СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-18943/2016(25)-АК

Дело № А50-27709/2015

30 марта 2022 года

г. Пермь

 

Резолютивная часть постановления объявлена 23 марта 2022 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 30 марта 2022 года.

 

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего         Чепурченко О.Н., 

судей                                               Мухаметдиновой Г.Н., Чухманцева М.А., 

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

при участии в судебном заседании по веб-конференции посредством использования информационной системы «Картотека арбитражных дел»:

от Банка ВТБ (ПАО): ФИО2, паспорт, доверенность от 07.05.2020; ФИО3, паспорт, доверенность от 29.04.2020;

от финансового управляющего ФИО4: ФИО5, паспорт, доверенность от 14.02.2022;

в судебное заседание явились:

от ФИО6: ФИО7, паспорт, доверенность от 28.02.2020;

от ФИО8, ФИО9: ФИО10, паспорт, доверенности от 18.05.2020, от 05.07.2021;

ФИО11, паспорт;

ФИО12, паспорт;

ФИО13, паспорт;

от ФИО14: Смола Д.В., паспорт, доверенность от 02.03.2020;

от ФИО15, Банка ВТБ (ПАО): ФИО16, паспорт;

от конкурсного управляющего ФИО17: ФИО18, паспорт, доверенность от 10.01.2022; ФИО19, паспорт, доверенность от 01.01.2022;

от ООО «Строительная компания «Химспецстрой»: ФИО20, паспорт, доверенность от 10.01.2022; 

от ФИО21: ФИО22, паспорт, доверенность от 17.03.2020;

от ФИО23: ФИО24, паспорт, доверенность от 25.11.2020;

слушатель ФИО25, паспорт,

иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание представителей не направили о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статьей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда, 

рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего ФИО17

на определение Арбитражного суда Пермского края от 13 октября 2021 года об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о привлечении лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника,

вынесенное в рамках дела № А50-27709/2015 о признании несостоятельным (банкротом) ОАО «Пермдорстрой» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>),

третьи лица: финансовый управляющий ФИО8 ФИО26, финансовый управляющий ФИО27 ФИО4, 

 

установил:

Определением Арбитражного суда Пермского края от 14.12.2015 принято к производству заявление ЗАО МПСО «Шахтоспецстрой» о признании ОАО «Пермдорстрой» несостоятельным (банкротом), возбуждено дело о банкротстве.

Определением от 15.06.2016 признано обоснованным заявление ООО «Полипластик Урал», в отношении ОАО «Пермдорстрой» введена процедура наблюдения; временным управляющим утверждена ФИО28, член Союза «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих Северо-Запада».

Объявление о введении процедуры наблюдения опубликовано в газете «Коммерсантъ» № 112 от 25.06.2016.

Решением арбитражного суда от 26.01.2017 ОАО «Пермдорстрой» (должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство; обязанности конкурсного управляющего должника возложены на ФИО29.

Определением от 17.02.2017 конкурсным управляющим ОАО «Пермдорстрой» утвержден ФИО29.

Определением суда от 11.06.2019 ФИО29 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего должника; конкурсным управляющим ОАО «Пермдорстрой» утверждена ФИО17, член НП СРО АУ «Развитие».

24 января 2020 года в арбитражный суд поступило заявление конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО30, ФИО31, ФИО12, ФИО27, ФИО8, ФИО9, ФИО32, ФИО33, ФИО23, ФИО21, ФИО14, ФИО34, ФИО35, ФИО36, ФИО13, ФИО37, ФИО38.

Определением от 01.09.2020 судом по делу назначена экономическая экспертиза, производство которой поручено экспертам ФИО39, ФИО40; перед экспертами поставлены следующие вопросы:

1. На какую дату ОАО «Пермдорстрой» имело следующие признаки несостоятельности:

- удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами;

- обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника;

- должник отвечает признакам неплатежеспособности (наличие заявленных кредитором, но неисполненных обязательств в сумме более 300 000 рублей, просроченных более 3 месяцев) и (или) признакам недостаточности имущества (совокупные обязательства должника с наступившим сроком исполнения превышают совокупные активы);

- имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством?

2.      Каковы причины возникновения выявленных признаков несостоятельности? Послужило ли заключение соглашения от 01.12.2012 о новации обязательств ЗАО «Юкон Груп» в единый договор займа с измененным сроком исполнения причиной возникновения признаков несостоятельности?

В связи с поступлением в суд экспертного заключения определением суда от 11.03.2021 производство по делу возобновлено.

Согласно заключению экспертов ФИО40, ФИО39 (о привлечении указанных экспертов ходатайствовали ответчики), признаки несостоятельности возникли у должника после 31.12.2015. Причинами возникновения признаков несостоятельности должника эксперты ФИО40 и ФИО39 указывают на «изменение бизнес-модели общества, произошедшее после 31.12.2015, выразившееся в отказе от участия в закупках на выполнение работ, оказание услуг», что «привело к сокращению выручки в 2016 году до 859 059 000 руб., что составляет 26,2% от аналогичного показателя за 2015 год, что послужило причиной возникновения признаков несостоятельности. Заключение соглашения от 01.10.2012 о новации обязательств ЗАО «Юкон-Групп» в единый договор займа с измененным сроком исполнения не стало причиной возникновения признаков несостоятельности ОАО «Пермдорстрой» (т. 23, л.д. 65).

Указанное экспертное заключение признано судом недостаточно мотивированным по причине отсутствия подробного ответа на вопрос № 1 в редакции, изложенной в определении суда о назначении экспертизы. По этой причине судом по ходатайству кредитора ПАО «Банк ВТБ», представителя конкурсного управляющего была назначена повторная экспертиза, производство которой было поручено эксперту ФИО41, сотруднику АО «Аудиторско-консалтинговая компания «ЭКФИ»; перед экспертом поставлены вопросы, аналогичные ранее поставленным.

14 мая 2021 года в суд поступило экспертное заключение.

Экспертом ФИО41 сделаны следующие выводы:

«Датой, на которую удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения ОАО «Пермдорстрой» денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами, является 23.12.2011»;

«Осложнения хозяйственной деятельности ОАО «Пермдорстрой» могли возникнуть в 3 квартале 2012 года в связи с наложением взыскания на имущество ЗАО/ООО «Стройдормаш» по иску ОАО «Сбербанк России», но были предотвращены путем передачи прав (требований) по кредитным договорам ФИО27, а также в 4 квартале 2012 года в связи с постоянным ростом задолженности по уплате арендных платежей ЗАО/ООО «Стройдормаш» общество в 4 квартале 2012 года, если бы ЗАО/ООО «Стройдормаш» воспользовалось своим правом, данным ГК РФ»;

«ОАО «Пермдорстрой» стало отвечать признакам неплатежеспособности (наличие заявленных кредитором, но неисполненных обязательств в сумме более 300 000 руб., просроченных более 3 месяцев) и (или) признакам недостаточности имущества (совокупные обязательства должника с наступившим сроком исполнения превышают совокупные активы) на 31.12.2011. Улучшение финансового состояния ОАО «Пермдорстрой» в 2013 году и последующие годы является формальным»;

«Экспертом в исследуемом периоде не установлена не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством»;

«Причиной возникновения признаков несостоятельности является безвозвратное отвлечение из оборота ОАО «Пермдорстрой» полученных кредитных ресурсов, которые были направлены на выдачу займов сторонним организациям и финансовые вложения. Соглашение от 01.10.2012 с ЗАО «Юкон-Груп» о новации обязательств могло бы существенно повлиять на платежеспособность общества, если бы основной причиной невозврата заемных средств не стало неудовлетворительное финансовое состояние ЗАО «Юкон-Груп» (т. 27, л.д. 19-20).

13 сентября 2021 года в арбитражный суд поступило уточненное заявление конкурсного управляющего.

