№09АП-69146/2023

Дело № А40-99087/15

г. Москва

28 ноября 2023 года

Резолютивная часть постановления объявлена 21 ноября 2023 года

Постановление

 изготовлено в полном объеме 28 ноября 2023 года

 

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Ю.Н. Федоровой,

судей А.С. Маслова, М.С. Сафроновой,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО2, ООО КБ «Транспортный» в лице к/у ГК «АСВ» на определение Арбитражного суда города Москвы от 11.09.2023 по делу № А40-99087/15, вынесенное судьей Э.В. Мироненко в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО Коммерческий банк «Транспортный», 

о взыскании убытков с ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10,

при участии в судебном заседании: 

от ООО КБ «Транспортный» в лице к/у ГК «АСВ» - ФИО11, по дов. от 28.04.2022,

от ФИО7 – ФИО12, по дов. от 23.06.2021,

от ФИО10 – ФИО13, по дов. от 24.08.2022,

от ФИО5 - ФИО13, по дов. от 16.10.2019,

от ФИО6 – ФИО14, по дов. от 18.08.2023,

от ФИО2 – ФИО15, по дов. от 24.08.2023,

ФИО5, лично, паспорт,

ФИО6, лично, паспорт,

ФИО8, лично, паспорт

Иные лица не явились, извещены. 

 

У С Т А Н О В И Л:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 26.05.2015 ООО Коммерческий банк «Транспортный» признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, функции конкурсного управляющего возложены на Государственную корпорацию «Агентство по страхованию вкладов».

Определением Арбитражного суда города Москвы от 11.09.2023 удовлетворено в части заявление конкурсного управляющего о взыскании убытков.

Взысканы солидарно с ФИО3 и ФИО2 в пользу ООО Коммерческий банк «Транспортный» убытки в размере 12 542 544 642,15 руб.

Взысканы солидарно с ФИО3 и ФИО2 в пользу ООО Коммерческий банк «Транспортный» убытки в размере 2 079 107 699,57 руб.

Взысканы с ФИО3 в пользу ООО Коммерческий банк «Транспортный» убытки в размере 1 589 066 977,41 руб.

Взысканы с ФИО3 в пользу ООО Коммерческий банк «Транспортный» убытки в размере 1 011 412 800 руб.

Взысканы солидарно с ФИО3 и ФИО2 в пользу ООО Коммерческий банк «Транспортный» убытки в размере 990 388 680,82 руб.

Взысканы солидарно с ФИО3 и ФИО2 в пользу ООО Коммерческий банк «Транспортный» убытки в размере 917 811 286,64 руб.

Взысканы солидарно с ФИО3 и ФИО2 в пользу ООО Коммерческий банк «Транспортный» убытки в размере 883 595 312,05 руб.

Взысканы солидарно с ФИО3 и ФИО2 в пользу ООО Коммерческий банк «Транспортный» убытки в размере 753 505 607,07 руб.

Взысканы с ФИО3 в пользу ООО Коммерческий банк «Транспортный» убытки в размере 735 998 500 руб.

Взысканы с ФИО2 в пользу ООО Коммерческий банк «Транспортный» убытки в размере 1 237 410 016,83 руб.

Взысканы с ФИО3 в пользу ООО Коммерческий банк «Транспортный» убытки в размере 466 680 125,67 руб.

Взысканы солидарно с ФИО3 и ФИО2 в пользу ООО Коммерческий банк «Транспортный» убытки в размере 367 015 000 руб.

Взысканы с ФИО3 в пользу ООО Коммерческий банк «Транспортный» убытки в размере 366 956 026,14 руб.

Взыскать с ФИО4 в пользу ООО Коммерческий банк «Транспортный» убытки в размере 236 168 999,79 руб.

Взысканы с ФИО3 в пользу ООО Коммерческий банк «Транспортный» убытки в размере 182 971 556 руб.

Взысканы с ФИО2 в пользу ООО Коммерческий банк «Транспортный» убытки в размере 150 383 909,15 руб.

Взысканы солидарно с ФИО3 и ФИО2 в пользу ООО Коммерческий банк «Транспортный» убытки в размере 150 000 000 руб.

Взысканы с ФИО4 в пользу ООО Коммерческий банк «Транспортный» убытки в размере 118 115 000 руб.

Взысканы с ФИО2 в пользу ООО Коммерческий банк «Транспортный» убытки в размере 100 000 000 руб.

Взысканы солидарно с ФИО3 и ФИО2 в пользу ООО Коммерческий банк «Транспортный» убытки в размере 100 000 000 руб.

Взысканы солидарно с ФИО3 и ФИО2 в пользу ООО Коммерческий банк «Транспортный» убытки в размере 90 000 000 руб.

Взысканы с ФИО3 в пользу ООО Коммерческий банк «Транспортный» убытки в размере 80 000 000 руб.

Взысканы солидарно с ФИО3 и ФИО2 в пользу ООО Коммерческий банк «Транспортный» убытки в размере 65 000 000 руб.

Взысканы с ФИО3 в пользу ООО Коммерческий банк «Транспортный» убытки в размере 50 000 000 руб.

Взысканы с ФИО3 в пользу ООО Коммерческий банк «Транспортный» убытки в размере 48 000 000 руб.

Взысканы солидарно с ФИО3 и ФИО2 в пользу ООО Коммерческий банк «Транспортный» убытки в размере 110 000 000 руб.

Взысканы с ФИО3 в пользу ООО Коммерческий банк «Транспортный» убытки в размере 29 364 989 руб.

Взысканы с ФИО3 в пользу ООО Коммерческий банк «Транспортный» убытки в размере 27 290 900 руб.

Взысканы с ФИО4 в пользу ООО Коммерческий банк «Транспортный» убытки в размере 640 217,41 руб.

Взысканы солидарно с ФИО3 и ФИО2 в пользу ООО Коммерческий банк «Транспортный» убытки в размере 337 000 000 руб.

Взысканы солидарно с ФИО3 и ФИО2 в пользу ООО Коммерческий банк «Транспортный» убытки в размере 65 741 000 руб.

В остальной части требований ГК «АСВ» - отказано.

Не согласившись с определением суда в части отказа в удовлетворении заявления, конкурсный управляющий ООО Коммерческий банк «Транспортный» обратился с апелляционной жалобой. Просит определение Арбитражного суда г. Москвы от 11.09.2023 по делу №А40-99087/2015 в части отказа в привлечении к гражданско-правовой ответственности ФИО6, ФИО5, ФИО8, ФИО9, ФИО7, ФИО10 в виде взыскания убытков отменить.

Жалоба конкурсного управляющего мотивирована тем, что ответчики, не привлеченные судом первой инстанции к ответственности, занимали руководящие должности в течение всего периода причинения ущерба банку, имели возможность устранить причинение такого ущерба, так как в отсутствие их голосов и подписей на Протоколах об одобрении выдачи кредитных средств указанные сделки не были бы заключены.

Решения о предоставлении ссудных средств заемщикам, размеры доходов которых не соответствовали объемам взятых на себя обязательств кредитного характера, принятые контролировавшими Банк лицами, являются неразумными, так как ими не совершены действия, направленные на получение объективной и достаточной информации для принятия решения о кредитовании соответствующих юридических и физических лиц.

Ссылки заинтересованных лиц на мотивированные заключения и иную работу структурных подразделений Банка не могут быть приняты во внимание, т.к. в соответствии с действующим законодательством, ответственность за причинение Банку убытков несут непосредственно руководители кредитной организации и именно их обязанностью является недопущение подобной ситуации.

При этом, противоправные действия руководителей Банка, в частности ФИО3 и ФИО4, не могут служить основанием для освобождения иных лиц, входивших в органы управления кредитной организации и действовавших в крайней степени недобросовестно, допустивших своим бездействием полное отсутствие какого-либо контроля обоснованности и разумности, принимаемых данным органом решений, а также непосредственно принимавших участие в заключении банком ущербных сделок по выдаче невозвратных кредитов техническим компаниям.

Вина заинтересованных лиц выражается как в действиях по одобрению выдачи кредитных средств, не обеспеченных надлежащим образом, так и в бездействии (отсутствие контроля за многомиллионными сделками, в том числе, когда в прямые обязанности лиц входило курирование деятельности структурных подразделений Банка, участвующих в сопровождении кредитных операций).

Таким образом, по мнению конкурсного управляющего, вопреки выводам суда первой инстанции, в рассматриваемом деле присутствует достаточная совокупность доказательств, образующих состав убытков в отношении заявленных ответчиков.

Конкурсный управляющий просит вынести по делу в указанной части новый судебный акт, которым привлечь ФИО6, ФИО5, ФИО8, ФИО9, ФИО7, ФИО10 к гражданско-правовой ответственности в следующих размерах:

Взыскать солидарно с ФИО5, ФИО6, ФИО8, ФИО9 в пользу Коммерческого банка «Транспортный» (общество с ограниченной ответственностью) убытки в размере 12 542 544 642,15 руб.

Взыскать солидарно с ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9 в пользу Коммерческого банка «Транспортный» (общество с ограниченной ответственностью) убытки в размере 2 079 107 699,57 руб.

Взыскать солидарно с ФИО5, ФИО6, ФИО8 в пользу Коммерческого банка «Транспортный» (общество с ограниченной ответственностью) убытки в размере 1 589 066 977,41 руб.

Взыскать солидарно с ФИО5, ФИО7, ФИО8, ФИО9 в пользу Коммерческого банка «Транспортный» (общество с ограниченной ответственностью) убытки в размере 990 388 680,82 руб.

Взыскать солидарно с ФИО5, ФИО6, ФИО9 в пользу Коммерческого банка «Транспортный» (общество с ограниченной ответственностью) убытки в размере 917 811 286,64 руб.

Взыскать солидарно с ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО9 в пользу Коммерческого банка «Транспортный» (общество с ограниченной ответственностью) убытки в размере 883 595 312,05 руб.

Взыскать солидарно с ФИО7, ФИО8, ФИО9 в пользу Коммерческого банка «Транспортный» (общество с ограниченной ответственностью) убытки в размере 753 505 607,07 руб.

Взыскать солидарно с ФИО5, ФИО7, ФИО8 в пользу Коммерческого банка «Транспортный» (общество с ограниченной ответственностью) убытки в размере 735 998 500,00 руб.

Взыскать солидарно с ФИО5, ФИО6, ФИО8, ФИО9 в пользу Коммерческого банка «Транспортный» (общество с ограниченной ответственностью) убытки в размере 1 237 410 016,83 руб.

Взыскать солидарно с ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8 в пользу Коммерческого банка «Транспортный» (общество с ограниченной ответственностью) убытки в размере 466 680 125,67 руб.

Взыскать солидарно с ФИО6, ФИО9 в пользу Коммерческого банка «Транспортный» (общество с ограниченной ответственностью) убытки в размере 367 015 000,00 руб.

Взыскать солидарно с ФИО5, ФИО6, ФИО7 в пользу Коммерческого банка «Транспортный» (общество с ограниченной ответственностью) убытки в размере 366 956 026,14 руб.

Взыскать солидарно с ФИО5, ФИО6, ФИО8 в пользу Коммерческого банка «Транспортный» (общество с ограниченной ответственностью) убытки в размере 236 168 999,79 руб.

Взыскать с ФИО6 в пользу Коммерческого банка «Транспортный» (общество с ограниченной ответственностью) убытки в размере 182 971 556,00 руб.

Взыскать солидарно с ФИО7, ФИО8, ФИО9 в пользу Коммерческого банка «Транспортный» (общество с ограниченной ответственностью) убытки в размере 150 383 909,15 руб.

Взыскать солидарно с ФИО6, ФИО7,  ФИО8, ФИО9 в пользу Коммерческого банка «Транспортный» (общество с ограниченной ответственностью) убытки в размере 150 000 000,00 руб.

Взыскать солидарно с ФИО6 в пользу Коммерческого банка «Транспортный» (общество с ограниченной ответственностью) убытки в размере 118 115 000,00 руб.

Взыскать солидарно с ФИО6, ФИО8, ФИО9 в пользу Коммерческого банка «Транспортный» (общество с ограниченной ответственностью) убытки в размере 100 000 000,00 руб.

Взыскать солидарно с ФИО8, ФИО9 в пользу Коммерческого банка «Транспортный» (общество с ограниченной ответственностью) убытки в размере 100 000 000,00 руб.

Взыскать солидарно с ФИО5, ФИО6, ФИО8, ФИО9 в пользу Коммерческого банка «Транспортный» (общество с ограниченной ответственностью) убытки в размере 90 000 000,00 руб.

Взыскать солидарно с ФИО6 и ФИО8 в пользу Коммерческого банка «Транспортный» (общество с ограниченной ответственностью) убытки в размере 80 000 000,00 руб.

Взыскать солидарно с ФИО4, ФИО6, ФИО7, ФИО9 в пользу Коммерческого банка «Транспортный» (общество с ограниченной ответственностью) убытки в размере 65 000 000,00 руб.

Взыскать солидарно с ФИО5, ФИО6, ФИО8 в пользу Коммерческого банка «Транспортный» (общество с ограниченной ответственностью) убытки в размере 50 000 000,00 руб.

Взыскать солидарно с ФИО5, ФИО7 в пользу Коммерческого банка «Транспортный» (общество с ограниченной ответственностью) убытки в размере 48 000 000,00 руб.

Взыскать солидарно с ФИО7, ФИО9 в пользу Коммерческого банка «Транспортный» (общество с ограниченной ответственностью) убытки в размере 110 000 000,00 руб.

Взыскать солидарно с ФИО5, ФИО6 в пользу Коммерческого банка «Транспортный» (общество с ограниченной ответственностью) убытки в размере 29 364 989,00 руб.

Взыскать с ФИО7 в пользу Коммерческого банка «Транспортный» (общество с ограниченной ответственностью) убытки в размере 27 931117,41 руб.

Взыскать солидарно с ФИО5, ФИО6, ФИО8, ФИО9 в пользу Коммерческого банка «Транспортный» (общество с ограниченной ответственностью) убытки в размере 337 000 000,00 руб.

Взыскать солидарно с ФИО5, ФИО6, ФИО8, ФИО9, ФИО10 в пользу Коммерческого банка «Транспортный» (общество с ограниченной ответственностью) убытки в размере 65 741 000,00 руб.

Не согласившись с определением суда в части взыскания убытков с ФИО2, ФИО2 обратился с апелляционной жалобой. Просит отменить определение Арбитражного суда города Москвы от 11.09.2023 по делу №А40-99087/2015 в части удовлетворения требований к ФИО2 В обжалуемой части просим в заявленных требования отказать в полном объеме.

В обоснование жалобы ФИО2 ссылается на наличие оснований для применения последствий пропуска срока исковой давности. По мнению апеллянта, При рассмотрении вопроса о применении срока исковой давности судом ошибочно применены правила определения момента начала течения срока исковой давности, применяемые в спорах о привлечении к субсидиарной ответственности, в то время как заявлено требование о взыскании убытков. Срок исковой давности по настоящему спору следует исчислять не позднее момента назначения временной администрации, т.е. не позднее 20.05.2015 г. Срок исковой давности истек 20.05.2018 г. Заявление подано 23.05.2018 г. Таким образом, срок исковой давности пропущен, что должно было быть самостоятельным и достаточным основанием для отказа в иске.

Также, как указывает апеллянт, суд возложил на участника хозяйственного общества обязанности, которые не предусмотрены действующим законодательством и противоречат самой сути и правовому статусу участника. Фактически судом возложены на участника Общества функции, которые в силу действующего правового регулирования отнесены к полномочиям руководителя – организация и контроль за текущей хозяйственной деятельности должника.

Судом применена непредусмотренная законом презумпция вины участника корпорации в совершаемых такой корпорацией сделках. Т.е. судом применена норма закона, которой не существует.

Материалы дела не содержат доказательств причастности ФИО2 ко всем вменяемым эпизодам.

Ответчик в своей позиции однозначно указывал, что не подписывал протоколы Совета Директоров об одобрении сделок, что свидетельствует о недостоверности вывода суда об отсутствии у ответчика возражений по доводам истца об одобрении им сделок. В материалах дела имеется акт исследования, в котором специалистом-почерковедом сделан однозначный вывод о том, что подпись ФИО2 выполнены не ФИО2, а иным лицом. Иных доказательств вовлеченности и осведомленности ответчика о сделках в деле не имеется и суд на такие доказательства не ссылается.

Кроме того, выводы суда противоречат вступившему в законную силу Приговору Мещанского районного суда г. Москвы от 29.03.2021, которым установлено, что вменяемые события являются умышленными преступлениями, совершенными иными лицами, скрывшими свой умысел от иных лиц.

В суд апелляционной инстанции поступили отзывы на апелляционную жалобу конкурсного управляющего ООО Коммерческий банк «Транспортный» в лице ГК АСВ от ФИО16, ФИО5, ФИО8, ФИО7, ФИО6 Просят Арбитражного суда города Москвы от 11.09.2023 по делу №А40-99087/2015 оставить без изменения, апелляционную жалобу ГК АСВ – без удовлетворения.

В суд апелляционной инстанции поступил отзыв конкурсного управляющего ООО Коммерческий банк «Транспортный» в лице ГК АСВ на апелляционную жалобу ФИО2, согласно которому конкурсный управляющий просит в удовлетворении апелляционной жалобы ФИО2 отказать.

В судебном заседании представитель конкурсного управляющего Коммерческий банк «Транспортный» в лице ГК АСВ  поддерживал доводы собственной апелляционной жалобы, по апелляционной жалобе ФИО2 возражал.

Представитель ФИО2 поддерживал доводы своей апелляционной жалобы в полном объеме.

ФИО8, ФИО5 и его представитель, ФИО6 и ее представитель, представители ФИО10, ФИО7 возражали по доводам апелляционной жалобы конкурсного управляющего ООО Коммерческий банк «Транспортный» по основаниям, изложенным в отзывах. Просили определение суда оставить без изменений.

Иные лица, участвующие в деле, уведомленные судом о времени и месте судебного заседания, в том числе публично, посредством размещения информации на официальном сайте в сети Интернет, в судебное заседание не явились.

Законность и обоснованность определения суда Девятым арбитражным апелляционным судом проверены в соответствии со ст. ст. 123, 156, 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) в отсутствие иных участвующих в деле лиц.

Суд апелляционной инстанции рассматривает жалобу в пределах заявленных доводов в соответствии с частью 5 статьи 268 АПК РФ.

В силу п. 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2020 г. N 12 "О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции", при применении части 5 статьи 268 АПК РФ необходимо иметь в виду следующее: если заявителем подана жалоба на часть судебного акта, арбитражный суд апелляционной инстанции в судебном заседании выясняет мнение присутствующих в заседании лиц относительно того, имеются ли у них возражения по проверке только части судебного акта, о чем делается отметка в протоколе судебного заседания.

Поскольку возражений по проверке только части судебного акта от лиц, участвующих в деле не поступило, суд, руководствуясь частью 5 статьи 268 АПК РФ, проверяет законность и обоснованность судебного акта в обжалуемой части.

Рассмотрев дело в порядке статей 266 и 268 АПК РФ, проверив законность и обоснованность определения суда, суд апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения апелляционных жалоб и отмене или изменению определения арбитражного суда, в связи со следующим. 

Согласно статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) и пункту 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Как следует из материалов дела, в обоснование заявленных требований конкурсный управляющий ссылался на следующие обстоятельства.

В ходе конкурсного производства установлено, в результате действий (бездействия) председателя Правления, членов Правления Банка и членов Совета директоров были предоставлены кредиты 103 заемщикам - юридическим лицам, причинившие Банку ущерб и оставшиеся непогашенными на дату отзыва лицензии у кредитной организации. Подробный перечень заключенных кредитных договоров, а также сведений о лицах, принявших решения о выдаче кредитов вышеуказанным заемщикам - юридическим лицам -приведен в Приложении № 10 к заявлению о взыскании убытков.

В соответствии с п.22.1 Устава Банка (приложение № 18 к заявлению о взыскании убытков) органами управления Банка в период совершения убыточных сделок являлись:

Общее собрание участников Банка - высший орган управления;

Совет директоров;

Правление Банка - коллегиальный исполнительный орган;

Председатель правления Банка - единоличный исполнительный орган.

При этом исполнительные органы Банка подотчетны общему собранию участников Банка и Совету директоров Банка, (п. 22.1. Устава).

Согласно гл. 23 Устава к компетенции общего собрания участников Банка относится в частности: образование исполнительных органов Банка и досрочное прекращение их полномочий; утверждение документов, регулирующих внутреннюю деятельность Банка, включая деятельность органов управления; принятие решений о реорганизации и ликвидации Банка и т.д.

Согласно гл. 27 Устава Совет директоров осуществляет общее руководство деятельностью Банка и к его компетенции относится: определение политики Банка; создание эффективной системы внутреннего контроля Банка; согласование кандидатур на должности Председателя Правления; решение вопросов о совершении крупных сделок или сделок с заинтересованностью; утверждение решений комитетов Банка; утверждение стратегии управления рисками и капиталом Банка; утверждение плана финансовой устойчивости в случае существенного ухудшения финансового состояния Банка; принятие решения о формировании резерва на возможные потери; принятие решения о признании ссудной задолженности безнадежной и ее списании.

Согласно гл. 28 Устава Председатель Правления без доверенности действует от имени Банка, в том числе представляет его интересы и совершает сделки; распоряжается имуществом Банка в порядке и пределах, установленных Уставом; утверждает решения комитетов-рабочих органов Правления Банка; организует бухгалтерский и налоговый учет и отчетность.

В свою очередь, Правление Банка информирует Совет директоров о финансовом состоянии Банка, сделках и решениях, способных оказать существенное влияние на состояние дел Банка, утверждает отчеты руководителей структурных подразделений, осуществляет текущую финансовую политику Банка в целях повышения его прибыльности и конкурентоспособности, формирует и утверждает составы комитетов Банка (гл.29 Устава).

Заинтересованные лица (ответчики) входили в состав следующих органов управления Банка:

ФИО2 - председатель совета директоров с 29.09.2011, акционер Банка с долей участия от 19,9% до 61,12%

ФИО3 - член совета директоров с 29.09.2011, председатель правления Банка с 01.10.2014;

ФИО4 - член правления с 28.09.2011, исполняющий обязанности председателя правления с 01.12.2011 по 30.09.2014, а также член совета директоров с 29.09.2011; заместитель председателя правления;

ФИО8 - член совета директоров с 20.09.2011;

ФИО9 - член совета директоров с 20.12.2011;

ФИО10 - член совета директоров в период с 20.12.2011 по 26.11.2013;

ФИО7 - член правления с 09.10.2007; первый заместитель главного бухгалтера;

ФИО5 - член правления с 20.10.2010; первый заместитель председателя правления;

ФИО6 - член правления с 27.03.2008; главный бухгалтер, руководитель блока «Финансы».

Расчет убытков по каждому из ответчиков представлен конкурсным управляющим (ГК «АСВ») в материалы дела (том 423, л.д. 86-142).

В ходе мероприятий конкурсного производства управляющим выявлено предоставление кредитов техническим юридическим лицам.

Общая сумма убытков, причиненных Банку в результате предоставления невозвратных кредитов, составляет 25 882 169 245,70 руб., (приложение № 10 к заявлению о взыскании убытков).

