АРБИТРАЖНЫЙ СУД КУРГАНСКОЙ ОБЛАСТИ

Климова ул., 62 д., Курган, 640002, http://kurgan.arbitr.ru,

тел. (3522) 46-64-84, факс (3522) 46-38-07

E-mail: info@kurgan.arbitr.ru

 

Именем Российской Федерации

Р Е Ш Е Н И Е

Дело № А34-8725/2018

г. Курган

20 февраля 2020 года

Резолютивная часть решения объявлена 13 февраля 2020 года. Решение в полном объеме изготовлено 20 февраля 2020 года.

 

Арбитражный суд Курганской области в составе судьи Губанова С.С., при ведении протокола и аудиозаписи судебного заседания помощником судьи Топкосовой Л.Н.,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы дела по иску Фонда «Инвестиционное агентство Курганской области» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>)

к 1. обществу с ограниченной ответственностью «Кетовский коммерческий банк» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>),

2. обществу с ограниченной ответственностью «Уральский топливный союз» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) в лице конкурсного управляющего ФИО1

о признании договора поручительства недействительным,

третьи лица: 1. ООО «Томская топливная компания», 2. ООО «Кособродская нефтебаза», 3. ФИО2, 4. ФИО3,

при участии в судебном заседании представителей: 

от истца: ФИО4, доверенность от 28.02.2019, паспорт, 

от ответчиков: 1. ФИО5, доверенность № 05/03 от 01.01.2019, паспорт; 2. явки нет, извещен,

от третьих лиц: явки нет, извещены, 

 

установил:

Фонд «Фонд развития предпринимательства Курганской области» (далее – истец) обратился в Арбитражный суд Курганской области с исковым заявлением к обществу с ограниченной ответственностью «Кетовский коммерческий банк» (далее – первый ответчик) и обществу с ограниченной ответственностью «Уральский топливный союз» в лице конкурсного управляющего ФИО1 (далее – второй ответчик) о признании недействительным договора поручительства №350п16/2 от 12 октября 2016 года, заключенный Некоммерческой организацией «Гарантийный фонд малого предпринимательства Курганской области», обществом с ограниченной ответственностью «Уральский топливный союз», обществом с ограниченной ответственностью «Кетовский коммерческий банк».

Определением от 20.11.2018 в порядке статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ООО «Томская топливная компания», ООО «Кособродская нефтебаза», ФИО2, ФИО3.

Определением от 22.01.2019 определено надлежащим наименованием истца считать Фонд «Инвестиционное агентство Курганской области» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>). 

Второй ответчик, третьи лица явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, о времени и месте проведения заседания извещены надлежащим образом (почтовое уведомление в деле). 

На основании статьи 123, статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебное заседание проведено в отсутствие второго ответчика и третьих лиц.

Представитель истца в судебном заседании на исковых требованиях настаивал, в обоснование ранее заявленной позиции представил копии документов из материалов проверок КУСП № 28794 от 19.12.2018, № 565 от 09.01.2019, а также судебные акты – определение от 13.12.2019 по делу А34-4570/2017, определение от 14.11.2019 по делу А34-5927/2017.

Представленные истцом документы приобщены к материалам дела в порядке статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Представитель первого ответчика в судебном заседании поддержал доводы возражения на нормативное обоснование истцом требований, также поддержал заявление о пропуске срока исковой давности.

В ходе судебного заседания представитель истца заявила ходатайство об отложении судебного заседания по делу в целях представления обвинительного заключения в отношении ФИО6, как доказательство его умышленных действий по факту превышения своих должностных полномочий, установленных на стадии следствия.

Представитель ответчика возражал против отложения судебного заседания, полагая возможным рассмотреть дело в настоящем судебном заседании.

Суд, рассмотрев ходатайство об отложении, не находит оснований для его удовлетворения, поскольку приговор Курганского городского суда в отношении ФИО6, постановлен без проведения судебного разбирательства, без исследования и оценки доказательств, в особом порядке, в связи с признанием вины подсудимым. 

Согласно части 4 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации устанавливающей основания освобождения от доказывания, вступивший в законную силу приговор суда по уголовному деду обязателен для арбитражного суда по вопросу о том, имело ли место определенные действия и совершены ли они определенным лицом.

Мотивировочная часть приговора, постановленного в особом порядке, содержит описание преступного деяния, с обвинением, в совершении которого согласился подсудимый, а не признанного судом доказанным, как это имеет место при рассмотрении дел в общем порядке (статьи 136 Уголовного процессуального кодекса Российской Федерации).

Таким образом, обвинительное заключение суда в отношение ФИО6, не может служить доказательством, на которых истец основывает свои требования.

