ВОСЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

644024, г. Омск, ул. 10 лет Октября, д.42, канцелярия (3812)37-26-06, факс:37-26-22, www.8aas.arbitr.ru, info@8aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №   А70-2224/2017

09 июня 2022 года

город Омск

 

Резолютивная часть постановления объявлена 02 июня 2022 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 09 июня 2022 года.

 

Восьмой арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего  Брежневой О.Ю.

судей  Аристовой Е.В., Дубок О.В.

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1, 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 08АП-4481/2022) конкурсного управляющего ФИО2 на определение Арбитражного суда Тюменской области от 22 марта 2022 года по делу № А70-2224/2017 (судья Атрасева А.О.), вынесенное по результатам рассмотрения заявления конкурсного управляющего ФИО2 о привлечении ФИО3, ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Прогресс» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>),

 

в отсутствие представителей участвующих в деле лиц,  

 

установил:

общество с ограниченной ответственностью «Агропром-Трейд» (далее – ООО «Агропром-Трейд», заявитель) обратилось 02.03.2017 в Арбитражный суд Тюменской области о признании общества с ограниченной ответственностью «Прогресс» (далее – ООО «Прогресс», должник) несостоятельным (банкротом). 

Определением Арбитражного суда Тюменской области от 10.03.2017 заявление принято, возбуждено производство по делу № А70-2224/2017, назначено судебное заседание по проверке обоснованности требований заявителя к должнику.

Определением Арбитражного суда Тюменской области от 13.06.2017 требования ООО «Агропром-Трейд» признаны обоснованными, в отношении ООО «Прогресс» введена процедура наблюдения, временным управляющим должника утвержден ФИО5. 

Сообщение о введении в отношении должника процедуры наблюдения опубликовано в газете «Коммерсантъ» № 112 от 24.06.2017.

Решением Арбитражного суда Тюменской области от 22.01.2018 ООО «Прогресс» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыта процедура  конкурсного производства сроком на шесть месяцев, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО2. 

Сообщение о признании должника несостоятельным (банкротом) и открытии в отношении него процедуры конкурсного производства опубликовано в газете «Коммерсантъ» от 14.07.2018 № 123. 

Конкурсный управляющий ФИО2 (далее – заявитель, податель жалобы) обратился 18.01.2021 в Арбитражный суд Тюменской области с заявлением о привлечении ФИО3, ФИО4 (далее – ФИО3, ФИО4, ответчики) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, ссылаясь на то, что должником заключены договоры поручительства и залога в счет обеспечения исполнения обязательств по кредитному договору третьего лица, а также сделки по необоснованному наращиванию кредиторской задолженности ООО «Прогресс». Кроме того, указывает на неисполнение не позднее 25.02.2016 обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании ООО «Прогресс» банкротом.

Определением Арбитражного суда Тюменской области от 22.03.2022 заявление конкурсного управляющего оставлено без удовлетворения.

Не соглашаясь с принятым судебным актом, конкурсный управляющий ФИО2 обратился с апелляционной жалобой, в которой просит обжалуемое определение суда отменить, принять по делу новый судебный акт о признании доказанным наличия оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Прогресс».

В обоснование апелляционной жалобы подателем указано, что заявителем были предоставлены доказательства заключения от имени должника ряда сделок, не отвечающих принципам добросовестности и разумности, оказавших влияние на возможность исполнения ООО «Прогресс» принятых обязательств: обеспечительные сделки по обязательствам ООО «ГидроТехМаш», в результате которых значительная часть активов должника была переподчинена цели исполнения обязательств за третье лицо, при этом сделки не носили систематического характера, не связаны с деятельностью должника, основной заемщик не произвел ни одного платежа в счет погашения кредитных обязательства, прекратил свою деятельность и изменил юридический адрес.