По результатам проведенного Конкурсным управляющим анализа заемщиков -юридических лиц Банка установлены факты, свидетельствующие о том, что в период с июня 2013 года по апрель 2015 года Банк осуществлял кредитование 103 «технических» заемщиков - юридических лиц, т.е. организаций не ведущих реальную хозяйственную деятельность либо ведущих деятельность в объеме не сопоставимом с масштабом кредитования, а именно 100 организаций, зарегистрированных на территории Российской Федерации, а также 3-х организаций, зарегистрированных на территории иностранного государства.

Выводы Конкурсного управляющего основаны на результатах анализа ссудной задолженности Банка, проведенного в соответствии с Положением Банка России от 26.03.2004 № 254-П «О порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, ссудной и приравненной к ней задолженности» (далее -Положение № 254-П).

Критериями оценки качества ссудной задолженности юридических лиц на основании Положения № 254-П выступали:

-финансовое положение заемщиков;

-качество обслуживания долга;

-иные существенные факторы, а именно: наличие/отсутствие признаков ведения реальной хозяйственной деятельности; экономическая и юридическая взаимосвязанность заемщиков; анализ операций по счетам заемщиков; наличие/отсутствие нерыночных обстоятельств при выдаче кредита.

Конкурсным управляющим проведена оценка финансового положения заемщиков на основании бухгалтерской отчетности, имеющейся в органах статистики (СПАРК) / в составе кредитных досье по состоянию на последнюю отчетную дату, предшествующую дате заключения с Банком кредитных договоров, а также проведена оценка наличия возможности обслуживать задолженность после предоставления Банком денежных средств на основании отчетности по состоянию на годовые отчетные даты в период кредитования.

Конкурсным управляющим получены сведения из Пенсионного фонда Российской Федерации (приложение № 19), из которых видно, что численность персонала 24 организаций не превышала 2 человек либо отчетность соответствующими юридическими лицами не представлялась, а взносы не уплачивались. При этом указанная численность работников, не подтверждается данными об операциях по выплате заработной платы, налога на доходы физических лиц, проведенными по расчетным счетам.

Конкурсным управляющим проведен анализ операций по счетам заемщиков (приложение № 12 к заявлению о взыскании убытков). По результатам анализа установлено:

- доля налоговых платежей всех юридических лиц к совокупному дебетовому обороту ниже порогового значения, установленного приложением №3 к Приказу ФНС России от 30.05.2007 № ММ-3-06/333@ «Об утверждении Концепции системы планирования выездных налоговых проверок». Так, доля налоговых платежей всех заемщиков к обороту по дебету счета на превышала 0,41%, основным же видом деятельности большинства заемщиков являлась оптовая торговля, для которого приложением №3 к Приказу ФНС России от 30.05.2007 № ММ-3-06/333@ минимальный размер налоговой нагрузка за 2013-2015 гг. составлял 2,2%. Таким образом, налоговая нагрузка заемщиков, в том числе по уплате налога на доходы физических лиц, минимум в 5 раз меньше средней для соответствующего вида деятельности;

-   на счета большей части заемщиков Банка, вносились денежные средства с назначением платежа «финансовая помощь», совокупный размер финансовой помощи составил 89 056 850 000 рублей. Данные денежные средства использовались для обслуживания долга по выданным кредитам, что свидетельствует о невозможности самостоятельного обслуживания долга данными организациями, не является характерным для организаций, осуществляющих реальную хозяйственную деятельность;

- размер произведенных хозяйственных платежей не превышал 15 000 руб. в месяц.

Таким образом, проводимые операции по счетам заемщиков не являются характерными для организаций, осуществляющих реальную хозяйственную деятельность, сопоставимую с объемом их кредитования Банком, а обслуживание долга по выданным кредитам производилось не надлежащим образом.

По результатам проведенного анализа юридических дел заемщиков установлены следующие взаимосвязи между заемщиками:

- совпадение представителей при открытии счетов в Банке у 29 заемщиков;

-совпадение арендодателей у 42 заемщиков;

-совпадение руководителей и/или учредителей у 9 организаций.

При этом следует отметить, что установлены случаи, когда работники Банка являлись руководителями/учредителями заемщиков.

Взаимосвязь заемщиков между собой, а также факты совпадения работников Банка с руководителями/учредителями заемщиков, свидетельствует об их централизованном управлении, в том числе со стороны Банка. (Подробная информация приведена в приложении № 15,16,17 к заявлению о взыскании убытков).

По результатам анализа сведений, содержащихся в справочно-информационной системе ЗАО «Интерфакс-АКИ», (далее - СПАРК, приложение № 32 к заявлению о взыскании убытков), а также в иных общедоступных источниках информации установлено:

руководители 60 организаций одновременно являлись их единственными участниками;

размер уставного капитала у 29 заемщиков являлся минимальным и не превышал 30 тыс. руб.;

информация о деятельности всех заемщиков в информационно- телекоммуникационной сети «Интернет» отсутствует, также у организаций не имеется действующих сайтов, что не является характерным для организаций, в подавляющем большинстве, занимающихся оптовой торговлей;

78 заемщиков зарегистрированы по адресам «массовой» регистрации, с количеством одновременно зарегистрированных до 253 организаций;

руководители 32 юридических лиц, на момент предоставления кредитных средств, являлись «массовыми»;

50 организаций не представляли налоговую отчетность в ФНС более года;

отсутствие по данным ФНС по адресу регистрации 48 компаний;

судебная работа большинства заемщиков представлена делами о взыскании с них кредитных средств, представители заемщиков в судебные заседания не являлись, отзывы не представляли, судебные акты не обжаловали.

Необходимо заметить, что сразу после отзыва лицензии у Банка часть заемщиков прекратили ведение хозяйственной деятельности:

ООО «ГАРАНТИНВЕСТ» и ООО «CM-ЛОГИСТИКА» исключены из ЕГРЮЛ на основании п.2 ст.21.1 Федерального закона от 08.08.2001 №129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей», поскольку признаны фактически прекратившими свою деятельность в связи с тем, что в течение последних двенадцати месяцев, предшествующих моменту принятия регистрирующим органом соответствующего решения, указанные лица не представляли документы отчетности, предусмотренные законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, и не осуществляли операций хотя бы по одному банковскому счету,

в отношении ООО «СИТИКОМ», ООО «ЕВРОСТРОЙ», ООО «КОМ-МАРКЕТ», ООО «НОРДИК», ООО «РЕСУРС» (ИНН 

<

***>), ООО «РУДАГРУПП», ООО «РУССКИЙ НИКЕЛЬ», ООО «ТД ГРЕЙН» принято решение регистрирующим органом о предстоящем исключении недействующих юридических лиц из единого государственного реестра юридических лиц;

10 организаций прекратили свою деятельность вследствие присоединения к другим юридическим лицам, а именно:

ООО «ГАЗЭНЕРГОМАШ» присоединилось к ООО «СМУ-57» (ИНН 

<

***>), которое ликвидировано вследствие банкротства (ЕГРЮЛ 19.05.2017), расчеты с кредиторами не производились ввиду отсутствия имущества,

ООО АС «МДЖ-СТРОЙ» присоединилось к ООО «ГРИНВУД» (ИНН 

<

***>), которое зарегистрировано по адресу массовой регистрации (компаний по данным ФНС от 07.05.2018: 115), организация отсутствует по юр. адресу по данным ФНС, не представляет отчетность в органы Росстата,

ООО «ОСИС» и ООО «ПЕТРОПРОМТОРГ» присоединились к ООО «ЛУКАС» (ИНН 

<

***>), которое является правопреемником при реорганизации 27 юридических лиц, ликвидировано вследствие банкротства (ЕГРЮЛ 20.03.2018), расчеты с кредиторами не производились ввиду отсутствия имущества,

ООО «ПАМИР» присоединилось к ООО «ТЭСКОМ» (ИНН 

<

***>), являющемуся правопреемником при реорганизации 7 юридических лиц, признанному банкротом по делу №А11-8504/2017, в рамках которого имущество не выявлено,

ООО «ПФК «ГАЗИНВЕСТ» присоединилось к ООО «АГРОКАПИТАЛ» (ИНН 

<

***>), которое решением Арбитражного суда города Москвы от 03.08.2016 г. по делу №А40-110967/16-179-96 Б признано банкротом, в рамках дела о банкротстве имущество не выявлено,

ООО «РЕФОРТ» присоединилось к ООО «АРИКОН» (ИНН 

<

***>), в отношении которого определением Арбитражного суда Владимирской области по делу №А11-53/2017 от 05.10.2017 производство по делу о банкротстве прекращено в виду отсутствия имущества,

ООО «СИСТЕМА» присоединилось к ООО «ВЕСЕЛЫЙ ПЕЧАТНИК» (ИНН 

<

***>), которое является правопреемником при реорганизации 5 юридических лиц, решением Арбитражного суда Владимирской обл. от 19.01.2017 г. по делу № А11-11800/2016 признано банкротом, имущество для погашения требований кредиторов не выявлено,

ООО «ТК МЕГА» присоединилось к ООО «А-МЕГА» (ИНН 

<

***>), которое является правопреемником 12 юридических лиц при реорганизации и присоединилось к ООО «ДЕМОС» (ИНН 

<

***>) - правопреемнику 40 организаций, решением Арбитражного суда Владимирской области от 27.04.2017 по делу №А11-272/2017 признанному банкротом, имущество которого в рамках дела о банкротстве не выявлено,

ООО «ТСК» присоединилось к ООО «МАКСТРОЙ» (ИНН 

<

***>), которое решением Арбитражного суда Владимирской области от 26.05.2016 по делу №А11-2326/2016 признано банкротом, имущество в рамках дела о банкротстве не выявлено.

ООО «КЕМИРА», АО «МАШСТАНГРУПП», ООО «РЕСУРС» (ИНН 

<

***>) и ООО «ТЕЛЕКОМ С» находятся в процессе реорганизации в форме присоединения к другим юридическим лицам, также отвечающим признакам, характерным для организаций, не ведущих реальную хозяйственную деятельность;

9 заемщиков (ООО «БРИЗ», ООО «БЭСТСТРОЙТОРГ», ООО «ДК», ЗАО «ИНТРОН», ООО «ОЛИМП», ООО «ПОЛИМЕТ», ЗАО «ПРОФТЭК», ООО «ПСТ», ООО «РЕСТАВИНВЕСТ») находятся в стадии ликвидации, большинство из них признано банкротами, в рамках ликвидационных процедур достаточного имущества для погашения требований кредиторов не выявлено;

9 компаний (ООО «ВИКТОРИЯ», ООО «ГЕФЕСТ», ООО «ИНТЕХЦЕНТР», ООО «ОЛИМПУС», ООО «ПРЕМЬЕР», ООО «СТРОЙТЕХРАЗВИТИЕ 21», ООО «ТЕХНОСТАНДАРТ», ООО «ТРИУМФ», ООО «УНИВЕРСАЛЬНЫЕ СИСТЕМЫ») находятся в стадии банкротства, либо производство по делам о банкротстве прекращено, сведения об имуществе, необходимом для погашения требований кредиторов, не выявлены.

У всех заемщиков отсутствует имущество необходимое для исполнения обязательств перед Банком, что установлено в рамках дел о банкротстве, а также по результатам проведенной Конкурсным управляющим работы по взысканию ссудной задолженности.

Конкурсным управляющим поданы соответствующие заявления в арбитражные суды, суды общей юрисдикции по взысканию ссудной задолженности с должников.

Заявления к 48 заемщикам Банка удовлетворены в полном объеме: ООО «Бриз», ООО «Веоне», ООО «Домино», ООО «Керри», ООО «Леманс», ООО «Олимп», ООО «Авис», ООО «Аврора», ООО «Альянс», ООО «Бест Старт», ООО «Вентизол», ООО «Виктория», ООО «Газэнергомаш» (СМУ 57), ООО «Гранд», ООО «Дига Компани», ООО «Ивинг», ООО «ИнжПромСтрой», ООО «Ломтрейд», ООО «МеталлСервис», ООО «Ника», ООО «Оливия», ООО «Полимет», ООО «Премьер», ООО «ПроектМонтажСтрой», ООО «Промтехпоставка», ООО «ПСТ», ООО «Рибейт», ООО «Рудагрупп», ООО «Сарчермет», ООО «Симос», ООО «Ситиком», ООО «ТД Ариной», ООО «Техностандарт», ООО «Титан», ООО «Трансэкспо», ООО «Центр модернизации», ООО «Шико», ООО «Юнитрейд», ООО «Профтэк», ООО «Русский никель», ООО «Строймаркет», ООО «ТД Престо», ООО «Трейд Системе», ООО «Универсальные системы», ООО «Эреб», ООО «Фаризм», ООО «Садлуэрт», АО «Машстангрупп», SpringClean Capital Limited.

Однако, денежные средства для удовлетворения требований Банка у заемщиков отсутствуют.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 15.02.2019 признан недействительным договор уступки права (цессии) от 15.05.2015 № 15/05/Ц-1, заключенный между Банком и компанией Virtus Corp. по кредитным договорам, заключенным с Brabantse Scheepvaartmaatschappij B.V., Northern Marine Engineering B.V., GREY STEEL HOLDING B.V. Применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с Virtus Corp. в пользу Банка 20 405 585,30 Евро.

Поступления в конкурсную массу от указанных лиц за период конкурсного производства составили 258 000 руб. при сумме долга 25 882 169 245,70 руб.

Также конкурсным управляющим выявлено, что Банком в период с 02.10.2014 по 30.03.2015 заключены кредитные договоры с 3 юридическими лицам-нерезидентами (Brabantse Scheepvaartmaatschappij B.V., GREY STEEL HOLDING B.V., Northern Marine Engineering B.V.).

На основании заключенных кредитных договоров предоставлены денежные средства в общем размере 19 300 000 ЕВРО, что в рублевом эквиваленте по состоянию на даты выдачи кредитов составило 1 145 732 260 руб., по состоянию на дату отзыва лицензии задолженность указанными лицами погашена не была.

Указанные организации не вели реальной хозяйственной деятельности, что подтверждается следующим:

A)  GREY STEEL HOLDING B.V. не представляло по запросам Банка выписки по счетам, открытым в других кредитных организациях;

Б) отсутствие информации об объемах деятельности и основных контрагентах (GREY STEEL HOLDING B.V.);

B) отсутствие в штате работников помимо руководителя и главного бухгалтера (GREY STEEL HOLDING B.V., Brabantse Scheepvaartmaatschappij B.V., Northern Marine Engineering B.V.) банкротами, в рамках ликвидационных процедур достаточного имущества для погашения требований кредиторов не выявлено;

Г) отсутствие обеспечения по предоставленным кредитам (GREY STEEL HOLDING B.V., Brabantse Scheepvaartmaatschappij B.V., Northern Marine Engineering B.V.) или поручительство иного заемщика Банка SPRINGCLEAN CAPITAL LIMITED (GREY STEEL HOLDING B.V.)

Д) превышение более чем в 10 раз размера предоставленной заемщику необеспеченной ссуды над величиной полученной им среднеквартальной выручки за 12 месяцев до даты оценки ссуды (Brabantse Scheepvaartmaatschappij B.V., Northern Marine Engineering B.V.);

E) отсутствие на последнюю отчетную дату у заемщика собственных либо находящихся в пользовании на основании договора аренды основных средств или иного имущества, необходимых для осуществления деятельности (производственных мощностей, складских помещений, транспортных средств, торговых точек, офисных помещений), в том числе переданных в залог (Brabantse Scheepvaartmaatschappij B.V., Northern Marine Engineering B.V.)

Ж) отсутствие в штате заемщика должности главного бухгалтера или бухгалтерской службы (Brabantse Scheepvaartmaatschappij B.V., Northern Marine Engineering B.V.)

3) отсутствие в течение более чем трех месяцев фактических выплат сотрудникам (Brabantse Scheepvaartmaatschappij B.V., Northern Marine Engineering B.V.)

И) руководитель организации является единственным участником (Brabantse Scheepvaartmaatschappij B.V.).

Brabantse Scheepvaartmaatschappij B.V. и Northern Marine Engineering B.V. учреждены 23.03.2015, зарегистрированы 24.03.2015, а кредитные договоры с Банком заключены уже 30.03.2015, GREY STEEL HOLDING B.V. зарегистрировано 02.12.2013, a кредитный договор на сумму 8 200 000 евро заключен 02.10.2014.

Несмотря на наличие данных обстоятельств, о чем указано, в том числе, в протоколах об одобрении данных сделок, деятельность организаций была признана реальной советом директоров Банка, а совершение сделок одобрено Кредитным комитетом и Советом директоров Банка.

Таким образом, как показывает обоснованный анализ, проведенный Конкурсным управляющим Банка, фактически вышеуказанные заемщики не вели реальной хозяйственной деятельности, на момент формирования ссудной задолженности перед Банком не могли исполнить обязательства по возврату долгов по кредитной линии.

Данное обстоятельство нашло свое подтверждение при рассмотрении уголовного дела № 1-1/2021 в Мещанском районном суде г. Москвы. 

В Приговоре от 29.03.2021 Мещанского районного суда г. Москвы указано (стр. 13-14 Приговора), что руководством Банка было поручено подготовить от имени юридических лиц, не осуществляющих реальной финансово-хозяйственной деятельности, необходимые финансовые документы, для открытия им расчетных счетов и выдачи кредитов. При этом документы содержали заведомо ложные сведения о целях получения кредитов, финансовом положении  заемщиков и обеспечительных мерах.

Кроме вышеизложенного, Конкурсным управляющим было выявлено, что в Банке были осуществлены следующие цепочки последовательных сделок, по выводу и замещению активов Банка, причинившие ущерб Банку, информация о которых отсутствовала в автоматизированной банковской системе и бухгалтерском учете Банка:

-  списание денежных средств с корреспондентского счета Банка, открытого в ООО «Интерактивный Банк» (приложения №№ 20, 21 к заявлению о возмещении ущерба). 05.05.2015 денежные средства в сумме 255 000 000,00 руб. на основании письма Банка к ООО «Интерактивный Банк» о досрочном погашении межбанковского кредита перечислены на корреспондентский счет Банка, открытый в ООО «Интерактивный Банк».

На следующий день на основании платежных поручений Банка (приложение № 33) указанные денежные средства в полном объеме перечислены в пользу ООО «Центр модернизации», ООО «СМИО» и ООО «СТ-МАРКЕТ» в качестве оплаты за векселя, приобретенные Банком у указанных юридических лиц на основании договоров от 14.04.2014 №01/11, от 15.04.2014 № 02/11 йот 17.04.2014 № 03/11 соответственно.

Документы, на основании которых произошло погашение межбанковского кредита и перечисление денежных средств Банка в пользу ООО «Центр модернизации», ООО «СМИО» и ООО «СТ-МАРКЕТ», подписаны от имени Банка председателем правления ФИО3 (приложение № 33);

-    уступка права требования ссудной задолженности ООО «Торговый дом «КРЕПМАРКЕТ» по кредитным договорам № 

<

***> от 24.09.2013 и № 55/14 от 05.03.2014 в общем размере 65 000 000,00 руб., а также физического лица ФИО17 по кредитному договору 

<

***> от 06.06.2014 в размере 3 000 000 ЕВРО (171 414 900,00руб. по курсу Банка России на день уступки права требования).

В дальнейшем ссудная задолженность указанных лиц была уступлена ООО «Проффинанс» на основании договоров уступки права требования № 18/05/Ц-1 от 18.05.2015 и № 15/05/Ц от 15.05.2015 соответственно.

Договоры уступки права требования № 18/05/Ц-1 от 18.05.2015 и № 15/05/Ц от 15.05.2015 подписаны от имени Банка ФИО3, (приложение № 33) таким образом в результате действий ФИО3 Банку причинен ущерб в размере 236 414 900,00 рублей.

- замещение ссудной задолженности АО «ПРОЕКТНЕФТЕГАЗСТРОЙ» безвозмездно выданными Банком векселями. По состоянию на дату отзыва у Банка лицензии на осуществление банковских операций (20.05.2015) на его балансе учтена ссудная задолженность АО «ПРОЕКТНЕФТЕГАЗСТРОЙ» по кредитным договорам № 

<

***> от24.10.2013 и № 11/14/КЛЗ от 16.01.2014г. в общем размере 400 000 000,00 рублей.

В дальнейшем между Банком и АО «ПРОЕКТНЕФТЕГАЗСТРОЙ» был подписан Акт о погашении векселей Банка, согласно которому стороны пришли к соглашению, что в погашение задолженности по указанным кредитным договорам АО «ПРОЕКТНЕФТЕГАЗСТРОЙ» передает следующие векселя Банка: 1) серии АВ номер 0001201, 2) серии АВ номер 0001202, 3) серии АВ номер 0001203, 4) серии АВ номер 0001204, 5) серии АВ номер 0001205, 6) серии АВ номер 0001206, 7) серии АВ номер 0001207 и 8) серии АВ номер 0001208, количество векселей 8 штук, общая вексельная сумма 400 000 000,00 руб., произведен зачет встречных однородных требований по погашению Банком вексельной задолженности, а АО «ПРОЕКТНЕФТЕГАЗСТРОЙ» задолженности по кредитным договорам.

Таким образом, в результате указанных действий ликвидное имущество Банка (ссудная задолженность АО «ПРОЕКТНЕФТЕГАЗСТРОЙ») заменено на неликвидное (векселя Банка, оплата которых при выдаче в пользу Банка не производилась), чем Банку причинен ущерб в размере 400 000 000,00 руб.

Документы, на основании которых произошло погашение кредитов АО «ПРОЕКТНЕФТЕГАЗСТРОЙ», а также векселя Банка, подписаны/выданы от имени Банка председателем правления ФИО3

Конкурсным управляющим была проведена работа по взысканию задолженности по вышеуказанным договорам в судебном порядке.

В рамках взыскания ссудной задолженности заемщиков, а именно в ходе рассмотрения гражданских дел № А40-156324/2015 Арбитражным судом г. Москвы и № 2-7919/2015 Савеловским районным судом г. Москвы, было установлено, что ссудная задолженность ООО «ТД «КРЕПМАРКЕТ» и ФИО17 уступлена ООО «Проффинанс» на основании договоров уступки права требования №18/05/Ц-1 от 18.05.2015 и № 15/05/Ц от 15.05.2015, №10/05/Ц от 10.05.2016 соответственно.

Указанные сделки по уступке прав требования оспорены Конкурсным управляющим в рамках дела № А40-99087/2015:

- Определением Арбитражного суда города Москвы от 26.09.2016 признан недействительным договор уступки права требования от 18.05.2015 № 18/05/Ц, заключенный между Банком и ООО «Проффинанс», поскольку последним не было предоставлено встречное исполнение, а указанный договор заключен в целях вывода из неплатежеспособного Банка его активов в ущерб кредиторам Банка. Указанное определение в части признания сделки недействительной оставлено без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 24.11.2016.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 11.04.2017 дело было направлено на новое рассмотрение. Определением Арбитражного суда города Москвы от 27.12.2017 применены последствия недействительности сделки, восстановлены права требования Банка к заемщику ООО «ТД «КРЕПМАРКЕТ» по кредитным договорам по состоянию на дату совершения оспариваемой сделки (18.05.2015).