В обоснование своих требований о признании договора поручительства недействительным, истец ссылается на недопустимость оказания финансовой поддержки субъектам малого и среднего предпринимательства, предусмотренного статьей 17 Федерального закона от 24.07.2007 №209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации», осуществляющим производство и (или) реализацию подакцизных товаров, а так же добычу и (или) реализацию полезных ископаемых, за исключением общераспространенных полезных ископаемых, тогда как, согласно сведениям, содержащимся в Едином государственном реестре юридических лиц, основной вид деятельности ООО «Уральский топливный союз» (далее - ООО «УТС») «Торговая оптовая твердым, жидким и газообразным топливом и подобными продуктами» (код ОКВЭД ОК 029-2914 КДЕС. Ред.2 - «46.71»), включающий: оптовую торговлю топливом, смазками, смазочными веществами, маслами, такими как: древесный уголь, уголь, кокс, дрова, бензин-растворитель, сырая нефть, неочищенное масло, дизельное топливо, бензин, мазут, печное топливо, керосин, сжиженные горючие газы, бутан и пропан, смазочные масла и консистентная смазка, очищенные нефтепродукты. ООО «Уральский топливный союз» на момент заключения Договора поручительства, не отвечало требованиям, позволяющим получение государственной поддержки, поскольку в соответствии с частью 4 статьи 14 Федерального закона от 24.07.2007 №209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации», приказом Министерства экономического развития Российской Федерации от 25 марта 2015г. №167 «Об утверждении условий конкурсного отбора субъектов Российской Федерации, бюджетам которых предоставляются субсидии из федерального бюджета на государственную поддержку малого и среднего предпринимательства, включая крестьянские (фермерские) хозяйства, и требований к организациям, образующим инфраструктуру поддержки субъектов малого и среднего предпринимательства» государственная поддержка в виде поручительства Фонда на ООО «УТС» не распространялась, так как организация в соответствии с уставными документами занималась реализацией подакцизных товаров, что свидетельствует о том, что ООО «УТС» не имеет законных оснований для получения поручительства, как указано в приговоре Курганского городского суда по уголовному делу №1-131/19 от 15 января 2019 года в отношении ФИО6

Кроме того, истец считает, что сделка, совершенная с превышением ограничений, установленных учредительными документами юридического лица или иными регулирующими его деятельность документами по сравнению с тем, как они определены в доверенности, в законе либо как они могут считаться очевидными из обстановки в которой совершается сделка, является недействительной, ссылаясь на отсутствие положительного решения Совета Фонда.

Также, истец полагает, что спорная сделка, совершенная органом юридического лица в ущерб интересам юридического лица, если другая сторона в сделке знала или должна была знать о явном ущербе для юридического лица, либо имели место обстоятельства, которые свидетельствовали о сговоре, либо об иных совместных действиях представителя или органа юридического лица и другой стороны сделки в ущерб интересам юридического лица, недействительна. Истец указал, что, зная об обстоятельствах обращения за предоставлением поручительства Фонда и фактическом интересе в получении кредита и государственной поддержки в форме поручительства, Совет Фонда дважды принимал отрицательное решение, по заявлению Банка о предоставления поручительства ООО «УТС» отклоняя заявку, направленную Банком, указывая, что ООО «УТС» не отвечает требованиям, необходимым для принятия положительного решения: предприятие не имеет основных средств, ссуды превышают средне-квартальную выручку более чем в 10 раз, что увеличивает риск не возврата кредита и, как следствие, повлечет потери для Фонда, в виде необходимости выплаты 16 000 000 рублей Банку. Зная об основаниях отказа, учредитель Фонда, Банк и ООО «УТС» (в лице ФИО2), совместно решали вопрос о том, как возможно получить ООО «УТС» поручительство Фонда, несмотря на очевидность будущего ущерба от данной сделки, как Фонду, так и бюджету Курганской области. Очевидность ущерба для Фонда была очевидна на стадии рассмотрения документов ООО «УТС», включая профессиональное суждение Банка. Банк, как профессиональный участник финансового рынка не мог не видеть данную неплатежеспособность УТС, ФИО2 и ФИО3

Кроме того, истец ссылается на обстоятельства предоставления недостоверных сведений и документов липом, получающим поддержу, при которых договор имеет признаки недействительности, указав, что после введения в отношении ООО «Уральский топливный союз» процедуры банкротства и включении ФНС России в лице УФНС России по Курганской области по делу о признании несостоятельным (банкротом) общества в реестр кредиторов, в рамках Арбитражного дела №А34-5927/2017 стало известно о факте задолженности по налогам и сборам УТС за 9 месяцев 2016 года, что так же исключает предоставление поддержки.

Истец, указывая на то, что сделка, совершенная в обход закона, с противоправной целью с заведомо недобросовестным поведением позволяет говорить о признаках злоупотребления правом, что является самостоятельным основанием, для признания ее недействительной, утверждает, что в момент заключения спорного договора все участники сделки были осведомлены о том, что сделка совершается с превышением полномочий исполнительным органом, отметив, что в целом процедура заключения сделки отличалась от процедур ранее заключаемых договоров поручительства с заемщиками Банка: Совет Фонда дважды рассматривал заявку одного и того же заемщика и основанием для заключения явилось не решение, принятое Советом Фонда, а Распоряжение учредителя Фонда. 