ФИО3 осуществил подписание от имени должника фиктивных договоров займа с физическими лицами, являющимися членами его семьи; также должником был подписан фиктивный договор поручительства в обеспечение исполнения обязательства перед ООО «Уренгойпромснаб». В ходе реализации мероприятий, связанных с продажей имущества и погашением требований кредиторов, часть денежной выручки были отвлечена на погашение обязательств ООО «Прогресс», принятых за третье лицо, и повлияла на факт полного погашения требований кредиторов.

Применительно к обеспечительным сделкам с ООО «Уренгойпромснаб», заключенным ФИО3 от имени ООО «Прогресс», суд первой инстанции признал недостаточность их размера относительно масштабов должника, однако правовой оценки на предмет наличия оснований для привлечения контролирующего лица к ответственности в виде возмещения убытков не дал.

Отзывы на апелляционную жалобу не поступили.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные в соответствии со статьей 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) о месте и времени рассмотрения апелляционной жалобы, явку своих представителей в заседание суда апелляционной инстанции не обеспечили.

Суд апелляционной инстанции, руководствуясь частью 3 статьи 156, статьей 266 АПК РФ, рассмотрел апелляционную жалобу в отсутствие неявившихся представителей участвующих в деле лиц.

Законность и обоснованность определения Арбитражного суда Тюменской области от 22.03.2022 по настоящему делу проверены в порядке статей 266, 268 АПК РФ.

Повторно исследовав материалы обособленного спора в пределах доводов апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции не установил оснований для отмены или изменения определения суда первой инстанции.

Согласно части 1 статьи 223 АПК РФ и статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Круг лиц, на которых может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам должника, основания и порядок привлечения к такой ответственности установлены статьей 10 Закона о банкротстве, в которую Федеральными законами от 28.04.2009 № 73-ФЗ, от 28.06.2013 № 134-ФЗ, от 22.12.2014 № 432-ФЗ, от 29.06.2015 № 154-ФЗ, № 186-ФЗ, от 23.06.2016 № 222-ФЗ, от 28.12.2016 № 488-ФЗ были внесены изменения. 

На дату рассмотрения настоящего заявления статья 10 Закона о банкротстве утратила силу согласно Федеральному закону от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ), вступившему в действие 30.07.2017. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 168 АПК РФ при принятии решения арбитражный суд определяет, какие законы и иные нормативные правовые акты следует применить по данному делу.

Пунктом 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» установлено, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции настоящего Федерального закона).

В пункте 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», разъяснено, что положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 73-ФЗ (в частности, статья 10) о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим органом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона № 73-ФЗ. 

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 73-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 73-ФЗ (в частности, статья 10) независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве. 

Предусмотренные указанные в редакции Закона № 73-ФЗ процессуальные нормы о порядке привлечения к субсидиарной ответственности (пункты 6 - 8 статьи 10 Закона о банкротстве и подпункт 2 пункта 1 статьи 50.10 Закона о банкротстве банков) подлежат применению судами после вступления в силу Закона № 73-ФЗ независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве. При этом дела о привлечении к субсидиарной ответственности, возбужденные вне рамок дела о банкротства до дня вступления в силу Закона № 73-ФЗ, и после этой даты подлежат рассмотрению в соответствии с процессуальными нормами законодательства о банкротстве, действовавшими до этой даты.

Таким образом, применение той или иной редакции статьи 10 Закона о банкротстве (в настоящее время статьи 61.11, 61.12 Закона о банкротстве) в части норм материального права зависит от того, когда имели место обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения контролирующего лица должника к субсидиарной ответственности, а не от того, когда было подано заявление о привлечении к субсидиарной ответственности. А нормы процессуального права подлежат применению в редакции, действующей на дату обращения с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности.

Конкурсный управляющий обратился с настоящим заявлением 15.01.2022, соответственно нормы процессуального права подлежат применению в редакции, действующей на дату обращения с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности.

