ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А41-100725/19

07 августа 2024 года

город Москва

 

Резолютивная часть постановления объявлена 24 июля 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 07 августа 2024 года.

 

Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего-судьи Кузнецова В.В.,

судей: Кручининой Н.А., Тарасова Н.Н.,

при участии в заседании:

от ООО «Технология»: ФИО1, доверенность от 26.06.2024;

от ФИО2: ФИО3, доверенность от 07.04.2023;

от ФИО4: ФИО3, доверенность от 01.04.2024; 

от ФИО5: ФИО6, доверенность от 23.11.2021;

от Раменской городской прокуратуры Московской области: ФИО7, удостоверение от 04.08.2023;

рассмотрев 24 июля 2024 года в судебном заседании кассационные жалобы

ООО «Технология», ФИО2 и ФИО4

на постановление Десятого арбитражного апелляционного суда

от 07 марта 2024 года

о принятии отказа конкурсного управляющего ООО «Зодчий» от требований к ФИО5, прекращении производства по заявлению в данной части, о признании доказанным наличия оснований для привлечения ФИО4 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Зодчий», приостановлении производства по заявлению конкурсного управляющего ООО «Зодчий» в части определения размера субсидиарной ответственности ФИО4 и ФИО2 до окончания расчета с кредиторами ООО «Зодчий»

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Зодчий»,

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда Московской области от 27.05.2021 ООО «Зодчий» (далее - должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство.

Определением Арбитражного суда Московской области от 25.08.2021 конкурсным управляющим должника утвержден ФИО8

В Арбитражный суд Московской области 28.07.2022 поступило заявление конкурсного управляющего должника о привлечении к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктом 1 и подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), ФИО4 и ФИО2 (далее - ответчики) солидарно, о привлечении к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктом 1 и подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве ФИО5, применив в отношении него положения пункта 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Определением Арбитражного суда Московской области от 19.07.2023 в удовлетворении заявленных требований отказано.

Постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 12.10.2023 определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 27.12.2023 постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 12.10.2023 отменено, обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Десятый арбитражный апелляционный суд.

Постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 07 марта 2024 года принят отказ конкурсного управляющего ООО «Зодчий» от требований к ФИО5, производство по заявлению в данной части прекращено, признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО4 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Зодчий», производство по заявлению конкурсного управляющего ООО «Зодчий» в части определения размера субсидиарной ответственности ФИО4 и ФИО2 приостановлено до окончания расчета с кредиторами ООО «Зодчий».

Не согласившись с постановлением суда апелляционной инстанции, ООО «Технология», ФИО2 и ФИО4 обратились с кассационными жалобами, в которых ООО «Технология» просит постановление отменить и направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции, привлечь ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Зодчий», в удовлетворении требований в части ФИО2 и ФИО4 отказать в полном объеме; ФИО2 и ФИО4 просят постановление отменить полностью, направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции, в удовлетворении требований в части ФИО2 и ФИО4 отказать в полном объеме.

Заявители жалоб считают судебный акт незаконным и необоснованным, как принятый с неправильным применением норм материального и процессуального права.

В судебном заседании суда кассационной инстанции представитель ФИО5 заявил о пропуске ООО «Технология» срока подачи кассационной жалобы, просил прекратить производство по кассационной жалобе ООО «Технология».

Представитель ООО «Технология» поддержал доводы кассационной жалобы и ходатайство о восстановлении пропущенного процессуального срока на ее подачу, мотивировав пропуск срока тем, что 05.04.2024 через систему «Мой арбитр» ООО «Технология» направило кассационную жалобу с приложениями на постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 07.03.2024, кассационная жалоба поступила в систему суда 05.04.2024 в 15 час. 47 мин., однако при заполнении данных в системе «Мой арбитр» кассационная жалоба ошибочно направлена в Арбитражный суд Московского округа, 10.04.2024 в 10 час. 04 мин. на электронную почту ООО «Технология» пришло сообщение о том, что в связи с нарушением порядка подачи кассационной жалобы судом отказано в ее принятии, в результате чего ООО «Технология» пропустило срок подачи кассационной жалобы, в связи с этим ООО «Технология» просило восстановить пропущенный срок на подачу кассационной жалобы на постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 07.03.2024.

Обсудив доводы, приведенные в ходатайстве, суд кассационной инстанции пришел к выводу о том, что ООО «Технология» обосновало наличие уважительных причин, препятствовавших своевременной подаче кассационной жалобы по делу, предельный допустимый срок для восстановления срока подачи кассационной жалобы, предусмотренный статьей 276 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не истек, в связи с чем ходатайство подлежит удовлетворению.

Представители ООО «Технология», ФИО2 и ФИО4 поддержали доводы своих кассационных жалоб.

Представители ФИО5 и Раменской городской прокуратуры Московской области возражали против удовлетворения кассационных жалоб.

От ФНС России в лице МИФНС России № 18 по Московской области и Раменской городской прокуратуры Московской области поступили отзывы об оставлении постановления апелляционного суда без изменения. 

Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационных жалоб, выслушав лиц, участвовавших в судебном заседании, проверив в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судом апелляционной инстанции норм материального и процессуального права, кассационная инстанция находит постановление апелляционного суда в части принятия отказа конкурсного управляющего ООО «Зодчий» от требований к ФИО5 и прекращения производства по заявлению в данной части подлежащим отмене, а обособленный спор в отмененной части - направлению на новое рассмотрение в Десятый арбитражный апелляционный суд, постановление в остальной обжалуемой части - оставлению без изменения по следующим основаниям.

В Десятый арбитражный апелляционный суд до начала судебного разбирательства от конкурсного управляющего должника ФИО8 поступило ходатайство об отказе от заявленных требований к ФИО5

Суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что отказ конкурсного управляющего должника от требований к ФИО5 не противоречит закону, не нарушает права других лиц, отказ подписан лично конкурсным управляющим должника ФИО8

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции принял отказ конкурсного управляющего должника ФИО8 от требований к ФИО5 и прекратил производство по заявлению в указанной части.

Судом апелляционной инстанции установлено, что конкурсный управляющий должника обратился в Арбитражный суд Московской области с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктом 1 и подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, ФИО4 и ФИО2 солидарно, о привлечении к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктом 1 и подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве ФИО5, применив в отношении него положения пункта 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

По мнению конкурсного управляющего, осуществлявшие реальное управление должником ФИО4 и ФИО2, приняв необоснованное решение обратиться в банк с целью кредитования оборотных средств должника, в дальнейшем своими действиями препятствовали увеличению должником оборота от его хозяйственной деятельности за счет привлеченных кредитных ресурсов, выводя их из оборота, то есть с учетом доли банка в реестре требований кредиторов должника, довели должника до банкротства.

