ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, г. Самара, ул. Аэродромная, 11А, тел. 273-36-45

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru.

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

апелляционной инстанции по проверке законности и

обоснованности определения арбитражного суда,

не вступившего в законную силу

Дело № А65-15205/2019

г. Самара

17 августа 2021 г.

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего судьи Мальцева Н.А.,

судей Гадеевой Л.Р., Львова Я.А.,

            при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, 

рассмотрев в открытом судебном заседании 10 августа 2021 года в помещении суда, в зале № 2,

апелляционные жалобы ФИО2, ФИО3 на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 02 июня 2021 года по заявлению финансового управляющего ФИО4 о признании недействительным брачного договора, заключенного 20.06.2018 между ФИО2 и ФИО3 в рамках дела № А65-15205/2019 о несостоятельности (банкротстве) ФИО2, ИНН 

<

***>,

с участием:

от ООО «ЧОП «Кеннард» - ФИО5, по доверенности от 25.09.2019; ФИО6, по доверенности от 22.10.2020,

от ФИО3 – лично, паспорт, ФИО7, по доверенности от 26.11.2019,

от ФИО2 – ФИО7, по доверенности от 11.09.2020,

от финансового управляющего ФИО4 – ФИО8, по доверенности от 18.02.2021,

от конкурсного управляющего ООО «ЗМПК «Даль-Кама» - ФИО9 (лично, паспорт).

установил:

В Арбитражный суд Республики Татарстан 28.05.2019  поступило заявление ООО «Частное Охранное Предприятие «Кеннард», о признании ФИО2, несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 08.07.2019 заявление принято к производству суда, назначено судебное заседание по рассмотрению обоснованности заявления.

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 25.10.2019 гражданин ФИО2 признан несостоятельным (банкротом), введена процедура реализации имущества гражданина. Финансовым управляющим имуществом должника утвержден ФИО4.

В Арбитражный суд Республики Татарстан поступило заявление финансового управляющего ФИО4 о признании недействительным брачного договора, заключенного 20.06.2018 между ФИО2 и ФИО3.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан заявление принято к производству, назначено судебное заседание. На основании ст. 46 АПК РФ в качестве ответчика по делу привлечена Гогуа Мака Ревазиевна.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан на основании ст. 51 АПК РФ в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен нотариус Нотариальной Палаты РТ ФИО10.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 02.06.2021 заявление удовлетворено. Признан недействительным брачный договор от 20.06.2018, заключенный между ФИО2 и ФИО3.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, ФИО2 и  ФИО3 обратились в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 02.06.2021 в рамках дела № А65-15205/2019.

Определениями Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.06.2021 апелляционные жалобы  приняты к производству, судебное заседание назначено на 10.08.2019.

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, о времени и месте судебного заседания размещена арбитражным судом на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным ст. 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Заявитель жалобы ФИО3 и представитель заявителей жалоб  в судебном заседании поддержали апелляционные жалобы, просили определение суда первой инстанции о признании сделки недействительной отменить, в удовлетворении заявления отказать.

Иные лица, участвующие в деле, извещены надлежащим образом путем направления почтовых извещений и размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с требованиями абз. 2 ч. 1 ст. 121 АПК РФ, в связи с чем суд вправе рассмотреть апелляционную жалобу в их отсутствие согласно ч. 3 ст. 156 АПК РФ.

Выслушав стороны, исследовав материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции не  усматривает оснований для отмены обжалуемого определения и при этом   исходит из следующего.

Согласно пункту 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее по тексту -  Закон о банкротстве), части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными Законом о банкротстве. 

Как следует из материалов дела, 20.06.2018 между ФИО2 и Гогуа Мака Ревазиевной, состоящими в браке, зарегистрированном 12.10.2000  (супруги), заключен брачный договор (т. 1, л.д. 36-37), которым определен правовой режим имущества, приобретенного во время брака, на период этого брака, а также в случае расторжения брака (п. 1.1 брачного договора).   

В силу п. 1.2 брачного договора имущество, которое было приобретено и будет приобретено супругами во время брака, является собственностью того из супругов, на имя которого оно оформлено или зарегистрировано.  

Автомобили, приобретенные супругами во время брака, является собственностью того из супругов, на чье имя был зарегистрирован автомобиль (п. 2.4 брачного договора).     

Имущество, приобретаемое одним из супругов с использованием заемных и кредитных средств, предоставляемых банками, как в период зарегистрированного брака, так и после его расторжения, признается личной собственностью того из супругов на чье имя приобретается имущество с использованием кредитных средств. Обязанность по возврату кредитов, займов, уплаты процентов по ним, пеней и штрафов, является личной обязанностью того из супругов, на чье имя приобретено имущество с использованием заемных и кредитных средств (п. 2.6 брачного договора).  

Супруг не несет ответственности по привлечению, использованию, исполнению обязательств и возврату любых кредитов, займов, лизингов, банковских гарантий, долговых обязательств, уплаты процентов по ним, пеней и штрафов другого супруга, а также не требуется его согласия на привлечение, использование, исполнение обязательств и возврат любых кредитов, займов, лизингов, банковских гарантий, долговых обязательств, уплаты процентов по ним, пеней и штрафов (п. 2.8 брачного договора).   

Имущество, принадлежащее одному из супругов по закону или в соответствии с положениями настоящего договора, не может быть признано совместной собственностью супругов на том основании, что во время брака за счет общего имущества супругов или личного имущества супругов были произведены вложения, значительно увеличивающие стоимость этого имущества. При этом второй супруг не имеет права на пропорциональное возмещение стоимости произведенных вложений (п. 3.1 брачного договора).        

Как указано финансовым управляющим, в обоснование доводов о недействительности данной сделки и применении последствий ее недействительности приведены нормы п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, ст. 10 ГК РФ. Исходя из позиции заявителя, оспариваемая сделка заключена в отсутствие встречного исполнения со стороны ответчика, в условиях неплатежеспособности должника, и повлекла нарушение прав кредиторов должника.   

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции о наличии оснований для признания сделки недействительной и исходит при этом из следующего. 

На основании ст. 213.32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц. 

Согласно п. 13 ст. 14 Федерального закона от 29.06.2015 № 154-ФЗ «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» абзац второй пункта 7 статьи 213.9 и пункты 1 и 2 статьи 213.32 Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (в редакции настоящего Федерального закона) применяются к совершенным с 1 октября 2015 года сделкам граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями. Сделки указанных граждан, совершенные до 1 октября 2015 года с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании статьи 10 ГК РФ по требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в порядке, предусмотренном пунктами 3 - 5 статьи 213.32 Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (в редакции настоящего Федерального закона).

Оспариваемая сделка заключена 20.06.2018, т.е. после 01.10.2015, следовательно, может быть оспорена по основаниям, установленным законом о банкротстве.    

В соответствии с п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий:

стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

Заявление о признании должника банкротом принято определением суда от 08.07.2019. Оспариваемая сделка совершена 20.06.2018, т.е. в течение трех лет до принятия заявления о признании банкротом, следовательно, может быть оспорена по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Как указано в п. 5 Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Постановление Пленума № 63) пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка). В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Пунктом 7 Постановления Пленума № 63 предусмотрено, что в силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

Согласно ст. 19 Закона о банкротстве в целях настоящего Федерального закона заинтересованными лицами по отношению к должнику признаются: лицо, которое является аффилированным лицом должника.

Заинтересованными лицами по отношению к должнику - юридическому лицу признаются также руководитель должника, а также лица, входящие в совет директоров (наблюдательный совет), коллегиальный исполнительный орган или иной орган управления должника.

Возможность оспаривания брачного договора прямо предусмотрена в п. 1 Постановления Пленума ВАС РФ № 63.

Как следует из оспариваемого брачного договора от 20.06.2018, заключившие его ФИО2 и Гогуа Мака Ревазиевна состоят в браке, зарегистрированном 12.10.2000 (т. 1, л.д. 36-37).   

Свидетельство о регистрации брака имеется в материалах дела (т. 4, л.д. 334).   

Должник ФИО2 является единственным учредителем ООО «ЗПМК Даль-Кама» (т. 3, л.д. 25-44). Согласно приказу о приеме на работу от 01.07.2017, Гогуа Мака Ревазиевна принята на работу в ООО «ЗПМК Даль-Кама» в качестве коммерческого директора (т. 2, л.д. 214). 