При этом заявителем в вину ФИО3 вменяется заключение ряда сделок от имени должника, в том числе: 

1. договоры поручительства, залога и ипотеки, которые заключены должником в счет обеспечения исполнения обязательств по договору об открытии кредитной линии № 147100/0030, заключенному 19.08.2014 между ОАО «Россельхозбанк» и обществом с ограниченной ответственностью «ГидроТехМаш» (ИНН 

<

***>; далее – ООО «ГидроТехМаш»), на сумму 30 000 000 руб. под 15 % годовых, сроком возврата – 25.07.2016. 

В обеспечение исполнения обязательств по договору об открытии кредитной линии от 19.08.2014 № 147100/0030 между Банком и ООО «Прогресс» заключены: 

- договор поручительства от 19.08.2014 № 147100/0030-8; 

- договоры об ипотеке (залоге) земельного участка от 19.08.2014 №147100/0030-7.2, от 16.09.2014 № 147107/0011-7.11, от 09.10.2014 №147107/0013-7.11, от 10.10.2014 № 147107/0014-7.11, от 31.03.2015 № 157107/0002-7.11; 

- договоры о залоге имущества, которое залогодатель приобретет в будущем от 16.09.2014 № 147107/0011-12/1, № 147107/0011-12/2, № 147107/0011-12/3, от 09.10.2014 № 147107/0013-12; 

- договоры о залоге транспортных средств от 31.03.2015 № 157107/0002-4, от 18.09.215 № 147100/0030-4; 

- договор о залоге сельскохозяйственных животных, подлежащих индивидуальному учету от 31.03.2015 № 157107/0002-6.1. 

2. должником совершен ряд фиктивных сделок по необоснованному наращиванию кредиторской задолженности, по которым кредиторам было отказано во включении требований в реестр требований кредиторов должника: 

- определением Арбитражного суда Тюменской области от 13.09.2017 ФИО3 отказано во включении его требования, основанного на договоре беспроцентного займа от 14.05.2012 на сумму 15 000 000 руб.; 

- определением Арбитражного суда Тюменской области от 06.10.2017 ФИО6 отказано во включении ее требования, основанного на договоре беспроцентного займа от 14.05.2012 на сумму 15 000 000 руб.; 

- определением Арбитражного суда Тюменской области от 06.10.2017 ФИО7 отказано во включении ее требования, основанного на договоре беспроцентного займа от 14.05.2012 на сумму 14 275 000 руб.; 

- определением Арбитражного суда Тюменской области от 07.11.2017, оставленным без изменения постановлением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 12.03.2018, обществу с ограниченной ответственностью «Уренгойпромснаб» отказано во включении требования в размере 51 976 326 руб. 29 коп. в реестр требований кредиторов должника. 

Указывая на необоснованное заключение должником договоров поручительства и залога в счет обеспечения исполнения обязательств ООО «ГидроТехМаш», по которым должником было передано все ликвидное имущество, а также заключение фиктивных сделок с целью необоснованного наращивания кредиторской задолженности, конкурсный управляющий ФИО2 обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением.

Согласно абзацу третьему пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ, пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Закона. 

Как отмечено в определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, учитывая тот факт, что предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), может быть применен и к статье 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ. 

В соответствии с пунктом 16 Постановления № 53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. 

В силу пункта 18 Постановления № 53 контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов. 

В пункте 23 Постановления № 53 разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). 

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход. 

Из анализа вышеназванных норм права и разъяснений следует, что необходимым условием возложения субсидиарной ответственности на конролирующее должника лицо является наличие причинно-следственной связи между использованием им своих прав и (или) возможностей в отношении контролируемого хозяйствующего субъекта и совокупностью юридически значимых действий, совершенных подконтрольной организацией, результатом которых стала ее несостоятельность (банкротство).

В абзаце 2 статьи 2 Закона о банкротстве определено, что банкротство - это неспособность должника в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по гражданским обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, признанная арбитражным судом, а неплатежеспособность - это лишь прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств (абзац тридцать четвертый статьи 2 Закона о банкротстве).

Таким образом, момент возникновения признаков неплатежеспособности хозяйствующего субъекта может не совпадать с моментом его фактической несостоятельности (банкротства) (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 21.04.2016 № 302-ЭС14-1472 по делу № А33-1677/13, Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016) от 06.07.2016).

