Именем Российской Федерации 

Р Е Ш Е Н И Е

Дело №А40-202213/23-141-1592

г.  Москва

13 декабря 2023г.

Резолютивная часть решения объявлена               07 декабря 2023г.

Мотивированное решение изготовлено                     13 декабря 2023г.

 

Арбитражный суд в составе судьи Авагимяна А.Г.

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1

рассмотрел дело по иску ПАО «Сбербанк России» (ИНН 

<

***>)

к ООО «ДЕЛЛ» (ИНН 

<

***>)

с участием 3-го лица ВиЭмУэр Интернешнл Анлимитед Компани (VMware International Unlimited Company)

о взыскании 57 638 311руб. 61коп.

В судебное заседание явились:

от истца – ФИО2 по доверенности от 28.09.2021г., ФИО3 по доверенности от 13.04.2022г., 

от ответчика – ФИО4 по доверенности от 14.03.2023г., ФИО5 по доверенности от 24.11.2021г.,

от третьего лица – не явился, извещен.

УСТАНОВИЛ:

ПАО «Сбербанк России» обратилось с исковым заявлением к  ООО «ДЕЛЛ» о взыскании 57 638 311руб. 61коп. неосновательного обогащения по соглашению №Dell2SBRF001 от 30.10.2019г.

Третье лицо ВиЭмУэр Интернешнл Анлимитед Компани в заседание суда не явилось, извещено надлежащим образом о времени и месте проведения судебного заседания.

Исковое заявление рассмотрено в отсутствие представителей третьего лица ВиЭмУэр Интернешнл Анлимитед Компани в порядке ст. 156 АПК РФ по имеющимся в деле материалам.

В судебном заседании рассмотрено и оставлено без удовлетворения ходатайство истца о признании заключения ответчика недопустимым доказательством, о чем имеется протокольное определение.

Ответчик поддержал ранее заявленное ходатайство об оставлении иска без рассмотрения.

Истец возражал против удовлетворения заявленного ходатайства.

Оценив доводы ходатайства, выслушав представителей сторон, суд приходит к выводу, что отсутствуют основания для его удовлетворения в связи со следующим.

Так, ответчик полагает, что иск подлежит оставлению без рассмотрения на основании п. 5 ч. 1 ст. 148 АПК РФ. По мнению ответчика, у Арбитражного суда г. Москвы отсутствует компетенция в отношении такого рассмотрения в связи с наличием в корпоративном лицензионном соглашении пророгационного соглашения и арбитражного соглашения.

По мнению ответчика, общая воля сторон была направлена на полное исключение компетенции российских государственных арбитражных судов, в связи с чем исковое заявление подлежит оставлению без рассмотрения.

Так, согласно п. 10 соглашения №Dell2SBRF001 от 30.10.2019г. «Применимое право и Юрисдикция» КЛС, лицензионное соглашение с конечным пользователем («EULA») и условия SnS в отношении программного обеспечения и услуг поддержки в настоящем документе, регулируются и толкуются в соответствии с законодательством Англии и Уэльса, с учетом, что Конвенция ООН о международной купле-продаже товаров не применяется к отношениям сторон. Стороны соглашаются с исключительной юрисдикцией английских судов в отношении КЛС, EULA и условий SnS.

Как полагает ответчик, в п. 14 соглашения стороны включили арбитражное соглашение, согласно которому если спор не может быть разрешен в порядке и сроки, предусмотренные разделом 13 (разрешение споров), спор передается либо в Международный коммерческий арбитражный суд при Торгово-промышленной палате Российской Федерации (МКАС при ТПП РФ) либо в Венский Международный арбитражный центр (ВИАК) Федеральной экономической палаты Австрии и окончательно разрешается по регламенту МКАС, либо в случае ВИАК по регламенту Арбитража ВИАК (Венский регламент).

Суд приходит к выводу, что отсутствуют основания, предусмотренные ст. 148 АПК РФ, вследствие отсутствия подтверждения реальной возможности получения истцом защиты нарушенных прав в независимом суде.

Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 09.12.2021г. №309- ЭС21-6955 по делу №А60-36897/2020, сам по себе факт введения в отношении российского лица, участвующего в споре в иностранном суде, международном коммерческом арбитраже, находящихся за пределами территории Российской Федерации, мер ограничительного характера предполагается достаточным для вывода об ограничении доступа такого лица к правосудию в применяющим ограничительные меры иностранном государстве.

Ограничительные меры имеют, во-первых, личный характер, т.е. адресованы конкретному лицу персонально, а во-вторых, публичный характер, то есть общеобязательны и основаны на силе и авторитете публичной государственной власти.