В дальнейшем Решением Арбитражного суда г. Москвы от 11.06.2019 по делу А40-156324/15 с ООО «ТД «КРЕПМАРКЕТ» взыскано в пользу Банка задолженность по кредитным договорам в сумме 329 450 747 рублей.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 29.12.2016 признан недействительным договор уступки прав требования № 15/05/Ц от 15.05.2015, заключенный между Банком и ООО «Проффинанс», применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ООО «Проффинанс» в пользу Банка 151 400 000 рублей, поскольку ФИО17 исполнил обязательства по возврату кредитных средств ООО «Сан-гон», которому ООО «Проффинанс», в свою очередь, переуступило сумму задолженности по указанному кредитному договору.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 10.12.2018 признан недействительным договор уступки права (цессии) от 10.05.2016 № 10/05/Ц, заключенный между Банком и ООО «Сай-Гон», применены последствия недействительности сделок в виде восстановления право требования Банка к ФИО17 по кредитному договору от 06.06.2014г. № 

<

***> по состоянию на 15.05.2015.

Данные обстоятельства свидетельствуют о фактическом отсутствии в Банке надлежащей работы по оценке финансового положения и деятельности кредитуемых юридических лиц, и, как следствие, отсутствии адекватной оценки принимаемых рисков.

Заключение указанных сделок не носило единичный характер. Ссудная задолженность технических заемщиков составила большую часть активов Банка, что не могло быть допущено при добросовестном и разумном исполнении обязанностей контролирующими лицами.

Кредитные договоры с заемщиками подписаны от имени Банка исполняющей обязанности Председателя правления Банка и членом Совета директоров - ФИО4 и Председателем правления Банка и членом Совета директоров - ФИО3, членами Правления - ФИО6, ФИО5, ФИО7

Указанные сделки одобрялись Советом директоров Банка в составе: ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО8, ФИО9, ФИО10 и/или Кредитным комитетом, в состав которого входили следующие члены органов управления Банка:

ФИО4, ФИО5, ФИО3, ФИО8 и ФИО6 (приложения №№ 33, 34, 35 к заявлению о возмещения ущерба).

Статьей 11.1 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности» и ст. 32 Закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» предусмотрено, что высшим органом общества является общее собрание участников общества, а руководство текущей деятельностью общества осуществляется единоличным и коллегиальным исполнительными органами, а также советом директоров общества.

Согласно п. 1 ст.44 Закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» члены наблюдательного совета общества, единоличный исполнительный орган общества, члены коллегиального исполнительного органа общества, а равно управляющий при осуществлении ими прав и исполнении обязанностей должны действовать в интересах общества добросовестно и разумно.

Как усматривается из положения п.2 ст. 44 Закона об ООО лица, входящие в состав органов управления, а также имеющие фактическую возможность определять действия юридического лица, несут ответственность за убытки, причиненные обществу их виновными действиями (бездействием).

Указанные положения корпоративного законодательства также находят свое отражение в ст. 15 ГК РФ, а также п. 3 ст. 53.1 ГК РФ, в соответствии с которыми, лица, входящие в состав органов управления, несут ответственность за убытки, причиненные обществу их виновными действиями (бездействием), если иные основания ответственности не установлены федеральными законами.

Наиболее подробно понятие недобросовестности и неразумности действий (бездействия) руководителя раскрыто в Постановлении Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 №62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее -Постановление Пленума ВАС РФ № 62).

Согласно п.п. 5 п. 2 Постановления Пленума ВАС РФ № 62 недобросовестность действий руководителя считается доказанной в том случае, когда он знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.).

В пункте 3 Постановления Пленума ВАС РФ № 62 раскрыто понятие неразумности действий руководителя, которая считается доказанной, когда руководитель принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение, либо до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах.

Таким образом, вина лиц, входящих в органы управления юридическим лицом, в соответствии с позицией ВС РФ и ВАС РФ и сложившейся судебной практикой, состоит в совершении ими действий, противоречащих интересам общества, и непринятии ими с должной степенью заботливости осмотрительности мер, необходимых для предотвращения убытков для общества, нарушении его интересов.

Председатель Правления Банка ФИО3, исполняющая обязанности председателя Правления Банка ФИО4, председатель совета директоров ФИО2, являвшиеся членами правления Банка ФИО7, ФИО5, ФИО6, являвшиеся членами Совета директоров ФИО8, ФИО9, ФИО10

По мнению конкурсного управляющего, ответчики по настоящему спору, одобряли и принимали решения о выдаче кредитов заемщикам, не осуществлявшим реальной хозяйственной деятельности, в том числе фальсифицируя кредитную документацию, что привело к причинению для Банка значительного ущерба в общем размере 25 882 169 245,70 рублей.

Данные решения Ответчиками о выдаче кредитов принимались от имени Банка при явном нарушении требований к оценке деятельности заемщиков, установленных Банком России в Положение № 254-П, приведшее к занижению реальных рисков у Банка по невозврату выдаваемых кредитов и как следствие ущербу для Банка.

В соответствии с п. 3.1. Положения № 254-П оценка кредитного риска по каждой выданной ссуде (профессиональное суждение) должна проводиться кредитной организацией на постоянной основе.

В п. 3.1.2 Положения № 254-П установлено, что источниками получения информации о рисках заемщика являются правоустанавливающие документы заемщика, его бухгалтерская, налоговая, статистическая и иная отчетность, дополнительно предоставляемые заемщиком сведения, средства массовой информации и другие источники, определяемые кредитной организацией самостоятельно.

Кредитная организация должна обеспечить получение информации, необходимой и достаточной для формирования профессионального суждения о размере расчетного резерва.

Из п. 3.1.3 Положения № 254-П усматривается, что вся информация о заемщике, включая информацию о рисках заемщика, фиксируется в досье заемщика.

Согласно п. 3.5. Положения № 254-П на всех этапах оценки финансового положения заемщика кредитная организация учитывает вероятность наличия неполной и (или) неактуальной и (или) недостоверной информации о заемщике.

Вместе с тем в нарушение указанных требований при принятии решения о выдаче кредитов Банк не воспользовался предоставленным ему правом на получение дополнительной и достаточной информации и документов в отношении заемщиков, проверку и учет имеющейся у него информации о заемщиках.

Одновременно с этим, в силу абз. 6 п. 3.1.1 Положения № 254-П Банком при оценке риска должен быть обеспечен учет иных существенных факторов, в том числе обстоятельств указывающих на неведение заемщиками реальной хозяйственной деятельности или ведение ее в незначительных объемах.

Согласно Приложению № 5 к Положению № 254-П к данным обстоятельствам могут относится, в том числе: отсутствие на последнюю отчетную дату у заемщика собственных либо находящихся в пользовании на основании договора аренды основных средств или иного имущества, необходимых для осуществления деятельности (производственных мощностей, складских помещений, транспортных средств, торговых точек, офисных помещений и прочих), в том числе переданных в залог, осуществление заемщиком операций в банке-кредиторе, которые не имеют очевидного экономического смысла (носят запутанный или необычный характер), отсутствие заемщика по месту нахождения, указанному в учредительных документах, или по заявленному им фактическому месту нахождения, отсутствие штатного расписание в отношении заемщиков, отсутствие в течение более чем трех месяцев фактических выплат сотрудникам или их осуществление в размере ниже официального прожиточного минимума, установленного в субъекте Российской Федерации по месту регистрации заемщика, в расчете на одного занятого.

Таким образом, в случае проведения комплексного и объективного анализа информации о рассматриваемых заемщиках, Банком были бы установлены обстоятельства, указывающие на то, что заемщики не вели реальной хозяйственной деятельности, не могли генерировать доходы для возврата кредитов, а само кредитование заемщиков в отсутствие ликвидного обеспечения повлекло убытки для Банка.

Ответчики, входя в состав органов управления Банка, имея возможность организовать работу Банка по истребованию дополнительной информации о заемщиках, проверке данной информации, проведению комплексного и объективного анализа сведений о заемщиках, имея возможность получить доступ ко всем материалам и кредитному досье заемщиков, не могли не знать, что принятие решений о выдаче кредитов рассматриваемым заемщикам нарушает требования Положения № 254-П, не отвечает добросовестному и разумному поведению органов юридического лица.

При тщательной, объективной и комплексной организации Ответчиками порядка сбора, проверки Банком сведений о заемщиках, были бы установлены обстоятельства, указывающие на неведение заемщиками реальной хозяйственной деятельности, значительный риски невозврата заемщиками данных кредитов, а также не причинен ущерб Банку.

Единоличным исполнительным органом в разное время являлись: председатель Правления Банка ФИО3, исполняющая обязанности председателя Правления Банка ФИО4

Как уже было указано, ст. 11.1 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности» и ст. 32 Закона об «Обществах с ограниченной ответственностью» предусмотрено, что высшим органом общества является общее собрание участников общества, а руководство текущей деятельностью общества осуществляется единоличным и коллегиальным исполнительными органами, а также советом директоров общества.

Также в соответствии со статьей 11.1 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности», текущее руководство деятельностью кредитной организации осуществляется ее единоличным исполнительным органом и коллегиальным исполнительным органом.

Согласно п. 5 Постановления Пленума ВАС РФ № 62, в случаях недобросовестного и (или) неразумного осуществления обязанностей по выбору и контролю за действиями (бездействием) представителей, контрагентов по гражданско-правовым договорам, работников юридического лица, а также ненадлежащей организации системы управления юридическим лицом директор отвечает перед юридическим лицом за причиненные в результате этого убытки (ч. 3 ст. 53 ГК РФ).

Исходя из указанных положений следует, что ФИО3 и ФИО4, являясь руководителями кредитной организации, отвечали за организацию эффективной системы управления Банком, наличие которой оградило бы Банк от взаимодействия с заведомо неплатежеспособными организациями.

Применительно к деятельности Банка по выдаче ссуд это означает, что руководитель, отвечая за положительную динамику деятельности Банка, обязан организовать проведение реальной надлежащей проверки платежеспособности заемщиков и осуществлять контроль за ее проведением, не допуская кредитования «технических» заемщиков. Также особое внимание руководитель должен уделять вопросу реальной обеспеченности исполнения заемщиками принимаемых на себя кредитных обязательств.

Действуя добросовестно и разумно, обеспечивая выполнение нормативно-правовых актов Банка России и внутренних документов Банка, руководитель Банка мог и должен был соответствующим образом организовать работу, дать необходимые поручения и проверить их исполнение.

При должной степени осмотрительности, разумности и добросовестности действий ФИО3 и ФИО4 по организации работы Банка в соответствии с требованиями нормативных актов и внутренних положений, кредиты техническим заемщикам не были бы выданы.

Изложенное свидетельствует о виновном бездействии ФИО3 и ФИО4, в результате которого Банку причинен ущерб.

Согласно ст. 1080 ГК РФ лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно.

Действуя недобросовестно и неразумно, руководители Банка заключали сделки по выдаче кредитов с заведомо неплатежеспособными заемщиками, а также сделки без реального движения денежных средств, с фальсифицированной кредитной документацией, в результате чего стоимости имущества Банка недостаточно для исполнения всех его обязательств перед кредиторами.

Ответчики указывают, что их участие в Совете директоров, Правлении, Кредитном комитете не может указывать на наличие в их действиях вины в причинении убытков Банку, так как функции по проверке  заёмщиков были возложены на внутренние структурные подразделения Банка, а именно департамент андеррайтинга, департамент экономической и информационный безопасности, департамент правового обеспечения.

Однако, формальное соблюдение установленной в Банке процедуры согласования/выдачи кредитов не может считаться доказательством разумности и добросовестности действий руководителей Банка в случаях, когда такая процедура не препятствует выдаче заведомо невозвратных кредитов.

Председатель правления, член совета директоров ФИО3, также, как и и.о. Председателя правления Банка, член Правления и член Совета директоров ФИО4, входили в состав Кредитного комитета Банка в период с июня 2013г. по апрель 2015г.

Основными задачами Кредитного комитета, как указывалось выше, являются: принятие решений по вопросам организации кредитной работы и формирование кредитного портфеля Банка в соответствии с кредитной политикой Банка, поручениями Правления и Совета директоров (п. 2.1. Положения о кредитном комитете от 30.09.2014).

При этом, как ранее указывалось конкурсным управляющим, ответчики не оспаривают своего участия и одобрении/подписании сделок, причинивших Банку ущерб в составе Кредитного комитета. В этой связи также необходимо отметить тот факт, что, исходя из процедуры одобрения и выдачи кредитов, в Банке был сформирован определённый алгоритм действия, направленный на совершение указанных сделок.

То есть, был сформирован порядок предоставления Банком кредитов заемщикам, установленный специальным внутренним положением Банка, регламентирующими условия и процедуру принятия таких решений.

В материалы дела представлены протоколы заседания Кредитного комитета Банка, на которых Ответчиками принимались решения о кредитовании рассматриваемых заемщиков, а также сами договоры, подписанные Ответчиками (в том числе Председателями кредитного комитета).

Таким образом, исходя из указанных норм и внутренних положений Банка, не имеет значения в составе какого органа руководители Банка принимали решения - внутри созданного подразделения Банка, такого как Кредитный комитет, или внутри органа управления Банком, такое как Правление или Совет директоров, поскольку само по себе обстоятельство того, что Ответчики при одобрении технических ссуд действовали как в составе Кредитного комитета, так и в составе Правления и Совета директоров, не отменяет их статуса в органах управления Банком и обязанности действовать добросовестно и разумно.

Имеет значение лишь то, какой характер носило данное решение и к каким последствиям оно привело или должно было привести. Если данное решение лица, обязанного выступать от имени Банка добросовестно и разумно, таковым не являлось, влекло причинение для Банка убытков, то данные лица должны нести ответственность за такое решение.

Кроме того, образование в Банке органа управления, не несущего в лице своих членов ответственности, предусмотренной действующим законодательством, расценивалась бы как недобросовестная попытка уклонения от предусмотренной законом ответственности при сохранении за Ответчиками возможности распоряжаться имуществом Банка и одобрять его сделки.

Согласно п. 4 постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 добросовестность и разумность при исполнении возложенных на директора обязанностей заключаются в принятии им необходимых и достаточных мер для достижения целей деятельности, ради которых создано юридическое лицо, в том числе в надлежащем исполнении публично- правовых обязанностей, возлагаемых на юридическое лицо действующим законодательством.

В соответствии с подп. 5 п. 2 постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица.

В этой связи довод Ответчиков о том, что одобрение ими сделок, причинивших Банку ущерб в составе кредитного комитета, а не в составе Правления, Совета директоров банка является основанием для освобождения их от ответственности, является несостоятельным.

Указанный подход подтверждается сформированной на настоящий момент судебной практикой, согласно которой несмотря на то, что решение ответчики принимали в данном случае как члены кредитного комитета, они имели полномочия членов органов управления Банка и могли давать обязательные для кредитной организации указания, имели возможность не допустить заключения заведомо убыточных сделок.

Доводы Ответчиков о наличии в кредитных досье всех необходимых (в соответствии с внутренними положениями Банка) заключений и документов, осуществлении их всестороннего анализа и проверки, последующего контроля и формирования профессиональных суждений несостоятельны.

Обстоятельство фальсификации кредитной документации заемщиков было установлено в рамках рассмотрения уголовного дела № 1-1/2021 в Мещанском районном суде г. Москвы, (стр. 169-179 Приговора от 29.03.2021).

Несостоятелен довод Ответчиков о том, что отсутствие претензий к качеству активов Банка со стороны Банка России является доказательством добросовестности и разумности действий контролирующих Банк лиц.

В судебной практике сформировался подход, в соответствии с которым выводы рабочей группы Банка России, излагаемые в актах проверки Банка России, основываются исключительно на документах, представленных Банком. Зачастую Банком России не учитывается какая-либо иная информация о заемщиках Банка, например, сведения, полученные впоследствии конкурсным управляющим из ПФР, ФСС, ФНС России.

Кроме того, отзывы Ответчиков не содержат достаточного обоснования причин выдачи кредитов без обеспечения лицам с неустановленной репутацией и деятельностью.

Таким образом, именно лица входящие в органы управления обязаны были осуществлять контроль за надлежащей реальной проверкой платежеспособности заемщиков и не допускать кредитование заемщиков, не имеющих возможности исполнить принимаемые на себя кредитные обязательства, размещать денежные средства при взвешенном уровне кредитного риска и надлежащем обеспечении возвратности ссуд.

Вина ответчиков заключается в том, что они подписали договоры с юридическими лицами заведомо неспособными исполнить свои обязательства: ФИО3, ФИО6, ФИО4, ФИО5, ФИО7; одобряли на заседаниях кредитного комитета Банка, на заседаниях Совета директоров заключение указанных выше договоров: в составе совета директоров: ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО8, ФИО9, ФИО10; состав кредитного комитета: ФИО4, ФИО5, ФИО3, ФИО8 и ФИО6; неразумно и недобросовестно осуществляли контроль за действиями работников Банка: виновное бездействие председателя Правления Банка - ФИО3 и ФИО4, выраженное в виде ненадлежащего исполнения своих должностных обязанностей, в том числе неосуществления должного контроля за действиями заместителей председателя Правления по заключению/подписанию сделок, неосуществления своевременного и надлежащего контроля за соблюдением всеми структурными подразделениями Банка требований Положения № 254-П по отражению достоверной информации в кредитных досье и предоставления кредитов техническим заемщикам, а также недобросовестных действий в отношении Банка, повлиявших на ухудшение финансового положения и, как следствие, его банкротство; бездействие в виде необеспечения принятия Правлением Банка решений о до формирования резерва по техническим ссудам и ссудам с повышенным риском в предусмотренном Положением Банка России № 254-П размере; бездействие в виде неприменения мер, установленных п. 189.12 Федерального Закона № 127-ФЗ, несмотря на то, что Банк длительное обладал всеми признаками банкротства юридического лица в соответствии с ч. 2 ст. 3 ФЗ "О  несостоятельности (банкротстве)", а именно ФИО3, ФИО4, ФИО8, ФИО9, ФИО10 могли, но не обратились с требованием проведения досрочного заседания органа управления должника, уполномоченного на принятие решения о ликвидации должника, для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом.

В свою очередь, основанием для возложения ответственности в виде убытков на ФИО2 является неправомерное бездействие последнего, выразившееся в ненадлежащем контроле со стороны участника Банка при заключении спорных сделок, который не проявил должную степень осмотрительности и добросовестности при осуществлении своих полномочий как участника Банка.

При этом доказательств сокрытия от участника Банка Председателем правления Банка информации о заключении спорных кредитных Договоров, или доказательств совершения ФИО2 действий по оспариванию данных сделок, причинивших ущерб Банку, последним в материалы дела не представлено.

С учетом статуса ФИО2 как участника (учредителя) Банка, виновность его в причинении убытков Банку должна презюмироваться.

В силу положений ст. 401 ГК РФ лицо, не исполнившее обязательства либо исполнившее его ненадлежащим образом, несет ответственность при наличии вины (умысла или неосторожности), кроме случаев, когда законом или договором предусмотрены иные основания ответственности.

Лицо признается невиновным, если при  той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, оно приняло все меры для надлежащего исполнения обязательства.

Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство. Если иное не предусмотрено законом или договором, лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство при осуществлении предпринимательской деятельности, несет ответственность, если не докажет, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы, то есть чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств. К таким обстоятельствам не относятся, в частности, нарушение обязанностей со стороны контрагентов должника, отсутствие на рынке нужных для исполнения товаров, отсутствие у должника необходимых денежных средств.

Таким образом, отсутствие должного контроля со стороны руководства Банка за выдачей кредитов, свидетельствует о цели данных лиц сокрыть доказательства выдачи заемщикам денежных средств.

Также необходимо отметить, что ФИО3 является лицом, обязанным принять меры по предупреждению банкротства Банка в соответствии со ст. 189.12 и 189.19 Закона о банкротстве, т.к. являлась единоличным исполнительным органом - Председателем Правления Банка с 01.10.2014 и до 20.05.2015. Вместе с тем, в течение всего периода в нарушение своих обязанностей, скрывая реальное финансовое положение Банка, не обращалась в Совет директоров Банка и Банк России с ходатайством об осуществлении мер по предупреждению банкротства Банка, а также не приняла иных мер по предупреждению банкротства.

Кроме того, в период работы временной администрации по управлению Банком ФИО3 не осуществила передачу кредитных досье и кредитно-обеспечительной документации (в том числе подлинные экземпляры кредитных договоров, векселей, договоров уступки права и т.д.) подтверждающих одобрение и выдачу кредитов, иной документации по сделкам.

Предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего, является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, о выводе активов и т.п.

Кроме того, отсутствие определенного вида документации затрудняет наполнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской задолженности, возврата незаконно отчужденного имущества. Именно поэтому предполагается, что непередача документации указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями руководителя и невозможностью погашения требований кредиторов (правовая позиция ВС РФ в Определении от 30.09.2019 №305-3C 19-10079 по делу №A41-87043/2015). Таким образом, указанные обстоятельства являются основанием для возложения ответственности на ФИО3

В материалы дела представлен Приговор Мещанского суда г. Москвы по уголовному делу № 1-1/2021 от 29.03.2021 (вступил в законную силу 14.07.2022), согласно материалам которого, судом установлено, что ФИО3 и ФИО4 совершили присвоение, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному, с использованием своего служебного положения, организованной группой, в особо крупном размере 21 090 039 172, 56 руб. Хищение денежных средств, принадлежащих Банку, было произведено путем выдачи заведомо невозвратных кредитов аффилированным заемщикам физическим и юридическим лицам, чье финансовое положение было не сопоставимо с финансированием Банка, и теми кредитными обязательствами, которые были возложены на каждого из заемщиков, с учетом размеров кредитования, и отсутствия обеспечения надлежащим залогом.

Кроме того, в рамках уголовного дела судом установлено, что ФИО3 и ФИО4 обладали полномочиями, связанными с организационно-распорядительными и административно-хозяйственными функциями, и для совершения преступления каждая из них активно использовала занимаемую должность, (стр. 198 Приговора от 29.03.2021).

Кроме того, показаниями свидетелей и обвиняемых (из Приговора от 29.03.2021) ФИО2 указывается в качестве фактического владельца ООО КБ «Транспортный», включая, но, не ограничиваясь, показаниями следующих лиц:

ФИО6, главный бухгалтер (стр. 138 Приговора);

ФИО18, советник президента банка с 03.10.2011 по 28.05.2015 (стр. 93-94 Приговора);

ФИО3, председатель правления (стр. 89-90 Приговора);

ФИО4, заместитель председателя правления (стр. 91-92 Приговора).

Также ФИО2 предъявлено обвинение в совершении предусмотренного ч.4, ст. 160 УК РФ в рамках рассмотрения уголовного дела № 11801450001000645 (совместно с ФИО3 и ФИО4 совершил присвоение-хищение чужого имущества, принадлежащих Банку денежных средств, с использованием своего служебного положения), и в настоящее время он находится в международном розыске. До настоящего времени приговор по уголовному делу в отношении ФИО2 не вынесен. Вместе с тем, отсутствие приговора по уголовному делу не свидетельствует о том, что Арбитражный суд не может учитывать фактические обстоятельства дела.

Основываясь на реестре сделок, причинивших Банку убытки, расчет ответственности каждого из Ответчиков произведен с учетом его участия в системе управления Банком, а также участия в процессе принятия решений (согласование сделок, подписание договоров) по совершению сделок, причинивших ущерб.

В силу п. 1 ст. 53 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительным документом. Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно (п. 3 названной статьи). Согласно п. 1 ст. 53.1 ГК РФ лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (п. 3 ст. 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Ответственность единоличного исполнительного органа является гражданско-правовой, поэтому убытки подлежат взысканию по правилам ст. 15 ГК РФ.