Как усматривается из позиции истца, истец основывает свои утверждения на доказательствах уголовного  в отношении ФИО6, рассмотренного Курганским городским судом. 

Ответчики исковые требования истца считают необоснованными, просят в иске отказать.

Как установлено судом, 12.10.2016 между обществом с ограниченной ответственностью КБ «Кетовский» и обществом с ограниченной ответственностью «Уральский топливный союз» заключен кредитный договор № 

<

***> (далее – кредитный договор, т. 2 л.д. 37-45).

Сумма кредита: 28 000 000 руб., размер процентов за пользование кредитом: 24,0 % годовых, срок возврата кредита: 30 ноября 2017 года. 

В обеспечение исполнения обязательств по кредитному договору между ООО «Уральский топливный союз» (далее - заемщик), ООО КБ «Кетовский» (далее - Банк) и Некоммерческой организацией «Гарантийный фонд малого предпринимательства Курганской области» (далее – поручитель, Фонд) заключен договор поручительства № 350п1б/2 от 12.10.2016 (далее – договор поручительства, т. 1 л.д. 10-16).

Приказом Департамента Экономического развития Курганской области № 7-ОД от 26.01.2018 «О внесении изменений в Устав Некоммерческой организацией «Гарантийный фонд малого предпринимательства Курганской области» Организация переименована в Фонд «Инвестиционное агентство Курганской области» (т. 1 л.д. 44).

На условиях договора поручительства, поручитель за обусловленную договором плату, по кредитному договору, обязуется отвечать перед Банком за исполнение заемщиком обязательства в части возврата фактически полученной заемщиком суммы кредита на условиях, указанных в договоре поручительства.

По договору поручительства установлена субсидиарная ответственность, которая ограничена суммой в размере 16 000 000 руб.

Определением Арбитражного суда Курганской области от 23.08.2017 по делу №А34-5927/2017 в отношении должника Общества с ограниченной ответственностью «Уральский топливный союз» (ИНН 1451,0022376, ОГРН 

<

***>) введена процедура банкротства - наблюдение. 

Определением Арбитражного суда Курганской области от 29.12.2017 требования Банка в размере 28 000 000 руб., основанные на кредитном договоре, признаны обоснованными и включены в реестр требований кредиторов Общества с ограниченной ответственностью «Уральский топливный союз» (т. 1 л.д. 76-80).

Решением Арбитражного суда Курганской области от 13.02.2018 Общество с ограниченной ответственностью «Уральский топливный союз» признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство. 

Определением Арбитражного суда Курганской области от 13.02.2018 утвержден конкурсным управляющим Общества с ограниченной ответственностью «Уральский топливный союз» арбитражный управляющий ФИО1.

Решением Арбитражного суда Курганской области от 14.06.2018 по делу № А34-2669/2018 в субсидиарном порядке с Фонда в пользу Банка взыскана задолженность по кредитному договору в размере 16 000 000 руб. (т. 1 л.д. 81-85). Решение вступило в законную силу.

Полагая, что оказание финансовой поддержки субъектам малого и среднего предпринимательства, осуществляющего производство и (или) реализацию подакцизных товаров, а также добычу и (или) реализацию полезных ископаемых, за исключением общераспространенных полезных ископаемых, недопустимо, сделка совершена с превышением ограничений, установленных учредительными документами юридического лица, в ущерб интересам юридического лица, в обход закона, с противоправной целью и заведомо недобросовестным поведением, при предоставлении недостоверных сведений и документов лицом, получающим поддержку, истец обратился с настоящим иском о признании договора поручительства №350п16/2 от 12.10.2016 недействительным.

Одним из основных принципов поддержки субъектов малого и среднего предпринимательства является равный доступ субъектов малого и среднего предпринимательства, отвечающих критериям, предусмотренным федеральными и городскими программами развития субъектов малого и среднего предпринимательства, к участию в соответствующих программах (пункт 3 части 1 статьи 14 Федерального закона от 24.07.2007 № 209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации» (далее – Закон № 209-ФЗ) 

Пунктом 4 статьи 14 Закона № 209-ФЗ «предусмотрено, что не любая, а только «финансовая поддержка субъектов малого и среднего предпринимательства, предусмотренная статьей 17 настоящего Федерального закона, не может оказываться субъектам малого и среднего предпринимательства, осуществляющим производство и (или) реализацию подакцизных товаров».

Статьёй 17 Закона № 209-ФЗ определено понятие финансовой поддержки, а именно - оказание финансовой поддержки субъектам малого и среднего предпринимательства может осуществляться за счет средств бюджетов субъектов Российской Федерации, средств местных бюджетов путем) предоставления субсидий, бюджетных инвестиций, государственных и муниципальных гарантий по обязательствам субъектов малого и среднего предпринимательства.