В судебном заседании представители конкурсного управляющего настаивали на удовлетворении уточненного заявления; указывали, что бывшие руководители должника ФИО12, ФИО31, ФИО30 подлежат привлечению к субсидиарной ответственности за несвоевременную подачу заявления о признании должника банкротом, ссылаясь на выводы, сделанные экспертом ФИО41 о возникновении в конце 2011 года у должника признаков недостаточности имущества; по мнению представителей, не позднее чем с 31.01.2012 у руководителя должника возникла обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом; в результате неисполнения данной обязанности у должника после указанной конкурсным управляющим даты (31.01.2012) до даты возбуждения дела о банкротстве (14.12.2015) возникли непогашенные впоследствии обязательства в сумме 2 192 451 524,85 руб. Полагают, что указанную задолженность должны погасить бывшие руководители должника, в том числе ФИО12 – в сумме 2 192 451 524,85 руб., ФИО31 – в сумме 1 770 182 994,10 руб. (за период с 02.05.2015), ФИО30 – в сумме 578 462 668,99 руб. (за период с 03.07.2015). 

Ответчики ФИО27, ФИО32, ФИО33, ФИО23, ФИО12, ФИО21, ФИО14, ФИО38, ФИО8, ФИО9, ФИО34, ФИО30 входили в состав совета директоров и, по мнению конкурсного управляющего, причастны к доведению должника до банкротства; указанные лица утверждали годовую отчетность должника, содержащую искаженные сведения (в число активов должника входила дебиторская задолженность ЗАО «Юкон-Групп», которая в действительности была нереальной к взысканию); представители конкурсного управляющего обращали внимание на факты предоставления невозвратных кредитов в период 2007-2009 г.г., ставших, согласно выводам эксперта, причиной несостоятельности должника; впоследствии вся невозможная к взысканию дебиторская задолженность была переведена на ЗАО «Юкон-Групп», которая контролировалась теми же лицами, что и должник. 

Ответчики ФИО35, ФИО36, ФИО37 и ФИО13 являлись членами ревизионной комиссии должника в период с 2013 года по 2015 год и утверждали годовую отчетность, содержащую искаженные сведения, в связи с чем, по мнению конкурсного управляющего, указанные лица причастны к доведению должника до банкротства. 

Также конкурсный управляющий указывает на необоснованное, по его мнению, приостановление работ по контрактам на выполнение строительных работ, что впоследствии повлекло расторжение указанных контрактов.

Представители ПАО «Банк ВТБ» поддержали доводы конкурсного управляющего. Кроме того, указывали на недобросовестные действия менеджмента предприятия при получении кредитного финансирования. В частности, ссылались на указание недостоверных сведений о размере обязательств должника перед ФИО27, что повлекло необоснованную выдачу должнику кредитов. По мнению представителей банка, движение по счетам должника свидетельствует о необоснованном выводе денежных средств и об их нецелевом использовании.

Представитель уполномоченного органа также поддержал доводы конкурсного управляющего.

Ответчики, представители ответчиков возражали против удовлетворения заявленных требования, ссылаясь на недоказанность доводов конкурсного управляющего. 

Представителями ответчиков ФИО38, ФИО27 заявили о применении срока исковой давности по заявлению о привлечении их к субсидиарной ответственности.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 13 октября 2021 года в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о привлечении лиц к субсидиарной ответственности отказано.

Не согласившись с вынесенным определением, конкурсный управляющий ФИО17 обратилась с апелляционной жалобой, в которой просит его отменить, заявленные требования удовлетворить.

В обоснование апелляционной жалобы конкурсный управляющий указывает на то, что в экспертном заключении, подготовленном экспертом АО АКК «ЭКФИ» приведена подробная таблица правильного отображения размера чистых активов должника в период с 31.12.2011 по 31.12.2015, исходя из которой недостаточность имущества образовалась 31.12.2011; следовательно, руководители должника и контролирующие должника лица, входившие в совет директоров и ревизионную комиссию при добросовестном и разумном поведении должны были обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом не позднее 31.01.2012, чего сделано не было и повлекло к ведению в заблуждение кредиторов должника и последующему значительному увеличению его обязательств перед кредиторами. Полагает вывод суда о том, что у менеджмента должника имелся экономически обоснованный план по выходу из кризисной ситуации, не соответствует действительности, поскольку выручка от исполнения государственных и муниципальных контрактов позволяла должнику отвечать по обязательствам кредиторов только в части размера основного долга, при этом обязательства по уплате процентов, установленных на сумму основного долга должник исполнить не мог, что подтверждается выпиской с расчетом рентабельности/убыточности контрактов, представленной конкурсным управляющим в материалы дела. Более того отмечает, что судом не дана оценка обстоятельства того, что должником (субподрядчик) не был исполнен договор субподряда № 361-ПР-СП-2014 от 17.03.2014, заключенный с ОАО «Ханты-Мансийскдорстрой» (генеральный подрядчик); 01.01.2015 по распоряжению ОАО «Ханты-Мансийскдорстрой» должником были приостановлены строительные работы по договору субподряда в связи с отсутствием должного финансирования, при этом под финансирование договора субподряда был заключен договор кредита № КД 81-049/6/15/538-14 от 19.06.2014 с ОАО «Банк Москвы» (правопреемник – ПАО «Банк ВТБ») на сумму 426 329 040 руб., денежные средства от которого были полностью использованы должником в нарушение целевого характера использования на текущую деятельность и на финансирование исполнения работ по иным договорам (государственным контрактам). Считает, что даже в случае исполнения указанного государственного контракта указанные действия не могли повлиять на экономическое состояние должника с учетом сокрытия факта несозданного резерва под взыскание сомнительной дебиторской задолженности в бухгалтерской отчетности должника и ведения всей текущей деятельности с 2013 года исключительно за счет средств кредиторов; фактически должник, не исполняя государственные контракты и нецелевым образом используя денежные средства, полученные для их исполнения, продолжал увеличивать кредиторскую задолженность перед кредиторами, откладывая дату банкротства. Указанное, по мнению апеллянта, не может являться экономически обоснованным планом по выходу должника из кризиса.

ФИО12, ФИО8, ФИО14, ФИО21, ФИО33, ФИО23, ФИО30 согласно представленным отзывам против удовлетворения апелляционной жалобы возражают, ссылаясь на законность и обоснованность обжалуемого определения.

ПАО «Банк ВТБ» (Банк) в представленном отзыве поддерживает доводы апелляционной жалобы конкурсного управляющего, считает, что обжалуемое определение подлежит отмене, заявление конкурсного управляющего о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

Письменных отзывов на апелляционную жалобу от иных лиц, участвующих в деле не поступило.

Конкурсным управляющим ФИО17 представлено дополнение к апелляционной жалобе, в котором просит учесть обстоятельства отсутствия экономически-обоснованного плана, в подтверждение которого конкурсным управляющим, Банком, уполномоченным органом с помощью проведенной ФИО41 экспертизы доказали отсутствие возможности выхода ОАО «Пермдорстрой» из кризисной ситуации, а также наличия задолженности ЗАО «Юкон-Груп», статуса контролирующего должника лица и ухудшения положения должника. Считает, что в результате совокупности нижеприведенных действий и бездействия контролирующих должника лиц должника в 2012-2015 годах, совершенных в условиях объективного банкротства должником окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем:

- заключение Соглашения от 01.10.2012 о новации обязательств, заключенным между ОАО «Пермдорстрой» и ЗАО «Юкон Груп» на общую сумму 1,7 млрд. руб.;

- не создание резервов в отношении неликвидных активов (дебиторская задолженность и финансовые вложение) с балансовой стоимостью не менее 2,6 млрд. руб.);

- замена обязательств должника перед аффилированным кредитором на обязательства перед независимыми кредиторами (банками);

- нецелевое использование средств, выделенных на финансирование контрактов по постройке дорог.

Определением от 19.01.2022 судебное заседание по рассмотрению апелляционной жалобы было отложено на 21.02.2022 с целью соблюдения процессуальных прав лиц, участвующих в деле.

До начала судебного заседания в суд апелляционной инстанции поступили отзывы на апелляционную жалобу от ФИО27 лично и его представителя, от ФИО31, ФИО13, ФИО36;  ФИО33, ФИО12, ФИО21 представлены дополнения к отзывам на апелляционную жалобу.