В случаях, предусмотренных федеральными законами, руководитель организации возмещает организации убытки, причиненные его виновными действиями. При этом расчет убытков осуществляется в соответствии с нормами, предусмотренными гражданским законодательством.

Исходя из разъяснений Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенных в пункте 1 Постановления от 30 июля 2013 г. № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее - Постановление № 62), в силу пункта 5 статьи 10 ГК РФ истец должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица.

Добросовестность и разумность при исполнении возложенных на единоличный исполнительный орган общества обязанностей заключаются в принятии им всех необходимых и достаточных мер для достижения максимального положительного результата от предпринимательской и иной экономической деятельности общества, а также в надлежащем исполнении публично-правовых обязанностей, возлагаемых на него действующим законодательством.

В силу пунктов 1 и 2 статьи 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Согласно ст. 15 ГК РФ под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода). Из содержания указанной нормы права следует, что взыскание убытков является мерой гражданско-правовой ответственности, и ее применение возможно лишь при наличии совокупности условий ответственности, предусмотренных законом, поэтому лицо, требующее возмещения убытков, должно доказать, наличие состава правонарушения, включающего факт виновного нарушения органом или должностным лицом возложенных на него обязанностей (совершения незаконных действий или бездействия, издания незаконного акта), наличие у заявителя убытков и их размер, а также наличие причинно-следственной связи между допущенным нарушением и возникшими у заявителя убытками.

Отсутствие хотя бы одного из указанных условий ответственности исключает применение указанной ответственности. Юридическое значение имеет только прямая (непосредственная) причинная связь между противоправным поведением должника и убытками кредитора.

Таким образом, истец, требуя возмещения убытков, должен доказать наличие всех указанных элементов ответственности в их совокупности.

Кроме того, в силу п. 3 ст. 53 ГК РФ истец должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица. Данный вывод суда соответствует разъяснениям, содержащимся в Постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица».

По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившим вред.

Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное. Непринятие руководителем должника достаточных мер по контролю за действиями контрагентов по гражданско-правовым сделкам, а также ненадлежащая организация системы управления юридическим лицом, исполнение с нарушением требований законодательства возложенных на директора обязанностей по организации бухгалтерского и налогового учета, не соответствуют критериям добросовестности и разумности.

Неправомерными действиями бывших руководителей КБ «Транспортный «(ООО) последнему причинены убытки, которые подлежат взысканию с причинителей вреда.

Как указывает конкурсный управляющий, ответчиками не доказано, что они принимали какие-либо меры для надлежащего исполнения своих обязанностей с той степенью заботливости и осмотрительности, какая от них требовалась, в то время как заявителем приведены конкретные факты, указывающие на возникновение убытков, причиненных действиями ответчиков.

Таким образом, по мнению конкурсного управляющего, ответчики ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО6, ФИО5, ФИО8, ФИО9, ФИО7, ФИО10 причинили убытки обществу в общем размере 25 882 169 245,70 руб.

В отношении заявления ФИО2 о пропуске конкурсным управляющим срока исковой давности для обращения с настоящим заявлением судом установлено следующее.

В соответствии с п. 5 ст. 189.23 Закона о банкротстве кредитная организация либо Банк России, Управляющая компания или Агентство от ее имени вправе обратиться в арбитражный суд с требованием о возмещении убытков, причиненных виновными действиями (бездействием) лиц, контролирующих кредитную организацию, в отношении которой осуществлены (осуществляются) меры по предупреждению банкротства с участием Банка России или Агентства, предусмотренные статьей 189.49 Закона о банкротстве.

Согласно п. 9 ст. 189.23 Закона о банкротстве, в деле, возбужденном по заявлению кредитной организации, Банка России или Агентства, о привлечении лиц, контролирующих кредитную организацию, к ответственности в виде взыскания убытков в пользу кредитной организации в случае принятия арбитражным судом решения о признании кредитной организации банкротом и об открытии конкурсного производства (утверждения конкурсного управляющего) либо решения о назначении ликвидатора истцом признается кредитная организация в лице конкурсного управляющего или ликвидатора.

В пункте 10 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица" разъяснено, что в случаях, когда соответствующее требование о возмещении убытков предъявлено самим юридическим лицом, срок исковой давности исчисляется не с момента нарушения, а с момента, когда юридическое лицо, например, в лице нового директора, получило реальную возможность узнать о нарушении, либо когда о нарушении узнал или должен был узнать контролирующий участник, имевший возможность прекратить полномочия директора, за исключением случая, когда он был аффилирован с указанным директором. Аналогичные разъяснения содержатся в п. 68 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 25.

Учитывая сущность конструкции юридического лица при определении момента получения реального знания о нарушенном праве необходимо учитывать момент возникновения «объективного знания» о наличии оснований для предъявления требования о привлечении к гражданско-правовой ответственности. При этом бремя доказывания появления объективного знания у конкурсного управляющего до момента окончания реализации имущества должника в силу ст. 65 АПК РФ должно возлагаться на ответчика. Ответчиком в материалы дела подобные доказательства не представлены.

Моментом возникновения такого объективного знания в соответствии с разъяснениями Постановления Президиума ВАС РФ от 07.06.2012 № 219/12 по делу № А21-10191/2005 является окончание реализации имущества должника.

По смыслу ст. 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года.

Срок исковой давности для подачи заявления о взыскании убытков истекал, соответственно, 25.06.2018.

В рассматриваемом деле конкурсный управляющий обратился со своим заявлением от 23.05.2018 в арбитражный суд без пропуска трехгодичного срока исковой давности.

Также судом первой инстанции отклонено заявление о фальсификации, ввиду отсутствия оснований, предусмотренных ст. 161 АПК РФ. А также принимая во внимание наличие результатов ряда экспертиз в рамках уголовного дела (в том числе, почерковедческих), что отражено в Приговоре Мещанского суда г. Москвы по уголовному делу № 1-1/2021 от 29.03.2021.

Исходя из расчета конкурсного управляющего, индивидуальная ответственность каждого из контролирующих лиц составляет (индивидуальный расчет на основе требований о привлечении в солидарном порядке):

ФИО2 - 20 939 503 154,28 рублей.

ФИО3 - 24 039 451 102,52 рублей.

ФИО4 - 24 730 756 445,70 рублей.

ФИО5 - 22 328 834 256,07 рублей.

ФИО6 - 21 954 548 631,25 рублей.

ФИО7 - 6 827 546 977,88 рублей.

ФИО8 - 21 753 996 158,46 рублей.

ФИО9 - 20 939 503 154,28 рублей.

ФИО10 - 65 741 000,00 рублей.

На основании статей 32, 44 Закона «Об обществах с ограниченной ответственностью», 15, 53, 1064, 1080 ГК РФ, статей 64-68, 71, 75, 184-186, 188, 223 АПК РФ, статей 10, 32, 60, 129 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», по мнению конкурсного управляющего, вышеуказанные лица подлежат привлечению к гражданско-правовой ответственности в размерах, указанных в уточненном заявлении о взыскании убытков. 

Как установил суд первой инстанции, при обращении в арбитражный суд с настоящими требованиями конкурсный управляющий должника представил доказательства, безусловно свидетельствующие о том, что недобросовестные действия ответчиков ФИО2, ФИО3, ФИО4, установленные в том числе, вступившим в законную силу приговором суда, повлекли за собой убытки непосредственно для должника в указанной сумме.

По мнению суда первой инстанции, заявителем доказано наличие совокупности условий, необходимых для удовлетворения заявления в отношении ФИО2, ФИО3, ФИО4, в соответствии с положениями ст. 15 ГК РФ.

При этом, как указывалось выше, настоящее определение проверяется в обжалуемой части.

Выводы суда первой инстанции в части взыскания убытков с ФИО2 признаются верными.

Вместе с тем, ввиду отсутствия материально-правовых оснований судом отказано в привлечении к гражданско-правовой ответственности ФИО6, ФИО5, ФИО8, ФИО9, ФИО7, ФИО10

Так, отказывая в удовлетворении заявленных требований к ФИО7, суд исходил из следующего.

По мнению заявителя, ФИО7 причинила убытки банку выдачей заведомо невозвратных кредитов, что подтверждается наличием ее «второй подписи» как главного бухгалтера на кредитных договорах с заемщиками, не возвратившими банку полученные кредиты.

Как следует из материалов дела и установлено судом, ФИО7 в период с 9 октября 2007 года по 26 июня 2015 года являлась членом правления банка. Кроме того, она в период с 18 февраля по 7 июля 2015 года являлась главным бухгалтером банка.

В банке был установлен следующий порядок принятия решений о выдаче кредитов.

Первым решение о выдаче кредита заемщику принимал кредитный комитет банка. Его решение утверждал совет директоров банка. После чего, председатель правления банка заключал кредитный договор с заемщиком. Указанные обстоятельства признаются всеми участвующими в деле лицами и подтверждаются уставом банка (подпункт 19 пункта 27.2 и подпункт 1 пункта 28.4 устава банка), а также положениями о кредитном комитете и совете директоров банка.

ФИО7 не являлась ни членом кредитного комитета банка, ни членом совета директоров банка, как и не занимала должность Председателя правления банка.

Соответственно, она не являлась в системе органов банка лицом, как принимающим решение о выдаче кредитов заемщикам, так и заключающим с ними кредитные договора.

ФИО7 являлась членом правления банка. Доказательств того, что правление банка в том числе с участием ФИО7 обсуждало выдачу вмененных ей кредитных договоров, и принимало от решения об их заключении, заявителем в дело не представлено.

Также заявителем не представлено доказательств того, что ФИО7 заключала от имени банка кредитные договоры с «техническими заемщиками», давала распоряжения на заключение таких договоров, являлась инициатором их заключения, являлась прямо или косвенно выгодоприобретателем заемщиков, не возвративших кредиты банку и/или аффилированным с ними лицом, была осведомлена о том, что кредитные договора причинят ущерб банку (являются заведомо убыточными), состояла в сговоре с лицами, причинившими ущерб банку, осужденными приговором Мещанского районного суда от 29 марта 2023 года по уголовному делу № 1-1/2021, фальсифицировала кредитную документацию.

Также в отношении ФИО7 судом учетено следующее.

Как следует из отзыва ФИО7 на заявление конкурсного управляющего, а также объяснений ее представителя в судебном заседании, наличие второй подписи главного бухгалтера банка на кредитных договорах до 1 января 2013 года являлось обязательным на основании статьи 7 ФЗ «О бухгалтерском учете». В последующем, указанное положение закона было отменено. Вместе с тем, в форму кредитного договора банка соответствующие изменения, исключающие такой реквизит договора как подпись главного бухгалтера, внесены не были. В связи с чем главный бухгалтер, по обыкновению, продолжал проставлять на кредитных договорах свою подпись. Указанное обстоятельство участвующими в деле лицами не опровергалось.

Как указывалось, и не оспаривается участвующими в деле лицами, ФИО7 не входила в органы управления банком, которые, как принимали решения о выдаче кредитов, так и заключали кредитные договора. По этой причине она не имела доступа к информации и документам, на основании которой органами управления банка принимались решения о заключении кредитных договоров, а ее знания были объективно ограничены лишь тем, принял ли кредитный комитет банка и совет директоров банка соответствующее решение о выдаче кредита конкретному заемщику.

В том случае, если указанные процедуры принятия решения о выдаче кредита были соблюдены, ФИО7 проставлялась на кредитном договоре «вторая подпись» -подпись главного бухгалтера банка. Все кредитные договора, на которых заявитель основывает свои требования о привлечении её к ответственности, прошли указанные процедуры. Это обстоятельство не оспаривается участвующими в деле лицами и подтверждается представленными заявителем в материалы дела таблицами расчета убытков (т.1 л.д.119-142, т.4 л.д. 49-80, т.423 л.д. 86-142), в которых указаны номера и даты протоколов кредитного комитета, совета директоров банка, фамилии лиц, принявших решения о выдаче кредитов, а также самими протоколами кредитного комитета и совета директоров банка о выдаче кредитов, и консолидированной письменной позицией заявителя (ГК «АСВ») от 20 марта 2023 года.

Соответственно, ФИО7 не была вовлечена в процесс принятия решений о выдаче кредитов.

Следовательно, «вторая подпись» на кредитных договорах, выполненная главным бухгалтером банка ФИО7 свидетельствует лишь о ее визирующем, формальном характере, и не подтверждает её недобросовестное или неразумное поведение. Из этого же исходит сложившаяся единообразная судебная практика (постановления АС МО от 27.08.2018 по делу № А40-35432/14, АС ПО от 27.11.2017 по делу Ф06-19021/2013, определение ВС РФ от 3.04.2018 по делу № 306-ЭС15-3469(20)). Само по себе наличие на кредитных договорах второй подписи главного бухгалтера банка не свидетельствует о вине ФИО7 в выдаче банком заведомо невозвратных кредитов.

Доказательств того, что подпись ФИО7 на кредитных договорах имела иной смысл, чем указанный ею, заявителем - ГК «АСВ» представлено не было. Также суд учитывает, что вступивший в законную силу приговор Мещанского районного суда города Москвы от 29.03.2023 по уголовному делу № 1-1/2021 не содержит сведений о вовлеченности ФИО7 в процесс выдачи банком заведомо невозвратных кредитов техническим заемщикам или ее осведомленности об этом. Более того, приговором суда установлено, что вовлеченные в присвоение имущества банка лица использовали меры конспирации преступной деятельности, в том числе придавали ей вид гражданско-правовых отношений, тщательно скрывали следы преступления, вводили в заблуждение членов кредитного комитета, правления, совета директоров банка о реальности хозяйственной деятельности заемщиков, не сообщали им сведений о том, что кредиты заемщиками возвращены не будут (т.432 л.д. 93/стр.12 приговора/, л.д. 95/стр.15 приговора/, л.д. 99/стр.23 приговора/, л.д. 130/стр.85 приговора/).

При указанных обстоятельствах суд приходит к выводу о том, что заявителем - ГК «АСВ» не доказана вина ФИО7 в причинении убытков банку в результате выдачи банком заведомо невозвратных кредитов.

Довод заявителя о том, что ФИО7 как член правления банка нарушила обязанность по надлежащей организации системы управления юридическим лицом, судом отклоняется в силу следующего.

Согласно п. 5 Постановления Пленума ВАС РФ N 62, в случаях недобросовестного и (или) неразумного осуществления обязанностей по созданию надлежащей организации системы управления юридическим лицом директор отвечает перед юридическим лицом за причиненные в результате этого убытки (ч. 3 ст. 53 ГК РФ).

Таким образом, заявитель, вменяя ей нарушение указанной обязанности, не привел конкретных доводов и обосновывающих их доказательств, указывающих на осведомленность ФИО7 о ненадлежащей системе принятия решений о выдаче кредитов в банке. И как следствие этого её недобросовестного и (или) неразумного бездействия по приведению системы управления банка в части выдачи кредитов в надлежащее состояние. Банковская деятельность на финансовом рынке является строго и детально урегулированной, в частности, предъявляется значительное количество требований к перечню органов управления, а также к персональному составу лиц, в них входящих (например, ст. 11.1, 11.1-1 Федерального закона от 02.12.1990 №395-1 «О банках и банковской деятельности») в том числе в части порядка выдачи кредитов. Существовавший в банке порядок принятия решений о выдаче кредитов до определенного времени являлся надлежащим, поскольку банк действовал на рынке с 1994 года. Сами противоправные действия осужденных и их пособников по незаконному выводу из банка денежных средств, имевшие место в период с июня 2013 года по май 2015 года, как было установлено указанным приговором Мещанского районного суда города Москвы, тщательно скрывались и конспирировались. Сам приговор не содержит сведений как о вовлеченности ФИО7 в процесс выдачи банком заведомо невозвратных кредитов техническим заемщикам, так и ее осведомленности об этом.

Довод заявителя о том, что ФИО7 как член правления банка не предприняла необходимых и своевременных мер по финансовому оздоровлению и (или) реорганизации кредитной организации судом также отклоняется в силу следующего.

Согласно п. 2 ст. 3 Закона о банкротстве кредитных организаций меры по предупреждению банкротства кредитных организаций осуществляются при возникновении оснований, установленных ст. 4 данного Закона.

В соответствии с п. 1 ст. 11 Закона о банкротстве кредитных организаций в случае возникновения обстоятельств, предусмотренных ст. 4 Закона о банкротстве, единоличный исполнительный орган кредитной организации (руководитель кредитной организации) в течение 10 дней с момента их возникновения обязан обратиться в совет директоров (наблюдательный совет) с ходатайством об осуществлении мер по финансовому оздоровлению кредитной организации или с ходатайством о реорганизации кредитной организации при условии, что причины возникновения указанных обстоятельств не могут быть устранены исполнительными органами кредитной организации.

В соответствии с п. 4 ст. 11 Закона о банкротстве кредитных организаций руководитель кредитной организации обязан в течение трех дней в случае бездействия совета директоров - обратиться в Банк России с ходатайством об осуществлении мер по предупреждению банкротства.

Перечень действий, подлежащих осуществлению в случае возникновения признаков несостоятельности (банкротства) кредитной организации, закреплён в ст. 4.2. Закона банкротстве кредитных организаций, а так же в статьях 189.11 и 189.12 Закона о несостоятельности (банкротстве):

руководитель кредитной организации в течение десяти дней обязан направить в совет директоров (наблюдательный совет) кредитной организации мотивированное требование о созыве внеочередного общего собрания учредителей (участников) кредитной организации для рассмотрения вопроса о ликвидации кредитной организации и направлении в Банк России ходатайства об аннулировании или отзыве у кредитной организации лицензии на осуществление банковских операций, а также уведомить Банк России о возникновении в кредитной организации указанных оснований и направлении им в совет директоров (наблюдательный совет) кредитной организации соответствующего требования;

совет директоров (наблюдательный совет) в течение трех дней со дня получения требования руководителя кредитной организации обязан принять решение о созыве внеочередного общего собрания учредителей (участников) кредитной организации и не позднее, чем в течение двадцати дней со дня принятия указанного решения сообщить учредителям (участникам) кредитной организации о проведении общего собрания, а также уведомить руководителя кредитной организации и Банк России о принятом решении.

Анализ приведенных норм права указывает на то, что обязанность по финансовому оздоровлению и (или) реорганизации кредитной организации возложена законом на учредителей (участников) кредитной организации, членов совета директоров (наблюдательного совета) банка и руководителя кредитной организации (статьи 189.11 и 189.12 Закона о банкротстве, статья 4.2 Закона о банкротстве кредитных организаций, статья 11.1 Закона о банках и банковской деятельности). При этом закон определяет, какие конкретные действия должны быть совершены, кем, а так же сроки их совершения.

Поскольку ФИО7 не являлась ни учредителем (участником) кредитной организации, ни членов совета директоров (наблюдательного совета) банка, ни руководителем кредитной организации, обязанность по совершению указанных действий на нее законом не возложено.

Поскольку деликтная ответственность носит виновный характер, а заявителем не было представлено суду доказательств как вовлеченности ФИО7 в процесс выдачи заведомо невозвратных кредитов, так и ее осведомленности о противоправном выводе из банка денежных средств, оснований для привлечения ее к ответственности за не организацию надлежащей системы принятия решений о выдаче кредитов в банке, у суда не имеется. При таких обстоятельствах в части требований, заявленных к ФИО7, суд приходит к выводу об отсутствии в её действиях состава гражданского правонарушения, поскольку заявителем не доказано наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности её действий (бездействий), а также её вины в причинении убытков банку, что исключает удовлетворение требования конкурсного управляющего должника о взыскании с неё убытков.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований к ФИО6, суд первой инстанции исходил из следующего.

Согласно пояснениям ФИО6, ФИО6 с марта 2008 года занимала должность Главного бухгалтера- Руководителя Блока «Финансы» ООО КБ «Транспортный», являлась членом Правления и членом Кредитного комитета.

Конкурсный управляющий не учитывает важные для дела обстоятельства - до одобрения каждой кредитной заявки заёмщика коллегиальными органами предшествовал установленный в Банке кредитный процесс: формализованный порядок сбора необходимой информации по каждому заёмщику, включая сбор финансовой и юридической информации, информации о благонадежности заемщика и его руководителей, и как итог - заключительные выводы различных структурных подразделений о возможности одобрения заёмщику кредита.

Результаты комплексного анализа излагались в заключениях структурных подразделений в рамках своих компетенций и в итоговых профессиональных суждениях, каждый заёмщик был отнесен к определенному классу кредитоспособности. В указанных заключениях имелись необходимые визы всех кредитных и обеспечивающих подразделений Банка.

Далее, Департамент андеррайтинга выносил вопрос о предоставлении кредита на Кредитный комитет, осуществляя рассылку всем членам Кредитного комитета итогового профессионального суждения и заключений структурных подразделений Банка, включающих в себя окончательный комплексный анализ по каждому заёмщику.

ФИО6 голосовала за одобрение кредита только при условии, если профессиональное суждение об оценке кредитного риска содержало все сведения по анализу деятельности клиента, свидетельствующее о возможности погасить предоставленный кредит, заключения соответствующих служб о реальном финансовом состоянии заемщика, подтверждение местонахождения заемщика, обоснование осуществления заемщиком -юридическим лицом реальной деятельности.

Доказательств нарушения со стороны ФИО6 действующей в Банке процедуры принятия решений при одобрении кредитов Конкурсным Управляющим в материалы дела не представлено.

ФИО6 при принятии решений об одобрении кредитов действовала с должной степенью осмотрительности, ею полностью соблюдались установленные кредитные процедуры, внутрибанковские инструкции, положения ст. 24 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности», Положения Банка России № 254-П от 26.03.2004.

Конкурсный управляющий, в подтверждение своих доводов о заведомой неплатёжеспособности заёмщиков Банка, ссылается на сведения информационной системы СПАРК, причём не на момент выдачи кредитов, а на момент обследования ситуации с заёмщиками после отзыва лицензии у Банка. При этом, Конкурсный управляющий полагает, что Банком не использовалась информация о заёмщике из системы СПАРК и иных общедоступных источников при рассмотрении его заявки по кредиту.

В п.2.11 Раздела 2 Инструкции ООО КБ «Транспортный» по кредитованию юридических лиц было определено «Сотрудник Департамента корпоративных проектов и рисков должен приложить все усилия к тому, чтобы информационная база по Клиенту формировалась на основании всей доступной информации о Клиенте, то есть не только за счет данных, представляемых самим Клиентом, но и за счет иной доступной информации: информации СМИ (в том числе, Интернет, включая информационные системы: СПАРК -www. spark-interfax. ru. Коммерсант Картотека - www, kartoteka. ru, Интегрум - www, integrum, ru.»).

В соответствии с кредитным процессом, полученные сведения учитывались структурными подразделениями задействованными в кредитовании.

Данный факт опровергает предположение Конкурсного управляющего о том, что Банком не использовалась информация о заёмщике из системы СПАРК и иных общедоступных источников при рассмотрении его заявки по кредиту.

При этом следует отметить, что нельзя признать достаточными и достоверными доказательствами выводы по хозяйственной деятельности юридических лиц, ориентируясь только на данные справочно-информационной системы СПАРК и иных общедоступных источников, поскольку эти справочно-информационные системы не являются официальным источником данных, а сведения о хозяйственной деятельности предприятий отображаются с существенным запозданием по времени.

Проверить представленные данные по фонду оплаты труда потенциального заемщика, в период с 2013 по 2015, через пенсионный фонд не было возможности, доступ к персонифицированным данным ранее пенсионный фонд коммерческим банкам не представлял. Во внутренних документах были определены пути проверки через сравнения данных из разных отчетностей, представленных клиентом.