Субсидиарная ответственность участника наступает тогда, когда в результате его поведения должнику не просто причинен имущественный вред, а он стал банкротом, то есть лицом, которое не может удовлетворить требования кредиторов и исполнить публичные обязанности вследствие значительного уменьшения объема своих активов под влиянием контролирующего лица.

Вместе с тем существенная убыточность сделки является оценочной категорией, поскольку в каждом конкретном случае суд устанавливает фактические обстоятельства дела, размер сделки применительно к масштабам деятельности должника и в этой связи определяет, является ли убыточность существенной с учетом представленных доказательств.

В соответствии с правовой позицией Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в вышеназванном Определении от 21.04.2016 № 302-ЭС14-1472, суд должен проверить каким образом действия контролирующего лица повлияли на финансовое состояние должника.

В Определении Верховного Суда Российской Федерации от 03.07.2020 № 305-ЭС19-17007(2) содержится следующая правовая позиция.

Требование о привлечении к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве представляет собой групповой косвенный иск, так как предполагает предъявление полномочным лицом в интересах группы лиц, объединяющей правовое сообщество кредиторов должника, требования к контролирующим лицам, направленного на компенсацию последствий их негативных действий по доведению должника до банкротства (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3)).

Такой иск фактически точно так же направлен на возмещение вреда, причиненного контролирующим лицом кредитору, из чего следует, что генеральным правовым основанием данного иска выступают в том числе положения Гражданского кодекса Российской Федерации.

Соответствующий подход нашел свое подтверждение в пунктах 2, 6, 15, 22 Постановления № 53.

Особенность требования о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности заключается в том, что оно по сути опосредует типизированный иск о возмещении причиненного вреда, возникшего у кредиторов в связи с доведением основного должника до банкротства. Выделение названного иска ввиду его специального применения и распространенности позволяет стандартизировать и упростить процесс доказывания (в том числе посредством введения презумпций вины ответчика - пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве в настоящей редакции). Особенностью данного иска по сравнению с рядовым иском о возмещении убытков выступает также и порядок определения размера ответственности виновного лица (пункт 11 статьи 61.11 названного Закона), правила об исковой давности и т.д.

Вместе с тем, в институте субсидиарной ответственности остается неизменной генеральная идея о том, что конечная цель предъявления соответствующего требования заключается в необходимости возместить вред, причиненный кредиторам. Данная характеристика подобного иска является сущностной, что сближает его со всеми иными исками, заявляемыми на основании положений Гражданского кодекса Российской Федерации. Именно поэтому, в числе прочего, Пленум Верховного Суда Российской Федерации исходит из взаимозаменяемого и взаимодополняемого характера рядового требования о возмещении убытков и требования о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности (пункт 20 Постановления № 53). 

Разница заключается лишь в том, довело ли контролирующее лицо должника до банкротства либо нет, от чего зависит подлежащая взысканию сумма, при том, что размер ответственности сам по себе правовую природу требований никак не характеризует. В связи с этим при определении соотношения этих требований необходимо исходить из их зачетного характера по отношению друг к другу (пункт 1 статьи 6, абзац первый пункта 1 статьи 394 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. 

Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

В рассматриваемом случае судом первой инстанции установлено, что руководителем ООО «Прогресс» и ООО «ГидроТехМаш» являлся ФИО3, следовательно, указанные общества входили в одну группу компаний аффилированных лиц. 

В рамках деятельности данной группы компаний ООО «Прогресс» выступило в качестве поручителя и залогодателя перед ОАО «Россельхозбанк» в целях обеспечения исполнения обязательств по договору об открытии кредитной линии от 19.08.2014 № 147100/0030, по которому ООО «ГидроТехМаш» выдано 30 000 000 руб. под 15 % годовых, сроком возврата – 25.07.2016. 

В настоящее время на рынке кредитования сложилась устойчивая банковская практика, в соответствии с которой организации, входящие в одну группу, привлекаются банками в качестве поручителей по обязательствам друг друга (определение от 25.03.2021 Верховного Суда Российской Федерации № 310-ЭС20-18954). 