От представителя ФИО23 поступило заявление о рассмотрении апелляционной жалобы в его отсутствие.

Принимая во внимание предоставление отзывов на апелляционную жалобу и дополнение к ней накануне судебного заседания, суд апелляционной инстанции определением от 21.02.2022 (вынесено в составе судей Чепурченко О.Н., Герасименко Т.С., Мухаметдиновой Г.Н.) отложил судебное заседание на 21.03.2022 с целью соблюдения процессуальных прав лиц, участвующих в деле и совершения судом процессуальных действий.

Определением от 21.03.2022 на основании ст. 18 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (АПК РФ) произведена замена судьи Герасименко Т.С. на судью Чухманцева М.А.. После замены судьи рассмотрение спора начато сначала в составе председательствующего Чепурченко О.Н., судей Мухаметдиновой Г.Н., Чухманцева М.А.

До начала судебного заседания финансовым управляющим ФИО27 ФИО4 представлен отзыв на апелляционную жалобу.

В день судебного заседания конкурсным управляющим ФИО17 представлены письменные пояснения к апелляционной жалобе.

Поскольку доказательств направления конкурсным управляющим письменных пояснений к апелляционной жалобе иным участникам спора апелляционному суду представлено не было, в судебном заседании был объявлен перерыв до 16 час. 15 мин. 23.03.2022 для предоставления возможности участникам спора ознакомиться с представленными конкурсным управляющим пояснениями. 

После перерыва судебное заседание продолжено в прежнем составе суда, при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1

В судебном заседании в режиме веб-конференции приняли участие представители ПАО Банк ВТБ, финансового управляющего ФИО27 ФИО4

В судебное заседание явились ФИО11, ФИО13, ФИО12, ФИО9, представители когнкурсного управляющего ФИО17, ФИО14, ООО «Строительная компания «Химспецстрой», ФИО15, ПАО Банк ВТБ (Банк), ФИО6, ФИО33, ФИО8, ФИО23

Судебное заседание проведено с участием слушателей ФИО25, ФИО42 

Участвующий в судебном заседании представитель конкурсного управляющего ФИО17 на доводах апелляционной жалобы настаивал, просил определение отменить, заявленные требования удовлетворить.

Представители Банка довода апелляционной жалобы поддерживали.

ФИО12, ФИО33 и его представитель, представители ФИО8, ФИО30, ФИО14, ФИО23, финансового управляющего ФИО27 ФИО4 против удовлетворения апелляционной жалобы возражали по основаниям, приведенных в отзывах.

ФИО13, ФИО9, представители ООО «Строительная компания «Химспецстрой» и ФИО15 совей позиции относительно доводов апелляционной жалобы не высказали, считают обжалуемое определение законным и обоснованным.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные о месте и времени судебного разбирательства надлежащим образом явку своих представителей в апелляционный суд не обеспечили, что в силу положений ст. 156 АПК РФ не препятствует рассмотрению спора в их отсутствие.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 АПК РФ.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, ОАО «Пермдорстрой» создано 09.02.1993. Основным видом деятельности общества являлось строительство автомобильных дорог и автомагистралей.

Руководителями ОАО «Пермдорстрой» являлись ФИО12 (с 07.04.2010 по 07.04.2015), ФИО31 (с 02.04.2015 по 03.06.2015), ФИО30 (с 26.05.2015 по 29.11.2015).

ФИО27, ФИО32, ФИО33, ФИО23, ФИО12, ФИО21, ФИО14, ФИО38, ФИО8, ФИО9, ФИО34, ФИО30 входили в состав совета директоров.

ФИО35, ФИО36, ФИО37 и ФИО13 являлись членами ревизионной комиссии должника в период с 2013 года по 2015 год.

Материалами дела подтверждается, что должник осуществлял активную предпринимательскую деятельность (строительство и содержание дорог общего пользования) вплоть до даты введения в отношении него процедуры наблюдения, то есть первого квартала 2016 года.

Решением арбитражного суда от 26.01.2017 ОАО «Пермдорстрой» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него введено конкурсное производство.

В качестве оснований для обращения в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением о привлечении указанных выше лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам ОАО «Пермдорстрой» конкурсный управляющий указывал на совершение ими действий повлекших банкротства общества, а также неисполнение руководителями должника предусмотренной законом обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании его несостоятельным (банкротом).

Отказывая в удовлетворении заявления о привлечении указанных лиц к субсидиарной ответственности, суд первой инстанции исходил из недоказанности обстоятельств влекущих привлечение бывших руководителей должника ФИО12, ФИО31, ФИО30 за неподачу заявления о признании общества банкротом, невозможности отнесения членов ревизионной комиссии ФИО35, ФИО36, ФИО37 и ФИО13 к лицам, обладающим статусом контролирующим должника, а также недоказанности совокупности условий, в том числе совершения действий повлекших неплатежеспособность должника, позволяющих привлечь указанных конкурсным управляющим лиц к субсидиарной ответственности.

Исследовав имеющиеся и вновь представленные в материалы дела доказательства в порядке ст. 71 АПК РФ, оценив доводы апелляционной жалобы, отзывов на нее, учитывая данные суду письменные пояснения, проанализировав нормы материального и процессуального права, выслушав пояснения лиц, участвующих в процессе, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований не согласиться с выводами суда первой инстанции в силу следующего.

Исходя из общих норм гражданского законодательства, юридические лица, кроме учреждений, отвечают по своим обязательствам всем принадлежащим им имуществом. Исключением из общего правила является субсидиарная ответственность учредителей, собственников имущества юридического лица или других лиц, имеющих право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом определять его действия, по обязательствам юридического лица, если несостоятельность (банкротство) этого юридического лица вызвана действиями этих лиц (ч. 3 ст. 56 ГК РФ). 

Основания и порядок привлечения к субсидиарной ответственности руководителя и (или) учредителей (участников) должника в случае нарушения ими положений действующего законодательства ранее были предусмотрены нормами ст. 10 Федерального закона № 127-ФЗ от 26.10.2002 «О несостоятельности (банкротстве)» (Закон о банкротстве, Закон). 

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (Закон от 29.07.2017 №266-ФЗ) введена в действие глава III.2 Закона о банкротстве «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

Применительно к подходу, изложенному в п. 2 Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137, к правоотношениям между должником и контролирующими лицами подлежит применению редакция Закона о банкротстве, действовавшая на момент возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к такой ответственности.

Поскольку действия (бездействие) лиц, положенные в обоснование заявления о привлечении к субсидиарной ответственности в большей их части имели место 2015 года, при рассмотрении заявления применению подлежат соответствующие нормы материального права, действовавшие в этот период времени – ст. 10 Закона о банкротстве. 

В силу п. 2 ст. 10 Закона о банкротстве (в соответствующей редакции) нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены ст. 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 ст. 9 настоящего Федерального закона.

В соответствии с п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве, руководитель должника или индивидуальный предприниматель обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если: 

удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами;

органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

органом, уполномоченным собственником имущества должника-унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника;

должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества;

имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством;

настоящим Федеральным законом предусмотрены иные случаи.

Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных п. 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (п. 2 ст. 9 Закона).

Невыполнение руководителем требований Закона об обращении в арбитражный суд с заявлением должника при наступлении обстоятельств, указанных в п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве, влечет неразумное и недобросовестное принятие дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов и, как следствие, убытки для них.

В этом случае одним из правовых механизмов, обеспечивающих удовлетворение требований таких кредиторов при недостаточности конкурсной массы, является возможность привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в соответствии с п. 2 ст. 10 Закона о банкротстве.

Таким образом, не соответствующее принципу добросовестности бездействие руководителя, уклоняющегося от исполнения возложенной на него Законом о банкротстве обязанности по подаче заявления должника о собственном банкротстве (о переходе к осуществляемой под контролем суда ликвидационной процедуре), является противоправным, виновным, влечет за собой имущественные потери на стороне кредиторов и публично-правовых образований, нарушает как частные интересы субъектов гражданских правоотношений, так и публичные интересы государства.