Следовательно, не может оказываться субъектам малого и среднего предпринимательства, осуществляющим реализацию подакцизных товаров не любая поддержка, а только финансовая, которая предоставляется исключительно в следующих формах и из следующих источников:

- предоставление субсидий (статья 78 Бюджетного кодекса) - предоставление субъекту на безвозмездной и безвозмездной основе денежных средств из бюджета любого уровня в целях возмещения недополучениях доходов и (или) финансового обеспечения (возмещения) затрат в связи с производством товаров, выполнением работ, оказанием услуг;

- предоставление бюджетных инвестиций юридическим лицам (статья 80 Бюджетного кодекса РФ) – предоставление субъекту денежных средств из бюджета любого уровня в обмен на эквивалентную часть установленных (складочных) капиталов юридических лиц, которая оформляется в собственность соответствующего публично-правового образования; 

- Предоставление государственных и муниципальных гарантий по обязательствам (статья 115 Бюджетного кодекса РФ) - Государственная или муниципальная гарантия обеспечивает надлежащее исполнение принципалом его обязательства перед бенефициаром (основного обязательства), при этом гарантом указывается - Российская Федерация, субъект Российской Федерации, Муниципальное образование. Поскольку гарантом является публично - правовое образование, то выплаты по таким гарантиям производятся за счет бюджетных средств соответствующего уровня.

Так, анализ статей 14, 17 Закона №209-ФЗ и соответствующих норм Бюджетного кодекса РФ (ст.ст. 78, 80, 115) позволяет сделать вывод о том, что запрет на поддержку субъектов малого предпринимательства, ведущим предпринимательскую деятельность по обороту подакцизных товаров, установлен только в отношении финансовой поддержки в форме субсидий, бюджетных инвестиций и государственных (муниципальных) гарантий непосредственно за счет денежных средств, составляющих бюджет соответствующего публично-правового образования.

Только в этой форме запрета поддержки (финансовая поддержка – ст. 17) субъектов малого предпринимательства, ведущих оборот подакцизных товаров, состоит защита публичных интересов государства и общества при использовании средств бюджетов, образуемых всеми членами общества, что и порождает понятие публичности. 

Материалами дела не доказано наличие ни одной из форм финансовой поддержки, предоставленной Фондом заемщику, предусмотренной статьей 17 Закона № 209-ФЗ. В настоящем случае, Фонд выступил в качестве поручителя, предоставив поручительство за счет собственных средств.

В силу закона от 24.07.2007 № 209-ФЗ поручительство – не является формой поддержки малого предпринимательства. 

Как усматривается из Устава Некоммерческой организацией «Гарантийный фонд малого предпринимательства Курганской области» (в редакции от 17.06.2010 действующей на момент заключения Договора поручительства) Фонд являлась некоммерческой организацией, в форме организационно-правовой формы – фонд, единственным учредителем которого является Департамент экономического развития, торговли и труда Курганской области (пункты 1.1, 1.3, 1.4 Устава, т. 1 л.д. 28-35).

В силу статьи 123.17 Гражданского кодекса Российской Федерации Фондом признается унитарная некоммерческая организация, не имеющая членства, учрежденная гражданами и (или) юридическими лицами на основе добровольных имущественных взносов и преследующая благотворительные, культурные, образовательные или иные социальные, общественно полезные цели.

Согласно статье 123.18 Гражданского кодекса Российской Федерации имущество, переданное фонду его учредителями (учредителем), является собственностью фонда. Учредители фонда не имеют имущественных прав в отношении созданного ими фонда и не отвечают по его обязательствам, а фонд не отвечает по обязательствам своих учредителей. 

Таким образом, имущественная ответственность фондов по договорам поручительства перед кредиторами производится за счет собственных средств, а не бюджетных (государственных). 

В пункте 3.2. Устава перечислены источники формирования имущества фонда. В силу пунктов 3.5, 3.6. Устава имущество фонда может быть использовано для предоставления поручительств по обязательствам малых предприятий и организаций инфраструктуры поддержки малого предпринимательства перед коммерческими банками.

Доказательств поступления в фонд субвенций и субсидий из бюджета Курганской области или иных бюджетов не представлено. 

Согласно пункту 1.2 Регламента Фонда от 15.01.2016 исполнение обязательств субъектов малого и среднего предпринимательства по кредитным договорам обеспечиваются поручительством Фонда (т. 1 л.д. 36-42).

При таких обстоятельствах нормы статьи 14, 17 Федерального закона от 24.07.2007 № 209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации» не подлежат применению к спорным правоотношениям.

По своей правовой природе, спорные правоотношения подпадают под правовое регулирование общих норм обязательственного права части первой ГК РФ, а также подлежат специальному регулированию нормами глав 23 и 42 ГК РФ.

Таким образом, из представленных в материалы дела доказательств, не усматривается нарушение публичных интересов оспариваемой сделкой, поскольку поручительство не является формой государственной поддержки и предоставлено за счет собственных средств (частной собственности негосударственного фонда), участником которого не является публично - правовое образование (Курганская область).

Несмотря на указание в сведениях, содержащихся в ЕГРЮЛ на основной вид деятельности в виде оптовой торговли твердым, жидким и газообразным топливом и подобными продуктами, истцом не представлено доказательств того, что в момент заключения договора поручительства, Фондом не устанавливался факт производства и реализации заемщиком подакцизных товаров, перечисленных в статье 181 НК РФ (в редакции, действующей на момент заключения договора).