В этих случаях, предоставляя обеспечение, поручитель тем самым действует в общегрупповом интересе, способствуя повышению благосостояния группы в целом, в силу чего сама по себе невыгодность для отдельного поручителя обеспечительной сделки не указывает ни на ее недействительность, ни на неразумность или недобросовестность менеджмента. 

Вывод об обратном может быть сделан, если, например, деятельность заемщика и поручителя не связаны между собою; отсутствуют свидетельства о взаимном финансировании в период, предшествующий выдаче поручительства; выдача поручительства не обусловлена каким-либо экономическим интересом и т.д. 

При этом в случаях, когда поручительства выданы материнскими компаниями либо бенефициарами бизнеса, предполагается, что выгода была получена ими в результате кредитования должника по основному обязательству. 

Таким образом, для констатации сомнительности поручительства должны быть приведены достаточно веские аргументы, свидетельствующие о значительном отклонении поведения участников сделки от стандартов разумного и добросовестного осуществления гражданских прав, то есть фактически о злоупотреблении своими правами во вред иным участникам оборота, в частности, остальным кредиторам должника (пункт 4 статьи 1 и пункт 1 статьи 10 ГК РФ). 

Суд первой инстанции отметил, что в рассматриваемом случае ответчиком представлены пояснения и соответствующие им доказательства (т.59, л.д. 83-93) о том, что полученные ООО «ГидроТехМаш» по договору кредитной линии от 19.08.2014 № 147100/0030 денежные средства были направлены на исполнение обязательств по договору от 02.06.2014 оказания услуг № 3, заключенному между обществом с ограниченной ответственностью «Меридиан» (заказчик) и ООО «ГидроТехМаш» (исполнитель), согласно которому исполнитель принял на себя оказание услуг производственного характера по углублению на 2 метра части акватории озера площадью 20 га. 

Объект оказания услуг – озеро Тынгаш в Тугулымском районе Свердловской области.

Пунктом 3.1 договора установлена стоимость услуг, рассчитываемых по тарифу 1 400 000 руб. за 1 гектар с НДС 18 %. 

При этом авансы за оказываемые услуги не предусмотрены (пункт 3.3 договора). 

В целях исполнения принятых обязательств между ООО «ГидроТехМаш» (заказчик) и обществом с ограниченной ответственностью «ГарантСтрой» (исполнитель) 03.06.2014 заключен договор оказания услуг, по которому заказчик поручает, а исполнитель принимает на себя оказание услуг производственного характера по эксплуатации и техническому обслуживанию земснаряда с технологическим оборудованием, а именно: 

- провести профилактический ремонт, а в случае необходимости текущий ремонт механизмов земснаряда ЛС-27, пульпопровода плавучего и наземного, колодцев и другого оборудования перед вводом в эксплуатацию; 

- осуществить в сезон 2014 года гидромеханизированные работы по углублению на 2 метра озера Тынгаш в Тугулымском районе Свердловской области площадью 20 га с размещение вынутого со дня озера песка на берегу в штабелях (картах) в объеме не менее 400 000 куб. метров; 

- провести разоружение земснаряда после окончания сезона проведения гидромеханизированных работ. 

Пунктом 4.3 договора стороны установили, что в срок до 31.07.2014 заказчик перечисляет исполнителю предоплату в размере за выполненные гидромеханизированные работы в сумме 30 000 000 руб. 

Платежным поручением от 04.09.2014 № 177 ООО «ГидроТехМаш» перечислило ООО «ГарантСтрой» денежные средства в размере 20 000 000 руб. с назначением платежа: «оплата по договору оказания услуг от 03.06.2014 за услуги». 

Однако ООО «ГарантСтрой» обязательства не были выполнены. 

При этом из пояснений ФИО3 следует, что ожидаемая выручка от реализации песка в объеме не менее 400 000 куб. м ожидалась более 44 000 000 руб., что позволяло по графику исполнять кредитные обязательства. 

