АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

20 сентября 2021 года

Дело №

А56-25050/2020

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Чернышевой А.А., судей  Богаткиной Н.Ю. и             Троховой М.В., 

при участии от ПАО «Промсвязьбанк» представителя ФИО1 (доверенность от 17.09.2019), от ООО «Ностерс» и его конкурсного управляющего ФИО2 представителя ФИО3 (доверенность от 25.06.2020), 

рассмотрев 06.09.2021-13.09.2021 в открытом судебном заседании кассационную жалобу публичного акционерного общества «Промсвязьбанк» на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 01.03.2021 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.06.2021 по делу № А56-25050/2020/тр.1,

у с т а н о в и л:

Производство по делу о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Ностерс», адрес: 192076, Санкт-Петербург,                  Заводская ул. (тер. Усть-Славянка), д. 32, корп. 3, оф. С, ОГРН 

<

***>,                           ИНН 

<

***> (далее – Общество), возбуждено определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 27.03.2020 на основании собственного заявления должника.

Решением от 26.06.2020, резолютивная часть которого объявлена 19.06.2020, в отношении Общества открыта процедура конкурсного производства по упрощенной процедуре ликвидируемого должника, конкурсным управляющим утвержден ФИО2.

Соответствующие сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» от 04.07.2020 № 116.

Публичное акционерное общество «Промсвязьбанк», адрес: 109052, Москва, Смирновская ул., д. 10, стр. 22, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>                        (далее – ПАО «Промсвязьбанк», Банк), также обратилось в суд с заявлением  о признании должника несостоятельным (банкротом) и введении в отношении него процедуры конкурсного производства по упрощенной процедуре ликвидируемого должника.

Определением от 10.04.2020 заявление Банка принято к производству.            Банк уведомлен о рассмотрении его заявления после рассмотрения по существу заявления Общества. Названному обособленному спору присвоен номер А56-25050/2020/з.1.

В связи с введением в отношении должника процедуры банкротства заявление Банка рассмотрено по правилам рассмотрения заявления о включении требования в реестр требований кредиторов Общества с изменением присвоенного номера обособленного спора на А56-25050/2020/тр.1. 

С учетом уточнений, заявленных в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), Банк просил включить в третью очередь реестра требований кредиторов должника требование в размере 1 462 888 757,30 руб. как обеспеченное залогом имущества должника.

В ходе рассмотрения данного заявления кредитор ФИО4 в судебном заседании 23.10.2020 представил ходатайство об объединении в одно производство заявления ПАО «Промсвязьбанк» о включении требования в реестр требований кредиторов и заявления               ФИО4 об оспаривании дополнительных соглашений от 08.11.2017 к кредитным договорам, заключенным между должником и Банком (№ А56-25050/2020/сд.).

Определением от 15.01.2021 названные обособленные споры объединены в одно производство для их совместного рассмотрения.

Определением от 01.03.2021, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.06.2021, во включении требования ПАО «Промсвязьбанк» в реестр требований кредиторов Общества отказано. Дополнительные соглашения от 08.11.2017 № 8 к кредитному договору от 16.12.2011 № 0965-11-2-0,  от 08.11.2017 № 7 к кредитному договору от 28.03.2012 № 0187-12-2-0, от 08.11.2017 № 7 к кредитному договору от 28.03.2012 № 0188-12-2-0 признаны недействительными сделками. Применены последствия недействительности сделок. С Банка в пользу ФИО4 взыскано 6000 руб. расходов по уплате госпошлины.

Ссылаясь на несоответствие выводов судов обстоятельствам дела, нарушение судами норм материального и процессуального права, Банк обратился с кассационной жалобой, в которой просит определение от 01.03.2021 и постановление от 04.06.2021 отменить и, не передавая дело на новое рассмотрение, принять новый судебный акт - об удовлетворении требований Банка и отказе ФИО4 в удовлетворении заявления о признании сделки недействительной.