Приговор Курганского городского суда в отношении ФИО6, представленный истцом, также не содержит выводов, подтверждающих факты реализации заемщиком подакцизных товаров и незаконности заключенного договора поручительства. 

Вопреки доводам истца об отсутствии у ООО «Уральский топливный союз» законных оснований для получения поручительства Фонда по причине реализации обществом подакцизных товаров, учитывая положения части 4 статьи 69 АПК РФ, постановленным в отношении ФИО6, приговором суда не установлены обстоятельства, на которые ссылается истец в обоснование своих требований.

Согласно пункту 1 статьи 174 Гражданского кодекса РФ если полномочия лица на совершение сделки ограничены договором или положением о филиале или представительстве юридического лица либо полномочия действующего от имени юридического лица без доверенности органа юридического лица ограничены учредительными документами юридического лица или иными регулирующими его деятельность документами по сравнению с тем, как они определены в доверенности, в законе либо как они могут считаться очевидными из обстановки, в которой совершается сделка, и при ее совершении такое лицо или такой орган вышли за пределы этих ограничений, сделка может быть признана судом не действительной по иску лица, в интересах которого установлены ограничения, лишь в случаях, когда доказано, что другая сторона сделки знала или должна была знать об этих ограничениях.

Согласно пункту 2 статьи 51 ГК РФ данные государственной регистрации юридических лиц включаются в единый государственный реестр юридических лиц (далее - ЕГРЮЛ), открытый для всеобщего ознакомления. Презюмируется, что лицо, полагающееся на данные ЕГРЮЛ, не знало и не должно было знать о недостоверности таких данных.

Юридическое лицо не вправе в отношениях с лицом, добросовестно полагавшимся на данные ЕГРЮЛ, ссылаться на данные, не включенные в указанный реестр, а также на недостоверность данных, содержащихся в нем, за исключением случаев, если соответствующие данные включены в указанный реестр в результате неправомерных действий третьих лиц или иным путем помимо воли юридического лица (абзац второй пункта 2 статьи 51 ГК РФ).

По общему правилу закон не устанавливает обязанности лица, не входящего в состав органов юридического лица и не являющегося его учредителем или участником (далее в этом пункте - третье лицо), по проверке учредительного документа юридического лица с целью выявления ограничений или разграничения полномочий единоличного исполнительного органа юридического лица или нескольких единоличных исполнительных органов, действующих независимо друг от друга либо совместно.

Третьи лица, полагающиеся на данные ЕГРЮЛ о лицах, уполномоченных выступать от имени юридического лица, по общему правилу вправе исходить из неограниченности этих полномочий (абзац второй пункта 2 статьи 51 и пункт 1 статьи 174 ГК РФ). Если в ЕГРЮЛ содержатся данные о нескольких лицах, уполномоченных выступать от имени юридического лица, третьи лица вправе исходить из неограниченности полномочий каждого из них, а при наличии в указанном реестре данных о совместном осуществлении таких полномочий несколькими лицами - из неограниченности полномочий лиц, действующих совместно (абзац второй пункта 2 статьи 51 и пункт 1 статьи 174 ГК РФ).

Положения учредительного документа, определяющие условия осуществления полномочий лиц, выступающих от имени юридического лица, в том числе о совместном осуществлении отдельных полномочий, не могут влиять на права третьих лиц и служить основанием для признания сделки, совершенной с нарушением этих положений, недействительной, за исключением случая, когда будет доказано, что другая сторона сделки в момент совершения сделки знала или заведомо должна была знать об установленных учредительным документом ограничениях полномочий на ее совершение (пункт 1 статьи 174 ГК РФ).

Бремя доказывания того, что третье лицо знало или должно было знать о таких ограничениях, возлагается на лиц, в интересах которых они установлены (пункт 1 статьи 174 ГК РФ).

По смыслу статьей 51 и 53 ГК РФ неясности и противоречия в положениях учредительных документов юридического лица об ограничениях полномочий единоличного исполнительного органа толкуются в пользу отсутствия таких ограничений.

Фонд, как юридическое лицо, осуществляет свою деятельность через органы управления, определенные в Уставе.

Учредителем Фонда, согласно сведениям ЕГРЮЛ, является Департамент экономического развития, торговли и труда Курганской области (ранее Департамент экономического развития Курганской области).

Согласно пункту 1 статье 29 Закона «О некоммерческих организациях» порядок управления фондом определяется его уставом. В пункте 3 статьи 29 Закона «О некоммерческих организациях» перечислен перечень вопросов, относящихся к исключительной компетенции высшего органа управления некоммерческой организации, а также указано, что уставом некоммерческой организации к исключительной компетенции высшего органа управления некоммерческой организацией может быть отнесено решение иных вопросов.