Введение иностранными государствами ограничительных мер (запретов и персональных санкций) в отношении граждан Российской Федерации и российских юридических лиц, обусловленное политическими мотивами, не может не создавать сомнений в том, что соответствующий спор будет рассмотрен на территории иностранного государства с соблюдением гарантий справедливого судебного разбирательства, в том числе, касающихся беспристрастности суда, что составляет один из элементов доступности правосудия.

В соответствии с п. 1. ч. 2 ст. 248.1. АПК РФ в целях настоящей главы к лицам, в отношении которых иностранным государством, государственным объединением и (или) союзом и (или) государственным (межгосударственным) учреждением иностранного государства или государственного объединения и (или) союза применяются меры ограничительного характера, относятся граждане Российской Федерации, российские юридические лица, в отношении которых иностранным государством, государственным объединением и (или) союзом и (или) государственным (межгосударственным) учреждением иностранного государства или государственного объединения и (или) союза применяются меры ограничительного характера.

Из пояснительной записки к проекту Федерального закона от 08.06.2020 №171-ФЗ «О внесении изменений в Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации в целях защиты прав физических и юридических лиц в связи с мерами ограничительного характера, введенными иностранным государством, государственным объединением и (или) союзом и (или) государственным (межгосударственным) учреждением иностранного государства или государственного объединения и (или) союза» следует, что цель принятия указанных норм заключалась в установлении гарантий обеспечения прав и законных интересов отдельных категорий граждан Российской Федерации и российских юридических лиц, в отношении которых недружественными иностранными государствами были введены меры ограничительного характера, поскольку подобные меры фактически лишают их возможности защищать свои права в судах иностранных государств, международных организациях или третейских судах, находящихся за пределами территории Российской Федерации.

У суда отсутствуют основания полагать, что настоящий спор, субъектом которого является российская организация будет объективно и справедливо рассмотрен иностранном суде.

Согласно п. 1 ч. 3 ст. 248.1. АПК РФ лица, указанные в ч. 2 настоящей статьи, вправе обратиться за разрешением спора в арбитражный суд субъекта Российской Федерации по месту своего нахождения или месту жительства при условии, что в производстве иностранного суда или международного коммерческого арбитража, находящихся за пределами территории Российской Федерации, отсутствует спор между теми же лицами, о том же предмете и по тем же основаниям.

Учитывая то, что адресом регистрации истца является г. Москва, то дело подлежит рассмотрению в Арбитражном суде г. Москвы.

Таким образом, учитывая меры ограничительного характера, действующие в отношении российских юридических лиц за пределами Российской Федерации, а также то, что являются оправданными сомнения, что спор с участием лица, находящегося в государстве, применившем ограничительные меры, будет рассмотрен на территории иностранного государства с соблюдением гарантий справедливого судебного разбирательства, в том числе касающихся беспристрастности суда, что составляет один из элементов доступности правосудия, ходатайство ответчика об оставлении иска без рассмотрения не подлежит удовлетворению. 

Ссылка ответчика на то, что иск по настоящему делу не подлежит рассмотрению в Арбитражном суде г. Москвы в связи с наличием арбитражного соглашения, отклоняется судом в связи со следующим.

Так, ответчик указывает на то, что лицензионным соглашением предусмотрено каскадное соглашение о передаче всех и любых споров в суд Англии, а если рассмотрение в них невозможно – в МКАС либо ВИАК. По мнению ответчика, даже если суд сочтет применимой ст. 248.1. АПК РФ к вопросу о передаче споров в суды Англии (или ВИАК), МКАС в любом случае является компетентным на рассмотрение настоящего спора.

Вместе с тем, как это усматривается из п. 15 рамочного соглашения, несмотря на раздел 14 (Арбитраж) выше, в случае, если спор одной стороны против другой стороны связан с правом собственности VMware на интеллектуальную собственность, как  указано в разделе 3.3. EULA, и такой спор не может быть урегулирован в соответствии с процедурами разрешения споров и в сроки, указанные в разделе 12 КЛС выше (разрешение споров), стороны соглашаются на исключительную юрисдикцию английских судов в отношении таких споров.

Из арбитражной оговорки должна явно и четко следовать воля сторон на рассмотрение спора в определенном арбитраже, что из материалов дела не следует.

Таким образом, учитывая совокупность вышеизложенных обстоятельств, суд приходит к выводу, что ввиду наличия взаимоисключающих условий договора в части рассмотрения споров, а именно указание как на возможность рассмотрения в судах Англии, так и в МКАС или ВИАК, в материалы дела не представлено доказательств согласования воли сторон на рассмотрение спора в МКАС или ВИАК, в связи с чем предъявление иска в Арбитражный суд г. Москвы в порядке ст. 248.1. АПК РФ является правомерным, а ходатайство ответчика об оставлении иска без рассмотрения не подлежащим удовлетворению.