Податель жалобы полагает, что кредитные договоры обеспечивались ликвидным и дорогостоящим имуществом, принадлежащим должнику. Кредитные договоры заключались с целью финансирования инвестиционного проекта строительства солодовенного завода, который содержал детальное финансовое, техническое, производственное и экономическое обоснование. Кредитные договоры, договор соинвестирования и инвестиционный проект во взаимной связи позволяли обоснованно рассчитывать на исполнение всеми сторонами принятых на себя обязательств. Суд первой инстанции ошибочно отождествил срок действия договора соинвестирования (до 31.12.2021) со сроком начала производственной деятельности и получения прибыли, позволяющей обществу с ограниченной ответственностью «Контакт», адрес: 105043, Москва, 4-я Парковая ул., д. 5, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>                  (далее – ООО «Контакт»), осуществлять обслуживание своих кредитных обязательств. Более 85 % задолженности, заявленной Банком, возникли на основании кредитного договора от 16.12.2011. На дату заключения кредитного договора от 16.12.2011 и перечисления Банком суммы кредита единственным участником ООО «Контакт» являлся ФИО5, а участниками должника являлись компании «Канаан Сервис Лимитед», «Побама Инвест Лимитед», «Элипсамп Трейдинг Лимитед» и «Димэс Менеджмент Сервисиз ЛМД».

По мнению подателя жалобы, обстоятельства дел № А40-183868/2018 и А40-315748/2019 не носят для сторон настоящего обособленного спора преюдициального характера и подлежат доказыванию. Договором соинвестирования от 15.12.2011 для сторон предусмотрены равные условия, а прибыль и убытки распределяются пропорционально размерам вкладов. В материалах дела отсутствуют как доказательства того, что должник должен был получить у Банка согласие на выкуп долей в собственном уставном капитале у компании «Abessynia Trading Limited», так и подтверждение того, что Банком согласованы данные действия. Суд первой инстанции неправомерно не исключил из числа доказательств нотариально заверенную переписку сотрудников Банка и должника. 

Банк также отмечает, что причинения вреда кредитными договорами и дополнительными соглашениями имущественным правам кредиторов должника не допущено, поскольку конвертация совершена на условиях, более выгодных для должника, и с уменьшением процентной ставки. Кроме того, пропущен срок исковой давности для предъявления требования о применении последствий недействительности сделок.

В отзыве на кассационную жалобу конкурсный управляющий Общества ФИО2  просит суд оставить кассационную жалобу без удовлетворения. 

В судебном заседании представитель Банка доводы кассационной жалобы поддержал в полном объеме, представитель конкурсного управляющего должника возражал против удовлетворения кассационной жалобы.

Иные лица, участвующие в деле, в соответствии с частью 1 статьи 123              АПК РФ надлежащим образом извещены о месте и времени судебного разбирательства, однако своих представителей для участия в судебном заседании не направили, что в силу статьи 284 названного Кодекса не является препятствием для рассмотрения кассационной жалобы.

В порядке статьи 163 АПК РФ в судебном заседании объявлен перерыв до 13.09.2021, после перерыва рассмотрение кассационной жалобы продолжено.

Законность судебных актов проверена в кассационном порядке.

Как следует из материалов дела и установлено судами, требования                ПАО «Промсвязьбанк» основаны на кредитных договорах от 16.12.2011                            № 0965-11-2-0 и от 28.03.2012 № 0188-12-2-0, заключенных между                         ООО «Контакт» и Банком, и кредитном договоре от 28.03.2012 № 0187-12-2-0, заключенном между Обществом и Банком.

По условиям договоров с ООО «Контакт» целью кредитования являлось финансирование инвестиционного проекта/инвестиционной деятельности (пункт 2.4 кредитных договоров).

Так, 15.12.2011 ООО «Контакт» и компанией «Abessynia Trading Limited» заключен договор соинвестирования, по условиям которого стороны объединяют свои вклады для строительства солодового производства на территории Ленинградской области. ООО «Контакт» до 31.11.2011 обязуется перечислить компании «Abessynia Trading Limited» 1 095 000 000 руб., а компания «Abessynia Trading Limited» до 31.12.2014 обязуется внести (оставив у себя, как сторона, ведущая общие дела проекта; пункт 4.1 договора соинвестирования) 420 000 000 руб. 

Как следует из выписки по расчетному счету ООО «Контакт», кредитные денежные средства в день получения кредитов были перечислены компании «Abessynia Trading Limited» по договору соинвестирования от 15.12.2011.