Исходя из этого, законодатель в п. 2 ст. 10 Закона о банкротстве презюмировал наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника заявления о банкротстве и негативными последствиями для кредиторов и уполномоченного органа в виде невозможности удовлетворения возросшей задолженности.

Данные нормы права касаются недобросовестных действий руководителя должника, который, не обращаясь в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве при наличии к тому оснований, фактически скрывает от кредиторов информацию о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица; подобное поведение руководителя влечет за собой принятие уже несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, что влечет заведомую невозможность удовлетворения требований кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Из приведенных норм права следует, что возможность привлечения лиц, названных в п. 2 ст. 10 Закона о банкротстве, к субсидиарной ответственности по указанным в данной норме основаниям возникает при наличии совокупности следующих условий: возникновение одного из перечисленных в п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве обстоятельств; неподача указанными в п. 2 ст. 10 этого же Закона лицами заявления о банкротстве должника в течение месяца с даты возникновения соответствующего обстоятельства; возникновение обязательств должника, по которым указанные лица привлекаются к субсидиарной ответственности, после истечения срока, предусмотренного п. 2 ст. 9 Закона о банкротстве.

Доказывание всех изложенных фактов является обязанностью лица, заявившего соответствующее требование к лицу, которое может быть привлечено к субсидиарной ответственности.

При убыточной деятельности должника показатель чистых активов не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение этим показателем отрицательных значений само по себе не является основанием для немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением должника о его банкротстве.

Факт ухудшения финансового состояния не отнесен ст. 9 Закона о банкротстве к обстоятельствам, обязывающим руководителя должника обратиться в арбитражный суд с заявлением должника.

При этом следует учитывать разъяснения, приведенные в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (Постановление № 53), согласно которым обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве, принимая во внимание, какие действия, как добросовестный менеджер, совершал руководитель должника, чтобы выйти из сложившейся ситуации.

Наличие у должника указанных в п. 2 ст. 3, п. 2 ст. 6 Закона о банкротстве признаков предоставляют кредитору право на обращение в суд с заявлением о признании должника банкротом. Однако, данных признаков недостаточно для возникновения на стороне самого должника в лице его руководителя обязанности по обращению в суд с заявлением о его банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности либо обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), и руководитель, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель с учетом общеправовых принципов юридической ответственности (в том числе предполагающих по общему правилу наличие вины) освобождается от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным. 

Как указывалось ранее, в качестве основания обращения в суд с требованием о привлечении бывших руководителей должника ФИО12, ФИО31, ФИО30 к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании ОАО «Пермдорстрой» несостоятельным (банкротом), конкурсный управляющий указывал на возникновение такой обязанности уже по состоянию на 31.01.2011. Данное утверждение основано на заключении эксперта ФИО41 и установления факта наличия у должника просроченной задолженности перед ПАО «Сбербанк России» в сумме 1 759 245 800 руб. по состоянию на 23.12.2011 (т. 27, л.д. 19, 23).

Однако сам по себе факт наличия задолженности не может свидетельствовать о безусловном наличии у должника в лице его руководителя обязанности обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом).

Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче заявления должника в арбитражный суд, должны объективно отображать наступление критического для общества финансового состояния, создающего угрозу нарушений прав и законных интересов других лиц. Действующее законодательство не предполагает, что руководитель общества обязан обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании общества банкротом, как только активы общества стали уменьшаться, наоборот данные обстоятельства позволяют принять необходимые меры по улучшению его финансового состояния.

Соответственно, наличие лишь факта не обращения в арбитражный суд в определенный период с заявлением о признании должника банкротом не является достаточным основанием для возложения субсидиарной ответственности на руководителя должника.

Из материалов дела судом первой инстанции установлено, что обязательства перед ПАО «Сбербанк России» по возврату выданных кредитов действительно не исполнялись должником с 2011 года (т. 26, л.д. 106-211). 

Вместе с тем, в указанной части у менеджмента должника имелся план, который был успешно реализован, что подтверждается и экспертом ФИО41 

Как следует из материалов дела и подтверждено экспертом, в 2012 году задолженность перед ПАО «Сбербанк России» была урегулирована путем передачи прав требования к должнику одному из бенефициаров группы предприятий, в которую входил должник – ФИО27 (т. 26, л.д. 216). 

При таких обстоятельствах оснований полагать, что уже в начале 2011 года у руководителей ОАО «Пермавтодор» возникла обязанность по подаче заявления о признании должника банкротом, на которую указывает конкурсный управляющий, у суда первой инстанции не имелось. 

Более того, как следует из пояснений ФИО12 не опровергнутых иными участниками спора, у должника имелся реальный план выхода из кризисной ситуации вплоть до момента признания должника банкротом. 

В частности, в том числе в 2011 году в лизинг общество была приобретена и запущена в работу единственная и уникальная в своем роде в Пермском крае асфальносмесительная установка производительностью 240 тонн в час, что позволило в октябре 2012 года, на два года раньше предусмотренного контрактом срока сдать в эксплуатацию участок федеральной автодороги Пермь-Екатеринбург (обход Лобаново) протяженностью 7 132 км.

В результате реализации плана выхода общества из кризисной ситуации в период 2013-2015 годы у должника усматривается динамика увеличения ежегодной прибыли предприятия от продаж (85 650 тыс. руб., 204 371 тыс. руб. и 237 346 тыс. руб. соответственно). Получаемые обществом доходы позволяли обеспечивать исполнение кредитных обязательств.

Из 12 кредитов, полученных ОАО «Пермавтодор» в 2013-2015 годах 8 из них были полностью погашены, а из начисленных на конец 2015 года (момент возбуждения дела о банкротстве) процентов за пользование оставшимися 4 кредитами в размере 292 832 735,14 руб. было уплачено по состоянию на конец 2015 года 290 622 897,51 руб., что составлило 99,2%, несмотря на то, в связи с правопреемством Банком ВТБ (ПАО) была увеличена в одностороннем порядке ставка по кредитам с 8-10% годовых до 15% годовых (согласно пояснениям ФИО12 данным в судебном заседании суда апелляционной инстанции).  

У должника имелся ряд крупных заключенных контрактов, в том числе государственных и муниципальных, в связи с чем у руководителей должника имелись разумные ожидания поступления денежных средств от выполнения указанных контрактов (т. 28, л.д. 11-123; т. 29, л.д. 7-178). 

Объясняя причины расторжения контрактов, ответчик указывал на объективные обстоятельства, приводя переписку с заказчиками и антимонопольными органами (т. 30, л.д. 117-174), из которой следует наличие технических трудностей при выполнении работ – отсутствие щебня нужной фракции (т. 30, л.д. 123), отсутствие сформированного земельного участка для строительства транспортной развязки (т. 30, л.д. 142, оборотная сторона), необходимость корректировки проектной документации, отсутствие согласования по вопросу о переносе коммуникаций (т. 30, л.д. 162). 

Перечисленные обстоятельства (в частности, отказ от выполнения работ по капитальному ремонту дороги Полазна-Чусовой), стали впоследствии поводами для расторжения контрактов с должником и для включения должника в реестр недобросовестных поставщиков, принятого УФАС России по Пермскому краю 06.05.2016, а затем – ФАС России решением от 01.07.2016 (т. 30, л.д. 159-161).

Вопрос о добросовестности поведения должника при выполнении контрактных обязательств неоднократно был предметом судебных разбирательств.

А именно, постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.09.2017 по настоящему делу установлено отсутствие оснований для начисления должнику неустойки по контракту с КГБУ «Управление автомобильных дорог и транспорта Пермского края» за нарушение обязательств при строительстве участка Восточного обхода г. Перми. Судом установлено, что причиной нарушения сроков сдачи объекта стали не действия (бездействие) должника, а нарушения со стороны заказчика явилось отсутствие разрешительных документов на вырубку леса и наличие неучтенных проектом коммуникаций на месте строительства транспортной развязки с дорогой Пермь-Жебреи (т. 30, л.д. 76-78).

Вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Пермского края от 15.09.2016 по делу № А50-15004/2016 судом было отказано в удовлетворении заявления должника о признании недействительными решения УФАС России по Пермскому краю от 06.05.2016 о включении в реестр недобросовестных поставщиков. При этом, суд при рассмотрении дела констатировал наличие технической проблемы – отсутствие щебня нужной фракции в изначально оговоренном контрактом месте (ОАО «Чусовской металлургический завод»), вместе с тем, суд счел это обстоятельство обычным предпринимательским риском должника.

К аналогичному выводу пришел Арбитражный суд Пермского края в решении от 26.07.2017 по делу № А50-7669/2016 об отказе в удовлетворении иска должника к КБГУ «Управление автомобильных дорог и транспорта» Пермского края о расторжении по инициативе подрядчика контракта на капитальный ремонт автодороги Полазна-Чусовой. Примечательно, что рассмотрение данного иска приостанавливалось до вступления в законную силу судебного акта по делу № А50-15004/2016, что подтверждает сложность и спорный характер возникшей вокруг должника ситуации.

Причины расторжения контрактов не зависели от действий либо бездействий контролирующих должника лиц, а носили объективный характер (недоработки проектной и разрешительной документации, отсутствием должного финансирования, отсутствие конкретных материалов у определенного заказчиком поставщика); предвидеть их на момент заключения контрактов было невозможно.

Совершение руководителем должника действий в пределах обычного предпринимательского риска не может быть основанием для привлечения его к субсидиарной ответственности.

Оценив в совокупности перечисленные обстоятельства, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что вплоть до включения должника в реестр недобросовестных поставщиков у руководства должника имелся реальный план выхода из кризисной ситуации, а также возможность его реализации – действующие контракты на крупные суммы, а также трудовой коллектив с большим опытом работы, производственные объекты и техника, принадлежавшая должнику и другим предприятиям, входящим с ним в одну группу, позволившие расплатиться должнику с заявителем по делу о банкротстве – ЗАО «Мобильное проектно-строительное объединение «Шахтоспецстрой» (определением от 25.12.2015). 

Заявление ЗАО «Мобильное проектно-строительное объединение «Шахтоспецстрой» о признании ОАО «Пермавтодор» несостоятельным (банкротом) по сути воспринималось как стандартное средство побуждения должника к скорейшим расчетам, вместе с тем такое обращение спровоцировало предъявление аналогичных требований и со стороны иных кредиторов, причиной невозможности исполнения должником обязательств перед которыми возникла в результате прекращения поступления денежных средств в связи расторжения имеющихся контрактов и отсутствием возможности заключения новых в результате внесения общества в реестр недобросовестных поставщиков, что по факту и явилось причиной банкротства общества «Пермдорстрой».

Таким образом следует признать, что в данном случае, разумному менеджеру должна была стать очевидной обязанность по подаче заявления о признании должника банкротом именно в момент включения должника в реестр недобросовестных поставщиков, поскольку с этого момента должник не мог более рассчитывать на поступление денежных средств по имеющимся контрактам и на заключение новых контрактов. 

Учитывая, что соответствующее решение было принято УФАС по Пермскому краю 06.05.2016, когда дело о банкротстве должника уже было возбуждено по заявлению одного из кредиторов, оснований для привлечения бывших руководителей должника ФИО12, ФИО31, ФИО30 к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом, у суда первой инстанции не имелось.

Относительно иных оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника суд первой инстанции верно указал, что в соответствии с правовой позицией, изложенной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, предусмотренное ст. 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время ст. 61.11 Закона основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (постановление № 53), может быть применен и к ст. 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ.

При этом как ранее, так и в настоящее время процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности был упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Согласно положениям ст. 2 Закона о банкротстве (старая редакция), контролирующим должника лицом является лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем три года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность в силу нахождения с должником в отношениях родства или свойства, должностного положения либо иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, руководитель должника).

Отличие контролирующего лица от иных лиц, имеющих отношение к деятельности должника, заключается в возможности давать обязательные для исполнения должником указания. 

Конкурсный управляющий включила в список ответчиков ФИО35, ФИО36, ФИО37 и ФИО13, которые являлись членами ревизионной комиссии должника в период с 2013 года по 2015 год и утверждали годовую отчетность, содержащую, по мнению конкурсного управляющего искаженные сведения. 

Вместе с тем, как верно указано судом, такие лица не могут быть отнесены к контролирующим должника, поскольку они не определяют его деятельность, а лишь констатируют результаты такой деятельности; указания таких лиц не обязательны к исполнению должником. Поскольку действия членов ревизионной комиссии не могут порождать непосредственный финансовый результат, а конкурсным управляющим не приведено доводов о том, какими своими действиями указанные лица давали должнику обязательные для исполнения указания, суд первой инстанции правомерно не усмотрел оснований для отнесения их к числу контролирующих должника лиц и признал их ненадлежащими ответчиками.

В соответствии с п. 4 ст. 10 старой редакции Закона о банкротстве если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств:

причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают на дату закрытия реестра требований кредиторов пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов.

В данном случае в предмет доказывания входит установление причинно-следственной связи между действиями (бездействием) руководителя должника и наступившими последствиями в виде неспособности должника в полной мере удовлетворить требования кредиторов, задолженность перед которыми включена в реестр требований кредиторов должника; для привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности по названному основанию необходимо доказать наличие его вины (умысла или грубой неосторожности) в наступлении банкротства должника и невозможности погашения требований кредиторов (противоправность действий).

По общему правилу предполагается, что ситуация невозможности исполнения должником имеющихся обязательств обусловлена в первую очередь причинами экономического характера, а не наличием умысла со стороны руководителя должника, действия которого признаются не выходящими за пределы обычного разумного делового риска даже при наличии негативных последствий принятия им управленческих решений, поскольку возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности.

Таким образом, ответственность руководителя перед внешними кредиторами наступает не за сам факт неисполнения (невозможности исполнения) управляемым им обществом обязательства, а в ситуации, когда неспособность удовлетворить требования кредитора наступила не в связи с рыночными и иными объективными факторами, а, в частности, искусственно спровоцирована в результате выполнения указаний (реализации воли) контролирующих лиц.

Учитывая, что такая ответственность является исключением из правила о защите делового решения менеджеров, по данной категории дел не может быть применен стандарт доказывания, применяемый в рядовых гражданско-правовых спорах. В частности, при оценке метода ведения бизнеса конкретным руководителем (в результате которого отдельные кредиторы не получили удовлетворения своих притязаний от самого общества), кредитор, не получивший должного от юридического лица (должника) и требующий исполнения от физического лица-руководителя (с которым не вступал в непосредственные правоотношения), должен обосновать противоправность действий такого руководителя, а также наличие умысла либо грубой неосторожности, непосредственно повлекшей невозможность исполнения обязательства в будущем.

В то же время обоснованная выше неправомерность применения к рассматриваемым отношениям, введенной законодателем после совершения вменяемых действий презумпции, не должна исключать возможность доказывания наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности на общих основаниях с принятием во внимание политико-правового обоснования соответствующей презумпции.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 1 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утвержденного постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 06.07.2016 (раздел, связанный с практикой применения положений законодательства о банкротстве), при наличии доказательств, свидетельствующих о существовании причинно-следственной связи между действиями контролирующего лица и банкротством подконтрольной организации, контролирующее лицо несет бремя доказывания обоснованности и разумности своих действий и их совершения без цели причинения вреда кредиторам подконтрольной организации.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Поскольку соответствующая субсидиарная ответственность является гражданско-правовой, она может наступить для субъекта лишь при наличии всей совокупности необходимых для этого условий, а именно противоправного и виновного поведения субъекта, вреда и причинно-следственной связи между таким поведением и наступившим от него вредом (ст.ст. 15, 1064 ГК РФ).

Как следует из материалов дела конкурсный управляющий не ссылается на факты уклонения от передачи ему имущества и документации, на признание недействительными сделок должника по выводу имущества. Основной объем требований к должнику не связан с совершением им налоговых или иных правонарушений. Таким образом, предусмотренные законом презумпции в настоящем споре не установлены.