В силу должностных обязанностей коммерческого директора (т. 2, л.д. 208-213), Гогуа Мака Ревазиевна была осведомлена о неудовлетворительном финансовом положении  ООО «ЗПМК Даль-Кама», где ее супруг ФИО2 являлся единственным учредителем.

 Факт трудоустройства ответчика ФИО3 в ООО «ЗПМК Даль-Кама» также подтверждается сведениями УФНС России по РТ о доходах ФИО3 по форме 2-НДФЛ, в соответствии с которыми ФИО3 получала доход в ООО «ЗПМК Даль-Кама» в течение 2015 – 2017 г.г. (т. 8, л.д. 9-11).

Таким образом, ответчик является заинтересованным лицом по отношению к должнику.  

Финансовым управляющим в обоснование наличия у должника на дату совершения оспариваемой сделки признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества указано на наличие вступившего в законную силу судебного акта о взыскании денежных средств с должника в пользу кредитора, на наличие у ООО «Зеленодольский мясоперерабатывающий комбинат «Даль – Кама», где должник являлся единоличным учредителем, неисполненных обязательств.     

Как следует из решения Арбитражного суда Республики Татарстан от 25 сентября 2019 года о признании ФИО2 несостоятельным (банкротом), решением Ново-Савиновского районного суда г. Казани РТ от 15.02.2019 по делу № 2-39/19 с ФИО2, ФИО12, ФИО13, ООО «ТД «Дакос», ООО «ТД «Зеленодолье 1» в солидарном порядке в пользу общества с ограниченной ответственностью «Частное Охранное Предприятие «Кеннард» взыскана задолженность по кредитным договорам 

<

***> от 01.07.2016г., №73/16-1КБ-ЛВ от 01.07.2016г., №07/17-1КБ-ЛВ от 08.02.2017г. по состоянию на 05.07.2018г. в размере 630 979 073,78 руб. и 60 000,00 руб. в счет возмещения расходов по уплате государственной пошлины (т. 2, л.д. 151-168).

Апелляционным определением Верховного Суда РТ от 27.05.2019 указанное решение оставлено без изменения (т. 2, л.д. 169-183).

Как следует из представленных материалов, с исковым заявлением в Ново-Савиновский районный суд г. Казани РТ ООО ЧОП «Кеннард» обратилось 08.08.2018 (т. 3, л.д. 12). 

Исходя из решения Ново-Савиновского районного суда г. Казани РТ от 15.02.2019 по делу № 2-39/19 и Апелляционного определения Верховного Суда РТ от 27.05.2019, задолженность по вышеуказанным кредитным договорам определена ООО ЧОП «Кеннард» на 05.07.2018.

Согласно указанных судебных актов и материалов дела, между ООО Банк «Аверс» и  ООО «Зеленодольский мясоперерабатывающий комбинат «Даль – Кама» заключены: 

- договор об открытии кредитной линии под лимит выдачи № 07/17-1КБ-ЛВ от 08.02.2017 (т. 2, л.д. 24-33) и дополнительные соглашения к нему (т. 2, л.д. 34-48), согласно которым обществу предоставлен кредит на срок до 29.06.2018 (в редакции дополнительного  соглашения № 5 от 01.06.2018) (т. 2, л.д. 47);

- договор об открытии кредитной линии под лимит выдачи № 72/16-1КБ-ЛВ от 01.07.2016 (т. 2, л.д. 49-68) и дополнительные соглашения к нему (т. 2, л.д. 69-83);

- договор об открытии кредитной линии под лимит выдачи № 73/16-1КБ-ЛВ от 01.07.2016 (т. 2, л.д. 84-103) и дополнительные соглашения к нему (т. 2, л.д. 104-115).

В соответствии с условиями вышеуказанных договоров обществу предоставлены в кредит денежные средства в общей сумме 727 900 000 руб.   

В обеспечение исполнения ООО «Зеленодольский мясоперерабатывающий комбинат «Даль – Кама» своих обязательств перед банком по возврату денежных средств, предоставленных по вышеуказанным договорам, между ООО Банк «Аверс» и должником ФИО2 заключены: 

- договор поручительства № 07/17-1КБ-ЛВ-П-1 от 08.02.2017 (т. 2, л.д. 116-120) и дополнительные соглашения к нему (т. 2, л.д. 121-123);

- договор поручительства № 72/16-1КБ-ЛВ-П-3 от 01.07.2016 (т. 2, л.д. 124-129) и дополнительные соглашения к нему (т. 2, л.д. 130-131);

- договор поручительства № 73/16-1КБ-ЛВ-П-3 от 01.07.2016 (т. 2, л.д. 132-137) и дополнительные соглашения к нему (т. 2, л.д. 138-139).

   - договор о залоге недвижимости № 26/18-1КБ-ЛВ от 01.06.2018 (т. 1, л.д. 85-94).

28.06.2018 между ООО Банк «Аверс» (цедент) и ООО ЧОП «Кеннард» (цессионарий) заключен договор уступки прав требований, в соответствии с условиями которого права требования по вышеуказанными договорам уступлены ООО ЧОП «Кеннард» (т. 2, л.д. 140-150).

Согласно условиям кредитных договоров 

<

***> от 01.07.2016, №73/16-1КБ-ЛВ от 01.07.2016, №07/17-1КБ-ЛВ от 08.02.2017 и дополнительных соглашений к ним, сроком возврата кредитных денежных средств являются 29.06.2018, 30.06.2021 и 30.06.2021.

Таким образом, на дату заключения оспариваемой сделки 20.06.2018 срок возврата ООО «Зеленодольский мясоперерабатывающий комбинат «Даль – Кама» денежных средств по кредитным договорам не наступил, однако о необходимости возврата кредитных денежных средств должник ФИО2, являющийся единственным учредителем ООО «Зеленодольский мясоперерабатывающий комбинат «Даль – Кама», однозначно был осведомлен.    

Кроме того, как следует из представленной в материалы дела переписке относительно обслуживания и возврата долга по кредитным договорам 

<

***> от 01.07.2016г., №73/16-1КБ-ЛВ от 01.07.2016г., №07/17-1КБ-ЛВ от 08.02.2017г. между ООО Банк «Аверс» и ООО «Зеленодольский мясоперерабатывающий комбинат Даль-Кама», а также поручителями по вышеуказанным кредитным договорам ФИО2, ФИО13, ФИО12, письмами от 01.12.2017, от 11.01.2018, от 21.03.2018, от 18.04.2018, от 29.05.2018 банк уведомлял основного заемщика ООО «Зеленодольский мясоперерабатывающий комбинат Даль-Кама» и его поручителя ФИО2 о снижении выручки у основного заемщика, указывал на необходимость своевременного погашения ежемесячных платежей по кредитным договорам и долга по кредиту в срок до 01.06.2018 (т. 7, л.д. 29-34, 35).

Об осведомленности должника ФИО2 относительно невозможности своевременного погашения задолженности свидетельствует то, что ФИО2 письмо от 29.05.2018 просил банк перенести срок погашении с июня 2018 г. на ноябрь 2018 г. (т. 7, л.д. 34).   

В последующем в связи с образовавшейся задолженностью по вышеуказанным кредитным договорам правопреемником банка ООО ЧОП «Кеннард» в адрес ФИО2 09.07.2018 направлено требование об ее погашении в размере 630 979 073,78 руб., которое получено должником (т. 1, л.д. 82-84). Аналогичное требование направлено в адрес основного заемщика ООО «Зеленодольский мясоперерабатывающий комбинат Даль-Кама». 

У ООО «Зеленодольский мясоперерабатывающий комбинат Даль-Кама» имелись не исполненные обязательства перед ООО «Межрегиональная бизнес компания», ООО Стройподряд», ООО ЮФ Лигал Студио», АО «Дружба народов Нова», ООО «Башкартон», ЗАО «Партнер Ф», АО «Департамент продовольствия и социального питания г. Казани», и т.д. (т. 4, л.д. 1-116; т. 5, л.д. 1-27).