Отказывая конкурсному управляющему должника в удовлетворении заявления, суд первой инстанции исходил из того, что ФИО4 и ФИО2 не относятся к лицам, перечисленным в подпунктах 1 и 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, то есть не являлись руководителями ООО «Зодчий» (ИНН 

<

***>) и не имели права распоряжаться долями уставного капитала общества.

Заявляя о применении положений подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, конкурсный управляющий не представил суду доказательств наступления объективного банкротства общества, равно как и не представил доказательств совершения ответчиками неправомерных действий (бездействия), приведших к объективной неплатежеспособности общества.

При этом суд первой инстанции отметил, что анализ денежных потоков показал, что денежные средства оставались внутри группы компаний и впоследствии возвращены должнику. Финансовые вложения были неотъемлемой частью активов группы и в соответствии со сложившимися обычаями делового оборота использовались для перераспределения денежных средств между компаниями - участниками группы. Такая модель работы, как заключил суд, никак не ухудшала финансовое положение как всей группы компаний, так их отдельных ее участников, а, наоборот, способствовала сохранению денежных средств в обороте внутри группы, выданные займы не являлись выводом средств в пользу третьих лиц, так как не выходили за пределы группы и впоследствии возвращены (зачтены).

Апелляционный суд не согласился с указанными выводами суда первой инстанции в связи со следующим.

Согласно части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и статье 32 Закона о банкротстве, дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Согласно пункту 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Из содержания указанных правовых норм следует, что необходимым условием для возложения субсидиарной ответственности по обязательствам должника на учредителя, участника или иных лиц, которые имеют право давать обязательные для должника указания либо имеют возможность иным образом определять его действия, является доказанность факта, что именно действия названных лиц послужили причиной банкротства должника.

Принимая во внимание и учитывая выводы, сделанные при вынесении приговора Воскресенского городского суда Московской области от 09.06.2021 по делу № 1-252/2021, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что ФИО4 и ФИО2 являются контролирующими должника лицами.

Судом апелляционной инстанции установлено, что 08.06.2018 между банком и должником заключен договор № 185100/0040 об открытии кредитной линии с лимитом задолженности 500 млн. руб., целевое использование - пополнение оборотных средств, в тот же день стороны заключили дополнительное соглашение № 185100/0043 к договору банковского счета должника от 31.01.2018 № 185100/0034 о кредитовании в форме «овердрафт» в размере 49 млн. руб. (определение Арбитражного суда Московской области от 08.02.2021 по настоящему делу о банкротстве).

Как следует из вступившего в законную силу решения Арбитражного суда города Москвы от 09.03.2022 по делу № А40-187190/21, действительной целью кредитования должника было финансирование всей группы компаний (стр. 14-15 решения).

Пунктом 2.1.1 кредитного договора от 08.06.2018 № 185100/0040 запрещено использование кредита для предоставления займов третьим лицам или для погашения займов, привлеченных от третьих лиц.

Между тем, большая часть денежных средств перечислена должником по следующим договорам займа после открытия ему кредитной линии.

Так, из 11.893.500 руб., выданных должником ООО «Зодчий» (ИНН 

<

***>) по договору займа от 14.02.2018 № 3-28/18V, 10.873.500 руб. приходятся на период 19.10.2018 - 07.08.2019, по договору от 14.02.2018 № 3-23/18V должник в период 10.01.2019 - 19.08.2019 предоставил ООО «Зодчий Карелия» заем в сумме 2.843.000 руб.; возврат займа не осуществлялся.

По договору от 14.02.2018 № 3-24/18V должник предоставил ООО «Зодчий Коломенец» заем в сумме 3.380.000 руб., из которых 1.625.000 руб. выданы заемщику в период 21.11.2018 - 23.08.2019.

По договору от 14.02.2018 № 3-26/18V должник в период 25.01.2019 - 30.08.2019 выдал ООО «Зодчий Ладога» заем в сумме 3.551.800 руб.; возврат займа не осуществлялся, по договору от 14.02.2018 № 3-25/18V в период 31.01.2019 - 20.08.2019 должник предоставил ООО «Зодчий Нега» заем в сумме 1.142.000 руб.; возврат займа не осуществлялся.

Всего по этим договорам займа по состоянию на 30.08.2019 задолженность перед должником составила 21.509.300 руб. без учета процентов за пользование займами (0,5% годовых) и неустоек, и с учетом финансового состояния заемщиков указанная денежная сумма фактически выбыла из оборота должника, поскольку, например, у ООО «Зодчий» в 2019 году зафиксирован убыток от продаж в размере 5.905 тыс. руб., при этом с 07.08.2019 его задолженность перед должником по договору займа составила 10.773.500 руб. Согласно данным финансовой отчетности должника в 2018 году проценты к получению составили 7 тыс. руб., проценты к уплате - 25.384 тыс. руб.; в 2019 году проценты к получению - 111 тыс. руб., проценты к уплате - 35.208 тыс. руб.; в 2020 году проценты к получению - 76 тыс. руб., проценты к уплате - 55.895 тыс. руб., что свидетельствует об очевидной убыточности для должника такого способа оборачиваемости привлеченных средств, как выдача займов другим компаниям группы.

В то же время в условиях, когда общая сумма полученных должником по кредитному договору от 08.06.2018 № 185100/0040 денежных средств согласно расчету банка по состоянию на 07.06.2019 составляла 485.833 тыс. руб. (срочная задолженность) без учета процентов, его убыток от продаж по итогам 2019 года составил 7.065 тыс. руб. Совокупный финансовый результат от деятельности должника составил в 2019 году 43.488 тыс. руб., то есть должник был не в состоянии не только выплачивать за счет прибыли проценты по кредиту, но и частями возвращать банку из оборота суммы основного долга.

Согласно объяснениям бенефициаров группы компаний «Зодчий» ФИО4 и ФИО2, в конце 2017 года прекратила хозяйственную деятельность основная компания группы - ООО «Зодчий» (ИНН 

<

***>), и в 2018 году в целях рефинансирования полученного ей в 2016 году кредита, срок возврата которого истекал в 2018 году, руководитель должника ФИО5 обратился в АО «Россельхозбанк» с просьбой о переводе на должника лимита группы компаний, составлявшего 500 млн. руб. (возражения ФИО4 и ФИО2 на отзыв ФИО5 от 09.03.2023 на заявление управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности).