Факт прекращения заёмщиками исполнения обязательств по погашению кредитов после отзыва у Банка лицензии является недостаточным для вывода о необходимости привлечения ФИО6 к ответственности по взысканию убытков, поскольку это обстоятельство само по себе не свидетельствует о недобросовестных и (или) неразумных действиях (бездействии) на момент одобрения кредитов, выходящих за пределы обычного делового (предпринимательского) риска применительно к положениям пункта 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 №62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица». Таким, образом, в силу занимаемой должности сфера компетенции и полномочий ответчика ФИО6 ограничивалась исключительно вопросами бухгалтерского учета -  то есть формированием документированной систематизированной информации об объектах, предусмотренных Федеральным законом от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете», в соответствии с требованиями, установленными указанным законом, и составлением на ее основе бухгалтерской (финансовой) отчетности.

Исходя из данного определения бухгалтерского учета, изложенного в пункте 2 статьи 1 Федерального закона «О бухгалтерском учете», вопросы кредитования не относились к сфере компетенции ФИО6 как главного бухгалтера Банка.

ФИО6 в качестве главного бухгалтера и руководителя подчиненных ей подразделений банка никак не влияла и не могла влиять на кредитный процесс в Банке. Все ее функции в рамках данного процесса сводились исключительно к учету и фиксации кредитных сделок без возможности принятия каких-либо решений по таким сделкам. Зона ее ответственности ограничивалась исключительно вопросами формирования учетной политики, ведения бухгалтерского учета, своевременного представления полной и достоверной бухгалтерской отчетности.

При этом каких-либо претензий непосредственно по порядку ведения бухгалтерского учета к ФИО6 со стороны заявителя не предъявляется.

Наличие на части представленных заявителем копий кредитных договоров подписи ФИО6 объясняется занимаемой ею должностью главного бухгалтера. Главный бухгалтер не является органом юридического лица (ст.32 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью», ст. 11.1 Федерального закона «О банках и банковской деятельности») и не вправе действовать от имени Банка без доверенности. Право действовать от имени юридического лица без доверенности предоставлено только его единоличному исполнительному органу (ст. 40 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью»). Доверенность ФИО6 на совершение кредитных договоров не выдавалась.

При этом проставление подписи главного бухгалтера в конце текста договоров обусловлено положениями ранее действовавшего Федерального закона от 21.11.1996 № 129-ФЗ «О бухгалтерском учете», п. 3 статьи 7 которого указывал на необходимость подписи главного бухгалтера. Подпись главного бухгалтера ставилась на типовой форме кредитного договора, составленного в соответствии с указанным Законом.

Кроме того, в соответствие с пунктом 1.4. части 1 Положения ЦБ РФ «О правилах ведения бухгалтерского учета в кредитных организациях, расположенных на территории Российской Федерации» от 16.07.2012 № 385-11 в редакции от 26.09.2012 (срок действия редакции с 01.01.2013 по 01.01.2014), без подписи главного бухгалтера или уполномоченных им должностных лиц расчетные и кассовые документы, финансовые и кредитные обязательства, оформленные документами, считаются недействительными и не должны приниматься к исполнению.

Таким образом, наличие в кредитных договорах подписи ФИО6 свидетельствует о ее визирующем, формальном характере, но не свидетельствует о наличии вины главного бухгалтера. Указанное визирование кредитных договоров отвечает задаче своевременного отражения кредитных операций в бухгалтерском учете и отчетности Банка.

Финансово-хозяйственные операции, совершенные на основании указанных кредитных договоров, были своевременно отражены в бухгалтерском учете и отчетности Банка.

Истец просит взыскать убытки с ФИО6 как с члена Правления КБ «Транспортный» (ООО).

В соответствии со статьей 53.1 ГК РФ член Правления наряду с членами других органов управления юридического лица может быть привлечен к ответственности за виновно причиненные убытки.

В соответствии с пунктом 22.1 Устава КБ «Транспортный» (ООО) органами управления Банка являлись (т. 3, л.д. 48):

Общее собрание участников Банка;

Совет директоров Банка;

Коллегиальный исполнительный орган - Правление Банка;

Единоличный исполнительный орган - Председатель Правления Банка.

Действительно, ФИО6 в период совершения сделок являлась членом Правления Банка. Тем не менее, заявленные истцом требования к ФИО6 о взыскании убытков не подлежат удовлетворению и в них должно быть отказано в полном объеме.

Необходимо выделить три основания, любое из которых является достаточным для отказа в заявленных к ФИО6 требованиях.

1. Ответственность за причиненные убытки возможна только при наличии вины (ст. 53.1 ГК РФ).

Истец считает возможным привлечь ФИО6 к ответственности за причиненные Банку убытки, основываясь на следующих аргументах:

на факте невозврата кредитов заемщиками;

на недостатках заемщиков, свидетельствующих об их «техническом характере» (малая численность работников, отсутствие или незначительность операций по счетам, характерных для организаций, осуществляющих реальную хозяйственную деятельность, наличие взаимосвязи между заемщиками, прекращение деятельности заемщиками после отзыва лицензии у Банка и прочее).

Очевидно, что сами эти обстоятельства не достаточны для возложения ответственности на ФИО6 в причинении убытков Банку.

Возлагать ответственность за причиненные Банки убытки было бы возможно только в 2 случаях:

в случае ее участия в совершении преступления, например, таким образом, как установлено органами предварительного следствия по уголовному делу №11601455051001812 в отношении ФИО4 (т. 2 л.д. 1 — 86) и ФИО3 (т. 2 л.д. 87—т.3 л.д. 29).

в случае, если бы на ФИО6 в силу должностных обязанностей как члена Правления была бы возложена обязанность по проверке заемщиков по тем признакам, которые, по мнению истца, должны были помешать предоставлению кредита. Такая вина также отсутствовала (ее нельзя считать доказанной), поскольку указанные функции были возложены на внутренние структурные подразделения Банка - департамент андеррайтинга, Департамент экономической и информационной безопасности, Департамент правового обеспечения (п. 6 раздела 1 Инструкции по кредитованию юридических лиц (т. 366 л.д. 30, 31).

2. Необходимо также отметить несостоятельность утверждения истца (заявлено устно) о том, что голосование на заседании Кредитного комитета может быть приравнено к голосованию на заседании Правления Банка:

во-первых, состав Кредитного комитета и Правления Банка был различным. В соответствии с письмом Центрального Банка Российской Федерации от 03.08.2015 № Т1-28-7-02/119387ДСП (т. 1 л.д. 106-109) и п. 29.1 Устава КБ «Транспортный» (ООО) (т. 3, л.д. 54) в Правление входило 5 членов (Председатель Правления ФИО3 или ФИО4, члены Правления ФИО6, ФИО19, ФИО5, ФИО7). Численность Кредитного комитета определялась Правлением Банка в соответствии с п. 3.1 Положения о Кредитном комитете (стр. 3), утвержденным протоколом заседания Совета директоров от 30.09.2014 № 125. При этом обязанности членов Кредитного комитета выполняли не менее 8 человек (к работе в Кредитном комитете привлекались сотрудники структурных подразделений иных, чем органы управления Банка), состав был непостоянным, что подтверждается, в частности, протоколами заседаний Кредитного комитета: № 76 от 20.06.2013 (т. 30 л.д. 115), № 33 от 02.03.2015 (т. 34 л.д. 15).

во-вторых, порядок формирования Кредитного комитета и Правления Банка также были различными. Члены Правления избирались общим собранием участников Банка по согласованию с Советом директоров, в то время как Кредитный комитет формировался Правлением. В соответствии с положением о Кредитном комитете Кредитный комитет являлся рабочим органом Правления. В соответствии с п. 22.1 Устава Банка (т. 3 л.д. 48) Кредитный комитет не являлся органом управления Банка, а был всего лишь подчиненным Правлению структурным подразделением Банка.

Из перечисленного следует, что приравнивать решения Кредитного комитета к решениям Правления нельзя.

Кроме того, решение Правления должно быть надлежащим образом оформлено.

В соответствии с п. 29.5 Устава КБ «Транспортный» (ООО) (т. 3 л.д. 55) и п. 5.9 Положения о Правлении (т. 417 л.д. 117) решения Правления должны быть оформлены протоколами, которые подписываются председательствующим на заседании.

Постольку, поскольку требования к процедуре установлены Уставом и Положением о Правлении, их соблюдение обязательно. В противном случае решение Правления нельзя считать принятым.

Истец не представил протоколы, в которых фиксировались бы решения членов Правления, следовательно, истец не доказал, что Правлением принимались решения по сделкам, убытки по которым вменяются ФИО6

В документах, представленных истцом, сам же истец утверждает, что по вменяемым ФИО6 убыткам решения об одобрении кредитных сделок принимались Советом директоров (т. 1 л.д. 119-142). При этом Совет директоров являлся вышестоящим по отношению к Правлению Банка органом, что следует из положений Устава КБ «Транспортный» (ООО):

п.п. 27.2, 29.1 (т. 3 л.д. 52, 54) устанавливают, что Правление избирается общим собранием участников Банка по согласованию с Советом директоров:

п.п. 22.5, 27.1 (т. 3 л.д. 48, 51) возлагает на Совет директоров общее руководство деятельностью Банка.

Именно Совет директоров принимал решения о кредитовании по сделкам, убытки по которым истец вменяет ФИО6 Следовательно, ФИО6 не может нести ответственность за убытки по сделкам, решения по которым принимались органом управления, куда она не входила.

В письменных объяснениях от 09.11.2018 истец утверждает, что ответчик ФИО6 документально не подтвердила возражения или воздержание при голосовании по вопросам повесток дня на собраниях Совета директоров Банка (т. 417 л.д. 112). Действительно, ФИО6 не может представить таких доказательств, поскольку не входила в состав Совета директоров Банка и не участвовала как член Правления в голосовании по вопросам одобрения кредитов.

Поскольку деликтная ответственность носит виновный характер, а заявителем не было представлено суду доказательств как вовлеченности ФИО6 в процесс выдачи заведомо невозвратных кредитов, так и ее осведомленности о противоправном выводе из банка денежных средств, оснований для привлечения ее к ответственности за не организацию надлежащей системы принятия решений о выдаче кредитов в банке, у суда не имеется. 

При таких обстоятельствах в части требований, заявленных к ФИО6, суд пришел к выводу об отсутствии в её действиях состава гражданского правонарушения, поскольку заявителем не доказано наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности её действий (бездействий), а также её вины в причинении убытков банку, что исключает удовлетворение требования конкурсного управляющего должника о взыскании с неё убытков.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований к ФИО8, суд исходил из следующего.

ФИО8 - финансовый директор с 03.10.2011, с 20.09.2011- член совета директоров.

Как указывалось, процедура кредитования в ООО КБ «Транопортный» строго регламентировалась внутренними документами банка и полностью соответствовала требованиям законодательства Российской Федерации.

В соответствии с внутренними документами ООО КБ «Транспортный», анализ кредитоспособности заемщиков, определение категории качества, условий предоставления кредита осуществлялся компетентными подразделениями банка.

Информация, полученная по результатам всесторонней проверки потенциального заемщика от всех подразделений, включалась в заключение по вопросу о предоставление кредита и выносилась на рассмотрение Кредитного комитета банка.

Крупные сделки (в соответствии с внутренними документами банка) после одобрения Кредитным комитетом Банка представлялись на согласование членам Совета директоров ООО КБ «Транспортный».

Все внутренние документы ООО КБ «Транспортный» по вопросам кредитования находятся в архиве ГК «Агентство по страхованию вкладов» и приобщены к делу №A40-99087/2015-24-215.

Деятельность всех органов ООО КБ «Транспортный», задействованных в кредитовании, осуществлялась в соответствии с внутренними документами банка и полностью соответствовала требованиям законодательства Российской Федерации, что неоднократно подтверждалось проверками Банка России и аудиторскими заключениями.

В случаях несогласия Банка России с профессиональным суждением банка по вопросам кредитования, Банком России выносились решения о переквалификации предоставленных ссуд, что незамедлительно осуществлялось ООО КБ «Транспортный».

Таким образом, ФИО8 при принятии решений по согласованию предоставленных кредитов как член Совета директоров Банка, руководствовалась исключительно профессиональными заключениями компетентных подразделений банка, что полностью соответствовало внутренним документам банка, которые в свою очередь полностью соответствовали требованиям действующего законодательства РФ.

ФИО8 поясняет, что не была участником ООО КБ «Транспортный», не имела личной заинтересованности в деятельности банка. ФИО8 входила в состав Совета директоров ООО КБ «Транспортный» по причине того, что была финансовым директором банка. В ее служебные обязанности не входил контроль кредитных подразделений банка, поэтому она принимала решения по согласованию выдаваемых кредитов, исходя исключительно из факта влияния выдаваемых кредитов на текущие финансовые показатели банка.

В соответствии со статьей 53.1 ГК РФ лицо, входящее в состав коллегиального органа управления юридического лица, несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным деловым условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Как член Совета директоров Банка, принимая решения по согласованию предоставляемых кредитов, ФИО8 основывалась на профессиональных заключениях компетентных подразделений банка, действовала в пределах разумного предпринимательского риска, что соответствовало обычному гражданскому обороту.

Противоправность в действиях ФИО8 отсутствовала. Как финансовый директор и член Совета директоров ООО КБ «Транспортный» ответчик надлежащим образом исполняла свои служебные обязанности, действовала добросовестно и разумно, не являлась, таким образом, причинителем вреда.

В материалах дела отсутствуют доказательства, которые могли бы свидетельствовать о недобросовестности и неразумности действий (бездействий) ответчика ФИО8, а также доказательств, свидетельствующих о совершении ФИО8 действий (бездействий), причинивших ущерб банку и наличии ее вины, как члена Совета директоров Банка в причинении банку убытков.

Дополнительно применительно к критериям оценки поведения ответчика на предмет добросовестности и разумности апелляционный суд отмечает, что ФИО8 не являлась учредителем (участником) банка, не руководила какими-либо структурными подразделениями банка (см. Приказ «О перераспределении обязанностей между руководителями Банка» от 01 октября 2014 г. № 03-05/862-3 (т.427, л.д. 10-12); не была аффилированным лицом заемщиков и/или участников банка.

Отказывая в удовлетворении требований к ФИО9, суд исходил из того, что деликтная ответственность носит виновный характер, а заявителем не было представлено суду доказательств как вовлеченности ФИО9, в процесс выдачи заведомо невозвратных кредитов, так и его осведомленности о противоправном выводе из банка денежных средств, оснований для привлечения его к ответственности за не организацию надлежащей системы принятия решений о выдаче кредитов в банке, у суда не имеется. При таких обстоятельствах в части требований, заявленных к ФИО9, суд приходит к выводу об отсутствии в его действиях состава гражданского правонарушения, поскольку заявителем не доказано наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействий), а также его вины в причинении убытков банку, что исключает удовлетворение требования конкурсного управляющего должника о взыскании с него убытков.

Отказывая в удовлетворении требований к ФИО10, суд исходил из следующего.

Материалами дела установлено, что ФИО10 являлся независимым членом Совета директоров Банка в период с 20.12.2011 по 26.11.2013; работником, членом Правления и Кредитного комитета Банка Гамза не являлся никогда.

Довод конкурсного управляющего, основанный лишь на факте формального признака наличия подписи ФИО10 на двух дубликатах протоколов заседания Совета Директоров, сам по себе не может являться доказательством вины ФИО10, в том числе не свидетельствует о том, что ФИО10 мог являться соучастником вывода активов Банка, поскольку одобрение сделки на основании положительных заключений профильных структурных подразделений Банка (в том числе кредитного департамента) предполагает, что действия ответчика ФИО10 не отклонялись от стандартов разумности и добросовестности, что разъяснено в правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации в контексте критериев №2-3 оценки добросовестности ответчиков (Определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации Российской Федерации от 07.10.2021 № 305-ЭС18-13210(2); от 10.11.2021г. № 305-ЭС19-14439 (3-8)).

В своей правовой позиции, применительно к критериям оценки добросовестности ответчиков №2 и 3, Верховный Суд Российской Федерации разъяснил следующее:

а) возражая против доводов истца, ФИО10, как ответчик, вправе ссылаться на правило о защите делового решения, а именно, что действовал разумно и добросовестно (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ). Так, в частности, совершение (одобрение) сделки на основании положительного заключения (рекомендации) профильного подразделения банка (в том числе кредитного департамента) предполагает, что действия ответчика не отклонялись от стандартов разумности и добросовестности, обычно применяемых в этой сфере деятельности.

Тогда как на истце лежит бремя опровержения названной презумпции посредством доказывания, например того, что, исходя из существа сделки, для ответчика была очевидна ее крайняя невыгодность для кредиторов, либо что ответчик достоверно знал о нарушении принципов объективности при подготовке профильным подразделением заключения по сделке или, по крайней мере, обладал неполной (недостоверной) информацией по соответствующему контрагенту.

Разрешая подобного рода споры, надлежит исследовать вопрос соблюдения при заключении сделок корпоративных нома и правил, действующих в банке, нормативных актов, а сама по себе убыточность заключенной контролирующим лицом сделки не может служить безусловным подтверждением наличия основания для привлечения к ответственности.

Аналогичная позиция содержится и в разъяснениях, данных в п. 3 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 - при оценке разумности поведения ответчика ФИО10 должно быть учтено соблюдение обычно требующихся процедур кредитования, исходя из установленной в ООО «КБ «Транспортный» практики.

б)  само по себе осуществленное на основании внутрибанковских правил одобрение сделки лицом, входящим в органы управления, еще не свидетельствует о том, что это лицо является соучастником вывода активов, поскольку (как отмечено выше) в такой ситуации предполагается, что оно действовало в соответствии со стандартами разумности и добросовестности, обычно применяемыми в этой сфере деятельности.

в) тот факт, что лица занимали одну и ту же должность в банке (например, входили в состав правления или кредитного комитета) либо обладали одинаковым статусом контролирующего лица, еще не означает потенциальной тождественности выводов в отношении их вины.

Изучению подлежат возражения каждого ответчика, из чего следует, что общие абстрактные выводы об недобросовестности (неразумности) ответчиков, основанные исключительно на их принадлежности к числу контролирующих лиц (либо к одной группе контролирующих лиц), недопустимы, необходимо привести ясные и убедительные доказательства такой вины. Само по себе наличие статуса контролирующего лица не является основанием для привлечения его к ответственности.

Однако, ни в первоначальном заявлении конкурсного управляющего, ни в его последней консолидированной позиции, помимо лишь подозрений и общих абстрактных выводов о недобросовестности ответчика ФИО10 (причем списком по всем ответчикам) такие ясные, конкретные и убедительные доказательства моей вины не приведены.

Материалы дела не содержат никаких доказательств отклонения действий ФИО10 от стандартов разумности и добросовестности применительно к каждой из спорных сделок, а также доказательств того, что ФИО10 мог быть инициатором, потенциальным выгодоприобретателем (бенефициаром) существенно убыточной сделки.

Вместе с тем, конкурсным управляющим не были приняты во внимание и не учтены обстоятельства дела, имеющие важное правовое значение при рассмотрении настоящего спора в части определения вины ФИО10, а именно:

не учтены обстоятельства, установленные вступившим в силу Приговором Мещанского суда города Москвы от 29 марта 2021 г. по уголовному делу № 01-0001/2021, свидетельствующие о непричастности ответчика ФИО10 к преступным эпизодам и умышленном введении его в заблуждение членами преступной группы относительно сведений о финансово-хозяйственной деятельности заемщиков;

не учтено, что профессиональные суждения и профильные заключения структурных подразделений в кредитном досье в материалах дела по двум спорным сделкам по своей комплектности и сути соответствуют корпоративным правилам Банка, в них отсутствует информация о заведомой невозвратности кредитов;

не осуществлена оценка соответствия ФИО10 требованиям добросовестности и разумности ответчиков при рассмотрении заявок спорных заемщиков на Кредитном комитете, как того требуют разъяснения, данные в контексте критериев №1-3 оценки добросовестности ответчиков правовой позиции Верховного суда РФ и разъяснения, данные в п.п. 1-5 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62.

Приговором Мещанского суда от 29 марта 2021 г. по уголовному делу №01-0001/2021 обстоятельства, по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных ст. 160 ч. 4 УК РФ (т. 432 л.д. 88-150 и т. 433 л.д. 1-42), оставленным без изменений Апелляционным определением Мосгорсуда от 14.07.2022 по делу № 10-10235/2022 в части фактических обстоятельств дела, установлены имеющие преюдициальное значение обстоятельства, которые подтверждают, что ответчик ФИО10 не был вовлечен в недобросовестные действия организованной преступной группы, направленные на причинение убытков ООО КБ «Транспортный» и не действовал с названными лицами совместно; не являлся инициатором недобросовестных спорных сделок; не осуществлял приискание юридических лиц и обеспечение подготовки и подаче в Банк документов, необходимых для открытия счетов и предоставления кредитов; не являлся потенциальным выгодоприобретателем (бенефициаром) возникших негативных последствий.

Подробный анализ всех обстоятельств, имеющих важное правовое значение и установленных вступившим в силу Приговором Мещанского суда города Москвы от 29 марта 2021 г. по уголовному делу № 01-0001/2021, со ссылками на тома и листы дела, а также с подтверждающими фотокопиями листов дела, содержащими выделенными маркером обстоятельствами дела, согласно рекомендациям суда, приложен к настоящей Обобщенной письменной позиции.

В частности, Приговором Мещанского суда города Москвы от 29.03.2021 по уголовному делу № 01-0001/2021 установлены:

роли Председателя Правления ФИО3, заместителя Председателя Правления ФИО4 (являются ответчиками в рамках данного спора) в руководстве и координации деятельности организованной преступной группы; в обеспечении принятия положительных решений Кредитным комитетом, подписании от имени Банка договоров, распоряжений и иных документов для перечисления кредитных средств на счета аффилированных соучастникам заемщиков (т.433, л.д. 35);

роли Советника Председателя Правления ФИО18 и Директора Операционного Департамента ФИО20 (имеют отношение к спорным заемщикам в рамках данного спора) в приискании юридических лиц, в обеспечении подготовки и подаче в Банк документов, необходимых для открытия счетов и предоставления кредитов (т.432, л.д. 94; т.433, л.д. 35);

факты поручения ФИО3, ФИО18, ФИО20 подчиненным им сотрудникам о подготовке документов, в том числе профессиональных суждений, заключений о возможности выдачи кредитов приисканным компаниям, являющихся обязательными в соответствии с банковскими регламентами для открытия счетов и выдачи кредитов: (т.432, л.д. 95): «... ФИО3, ФИО18, ФИО20, используя свои служебные положения и вопреки интересам ООО КБ «Транспортный», поручили подчиненным им сотрудникам, неосведомленным об их преступной деятельности, а последние во исполнение обязательных для них указаний, подготовили необходимые для открытия счетов и выдачи кредитов приисканным компаниям документы, в том числе профессиональные суждения, заключения о возможности выдачи кредитов приисканным компаниям..».