Конкурсный управляющий и кредитор ПАО «Банк ВТБ», руководствуясь выводами эксперта ФИО41, полагают основной причиной банкротства должника – факт выведения активов должника в период с 2007 года по 2010 год по договорам займа в пользу третьих лиц. В качестве дополнительного основания указывали на введение в заблуждение кредиторов должника относительно его финансового состояния – существенная часть активов должника представляла собой дебиторскую задолженность предприятий группы, в частности, ЗАО «Юкон Груп», которая в действительности, по их мнению,  была нереальной к взысканию. 

Представители Банка также ссылаются на факт нецелевого использования кредитных денежных средств, указывая, что они были перечислены на счета иных компания, связанных с ФИО27 и, по мнению представителей, необоснованно выведены из оборота должника.

Как верно установлено судом первой инстанции, позиция конкурсного управляющего и кредитора в указанной части требования является нелогичной, непоследовательной и противоречивой. 

Заявляя о выводе денежных средств в 2007-2010 годах как об основной причине банкротства должника, они не приводят доводов о том, какое отношение к этому обстоятельству имеют ответчики, которые в указанное время не имели отношения к деятельности должника.

Как указывалось выше, действительной причиной банкротства ОАО «Пермавтодор» явилось расторжение действующих дорогостоящих государственных контрактов и включение общества в реестр недобросовестных поставщиков, что повлекло невозможность заключения новых контрактов. 

При этом, сам вывод о причинах банкротства, сделанный в экспертном заключении, противоречит другим выводам, сделанным в этом же заключении.

Как следует из материалов дела и подтверждается заключением эксперта, в период с 2007 года по 2010 год должник предоставил в качестве займов денежные средства различным организациям на крупные суммы. 

В частности, договором от 17.09.2007 был предоставлен заем в сумме 11 002 000 руб. ФИО43; договором от 04.02.2008 тому же лицу был предоставлен заем на сумму 101 000 100 руб. 

По договору от 02.10.2007 заем в сумме 42 700 000 рублей был предоставлен обществу «УК Трансстройпроект».  

Договором от 04.12.2008 предоставлен заем в сумме 744 127 446,15 рублей обществу «Уральская инвестиционно-строительная группа». Эксперт ссылается также на предоставление займов обществу «Уральская инвестиционно-строительная группа» в 4 квартале 2007 года в сумме 33 038 380 руб., 22.02.2008 в сумме 9 971 624,15 руб. 

Имели место выдачи займов другой организацией – ООО «Трансстройинжиниринг», впоследствии право требования по указанным займам перешло к должнику.

29 июня 2010 года ООО «Уральская инвестиционно-строительная группа» было переименовано в ООО «Юкон Груп». Согласно выписке из ЕГРЮЛ, ЗАО «Юкон Груп» является правопреемником данной организации. По мнению эксперта, существенная часть заемных средств не была возвращена должнику, при этом все финансовые вложения должника были обеспечены заемными средствами, полученными от ОАО «Сбербанк России». Именно это обстоятельство, по мнению эксперта, стало причиной возникновения признаков несостоятельности (т. 27, л.д. 88-91).

Вместе с тем, нельзя не принимать во внимание и обстоятельство того, что ели бы посредством выдачи займов осуществлялся чистый вывод активов, предприятие бы не смогло осуществлять строительство сложных инженерных объектов и упало в банкротство.

Учитывая схему ведения должником бизнеса, в том числе с привлечением аффилированных по отношению к нему лиц можно предположить, что посредством выдачи займов должником по факту осуществлялось распределение денежных средств с целью исполнения государственных и муниципальных контрактов. 

Примечательно, что ни конкурсный управляющий, ни кредитор ПАО «Банк ВТБ» не настаивают на привлечении к ответственности по обязательствам должника тех лиц, которые выдавали невозвратные займы в указанный период, а также лиц, получивших указанные денежные средства от должника. Однако, в опровержение собственных выводов, эксперт указывает, что в результате передачи прав (требований) по кредитным договорам ФИО27, должнику удалось избежать осложнений в хозяйственной деятельности (т. 27, л.д. 19).

Обстоятельства возникновения финансовых проблем, имевшихся у должника до 2012 года, были предметом рассмотрения судом. Вступившим в законную силу определением от 29.11.2016 по настоящему делу было отказано во включении в реестр требований кредиторов требований ФИО27 в сумме 2 914 026 508,07 руб., при этом судом были установлены следующие обстоятельства.

Решением Свердловского районного суда г. Перми по делу № 2- 377/2012 с должника и иных лиц в пользу ОАО «Сбербанк России» взыскана задолженность, в том числе по кредитным договорам № 

<

***> от 16.02.2007 в сумме 546 792 805,57 руб. (ссудная задолженность – 490 000 000 руб.), № 32-НКЛ от 16.03.2009 в сумме 279 206 368,12 руб. (ссудная задолженность – 250 000 000 руб.), № 67-НКЛ от 29.05.2009 в сумме 167 145 524,17 руб. (ссудная задолженность – 150 000 000 руб.), № 70-НКЛ от 29.05.2009 в сумме 84 254 815 руб. (ссудная задолженность – 76 000 000 руб.), № 102-НКЛ от 23.09.2009 в сумме 222 504 705,16 руб. (ссудная задолженность – 200 000 000 руб.), № 123-НКЛ от 26.11.2009 в сумме 223 045 785,90 руб. (ссудная задолженность – 199 957 552,26 руб.). Решение вступило в законную силу.

Решением Свердловского районного суда г. Перми от 31.07.2012 по делу № 2-350/2012 с должника в пользу ОАО «Сбербанк России» была взыскана задолженность по кредитному договору № 

<

***> от 26.04.2010 в сумме 247 656 206,39 руб., в том числе ссудная задолженность в сумме 199 788 266,26 руб.

Впоследующем между ОАО «Сбербанк России» и ФИО27 были заключены договоры уступки прав требования, определениями Свердловского районного суда были последовательно проведены правопреемства по обязательствам, истец заменен с ОАО «Сбербанк России» на ФИО27

После этого, в период 2013-2014 годы между должником и заявителем были подписаны целый ряд соглашений о прощении долга и о новации долга в вексельное обязательство.

Сведения о прощении долга по части обязательств были направлены в ОАО «Банк Москвы» (правопредшественник ПАО «Банк ВТБ») в целях получения кредитов. Уменьшение размера обязательств должника было необходимым условием для получения новых кредитов.

Векселя, эмитированные должником в рамках соглашений о новации, были выданы ФИО27 и впоследствии переданы в залог ПАО «Транскапиталбанк» в обеспечение исполнения должником обязательств по кредитным договорам. Обязательство перед банком также не было исполнено, банк уступил право требования долга ООО «СМУ № 34». Требование ООО «СМУ № 34», вытекающее из кредитных договоров ПАО «Транскапиталбанк» обеспеченное эмитированными должником векселями, в сумме 408 631 940 руб. основного долга, 19 802 451,95 руб. процентов по кредиту, включено в реестр требований кредиторов должника.

Как видно из приведенной судом первой инстанции таблицы, в отношении части обязательств заключались одновременно соглашения и о прощении долга (для представления сведений в ОАО «Банк Москвы»), и о новации обязательства в вексельное (для передачи векселей в ПАО «Транскапиталбанк»).

Приведенные обстоятельства свидетельствуют о том, что вопреки доводам конкурсного управляющего и кредитора, в 2012 году один из бенефициаров должника ФИО27 совершил действия, направленные не на ухудшение финансового состояния должника, а, напротив, на вывод его из кризиса, путем урегулирования задолженности перед ПАО «Сбербанк России». Отсутствие в реестре требований кредиторов требований названной кредитной организации свидетельствуют об успешном проведении указанных мероприятий.

