предоставлению финансовых услуг, применяются повышенные стандарты и критерии определения разумности и осмотрительности при совершении сделок, заверения залогодателя относительно отсутствия обременении имущества, на что ссылается банк, суды признали недостаточными. При сдаче документов на регистрацию договоров залога пакета документов банк вел себя нетипично для добросовестного залогодержателя: проверка наличия заложенного имущества залогодержателем – банком не проводилась, а большая часть заложенного имущества отсутствовала на балансе общества на дату заключения договоров залога, а также на дату вынесения определения арбитражного суда о введении наблюдения в отношении общества, которое было отменено постановлением кассационного суда от 19.06.2020 по делу № А32-28837/2019. В рамках названного дела суды исследовали вопросы платежеспособности общества на момент заключения договоров поручительства, залога недвижимого имущества и последующей ипотеки. Суды указали, что согласно сведениям, содержащимся в отчетах по основным средствам на 31.12.2015 и за 2019 год, у должника отсутствовало достаточное количество основных средств для обеспечения исполнения обязательств заемщика перед заявителем. Кроме того, из бухгалтерских балансов должника на 31.12.2015 и 31.12.2018 следует, что должник был не в состоянии поручиться за заемщика перед банком, в связи с превышением стоимости основных средств и активов должника: по состоянию на 2016 год в 15 и 5 раз, на 2019 год в 39 и 11 раз. Следовательно, у должника отсутствовала экономическая целесообразность выступать поручителем и залогодателем по указанным договорам. 

Суды также отклонили довод ответчиков о пропуске срока исковой давности. Суды установили, что применительно к рассматриваемому спору по основаниям оспоримости спорных сделок срок исковой давности составляет 1 год, по основаниям ничтожности – 3 года. Суды признали, что истец не знал и не мог узнать о заключении оспариваемых сделок иначе, как ознакомившись с определением Арбитражного суда Краснодарского края от 27.08.2019 по делу № А32-28837/2019. Суды указали, что действующее законодательство не предписывает участникам общества обязанность отслеживать в ЕГРН состояние имущества предприятия. Из сообщений о намерении кредитора обратиться в суд с заявлением о банкротстве истец не мог узнать об оспариваемых сделках, поскольку сообщения не содержат упоминания о каких-либо сделках. Суды также не признали в качестве доказательства осведомленности истца о заключении спорных сделок представленные в суд определение Арбитражного суда Краснодарского края от 01.11.2018 по делу № А32-37049/2018 и копию почтового уведомления с идентификатором 35093132398400. Указание банка на то, что спорное почтовое отправление получено матерью истца, судами отклонено. Истец не выдавал доверенность своей матери на получение почтовой корреспонденции. Матерью истца (ФИО6) также были предоставлены нотариально заверенные пояснения от 09.09.2021, согласно которым она отрицает факт получения почтового отправления (35093132398400), а также заявляет о том, что подпись на почтовом извещении (35093132398400) выполнена иным лицом. В соответствии с выводами представленного в материалы дела заключения специалиста от 29.04.2022 № 13-04/22, подпись от имени ФИО1, изображение которой расположено в электрофотографической копии почтового отправления от 15.11.2018 в строке «Получил» выполнена не ФИО1, не ФИО6, а другим лицом. Таким образом, судом установлено, что ФИО1 не участвовал в деле № А32-37049/2018, никогда не получал копию определения Арбитражного суда Краснодарского края от 01.11.2018 по делу № А32-37049/2018. Довод ответчиков о том, что истец должен был узнать о спорных сделках из судебного спора (дело № 2-24/2019) в Ейском городском суде, суды также отклонили. Производство по указанному спору в суде общей юрисдикции было прекращено ввиду возбуждения процедуры банкротства в отношении общества. Протокол судебного заседания от 17.06.2019 не может являться допустимым доказательством, подтверждающим факт осведомленности ФИО1 о факте заключения обществом оспариваемых сделок и (или) о факте одобрения ФИО1 оспариваемых сделок. 

Между тем суды при принятии обжалуемых судебных актов не учли следующего. 