ФИО5, напротив, представил письменные доказательства того, что инициатором создания должника как юридического лица с целью получения им кредита было ООО «Зодчий» (ИНН 

<

***>), письмом от 12.09.2017 № 319 просившее банк согласовать предстоящее учреждение должника как нового заемщика с утверждением лимита задолженности группы в размере 500 млн. руб. на период 2018 - 2020 годов (отзыв ФИО5 от 01.03.2023 на заявление о привлечении к субсидиарной ответственности и отзыв на апелляционную жалобу).

При этом ФИО5, действуя осмотрительно, письмом от 04.06.2018 уведомил банк о том, что по состоянию на 31.03.2018 балансовая стоимость активов самого заемщика составляла не более 49% от запрашиваемой суммы кредита, а 51% от этой суммы предполагалось обеспечить поручительством группы компаний.

В 2017 - 2018 годах размер прибыли должника от продаж до уплаты процентов по кредитам и займам был многократно ниже процентной ставки по выданным ему в 2018 году кредитам: при среднем арифметическом значении ставки по кредиту 11,2%, а по офердрафту - 10,5% годовых, рентабельность продаж должника составляла только 0,9% в 2017 году и 2,35% в 2018 году.

Схожие показатели - у поручившихся за должника ООО «Зодчий.ру» (руководитель ФИО4) и ООО «Полином.ру» (руководитель ФИО2): прибыль ООО «Зодчий.ру» до налогообложения (то есть с учетом прочих расходов и расходов в связи с собственными обязательствами по уплате процентов) составила 3,31% в 2017 году, 3,26% в 2018 году и 1,88% в 2019 году; прибыль ООО «Полином.ру» до налогообложения составила 4,1% в 2017 году, 2,25% в 2018 году и 5,78% в 2019 году.

ООО «Полином.ру» - организация, владевшая всеми ликвидными активами группы, включая завод в г. Бронницы; ООО «Зодчий.ру» владеет товарным знаком «Зодчий», его основной вид деятельности - привлечение клиентов, заключение договоров на строительство (письмо должника от 14.11.2019 «Бизнес идея» в АО «Россельхозбанк»).

Конкурсный управляющий должника указал на то, что по итогам 2019 года убыток должника от продаж составил 7,065 млн. руб., а ООО «Зодчий.ру» и ООО «Полином.ру» в 2019 году имели задолженность по заработной плате свыше двух месяцев и многомилионные долги по налогам (возражения ФИО4 и ФИО2 на отзыв ФИО5 от 09.03.2023 на заявление управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности), то есть находились в состоянии имущественного кризиса.

Остальные поручители являлись «оборотными» фирмами, из которых выведены ликвидные активы и которые предполагалось ликвидировать (письмо «Бизнес идея»).

Решением Арбитражного суда города Москвы от 19.05.2021 по делу № А40-47581/21 с ООО «Зодчий.ру» как поручителя за должника в пользу банка взыскано 595.165.526,89 руб., тоже - в отношении ООО «Зодчий Ладога», ООО «Зодчий Коломенец», ООО «Зодчий Карелия», ООО «Зодчий Нега», ООО «Зодчий Балчуг», ООО «Зодчий» (ИНН 

<

***>), ООО «Зодчий» (ИНН 

<

***>), ООО «Зодчий» (ИНН 

<

***>) (решения Арбитражного суда города Москвы от 03.06.2021 по делу № А40-47613/21, от 30.07.2021 по делам № А40-47607/21, № А40-47767/21, № А40-47783/21, № А40-47615/21, № А40-47600/21, № А40-47000/21, № А40-46974/21).

По мнению конкурсного управляющего, заявленные ответчиками во всех указанных делах встречные иски к АО «Россельхозбанк» о признании незаключенными договоров поручительства в связи с тем, что в этих договорах не прописаны ИНН и ОГРН заемщика (должника), свидетельствуют о злоупотреблении правом (решение Арбитражного суда города Москвы от 10.08.2021 по делу № А40-46974/21, абзац восьмой стр. 11).

Конкурсный управляющий указал, что ФИО5 ссылался на то, что ФИО4 и ФИО2 также обращались с исками к банку о признании договоров поручительства незаключенными и недействительными на том основании, что договоры подписаны ими под влиянием обмана со стороны работников банка (статья 179 Гражданского кодекса Российской Федерации), кроме того, поскольку в договорах не указаны ИНН и ОГРН заемщика, невозможно установить, по обязательствам какого именно ООО «Зодчий» они принимали на себя обязательства быть поручителями (определение Кунцевского районного суда города Москвы от 12.05.2023 по делу № 2-35/23, решение Зюзинского районного суда города Москвы от 28.12.2022 по делу № 2-50/2022).

Согласно определению Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2019 № 305-ЭС18-17611 по делу № А41-14638/16, при кредитовании одного из участников группы лиц, как правило, в конечном счете, выгоду в том или ином виде должны получить все ее члены, так как в совокупности имущественная база данной группы прирастает.

Апелляционный суд указал, что конкурсный управляющий должника отмечал, что анализ имеющихся в материалах дела выписок из расчетных счетов должника и выписки из расчетного счета ООО «Зодчий» (ИНН 

<

***>) в АО «Россельхозбанк» показывает, что в данном случае за счет полученного должником кредита на протяжении 2018 года осуществлено погашение основного долга и процентов по кредитному договору между ООО «Зодчий» (ИНН 

<

***>) и АО «Россельхозбанк».

Конкурсный управляющий указал, что главным образом это обеспечивалось созданием в группе компаний цепочек круговых схем по взаимным поставкам материалов: ООО «Зодчий» (ИНН 

<

***>) - ООО «Новая слобода» - должник - ООО «Новая слобода» - ООО «Зодчий» (ИНН 

<

***>) - должник, либо: ООО «Новая слобода» - должник - ООО «Новая слобода» - ООО «Зодчий» (ИНН 

<

***>) - должник. По этим схемам в 2018 году должник перечислил ООО «Зодчий» (ИНН 

<

***>) за материалы по договору от 29.11.2017 № П-31Д/17 денежные средства в размере 550.110.581,82 руб. При этом в книгах покупок должника в разрезе ООО «Зодчий» (ИНН 

<

***>) отражены сделки на сумму 511.569.474,22 руб.; сделки на общую сумму 38.541.107,60 руб. в книге покупок не отражены, денежные средства должнику не возвращены. По тем же схемам должник перечислил ООО «Новая слобода» 621.775.796,87 руб. При этом, например, в книге продаж ООО «Новая слобода» за первый квартал 2019 года отражен единственный покупатель на сумму 551.541.448,80 руб. - должник, а в его книге покупок за тот же период единственный продавец на сумму 548.490.433,10 руб. - также должник. Только в результате осуществления этих схем образовались неистребованные впоследствии должником задолженности ООО «Новая слобода» в размере 26,8 млн. руб. и ООО «Зодчий» (ИНН 

<

***>) в размере 38,54 млн. руб. (обе суммы задолженности отражены должником в письме «Бизнес идея»), то есть в общем размере 65,34 млн. руб. ООО «Новая слобода» 05.08.2021 исключено из Единого государственного реестра юридических лиц.