Согласно Уставу Фонда (в редакции Фонда от 17.06.2010, действующей на момент заключения Договора поручительства) учредитель является высшим органом управления Фонда, осуществляющим надзод за принятием решений исполнительным директором Фонда и обеспечением их исполнения, целевым использованием средств Фонда, определяющий порядок размещения временно свободных средств Фонда, принципы формирования и использования имущества Фонда.

Согласно пункту 7.3. Устава Фонда исполнительный директор без доверенности представляет интересы Фонда, распоряжается имуществом, совершает сделки от имени Фонда и пр.

Согласно пункту 5.12. Устава к исключительной компетенции Совета Фонда отнесены: согласование годового отчета и годового бухгалтерского баланса, принятие решения о проведении аудита деятельности Фонда и утверждение аудитора, утверждение заключения аудитора по итогам деятельности Фонда. Уставом Фонда установлен исчерпывающий перечень полномочий Совета Фонда.

Вопреки доводам истца, одобрение сделок Фонда не относится к исключительной компетенции Совета Фонда.

Между тем, Департамент экономического развития Курганской области Распоряжением № 45-р от 11.01.2016 «О заключении договора поручительства» согласовал (одобрил) заключение спорного договора поручительства с Банком и заемщиком на установленных в договоре условиях. Договор поступил в банк, подписанный исполнительным директором Фонда ФИО7, в круг полномочий которой, согласно Устава Фонда входили, в том числе, полномочия на представление интересов Фонда без доверенности, распоряжение имуществом Фонда, совершение сделок от имени Фонда.

При наличии подписанного со стороны Фонда договора поручительства, уполномоченным лицом, у Банка не могло возникнуть сомнения в принятии положительного решения о предоставлении поручительства за заемщика.

Кроме того, необходимо отметить, что согласно пункту 90 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 сделка может быть признана недействительной по основанию, предусмотренному пунктом 1 статьи 173.1 ГК РФ, только тогда, когда получение согласия третьего лица, органа юридического лица или государственного органа либо органа местного самоуправления (далее в этом пункте - третье лицо) на ее совершение необходимо в силу указания закона (пункт 2 статьи 3 ГК РФ).

Не может быть признана недействительной по этому основанию сделка, получение согласия на которую необходимо в силу предписания нормативного правового акта, не являющегося законом. По общему правилу последствием заключения такой сделки без необходимого согласия является возмещение соответствующему третьему лицу причиненных убытков (статья 15 ГК РФ).

Поскольку Регламент Фонда, предусматривающий право Совета Фонда на принятие решений о предоставлении поручительств является внутренним документом, законом не является, договор поручительства не может быть признан недействительным по основанию, предусмотренному пунктом 1 статьи 173.1 ГК РФ.

В соответствии с пунктом 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица, может быть признана судом недействительной по иску представляемого или по иску юридического лица, а в случаях, предусмотренных законом, по иску, предъявленному в их интересах иным лицом или иным органом, если другая сторона сделки знала или должна была знать о явном ущербе для представляемого или для юридического лица либо имели место обстоятельства, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя или органа юридического лица и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица.

Из разъяснений, изложенных в пункте 93 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 25 от 23.06.2015 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», следует: пунктом 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрены два основания недействительности сделки, совершенной представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица (далее в этом пункте - представитель).

По первому основанию сделка может быть признана недействительной, когда вне зависимости от наличия обстоятельств, свидетельствующих о сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки, представителем совершена сделка, причинившая представляемому явный ущерб, о чем другая сторона сделки знала или должна была знать.

О наличии явного ущерба свидетельствует совершение сделки на заведомо и значительно невыгодных условиях, например, если предоставление, полученное по сделке, в несколько раз ниже стоимости предоставления, совершенного в пользу контрагента. При этом следует исходить из того, что другая сторона должна была знать о наличии явного ущерба в том случае, если это было бы очевидно для любого участника сделки в момент ее заключения.

По этому основанию сделка не может быть признана недействительной, если имели место обстоятельства, позволяющие считать ее экономически оправданной (например, совершение сделки было способом предотвращения еще больших убытков для юридического лица или представляемого, сделка хотя и являлась сама по себе убыточной, но была частью взаимосвязанных сделок, объединенных общей хозяйственной целью, в результате которых юридическое лицо или представляемый получили выгоду, невыгодные условия сделки были результатом взаимных равноценных уступок в отношениях с контрагентом, в том числе по другим сделкам).

По второму основанию сделка может быть признана недействительной, если установлено наличие обстоятельств, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого, который может заключаться как в любых материальных потерях, так и в нарушении иных охраняемых законом интересов (например, утрате корпоративного контроля, умалении деловой репутации).

В силу части 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, бремя доказывания оснований для признания сделки недействительной лежит на лице, оспаривающем сделку.

Документальных доказательств наличия обстоятельств, свидетельствующих о сговоре либо иных совместных действиях, направленных на причинение ущерба интересам Фонда, материалы дела не содержат.

Сделки поручительства обычно не предусматривают встречного исполнения со стороны кредитора в пользу поручителя. Поэтому Банк должен был заботиться о выгодности спорной сделки для Фонда.