В соответствии со статьей 166 Гражданского кодекса сделка недействительна по основаниям, установленным названным Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно статье 168 Гражданского кодекса сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

Частью 1 статьи 46 Закона № 14-ФЗ предусмотрено, что крупной сделкой является сделка (в том числе заем, кредит, залог, поручительство) или несколько взаимосвязанных сделок, связанных с приобретением, отчуждением или возможностью отчуждения обществом прямо либо косвенно имущества, стоимость которого составляет двадцать пять и более процентов стоимости имущества общества, определенной на основании данных бухгалтерской отчетности за последний отчетный период, предшествующий дню принятия решения о совершении таких сделок, если уставом общества не предусмотрен более высокий размер крупной сделки. Крупными сделками не признаются сделки, совершаемые в процессе обычной хозяйственной деятельности общества, а также сделки, совершение которых обязательно для общества в соответствии с федеральными законами и (или) иными правовыми актами Российской Федерации и расчеты по которым производятся по ценам, определенным в порядке, установленном Правительством Российской Федерации, или по ценам и тарифам, установленным уполномоченным Правительством Российской Федерации федеральным органом исполнительной власти.

Возможность оспаривания сделки участником общества с ограниченной ответственностью установлена статьей 46 Закона № 14-ФЗ; в пункте 20 совместного постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 09.12.1999 № 90/14 «О некоторых вопросах применения Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью"» также указано, что сделка, в совершении которой имеется заинтересованность, и крупная сделка, совершенные с нарушением предусмотренных требований к ней, могут быть признаны недействительными по иску общества или его участника.

В силу пунктов 3 – 5 статьи 46 Закона № 14-ФЗ решение о совершении крупной сделки принимается общим собранием участников общества либо советом директоров общества; при этом крупная сделка, совершенная с нарушением данного правила, может быть признана недействительной по иску самого общества или его участника.

В соответствии со статьей 39 Закона № 14-ФЗ в обществе, состоящем из одного участника, решения по вопросам, относящимся к компетенции общего собрания участников общества, принимаются единственным участником общества единолично и оформляются письменно.

Суды правомерно указали, что спорные договоры заключены в 2016 году, в связи с чем к оспариваемым договорам подлежит применению редакция Закона № 14-ФЗ, действовавшая до 01.01.2017. При рассмотрении дела об оспаривании сделки, совершенной до 01.01.2017, также подлежат применению разъяснения, изложенные в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 16.05.2014 № 28 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием крупных сделок и сделок с заинтересованностью» (далее – постановление Пленума № 28).

Согласно абзацу 5 пункта 4 постановления Пленума № 28 при решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать о ее совершении с нарушением порядка одобрения крупных сделок, судам следует учитывать то, насколько это лицо могло, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие у сделки признаков крупной сделки и несоблюдение порядка ее одобрения. В частности, контрагент должен был знать о том, что сделка являлась крупной и требовала одобрения, если это было очевидно любому разумному участнику оборота из характера сделки, например, при отчуждении одного из основных активов общества (недвижимости, дорогостоящего оборудования и т. п.). В остальных случаях предполагается, что сторона сделки не знала и не должна была знать о том, что сделка являлась крупной.

Таким образом, с учетом положений статьи 46 Закона № 14-ФЗ и смысла разъяснений, приведенных в пункте 5 постановления Пленума № 28, при рассмотрении иска о признании недействительной крупной сделки подлежит исследованию вопрос о добросовестности контрагента хозяйственного общества. Сделка не может быть признана недействительной, если будет установлено, что другая сторона не знала и не должна была знать о несоблюдении установленного порядка одобрения такой сделки. В противном случае на добросовестного контрагента при отсутствии к тому должных оснований будут возлагаться риски последствий, связанных с нарушением хозяйственным обществом, его участниками и органами управления при заключении договора требований, предусмотренных Законом № 14-ФЗ, и определяющих, прежде всего, внутренние взаимоотношения в самом хозяйственном обществе (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.05.2014 № 17089/2012).