ООО «Зодчий» (ИНН 

<

***>) (поручитель по кредитным обязательствам должника), согласно письму «Бизнес идея», являлось по состоянию на 14.11.2019 «оборотной» фирмой, подлежало ликвидации, и все ликвидные активы из него были выведены.

В приговоре Воскресенского городского суда Московской области от 09.06.2021 по делу № 1-252/2021 отражено, что только по НДС по итогам второго квартала 2019 года у должника образовалась недоимка в размере 33.630.530 руб. с оплатой равными частями - по 11.210.176 руб. - не позднее 25.07.2019, 25.08.2019 и 25.09.2019 (абзац первый, стр. 4 приговора). Согласно свидетельским показаниям ФИО4 и ФИО2, задолженность перед бюджетом начала образовываться из-за прекращения кредитного финансирования должника со стороны банка (стр. 23 и 25 приговора, соответственно). В последующие периоды эта задолженность возросла до 53.850.824,71 руб. (абзац четвертый, стр. 9 приговора).

Таким образом, по состоянию на 25.07.2019 полученные по кредитному договору от 08.06.2018 № 185100/0040 денежные средства в размере 485.833.000 руб. (определение Арбитражного суда Московской области от 08.02.2021 по настоящему делу о банкротстве, стр. 5) не участвовали в обороте должника, в связи с чем должник стал неплатежеспособен (статья 2 Закона о банкротстве).

Конкурсный управляющий также ссылался на то, что исходя из документов, оформленных участниками приведенных выше схем, должник в конечном счете закупил у ООО «Зодчий» (ИНН 

<

***>) материалы, часть которых, согласно показаниям свидетеля ФИО9, с 2018 года работавшей в компании - должнике в должности заместителя начальника управления приема и хранения материалов, была уже непригодна для использования в производстве, а ответчик ФИО5 в отзыве на заявление о привлечении к субсидиарной ответственности указывал на непригодность большей части этих материалов.

Как следует из пункта 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), под объективным банкротством понимается неспособность должника в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов.

Согласно позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 12.02.2018 № 305-ЭС17-11710(3) по делу № А40-177466/13, не имеют решающего значения показатели бухгалтерской, налоговой или иной финансовой отчетности для определения соответствующего признака неплатежеспособности, так как данный признак носит объективный характер и не должен зависеть от усмотрения хозяйствующего субъекта, самостоятельно составляющего отчетность (должника) и представляющего ее в компетентные органы. В противном случае для должника создавалась бы возможность манипулирования содержащимися в отчетах сведениями для влияния на действительность конкретных сделок или хозяйственных операций с определенными контрагентами, что очевидно противоречит требованиям справедливости и целям законодательного регулирования института несостоятельности.

Из этого следует, что для определения реальной стоимости активов необходимо вначале убедиться в реальности существования самих активов.

Судом апелляционной инстанции установлено, что согласно отчетности должника за 2019 год, стоимость активов отражена в размере 862.814 тыс. руб., из которых стоимость запасов составляла 550.156 тыс. руб., а в отчетности за 2020 год отражены уже не только нулевая стоимость запасов, но и нулевые показатели выручки и себестоимости.

Согласно позиции конкурсного управляющего, это означает, что отраженные в отчетности 2019 года запасы в 2020 году не реализовывались и не участвовали в производстве, следовательно, списаны с баланса должника либо в связи с их фактическим отсутствием либо в связи с непригодностью для продажи или использования в производстве. Поскольку в любом случае в этой части стоимость активов должника не могла быть противопоставлена размеру его обязательств на момент принятия судом заявления о банкротстве (в реестр включены требования на сумму 727.729.859,51 руб.), кризисная ситуация перешла в стадию объективного банкротства уже по состоянию на 31.12.2019.

Суд апелляционной инстанции установил, что ответчиками подтверждается, что до лета 2019 года должник осуществлял не только производство домокомплектов, но и их монтаж на участках заказчиков. Основной объем денежных средств от покупателей поступал на счета должника (письменные объяснения ФИО4 и ФИО2 на отзыв ФИО5 от 09.03.2023, стр. 4). Только в июне - июле 2019 года, до момента блокировки налоговой инспекцией счетов должника, он заключил договоры с заказчиками - физическими лицами на сумму 126 млн. руб. (указанные письменные объяснения).

Поскольку в конце июля 2019 года в результате несвоевременной уплаты налогов налоговая инспекция ввела блокировку счетов должника, банк обратился к ФИО4 и ФИО2 с предложением найти пути решения возникшей проблемы. В результате выработан план выхода из сложившейся ситуации: заключать новые договоры по поставке домокомплектов «на должника» не было возможности, поскольку это означало бы получать деньги клиентов-физических лиц на заблокированные и находящиеся под безакцептным списанием счета, заведомо зная, что должник не сможет выполнить свои обязательства перед заказчиками (указанные письменные объяснения, стр. 5).

В июне 2019 года ФИО10 (бывший работник должника) зарегистрировался в качестве индивидуального предпринимателя с целью осуществлять монтажные работы по договорам, покупая домокомплекты у должника (указанные письменные объяснения, стр. 7), в результате чего должник утратил возможность продолжать осуществлять работы, приносившие ему ранее весомый доход, и в 2019 году из всей выручки должника от реализации в размере 909,512 млн. руб. только менее 38,491 млн. руб., или 4,23%, пришлось на третий и четвертый кварталы, когда должник уже не осуществлял работы по монтажу домокомплектов.

При рассмотрении Арбитражным судом Московской области дела № А41-946454/21 по иску должника о взыскании с ИП ФИО10 задолженности за поставленные домокомплекты ответчик письменно пояснил, что все документы (включая договоры) по поставке ему должником домокомплектов готовились ООО «Зодчий.ру» на основании договора поручения между ФИО10 и ООО «Зодчий.ру»; на том же основании ООО «Зодчий.ру» от имени ФИО10 заключало договоры с заказчиками.