В своей консолидированной позиции конкурсный управляющий оставил без внимания, что Приговором Мещанского суда города Москвы от 29.03.2021 по уголовному делу № 01-0001/2021 установлен факт умышленного введения в заблуждение ответчика ФИО10. членами преступной группы путем обмана и злоупотребления доверием относительно сведений о финансово-хозяйственной деятельности заемщиков, предоставляемых кредитным структурным подразделением на Кредитный комитет (т.432, л.д.99): «...ФИО3 и ФИО4 умышленно не сообщили другим членам кредитного комитета и совета директоров о том, что выданные кредиты не будут возвращены, а представленные приисканными организациями документы содержат заведомо ложные сведения об их финансово-хозяйственной деятельности. Другие члены кредитного комитета и совета директоров, будучи введенными ФИО3 и ФИО4 в заблуждение относительно законности принимаемых решений, дали свое согласие на выдачу кредитов».

Таким образом, установленные Приговором Мещанского суда обстоятельства опровергают недостоверный довод конкурсного управляющего (стр.7 консолидированной позиции, третий абзац снизу) о том, что ФИО10, в числе руководства Банка, было поручено подготовить от имени юридических лиц, не осуществляющих реальной финансово-хозяйственной деятельности, необходимые финансовые документы, для открытия им расчетных счетов и выдачи кредитов.

Равным образом, приведенный на стр.10 консолидированной позиции (третий абзац снизу) довод конкурсного управляющего о том, что якобы ФИО10 в числе ответчиков по настоящему спору одобрял и принимал решения о выдаче кредитов заемщикам, не осуществлявшим реальной хозяйственной деятельности, в том числе фальсифицируя кредитную документацию, что привело к причинению для Банка значительного ущерба в общем размере 25882169 245,70 рублей, недостоверен, несостоятелен и противоречит обстоятельствам, установленным Приговором.

Соответствие ответчика ФИО10 требованиям добросовестности и разумности подтверждается в отношении критериев №1-3 оценки добросовестности ответчиков правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации (Определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 07.10.2021г. № 305-ЭС18-13210(2), от 10.11.2021г. № 305-ЭС19-14439 (3-8)) и в контексте разъяснений, данных в п.п. 1-5 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62.

В контексте критерия №1 из материалов дела усматривается, что в соответствии с утвержденной в ООО «КБ «Транспортный» корпоративной структурой, распределением обязанностей между различными органами управления и структурными подразделениями, ответчик ФИО10 не оказывал и не мог оказывать существенное влияние на деятельность ООО КБ «Транспортный», что подтверждается нижеследующим:

ФИО10 не являлся участником (учредителем) или работником кредитной организации ООО «КБ «Транспортный»;

ФИО10 не имел какой-либо заинтересованности и/или аффилированности по отношению к участникам, заёмщикам или кредиторам Банка, что подтверждается Приговором Мещанского суда города Москвы от 29 марта 2021 г. по уголовному делу №01-0001/2021, т. 432 л.д. 88-150 и т. 433 л.д. 1-42) и иными материалами дела (т.1, л.д. 112-118);

ФИО10 никогда не руководил структурными подразделениями Банка, ответственными за кредитование по юридическим лицам, а также осуществляющими контроль за рисками и формированием резервов;

ФИО10 не мог влиять на принятие положительных решений о предоставлении кредитов  конкретным  юридическим лицам, так как уполномоченные на подготовку заключений по кредитным заявкам Департамент корпоративных проектов и рисков, Департамент андеррайтинга, Служба безопасности и Юридическая Служба ему не подчинялись, а в Совете Директоров ФИО10 обладал 1 (одним) голосом наравне с другими членами, без каких-либо привилегий.

Доказательств обратного в материалы дела не представлено.

В отношении критерия № 2 Верховный Суд Российской Федерации отметил необходимость учета корпоративной структуры должника, распределения обязанностей между различными органами управления и структурными подразделениями, а также разъяснил, что совершение (одобрение) сделки на основании положительного заключения (рекомендации) профильного подразделения банка (в том числе кредитного департамента) предполагает, что действия ответчика не отклонялись от стандартов разумности и добросовестности, обычно применяемых в этой сфере деятельности.

Тогда как на конкурсном управляющем лежит бремя опровержения названной презумпции посредством доказывания, например того, что, исходя из существа сделки, для ответчика была очевидна ее крайняя невыгодность для кредиторов, либо что ответчик достоверно знал о нарушении принципов объективности при подготовке профильным подразделением заключения по сделке или, по крайней мере, обладал неполной (недостоверной) информацией по соответствующему контрагенту.

Наличие только лишь подозрений в виновности ответчиков недостаточно для удовлетворения иска о привлечении к субсидиарной ответственности. В рамках рассматриваемой категории дел необходимо привести ясные и убедительные доказательства такой вины (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС16-18600 (5-8).

По этой причине, разрешая подобного рода споры, надлежит исследовать вопрос соблюдения при заключении сделок корпоративных норм и правил, действующих в банке, нормативных актов, а также оценивать условия сделок на предмет их убыточности (определение Верховного Суда Российской Федерации от 07.10.2021 № 305-ЭС18-13210(2)).

Во исполнение п.3.4.2. Положения Банка России N 242-П, п.5.1.2 Кредитной политики ООО КБ «Транспортный» (т.424, л.д. 30), нормативно роль ФИО10 заключалась в оценке внутрибанковских профессиональных суждений и профильных заключений структурных подразделений по заявкам заемщиков, представленных для утверждения на заседание на Совета Директоров и соблюдении корпоративных норм и правил ООО «КБ «Транспортный», ФИО10 не имел полномочий и фактической возможности для осуществления самостоятельных запросов у заемщиков каких-либо документов и сведений для перепроверки данных, запросов по деятельности заемщиков из общедоступных источников и иных данных, представленных на заседание Совета Директоров.

Конкурсный управляющий не учитывает, что в круг обязанностей члена Совета Директоров ФИО10 никогда не входило руководство структурными подразделениями ООО КБ «Транспортный», ответственными за кредитование юридических лиц, а также структурными подразделениями, осуществляющими контроль за рисками и формированием резервов.

Указанные обязанности, в соответствии с п. 1.1. Приказа «О перераспределении обязанностей между руководителями Банка» от 01 октября 2014 г. № 03-05/862-3 (т.427, л.д. 10-12), входили в компетенцию Председателя Правления ФИО3

В соответствии с п.5.1.2 Кредитной политики ООО КБ «Транспортный» (т.424, л.д. 30), в круг обязанностей члена Совета Директоров ФИО10 не входили следующее обязанности: идентификация корпоративных заемщиков Банка; получение, проверка и перепроверка первичных документов от заемщиков; анализ финансово-хозяйственной деятельности заемщиков; комплексное изучение и проверка заемщиков, собственников заемщиков, его дочерних фирм, а также контрагентов заемщиков, вступающих в кредитно-финансовые отношения с Банком; подготовка профессиональных суждений и профильных заключений по кредитным заявкам юридических лиц; определение размера резервов на возможные потери по ссудам; ежемесячный мониторинг исполнения заемщиками своих обязательств по кредиту; взыскание с клиентов Банка просроченной задолженности.

Материалы дела также свидетельствуют о том, что в кредитном досье двух спорных заемщиков профессиональные суждения и профильные заключения структурных подразделений:

соответствуют по своей комплектности и сути требованиям Инструкции ООО КБ «Транспортный» по кредитованию юридических лиц, утверждённой решением заседания Правления, протокол № 50/1 от 02.12.2013 (т.426, л.д. 9-16) (в каждом кредитном досье имеются: Заключение по вопросу о предоставлении кредита; Профессиональное суждение об оценке кредитного риска; Заключение о финансовом состоянии заёмщика; Обоснование осуществления заёмщиком-юридическим лицом реальности деятельности; Оценка чистых активов и нетто-факторов; Заключение Службы безопасности; Заключение Юридической службы);

содержат надлежаще оформленные положительные заключения структурных подразделений, ответственных за кредитование юридических лиц (Службы безопасности, Юридической службы, Департамента Андеррайтинга), руководители которых проголосовали «ЗА» одобрение кредитных заявок спорных заемщиков, что подтверждается протоколами заседания Кредитного комитета (тома дела 30-34);

свидетельствуют о положительном финансовом состоянии заемщиков (заёмщики по результатам комплексной оценки финансового состояния классифицированы Департаментом андеррайтинга в I-III категории качества), о целесообразности выдачи кредита и не содержат информации о заведомой невозвратности кредитов;

не содержат никаких условий заведомой невыгодности для Банка, каких-либо льготных или нерыночных условий по сравнению с иными кредитными заявками или аналогичными кредитными продуктами банков-конкурентов;

содержат рыночные условия предоставления кредитного продукта (рыночные процентные ставки, банковские комиссии, иные условия предоставления кредита).

При изложенных обстоятельствах и ввиду недоказанности материалами дела обратного, усматривается, что предпосылки для возникновения выводов о заведомой невозвратности кредитов у ФИО10 отсутствовали, обратное Конкурсным управляющим не доказано.

Таким образом, в контексте названного критерия №2 правовой позиции Верховного суда Российской Федерации материалы дела не содержат доказательств отклонения действий ФИО10 от стандартов разумности и добросовестности, эти действия не были направлены на нарушение прав и законных интересов Банка.

Конкурсный управляющий не представил доказательств обратного в материалы дела, не исполнив тем самым свое бремя доказывания критерия №2 вины ответчика ФИО10

В контексте названного критерия №3 Верховный Суд Российской Федерации разъяснил, что при разрешении споров необходимо поименно устанавливать вовлеченность каждого конкретного ответчика в совершение вменяемых сделок применительно к каждой из них.

Верховный Суд Российской Федерации также разъяснил, что само по себе осуществленное на основании внутрибанковских правил одобрение сделки лицом, входящим в органы управления, еще не свидетельствует о том, что это лицо является соучастником вывода активов, поскольку (как отмечено выше) в такой ситуации предполагается, что оно действовало в соответствии со стандартами разумности и добросовестности, обычно применяемыми в этой сфере деятельности. Бремя доказывания обратного лежит на конкурсном управляющем.

Верховный Суд Российской Федерации указал, что в контексте названного критерия №3 это означает, что суд, установив наличие отношения ответчика к руководству банка, должен проверить, являлся ли конкретный ответчик инициатором, потенциальным выгодоприобретателем существенно убыточной сделки либо действовал ли он с названными лицами совместно (статья 1080 ГК РФ).

Приговором Мещанского суда города Москвы от 29.03.2021 по уголовному делу № 01-0001/2021 (т. 432 л.д. 88-150 и т. 433 л.д. 1-42), подтверждается, что ответчик ФИО10 не являлся инициатором недобросовестного поведения, не являлся членом организованной преступной группы, не действовал с названными лицами совместно, а также не являлся потенциальным выгодоприобретателем (бенефициаром) возникших негативных последствий.

Исходя из изложенного, ответчик ФИО10, в контексте критериев №1-3 правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации и разъяснений, данных в п.п.1-5 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 №62, полностью соответствует требованиям добросовестности и разумности, обратное конкурсным управляющим не доказано.

Доводы конкурсного управляющего о том, что банк длительное время обладал всеми признаками банкротства юридического лица и это обязывало руководство банка, в том числе ФИО10, обратиться с требованием о проведении досрочного заседания органа управления должника, уполномоченного на принятие решения о ликвидации должника, для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, является несостоятельным по следующим основаниям.

ФИО10 являлся независимым членом Совета директоров Банка в период с 20.12.2011 по 26.11.2013 в указанный период времени у банка отсутствовали признаки неплатежеспособности, в связи с чем, отсутствовали какие-либо основания для обращения в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом.

Учитывая в совокупности обстоятельства дела, свидетельствующие о непричастности ответчика ФИО10 к преступным эпизодам и умышленном введении в заблуждение относительно сведений о финансово-хозяйственной деятельности заемщиков, что установлено Приговором; о соответствии профессиональных суждений и профильных заключений структурных подразделений по двум спорным сделкам в кредитном досье в материалах дела по своей комплектности и сути корпоративным правилам Банка и отсутствие в них информации о заведомой невозвратности кредитов; усматривается, что действия ФИО10 не могут квалифицироваться как одобрение технических, заведомо невозвратных кредитов, в них отсутствуют признаки недобросовестности и неразумности, они полностью соответствовали требованиям нормативных актов Банка России и корпоративным правилам кредитования юридических лиц ООО КБ «Транспортный», не были направлены на нарушение прав и законных интересов Банка и не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска, что, в свою очередь, свидетельствует о том, что требования конкурсного управляющего о взыскании убытков в отношении ответчика ФИО10 не обоснованы и не подлежат удовлетворению.

Таким образом, конкурсный управляющий не исполнил свое бремя доказывания противоправности действий (бездействия) ФИО10, причинно-следственной связи между действиями ФИО10 и наступившими последствиями (убытками) для Банка, что, в свою очередь, свидетельствует о том, что основания для возложения на ФИО10 ответственности в форме взыскания убытков отсутствуют.

Далее, отказывая в удовлетворении требований к ФИО5, суд исходил из следующего.

Само по себе одобрение ФИО5, на Кредитном комитете заявок спорных заемщиков, а также сам по себе факт несвойственного подписания неосведомленным о преступных намерениях группы ФИО5 по доверенности 5 (пяти) ординарных кредитных договоров во исполнение обязательных указаний председателя правления ФИО3, решений Кредитного комитета и Совета директоров Банка, не могут являться достаточным и убедительным доказательством наличия недобросовестных или неразумных действий (бездействия) ФИО5, что разъяснено в правовой позиции Верховного суда РФ (Определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации Российской Федерации от 07.10.2021 № 305-ЭС18-13210(2), от 10.11.2021 № 305-ЭС19-14439 (3-8)).

В контексте вышеобозначенных критериев оценки добросовестности ответчиков применительно к ответчику ФИО5, конкурным управляющим ни в первоначальном заявлении конкурсного управляющего, ни в его последней консолидированной позиции, помимо лишь подозрений и общих абстрактных выводов о недобросовестности ответчика ФИО5 (причем списком по всем ответчикам) такие ясные, конкретные и убедительные доказательства недобросовестности либо неразумности действий (бездействия) ФИО5 не приведены.

Так, материалы дела не содержат никаких доказательств отклонения действий ФИО5 на Кредитном комитете от стандартов разумности и добросовестности применительно к каждой из спорных сделок, а также доказательств того, что ФИО5 мог быть инициатором, потенциальным выгодоприобретателем (бенефициаром) существенно убыточной сделки.

Более того, доводы и возражения ответчика ФИО5 в отзывах конкурсным управляющим не опровергались; оставлены без внимания и не учтены обстоятельства дела, имеющие важное правовое значение для настоящего обособленного спора, а именно: не учтены обстоятельства, установленные вступившим в силу Приговором Мещанского суда города Москвы от 29.03.2021 по уголовному делу № 01-0001/2021, свидетельствующие о непричастности ответчика ФИО5 к преступным эпизодам и умышленном введении в заблуждение членами преступной группы члена Кредитного комитета ФИО5 относительно сведений о финансово-хозяйственной деятельности заемщиков; не учтено, что профессиональные суждения и профильные заключения структурных подразделений в кредитном досье в материалах дела по каждой сделке по своей комплектности и сути соответствуют корпоративным правилам Банка, в них отсутствует информация о заведомой невозвратности кредитов; не учтено, что рассмотрение ФИО5 на Кредитном комитете заявок заемщиков происходило при полном соблюдении корпоративных норм и правил, действующих в Банке, на основе надлежаще оформленных и положительных заключениях профильных подразделений в отсутствие очевидности крайней невыгодности сделок; не осуществлена оценка соответствия ФИО5 требованиям добросовестности и разумности ответчиков при рассмотрении заявок спорных заемщиков на Кредитном комитете, как того требуют разъяснения, данные в контексте критериев №1-3 оценки добросовестности ответчиков правовой позиции Верховного суда РФ и разъяснения, данные в п.п. 1-5 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62.

Обстоятельства, установленные Приговором Мещанского суда города Москвы от 29.03.2021 по уголовному делу № 01-0001/2021, подтверждают, что ответчик ФИО5 не был вовлечен в недобросовестные действия организованной преступной группы, направленные на причинение убытков ООО КБ «Транспортный» и не действовал с названными лицами совместно; не являлся инициатором недобросовестных спорных сделок; не осуществлял приискание юридических лиц и обеспечение подготовки и подаче в Банк документов, необходимых для открытия счетов и предоставления кредитов; не являлся потенциальным выгодоприобретателем (бенефициаром) возникших негативных последствий.

Приговором Мещанского суда города Москвы от 29.03.2021 по уголовному делу №01-0001/2021 установлены следующие обстоятельства:

роль ФИО3 в руководстве и координации деятельности организованной преступной группы; распределении ролей в группе и контроле действий участников группы; подписании от имени Банка договоров, распоряжений и иных документов для перечисления кредитных средств на счета аффилированных соучастникам заемщиков (т.433, л.д. 35);

роль ФИО4 в обеспечении принятия положительных решений Кредитным комитетом, подписании от имени Банка договоров, распоряжений и иных документов для перечисления кредитных средств на счета аффилированных соучастникам заемщиков (т.433, л.д. 35);

роль ФИО18 в приискании юридических лиц, в обеспечении подготовки и подаче в Банк документов, необходимых для открытия счетов и предоставления кредитов (т.433, л.д. 35);

поручения ФИО3, ФИО18, ФИО20. подчиненным им сотрудникам о подготовке документов, в том числе профессиональных суждений, заключений о возможности выдачи кредитов приисканным компаниям, являющихся обязательными в соответствии с банковскими регламентами для открытия счетов и выдачи кредитов: (т.432, л.д. 95): «... ФИО3, ФИО18, ФИО20, используя свои служебные положения и вопреки интересам ООО КБ «Транспортный», поручили подчиненным им сотрудникам, неосведомленным об их преступной деятельности, а последние во исполнение обязательных для них указаний, подготовили необходимые для открытия счетов и выдачи кредитов приисканным компаниям документы, в том числе профессиональные суждения, заключения о возможности выдачи кредитов приисканным компаниям..» Обстоятельства, установленные Приговором Мещанского суда города Москвы от 29.03.2021 по уголовному делу № 01-0001/2021, опровергают недостоверные доводы конкурсного управляющего о якобы фасильфикации ФИО5, в числе ответчиков, финансовых документов заемщиков и одобрении заведомо невозвратных кредитов.

В своей Консолидированной позиции конкурсный управляющий оставил без внимания, что Приговором Мещанского суда города Москвы от 29.03.2021 по уголовному делу № 01-0001/2021 установлен факт умышленного введения в заблуждение члена кредитного комитета ФИО5 членами преступной группы относительно сведений о финансово-хозяйственной деятельности заемщиков в момент рассмотрения на Кредитном комитете заявок заемщиков, о чем указано в Приговоре (т.432, л.д.99):

«...ФИО3 и ФИО4 умышленно не сообщили другим членам кредитного комитета и совета директоров о том, что выданные кредиты не будут возвращены, а представленные приисканными организациями документы содержат заведомо ложные сведения об их финансово-хозяйственной деятельности. Другие члены кредитного комитета и совета директоров, будучи введенными ФИО3 и ФИО4 в заблуждение относительно законности принимаемых решений, дали свое согласие на выдачу кредитов».

Таким образом, установленные Приговором Мещанского суда обстоятельства опровергают недостоверный довод конкурсного управляющего (стр.7 Консолидированной позиции, третий абзац снизу) о том, что ФИО5, в числе руководства Банка, было поручено подготовить от имени юридических лиц, не осуществляющих реальной финансово-хозяйственной деятельности, необходимые финансовые документы, для открытия им расчетных счетов и выдачи кредитов.

Равным образом, приведенный на стр.10 Консолидированной позиции (третий абзац снизу) довод конкурсного управляющего о том, что ФИО5 в числе ответчиков по настоящему спору одобрял и принимал решения о выдаче кредитов заемщикам, не осуществлявшим реальной хозяйственной деятельности, в том числе фальсифицируя кредитную документацию, что привело к причинению для Банка значительного ущерба в общем размере 25882169 245,70 рублей, недостоверен, несостоятелен и противоречит обстоятельствам, установленным Приговором.

Сам по себе факт несвойственного подписания неосведомленным о преступных намерениях группы ФИО5 по доверенности 5 (пяти) ординарных кредитных договоров, действуя во исполнение обязательных для него указаний председателя правления ФИО3, решений Кредитного комитета и Совета директоров Банка, с соблюдением корпоративных норм и правил, не может свидетельствовать о наличии вины ФИО5 в причинении убытков Банку.

Поскольку в круг обязанностей члена Правления ФИО5 не входило руководство структурными подразделениями Банка, ответственными за кредитование по юридическим лицам и осуществляющими контроль за рисками и формированием резервов, что подтверждается Приказом «О перераспределении обязанностей между руководителями Банка» от 01.10.2014 № 03-05/862-3 (т.427, л.д. 10-12), кредитные договора юридических лиц обычно подписывали курирующие корпоративное кредитование ФИО3 и ФИО4, о чем свидетельствуют табличный Реестр требований конкурсного управляющего и Приговор Мещанского суда в материалах дела.

Приговором Мещанского суда города Москвы от 29.03.2021 по уголовному делу № 01-0001/2021 подтверждается подписание ФИО5 по доверенности 5 (пяти) ординарных кредитных договоров во исполнение обязательных для него указаний ФИО3, решений Кредитного комитета и Совета директоров Банка, а также обстоятельство неосведомленности ФИО5 о преступных намерениях группы при подписании им по доверенности указанных пяти ординарных кредитных договоров (т.432, л.д. 113): «В период с 28 апреля 2014 года по 29 мая 2015 года ФИО5, не осведомленный о преступных намерениях группы, действуя во исполнение обязательных для него указаний ФИО3 и решений кредитного комитета и совета директоров Банка, подписал от имени ООО КБ «Транспортный» кредитные договоры и договоры о предоставлении кредитных линий».

Таким образом, сам по себе факт несвойственного подписания неосведомленным о преступных намерениях группы ФИО5 по доверенности 5 (пяти) ординарных кредитных договоров не может свидетельствовать о наличии вины ФИО5 в причинении убытков Банку, поскольку они были подписаны, действуя во исполнение обязательных для него указаний ФИО3, решений Кредитного комитета и Совета директоров Банка, с соблюдением внутрибанковских корпоративных норм и порядка визирования кредитных договоров перед их подписанием (п. 9.6. Раздела 9 Инструкции по кредитованию юридических лиц, т.426, л.д. 36). Обратное конкурсным управляющим не доказано.

Таким образом, в материалы дела не представлены доказательства того, что при несвойственном подписании пяти ординарных кредитных договоров по доверенности, с соблюдением корпоративных норм и правил, порядка визирования кредитных договоров, у ФИО5 имелся умысел причинения Банку ущерба.

Установленные Приговором Мещанского суда факты подтверждают, что ФИО5 непричастен к преступным эпизодам, направленным на причинение убытков КБ «Транспортный»; не являлся инициатором недобросовестных спорных сделок и членом организованной преступной группы; не осуществлял приискание юридических лиц и обеспечение подготовки и подаче в Банк документов, необходимых для открытия счетов и предоставления кредитов; не являлся потенциальным выгодоприобретателем (бенефициаром) возникших негативных последствий. ФИО5 в момент рассмотрения на Кредитном комитете заявок спорных заемщиков не был осведомлен о преступных намерениях группы, не знал и не мог знать, что вследствие недобросовестных действий членов преступной группы представленные на Кредитный комитет документы могут содержать ложные сведения о финансово-хозяйственной деятельности заемщиков; сам по себе факт несвойственного подписания ФИО5 по доверенности 5 из 315 отдельных ординарных кредитных договоров в рамках обычной хозяйственной деятельности Банка, не может свидетельствовать о наличии вины ФИО5 в причинении убытков Банку, поскольку они были подписаны в состоянии неосведомленности о преступных намерениях группы, действуя во исполнение обязательных указаний вышестоящего руководителя ФИО3, решений Кредитного комитета и Совета директоров Банка, с соблюдением внутрибанковских корпоративных норм и порядка визирования кредитных договоров перед их подписанием (п. 9.6. Раздела 9 Инструкции по кредитованию юридических лиц, т.426, л.д. 36).