Вопрос о наличии у обеспечительной сделки признаков причинения вреда интересам или злоупотребления правом неоднократно являлся предметом рассмотрения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации (определения Верховного Суда Российской Федерации от 28.12.2015 № 308-ЭС15-1607, от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, от 28.05.2018 № 301-ЭС17-22652, от 24.12.2018 № 305-ЭС18-15086 (3) и т. д.).

В такой ситуации для констатации сомнительности поручительства, залога должны быть приведены достаточно веские аргументы, свидетельствующие о значительном отклонении поведения стороны сделки от стандартов разумного и добросовестного осуществления гражданских прав, то есть фактически о злоупотреблении правами во вред иным участникам оборота, в частности, остальным кредиторам должника (пункт 4 статьи 1 и пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса).

Сделки поручительства и залога обычно не предусматривает встречного исполнения со стороны кредитора в пользу гарантирующего лица (поручителя или залогодателя). Повод ожидать, что банк должен был заботиться о выгодности спорных сделок для поручителя (залогодателя), отсутствует.

Суды также сочли, что банк не проявил требующуюся от него по условиям оборота добросовестность.

Относительно критерия добросовестности кредитной организации высшей судебной инстанцией выработан подход о необходимости исследования и оценки разумности и проявления требующейся от него по условиям оборота осмотрительности.

Разумность стороны гражданско-правового договора при его заключении и исполнении означает проявление этой стороной заботливости о собственных интересах, рациональность ее поведения исходя из личного опыта данной стороны, той ситуации, в которой она находится, существа правового регулирования заключенной ею сделки, сложившейся практики взаимодействия таких же участников гражданского оборота при сходных обстоятельствах (определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.07.2020 № 310-ЭС18-12776 (2)).

Со стороны банка заключение договоров поручительства и залога является обычной практикой, применяемой при кредитовании. Суды по рассматриваемому спору не установили, что банк знал или должен был знать о том, что договоры заключаются обществом с целью причинить вред имущественным правам компании; что банк, действуя добросовестно, разумно и осмотрительно, мог располагать информацией о неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. 

Суды провели экспертизу, согласно которой установлено, что решение об одобрении сделки подписано ненадлежащим лицом. Вместе с тем суды не установили конкретный перечень документации, переданной банку для последующего заключения договоров, не определили документацию, которую банк должен был затребовать согласно своим функциональным обязанностям, входило ли в его обязанности при заключении договоров проверять подлинность подписи в решении об одобрении сделок. 

О недобросовестном поведении со стороны банка при заключении обеспечительных сделок могла бы свидетельствовать, например, реализация договора поручительства не в соответствии с обычным предназначением (не для создания дополнительных гарантий реального погашения долговых обязательств), а в других целях, таких как: участие в операциях по неправомерному выводу активов; получение кредитором безосновательного контроля над ходом дела о несостоятельности; реализация договоренностей между кредитной организацией и поручителем-залогодателем, направленных на причинение вреда иным кредиторам, лишение их части того, на что они справедливо рассчитывали (в том числе не имеющее разумного экономического обоснования принятие новых обеспечительных обязательств по уже просроченным основным обязательствам в объеме, превышающем совокупные активы поручителя (залогодателя), при наличии у последнего неисполненных обязательств перед собственными кредиторами, и т. п.).

Истец не опроверг презумпцию добросовестного осуществления банком своих гражданских прав.

При новом рассмотрении суды повторно сослались на те же обстоятельства, что при первоначальном рассмотрении дела при установлении добросовестности банка при совершении сделок.

Суды, сославшись на показания руководителя общества ФИО5, указали, что решение единственного участника общества от 22.09.2016 об одобрении сделок представлено самим банком с готовым пакетом документов. Суды отметили, что банк не проявил разумную осмотрительность и осторожность для выявления личности и правомочий лица, подписавшего спорные договоры. Банк при сдаче документов вел себя нетипично для добросовестного залогодержателя: суды считают, что необходимо было провести проверку наличия заложенного имущества банком. 

Между тем в данном случае руководитель общества ФИО5 не оспаривает наличие комплектов документов и передачу их на регистрацию. 

Таким образом, сам руководитель ФИО5 подтверждает передачу комплектов документов на регистрацию. При этом при передаче на регистрацию директор не оспаривал комплект документов, а также не отмечал отсутствия согласования сделок и не подписание соответствующих решений, представленных в регистрирующий орган. 