В дальнейшем ООО «Контакт» было реорганизовано в форме присоединения к Обществу (28.08.2012), и в результате универсального правопреемства к последнему перешли права по договору соинвестирования от 15.12.2011, а также обязательства перед Банком по кредитным договорам.

На дату реорганизации участником Общества с долей в уставном капитале в размере 99,99347% являлась компания «Abessynia Trading Limited» (с 13.01.2012), участником ООО «Контакт» с долей в размере 99,9% - компания «Galeritus Trade & Invest Limited» (с 21.03.2012). После выхода компании «Abessynia Trading Limited» из числа участников должника (18.12.2012) компания «Galeritus Trade & Invest Limited» становится 100-процентным участником должника.

Суд первой инстанции, установив фактическую аффилированность Банка и Общества, применил к рассмотрению обособленного спора повышенный стандарт доказывания и пришел к выводу о том, что в результате совершения цепи формальных взаимосвязанных сделок компания «Abessynia Trading Limited» получила 1 226 200 000 руб. и полностью освободилась от обязательства по их возврату, а Общество приняло на себя денежные обязательства перед Банком при полном отсутствии экономической выгоды. 

При этом суд посчитал установленными обстоятельства, свидетельствующие о невозможности ООО «Контакт» в условиях обычной хозяйственной деятельности рассчитывать на получение необеспеченного кредита в размере     1 226 200 000 руб., который в 98 раз превышает размер всех активов заемщика. В результате произведенной реорганизации фактически была проведена операция перевода первоначально проблемного кредита с точки зрения банковского регулирования с компании, не ведущей хозяйственную деятельность, на работающую компанию с существенными активами.

Обеспечительные сделки (договоры залога) заключены должником в апреле 2016 года, то есть через четыре года после предоставления кредитов. При этом первоначальная редакция кредитных договоров устанавливала, что возврат кредитов должен быть произведен 29.12.2014 (1 095 000 000 руб. и проценты) и 27.03.2015 (131 200 000 руб. и проценты).

Суд также указал на то, что в нарушение пункта 7.1 кредитных договоров в залог передано имущество Общества, уже имевшееся у залогодателя на момент совершения сделок с ООО «Контакт» и не связанное с кредитными средствами.

Кроме того, суд сделал вывод, что в результате произведенной 01.01.2012 Обществом переоценки активов и увеличения показателя чистых активов была создана видимость законного основания для последующего проведения выкупа долей Обществом у компании «Abessynia Trading Limited» на сумму полученных в будущем кредитов, в том числе кредита, полученного в 2012 году. 

Между Обществом и компанией «Abessynia Trading Limited» 28.09.2012 заключено соглашение о расторжении договора соинвестирования от 15.12.2011, по условиям которого компания «Abessynia Trading Limited» обязуется до 03.12.2012 возвратить Обществу 1 226 200 000 руб., а также выплатить 50 000 руб. компенсации за предоставленную отсрочку возврата. 

Впоследствии, 18.12.2012 между Обществом и компанией «Abessynia Trading Limited» заключается договор купли-продажи доли, по условиям которого Общество за 1 226 250 000 руб. выкупает у компании «Abessynia Trading Limited» долю в собственном уставном капитале в размере 99,99347 %. 

При этом 19.12.2012 между Обществом и компанией «Abessynia Trading Limited» заключен договор о зачете встречных требований, по условиям которого зачитываются требования Общества к компании «Abessynia Trading Limited» на  сумму 1 226 250 000 руб. задолженности  по соглашению от 28.09.2012 о расторжении договора соинвестирования от 15.12.2011 и требования компании «Abessynia Trading Limited» к Обществу на сумму 1 226 250 000 руб. по договору купли-продажи доли от 18.12.2012.

В дальнейшем  уставный капитал Общества уменьшается до 15 000 руб.

С учетом изложенного суд пришел к выводу о том, что все сделки, начиная с выдачи Банком кредита ООО «Контакт» в конце 2011 года и выкупа собственной доли Обществом с последующим зачетом, являются взаимосвязанными и были спланированы еще на стадии выдачи кредитов. Учитывая, что в схеме участвовали исключительно денежные средства Банка, суд согласился с доводами управляющего, что организатором подобных схем мог выступить только Банк, привлекавший для реализации схем формально независимых, но при этом полностью подконтрольных лиц.