Доказательств обратного конкурсным управляющим в материалы дела не представлено, обстоятельства, установленные Приговором, конкурсным управляющим в отношении ответчика ФИО5 в полном объеме не учтены.

Материалы дела свидетельствуют о том, что профессиональные суждения и профильные заключения структурных подразделений в кредитном досье каждого заемщика, представленные на заседания Кредитного комитета и на основании которых ФИО5 рассматривал заявки спорных заемщиков: соответствуют по своей комплектности и сути требованиям Инструкции ООО «КБ «Транспортный» по кредитованию юридических лиц (т.426, л.д. 9-16), в каждом кредитном досье имеются все необходимые надлежаще оформленные заключения профильных структурных подразделений: Заключение по вопросу о предоставлении кредита; Профессиональное суждение об оценке кредитного риска; Заключение о финансовом состоянии заёмщика; Обоснование осуществления заёмщиком- юридическим лицом реальности деятельности; Оценка чистых активов и нетто-факторов; Заключение Службы безопасности; Заключение Юридической службы; содержат положительные заключения профильных структурных подразделений Банка, на основании которых принимались решения на Кредитном комитете -руководители профильных структурных подразделений Службы безопасности, Юридической службы, Департамента Андеррайтинга, являющиеся членами Кредитного комитета, представили свои положительные профильные заключения и проголосовали «ЗА» одобрение кредитных заявок спорных заемщиков, что подтверждается протоколами заседания Кредитного комитета (тома дела 30-34); не содержат информации о заведомой невозвратности кредитов и свидетельствуют о положительном финансовом состоянии заемщиков и о целесообразности выдачи кредита - заёмщики по результатам комплексной оценки финансового состояния классифицированы Департаментом андеррайтинга в I-III категории качества; не содержат никаких условий заведомой невыгодности для Банка, а именно каких-либо льготных или нерыночных условий по сравнению с кредитными заявками иных юридических лиц, а также никаких невыгодных условий по сравнению с аналогичными кредитными продуктами банков-конкурентов; содержат рыночные условия предоставления кредитного продукта, аналогичные условиям банков-конкурентов, в т.ч. таких, как: Сбербанк, ВТБ 24, Альфа-Банк, Уралсиб, Россельхозбанк и др. (рыночные процентные ставки, банковские комиссии, иные условия предоставления кредита).

Данные обстоятельства конкурсным управляющим никак не исследованы, в Консолидированной позиции не опровергаются, доказательств обратного в материалы дела не представлено.

В материалы дела не представлены доказательства недобросовестного принятия решения ФИО5 на Кредитном комитете Банка без исследования профессиональных суждений и профильных заключений структурных подразделений, равно как и не представлены доказательства того, что при принятии решений в действиях ФИО5 присутствовали признаки умысла или грубой неосторожности, либо ФИО5 пренебрег какими-либо отрицательными заключениями, содержащимися в профессиональных суждениях или профильных заключениях структурных подразделений Банка.

В материалы дела также не представлены доказательства осведомленности ФИО5 о конкретных обстоятельствах финансово-хозяйственной деятельности указанных заемщиков, препятствующих, при прочих равных условиях, одобрению кредитов спорным заемщикам, в том числе не представлены доказательства, исходя из которых ФИО5, действуя добросовестно и разумно, должен был установить несоответствие сведений в профессиональных суждениях и профильных заключениях порядку кредитования юридических лиц, установленному в Банке.

При указанных выше обстоятельствах усматривается следующее: профессиональные суждения и профильные заключения структурных подразделений в материалах дела по каждому спорному заемщику соответствуют по своей комплектности и сути требованиям корпоративных норм и правил ООО КБ «Транспортный» - обратное конкурсным управляющим не доказано; исходя из сведений в профессиональных суждениях и профильных заключениях по анализу заемщиков, предпосылок для возникновения выводов о заведомой невозвратности кредитов в момент рассмотрения кредитных заявок на Кредитном комитете у ФИО5 не возникало, а само одобрение ФИО5 спорных кредитных заявок заемщиков происходило на основании положительных заключений (рекомендации) профильных структурных подразделений Банка с соблюдением корпоративных норм и правил, что соответствует стандартам разумности и добросовестности в контексте критерия №2 правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации; ФИО5, в момент рассмотрения на Кредитном комитете заявок спорных заемщиков, не был осведомлен о преступных намерениях группы, не знал и не мог знать, что вследствие недобросовестных действий членов преступной группы представленные на Кредитный комитет документы могут содержать ложные сведения о финансово- хозяйственной деятельности заемщиков, что свидетельствует об отсутствии признаков недобросовестности ФИО5 в контексте пп. 5 п. 2 Постановления Пленума ВАС РФ N 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица»; Член Кредитного комитета ФИО5, согласно внутрибанковским корпоративным правилам, предпринял все необходимые меры и совершил все необходимые действия, направленные на получение необходимой и достаточной информации о финансово- хозяйственной деятельности заемщиков, ее анализа, опроса докладчиков Департамента Андеррайтинга, представлявших на Кредитный комитет документы заемщиков и защищающих кредитные проекты (доказательств обратного конкурсным управляющим в материалы дела не представлено), что соответствует стандартам разумности и добросовестности и свидетельствует о принятии им необходимых и достаточных мер для надлежащего исполнения обязанности члена кредитного комитета как в контексте критерия №2 оценки добросовестности ответчиков правовой позиции Верховного Суда РФ, так и контексте п.4 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица».

Таким образом, действия ФИО5 на Кредитном комитете, основанные на положительных заключениях профильных подразделений и в отсутствие очевидности крайней невыгодности сделок, не могут квалифицироваться как выдача технических, заведомо невозвратных кредитов, действия ФИО5 полностью соответствовали требованиям нормативных актов Банка России и корпоративным правилам кредитования юридических лиц ООО КБ «Транспортный», не были направлены на нарушение прав и законных интересов Банка и не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

Соответствие действий ответчика ФИО5 требованиям добросовестности и разумности подтверждается в отношении критериев №1-3 оценки добросовестности ответчиков правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации (Определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации Российской Федерации от 07.10.2021 №305-ЭС18-13210(2), от 10.11.2021 № 305-ЭС19-14439 (3-8)) и в контексте разъяснений, данных в п.п. 1-5 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62.

Из правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации следует, что при установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:

наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям);

реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделок);

ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (далее - критерии; пункты 3, 16, 21, 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

В контексте критерия №1 (сам критерий - наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника), из материалов дела усматривается, что в соответствии с утвержденной в ООО «КБ «Транспортный» корпоративной структурой, распределением обязанностей между различными органами управления и структурными подразделениями, ответчик ФИО5 не оказывал и не мог оказывать существенное влияние на деятельность ООО КБ «Транспортный», что подтверждается нижеследующим: ФИО5 не являлся участником или учредителем кредитной организации ООО «КБ «Транспортный» (т.1, л.д.112-118); ФИО5 не входил в Совет Директоров Банка (т.1, л.д. 110-111) и не принимал участие в голосовании по утверждению спорных кредитов на Совете Директоров Банка (т.д.35-39); ФИО5 не имел какой-либо заинтересованности и/или аффилированности по отношению к Банку, акционерам, заёмщикам или кредиторам Банка (подтверждается Приговором Мещанского суда города Москвы от 29 марта 2021 г. по уголовному делу № 01-0001/2021, т. 432 л.д. 88-150 и т. 433 л.д. 1-42); ФИО5 не руководил структурными подразделениями Банка, ответственными за кредитование по юридическим лицам, а также осуществляющими контроль за рисками и формированием резервов (подтверждается Приказом «О перераспределении обязанностей между руководителями Банка» от 01.10.2014 г. № 03-05/862-3, т.427, л.д. 10-12); ФИО5 не мог влиять на принятие положительных решений о предоставлении кредитов конкретным юридическим лицам, так как уполномоченные на подготовку заключений по кредитным заявкам Департамент корпоративных проектов и рисков, Департамент андеррайтинга, Служба безопасности и Юридическая Служба ему не подчинялись; ФИО5 не обладал каким-либо преимущественным правом при одобрении кредитных сделок, имел 1 (один) голос в Кредитном комитете наравне с другими членами без каких-либо привилегий, не являлся председателем Кредитного комитета и не имел права вето в отношении его решений.

Конкурсный управляющий не представил доказательств обратного в материалы дела, не исполнив тем самым свое бремя доказывания критерия №1 вины ответчика ФИО5

В контексте критерия № 2 Верховный Суд Российской Федерации разъяснил, что совершение (одобрение) сделки на основании положительного заключения (рекомендации) профильного подразделения банка (в том числе кредитного департамента) предполагает, что действия ответчика не отклонялись от стандартов разумности и добросовестности, обычно применяемых в этой сфере деятельности. Бремя опровержения названной презумпции посредством доказывания лежит на Конкурсном управляющем.

В соответствии с этим же Приказом «О перераспределении обязанностей между руководителями Банка» от 01.10.2014 № 03-05/862-3 (т.427, л.д. 10-12), в компетенцию ФИО5 не входило кредитование юридических лиц, то есть ФИО5 не руководил структурными профильными подразделениями ООО КБ «Транспортный», ответственными за кредитование юридических лиц и осуществляющими контроль за рисками и формированием резервов по юридическим лицам (а именно: Департаментом корпоративных проектов и рисков; Департаментом андеррайтинга; Департаментом сопровождения кредитных операций; Департаментом бухгалтерского учета и отчётности, Юридической службой, Службой безопасности, Отделом финансового мониторинга).

Соответственно, в круг обязанностей члена Кредитного комитета ФИО5 не входили следующее обязанности указанных структурных профильных подразделений, а именно: а) идентификация корпоративных заемщиков Банка; б) получение, проверка и перепроверка первичных документов от заемщиков; в) анализ финансово-хозяйственной деятельности заемщиков; г) комплексное изучение и проверка заемщиков, собственников заемщиков, его дочерних фирм, а также контрагентов заемщиков, вступающих в кредитно- финансовые отношения с Банком; д) подготовка профессиональных суждений и профильных заключений по кредитным заявкам юридических лиц; е) определение размера резервов на возможные потери по ссудам; ж) ежемесячный мониторинг исполнения заемщиками своих обязательств по кредиту; з) взыскание с клиентов Банка просроченной задолженности.

Во исполнение п.3.4.2. Положения Банка России № 242-П о строгом разделении функций между органами управления Банком и профильными структурными подразделениями, ответственными за кредитование юридических лиц и осуществляющими контроль за рисками и формированием резервов по юридическим лицам, а также в соответствии с п.5.1.2 Кредитной политики ООО КБ «Транспортный» (т.424, л.д. 30), нормативно роль члена Кредитного комитета ФИО5 заключалась в оценке внутрибанковских профессиональных суждений и профильных заключений структурных подразделений по заявкам заемщиков, представленных на заседание Кредитного комитета кредитным подразделением Банка.

Нормативно-правового обоснования и доказательств наличия у ФИО5 обязанности лично осуществлять поиск, сбор и проверку потенциальных заемщиков, либо того, что ФИО5 фактически располагал сведениями об их неблагонадежности и необъективности данных, содержащихся в заключениях профильных структурных подразделений, конкурсным управляющим в материалы дела не представлено.

Как указывалось выше, действия ФИО5 на Кредитном комитете, основанные на положительных заключениях профильных подразделений и в отсутствие очевидности крайней невыгодности сделок, не могут квалифицироваться как выдача технических, заведомо невозвратных кредитов, они полностью соответствовали требованиям нормативных актов Банка России и корпоративным правилам кредитования юридических лиц ООО КБ «Транспортный», не были направлены на нарушение прав и законных интересов Банка и не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

Конкурсный управляющий не представил доказательств обратного в материалы дела, не исполнив тем самым свое бремя доказывания критерия №2 вины ответчика ФИО5

В контексте критерия № 3 Верховный Суд Российской Федерации разъяснил, что при разрешении споров необходимо поименно устанавливать вовлеченность каждого конкретного ответчика в совершение вменяемых сделок применительно к каждой из них.

Верховный Суд Российской Федерации также разъяснил, что само по себе осуществленное на основании внутрибанковских правил одобрение сделки лицом, входящим в органы управления, еще не свидетельствует о том, что это лицо является соучастником вывода активов, поскольку (как отмечено выше) в такой ситуации предполагается, что оно действовало в соответствии со стандартами разумности и добросовестности, обычно применяемыми в этой сфере деятельности. Бремя доказывания обратного лежит на конкурсном управляющем.

Верховный Суд Российской Федерации указал, что в контексте названного критерия №3 это означает, что суд, установив наличие отношения ответчика к руководству банка, должен проверить, являлся ли конкретный ответчик инициатором, потенциальным выгодоприобретателем существенно убыточной сделки либо действовал ли он с названными лицами совместно (статья 1080 ГК РФ).

Приговором Мещанского суда города Москвы от 29.03.2021 по уголовному делу № 01-0001/2021 (т. 432 л.д. 88-150 и т. 433 л.д. 1-42), подтверждается, что ответчик ФИО5 не являлся инициатором недобросовестного поведения, не являлся членом организованной преступной группы, не действовал с названными лицами совместно, а также не являлся потенциальным выгодоприобретателем (бенефициаром) возникших негативных последствий.

Конкурсный управляющий не представил доказательств обратного в материалы дела, не исполнив тем самым свое бремя доказывания критерия №3 вины ответчика ФИО5

Учитывая в совокупности обстоятельства дела, свидетельствующие: о непричастности ответчика ФИО5 к преступным эпизодам и умышленном введении меня в заблуждение относительно сведений о финансово-хозяйственной деятельности заемщиков, что установлено Приговором; о соответствии профессиональных суждений и профильных заключений структурных подразделений в кредитном досье по каждой сделке в материалах дела по своей комплектности и сути корпоративным правилам Банка и отсутствие в них информации о заведомой невозвратности кредитов; о рассмотрении ФИО5 на Кредитном комитете заявок заемщиков на основе надлежаще оформленных и положительных заключениях профильных подразделений в отсутствие очевидности крайней невыгодности сделок, усматривается, что действия ФИО5 не могут квалифицироваться как одобрение технических, заведомо невозвратных кредитов, в них отсутствуют признаки недобросовестности и неразумности, они полностью соответствовали требованиям нормативных актов Банка России и корпоративным правилам кредитования юридических лиц ООО КБ «Транспортный», не были направлены на нарушение прав и законных интересов Банка и не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска, что, в свою очередь, свидетельствует о том, что требования конкурсного управляющего о взыскании убытков в отношении меня, ответчика ФИО5, не обоснованы и не подлежат удовлетворению.

Конкурсный управляющий не исполнил свое бремя доказывания противоправности действий (бездействия) ФИО5, причинно-следственной связи между действиями ФИО5 и наступившими последствиями (убытками) для Банка, что, в свою очередь, свидетельствует о том, что основания для возложения на ФИО5 ответственности в форме взыскания убытков отсутствуют.

В соответствии с ч. 1 и 2 ст. 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Основанием для удовлетворения требования о взыскании убытков является совокупность условий: факт причинения убытков, наличие причинной связи между понесенными убытками и действиями ответчика, документально подтвержденный размер убытков. Условием, необходимым для привлечения лица к гражданско-правовой ответственности является также наличие с его стороны неправомерного поведения (действия или бездействия одного лица, нарушающего права другого).

В силу пункта 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков. Размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности.

Обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, определяются арбитражным судом на основании требований и возражений лиц, участвующих в деле в соответствии с подлежащими применению нормами материального права.

Для возложения гражданско-правовой ответственности в форме возмещения убытков истцом должны быть доказаны: вина и противоправность действий (бездействия) ответчика, факт понесения убытков и их размер, наличие причинно-следственной связи между противоправным поведением ответчика и возникшими убытками. Привлечение лица к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков возможно только при доказанности всей совокупности вышеперечисленных условий, отсутствие хотя бы одного из элементов состава гражданского правонарушения исключает возможность привлечения к имущественной ответственности.

В рассматриваемом случае заявителем не доказано наличие совокупности обстоятельств, необходимой для удовлетворения требования о взыскании убытков с ФИО7, ФИО6, ФИО8, ФИО10, ФИО5, ФИО9, в частности, не доказаны размер ущерба (упущенной выгоды), связь действий (бездействия) ответчиков с возникшими у должника убытками.

При таких обстоятельствах в удовлетворении заявления к указанным лицам в удовлетворении требований отказано.

Суд апелляционной инстанции поддерживает изложенные выводы суда первой инстанции. 

Отклоняя доводы апелляционной жалобы конкурсного управляющего, судебная коллегия отмечает следующее.

В апелляционной жалобе конкурсный управляющий указывает, что Ответчики, не привлеченные судом первой инстанции к ответственности, занимали руководящие должности в течение всего периода причинения ущерба банку, имели возможность устранить причинение такого ущерба, так как в отсутствие их голосов и подписей на Протоколах об одобрении выдачи кредитных средств указанные сделки не были бы заключены.

Вопреки выводам, сделанным в оспариваемом определении, подтверждением разумного и добросовестного поведения ответчиков не может выступать исключительно оценка организации кредитного процесса в Банке. 

Заинтересованные лица, действуя добросовестно и разумно, должны были установить, способен ли заемщик обслуживать ссуду и возвратить ее в установленные договором сроки; обеспечить возврат выдаваемых в качестве кредитов денежных средств. Однако, вопреки указанным требованиям, Ответчики принимали решение о кредитовании, подписывали кредитные договоры с заемщиками, заведомо неспособными исполнять принятые на себя обязательства.

Таким образом, ответчиками не принято никаких мер для того, чтобы оградить Банк от взаимодействия с неплатежеспособными организациями и, как следствие, от понесенных убытков в результате приобретения прав требования к ним.

Вина заинтересованных лиц выражается как в действиях по одобрению выдачи кредитных средств, не обеспеченных надлежащим образом, так и в бездействии (отсутствие контроля за многомиллионными сделками, в том числе, когда в прямые обязанности лиц входило курирование деятельности структурных подразделений Банка, участвующих в сопровождении кредитных операций.

Апелляционный суд полагает, что заявленным доводам судом первой инстанции дана надлежащая правовая оценка. 

Доказательств нарушения со стороны ответчиков действующей в Банке процедуры принятия решений при одобрении кредитов конкурсным управляющим в материалы дела не представлено.

Руководствуясь критериями оценки добросовестности ответчиков, согласно позиции Верховного Суда Российской Федерации по данной категории споров (Определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации Российской Федерации от 07.10.2021 № 305-ЭС18-13210(2); от 10.11.2021 № 305-ЭС19-14439 (3-8)), судом первой инстанции последовательно исследованы: должностное положение, компетенция и поведение каждого из ответчиков на предмет их соответствия требованиям добросовестности и разумности.

Судом сделан вывод, что при принятии решений об одобрении кредитов ответчики действовали с должной степенью осмотрительности, с соблюдением установленных кредитных процедур и внутрибанковских инструкций.

Из обстоятельств, изложенных в деле, не следует, что при одобрении и утверждении спорных кредитов были нарушены какие-либо процедуры согласования спорных сделок. Таким образом, одобрение и утверждение спорных сделок на Совете директоров банка не выходило за пределы обычного делового (предпринимательского) риска. 

Данный вывод соответствует правовой позиции, сформированной в п.1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 №62.

Доказательств осведомленности ответчиков о противоправном выводе из банка денежных средств, получения собственной выгоды от кредитования технических заемщиков суду не представлено.

При этом, факт последующего прекращения заёмщиками исполнения обязательств по погашению кредитов после отзыва у Банка лицензии является недостаточным для вывода о необходимости привлечения к ответственности по взысканию убытков, поскольку это обстоятельство само по себе не свидетельствует о недобросовестных и (или) неразумных действиях (бездействии) на момент одобрения кредитов, выходящих за пределы обычного делового (предпринимательского) риска применительно к положениям пункта 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 №62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица».

Истец не предоставил доказательств, свидетельствующих о том, что члены Кредитного комитета и Совета директоров Банка не могли добросовестно полагаться на данные, представленные профильными подразделениями банка. 

В материалы дела истцом не представлены доказательства осведомленности ответчиков о недостоверности каких-либо конкретных обстоятельств и/или финансового положения спорных заемщиков на дату выдачи кредитов, при прочих равных условиях, исходя из которых, действуя добросовестно и разумно, ответчик, как член кредитного комитета и как член Совета директоров, должен был бы установить несоответствие сведений в заключениях профильных подразделений требованиям внутренних документов банка и действующего законодательства.

Однако, по мнению конкурсного управляющего, ссылка суда на Определение Верховного Суда Российской Федерации от 10.11.2021 № 305-ЭС19-14439 (3-8) по делу № А40-208852/2015 (АО «Гринфилбанк») не допустима при рассмотрении настоящего дела, поскольку указанное определение является позицией суда по конкретному обособленному спору, и не может «подменять» указания, содержащиеся в Пленумах Высшего Арбитражного Суда и Верховного Суда Российской Федерации.

Вместе с тем, в своей правовой позиции Верховный Суд Российской Федерации также разъяснил, что, возражая против доводов истца, ответчик вправе ссылаться на правило о защите делового решения, а именно, что действовал разумно и добросовестно (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ). Так, в частности, совершение (одобрение) сделки на основании положительного заключения (рекомендации) профильного подразделения банка (в том числе кредитного департамента) предполагает, что действия ответчика не отклонялись от стандартов разумности и добросовестности, обычно применяемых в этой сфере деятельности.

Тогда как на истце лежит бремя опровержения названной презумпции посредством доказывания, например того, что, исходя из существа сделки, для ответчика была очевидна ее крайняя невыгодность для кредиторов, либо что ответчик достоверно знал о нарушении принципов объективности при подготовке профильным подразделением заключения по сделке или, по крайней мере, обладал неполной (недостоверной) информацией по соответствующему контрагенту.

По этой причине, разрешая подобного рода споры, надлежит исследовать вопрос соблюдения при заключении сделок корпоративных норм и правил, действующих в банке, нормативных актов, а сама по себе убыточность заключенной контролирующим лицом сделки не может служить безусловным подтверждением наличия основания для привлечения к ответственности.

Аналогичная позиция содержится и в разъяснениях, данных в п.3 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 - при оценке разумности поведения ответчика должно быть учтено соблюдение обычно требующихся процедур совершения сделок (кредитования, исходя из установленной в Банке практики).

Далее конкурсный управляющий в жалобе обращает внимание на особый статус ответчиков ФИО6 и ФИО7, которые являлись главным бухгалтером (руководителем блока «Финансы») и, соответственно, его заместителем, и ставили свои подписи на кредитных договорах, заключение которых повлекло для Банка ущерб. Без их «второй подписи» кредитные средства не были бы выданы, поскольку процедура выдачи кредитных средств предусматривала именно наличие двух подписей на кредитном договоре.