Российский правопорядок базируется на необходимости защиты прав добросовестных лиц и поддержании стабильности гражданского оборота, что в числе прочего подразумевает направленность правового регулирования и правоприменительной практики на сохранение юридической силы заключенных сделок.

Кроме того, суды указывают на представление и составление комплекта документов банком только из показаний директора ФИО5, который в рамках дела № 2-24/2019 давал иные показания.

Банк не должен проверять подлинность подписей на решениях об одобрении крупных сделок.

Для любого разумного участника оборота очевидно, что лицо, назначаемое на должность директора, уполномочено совершать сделки от имени общества. Из этого следует, что действия в ущерб интересам банка, направленные на аннулирование выданного таким директором поручительства, свидетельствуют о попытке истца переложить негативные последствия осуществленного им неправильного выбора менеджера либо отсутствие контроля за деятельностью общества на третье лицо, что не согласуется с принципом добросовестности (статья 1 и 10 Гражданского кодекса).

При этом в случае установления лица, подделавшего документы, участник общества не лишен возможности предъявить гражданский иск к лицу, причинившему ущерб.

Кроме того, суды, отклоняя довод ответчиков о пропуске срока исковой давности, не учли следующее. 

Согласно пункту 2 статьи 181 Гражданского кодекса срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня, когда истец узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

В пункте 5 постановления Пленума № 28 разъяснено, что иски о признании крупных сделок и сделок с заинтересованностью недействительными и применении последствий их недействительности могут предъявляться в течение срока, установленного пунктом 2 статьи 181 Гражданского кодекса для оспоримых сделок.

Истец указывает, что об оспариваемых сделках ему стало известно из определения Арбитражного суда Краснодарского края от 27.08.2019 по делу № А32-28837/2019.

В пункте 5 постановления Пленума № 28 указано, что срок давности по иску о признании недействительной сделки, совершенной с нарушением порядка ее одобрения, исчисляется с момента, когда истец узнал или должен был узнать о том, что такая сделка требовала одобрения в порядке, предусмотренном законом или уставом, хотя бы она и была совершена раньше.

Специфика корпоративных прав в ряде случаев предполагает разумное и добросовестное осуществление корпоративных прав, проявление интереса к деятельности общества позволяет его участнику своевременно узнать о заключенных обществом сделках и об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделок недействительными, что в свою очередь, обеспечивает возможность защитить нарушенные права в установленные законом сроки.

Доказательств намеренного сокрытия информации о деятельности общества и об оспариваемых сделках истцом не представлено; причины, по которым необходимая информация могла скрываться, не названы и как таковые отсутствуют; доказательств наличия в обществе корпоративного конфликта, как и доказательств совершения директором неправомерных действий, препятствующих обществу получать информацию о деятельности общества и знакомиться с его документацией, в материалы дела не представлено.

Отклоняя довод надлежащего получения определения Арбитражного суда Краснодарского края от 18.12.2018 по делу № А32-37049/2018 о признании общества банкротом, в рамках которого банк ссылался, в частности, на оспариваемые в данном деле договоры, суды указали, что названное отправление получено матерью истца. Вместе с тем истец не выдавал доверенности своей матери на получение почтовой корреспонденции. Кроме того, суды приняли во внимание заключение эксперта, согласно которому на почтовом уведомлении стоит не подпись матери.

Почтовое отправление 35093132398400 получено лицом по адресу регистрации истца (15.11.2018), в период когда действовали Правила оказания услуг почтовой связи, утвержденные приказом Минкомсвязи России от 31.07.2014 № 234, Особые условия приема, вручения, хранения и возврата почтовых отправлений разряда «Судебное», утвержденные приказом ФГУП «Почта России» от 05.12.2014 № 423-п, порядок приема и вручения внутренних регистрируемых почтовых отправлений, утвержденный ФГУП «Почта России» от 17.05.2012 № 114-п.