Кроме того, определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 14.10.2019 по делу № А65-19935/2018 удовлетворено частично  заявление конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Зеленодольский мясоперерабатывающий комбинат Даль-Кама» (ОГРН 

<

***>) о признании недействительными сделками  перечисления обществом с ограниченной ответственностью «Зеленодольский мясоперерабатывающий комбинат Даль-Кама» (ОГРН 

<

***>)  в пользу ФИО2 дивидендов, и  применении последствий недействительности сделок (вх. № 16273).  Указанным судебным актом признаны недействительными сделки по перечислению обществом с ограниченной ответственностью «Зеленодольский мясоперерабатывающий комбинат «Даль-Кама», г. Зеленодольск, в пользу ФИО2 в период с 01.01.2017г. по 29.12.2017г. дивидендов за 2016 г. в размере 7138370 руб. Применены последствия признания сделки недействительной: взысканы с ФИО2 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Зеленодольский мясоперерабатывающий комбинат «Даль-Кама», г. Зеленодольск,  ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>, денежные средства в размере  7138370 (семь миллионов сто тридцать восемь тысяч триста семьдесят) руб. В остальной части в удовлетворении заявления отказано.

Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.06.2020 определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 14 октября 2019 года по делу № А65-19935/2018 отменено. Принят новый судебный акт. Заявление конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Зеленодольский мясоперерабатывающий комбинат «Даль-Кама» удовлетворено частично. Признаны недействительными сделки по перечислению обществом с ограниченной ответственностью «Зеленодольский мясоперерабатывающий комбинат «Даль-Кама» в пользу ФИО2 в период с 01.01.2017 по 29.12.2017 дивидендов за 2016 в размере 7 178 370 руб. Применены последствия признания сделки недействительной: взысканы с ФИО2 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Зеленодольский мясоперерабатывающий комбинат «Даль-Кама» ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>, денежные средства в размере 7 178 370 (семь миллионов сто семьдесят восемь тысяч триста семьдесят) руб. В удовлетворении остальной части заявления отказано (т. 7, л.д. 18-27).

Постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 17.08.2020 постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.06.2020 по делу № А65-19935/2018 отменено в части отказа в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ФИО14 о признания сделок недействительными. В отмененной части обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд. В остальной части этот же судебный акт оставлен без изменения.

Вместе с тем, исходя из неотмененной части постановления Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.06.2020 по делу № А65-19935/2018, судом апелляционной инстанции установлены следующие обстоятельства: 

- показатели чистой прибыли общества с ограниченной ответственностью «Зеленодольский мясоперерабатывающий комбинат «Даль-Кама» (далее – общество) за первый, третий кварталы 2017 годы имели отрицательные величины. Во втором и четвертом квартале 2017 финансовый результат деятельности Общества составлял отрицательные величины: убыток в размере 7 124 000 руб. и убыток в размере 183 827 000 руб. соответственно, следовательно, данные факторы ответчику ФИО2 необходимо было рассматривать как наличие признаков неплатежеспособности в данные периоды, что свидетельствовало о невозможности выплаты себе дивидендов за 2016 год.

- ООО «Зеленодольский мясоперерабатывающий комбинат «Даль-Кама» неоднократно привлекалось к ответственности за совершение налогового правонарушения, поскольку не перечисляло в бюджет сумму налога на доходы физических лиц. У него также с 01.01.2017 имелась задолженность по уплате страховых взносов.

- ООО «Зеленодольский мясоперерабатывающий комбинат «Даль-Кама» с 2017 последовательно наращивалась кредиторская задолженность, что привело к возникновении признаков неплатежеспособности, а в дальнейшем и к банкротству общества.

Сведения о наличии задолженности перед уполномоченным органом с 01.01.2017 представлены в материалы дела (т. 4, л.д. 117-207). 

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 6 "Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства", определении Верховного Суда РФ от 22.12.2016 N 308-ЭС16-11018, по смыслу пункта 1 статьи 38, пункта 1 статьи 44, пункта 1 статьи 55 Налогового кодекса Российской Федерации обязанность по уплате налога возникает у налогоплательщика в момент, когда сформирована налоговая база применительно к налоговому (отчетному) периоду, исходя из совокупности финансово-хозяйственных операций или иных фактов, имеющих значение для налогообложения, а не после вынесения налоговым органом решения о доначислении этих налогов. При разрешении вопроса о квалификации задолженности по обязательным платежам следует исходить именно из момента окончания налогового (отчетного) периода, по результатам которого образовалась задолженность.

Аналогичная позиция изложена в постановлении Арбитражного суда Поволжского округа от 22.02.2018 N Ф06-29734/2018 по делу N А57-9177/2016. Определением Верховного Суда РФ от 08.05.2018 N 306-ЭС18-4310 отказано в передаче дела N А57-9177/2016 в Судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда РФ для пересмотра в порядке кассационного производства данного постановления.

При таких обстоятельствах, на дату заключения оспариваемой сделки 20.06.2018 у ООО «Зеленодольский мясоперерабатывающий комбинат «Даль-Кама» имелась задолженность перед налоговым органом по оплате обязательных платежей. 

С учетом вышеизложенного, можно сделать вывод, что будучи единственным учредителем основного заемщика ООО «Зеленодольский мясоперерабатывающий комбинат «Даль-Кама», и одновременно поручителем по его обязательствам, должник ФИО2 не мог не знать о неудовлетворительном экономическом состоянии основного заемщика ООО «Зеленодольский мясоперерабатывающий комбинат «Даль-Кама», и поэтому не имел разумных ожиданий относительно того, что кредитные обязательства перед банком будут им исполнены в срок и в полном объеме.

Наличие налоговой и иной задолженности перед иными независимыми кредиторами у ООО «Зеленодольский мясоперерабатывающий комбинат «Даль-Кама» образовалось в 2016 – 2017 г.г. При этом, как следует из переписки с ООО Банк «Аверс», данный факт не остался незамеченным банком (т.е. фактически независимым кредитором), и тем более был известен единственному учредителю общества – должнику ФИО2   

Более того, кризисная ситуация, как правило, возникает не одномоментно, ей предшествует период снижения прибыльности, который переходит в стадию объективного банкротства. ФИО2, являющийся учредителем общества, не представил доказательств того, что в преддверии банкротства ООО «Зеленодольский мясоперерабатывающий комбинат «Даль-Кама» имелась реальная возможность исполнения им кредитных обязательств, которая была утрачена в относительно короткий промежуток времени.

Аналогичная позиция изложена в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 22.07.2019 N 308-ЭС19-4372 по делу N А53-15496/2017. 

Ссылка заявителя апелляционной жалобы  на наличие у основного заемщика ООО «Зеленодольский мясоперерабатывающий комбинат «Даль-Кама» имущества, отчет об оценке имущества, бухгалтерские балансы не свидетельствуют о реальной возможности преодоления обществом, где должник являлся единственным учредителем, кризисных явлений. 

Так, каких – либо обоснованных доводов о наличии какого – либо финансового или иного плана, направленного на стабилизацию финансового положения  ООО «Зеленодольский мясоперерабатывающий комбинат «Даль-Кама», должником либо иными лицами суду не представлено. 

Кроме того, само по себе наличие имущества у ООО «Зеленодольский мясоперерабатывающий комбинат «Даль-Кама» не способствовало стабилизации его финансовых показателей и экономической деятельности, поскольку данное общество было признано банкротом в связи с невозможностью удовлетворить требования кредиторов. 

Таким образом, доводы заявителя апелляционной жалобы  о том, что за счет принадлежащей должнику доли в ООО «Зеленодольский мясоперерабатывающий комбинат «Даль-Кама» в размере 100 % возможно удовлетворить требования кредиторов, опровергаются материалами дела. 

 Кроме того, согласно правовой позиции, выраженной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 12.03.2019 N 305-ЭС17-11710(4) сама по себе недоказанность признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует возможность квалификации такой сделки в качестве подозрительной. В частности, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказана и иным путем, в том числе на общих основаниях (статьи 9 и 65 АПК РФ).

Должник ФИО2, зная о признаках неплатежеспособности ООО «Зеленодольский мясоперерабатывающий комбинат «Даль-Кама», будучи единственным учредителем основного заемщика ООО «Зеленодольский мясоперерабатывающий комбинат «Даль-Кама», и одновременно поручителем по его обязательствам, был осведомлен о возможности предъявления к нему требований о погашении задолженности общества как к учредителю и поручителю. 