По мнению ФИО5, передача функционала должника по монтажу домокомплектов ФИО10 явилась решающим фактором в банкротстве должника (отзыв ФИО5 на заявление о привлечении к субсидиарной ответственности (с учетом отзывов АО «Россельхозбанк», ФИО4, ФИО2 и объяснений конкурсного управляющего в порядке статьи 81 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации)). Приведенный ФИО5 довод о том, что затраты на закупку материалов, изготовление домокомлектов и их доставку к месту застройки, а также на выплату заработной платы продолжали при этом относиться на должника, соотносится, в частности, со следующим: сумма подлежащих уплате за 2019 год страховых взносов должника составила более 20,4 млн. руб. (абзац второй, стр. 3 приговора); согласно данным финансовой отчетности должника при снижении в 2019 году выручки от продаж на 33,89% по сравнению с 2018 годом себестоимость уменьшилась только на 20,06%.

В постановлении Десятого арбитражного апелляционного суда от 04.06.2021 по настоящему делу (а также в постановлениях Девятого арбитражного апелляционного суда от 08.02.2023 и Арбитражного суда Московского округа от 03.05.2023 по делу № А40-154382/20) отражено, что должник входит в группу компаний «Зодчий», бенефициарами которой являются генеральный директор ООО «Зодчий.ру» ФИО4 и генеральный директор ООО «Полином.ру» ФИО2, определявшие порядок заключения договоров на застройку каждой организацией из группы компаний и оплату по ним, осуществлявшие фактическое управление должником и оказывавшие влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

В третьем и четвертом кварталах 2019 года, когда по итогам второго квартала 2019 года только по НДС у должника образовалась недоимка в размере более 33,63 млн. руб., задолженность ООО «Ель», ООО «Усадьба», ООО «ДСЦ», ООО «Аверса», ИП ФИО11 - ФИО12 и ИП ФИО13 перед должником за поставленные домокомплекты в общем размере 7,51 млн. руб. на основании дополнительных соглашений с участием ООО «Зодчий.ру» к договорам между должником и указанными лицами перечислена не должнику, а ООО «Зодчий.ру» (руководитель - ФИО4, участники - ФИО4 и ФИО2).

Данные сделки признаны Арбитражным судом Московской области недействительными, при этом ни одна из сторон не смогла представить подлинники дополнительных соглашений, а ООО «Зодчий.ру» - доказательства возмездного для должника характера сделок. Судами установлено, что только в ответ на претензии, направленные указанным контрагентам 01.03.2021 руководителем должника ФИО5, ему представлены копии дополнительных соглашений и платежных поручений о перечислении денежных средств на расчетный счет ООО «Зодчий.ру». Дело № А41-100725/19 о банкротстве должника возбуждено 25.11.2019.

Конкурсный управляющий должника указывал, что с целью не допустить поступление денежных средств на заблокированные счета должника и их последующего списания в счет погашения задолженности перед бюджетом ООО «Полином.ру» (ФИО2) с 2020 года - по окончании договора об аренде завода должником - предоставило производственные мощности по изготовлению домокомплектов в аренду ООО «Зодчий» (ИНН 

<

***>), принадлежавшему ФИО4 (возражения ФИО4 и ФИО2 на отзыв ФИО5 от 09.03.2023, стр. 5), в результате чего продолжение должником хозяйственной деятельности стало объективно невозможным.

Также конкурсный управляющий должника отметил, что одновременно с этим прирост выручки ООО «Зодчий» (ИНН 

<

***>) от реализации в 2020 году составил 616,68% к 2019 году, и, как следует из решения Арбитражного суда города Москвы от 09.03.2022 по делу № А40-187190/21, в 2020 году с целью финансирования группы компаний уже ООО «Зодчий» (ИНН 

<

***>) заключило с АО «РСХБ» кредитный договор, не исполненный в связи с непредоставлением заемщиком гарантии АО «Федеральная корпорация по развитию малого и среднего бизнеса» (стр. 14 и 15 указанного решения). При этом ООО «Зодчий» (ИНН 

<

***>), ООО «Зодчий» (ИНН 

<

***>), ООО «Зодчий.ру», ООО «Полином.ру», ООО «Полином», ФИО4 и ФИО2 (истцы) имели заказы на 2020 год на сумму 300 млн. руб. (абзац шестой, стр. 21 указанного решения).

Величина чистой рентабельности ООО «Зодчий» (ИНН 

<

***>) составила уже в 2019 году 9,6% при рентабельности строительной отрасли 4,5%, что, по мнению конкурсного управляющего, опровергает довод ФИО4 и ФИО2 об общем снижении потребительского спроса в 2019 году, повышении ставки НДС, экономических санкциях, оттоке капитала, ослаблении рубля и падении курса акций российских компаний как о внешних факторах, обусловивших развитие у должника кризисной ситуации.

Подтверждением сознательного отказа контролирующих должника лиц от осуществления каких-либо реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление его платежеспособности, служат признанные определениями Арбитражного суда Московской области от 22.09.2023 по делу № А41-100725/19 недействительными зачеты встречных требований от 30.06.2020 по договорам займа от 14.02.2018 между должником и ООО «Зодчий Коломенец», ООО «Зодчий Карелия», ООО «Зодчий Ладога» (единственный участник всех трех обществ - ФИО4) на общую сумму 7.278.157 руб. При этом судом установлено, что зачеты осуществлены в условиях неплатежеспособности должника.

Исходя из правовой позиции, изложенной в постановлениях Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 06.03.2012 № 12505/11, от 08.10.2013 № 12857/12, от 13.05.2014 № 1446/14, определениях Верховного Суда Российской Федерации от 15.12.2014 № 309-ЭС14-923, от 09.10.2015 № 305-КГ15-5805, сторона процесса вправе представить в подтверждение своих требований или возражений определенные доказательства, которые могут быть признаны судом минимально достаточными для подтверждения обстоятельств, на которые ссылается такая сторона, при отсутствии их опровержения другой стороной спора (доказательства prima facie).

При этом нежелание второй стороны представить доказательства, подтверждающие ее возражения и опровергающие доводы первой стороны, представившей доказательства, должно быть квалифицировано исключительно как отказ от опровержения того факта, на наличие которого аргументированно, со ссылкой на конкретные документы, указывает процессуальный оппонент.