Судом были установлены недобросовестные действия ФИО27, вместе с тем, такие действия заключались не в противоправном выводе активов должника, а в попытке повторно заявить требования к должнику по обязательствам, которые были прекращены прощением долга. Само же прощение долга было условием получения должником новых кредитов, уже со стороны ОАО «Банк Москвы» (правопреемник ПАО «Банк ВТБ»). Противодействуя указанным недобросовестным действиям, ФИО27 было отказано во включении в реестр требований кредиторов на сумму около 3 000 000 000 руб. В отсутствие доводов о противоправном выводе активов, такая мера ответственности представляется суду достаточной.

С учетом изложенного, суд первой инстанции сделал верный вывод о том, что выданные в период с 2007 по 2010 годы займы не могли стать причиной банкротства должника, поскольку последствия их совершения были ликвидированы в результате приобретения ФИО27 прав требования ПАО «Сбербанк России» к должнику и последующего прощения долга.

Негативных последствий для кредиторов от ведения финансовой деятельности таким образом, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Доводы о том, что причиной банкротства должника стало введение кредиторов (в частности, ОАО «Банк Москвы») в заблуждение относительно его финансового состояния, правомерно отклонены судом первой инстанции. Указанные доводы банка сводятся к тому, что если бы банк знал об истинном положении дел в компании, в частности, о том, что права требования должника к основному дебитору – ЗАО «Юкон Груп», в действительности не обеспечены существенными активами, то он не выдал бы должнику кредиты на столь существенные суммы.

При этом, при рассмотрении спора в суде первой инстанции суд предлагал  банку представить в материалы дела доказательства предоставления должником каких-либо подложных сведений при получении кредита – таких, которые банк не в состоянии был сам перепроверить, однако, такие доказательства в дело представлены не были (ст. 65 АПК РФ).

Как следует из анализа бухгалтерской отчетности должника, в период с 2012 года по 2014 год (годы получения кредитного финансирования от ОАО «Банк Москвы») балансовая стоимость активов должника составляла от 3 060 990 000 руб. до 3 828 731 000 руб., при этом дебиторская задолженность в структуре активов занимала наиболее существенную часть – от 2 385 456 000 руб. до 3 288 020 000 руб. (т. 27, л.д. 41). 

Из указанного следует, что сведения о такой структуре баланса должник не скрывал. Оснований для вывода о том, что сведения о дебиторской задолженности отраженные в бухгалтерских балансах искажены или являются недостоверными, у суда апелляционной инстанции не имеется.

Следовательно, суд верно указал, что получив такие сведения, банк имел возможность изучить дебиторов должника на предмет их платежеспособности, сделав самостоятельный вывод о возможности предоставления кредита. Приняв решение о предоставлении кредита, банк принял на себя соответствующие предпринимательские риски.

При этом нельзя не принимать во внимание, что основной дебитор должника – ЗАО «Юкон Груп», являлся собственником не только ОАО «Пермдорстрой» (пакет акций в собственности 89%), но и ОАО «Пермавтодор» (пакет акций в собственности 100%), ЗАО «Стройдормаш» (пакет акций в собственности 100%), которые в свою очередь являлись балансодержателями группы компаний ЮКОН. 

В частности как следует из пояснений ФИО13 не опровергнутых иными участниками спора, балансовая стоимость имущества ОАО «Пермавтодор составляла 1 095 000 400 руб. Балансовая стоимость 100% акций ЗАО «Стройдормаш» составляла 186 000 руб., при этом балансовая стоимость активов данного предприятия по состоянию на 31.12.2013 составляла 1 079 451 000 руб., в том числе основные средства 589 901 000 руб. 

При таких обстоятельствах оснований полагать, что дебиторская задолженность ЗАО «Юкон Груп» являлась нереальной ко взысканию, не имелось. 

Следует отметить, что обязанность ведения резерва по сомнительным долгам предусмотрена п. 70 Приказа Минфина № 34Н от 29.07.1998, согласно которому сомнительной считается дебиторская задолженность организации, которая не погашена или с высокой степенью вероятности не будет погашена в сроки, установленные договором, и не обеспечена соответствующими гарантиями.

Отсюда следует вывод о том, что основным критерием отнесения задолженности к сомнительной является либо ее просрочка, либо предположение руководителя о том, что задолженность будет просрочена в будущем.

Поскольку Соглашением о новации предусмотрен срок исполнения обязательств до 31.12.2015, следует признать, что по состоянию на 2012, 2013, 2014 и 2015 годы задолженность по Соглашению не являлась просроченной, утверждение о том, что данная задолженность должна была быть отнесена на резерв сомнительных долгов ОАО «Пермдорстрой» нельзя признать достаточно обоснованным.

Помимо прочего из данных суду пояснений следует, что при получении кредитных средств ОАО «Пермдорстрой» представляло в банки сведения о консолидированной отчетности группы компаний «ЮКОН».

В соответствии со статьей В86 МСФО 10 «Консолидированная финансовая отчетность», в консолидированной финансовой отчетности:

- производится объединение статей активов, обязательств, собственного капитала, доходов, расходов и денежных потоков материнской организации с аналогичными статьями ее дочерних организаций;

- производится взаимозачет (исключение) балансовой стоимости инвестиций материнской организации в каждую из дочерних организаций и доли материнской организации в собственном капитале каждой из дочерних организаций (МСФО (IFRS) 3 объясняет порядок учета любого сопутствующего гудвила);

- полностью исключаются внутригрупповые активы и обязательства, собственный капитал, доходы, расходы и денежные потоки, относящиеся к операциям между организациями группы (прибыль или убытки, возникающие в результате внутригрупповых операций и признанные в составе активов, таких как запасы и основные средства, исключаются полностью). Внутригрупповые убытки могут указывать на обесценение, которое должно быть признано в консолидированной финансовой отчетности. МСФО (1А8) 12 «Налоги на прибыль» применяется в отношении временных разниц, возникших в результате исключения прибыли и убытков от внутригрупповых операций.

Таким образом, в рамках консолидированной финансовой отчетности группы компаний «ЮКОН», обязательства ЗАО «Юкон Груп» и права требования ОАО «Пермдорстрой» сводятся к нулю, то есть никак не влияют на оценку финансового положения группы компаний.

Выдавая кредитные средства, Банки никоим образом не могли быть введены в заблуждение наличием на балансе ОАО «Пермдорстрой» прав требования к ЗАО «Юкон Груп» в размере 1 700 000 000 руб.

Более того в материалах дела находятся заключения кредитных комитетов АО «Банк Москвы» (присоединено к ПАО «ВТБ 24»), согласно которым Банком соглашение от 01.10.2012 было проанализировано, а общее финансовое положение группы компаний «ЮКОН» неоднократно признается удовлетворительным и хорошим.

Также в ходе судебных заседаний было установлено, что при выдаче кредита банки оценивали условия контракта и определяли самостоятельно, что данный контракт является выгодным для должника и возврат кредита будет возможен.

Следовательно, для банков не имело значения созданы или нет резервы по сомнительным задолженностям, банк самостоятельно принимал решение о финансировании контракта, поскольку изучал условия контракта при согласовании кредита.

Таким образом, данные бухгалтерского баланса не имели первичного значения, поскольку на каждый государственный контракт при учете рисков его исполнения выдавался отдельный кредит, который был обеспечен залогом имущества должника и входящих в одну группу с ним лиц.

То обстоятельства, что по итогам реализации залогового имущества в конкурсном производстве Банк не получил полного удовлетворения своих требований в связи с реализацией имущества со значительным дисконтом не может быть вменено в вину ответчикам. 

Доводы представителей банка о недобросовестных действиях должника по нецелевому использованию кредитных денежных средств также правомерно отклонены судом в отсутствие подтверждающих их доказательств.

В частности из материалов дела следует, что кредитные денежные средства выдавались должнику для осуществления своей основной деятельности – выполнения работ по контрактам на строительство и ремонт дорог. Такую деятельность должник действительно осуществлял.