Соответственно, должник ФИО2 был осведомлен о наличии у него лично неисполненных обязательств, возникших из факта участия в ООО «Зеленодольский мясоперерабатывающий комбинат «Даль-Кама» и из факта поручительства перед банком по обязательствам данного общества. 

Следовательно, на дату заключения брачного договора от 20.06.2018 у должника имелись не исполненные обязательства перед иными лицами (ООО «ЧОП «Кеннард»), наличие задолженности подтверждено судебными актами, неисполнение обязательств послужило основанием для включения указанных задолженностей в реестр требований кредиторов должника. 

Сведений о наличии у должника какого – либо имущества (движимого, и т.д.), за счет которого возможно было удовлетворить требования кредиторов, материалы дела не содержат. 

Таким образом, с учетом сумм задолженностей и сроков не исполнения обязательств у должника на дату совершения оспариваемой сделки 20.06.2018 имелись признаки неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества должника.   

Ответчик ФИО3 также была осведомлена об указанных обстоятельствах, поскольку, как уже указывалось судом, являлась супругой должника, т.е. заинтересованным лицом, и кроме того, работала в ООО «Зеленодольский мясоперерабатывающий комбинат «Даль-Кама»,в т.ч. в период наступления кризисных явлений в 2017 г. 

Вместе с тем, несмотря на осведомленность о необходимости погашения задолженности, должник ФИО2 заключил оспариваемую сделку, направленную на отчуждение его имущества с целью недопущения обращения на него взыскания кредиторов. 

Согласно части 2 статьи 34 СК РФ к имуществу, нажитому супругами во время брака (общему имуществу супругов), относятся доходы каждого из супругов от трудовой деятельности, предпринимательской деятельности и результатов интеллектуальной деятельности, полученные ими пенсии, пособия, а также иные денежные выплаты, не имеющие специального целевого назначения (суммы материальной помощи, суммы, выплаченные в возмещение ущерба в связи с утратой трудоспособности вследствие увечья либо иного повреждения здоровья, и другие). Общим имуществом супругов являются также приобретенные за счет общих доходов супругов движимые и недвижимые вещи, ценные бумаги, паи, вклады, доли в капитале, внесенные в кредитные учреждения или в иные коммерческие организации, и любое другое нажитое супругами в период брака имущество независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены денежные средства.

В соответствии с пунктом 7 статьи 213.26 Закона о банкротстве имущество гражданина, принадлежащее ему на праве общей собственности с супругом (бывшим супругом), подлежит реализации в деле о банкротстве гражданина по общим правилам, предусмотренным настоящей статьей. В таких случаях супруг (бывший супруг) вправе участвовать в деле о банкротстве гражданина при решении вопросов, связанных с реализацией общего имущества. В конкурсную массу включается часть средств от реализации общего имущества супругов (бывших супругов), соответствующая доле гражданина в таком имуществе, остальная часть этих средств выплачивается супругу (бывшему супругу). Если при этом у супругов имеются общие обязательства (в том числе при наличии солидарных обязательств либо предоставлении одним супругом за другого поручительства или залога), причитающаяся супругу (бывшему супругу) часть выручки выплачивается после выплаты за счет денег супруга (бывшего супруга) по этим общим обязательствам.

В соответствии с разъяснениями, данными в абз. 2 п. 9 Постановления Пленума ВС РФ от 25.12.2018 г. N 48 "О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в деле о банкротстве граждан" финансовый управляющий. кредиторы должника, чьи требования признаны арбитражным судом, рассматривающим дело о банкротстве, обоснованными и по размеру отвечают критерию, указанному в п. 1 ст. 213.32 Закона о банкротстве, вправе оспорить в рамках дела о банкротстве внесудебное соглашение супругов о разделе их общего имущества (п. 2 ст. 38 СК РФ) по основаниям, связанным с нарушением этим соглашением прав и законных интересов кредиторов (ст. ст. 61.2. 61.3 Закона о банкротстве, ст. 10, 168, 170 п. 1, ст. 174 ГК РФ).

Согласно части 1 статьи 39 СК РФ при разделе общего имущества супругов и определении долей в этом имуществе доли супругов признаются равными, если иное не предусмотрено договором между супругами.

В соответствии с частью 1 статьи 45 СК РФ по обязательствам одного из супругов взыскание может быть обращено лишь на имущество этого супруга. При недостаточности этого имущества кредитор вправе требовать выдела доли супруга-должника, которая причиталась бы супругу-должнику при разделе общего имущества супругов, для обращения на нее взыскания.

В конкурсную массу гражданина - должника включается его личное имущество (статья 36 СК РФ), а также в силу прямого указания пункта 7 статьи 213.26 Закона о банкротстве имущество, принадлежащее ему и супругу (бывшему супругу) на праве общей собственности (пункты 1 и 2 статьи 34 СК РФ).

В соответствии с разъяснениями, данными в абз. 3 п. 9 Постановления Пленума ВС РФ от 25.12.2018 г. N 48 "О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в деле о банкротстве граждан" если во внесудебном порядке осуществлены раздел имущества, определение долей супругов в общем имуществе, кредиторы, обязательства перед которыми возникли до такого раздела имущества, определения долей и переоформления прав на имущество в публичном реестре (п. 6 ст. 8.1. ГК РФ), изменением режима имущества супругов юридически не связаны (ст. 5 п. 1 ст. 46 СК РФ) В силу п. 7 ст. 213.26 Закона о банкротстве это означает, что как имущество должника, так и перешедшее вследствие раздела супругу общее имущество включается в конкурсную массу должника. Включенное таким образом в конкурсную массу общее имущество подлежит реализации финансовым управляющим в общем порядке с дальнейшей выплатой супругу должника части выручки, полученной от реализации общего имущества.

Таким образом, после возбуждения в отношении одного из супругов дела о банкротстве раздел общего имущества супругов по общему правилу производится посредством реализации финансовым управляющим общего имущества супругов и выплаты второму супругу части выручки, полученной от реализации общего имущества.

В соответствии с изложенным, действующее законодательство предусматривает реализацию прав супруга или супруги должника на общее имущество путем участия в деле о банкротстве гражданина при решении вопросов, связанных с реализацией общего имущества и на стадии выплаты денежных средств, поступивших от реализации имущества.

Следовательно, вопрос о распределении между супругами совместной собственности не подлежит разрешению на стадии формирования конкурсной массы должника, включая рассмотрение споров о признании недействительными сделок должника. В таком случае общее имущество супругов подлежит реализации по правилам статьи 213.26 Закона о банкротстве.

Указанная правовая позиция изложена в определениях Верховного суда Российской Федерации от 22.01.2018 N 302-ЭС17-20825(3) и от 17.04.2018 N 302-ЭС17-20825(4).

На дату заключения оспариваемого брачного договора у должника ФИО2 в собственности имелось следующее имущество: 

- с 16.02.2016 самоходная машина «POLARIS» (т. 1, л.д. 23-24); 

 -автомашины «LAND ROVER FREELANDER», «LEXUS 570», «CHEVROLET CRUSE», «MERSEDES-BENZ S500» (т. 1, л.д. 25-26);

- с 12.12.2008 машиноместо №146 по адресу: РТ, 

<

...> (т. 1, л.д. 30-31); 

 - с 12.12.2008 квартира по адресу: РТ, 

<

...>  (т. 1, л.д. 31-32); 

- с 04.03.2011 кладовая по адресу: РТ, 

<

...> (т. 1, л.д. 33-34); 

- с 12.12.2008 машиноместо по адресу: РТ, 

<

...> (т. 1, л.д. 34-35).  

На дату заключения оспариваемого брачного договора у ответчика ФИО3 в собственности имелось следующее имущество: 

- с 2014 г. автомашина «PORSCHE CAYENNE» (т. 1, л.д. 22);  

- с 05.02.2014 машиноместо №8 по адресу: РТ, 

<

...> (т. 1, л.д. 27); 

- с 24.02.2014 машиноместо №39 по адресу: РТ, 

<

...> (т. 1, л.д. 27-28); 

- с 30.01.2014 квартира по адресу: РТ, 

<

...>  (т. 1, л.д. 28-29).  