Исходя из принципа состязательности, подразумевающего, в числе прочего, обязанность раскрывать доказательства, а также сообщать суду и другим сторонам информацию, имеющую значение для разрешения спора, нежелание стороны опровергать позицию процессуального оппонента должно быть истолковано против нее (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3)).

Ввиду специфики процесса доказывания по делам о привлечении к субсидиарной ответственности, связанной с объективными сложностями, вызванными как отсутствием у заявителей прямых доказательств, подтверждающих их доводы, так и в связи с нежеланием контролирующих должника лиц раскрывать документы, отражающие реальное положение дел, судами должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными их аргументы, после чего в силу статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации бремя доказывания обратного переходит на привлекаемое к ответственности лицо (определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 № 302-ЭС14-1472(4,5,7) и от 31.08.2020 № 305-ЭС19-24480, пункт 17 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26.12.2018).

Лица, требующего привлечения к субсидиарной ответственности, на конкретные обстоятельства, свидетельствующие, по мнению заявителя, о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, могут быть опровергнуты соответствующими доказательствами и обоснованиями со стороны ответчиков, привлекаемых к субсидиарной ответственности. Непредставление ответчиками доказательств добросовестности и разумности своих действий в интересах должника должно квалифицироваться исключительно как отказ от опровержения того факта, на наличие которого аргументированно указывает процессуальный оппонент (кредитор).

При этом отсутствие у членов органов управления, иных контролирующих лиц заинтересованности в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и действительный оборот, не должно снижать уровень правовой защищенности управляющего при необоснованном посягательстве на его права. Поэтому, если заявитель с помощью косвенных доказательств убедительно обосновал утверждения о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения данных утверждений переходит на привлекаемое лицо, которое должно раскрыть свои доказательства и представить пояснения.

Как указал апелляционный суд, поскольку на конкурсного управляющего должника не может быть возложено бремя доказывания отрицательного факта (определения Верховного Суда Российской Федерации от 27.05.2015 № 302-ЭС14-7670 и от 10.06.2015 № 305-ЭС15-2572), в данном случае ФИО4 и ФИО2 следовало доказать, что они действовали добросовестно, в интересах должника.

Апелляционная коллегия отмечает, что указанные выше обстоятельства не опровергнуты ответчиками.

Также апелляционный суд указал, что при принятии решения о финансировании группы компаний посредством получения должником кредита не только игнорировались фактические и прогнозные показатели финансово-хозяйственной деятельности самого должника и поручившихся за него компаний группы, но последующее поведение поручителей свидетельствует о том, что при выдаче поручительств у них отсутствовало намерение отвечать по долгам заемщика. Должник при кредитовании не получил какую-либо выгоду.

Вывод суда первой инстанции о том, что использованная в группе компаний модель не ухудшала финансовое положение, как всей группы компаний, так и отдельных ее участников, а наоборот, способствовала сохранению денежных средств в обороте внутри группы, а денежные средства впоследствии возвращены должнику, по мнению суда апелляционной инстанции, противоречит обстоятельствам дела.

Судом апелляционной инстанции установлено, что ФИО4 и ФИО2 (что прямо следовало из их объяснений («заключать новые договоры на должника не было возможности»)) принимали решения о том, кто будет в интересах группы компаний заключать договоры с заказчиками, а также не усмотрели очевидную противоправность цели, которая при этом преследовалась: недопущение списания денежных средств (группы компаний) со счетов должника в счет погашения его задолженности перед бюджетом. В результате действий ответчиков должник в период с лета 2019 года, имея заказы на 126 млн. руб., но находясь при этом в искусственно созданной ситуации неплатежеспособности, - и до конца 2019 года последовательно утрачивал возможность осуществлять виды деятельности, приносившие ему ранее значительный доход.

Согласно пункту 17 Постановления № 53, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

На основании статьи 61.11 Закона о банкротстве, контролирующее должника лицо, вследствие действий или бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует.

Апелляционный суд заключил, что ответчиками такое обстоятельство не доказано, в связи с чем пришел к выводу о признании доказанным наличия оснований для привлечения ФИО4 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Зодчий».

В силу пункта 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве, если на момент рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 настоящего Федерального закона, невозможно определить размер субсидиарной ответственности, арбитражный суд после установления всех иных имеющих значение для привлечения к субсидиарной ответственности фактов выносит определение, содержащее в резолютивной части выводы о доказанности наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и о приостановлении рассмотрения этого заявления до окончания расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов, заявленных до окончания расчетов с кредиторами.

Поскольку процедура пополнения конкурсной массы и расчеты с кредиторами должника не завершены, суд апелляционной инстанции признал возможным производство в части определения размера ответственности приостановить до окончания расчетов с кредиторами.

Учитывая изложенные обстоятельства, определение Арбитражного суда Московской области от 19.07.2023 отменено судом апелляционной инстанции.

Суд кассационной инстанции полагает правомерными выводы суда апелляционной инстанции о признании доказанным наличия оснований для привлечения ФИО4 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и приостановлении производства по заявлению конкурсного управляющего ООО «Зодчий» в части определения размера субсидиарной ответственности ФИО4 и ФИО2 до окончания расчета с кредиторами должника.

Между тем, судебная коллегия кассационной инстанции считает, что суд апелляционной инстанции, делая вывод о принятии отказа конкурсного управляющего ООО «Зодчий» от требований к ФИО5 и прекращении производства по заявлению в данной части, не учел следующее.

Как следует из положений Закона о банкротстве, конкурсное производство - процедура, применяемая в деле о банкротстве к должнику, признанному банкротом, в целях соразмерного удовлетворения требований кредиторов.

По своей сути конкурсное производство - это процедура ликвидации несостоятельной организации путем консолидации имущества должника (конкурсной массы) и последующего распределения между кредиторами денежных средств, вырученных от его продажи.

Согласно пункту 4 статьи 20.3 Закона о банкротстве, при проведении процедур банкротства, применяемых в деле о банкротстве, арбитражный управляющий обязан действовать добросовестно и разумно в интересах должника, кредиторов и общества.

В соответствии с частью 2 статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, истец вправе до принятия судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела по существу в арбитражном суде первой инстанции или в арбитражном суде апелляционной инстанции, отказаться от иска полностью или частично.

Согласно пункту 4 части 1 статьи 150 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд прекращает производство по делу, если установит, что истец отказался от иска и отказ принят арбитражным судом.

В соответствии с частью 5 статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд не принимает отказ истца от иска, уменьшение им размера исковых требований, признание ответчиком иска, не утверждает мировое соглашение сторон, если это противоречит закону или нарушает права других лиц. В этих случаях суд рассматривает дело по существу.