Согласно пунктам 3.2 – 3.4 названных Особых условий заказные письма и бандероли разряда «Судебное» доставляются по адресу, указанному на почтовом отправлении, и вручаются лично адресату (или его уполномоченному представителю) под расписку в извещении формы 22 по предъявлении одного из документов, указанных в приложении к данным Особым условиям. При отсутствии адресата такие письма и бандероли могут вручаться совершеннолетним лицам, проживающим совместно с адресатом без доверенности, по предъявлении одного из документов, указанных в приложении к Особым условиям. 

Таким образом, в данный период времени при отсутствии адресата письмо могло было быть вручено совершеннолетним лицам, проживающим совместно с адресатом без доверенности. 

В рассматриваемом случае отсутствие подтверждения матерью истца получения почтового отправления, не доказывает, что почтовое отделение ненадлежащим образом осуществило свои обязанности по доставке корреспонденции по адресу, указанному на почтовом отправлении. В данном случае в рамках дела № А32-37049/2018 суд признал участника общества надлежащим образом извещенным о судебном разбирательстве. Суды должны были истребовать информацию у почтового отделения об отправлении 35093132398400, в случае если они не признали информацию, полученную банком по адвокатскому запросу от 03.12.2020 № 183, надлежащим доказательством.

Суды также ссылаются на ничтожность договоров из-за того, что договоры заключены неустановленным лицом посредством фальсификации подписей. Между тем все оспариваемые договоры содержат также оттиски печати общества. Суды не дали оценку данному обстоятельству.

Из правовой позиции, сформированной в постановлениях Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 03.07.2012 № 3170/12 и 3172/12, следует, что при отсутствии доказательств иного наличие полномочий представителя стороны, подписавшего юридически значимый для правоотношения документ, на представление интересов этой стороны в правоотношении, предполагается.

При этом согласно абзацу 2 пункта 1 статьи 182 Гражданского кодекса полномочия лица на совершение действий может явствовать из обстановки, в которой действует представитель.

Как разъяснено в абзаце 3 пункта 5 информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.10.2000 № 57 «О некоторых вопросах практики применения статьи 183 Гражданского кодекса Российской Федерации», действия работников представляемого по исполнению обязательства, исходя из конкретных обстоятельств дела, могут свидетельствовать об одобрении при условии, что эти действия входили в круг их служебных (трудовых) обязанностей, или основывались на доверенности, либо полномочие работников на совершение таких действий явствовало из обстановки, в которой они действовали (в силу абзаца 2 пункта 1 статьи 182 Гражданского кодекса).

Аналогичные разъяснения приведены в абзаце 4 пункта 123 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации».

Создавая или допуская создание обстановки, свидетельствующей о наличии полномочий у представителя действовать от имени организации, последний сознательно входит в гражданский оборот в лице такого представителя, поэтому не вправе ссылаться на отсутствие у него полномочий, так как обстановка как основание представительства не только заменяет собой письменное уполномочие (доверенность), но и возможна в отсутствие каких-либо надлежащим образом оформленных правоотношений между представителем и представляемым.

К одному из признаков подобной обстановки судебная практика относит наличие у представителя печати юридического лица, о потере которой или ее подделке этим представителем юридическое лицо в судебном процессе не заявляло (определения Верховного Суда Российской Федерации от 09.03.2016 № 303-ЭС15-16683, от 24.12.2015 № 307-ЭС15-11797, от 23.07.2015 № 307-ЭС15-9787).

Таким образом, вывод судов о том, что в рассматриваемых правоотношениях истец не знал и не мог узнать о заключении оспариваемых сделок иначе, как ознакомившись с определением Арбитражного суда Краснодарского края от 27.08.2019 по делу № А32-28837/2019, сделан без учета пункта 5 постановления Пленума № 28.

Срок давности по иску о признании недействительной сделки, совершенной с нарушением порядка ее одобрения, исчисляется с момента, когда истец узнал или должен был узнать о том, что такая сделка требовала одобрения в порядке, предусмотренном законом или уставом, хотя бы она и была совершена раньше. Предполагается, что участник должен был узнать о совершении сделки с нарушением порядка одобрения крупной сделки или сделки с заинтересованностью не позднее даты проведения годового общего собрания участников (акционеров) по итогам года, в котором была совершена оспариваемая сделка, если из предоставлявшихся участникам при проведении этого собрания материалов можно было сделать вывод о совершении такой сделки (например, если из бухгалтерского баланса следовало, что изменился состав основных активов по сравнению с предыдущим годом; абзац 2 пункта 5 постановления Пленума № 28).