По условиям оспариваемого брачного договора, имущество, которое было приобретено и будет приобретено супругами во время брака, является собственностью того из супругов, на имя которого оно оформлено или зарегистрировано (п. 1.2 брачного договора).  

Автомобили, приобретенные супругами во время брака, является собственностью того из супругов, на чье имя был зарегистрирован автомобиль (п. 2.4 брачного договора).     

Имущество, приобретаемое одним из супругов с использованием заемных и кредитных средств, предоставляемых банками, как в период зарегистрированного брака, так и после его расторжения, признается личной собственностью того из супругов на чье имя приобретается имущество с использованием кредитных средств (п. 2.6 брачного договора).  

Супруг не несет ответственности по привлечению, использованию, исполнению обязательств и возврату любых кредитов, займов, лизингов, банковских гарантий, долговых обязательств, уплаты процентов по ним, пеней и штрафов другого супруга, а также не требуется его согласия на привлечение, использование, исполнение обязательств и возврат любых кредитов, займов, лизингов, банковских гарантий, долговых обязательств, уплаты процентов по ним, пеней и штрафов (п. 2.8 брачного договора).   

Имущество, принадлежащее одному из супругов по закону или в соответствии с положениями настоящего договора, не может быть признано совместной собственностью супругов на том основании, что во время брака за счет общего имущества супругов или личного имущества супругов были произведены вложения, значительно увеличивающие стоимость этого имущества. При этом второй супруг не имеет права на пропорциональное возмещение стоимости произведенных вложений (п. 3.1 брачного договора).        

Таким образом, оспариваемым брачным договором от 20.06.2018 изменен режим  совместной собственности совместно нажитого имущества, в результате чего зарегистрированное за супругой должника ФИО3 имущество (автомашина «PORSCHE CAYENNE»,  машиноместо №8, машиноместо №39 и квартира по адресу: РТ, 

<

...>) поступили в единоличную собственность ФИО3    

При этом, ФИО3 перестала нести ответственность по исполнению обязательств и возврату любых кредитов, займов, лизингов, банковских гарантий, долговых обязательств, уплаты процентов по ним, пеней и штрафов своего супруга ФИО2, что вытекает из п. 2.8 оспариваемого брачного договора.   

Вместе с тем, в силу п. 7 ст. 213.26 Закона о банкротстве имущество гражданина, принадлежащее ему на праве общей собственности с супругом (бывшим супругом), подлежит реализации в деле о банкротстве гражданина по общим правилам, предусмотренным настоящей статьей. 

Кроме того, в силу п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.12.2018 N 48 "О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан", вопрос о признании обязательства общим разрешается арбитражным судом в деле о банкротстве по ходатайству кредитора при установлении его требования (пункт 2 статьи 213.8, пункт 4 статьи 213.19, пункт 4 статьи 213.24 Закона о банкротстве). Если кредитор, заявляя в деле о банкротстве требование, не ссылался на наличие общего обязательства супругов, вследствие чего арбитражный суд установил требование как личное, то впоследствии такой кредитор вправе обратиться с заявлением о признании его требования общим обязательством супругов; соответствующее заявление подлежит разрешению по правилам пункта 1 статьи 60 Закона о банкротстве с участием супруга должника.

Таким образом, в связи с заключением оспариваемого брачного договора кредиторы должника ФИО2 утратили возможность удовлетворения своих требований за счет совместно нажитого имущества, зарегистрированного за супругой должника ФИО3 (автомашина «PORSCHE CAYENNE»,  машиноместо №8, машиноместо №39 и квартира по адресу: РТ, 

<

...>), а также утратили возможность признания обязательств общими.           

С учетом изложенного,   приведенные заявителем апелляционной жалобы доводы о равноценности совместно нажитого имущества, разделенного между супругами в результате заключения оспариваемого брачного договора отклоняются, поскольку в рассматриваемом случае кредиторы должника ФИО2 утратили возможность удовлетворения своих требований за счет совместно нажитого имущества, зарегистрированного за супругой должника ФИО3 (автомашина «PORSCHE CAYENNE»,  машиноместо №8, машиноместо №39 и квартира по адресу: РТ, 

<

...>), а также утратили возможность признания обязательств общими. 

Заявитель апелляционной жалобы  ФИО3 указывает на финансовую возможность   самостоятельно приобрести спорное имущество(автомашина «PORSCHE CAYENNE»,  машиноместо №8, машиноместо №39 и квартира по адресу: РТ, 

<

...>), которое впоследствии зарегистрировано за ФИО3

Так, 23.01.2014 между ФИО15 (продавец) и ФИО3 (покупатель) заключен договор купли – продажи, в соответствии с условиями которого продавец продал покупателю квартиру площадью 208,5 кв.м., с кадастровым номером 16:50:010326:107 по адресу: РТ, 

<

...> (т. 4, л.д. 239-240). 

По условиям договора, расчет между сторонами произведен следующим образом: 6 000 000 руб. оплачивается за счет собственных средств покупателя, 24 000 000 руб. оплачивается за счет кредитных средств, предоставляемых ОАО «Сбербанк России» (п. 4 договора).     

25.01.2014 между ОАО «Сбербанк России» (кредитор), Гогуа Мака Ревазиевной и ФИО2 (созаемщики) заключен кредитный договор № 

<

***>, по условиям которого кредитор предоставляет созаемщикам кредит в сумме 24 000 000 руб. под 12,25 % годовых, сроком на 180 месяцев, на приобретение квартиры по адресу: РТ, 

<

...> (т. 4, л.д. 243-249). 

30.01.2014 данная квартира зарегистрирована в собственность ФИО3, с регистрацией обременения в виде ипотеки (т. 4, л.д. 241).  

Согласно выписке по счету ФИО3, кредит погашен 02.03.2017 (т. 5, л.д. 74, 82-84). 

01.07.2014 между ООО «Элит-Авто» (продавец) и Гогуа Мака Ревазиевной (покупатель) заключен договор купли-продажи автомобиля № з3510000521, в соответствии с условиями которого продавец продал покупателю новый автомобиль «PORSCHE CAYENNE» (т. 5, л.д. 99-104). Цена автомобиля составила 3 663 512 руб.    

Денежные средства в сумме 3 663 512 руб. оплачены ФИО3 по квитанции от 01.07.2014 (т. 5, л.д. 106).

В обоснование финансовой возможности ФИО3 оплатить за данную квартиру 6 000 000 руб., погасить кредитные обязательства перед банком и оплатить стоимость автомобиля ответчик сослался на получение денежных средств в дар от отца ответчика ФИО3 – ФИО16. 

Согласно   дарственного договора от 15.10.1997, ФИО11 Ревази подарил своей дочери Гогуа Мака денежные средства в сумме 410 000 долларов США (т. 5, л.д. 123-124). Данный договор составлен в Грузии, г. Зугдиди, на грузинском языке (т. 5, л.д. 121-122).       

Согласно  дарственного договора от 18.09.1998, ФИО11 Ревази подарил своей дочери Гогуа Мака денежные средства в сумме 350 000 долларов США (т. 5, л.д. 126-127). Данный договор составлен в Грузии, г. Зугдиди, на грузинском языке (т. 5, л.д. 125).       

Согласно  дарственного договора от 25.01.1999, ФИО11 Ревази подарил своей дочери Гогуа Мака денежные средства в сумме 450 000 долларов США (т. 5, л.д. 129-130). Данный договор составлен в Грузии, г. Зугдиди, на грузинском языке (т. 5, л.д. 128).       

Таким образом, исходя из доводов ответчика ФИО3, общая сумма подаренных ей отцом ФИО11 Ревази денежных средств составила 1 210 000  долларов США ., которые были использованы ФИО3 для приобретения квартиры по адресу: РТ, 

<

...>, и автомобиля «PORSCHE CAYENNE».    

Исходя из ст. 572 ГК РФ, по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

При разрешении споров в рамках дела о банкротстве, связанных с правоотношениями, в том числе  займа, дарения и т.п. между заинтересованными лицами, в частности между родственниками, действует повышенный стандарт доказывания, предусматривающий, что независимые кредиторы, либо представитель их интересов (конкурсный управляющий) вправе заявить лишь сомнения в реальности правоотношений между родственниками (займ, дарение), а при этом, предполагается, что второй стороне не представляет особо труда опровергнуть данные сомнения предоставлением соответствующих достаточных доказательств о реальности совершенной сделки.