Право истца отказаться от исковых требований вытекает из конституционно значимого принципа диспозитивности, который, в частности, означает, что процессуальные отношения в гражданском судопроизводстве возникают, изменяются и прекращаются главным образом по инициативе непосредственных участников спорного материального правоотношения, имеющих возможность с помощью суда распоряжаться своими процессуальными правами, а также спорным материальным правом (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 26.05.2011 № 10-П, пункт 25 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 18.07.2014 № 50 «О примирении сторон в арбитражном процессе»).

При этом процедуры банкротства носят публично-правовой характер, в силу различных, зачастую диаметрально противоположных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, законодатель должен гарантировать баланс их прав и законных интересов, что, собственно, и является публично-правовой целью института банкротства. Достижение этой публично-правовой цели призван обеспечивать арбитражный управляющий, наделяемый полномочиями, которые в значительной степени носят публично-правовой характер: он обязан принимать меры по защите имущества должника, анализировать финансовое состояние должника и т.д., действуя добросовестно и разумно в интересах должника, кредиторов и общества.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции отмечает, что конкурсный управляющий, отказываясь от заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, по сути, отказывается от возможности пополнения конкурсной массы должника в размере суммы заявленных требований, что противоречит имущественным интересам кредиторов.

Осуществляя функции конкурсного управляющего в деле о банкротстве, последний действует не в своих личных интересах, а в интересах конкурсной массы должника, и главное задачей конкурсного производства является ее пополнение, в том числе, путем привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности.

При этом, разрешая ходатайство об отказе от заявленных требований и признавая его обоснованным либо необоснованным, суд должен проверить, не нарушает ли такой отказ интересы иных лиц, в том числе кредиторов, и не противоречит ли он закону, целям и задачам конкурсного производства.

В данном случае судом апелляционной инстанции указанные обстоятельства в полной мере не проверены, а также не дана оценка следующим доводам и возражениям ответчиков.

Согласно позиции ответчиков, суд апелляционной инстанции принял отказ конкурсного управляющего ФИО8 от требований к ФИО5, указав в обжалуемом постановлении, что отказ конкурсного управляющего от требования к ФИО5 не противоречит закону, не нарушает права других лиц. При этом в судебном заседании представитель ФИО2 и ФИО4 заявлял о нарушении прав лиц, участвующих в деле о банкротстве, отказом конкурсного управляющего от требования к ФИО5, заявленному самостоятельно, без согласования принятого решения об отказе с участвующими в деле о банкротстве лицами.

Как разъяснено в пункте 43 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», при рассмотрении в ходе исков имущественного характера, истцом или ответчиком по которым является должник, следует иметь в виду, что признание руководителем должника иска или отказ от иска могут нарушить интересы других кредиторов, в этом случае они не должны приниматься судом (часть 5 статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Ответчики считают, что суд апелляционной инстанции принял отказ конкурсного управляющего от требований к ФИО5 в отсутствие доказательств одобрения конкурсными кредиторами действий конкурсного управляющего по отказу от требований (протокола собрания кредиторов, содержащего соответствующее решение), отказ конкурсного управляющего не содержит какой-либо мотивировки, в судебном заседании конкурсный управляющий свой отказ также не мотивировал.

По мнению ответчиков, принятие судом апелляционной инстанции отказа конкурсного управляющего от требований к ФИО5, при указанных обстоятельствах, привело к нарушению части 5 статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Также ответчики полагают, что отказ конкурсного управляющего от требований к ФИО5 незаконно основан на положениях пункта 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В силу пункта 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве, арбитражный суд вправе уменьшить размер или полностью освободить от субсидиарной ответственности лицо, привлекаемое к субсидиарной ответственности, если это лицо докажет, что оно при исполнении функций органов управления или учредителя (участника) юридического лица фактически не оказывало определяющего влияния на деятельность юридического лица (осуществляло функции органа управления номинально), и если благодаря предоставленным этим лицом сведениям установлено фактически контролировавшее должника лицо, в том числе отвечающее условиям, указанным в подпунктах 2 и 3 пункта 4 статьи 61.10 настоящего Федерального закона, и (или) обнаружено скрывавшееся последним имущество должника и (или) контролирующего должника лица.

В соответствии с пунктом 6 Постановления № 53, номинальный руководитель - руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление, например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя).

По мнению ответчиков, фактические обстоятельства, установленные приговором Воскресенского городского суда Московской области от 09.06.2021 по делу № 1-252/2021, свидетельствуют о том, что ФИО5 не являлся номинальным руководителем.

Исходя из смысла пункта 4 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, вступивший в законную силу приговор суда общей юрисдикции обязателен для арбитражного суда, рассматривающего другое дело, по вопросам о том, имели ли место определенные действия и кем они совершены.

Согласно позиции ответчиков, поскольку в материалы дела не представлены относимые и допустимые доказательства, подтверждающие номинальный статус ФИО5, как руководителя и учредителя должника, а также учитывая, что факт принятия решений по управлению должником и распределению денежных средств лично ФИО5 установлен вступившим в законную силу приговором суда по уголовному делу и подтверждается представленными в материалы дела доказательствами, суд апелляционной инстанции должен был прийти к выводу об отсутствии оснований, установленных пунктом 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве, для освобождения ФИО5 от субсидиарной ответственности и принятия отказа от требований конкурсного управляющего.

Также ответчики полагают, что, учитывая тот факт, что заявление конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности основано на подпункте 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, следует принять во внимание, что со стороны должника подписывал и принимал решение о заключении указанных сделок руководитель должника ФИО5, при этом суд апелляционной инстанции посчитал законным отказ конкурсного управляющего от требований к последнему, в связи с чем суд апелляционной инстанции не установил причинно-следственной связи между заключенными сделками должника и его последующим банкротством.

Также заслуживают внимания доводы ООО «Технология» о том, что согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц ФИО5 являлся руководителем и единственным участником должника с 22.09.2017. ФИО5 в силу факта 100-процентного участия в уставном капитале должника является контролирующим должника лицом. Договоры между должником и ООО «Технология» подписаны со стороны ООО «Зодчий» ФИО5 в процессе своей деятельности с ООО «Зодчий», ООО «Технология» взаимодействовало именно с ФИО5 и по этой причине оно не расценивает генерального директора должника как номинального единоличного исполнительного органа.