По мнению апеллянта, правовой статус главного бухгалтера значительно отличается от статуса иных работников, что обусловлено спецификой его трудовой деятельности: он несет ответственность за формирование учетной политики, ведение бухгалтерского учета, своевременное представление отчетности, обеспечивает соответствие осуществляемых хозяйственных операций законодательству, контроль за движением имущества и выполнением обязательств; его требования по документальному оформлению хозяйственных операций и представлению в бухгалтерию необходимых документов и сведений обязательны для всех работников организации.

В должностные обязанности главного бухгалтера согласно Квалификационному справочнику должностей руководителей, специалистов и других служащих, утвержденному Постановлением Минтруда России от 21.08.1998 N 37, в том числе, входит - руководство работой по организации системы внутреннего контроля за правильностью оформления хозяйственных операций, соблюдением порядка документооборота, технологии обработки учетной информации и ее защиты от несанкционированного доступа;

Кроме того, в соответствии со ст.243 Трудового кодекса Российской Федерации главный бухгалтер несёт полную материальную ответственность.

Вместе с тем, деликтная ответственность носит виновный характер, тогда как заявителем не было представлено суду доказательств как вовлеченности ФИО6 и ФИО7 в процесс выдачи заведомо невозвратных кредитов, так и их осведомленности о противоправном выводе из банка денежных средств, в связи с чем, оснований для привлечения их к ответственности за неорганизацию надлежащей системы принятия решений о выдаче кредитов в банке, у суда не имеется.

В силу занимаемой должности сфера компетенции и полномочий ответчика ФИО6 ограничивалась исключительно вопросами бухгалтерского учета - то есть формированием документированной систематизированной информации об объектах, предусмотренных Федеральным законом от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете», в соответствии с требованиями, установленными указанным законом, и составлением на ее основе бухгалтерской (финансовой) отчетности. 

Исходя из данного определения бухгалтерского учета, изложенного в пункте 2 статьи 1 Федерального закона «О бухгалтерском учете», вопросы кредитования не относились к сфере компетенции ФИО6 как главного бухгалтера Банка. 

Как верно установил суд первой инстанции, ФИО6 в качестве главного бухгалтера и руководителя подчиненных ей подразделений банка никак не влияла и не могла влиять на кредитный процесс в Банке. Все ее функции в рамках данного процесса сводились исключительно к учету и фиксации кредитных сделок без возможности принятия каких-либо решений по таким сделкам. Зона ее ответственности ограничивалась исключительно вопросами формирования учетной политики, ведения бухгалтерского учета, своевременного представления полной и достоверной бухгалтерской отчетности (стр. 41 Определения).

Истец не представил протоколы, в которых фиксировались бы решения членов Правления, следовательно, истец не доказал, что Правлением принимались решения по сделкам, убытки по которым вменяются ФИО6 В документах, представленных истцом, сам же истец утверждает, что по вменяемым ФИО6 убыткам решения об одобрении кредитных сделок принимались Советом директоров (т. 1 л.д. 119-142). Именно Совет директоров принимал решения о кредитовании по сделкам, убытки по которым истец вменяет ФИО6 Следовательно, ФИО6 не может нести ответственность за убытки по сделкам, решения по которым принимались органом управления, куда она не входила (стр. 43 Определения).

Как следует из отзыва ФИО7 на заявление конкурсного управляющего о привлечении ее к ответственности, а также объяснений ее представителя в судебном заседании, наличие второй подписи главного бухгалтера банка на кредитных договорах до 1 января 2013 года являлось обязательным на основании статьи 7 ФЗ «О бухгалтерском учете». В последующем, указанное положение закона было отменено. Вместе с тем, в форму кредитного договора банка соответствующие изменения, исключающие такой реквизит договора как подпись главного бухгалтера, внесены не были. В связи с чем, главный бухгалтер, по обыкновению, продолжал проставлять на кредитных договорах свою подпись. Указанное обстоятельство участвующими в деле лицами не опровергалось.

Как было указано ранее, и не оспаривается участвующими в деле лицами, ФИО7 не входила в органы управления банком, которые, как принимали решения о выдаче кредитов, так и заключали кредитные договоры. По этой причине она не имела доступа к информации и документам, на основании которой органами управления банка принимались решения о заключении кредитных договоров, а ее знания были объективно ограничены лишь тем, принял ли кредитный комитет банка и совет директоров банка соответствующее решение о выдаче кредита конкретному заемщику.

В том случае, если указанные процедуры принятия решения о выдаче кредита были соблюдены, ФИО7 проставлялась на кредитном договоре «вторая подпись» - подпись главного бухгалтера банка. Кредитные договоры, на которых заявитель основывает свои требования о привлечении её к ответственности, прошли указанные процедуры. Это обстоятельство заявителем не оспаривалось, и подтверждается представленными им в материалы дела таблицами расчета убытков (т.1 л.д.119-142, т.4 л.д. 49-80, т.423 л.д. 86-142), в которых указаны номера и даты протоколов кредитного комитета, совета директоров банка, фамилии лиц, принявших решения о выдаче кредитов, а также самими протоколами кредитного комитета и совета директоров банка о выдаче кредитов, и консолидированной письменной позицией заявителя (ГК «АСВ») от 20.03.2023.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришел к выводу о том, что ФИО7 не была вовлечена в процесс принятия решений о выдаче кредитов. «Вторая подпись» на кредитных договорах, выполненная главным бухгалтером банка ФИО7 свидетельствовала лишь о ее визирующем, формальном характере, и не подтверждала её недобросовестное или неразумное поведение. Из этого же исходит сложившаяся единообразная судебная практика (постановления АС МО от 27.08.2018 по делу № А40-35432/14, АС ПО от 27.11.2017 по делу Ф06-19021/2013, определение ВС РФ от 03.04.2018 по делу № 306-ЭС15-3469(20)). Само же по себе наличие на кредитных договорах второй подписи главного бухгалтера банка не свидетельствует о вине ФИО7 в выдаче банком заведомо невозвратных кредитов.

Как заявителем, так и иными участвующими в деле лицами, не представлено доказательств того, что ФИО6 и ФИО7: заключали от имени банка кредитные договоры с «техническими заемщиками», давали распоряжения на заключение таких договоров, являлись инициаторами их заключения, являлись прямо или косвенно выгодоприобретателем заемщиков, не возвративших кредиты банку и/или аффилированным с ними лицом, были осведомлены о том, что кредитные договоры причинят ущерб банку (являются заведомо убыточными), состояли в сговоре с лицами, причинившими ущерб банку, осужденными приговором Мещанского районного суда от 29.03.2021 по уголовному делу № 1-1/2021, фальсифицировала кредитную документацию.

Согласно следующему доводу конкурсного управляющего, выводы суда относительно того, что заинтересованные лица, не являющиеся фигурантами уголовного дела, не могут быть привлечены к гражданско-правовой ответственности, ошибочны и не соответствуют закону и сложившейся судебной практике.

В ситуации наличия приговора суде общей юрисдикции в отношении только нескольких лиц из ответчиков следует учесть следующее.

Никакие противоправные действия руководителей Банка, в частности ФИО3 и ФИО4, не могут служить основанием для освобождения иных лиц, входивших в органы управления кредитной организации и действовавших в крайней степени недобросовестно, допустивших своим бездействием полное отсутствие какого-либо контроля обоснованности и разумности, принимаемых данным органом решений, а также непосредственно принимавших участие в заключении банком ущербных сделок по выдаче невозвратных кредитов техническим компаниям. 

Иной подход делает безрисковой и оставляет безнаказанной противоправную деятельность лиц, участвовавших в подобной схеме правоотношений.

Данный подход, по мнению суда апелляционной инстанции, является правильным, следующим концепции ответственности действующего законодательства и правоприменительной практики.

Наличие приговора суда общей юрисдикции в отношении одного из ответчиков не является основанием для освобождения других ответчиков от гражданско-правовой ответственности.

Вместе с тем, применительно к обстоятельствам рассматриваемого дела, судом первой инстанции было учтено, что вступивший в законную силу приговор Мещанского районного суда города Москвы от 29.03.2021 по уголовному делу № 1-1/2021 не содержит сведений о вовлеченности ФИО7, ФИО6, ФИО8, ФИО10, ФИО5, ФИО9 в процесс выдачи банком заведомо невозвратных кредитов техническим заемщикам или их осведомленности об этом. Более того, приговором суда установлено, что вовлеченные в присвоение имущества банка лица использовали меры конспирации преступной деятельности, в том числе, придавали ей вид гражданско-правовых отношений, тщательно скрывали следы преступления, вводили в заблуждение членов кредитного комитета, правления, совета директоров банка о реальности хозяйственной деятельности заемщиков, не сообщали им сведений о том, что кредиты заемщиками возвращены не будут (т.432 л.д. 93/стр.12 приговора/, л.д. 95/стр.15 приговора/, л.д. 99/стр.23 приговора/, л.д. 130/стр.85 приговора/).

При указанных обстоятельствах суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что заявителем - ГК «АСВ» не доказана их вина в причинении убытков банку в результате выдачи банком заведомо невозвратных кредитов.

Отклоняя доводы апелляционной жалобы ФИО2, апелляционная коллегия отмечает следующее.

В силу ч. 2 ст. 44 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества, члены коллегиального исполнительного органа общества, а равно управляющий несут ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу их виновными действиями (бездействием), если иные основания и размер ответственности не установлены федеральными законами. 

ФИО2, являясь участником (учредителем) и бенефициарным владельцем КБ «Транспортный», избран на должность председателя совета директоров КБ «Транспортный», которую занимал с 29.09.2011 по 20.05.2015. Как председатель правления и член совета директоров КБ «Транспортный», ФИО2 осуществлял руководство данным органом Банка, принимал непосредственное участие в осуществлении советом директоров: общего руководство деятельностью Банка, принятии решений об одобрении заключения Банком крупных сделок, сделок с крупным кредитным риском, о признании деятельности заемщиков реальной, утверждении решений комитетов Банка, в том числе кредитного комитета об открытии кредитных линий и предоставлении кредитов, в осуществлении функций органа внутреннего контроля Банка в соответствии с уставом Банка и нормативными актами Банка России, контроля за деятельностью исполнительных органов банка (единоличного и коллегиального), утверждении стратегии управления рисками и капиталом Банка, в том числе, в части обеспечения достаточности собственных средств (капитала) и ликвидности на покрытие рисков как в целом по Банку, так и по отдельным направлениям его деятельности, а также утверждении порядка управления наиболее значимыми для Банками рисками и контроль за реализацией указанного порядка; являлся ответственным за убытки, причиненные Банку его виновными действиями (бездействием), в том числе, в порядке  субсидиарной ответственности по обязательствам Банка перед вкладчиками и кредиторами в соответствии с действующим законодательством.

В рассматриваемом споре основанием для возложения ответственности в виде убытков на ФИО2 является неправомерное бездействие последнего, выразившееся в ненадлежащем исполнении своих должностных обязанностей, в том числе, неосуществлении должного контроля со стороны участника Банка и Председателя совета директоров при заключении спорных сделок, который не проявил должную степень осмотрительности и добросовестности при осуществлении своих полномочий.

При этом, ФИО2, являясь с 2011 года Председателем Совета директоров банка, будучи бенефициарным владельцем КБ «Транспортный», голосовал за одобрение сделок, причинивших ущерб, в составе Совета директоров, о чем свидетельствуют представленные в материалы дела Протоколы и Реестр сделок, причинивших убытки Банку (т.д. 1, л.д. 119-142).

В свою очередь, доказательств сокрытия от участника Банка Председателем правления Банка информации о заключении спорных кредитных договоров, совершения ФИО2 действий по оспариванию данных сделок, причинивших ущерб Банку, последним в материалы дела не представлено.

Как следует из материалов дела, ФИО2 предъявлено обвинение в совершении предусмотренного ч.4, ст. 160 УК РФ в рамках рассмотрения уголовного дела № 11801450001000645 (совместно с ФИО3 и ФИО4 совершил присвоение-хищение чужого имущества, принадлежащих Банку денежных средств, с использованием своего служебного положения), ФИО2 находится в международном розыске. 

До настоящего времени приговор по уголовному делу в отношении ФИО2 не вынесен. Вместе с тем, отсутствие приговора по уголовному делу не свидетельствует о том, что Арбитражный суд не может учитывать фактические обстоятельства дела.

В связи с чем, доводы апеллянта о том, что Приговором Мещанского районного суда г. Москвы от 29.03.2021 установлено, что вменяемые события являются умышленными преступлениями, совершенными иными лицами, скрывшими свой умысел от иных лиц, являются несостоятельными ввиду наличия уголовного преследования в отношении самого апеллянта.

Установленные приговором обстоятельства не вступают в противоречие с выводами, сделанными Арбитражным судом г. Москвы в Определении от 11.09.2023. Приговором не установлены обстоятельства введения в заблуждение ФИО3 иных контролирующих лиц, ссылки на введение в заблуждение в приговоре содержатся лишь при перечислении показаний самих свидетелей, но не суда. 

ФИО2 привлечен к ответственности как раз за бездействие и непринятие мер по выявлению недостоверности предоставляемой информации, на основании которой принимали убыточные для банка решения.

Более того, своими недобросовестными действиями он не только не воспрепятствовал хищению осужденными лицами денежных средств, но и фактически содействовал им, прикрывая преступные деяния своим формальным согласованием, что свидетельствует о соучастии в выводе ликвидных активов из банка.

Доводы апеллянта об отсутствии соответствующих требований со стороны конкурсного управляющего к иным участникам Банка в различные временные периоды не имеют правового значения в смысле установления состава ответственности именно ФИО2

Также, вопреки доводам апеллянта, у суда первой инстанции отсутствовала обязанность по назначению по делу почерковедческой экспертизы, в связи с поступившими от ФИО2 возражениями о непринадлежности ему подписей на протоколах Совета директоров. 

Как обоснованно указал суд первой инстанции, ответчики не лишены были права оспорить в установленном законом порядке решения и протоколы Совета директоров, однако своими правами не воспользовались.

Кроме того, судом приняты во внимание результаты проведения многочисленных экспертиз, в том числе, почерковедческих, в рамках уголовного дела, что следует из содержания Приговора Мещанского районного суда г. Москвы от 29.03.2021.

В отношении заявленного апеллянтом довода о применении судом непредусмотренной законом презумпции вины участника корпорации в совершаемых такой корпорацией сделках судебная коллегия отмечает следующее.

В силу положений ст. 401 ГК РФ лицо, не исполнившее обязательства либо исполнившее его ненадлежащим образом, несет ответственность при наличии вины (умысла или неосторожности), кроме случаев, когда законом или договором предусмотрены иные основания ответственности.

Лицо признается невиновным, если при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, оно приняло все меры для надлежащего исполнения обязательства.

Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство.

Обусловлено это тем, что гражданское право имеет дело с нормальным развитием гражданского оборота. Если один из участников гражданского оборота своим противоправным поведением нарушает нормальное течение гражданского оборота и причиняет убытки другому его участнику, то о том, что такие убытки возникли и что они вызваны противоправным поведением правонарушителя, знает, в первую очередь, потерпевший. Поэтому на него и возлагается бремя доказывания факта совершенного против него правонарушения, наличия у него убытков и причинной связи между противоправным поведением нарушителями образовавшимися убытками.

Однако сторона, претерпевшая убытки, не знает о степени заботливости и осмотрительности правонарушителя, о предпринятых мерах для надлежащего исполнения обязательства. В то же время правонарушителю как раз все эти данные известны. Располагая этими данными, ему легче доказать свою невиновность, чем потерпевшему доказывать виновность. Поэтому правонарушитель в гражданском праве считается виновным до тех пор, пока не будет доказана его невиновность. Вместе с тем закрепленная презумпция виновности не исключает возможности представлять суду доказательства виновности правонарушителя. 

Если иное не предусмотрено законом или договором, лицо не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство при осуществлении предпринимательской деятельности, несет ответственность, если не докажет, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы, то есть чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств. К таким обстоятельствам не относятся, в частности, нарушение обязанностей со стороны контрагентов должника, отсутствие на рынке нужных для исполнения товаров, отсутствие должника необходимых денежных средств.

Таким образом, с учетом статуса ФИО2, нетипичности отношений, имевших место быть в Банке в связи с выдачей кредитов техническим заемщикам, отсутствие должного руководства со стороны Банка за выдачей кредитов, свидетельствует о цели данного лица сокрыть доказательства выдачи заемщикам денежных средств, а, следовательно, свидетельствует о наличии вины в причинении убытков банку.

Возражения апеллянта относительно отказа в применении института исковой давности к рассматриваемым отношениям признаются судебной коллегией также несостоятельными.

В постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 62 от 30.07.2013 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее - Постановление № 62) указано, что срок исковой давности по требованию Банка о взыскании убытков, предъявленного конкурсным управляющим, начинается не ранее выявления сделок, причинивших убытки, в ходе проводимой конкурсным управляющим проверки обстоятельств банкротства в соответствии с Временными правилами, которая не могла быть начата до 26.06.2015 (дата введения конкурсного производства), в связи с чем, заявление о взыскании убытков в пользу Банка подано конкурсным управляющим в пределах срока исковой давности.

Кроме того, требование конкурсного управляющего, предъявленное в рамках настоящего спора, по существу соответствует требованию о привлечении заинтересованных лиц к субсидиарной ответственности за доведение Банка до банкротства, хотя и сформулировано в виде требования о взыскании убытков, и требование такого рода не могло быть предъявлено Временной администрацией ввиду ограничений её обязанностей, а также срока её действия и условий её работы. Временная администрация проводит обследование кредитных организаций в течение непродолжительного периода времени (1-2 месяца), в условиях неполной информации. При проверке правильности определения стоимости активов и корректности начисления резервов на возможные потери временная администрация, как правило, располагает лишь данными, имеющимися в самой кредитной организации, а также данными, которые могут быть получены из открытых источников.

Конкурсный управляющий в силу специфики своей деятельности и более продолжительного периода осуществления своей функций способен осуществить более глубокое исследование, в ходе которого конкурсным управляющим выявляются многочисленные факторы, оказывающие существенное влияние на определение действительной стоимости активов (которые не были и не могли быть известны временной администрации на момент финансового обследования Банка).

В соответствии с ч. 2 ст. 50.19 Федерального закона от 25.02.1999 N 40-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций" (действующего в спорный период) со дня принятия арбитражным судом решения о признании кредитной организации банкротом и об открытии конкурсного производства прекращаются полномочия руководителя кредитной организации, иных ее органов управления, за исключением полномочий органов управления в части принятия решения о заключении соглашений об условиях предоставления денежных средств третьими лицами для исполнения обязательств кредитной организации.

Полномочия органов управления Банка, принимавших решения о заключении сделок, причинивших ущерб, прекращены 26.06.2015 (дата решения о признании Банка банкротом). До этого момента полномочия органов управления были лишь приостановлены приказами Банка России от 20.05.2015 № ОД-1105, № ОД-1106. Банк в лице Агентства получил реальную возможность узнать о допущенных бывшими руководителями нарушениях не ранее даты признания Банка банкротом и утверждения Агентства арбитражным (конкурсным) управляющим с одновременным прекращением полномочий органов управления, то есть не ранее принятия решения Арбитражного суда города Москвы от 26.06.2015 по делу А40-99087/2015.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в абз. 2 п. 68 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», согласно пунктам 1 и 2 статьи 61.20 Закона о банкротстве со дня введения первой процедуры банкротства и далее в ходе любой процедуры банкротства помимо иных лиц правом на предъявление от имени должника требования о возмещении убытков, причиненных должнику членами его органов и лицами, определяющими действия должника (далее - директор), по корпоративным основаниям (статья 53.1 ГК РФ, статья 71 Закона об акционерных обществах, статья 44 Закона об обществах с ограниченной ответственностью) наделяются конкурсные кредиторы, уполномоченный орган, работники должника, в том числе бывшие, их представитель. Соответствующее требование подлежит рассмотрению в рамках дела о банкротстве.

Поскольку данное требование в силу прямого указания Закона о банкротстве подается от имени должника, срок исковой давности исчисляется с момента, когда должник, например, в лице нового директора, не связанного (прямо или опосредованно) с допустившим нарушение директором, или арбитражного управляющего, утвержденного после прекращения полномочий допустившего нарушение директора, получил реальную возможность узнать о допущенном бывшим директором нарушении либо когда о нарушении узнал или должен был узнать не связанный (прямо или опосредованно) с привлекаемым к ответственности директором участник (учредитель), имевший возможность прекратить полномочия директора, допустившего нарушение. При этом течение срока исковой давности не может начаться ранее дня, когда названные лица узнали или должны были узнать о том, кто является надлежащим ответчиком (например, фактическим директором) (статья 200 ГК РФ).

Определение заведомой неспособности исполнить обязательства заемщиками, на чем основывает свои требования Конкурсный управляющий, не входит в задачи и функции временной администрации, установленные Положением №279-П, Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» (действовал в период работы Временной администрации).

Конкурсный управляющий в рамках конкурсного производства во исполнение своей обязанности по выявлению признаков преднамеренного и фиктивного банкротства, а также обстоятельств, за которые предусмотрена гражданско-правовая ответственность, провел проверку обстоятельств банкротства Банка, в ходе которой установлено наличие оснований для взыскания убытков (ч. 3 ст. 50.21 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций»).

Порядок проведения Конкурсным управляющим проверки наличия признаков фиктивного и преднамеренного банкротства определяется Временными правилами проверки арбитражным управляющим наличия признаков фиктивного и преднамеренного банкротства (далее – Временные правила), утвержденными Постановлением Правительства Российской Федерации от 27.12.2004 №855.

Согласно п. 2 Временных правил при проведении арбитражным управляющим проверки исследуются документы за период не менее 2 лет до отзыва лицензии у кредитной организации, а также за период проведения процедур банкротства.

Одним из этапов проведения конкурсным управляющим проверки обстоятельств банкротства согласно п. 8 Временных правил является анализ сделок должника, в ходе которого устанавливается соответствие сделок и действий (бездействия) органов управления должника законодательству Российской Федерации, а также выявляются сделки, заключенные или исполненные на условиях, не соответствующих рыночным условиям, послужившие причиной возникновения или увеличения неплатежеспособности и причинившие реальный ущерб должнику в денежной форме.

Таким образом, сделки, причинившие ущерб, устанавливаются конкурсным управляющим в ходе проведения проверки обстоятельств банкротства Банка, которая объективно не может быть начата ранее даты признания Банка банкротом.

Учитывая вышеизложенное, течение срока исковой давности по требованию Банка о взыскании убытков, предъявленного конкурсным управляющим, начинается не ранее выявления сделок, причинивших убытки, в ходе проводимой конкурсным управляющим проверки обстоятельств банкротства в соответствии с Временными правилами, которая не могла быть начата до 26.06.2015 (дата введения конкурсного производства).

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 20 Постановления № 53 при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК.

При таких обстоятельствах, арбитражный суд первой инстанции всесторонне и полно исследовал материалы дела, дал надлежащую правовую оценку всем доказательствам, применил нормы материального права, подлежащие применению, не допустив нарушений норм процессуального права. 

Выводы, содержащиеся в судебном акте, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, и оснований для его отмены, в соответствии со статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционная инстанция не усматривает.

Руководствуясь ст. 176, 266 - 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации 

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда города Москвы от 11.09.2023 по делу № А40-99087/15 в обжалуемых частях оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.

 

Председательствующий судья:                                                        Ю.Н. Федорова 

 

Судьи:                                                                                                А.С. Маслов

 

                                                                                                            М.С. Сафронова