При этом суд исходил из того, что Банк, компания «Abessynia Trading Limited» и компания «Galeritus Trade & Invest Limited» были взаимосвязаны и неоднократно участвовали в схемах по выводу средств из Банка и лиц, подконтрольных бенефициарам Банка, за пределы Российской Федерации по недействительным сделкам, скрывающим реальные цели финансовых операций от государственных органов. Указанное, по мнению суда первой инстанции, установлено судебными актами по делу № А40-183868/2018, а также постановлениями Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.09.2020 и от 17.12.2020 по делу № А40-315748/2019.

Условия выдачи кредитов и инвестиционного договора, а также дальнейшие действия сторон позволили суду прийти к выводу о притворности сделок по предоставлению кредитов (пункт 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации), имеющих целью прикрыть другую сделку – перечисление Банком денежных средств компании «Abessynia Trading Limited» (Кипр). Суд указал также на то, что условия договора соинвестирования от 15.12.2011 не содержат каких-либо конкретных целей инвестиций, а ограничиваются общими указаниями на солодовенное производство в Ленинградской области. Также договор соинвестирования явно содержит неравные условия для инвесторов, что исключало, по мнению суда, разумность и обоснованность при его заключении.

Указанное явилось основанием для отказа Банку во включении требования в реестр требований кредиторов должника. 

Апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции.

Между тем суд кассационной инстанции полагает, что выводы судов сделаны по неполно исследованным обстоятельствам дела. 

В силу части 1 статьи 10, пункта 2 части 4 статьи 170 АПК РФ арбитражный суд при разбирательстве дела обязан непосредственно исследовать все доказательства по делу. В мотивировочной части решения должны быть указаны доказательства, на которых основаны выводы суда об обстоятельствах дела, и доводы в пользу принятого решения; мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил приведенные в обоснование своих требований и возражений доводы лиц, участвующих в деле.

В абзаце четвертом пункта 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что наличие в Федеральном законе от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ)), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

В соответствии с пунктом 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Обстоятельства заключения кредитных договоров не в соответствии с обычным предназначением (выдача на возвратной основе денежных средств под проценты), а в других целях, свидетельствующих о злоупотреблении правом (участие Банка в операциях по неправомерному выводу активов, получение безосновательного контроля над ходом дела о несостоятельности, реализация договоренностей между Банком, должником и лицами, входящими с должником в одну группу, направленных на причинение вреда кредиторам должника, лишение их части того, на что они справедливо рассчитывали), не установлены судами.

Заключение кредитных договоров без необходимой проверки финансового положения заемщиков само по себе не является основанием для вывода о ничтожности кредитного договора и отказа во включении требований в реестр требований кредиторов должника при наличии доказательств, подтверждающих факт предоставления должнику кредитных средств и их целевое расходование.

Даже если должник действовал при заключении кредитных договоров под влиянием Банка (лиц, контролировавших Банк) в качестве номинального получателя кредитных денежных средств, это не характеризует кредитные договоры как притворные сделки, поскольку не меняет их существа и содержания, у должника сохраняются права и обязанности, возникшие на основании договоров.

Транзитный характер спорных перечислений по кредитным договорам судами не установлен, не раскрыто участие Банка в совершении таких перечислений, равно как и не указано на использование тем денежных средств группы компаний для предоставления кредита. Не дана оценка действиям должника по исполнению своих обязательств по уплате процентов за пользование кредитом. 

Следовательно, выводы судов о притворности кредитных договоров, а также наличии признаков злоупотребления правом в действиях кредитора и должника являются необоснованными и преждевременными.

Признавая факт подконтрольности Общества Банку, суды, руководствуясь положениями части 2 статьи 69 АПК РФ, исходили из того, что вступившими в законную силу судебными актами по делам № А40-183868/2018, А40-315748/2019 установлены преюдициально значимые для настоящего спора обстоятельства.

В то же время из судебного акта по делу № А40-183868/2018 по иску Банка о признании недействительным кредитного договора с компанией «Wipasena Holding Ltd»  усматривается, что судом дана оценка обеспечительным сделкам Банка с не привлеченными к участию в деле компаниями «Abessynia Trading Limited», «Galeritus Trade & Invest Limited» по передаче в залог неликвидных акций открытого акционерного общества «Дальтехгаз». При этом суд не установил факт юридической или фактической аффилированности Банка,  названных компаний и Общества. 