При этом следует учитывать, тот факт, что договором поручительства предусмотрено вознаграждение заемщиком Фонда за предоставленное поручительство в размере 2,5 % в год от суммы поручительства, что составляет 433 333, 33 руб., что предполагало получение Фондом дохода от предоставления поручительства и не могло свидетельствовать о невыгодности совершаемой сделки.

Кроме того, основания для признания договора поручительства недействительным в силу норм ст. 174 ГК РФ отсутствуют, поскольку имело место последующее одобрение Истцом совершенной сделки, что подтверждается следующими обстоятельствами.

Получение вознаграждения свидетельствуют о том, что Фонд предоставил свое поручительство Банку за заемщика на условиях, предусмотренных договором поручительства, и в последующем совершал действия, свидетельствующие об одобрении указанной сделки.

О факте одобрения указной сделки также свидетельствует информация о получении ООО «Уральский топливный союз» поддержки Гарантийного фонда на официальном сайте Фонда в разделе «Реестр субъектов малого предпринимательства Курганской области, получивших поддержку в виде поручительства Гарантийного фонда 2016».

Более того, как установлено вступившим в законную силу решением суда от 14.06.2018 по делу А34-2669/2018 совокупность установленных при рассмотрении дела обстоятельствах, свидетельствует о предоставлении Фондом своего поручительства Банку за заемщика ООО «Уральский топливный союз» на условиях, предусмотренных договором поручительства. Договор поручительства № 350п16/2 от 12.10.2016 признан судом надлежащим доказательством по делу.

Обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица (статья 69 АПК РФ).

Признание преюдициального значения судебного решения, будучи направленным на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела. Тем самым преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности (Постановление Конституционного Суда РФ от 21.12.2011 № 30-П).

На момент рассмотрения указанного дела, исполнительным директором Фонда выступал уже ФИО8, не ФИО7, покинувшая данный пост 25.09.2017.  

Между тем, как усматривается из судебного акта, со стороны Фонда доводов о недействительности договора поручительства № 350п16/2 от 12.10.2016 не заявлялось.

Учитывая изложенное, следует, что обращение Фонда в суд с настоящими исковыми требованиями направлено на уклонение Фонда от исполнения обязательств, принятых по договору поручительства, затягивание процесса исполнения решения суда о взыскании с Фонда задолженности.

Довод о наличии у заемщика задолженности по налогам и сборам на момент заключения договора поручительства судом признается несостоятельным, поскольку опровергается представленной в материалы дела справкой Межрайонной ИФНС России № 7 по Курганской области № 55411, выданной ООО «Уральский топливный союз» о состоянии расчетов по налогам и сборам по состоянию на 19.09.2016 (т. 3 л.д. 22-23).

Кроме того, обращаясь с иском о признании договора поручительства недействительным, Фонд ссылается на неправомерные действия собственных органов управления при заключении договора поручительства, которые подтверждены вступившим в силу судебным актом.

При данных обстоятельствах заявление истца о недействительности сделки, заявленное с недобросовестным поведением, в силу пункта 5 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации следует квалифицировать как не имеющее правового значения.

Согласно пунктам 1 и 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей на дату заключения оспариваемых договоров) не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах. В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд может отказать лицу в защите принадлежащего ему права.

Для установления в действиях граждан и организаций злоупотребления правом необходимо установить, что при реализации принадлежащих им гражданских прав их намерения направлены на нарушение прав и законных интересов иных участников гражданского оборота или создают возможность их нарушения.

Положения указанной нормы предполагают недобросовестное поведение (злоупотребление) правом со стороны (сторон) сделки, а также осуществление права исключительно с намерением причинить вред другому лицу или с намерением реализовать иной противоправный интерес, не совпадающий с обычным хозяйственным (финансовым) интересом сделок такого рода. Следовательно, для квалификации сделок как совершенных со злоупотреблением правом истцом в дело должны быть представлены доказательства того, что, заключив спорные договоры поручительства, банк и (или) ООО «Уральский топливный союз» имели умысел на реализацию какой-либо противоправной цели.

В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судам некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. 

По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Согласно пункту 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. В силу пункта 4 статьи 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались (статья 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ), статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 ГК РФ), например, признает условие, которому недобросовестно воспрепятствовала или содействовала эта сторона соответственно наступившим или ненаступившим (пункт 3 статьи 157 ГК РФ); указывает, что заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (пункт 5 статьи 166 ГК РФ).

Заявляя о том, что сделка совершена в обход закона, с противоправной целью с заведомо недобросовестным поведением, истец ссылается на то, что в момент заключение спорного договора все участники сделки были осведомлены о совершении с превышением полномочий исполнительного органа, что Совет Фонда, уполномоченный на принятие решений о предоставлении поручительства дважды отказал в поручительстве ООО «УТС», поскольку заемщик не соответствовал критериям для предоставления такого рода поддержки и отвечал признакам неплатежеспособности.

Оценка обоснованности данных доводов дана судом выше в настоящем судебном акте.