В определенный момент времени участник может не располагать информацией о деятельности и сделках общества, однако возможность узнать об этом он имеет посредством реализации права на получение информации о деятельности общества (ознакомление с бухгалтерской и иной документацией), а также права на участие в управлении делами общества (требование о созыве внеочередного общего собрания участников и другое).

В силу такого участия осуществляется корпоративный контроль в обществе, в том числе, в части получения участником общества любой информации о деятельности общества. Такая информация могла быть получена истцом по итогам финансового года, не позднее установленного законом и уставом общества срока проведения годового общего собрания. 

Наличие статуса участника общества предоставляет последнему не только право, но и обязанность участвовать в управлении делами общества, в том числе участвовать в общих собраниях общества; получать информацию о деятельности общества, его бухгалтерскую документацию, требовать представления этой документации в судебном порядке, требовать проведения собраний и проводить их по своей инициативе.

Оспариваемые договоры ипотеки зарегистрированы надлежащим образом в ЕГРН.

Согласно части 3 статьи 15 и части 1 статьи 29 Федерального закона от 13.07.2015 № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» государственная регистрация ипотеки проводится на основании совместного заявления залогодателя и залогодержателя, к заявлению о государственной регистрации прилагается договор об ипотеке.

Из сказанного выше следует, что обращаясь за проведением государственной регистрации и представляя в регистрирующий орган договор ипотеки, общество выразило волю на заключение оспариваемых сделок; проведение государственной регистрации сделки давало основание банку считать, что договор подписан уполномоченным лицом, полагаться на действительность регистрируемой сделки.

Следовательно, при таких обстоятельствах ссылка общества на недействительность договора ввиду подписания его неуполномоченным лицом может рассматриваться в качестве недобросовестного поведения истца с целью уклонения от исполнения обязательства.

Кроме того, сведения, зарегистрированные в ЕГРН, носят публичный характер, в связи с чем истец, осуществляя надлежащим образом свои обязанности как единственного участника общества, не мог не владеть актуальной информацией о принадлежащем обществу имуществе и зарегистрированных правах и обязанностях, поскольку данные ЕГРН находятся в доступном режиме.

При таких обстоятельствах состоявшиеся судебные акты не могут быть признаны законными, основанными на верном применении норм права, а фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, установленными посредством полного и всестороннего исследования доказательств.

Суд кассационной инстанции уполномочен на отмену решения суда первой инстанции и постановления суда апелляционной инстанции и направление дела на новое рассмотрение в соответствующий арбитражный суд, решение, постановление которого отменено, если выводы, содержащиеся в обжалуемых судебных актах, не соответствуют установленным по делу фактическим обстоятельствам или имеющимся в деле доказательствам.

Принимая во внимание невыполнение судами указаний суда кассационной инстанции, изложенных в постановлении Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 10.03.2022, дело подлежит направлению на новое рассмотрение в ином судебном составе.

Направление дела на новое рассмотрение в рассматриваемом случае обусловлено необходимостью принятия находящегося вне компетенции суда кассационной инстанции комплекса процессуальных мер, направленных на установление дополнительных обстоятельств и оценки представленных доказательств (статья 287 Кодекса).

При новом рассмотрении дела суду необходимо учесть изложенные указания суда кассационной инстанции, в силу статьи 289 Кодекса обязательные для арбитражного суда, вновь рассматривающего дело, устранить выявленные недостатки, установить дополнительные обстоятельства, после чего принять законное и обоснованное решение.

Руководствуясь статьями 274, 284, 286 – 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа 

 

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Краснодарского края от 21.11.2022 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.03.2023 по делу № А32-29842/2020 отменить, дело направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Краснодарского края в ином судебном составе.

 

 

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий

В.В. Аваряскин

 

Судьи

А.В. Садовников

 

И.И. Фефелова