Постановлениями Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.09.2020 и от 17.12.2020 по делу № А40-315748/2019 о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «Альмира» установлено, что акционерное общество «Автовазбанк», общество с ограниченной ответственностью «Ямато», общество с ограниченной ответственностью «Альмира» и компания «Fintailor Investments Limited», находясь в зависимом положении от лиц, контролировавших ПАО «Промсвязьбанк» (не привлеченного к участию в обособленном споре), опосредовали вывод активов в отсутствие намерения создать правовые последствия заключаемых между ними договоров. ООО «Альмира» - техническая компания, действовавшая в интересах бывших контролирующих лиц ПАО «Промсвязьбанк». Установлен факт подконтрольности публичного акционерного общества «Карачаровский механический завод» (далее - ПАО «КМЗ») бенефициарам Банка. При этом согласно реестру акционеров ПАО «КМЗ» по состоянию на 05.04.2013 его акционерами являлись пять офшорных компаний, в том числе компании «Abessynia Trading Limited» и «Galeritus Trade & Invest Limited», из чего суд сделал вывод о том, что указанные лица в 2013 году являлись взаимосвязанными. Также судебными актами установлено, что транзитное движение денежных средств между аффилированными лицами, оформленное кредитным договором и соглашением об отступном по договору займа, представляет собой мнимую сделку, совершенную без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, исключительно с целью введения в заблуждение окружающих относительно характера возникших между сторонами правоотношений, а денежные средства, перечисляемые по притворным сделкам, были получены бенефициарами Банка.

Таким образом, вывод судов о том, что обстоятельства, установленные в рамках дел № А40-183868/2018 и № А40-315748/2019, имеют преюдициальное значение для настоящего спора, не согласуется с положениями части 2 статьи 69 АПК РФ, поскольку указанные выше судебные акты приняты по иным установленным обстоятельствам, в отношении иных лиц, с учетом конкретных доводов и доказательств, представленных сторонами.

Ошибка в применении статьи 69 АПК РФ при разрешении настоящего спора привела к тому, что суды самостоятельно не выясняли значимые для его разрешения факты, позволяющие признать  Банк юридически или фактически аффилированным по отношению к Обществу, и не исследовали соответствующие доказательства.  

Возражая в этой части, Банк указывал на то, что не входит в одну группу лиц ни с Обществом, ни с компаниями «Abessynia Trading Limited» и «Galeritus Trade & Invest Limited». Приведенные возражения об отсутствии формально-юридических признаков группы лиц, имеющие существенное значение для правильного разрешения сора, суды не проверили.

Непосредственное участие Банка в правоотношениях по приобретению и выкупу долей Общества не установлено судами и основано лишь на предположениях конкурсного управляющего.

Вывод суда первой инстанции о том, что имеющиеся в деле акты приема-передачи документов подтверждают нахождение с октября 2011 года учредительных и хозяйственных документов Общества у сотрудников Банка, также нельзя признать состоятельным, поскольку акты подписаны лицами, соответствующие полномочия которых документально не подтверждены. 

Указывая на то, что обеспечительные сделки (договоры залога) заключены должником в апреле 2016 года, то есть через четыре года после предоставления кредитов, суды не дали оценки тому обстоятельству, что договор об ипотеке от 08.04.2016 заключен в порядке последующего залога объектов недвижимости, которые уже находились в залоге у Банка в силу заключенных ранее, в период с 2009 по 2011 годы, с Обществом договоров залога (пункт 10.1.7.1 договора от 08.04.2016) в обеспечение иных обязательств. Указанное обстоятельство также опровергает вывод суда первой инстанции об отсутствии договорных отношений между Банком и Обществом до реорганизации последнего в форме присоединения ООО «Контакт» и разумных оснований для нахождения документов Общества у сотрудников Банка.

Представленная конкурсным управляющим электронная переписка за период с 2015 года по 2017 годы не является достаточным доказательством подконтрольности Общества Банку и не опровергает наличие задолженности по кредитным договорам, заключенным  в 2011 и 2012 годах.

Кроме того, судами не дана оценка доводам Банка относительно возможных нарушений при проведении нотариального обеспечения доказательств, в том числе осмотр не электронного почтового ящика, а флэш-накопителя, не исключающего корректировку представляемой в качестве доказательства переписки.