Истец поддержал исковые требования, просил их удовлетворить.

Ответчик иск не признал по доводам, изложенным в отзыве на исковое заявление.

Оценив материалы дела, выслушав представителей сторон, суд пришел к выводу об удовлетворении исковых требований по следующим основаниям.

Как усматривается из материалов дела, 30.10.2019г. между истцом и ответчиком заключено соглашение №Dell2SBRF001.

Из преамбулы соглашения следует, что его условия позволяют истцу приобретать права на использование результатов интеллектуальной деятельности (лицензии) и получать услуги на условиях, указанных в соглашении.

17.03.2021г. ответчиком выставлен счет на оплату №2021307723 на сумму 74 131 414руб. 96коп. в рамках соглашения №Dell2SBRF001 от 30.10.2019г.

13.12.2021г. ответчиком выставлен счет на оплату №361283272 на сумму 171 525 032руб. 22коп. в рамках соглашения №Dell2SBRF001 от 30.10.2019г.

Вышеуказанные счета оплачены истцом надлежащим образом, что подтверждается платежными поручениями №122114 от 12.04.2021г. и №233210 от 26.01.2022г., приобщенными к материалам дела.

15.03.2022г. истец обратился к ответчику с указанием на то, что по соглашению №Dell2SBRF001 от 30.10.2019г. ответчик в одностороннем порядке прекратил исполнение обязательств в части оказания услуг по технической поддержке программного обеспечения компании VMware (соглашение №Dell2SBRF001 от 30.10.2019г.) в связи с чем просил ответчика возобновить оказание услуг по соглашению.

В ответ на письмо истца от 15.03.2022г. ответчик в письме от 18.03.2022г. сообщил истцу, что предоставление ПО и услуг по соглашению №Dell2SBRF от 30.10.2019г. полностью зависит от VMware как конечного правообладателя и поставщика услуг, а ответчик не участвует в предоставлении этих услуг.

Ответчик также сообщил, что компания VMware уведомили 18.03.2022г. о том, что в настоящее время они не в состоянии продолжать предоставлять услуги в интересах ПАО «Сбербанк» и его аффилированных лиц. 

Как полагает ответчик, эти обстоятельства находятся вне его контроля.

28.04.2022г. истец обратился к ответчику с претензией с указанием на то, что никакой дополнительной информации от ответчика так и не поступило, а прекращение предоставления Банку ПО и оказания услуг является существенным нарушением со стороны ответчика обязательств по соглашению, в связи с чем истец просил ответчика не позднее 5 календарных дней с даты получения письма возобновить предоставление ПО и оказание услуг, а в случае невозможности предоставления ПО и оказания услуг вернуть истцу сумму неотработанного аванса за период с 07.03.2022г. по 30.04.2022г.

29.04.2022г. ответчик сообщил, что предоставлению услуг по соглашению полностью зависит от VMware, как конечного правообладателя и поставщика услуг.

17.05.2022г. истец повторно обратился к ответчику с претензией о необходимости не позднее 5 календарных дней с даты получения письма возобновить предоставление ПО и оказание услуг, а в случае невозможности предоставления ПО и оказания услуг вернуть истцу сумму неотработанного аванса.

27.05.2022г. и 27.10.2022г. истец уведомил ответчика об отказе от услуг поддержки и просил перечислить сумму неотработанного аванса в размере 57 638 311руб. 61коп.

Так, в соответствии с расчетом истца, размер неотработанного ответчиком аванса составляет 57 638 311руб. 61коп. (26 552 036руб. 95коп. за период с 07.03.2022г. по 30.04.2022г. в соответствии с п. 8 Дополнения №2 к части 1 соглашения + 31 086 274руб. 66коп. в соответствии с дополнением 1 к части 4 соглашения).

Фактические обстоятельства дела свидетельствует об одностороннем отказе со стороны ответчика от исполнения обязательств по соглашению со ссылкой на невозможность их исполнения в связи с действиями третьего лица, обусловленными невозможностью представлять услуги в интересах истца. 

В соответствии с п. 1 ст. 1210 ГК РФ стороны  договора могут при заключении договора или в последующем выбрать по соглашению между собой право, которое подлежит применению к их правам и обязанностям по этому договору.

Согласно п. 10 соглашения применимым правом является законодательство Англии и Уэльса.