Проанализировав в настоящем деле состав кредиторов должника, арбитражным судом установлено, что подавляющее большинство требований (86 684 549 руб. 35 коп. от общего размера 93 870 670 руб.) составляют обязательства, вытекающие из кредитных отношений с ОАО «Россельхозбанк»: требования по 4 кредитным договорам от 16.09.2014, от 09.10.2014, от 10.10.2014, от 31.03.2015 заключенным с должником; требование по акцессорному обязательству, выданному должником в обеспечение договора кредитной линии от 19.08.2014 с ООО «ГидроТехМаш». 

В свою очередь, ОАО «Россельхозбанк» с требованиями о досрочном возврате кредитов не обращалось, с заявлением о вступлении в дело о банкротстве в качестве заявителя также не обращалось, заявление о включении в реестр кредиторов должника в рамках настоящего дела о банкротстве было подано 11.07.2017. 

В рамках дела № А77-650/2016 о несостоятельности (банкротстве) ООО «ГидроТехМаш» с заявлением о включении требований в реестр требований кредиторов ОАО «Россельхозбанк» обратилось 18.08.2017. 

Таким образом, суд первой инстанции заключил, что действия должника в лице его руководителя ФИО3 по совершению обеспечительных сделок не являются неразумными и недобросовестными, так как в конечном итоге были направлены на получение имущественной выгоды для самого должника и обеспечение требований кредитора, заемщиком перед которым выступало ООО «ГидроТехМаш», входящее с должником в одну группу. 

Обстоятельств, свидетельствующих о том, что в данном случае действия ФИО3 значительно отклонялись от стандартов разумного осуществления гражданских прав, и были направлены во вред кредиторам должника, конкурсным управляющим не приведено. 

Учитывая изложенное, не имеется оснований полагать, что совершение указанных конкурсным управляющим обеспечительных сделок является основанием для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности.

Относительно сделки по выдаче должником 29.12.2014 поручительства во исполнение обязательств обществом с ограниченной ответственностью «Электрон» по договору аренды строительной техники с экипажем от 13.01.2012 № 5 суд первой инстанции пришел к следующим выводам.

Как было указано, определением Арбитражного суда Тюменской области от 07.11.2017, оставленным без изменения постановлением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 12.03.2018, обществу с ограниченной ответственностью «Уренгойпромснаб» (правопреемник ООО «Электрон») отказано во включении требования в размере 51 976 326 руб. 29 коп. в реестр требований кредиторов должника. 

При этом суды исходили из того, что действительной целью сделки поручительства являлось не возникновение соответствующих правоотношений, а наращивание искусственной задолженности должника, чтобы при включении в реестр требований кредиторов иметь реальную возможность оказывать существенное влияние на решения собрания кредиторов, нарушая права и интересы вовлеченных в дело о несостоятельности (банкротстве) иных кредиторов. 

Таким образом, доказательств того, что указанная сделка являлась не только значимой для должника (применительно к масштабам его деятельности), но и существенно убыточной для него, в частности, что в результате совершения этой сделки должник утратил возможность осуществлять хозяйственную деятельность, извлекать из нее доходы, стал отвечать признакам неплатежеспособности или недостаточности имущества, конкурсным управляющим не приведено. 

В связи с этим, суд первой инстанции пришел к выводу, что совершение указанной сделки также не влечет привлечение ФИО3 к субсидиарной ответственности.

Суд апелляционной инстанции также не усматривает оснований полагать наступление банкротства общества вследствие совершения ФИО3 вменяемых сделок.

В апелляционной жалобе конкурсный управляющий указывает, что суд первой инстанции не дал правовой оценки на предмет наличия оснований для привлечения контролирующего лица к ответственности в виде возмещения убытков, причиненных должнику в результате заключения обеспечительной сделки с ООО «Уренгойпромснаб».

Суд апелляционной инстанции отмечает, что под убытками, причиненными должнику, а также его кредиторам, понимается любое уменьшение или утрата возможности увеличения конкурсной массы, которые произошли вследствие неправомерных действий (бездействия) контролирующего должника лица.