При этом суд отмечает, что принимая во внимание то, что Фонд, являясь профессиональным участником в области предоставления поручительства, учитывая заявительный порядок предоставления поручительства, при должной осмотрительности мог самостоятельно принять меры по своевременной проверке представленных ему документов и оценке финансового состояния заемщика и поручителей до заключения оспариваемого договора.

Кроме того, по мнению истца о признаках злоупотребления правом говорит факт подписания договора поручительства в условиях оказания давления со стороны руководителя учредителя Фонда на руководителя Фонда ФИО7 путем различного рода угроз.

Между тем, данные обстоятельства не нашли своего подтверждения в процессе рассмотрения настоящего дела. Истцом не представлено доказательств в обоснование указанного факта оказания давления. Из объяснения ФИО7 следует, что у нее с ФИО6 возникли напряженные отношения  из-за ее позиции по повожу подписания договора поручительства. 

Напротив, на момент заключения договора истец знал о наличии, указанных им в исковом заявлении, оснований для оспаривания сделки, создал у ответчика видимость ее действительности, о чем говорят получение исполнения по договору поручительства от заемщика в виде вознаграждения за предоставление поручительства в размере 433 333 руб. 33 коп., публикация на официальном сайте Фонда информации о предоставлении поручительства. 

Фондом не предъявлялись претензии, возражения относительно исполнения договора поручительства ни в рамках дела о банкротстве заемщика, где Фонд привлечен в качестве заинтересованного лица, ни в рамках дела о взыскании с Фонда в пользу Банка задолженности в субсидиарном порядке, решение по которому Фондом не обжаловалось.

Таким образом, указанные выше действия истца подтверждали действительность оспариваемого договора.

На основании изложенного, суд не усматривает оснований для удовлетворения исковых требований.

Истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац второй пункт 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации и пункт 15 постановления Пленум Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности».

Ответчиком заявлено о пропуске срока давности, ссылаясь на истечение годичного срока давности для подачи настоящего искового заявления 12.10.2017, тогда как с заявлением истец обратился 07.08.2018. 

В соответствии с частью 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Истец, полагает необходимым считать начало исчисления срока давности по настоящему иску 27.09.2017, поскольку о нарушении порядка заключения договора поручительства от 12.10.2016 Фонд, в лице ФИО8, мог узнать не ранее 27.09.2017, когда был назначен на указанную должность.

Суд полагает необходимым отметить, что юридическое лицо действует в гражданском обороте через своих представителей, в том числе лиц, осуществляющих полномочия единоличного исполнительного органа, которые имеют полномочия как на активные действия (например, совершение сделок), так и на пассивное представительство (восприятие от имени юридического лица внешних фактов). Риски недобросовестности указанных лиц несет юридическое лицо, и они не могут быть переложены на добросовестных третьих лиц.

Поскольку начало течения исковой давности связано с тем, когда юридическое лицо восприняло информацию об оспариваемой сделке, этот случай не является исключением из общего правила: сведения, воспринятые директором, относятся на юридическое лицо и оно в подтверждение иного момента начала течения исковой давности не может ссылаться против третьих лиц на то, что директор был недобросовестный и действовал против интересов юридического лица, если только не будет доказан сговор директора с контрагентом по сделке.

Иное решение нарушало бы права другой стороны сделки, которая по причинам, связанным исключительно с внутренними взаимоотношениями в юридическом лице, была бы ограничена в возможности ссылаться на истечение исковой давности со стороны юридического лица. Кроме того, это нарушало бы правовое равенство, поскольку юридические лица находились бы в привилегированном состоянии за счет возможности «продления» исковой давности по требованиям об оспаривании сделок посредством смены директора или предъявления таких исков участниками (акционерами).

В пункте 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» течение исковой давности по требованиям юридического лица начинается со дня, когда лицо, обладающее правом самостоятельно или совместно с иными лицами действовать от имени юридического лица, узнало или должно было узнать о нарушении права юридического лица и о том, кто является надлежащим ответчиком (пункт 1 статьи 200 ГК РФ). Изменение состава органов юридического лица не влияет на определение начала течения срока исковой давности.

Указанная позиция отражена в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 10.12.2019 по делу № 305-ЭС19-20584.

Таким образом, поскольку договор поручительства был заключен 12.10.2016, истец обратился в суд с иском 07.08.2018, годичный срок исковой давности, установленный пунктом 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, пропущен.

Истцом при подаче искового заявления уплачена государственная пошлина в сумме 6 000 руб., что подтверждается платежным поручением №299 от 02.08.2019 (т. 1 л.д. 9).

В связи с отказом в иске, государственная пошлина в соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежит отнесению на истца.

Руководствуясь статьями 167-171 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

 

решил:

в удовлетворении иска отказать.

Решение может быть обжаловано в порядке апелляционного производства в Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в течение месяца со дня принятия решения (изготовления его в полном объеме) через Арбитражный суд Курганской области.

 

Судья

С.С. Губанов

 

Информацию о времени, месте и результатах рассмотрения апелляционной жалобы можно получить на интернет-сайте Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда http://18aas.arbitr.ru