Мотивы отказа во включении в реестр требований кредиторов Общества требования Банка, основанного на кредитном договоре от 28.03.2011 № 0188-12-2-0, в обжалуемом судебном акте не изложены.

Апелляционный суд указанных нарушений не устранил. 

Как следует из материалов дела, заявление о признании должника несостоятельным (банкротом) принято к рассмотрению определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 27.03.2020, оспариваемые дополнительные соглашения, изменяющие валюту кредита с рублей на Евро, заключены должником и Банком 08.11.2017, то есть в период подозрительности, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Признавая дополнительные соглашения от 08.11.2017  недействительными, суды исходили из того, что задолженность конвертировалась по курсу 68,59 руб. за 1 Евро, а Банк просил включить в реестр требование из расчета  78,29 руб. за 1 Евро, что  свидетельствовало об увеличении задолженности должника перед Банком. 

При этом суд апелляционной инстанции принял во внимание имеющуюся в материалах дела переписку, в которой менеджерами ПАО «Промсвязьбанк» обсуждается перевод рублевой задолженности в валютную с целью искусственно увеличить задолженность перед ПАО «Промсвязьбанк».

Суды признали недействительными дополнительные соглашения, не обосновав, каким образом они могли причинить вред иным кредиторам, не проверив, имелись ли в это время у Общества в принципе какие-либо кредиторы помимо Банка. Таким образом, совокупность обстоятельств, необходимых для установления недействительности оспариваемых соглашений, описанных в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в рассматриваемом случае судами не установлена. 

При этом не подтверждены ни сами основания недействительности оспариваемых дополнительных соглашений, ни обстоятельства, при которых бремя опровержения соответствующих фактов переносится на другую сторону, не дана оценка тем обстоятельствам, что перевод денежных обязательств из российских рублей в иностранную валюту обусловлен обычными условиями как для должника, так и иных кредиторов Банка, а при конвертации понижалась процентная ставка (с 9% до 4% годовых), продлевался срок погашения задолженности по кредиту. Несмотря на значительный размер предоставленных кредитных средств, разница в расчетах и с учетом и без учета дополнительных соглашений, судами не определялась. 

При рассмотрении настоящего обособленного спора заинтересованные лица не раскрыли обстоятельства, которые бы позволили квалифицировать сделки в качестве ничтожных по основаниям, предусмотренным статьями 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. В рассматриваемом случае вмененные основания для признания сделок недействительными в полной мере укладывались в диспозицию статьи 61.2 Закона о банкротстве, подлежащей применению в качестве специальной нормы. 

Указанные обстоятельства, подлежащие обязательному установлению в силу приведенных норм Закона о банкротстве, не были предметом проверки судов двух инстанций.

Выводы судов, сделанные при неполном выяснении обстоятельств, имеющих существенное значение для дела, не получивших должной правовой оценки, не могут быть признаны обоснованными.

Согласно части 2 статьи 287 АПК РФ арбитражный суд, рассматривающий дело в кассационной инстанции, не вправе устанавливать или считать доказанными обстоятельства, которые не были установлены в решении или постановлении либо были отвергнуты судом первой или апелляционной инстанции.

При таких обстоятельствах обжалованные судебные акты подлежат отмене на основании части 1 статьи 288 АПК РФ, а обособленный спор - передаче на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции в порядке, установленном в пункте 3 части 1 статьи 287 Кодекса.

При новом рассмотрении дела суду следует учесть изложенное, полно и всесторонне исследовать имеющиеся в материалах дела доказательства и доводы сторон в их совокупности и взаимной связи по правилам статьи 71 АПК РФ, дать им правовую оценку и в зависимости от установленного и подлежащих применению норм материального права принять законный и обоснованный судебный акт.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 288 АПК РФ безусловными основаниями для отмены судебных актов, суд округа не установил.

Руководствуясь статьями 286 - 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 01.03.2021 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.06.2021 по делу                                                № А56-25050/2020/тр.1 отменить.

Дело направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд города  Санкт-Петербурга и Ленинградской области.

Председательствующий

А.А. Чернышева

Судьи

Н.Ю. Богаткина

М.В. Трохова