Ответственность бывшего руководителя за причинение им убытков носит гражданско-правовой характер, и ее применение возможно лишь при наличии определенных условий, предусмотренных статьей 15 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

В пункте 20 Постановления № 53 разъяснено, что при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению – общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), – суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия. Если допущенные контролирующим лицом нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве. 

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред, исходя из разумных ожиданий, не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ. 

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 АПК РФ самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Согласно пункту 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - Постановление № 25) по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ).

Необходимость определения предмета объема доказывания при взыскании убытков с контролирующего должника лица по правилам статей 15, 393 ГК РФ закреплена также в абзаце 3 пункта 20 Постановления № 53.

Вместе с тем, в рассматриваемом случае конкурсным управляющим не аргументировано, в чем именно выражены причиненные должнику убытки и в чем заключалась вредоносная цель сделки по выдаче должником поручительства 29.12.2014 за ООО «Электрон» с учетом того, что вступившим в законную силу судебным актом установлено, что ООО «Уренгойпромснаб» доказательств действительного представления поручительства ООО «Прогресс» в дату, указанную в договоре и с целью действительного обеспечения исполнения обязательств третьего лица, а не с целью формирования искусственной задолженности, не представило.

Относительно доводов конкурсного управляющего о подписании должником 14.05.2012 договоров займа с целью необоснованного наращивания кредиторской задолженности, что, по мнению заявителя, послужило причиной банкротства должника, причинившей вред имущественным правам кредиторов, суд первой инстанции заключил о необоснованности требований конкурсного управляющего в указанной части.

Как было указано, определениями Арбитражного суда Тюменской области от 13.09.2017, от 06.10.2017 во включении требований ФИО3, ФИО6, ФИО7 в реестр требований кредиторов должника по договорам займа от 14.05.2012 отказано по причине непредставления доказательств наличия у заявителей финансовой возможности предоставления денежных средств должнику на дату заключения договоров займа, не отражения данной задолженности в бухгалтерской отчетности должника. 

При этом, как верно отметил суд первой инстанции, доказательств того, что должником производился частичный возврат якобы полученных денежных средств не представлено. 

Довод конкурсного управляющего о том, что не исключена возможность осуществления должником исполнения по фиктивным сделкам, в том числе в неденежном выражении, документально не подтвержден, является предположением заявителя и не может быть положен в основу судебного акта о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности.

Поскольку указанные сделки не связаны с выводом активов должника или причинения какого-либо иного ущерба, обоснования, каким образом фиктивная кредиторская задолженность привела к несостоятельности общества, заявителем не приведено, постольку не имеется оснований утверждать об обоснованности требования конкурсного управляющего в указанной части.

Конкурсный управляющий также ссылался на то, что ФИО3 и ФИО4 не была исполнена обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве ООО «Прогресс».

Суд первой инстанции оснований для удовлетворения заявления в указанной части не усмотрел.

Доводов, которые бы оказали влияние на законность и обоснованность принятого судом первой инстанции судебного акта в отказа в привлечении ФИО3 и ФИО4 к субсидиарной ответственности за необращение в арбитражный суд с заявлением о банкротстве ООО «Прогресс», апелляционная жалоба не содержит, что исключает наличие у суда апелляционной инстанции оснований для переоценки выводов суда первой инстанции в соответствующей части (часть 5 статьи 268 АПК РФ, пункт 27 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции»).

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для отмены определения Арбитражного суда Тюменской области.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, суд апелляционной инстанции не установил.

Апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 269, 270, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Восьмой арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Тюменской области от 22 марта 2022 года по делу № А70-2224/2017 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия, может быть обжаловано путем подачи кассационной жалобы в Арбитражный суд Западно-Cибирского округа в течение одного месяца со дня изготовления постановления в полном объеме.

 

Председательствующий

 

О.Ю. Брежнева

Судьи

 

Е.В. Аристова

О.В. Дубок