Как следует из п. 1 ст. 1191 ГК РФ при применении иностранного права суд устанавливает содержание его норм в соответствии с их официальным толкованием, практикой применения и доктриной в соответствующем иностранном государстве.

Пунктом 2 ст. 1191 ГК РФ предусмотрено, что в целях установления содержания норм иностранного права суд может обратиться в установленном порядке за содействием и разъяснением в Министерство юстиции Российской Федерации и иные компетентные органы или организации в Российской Федерации и за границей либо привлечь экспертов.

Лица, участвующие в деле, могут представлять документы, подтверждающие содержание норм иностранного права, на которые они ссылаются в обоснование своих требований или возражений, и иным образом содействовать суду в установлении содержания этих норм.

По требованиям, связанным с осуществлением сторонами предпринимательской деятельности, обязанность по предоставлению сведений о содержании норм иностранного права может быть возложена судом на стороны.

Так, истцом в материалы дела представлено утвержденное Королевским советником Шантану Мажумдар заключение по вопросам содержания норм английского права.

Согласно п. 31 заключения на третье лицо по договору не могут быть возложены договорные обязательства или ответственность по договору.

Из п.п. «d» п. 58 заключения следует, что договорные обязательства по английскому праву, как правило, носят безусловный характер, поэтому сторона должна выполнить свои договорные обязательства, если это физически возможно, а если нет, то возместить ущерб за нарушение договора в случае его невыполнения. Исключением из этого принципа являются случаи, когда применяется доктрина фрустрации.

В соответствии с п.п. «e» п. 58 заключения тот факт, что неисполнение или невозможность исполнения А своих обязательств перед В по договору А является следствием неисполнения или невозможности исполнения С своих обязательств перед А по договору В, обычно не имеет отношения к ответственности А перед В. Это объясняется тем, что они являются отдельными договорами, и если исполнение или ответственность А по договору А прямо или недвусмысленно не поставлены в зависимость от исполнения С по договору В, то они являются совершенно отдельными вопросами.

В соответствии с п. 61 заключения полный или неоправданный отказ одной из сторон от исполнения своих обязательств по договору неизменно будет являться существенным нарушением договора.

Согласно п. 68 заключения абсолютный отказ одной из сторон от выполнения своей части договора будет означать отказ от исполнения договора, дающий невиновной стороне право на его расторжение.

Из п.п. «b»  79 заключения следует, что если авансовый платеж был произведен в отношении услуг за период, в течение которого услуги не были оказаны, то встречное удовлетворение за этот платеж было бы несостоявшимся, и платеж подлежал бы возврату.

Таким образом, из представленного заключения судом усматривается, что законодательством Англии предусматривается возможность заявления требования о взыскании неотработанного аванса в случае одностороннего отказа контрагента от исполнения обязательств, при этом действия третьих лиц (в данном случае VMware) не имеют правового значения в связи с наличием договорных правоотношений между истцом и ответчиком.

При этом ответчиком также представлено заключение эксперта по вопросу английского права, подготовленное Лоуренсом Пейджем, которое судом приобщено к материалам дела.

Так, из данного заключения усматривается, что эксперт пришел к выводу, что ответчик не обязан предоставлять услуги или принимать оплату, если это противоречит санкционному законодательству (п. 72.1).

В  соответствии с п. 77 заключения при ответе на 2 вопрос Лоуренс Пейдж пришел к выводу, что с 26.03.2022г. ответчик не обязан предоставлять услуги, так как это будет являться нарушением санкционного законодательства США.

При ответе на 3 вопрос (п. 79) «Могут ли  в соответствии с английским правом быть возвращены какие-либо денежные средства, которые были уплачены истцом ответчику за указанные услуги» эксперт по английскому праву пришел к выводу, что: «Нет. Услуги не могут быть оказаны с 26.03.2022г. и далее».

Таким образом, фактически правовая позиция ответчика по настоящему делу основывается на том, что ответчик, как и третье лицо, соблюдая санкционный режим, не может предоставлять услуги истцу, как и не обязан возвратить полученные авансовые платежи.

Суд, оценив представленные в материалы дела заключения по английскому праву, а также позицию сторон по делу, приходит к выводу, что требование истца о взыскании 57 638 311руб. 61коп. неосновательного обогащения является обоснованным и основанным на нормах применимого к настоящему спору права.

Как уже обозначено судом, ответчик как в ходе судебного заседания, так и в своей письменной позиции по делу, указывает на невозможность оказания услуг VMware в адрес истца.