В результате проведенного Банком анализа движения денежных средств по счетам должника (т. 27, л.д. 167-175) было установлено, что кредитные денежные средства перечислялись в следующие организации:

- ООО «ЛУКОЙЛ-Пермнефтепродукт»;

- ООО «Западуралнеруд»;

- ООО «Подводспецстрой»;

- ЗАО «Стройдормаш»;

- ОАО «Уральский асбестовый горно-обогатительный комбинат»;

- ОАО «Пермавтодор»;

- ООО «Генеральный подряд»;

- ООО «Полипластик-Урал»;

и иным контрагентам.

В качестве назначения платежей указаны обычные основания, вытекающие из факта выполнения строительных работ (топливо, стройматериалы, трубы, аренда техники и т.п.).

Среди контрагентов действительно есть предприятия, входящие с должником в одну группу – ЗАО «Стройдормаш», ОАО «Пермавтодор», ЗАО «Юкон Груп», вместе с тем, в отношении указанных организаций также введены процедуры конкурсного производства, имущество указанных предприятий выступало в качестве предмета залога по обязательствам должника перед ОАО «Банк Москвы» и было реализовано в интересах кредитора ПАО «Банк ВТБ», в чем свидетельствуют многочисленные судебные акты о замене в реестре требований кредиторов, вынесенные в рамках настоящего дела.

Согласно анализу, проведенному конкурсным управляющим, общий объем кредитных обязательств должника за период 2013-2015 годы составлял 3 106 676 467,35 руб. После погашения задолженностей, в том числе в результате реализации имущества иных предприятий группы, остаток задолженности составил 535 828 916,63 руб., то есть менее 20% от первоначального объема обязательств.

По результатам анализа конкурсным управляющим движения по расчетным счетам должника за 2015 год (л.д. 32-48) каких-либо существенных, сопоставимых с масштабами деятельности должника платежей, свидетельствующих о целенаправленном выводе активов, не обнаружено. Имели место платежи в пользу ФИО27 в сумме 3 010 000 руб. (оплата по договору уступки прав требования от 16.07.2012), в сумме 625 000 руб. (заработная плата), платежи в пользу ЗАО «Юкон Груп» в сумме 1 500 000 руб. (информационные и консультационные услуги). При этом, обязательства должника перед ФИО27 по договору уступки прав требования от 16.07.2012 могли иметь место в связи с погашением им задолженности перед ПАО «Сбербанк России». 

Такие платежи явно несопоставимы с масштабом деятельности должника и не могли стать причиной банкротства предприятия. Кроме того, при наличии оснований, они могли быть оспорены конкурсным управляющим в ходе процедуры конкурсного производства. Поскольку платежи оспорены не были, следует предположить, что конкурсный управляющий не нашел оснований для инициирования соответствующего иска, что исключает вывод о причинении указанными платежами вреда интересам должника.

Кредитор ПАО «Банк ВТБ» также указывал на факты погашения задолженности перед ФИО27 денежными средствами ЗАО «Стройдормаш», полученными, в свою очередь, от должника (т. 27, л.д. 170, 171, оборотная сторона), между тем, при наличии оснований, такие платежи также могли быть оспорены в деле о банкротстве ЗАО «Стройдормаш».

Также из материалов дела усматривается, что 27.12.2013 кредитные денежные средства были перечислены в ООО «Магнит-Инвест» в счет уплаты по договору купли-продажи нежилых помещений от 25.12.2013. Сделка купли-продажи нежилых помещений не была предметом оспаривания в рамках настоящего дела, в собственности должника действительно имелись нежилые помещения по адресу 

<

...> (определение от 23.07.2018 по настоящему делу). Указанные нежилые помещения использовались должником для осуществления своей основной деятельности. 

Таким образом, приобретение нежилых помещений, вопреки доводам представителей кредиторов, само по себе не свидетельствует о нецелевом использовании кредитных средств и тем более не могло стать причиной банкротства должника в связи с трансформацией актива – денежных средств в недвижимость.

Аналогичные выводы следуют и в отношении перечислений денежных средств в сумме 180 000 000 руб. (30.07.2014) и 245 000 000 (25.06.2014) руб. в качестве оплаты за приобретенные объекты недвижимости. В отсутствие подробного анализа сделок, доказательств признания данных сделок недействительными, оснований полагать, что указанные платежи свидетельствовали о нецелевом использовании денежных средств у суда первой инстанции не имелось.

При изложенных обстоятельствах, судом первой инстанции сделан обоснованный вывод о недоказанности конкурсным управляющим и кредитором довода о противоправном выводе средств, ставшим причиной несостоятельности должника.

Вопреки утверждению конкурсного управляющего, заключение Соглашения от 01.10.2012 о новации обязательств ЗАО «Юкон Труп» в единый договор займа с измененным сроком исполнения не стало причиной возникновения признаков несостоятельности ОАО «Пермдорстрой».

На стр. 49-50 заключения выражено профессиональное мнение экспертов о том, что наличие задолженности у ЗАО «Юкон Труп» в структуре активов должника не препятствовало осуществлению ОАО «Пермдорстрой» хозяйственной деятельности.

Аналогичного мнения придерживались и аудиторские организации, выполнявшие аудит в периоды 2011-2014 годы.

Более того, ПАО «Банк ВТБ», открывая кредитную линию должнику, предварительно комплексно оценив финансовое состояние заемщика, не отнес задолженность ЗАО «Юкон Груп» к числу нереальной к взысканию (стр. 51 заключения, последний абзац).

Необходимо также отметить, что ОАО «Пермдорстрой» осуществляло деятельность по исполнению государственных (муниципальных) заказов на строительство и (или) реконструкцию автомобильных дорог, и преждевременное истребование долга с       ЗАО «Юкон Груп» (если бы не было заключено соглашение о новации) очевидно повлекло бы неблагоприятные последствия в отношении ОАО «Пермдорстрой» по причине возможного банкротства головной компании, и отказом государственного заказчика в связи с этим в допуске к участию ОАО «Пермдорстрой» к тендерам, государственным (муниципальным) заказам, что повлекло бы прекращение хозяйственной деятельности должника.

Таким образом, довод конкурсного управляющего о причинении вреда кредиторам в результате заключения соглашения о новации между должником и ЗАО «Юкон Груп» полностью опровергается результатами экспертного заключения.

Выводы экспертов ФИО39 и ФИО40 о том, что причиной банкротства ОАО «Пермавтодор» стало существенное снижение выручки вследствие расторжения контрактов, представляется суду логичным и вытекающим из материалов дела. 

Поскольку судом не установлены явные и недобросовестные действия ответчиков, приведшие к расторжению контрактов с должником, не усматривается и наличие причинно-следственной связи между действиями ответчиками и наступившими последствиями в виде невозможности полного погашения задолженности перед кредиторами, в связи с чем в удовлетворении заявленного конкурсным управляющим требования в данной части (привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности за доведение до банкротства) отказано судом первой инстанции правомерно.

Доводы апелляционной жалобы о несогласии с указанными выше выводами суда, основаны на формальном применении норм действующего законодательства без учета всех обстоятельств имеющих значение для разрешения настоящего спора.

Доводов, которые бы могли повлиять на принятое решение, в апелляционной жалобе не приведено.

Выводы суда первой инстанции основаны на представленных в дело доказательств, при установлении всех фактических обстоятельств имеющих значение для рассмотрения настоящего спора.

По существу, конкурсный управляющий в апелляционной жалобе выражают несогласие с данной судом оценкой установленных по делу фактических обстоятельств, не опровергая их. Оснований не согласиться с данной судом первой инстанции оценкой у суда апелляционной инстанции не имеется.   

Учитывая вышеизложенное, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований, приведенных в ст. 270 АПК РФ для отмены обжалуемого определения.

В удовлетворении апелляционной жалобы следует отказать.   

При апелляционном обжаловании судебных актов, принятых по результатам рассмотрения требований о привлечении лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника уплата государственной пошлины действующим законодательством не предусмотрена.

Руководствуясь статьями 176, 258, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Пермского края от 13 октября 2021 года по делу № А50-27709/2015 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Пермского края.

 

Председательствующий

 

О.Н. Чепурченко 

 

Судьи

 

Г.Н. Мухаметдинова 

 

 

М.А. Чухманцев