Как усматривается из материалов дела,  наличие у дарителя финансовой возможности подарить ответчику ФИО3 денежные средства в общей сумме 1 210 000 долларов США по дарственным договорам от 15.10.1997, 18.09.1998, 25.01.1999 не обоснована и какими – либо доказательствами не подтверждена.      

Суду не представлены доказательства фактической передачи дарителем денежных средств одаряемой, при этом, учитывая наличие родственных отношений, указанные доводы также оцениваются судом критически.

Кроме того, местом заключения дарственных договоров от 15.10.1997, 18.09.1998, 25.01.1999 является Грузия, г. Зугдиди. В то же время, оплата приобретенного имущества (квартиры по адресу: РТ, 

<

...>, и автомобиля «PORSCHE CAYENNE») осуществлена в Российской Федерации, Республика Татарстан, г. Казань.

Каким образом денежные средства в общей сумме 1 210 000 долларов США с территории Грузии (г. Зугдиди) были доставлены на территорию Российской Федерации (г. Казань) ответчиком ФИО3 не разъяснено, соответствующие доказательства суду не представлены.  Доводы ответчика ФИО3 о том, что денежные средства были ввезены на территорию Российской Федерации частями, документально не подтверждены. Само по себе пересечение ответчиком ФИО3 государственной границы Российской Федерации (т. 8, л.д. 66-80) доказательством перевозки денежных средств не является.        

С учетом изложенного, представленные копии дарственных договоров от 15.10.1997, 18.09.1998, 25.01.1999 не могут свидетельствовать о наличии у ФИО3 денежных средств в общей сумме 1 210 000 долларов США, которые, как указывает ответчик ФИО3, были использованы ей для приобретения спорного имущества (квартиры по адресу: РТ, 

<

...>, и автомобиля «PORSCHE CAYENNE»).  

Сумма денежных средств 1 210 000 долларов США по курсу Центробанка РФ на 23.01.2014 (дата заключения между ФИО15 и ФИО3 договора купли – продажи квартиры по адресу: РТ, 

<

...>) эквивалентна 40 642 560 руб. (т. 7, л.д. 46). Вместе с тем, суду не представлены сведения о перевозке денежных средств из Грузии на территорию России (декларирование, таможенное оформление, и т.д.), о хранении на территории Российской Федерации, об использовании остатков денежных средств 6 979 048 руб., оставшихся после приобретения квартиры по адресу: РТ, 

<

...>, и автомобиля «PORSCHE CAYENNE» (40 642 560 руб. – 30 000 000 руб. – 3 663 512 руб.).  

Кроме того, в обоснование финансовой возможности оплатить приобретенное имущество заявитель апелляционной жалобы ФИО3 сослался на получение дохода от осуществления трудовой деятельности. 

Так, согласно представленным по запросу суда сведениям УФНС России по РТ (т. 8, л.д. 6-11) о доходах ФИО17 по форме 2-НДФЛ, в 2013 г. ФИО3 получила доход в ООО «Даль-Кама 1» в сумме 840 785,99 руб. (964 328,99 руб. дохода – 123 543 руб. удержанного налога = 840 785,99 руб.), в 2014 г. ФИО3 получила доход в ООО «Даль-Кама 1» в сумме 1 044 728 руб. (1 200 000 руб. дохода – 155 272 руб. удержанного налога = 1 044 728 руб.), в 2015 г. ФИО3 получила доход в ООО «ЗМПК «Даль-Кама» в сумме 1 056 121,43 руб. (1 213 096,43 руб. дохода – 156 975 руб. удержанного налога = 1 056 121,43 руб.), в 2016 г. ФИО3 получила доход в ООО «ЗМПК «Даль-Кама» в сумме 1 045 227,56 руб. (1 200 155,56 руб. дохода – 154 928 руб. удержанного налога = 1 045 227,568 руб.), в 2017 г. ФИО3 получила доход в ООО «ЗМПК «Даль-Кама» в сумме 913 456,16 руб. (1 049 322,16 руб. дохода – 135 866 руб. удержанного налога = 913 456,16 руб.).  

Таким образом, общий доход ФИО3 от трудовой деятельности за период 2013 – 2017 г.г. составил 4 900 319,14 руб. (840 785,99 руб. + 1 044 728 руб. + 1 056 121,43 руб. + 1 045 227,56 руб. + 913 456,16 руб. = 4 900 319,14 руб.).

При таких обстоятельствах, доходов, полученных ответчиком ФИО3 от трудовой деятельности, было явно недостаточно для оплаты 30 000 000 руб. за квартиру по адресу: РТ, 

<

...>, и 3 663 512 руб. за автомобиль «PORSCHE CAYENNE».  

В то же время, доходы должника ФИО2 позволяли приобрести указанное имущество.     

Так, согласно представленным по запросу суда сведениям УФНС России по РТ (т. 8, л.д. 12-21) о доходах ФИО2 по форме 2-НДФЛ, в 2013 г. ФИО2 получил доход в ООО «Даль-Кама 1» в сумме 932 149 руб. (1 069 762 руб. дохода – 137 613 руб. удержанного налога = 932 149 руб.), в 2013 г. ФИО2 получил доход в ОАО «Альфа – Банк» в сумме 3 639 руб. (4 033 руб. дохода – 394 руб. удержанного налога = 3 639 руб.), в 2014 г. ФИО2 получил доход в ООО «Даль-Кама 1» в сумме 1 149 128 руб. (1 320 000 руб. дохода – 170 872 руб. удержанного налога = 1 149 128 руб.), в 2014 г. ФИО2 получил доход в ОАО «Альфа – Банк» в сумме 733,2 руб., в 2015 г. ФИО2 получил доход в ООО «ЗМПК «Даль-Кама» в сумме 32 751 203,43 руб. (37 644 224,43 руб. дохода – 4 893 021 руб. удержанного налога = 32 751 203,43 руб.), в 2015 г. ФИО2 получил доход в ОАО «Альфа – Банк» в сумме 3 380 руб., в 2016 г. ФИО2 получил доход в ООО «ЗМПК «Даль-Кама» в сумме 46 654 934,38 руб. (53 625 106,38 руб. дохода – 6 970 172 руб. удержанного налога = 46 654 934,38 руб.), в 2016 г. ФИО2 получил доход в ПАО «Татфондбанк» в сумме 948,45 руб. (1 090,45 руб. дохода – 142 руб. удержанного налога = 948,45 руб.), в 2016 г. ФИО2 получил доход в ОАО «Альфа – Банк» в сумме 9 220 руб. (10 000 руб. дохода – 780 руб. удержанного налога = 9 220 руб.), в 2017 г. ФИО2 получил доход в ООО «ЗМПК «Даль-Кама» в сумме 9 669 587,18  руб. (11 113 840,18 руб. дохода – 1 444 253 руб. удержанного налога = 9 669 587,18 руб.). 

Таким образом, общий доход ФИО2 от трудовой деятельности за период 2013 – 2017 г.г. составил 91 174 922,64 руб. (932 149 руб. + 3 639 руб. + 1 149 128 руб. + 733,2 руб. + 32 751 203,43 руб. + 3 380 руб. + 46 654 934,38 руб. + 948,45 руб. + 9 220 руб. + 9 669 587,18  руб. = 91 174 922,64 руб.).

Кроме того, должнику ФИО2 выплачивались дивиденды от участия в ООО «ЗМПК «Даль-Кама» на основании соответствующих решений за период 2015 – 2017 г.г. в общей сумме 106 300 000 руб. (т. 8, л.д. 90-99). 

Исходя из выписки по счету ФИО3 за период с 08.07.2016 по 09.12.2019  (т. 10, л.д. 3-41), пополнение счета осуществлялось должником ФИО2, а не за счет собственных доходов ФИО3 

Исходя из выписки по счету ФИО2 за период с 08.07.2016 по 12.11.2019  (т. 10, л.д. 42-123), оборот по счету составил 30 564 967,53 руб., что также свидетельствует о наличии у должника дохода в размере большем, чем доход ФИО3 

С учетом изложенного, доводы должника и ответчика о возможности приобретения квартиры по адресу: РТ, 

<

...>, и автомобиля «PORSCHE CAYENNE», за счет личных средств и доходов ФИО3, правомерно отклонены судом первой инстанции.