В частности, к отзыву на исковое заявление ответчиком приложено письмо VMware International Unlimited Company от 17.03.2022г., согласно которому оно сообщило, что оно подпадает под действие торговых правил, издаваемых Правительством США, и должно их соблюдать. При этом ограничения запрещают экспортную деятельность VMware, связанную с участием или выгодой для российского правительства и любых организаций, полностью или частично принадлежащих ему, включая ПАО «Сбербанк» и его аффилированных лиц, если только VMware не получит специальную экспортную лицензию, в связи с чем VMware International Unlimited Company не имеет права осуществлять какие-либо действия со Сбербанком и его аффилированными компаниями.

Вместе с тем суд учитывает, что в условиях действия ограничительных мер в отношении российских компаний, введение санкций в отношении российских юридических лиц не является основанием для неисполнения обязательств, в том числе и обязательств по возврату неотработанного аванса.

Ответчик в ходе выступления в судебном заседании указывал на российскую судебную практику, согласно которой, по мнению ответчика, последний не несет ответственности если правообладатели (зарубежные) сами прекратили оказание услуг, по мнению ответчика, истец должен предъявлять требования к правообладателю (VMware International Unlimited Company), а не ответчику.

Однако, как это следует из материалов дела, договорные правоотношения сложились именно между истцом и ответчиком, как и авансовые платежи получены ответчиком, а не третьим лицом, следовательно, обязанность по их возвращению лежит на ответчике, а не на правообладателе, прекратившим оказание услуг.

При этом суд учитывает, что из п. 6.10. рамочного соглашения (о предоставлении неисключительных прав на использование результатов интеллектуальной деятельности (лицензий) и о предоставлении услуг) следует, что ответчик привлекает VMware для предоставления VMware услуг технической поддержки и является ответственной за предоставление услуг VMware как за свои собственные, в связи с чем довод ответчика в части того, что истец должен предъявлять претензии к иностранному правообладателю, а не ответчику, является несостоятельным и подлежит отклонению судом.

Кроме того, суд обращает внимание и на судебную практику по вопросам соблюдения санкционного законодательства в отношении российских компаний.

Как установлено Арбитражным судом Московского округа по делу №А40-74815/2022 в постановлении от 28.06.2023г.: «Таким образом, экономические санкции иностранного государства не могут выступать в качестве основания для нарушения прав российского юридического лица, в том числе посредством одностороннего отказа от договоров, поскольку экономические санкции противоречат публичному порядку Российской Федерации и не подлежат применению на ее территории в силу прямого указания закона».

Данная правовая позиция также следует из постановления Арбитражного суда Московского округа от 12.07.2023г. по делу №А40-98239/2022, согласно которому: «Публичное право не обладает экстерриториальным характером, а потому санкционное законодательство США и Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии не порождает прав и не налагает обязанностей на российских граждан и юридических лиц, что соответствует фундаментальным принципам о недопустимости вмешательства во внутренние дела государств и суверенитета государств (Декларация о недопустимости вмешательства во внутренние дела государств, об ограждении их независимости и суверенитета, принята на Генеральной Ассамблее ООН резолюцией 2131 (XX) от 21.12.1965)».

Таким образом, доводы ответчика в части необходимости соблюдения санкционного законодательства как на обоснование возможности неисполнения обязательств по оказанию услуг и невозврату авансовых платежей являются необоснованными.

Так, из материалов дела следует, что истец, действуя добросовестно, обращался к ответчику с запросами и претензиями, которые оставлены без удовлетворения со стороны последнего.

Получение ответчиком авансовых платежей и их дальнейшее удержание при одностороннем отказе от оказания услуг, не отвечает как требования законодательства Англии, так и России. 

Таким образом, учитывая, что у суда отсутствуют основания признать, что денежные средства приобретены и удерживаются ответчиком на законных основаниях, то 57 638 311руб. 61коп. являются неосновательным обогащением и подлежат взысканию в судебном порядке.

На основании ст. 110 АПК РФ расходы истца по оплате государственной пошлины относятся на ответчика.

Руководствуясь ст. ст. 309, 310, 1102, 1191, 1210 ГК РФ, ст. ст. 110, 123, 148, 156, 167-171, 176, 248.1, АПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении ходатайства ООО «ДЕЛЛ» об оставлении искового заявления без рассмотрения, отказать.

Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью «ДЕЛЛ» (ИНН 

<

***>) в пользу Публичного акционерного общества «Сбербанк России» (ИНН 

<

***>) 57 638 311руб. 61коп. неосновательного обогащения и 200 000руб. 00коп. расходов по уплате госпошлины. 

Решение может быть обжаловано в Девятый Арбитражный Апелляционный  суд в  течение месяца со дня  принятия. 

Судья                                                                                                   А.Г. Авагимян