В пункте 6 Постановления № 53 разъяснено, что руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Вместе с тем в силу специального регулирования (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве) размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов.

Рассматривая вопрос об уменьшении размера субсидиарной ответственности номинального руководителя, суд учитывает, насколько его действия по раскрытию информации способствовали восстановлению нарушенных прав кредиторов и компенсации их имущественных потерь (пункт 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В случае уменьшения размера субсидиарной ответственности номинального руководителя фактический руководитель несет субсидиарную ответственность в полном объеме. В той части, в которой ответственность номинального руководителя не была уменьшена, он отвечает солидарно с фактическим руководителем (пункт 1 статьи 1064, абзац первый статьи 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Приведенные разъяснения об уменьшении размера субсидиарной ответственности номинального руководителя распространяются как на случаи привлечения к ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) должником заявления о собственном банкротстве, так и на случаи привлечения к ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов (пункт 1 статьи 6 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

При этом следует учитывать, что требования о привлечении к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве представляет собой групповой косвенный иск, так как предполагает предъявление полномочным лицом в интересах группы лиц, объединяющей правовое сообщество кредиторов должника, требования к контролирующим лицам, направленного на компенсацию последствий их негативных действий по доведению должника до банкротства (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3) и от 01.09.2021 № 301-ЭС20-18311(2)).

Таким образом, исходя из названных разъяснений, суд может учесть роль номинального руководителя должника в раскрытии конечных бенефициаров должника, совершения ими действий (бездействия), приведших к наступлению у должника признаков объективного банкротства при рассмотрении вопроса об уменьшении размера субсидиарной номинального руководителя должника. Полное же освобождение номинального руководителя должника в случае установления обстоятельств его участия в совершении действий, приведших к наступлению у должника признаков объективного банкротства, нарушает как права иных субсидиарных ответчиков, которые отвечают солидарно с номинальным руководителем по обязательствам должника, так и права кредиторов должника, в том числе, кредиторов по текущим платежам, позиция которых по вопросу освобождения номинального руководителя должника от субсидиарной ответственности в данном случае судом не устанавливалась.

Обстоятельства наличия (отсутствия) участия ФИО5 в совершении действий (бездействия), приведших к банкротству должника, судом апелляционной инстанции не устанавливались.

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (абзац первый пункта 16 Постановления № 53).

При этом руководитель юридического лица, в частности, несет ответственность за нарушение обязанностей по организации системы управления юридическим лицом, по выбору и контролю за действиями (бездействием) работников юридического лица (абзац первый пункта 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица»). Нарушение этих обязанностей в ряде случае может стать необходимой причиной объективного банкротства. В такой ситуации руководитель отвечает за свои действия (бездействие), поскольку упомянутые обязанности по организации, выбору и контролю являются собственными обязанностями руководителя.

В соответствии с пунктом 2 статьи 29 Закона о банкротстве, федеральные органы исполнительной власти, отнесенные в соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве к уполномоченным органам, в пределах своей компетенции представляют в деле о банкротстве и в процедурах, применяемых в деле о банкротстве, требования об уплате обязательных платежей и требования Российской Федерации по денежным обязательствам.

Согласно пункту 2 постановления Правительства Российской Федерации от 29.05.2004 № 257 «Об обеспечении интересов Российской Федерации как кредитора в деле о банкротстве и в процедурах, применяемых в деле о банкротстве», Федеральная налоговая служба является федеральным органом исполнительной власти, уполномоченным на представление в деле о банкротстве и в процедурах, применяемых в деле о банкротстве, требований об уплате обязательных платежей и требований Российской Федерации по денежным обязательствам.

Требования ФНС России согласно определениям суда первой инстанции также включены в реестр требований кредиторов должника.

Как следует из приговора Воскресенского городского суда Московской области от 09.06.2021 по делу № 1-252/2021, по состоянию на 29.08.2019 задолженность должника по поручениям на списание и перечисление денежных средств со счетов налогоплательщика в бюджетную систему Российской Федерации составила 10.945.176 руб.

В период с 29.08.2019 по 30.06.2020 на расчетные счета должника налоговым органом выставлены поручения на списание и перечисление денежных средств на общую сумму 65.214.469,39 руб.; по состоянию на 01.07.2020 остаток непогашенных поручений составлял 53.850.824,71 руб. (стр. 9 приговора).

Приговором Воскресенского городского суда Московской области от 09.06.2021 по делу № 1-252/2021 ФИО5 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 199.2 Уголовного кодекса Российской Федерации (сокрытие денежных средств либо имущества организации или индивидуального предпринимателя, за счет которых должно производиться взыскание налогов, сборов, страховых взносов).

Таким образом, суд кассационной инстанций считает, что выводы суда апелляционной инстанции о наличии оснований для принятия отказа конкурсного управляющего от заявленных требований к ФИО5 и прекращения производства по заявлению в данной части нельзя признать законными и обоснованными.

Ввиду того, что для принятия законного и обоснованного судебного акта требуется установление обстоятельств, исследование и оценка доказательств, а также иные процессуальные действия, что невозможно в суде кассационной инстанции в силу его полномочий, принятое апелляционным судом по данному делу постановление в части принятия отказа конкурсного управляющего ООО «Зодчий» от требований к ФИО5 и прекращения производства по заявлению в данной части подлежит отмене, а обособленный спор в отмененной части в соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации - направлению на новое рассмотрение в Десятый арбитражный апелляционный суд, в остальной обжалуемой части постановление подлежит оставлению без изменения.

При новом рассмотрении суду надлежит учесть изложенные обстоятельства, дать оценку заявленному конкурсным управляющим отказу от требований с учетом целей и задач процедуры банкротства, а также соблюдения законных прав и интересов всех лиц, участвующих в деле, исходя из представленных ими доводов и доказательств, и с учетом установленных обстоятельств по делу принять законный и обоснованный судебный акт.

Руководствуясь статьями 284 - 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 07 марта 2024 года по делу № А41-100725/19 в части принятия отказа конкурсного управляющего ООО «Зодчий» от требований к ФИО5 и прекращения производства по заявлению в данной части отменить, направить обособленный спор в отмененной части на новое рассмотрение в Десятый арбитражный апелляционный суд.

Постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 07 марта 2024 года по делу № А41-100725/19 в остальной обжалуемой части оставить без изменения, кассационные жалобы ООО «Технология», ФИО2 и ФИО4 - без удовлетворения.

 

Председательствующий-судья                                                          В.В. Кузнецов

 

Судьи                                                                                            Н.А. Кручинина

 

Н.Н. Тарасов