Таким образом, ссылки должника и ответчика о заключении оспариваемого брачного договора с целью раздела совместно нажитого имущества, опровергаются материалами дела. 

В результате заключения оспариваемого брачного договора должник какого – либо встреченного исполнения не получил, соответственно, сделка совершена при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки.

Доводы заявителя апелляционной жалобы ФИО3 о том, что решение о разводе с должником ФИО2 было принято ими еще в 2000 году, однако формально расторжение брака было отложено, голословно и документально не подтверждено. Напротив, 25.01.2014 между ОАО «Сбербанк России» (кредитор), Гогуа Мака Ревазиевной и ФИО2 (созаемщики) заключен кредитный договор № 

<

***>, по условиям которого кредитор предоставляет созаемщикам кредит в сумме 24 000 000 руб. под 12,25 % годовых, сроком на 180 месяцев, на приобретение квартиры по адресу: РТ, 

<

...> (т. 4, л.д. 243-249). 

Разумный экономический смысл заключения кредитного договора совместно с лицом, с которым принято решение о разводе, суду не приведен. 

Решением мирового судьи судебного участка № 8 по Ново – Савиновскому судебному району г. Казани РТ от 03.02.2020 (дело № 2-23/8/2020) расторгнут брак между Гогуа Мака Ревазиевной и ФИО2 (т. 7, л.д. 6-7, 9-10). 

ФИО3 указывает, что при вынесении данного судебного акта суд установил, что в 2000 году между указанными лицами был согласован раздельный режим расходования заработанных и полученных в дар денежных средств, имущества, что было закреплено в брачном договоре от 20.06.2018. В связи с этим, ответчик указывает на преюдициальный характер решения мирового судьи судебного участка № 8 по Ново – Савиновскому судебному району г. Казани РТ от 03.02.2020.

Вместе с тем, в решении мирового судьи судебного участка № 8 по Ново – Савиновскому судебному району г. Казани РТ от 03.02.2020 указание на согласование в 2000 году между указанными лицами раздельного режима расходования заработанных и полученных в дар денежных средств, имущества, что было закреплено в брачном договоре от 20.06.2018, содержится в описательной части судебного акта, поскольку является изложением доводов ФИО3, а не выводами суда, которые излагаются в мотивировочной части решения суда.

Ссылка на наличие преюдиции несостоятельна  в силу следующего.   

Согласно п. 3 ст. 69 АПК РФ вступившее в законную силу решение суда общей юрисдикции по ранее рассмотренному гражданскому делу обязательно для арбитражного суда, рассматривающего дело, по вопросам об обстоятельствах, установленных решением суда общей юрисдикции и имеющих отношение к лицам, участвующим в деле.

Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 29.01.2019 N 304-КГ18-15768 по делу N А46-18028/2017, положения п. 2 ст. 69 АПК РФ касаются лишь вопроса освобождения от доказывания обстоятельств дела, а не их правовой квалификации, которая может быть различной и зависит в том числе от характера конкретного спора.

В Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 06.10.2016 N 305-ЭС16-8204 по делу N А40-143265/2013 указано, что правовая квалификация сделки, данная судом по ранее рассмотренному делу, хотя и не образует преюдиции по смыслу статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, но учитывается судом, рассматривающим второе дело. В том случае, если суд, разрешающий второе дело, придет к иным выводам, он должен указать соответствующие мотивы.

При рассмотрении дела о расторжении брака между Гогуа Мака Ревазиевной и ФИО2 обстоятельства, касающиеся наличия (отсутствия) признаков неплатежеспособности должника на дату заключения брачного договора от 20.06.2018,     цели причинения вреда имущественным правам кредиторов заключением данной сделки и осведомленности другой стороны сделки о такой цели, о причинении вреда имущественным правам кредиторов, судом не устанавливались и не оценивались. Каких – либо выводов относительно данных обстоятельств в решении мирового судьи судебного участка № 8 по Ново – Савиновскому судебному району г. Казани РТ от 03.02.2020 (дело № 2-23/8/2020), не содержится. 

Следовательно, решение мирового судьи судебного участка № 8 по Ново – Савиновскому судебному району г. Казани РТ от 03.02.2020 (дело № 2-23/8/2020), какого – либо преюдициального характера применительно к названным обстоятельствам рассматриваемого спора, не имеет.   

Сделка совершена должником при наличии у последнего признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества должника, сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, в отсутствие встречного исполнения, в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов, с заинтересованным лицом (супруга должника), другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

С учетом изложенного, суд первой инстанции правомерно пришел к выводу о недобросовестности поведения должника ФИО2 и его супруги ФИО3 по изменению режима совместной собственности как совершенного с целью вывода совместно нажитого имущества (квартиры по адресу: РТ, 

<

...>, и автомобиля «PORSCHE CAYENNE»)  из состава совместно нажитого имущества в целях недопущения удовлетворения за счет данного имущества требований кредиторов, а также утраты возможности признания обязательств общими. Ответчик ФИО3 как супруга должника была осведомлена о наличии у должника неисполненных обязательств перед иными кредиторами, о наличии указанной цели совершения оспариваемой сделки. В отсутствие разумных объяснений относительно цели составления брачного договора между супругами, оспариваемый брачный договор заключен с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, такой вред причинен в результате его заключения. 

С учетом изложенного, имеются основания для признания сделки недействительной по основаниям, установленным п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве. 

Кроме того, в соответствии с п. 4 Постановления Пленума № 63 наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

 Согласно позиции Верховного суда Российской Федерации, изложенной в определении от 01.12.2015 № 4-КГ15-54, под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия. 

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права. Одной из форм негативных последствий является материальный вред, под которым понимается всякое умаление материального блага. Сюда могут быть включены уменьшение или утрата дохода, необходимость новых расходов. 

В частности злоупотребление правом может выражаться в отчуждении имущества с целью предотвращения возможного обращения на него взыскания. 

По своей правовой природе злоупотребление правом - это всегда нарушение требований закона, в связи с чем злоупотребление правом, допущенное при совершении сделок, влечет ничтожность этих сделок, как не соответствующих закону (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

Следовательно, по делам о признании сделки недействительной по причине злоупотребления правом одной из сторон при ее совершении обстоятельствами, имеющими юридическое значение для правильного разрешения спора и подлежащими установлению, являются наличие или отсутствие цели совершения сделки, отличной от цели, обычно преследуемой при совершении соответствующего вида сделок, наличие или отсутствие действий сторон по сделке, превышающих пределы дозволенного гражданским правом осуществления правомочий, наличие или отсутствие негативных правовых последствий для участников сделки, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц, наличие или отсутствие у сторон по сделке иных обязательств, исполнению которых совершение сделки создает или создаст в будущем препятствия.

Из постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 10044/11 следует, что для признания сделки недействительной по основаниям, предусмотренным статьями 10 и 168 ГК РФ, требуется, чтобы пороки выходили за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок.

Таким образом, из анализа вышеприведенных положений законодательства о банкротстве, регламентирующего оспаривание сделок, следует, что во избежание нарушения имущественных прав кредиторов, вызванных противоправными действиями должника-банкрота по искусственному уменьшению своей имущественной массы ниже пределов, обеспечивающих выполнение принятых на себя долговых обязательств, законодательством предусмотрен правовой механизм оспаривания сделок, совершенных в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов.

Подобные сделки могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве (пункт 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве, пункт 4 постановление Пленума № 63).

По общему правилу, сделка, совершенная исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как недействительная по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. В равной степени такая квалификация недобросовестного поведения применима и к нарушениям, допущенным должником-банкротом в отношении своих кредиторов, в частности к сделкам по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам, направленным на уменьшение конкурсной массы.

Правонарушение, заключающееся в необоснованной передаче должником имущества другому лицу, причиняющее ущерб конкурсной массе и, как следствие, наносящее вред имущественным правам кредиторов должника, например, вследствие неравноценности встречного исполнения со стороны контрагента должника, является основанием для признания соответствующих сделок, действий недействительными по специальным правилам, предусмотренным статьей 61.2 Закона о банкротстве.

В силу пункта 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, которая свершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна.

В соответствии с разъяснениями, данными Верховным Судом Российской Федерации в пунктах 87 и 88 Постановления Пленума от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" - недействительной в связи с притворностью может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки.

Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно. К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК РФ). Прикрываемая сделка может быть также признана недействительной по основаниям, установленным ГК РФ или специальными законами.

Применяя правила о притворных сделках, следует учитывать, что для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок. В таком случае прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК РФ).

В то же время законодательством о банкротстве установлены специальные основания для оспаривания сделки, совершенной должником-банкротом в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов.

Вопрос о допустимости оспаривания таких сделок, действий на основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации неоднократно рассматривался Президиумом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации и Судебной коллегией по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 10044/11, определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 24.10.2017 № 305-ЭС17- 4886(1), от 31.08.2017 № 305-ЭС17-4886, от 17.12.2018 № 309-ЭС18-14765, от 06.03.2019 № 305-ЭС18-22069, от 09.03.2021 N 307-ЭС19-20020(8,10) и др.).

Закрепленные в статье 61.2 Закона о банкротстве положения о недействительности сделок, направленные на пресечение возможности извлечения преимуществ из недобросовестного поведения, причиняющего вред кредиторам должника, обладают приоритетом над нормами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, исходя из общеправового принципа «специальный закон отстраняет общий закон», определяющего критерий выбора в случае конкуренции общей и специальной норм, регулирующих одни и те же общественные отношения.

Такая сделка оспорима и может быть признана арбитражным судом недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в котором указаны признаки, подлежащие установлению (противоправная цель, причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны об указанной цели должника к моменту совершения сделки), а также презумпции, выравнивающие процессуальные возможности сторон обособленного спора.

При этом баланс интересов должника, его контрагента по сделке и кредиторов должника, а также стабильность гражданского оборота достигаются определением критериев подозрительности сделки и установлением ретроспективного периода глубины ее проверки, составляющего в данном случае один год, предшествовавший дате принятия заявления о признании должника банкротом, и тем же целям служит годичный срок исковой давности, исчисляемый со дня реальной или потенциальной осведомленности заявителя об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (пункт 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве, пункт 32 постановление Пленума № 63).

Таким образом, законодательство пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации), однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, в связи с чем, поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки.

В противном случае оспаривание сделки по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации по тем же основаниям, что и в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, открывает возможность для обхода сокращенного срока исковой давности, установленного для оспоримых сделок, и периода подозрительности, что явно не соответствует воле законодателя.

В рассматриваемом случае заявление ООО «Частное Охранное Предприятие «Кеннард» о признании ФИО2 несостоятельным (банкротом) поступило в суд 28.05.2019, принято к производству суда определением от 08.07.2019, должник признан банкротом решением суда от 25.10.2019, этим же решением финансовым управляющим имуществом должника утвержден ФИО4. С рассматриваемым заявлением об оспаривании сделки финансовый управляющий обратился в суд 12.12.2019. 

Верховный Суд Российской Федерации при дифференциации споров об оспаривании сделок по общегражданским и специальным основаниям, преследовал  цель - не допустить такую ситуацию, когда оспаривающее сделку лицо, пропустив годичный срок на обжалование сделки по специальным основаниям, пытается перевести спор в плоскость оспаривания по общегражданским основаниям с целью увеличения срока давности оспаривания до 3-х лет, поэтому в целях недопущения таких злоупотреблений, следует проверять, действительно ли пороки сделки выходят за  пределы подозрительности по специальным основаниям.

Как установлено выше, должник признан банкротом решением суда от 25.10.2019, с рассматриваемым заявлением об оспаривании сделки финансовый управляющий обратился в суд 12.12.2019, поэтому при таких обстоятельствах нет оснований утверждать, что квалификация оспариваемой сделки по ст.ст. 10, 168, 170 ГК РФ как совершенной со злоупотреблением правом имеет своей целью обход сокращенного срока исковой давности, установленного для оспоримых сделок, и периода подозрительности сделки.  

Напротив, судом установлена совокупность таких обстоятельств, как совершение должником оспариваемой сделки при наличии у должника признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества, в отсутствие встречного исполнения, с заинтересованным лицом (супруга должника), с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов, при осведомленности другой стороны сделки об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

Ответчик, являясь супругой должника и будучи осведомленным о наличии неисполненных обязательств должника перед иными кредиторами, заключил оспариваемую сделку, в отсутствие какого – либо встречного исполнения, что привело к утрате кредиторами должника ФИО2 возможности удовлетворить свои требования за счет совместно нажитого имущества, зарегистрированного за супругой должника ФИО3 (автомашина «PORSCHE CAYENNE»,  машиноместо №8, машиноместо №39 и квартира по адресу: РТ, 

<

...>), а также утратили возможность признания обязательств общими.           

Фактически оспариваемый брачный договор прикрывает сделку по дарению должником ФИО2 своей супруге – ответчику ФИО3 – спорного имущества (автомашина «PORSCHE CAYENNE»,  машиноместо №8, машиноместо №39 и квартира по адресу: РТ, 

<

...>).  

В рассматриваемом споре ответчик приведенные доводы и обстоятельства, указывающие на совершение спорной сделки в ущерб интересам кредиторов, не опроверг, экономических мотивов совершения сделки по  отчуждению имущества в отсутствие встречного исполнения при наличии у должника неисполненных обязательств перед кредиторами в значительном размере, при наличии осведомленности ответчика о нахождении должника в неудовлетворительном финансовом состоянии, не раскрыл.

С учетом изложенного, брачный договор в силу  ст.ст. 10, 168, 170 ГК РФ является ничтожным, прикрывающим сделку дарения, т.е. безвозмездному  выводу имущества из конкурсной массы, что в свою очередь  свидетельствует о недействительности прикрываемой сделки  по    п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве. (п.22 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ № 1, утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 07.04.2021)

В статье 46 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрены специальные гарантии прав кредиторов супругов в случае заключения последними брачного договора. 

По смыслу данной нормы, являясь двусторонней сделкой, такого рода соглашение связывает только супругов, при этом ухудшение имущественного положения супруга должника в результате исполнения такого договора не влечет правовых последствий для не участвовавших в нем кредиторов должника (пункт 3 статьи 308 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

Аналогичный подход содержит пункт 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 48 от 25.12.2018, исходя из которого, если во внесудебном порядке осуществлены раздел имущества, определение долей супругов в общем имуществе, кредиторы, обязательства перед которыми возникли до такого раздела имущества, определения долей и переоформления прав на имущество в публичном реестре (пункт 6 статьи 8.1 ГК РФ), изменением режима имущества супругов юридически не связаны (статья 5, пункт 1 статьи 46 СК РФ). В силу пункта 7 статьи 213.26 Закона о банкротстве это означает, что как имущество должника, так и перешедшее вследствие раздела супругу общее имущество включаются в конкурсную массу должника. Включенное таким образом в конкурсную массу общее имущество подлежит реализации финансовым управляющим в общем порядке с дальнейшей выплатой супругу должника части выручки, полученной от реализации общего имущества. 

Таким образом, перешедшее по брачному договору супруге должника общее имущество подлежит включению в конкурсную массу и реализации в процедуре банкротства должника по правилам статьи 213.26 Закона о банкротстве. 

Данный подход содержится также в определении Верховного Суда Российской Федерации от 23.05.2019 N 305-ЭС18-25248.

           На основании изложенного суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что апелляционная жалоба содержит доводы, не опровергающие выводы суда первой инстанции, доводы жалобы направлены на их переоценку с целью установления иных обстоятельств, которые опровергаются материалами дела. В этой связи, учитывая отсутствие нарушений, являющихся основанием для безусловной отмены судебного акта по статье 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, обжалуемое определение суда первой инстанции является законным и обоснованным.  

При таких обстоятельствах, определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 02 июня 2021 года по делу А65-15205/2019 оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Руководствуясь ст.ст. 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд             

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 02 июня 2021 года по делу А65-15205/2019 оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Поволжского округа в месячный срок через арбитражный суд первой инстанции.

Председательствующий                 Н.А. Мальцев

Судьи                 Л.Р. Гадеева

                                                                                                                Я.А. Львов