ВОСЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 18АП-9650/2020, 18АП-9972/2020, 18АП-10232/2020, 18АП-10190/2020, 18АП-10230/2020, 18АП-10229/2020, 18АП-10235/2020

Дело № А76-27214/2016

10 марта 2021 года

г. Челябинск

Резолютивная часть постановления объявлена 02 марта 2021 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 10 марта 2021 года.

Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Забутыриной Л.В.,

судей Кожевниковой А.Г.,  Румянцева А.А., 

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,  рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционные  жалобы  закрытого акционерного общества «Монолит», арбитражного управляющего ФИО2,  общества с ограниченной ответственностью «Предприятие «Монолит», общества с ограниченной ответственностью «Рифей-Союз», общества с ограниченной ответственностью «Управляющая юридическая компания», арбитражного управляющего ФИО3, акционерного общества «Практика», общества с ограниченной ответственностью «Завод Монолит», закрытого акционерного общества «Монолитстрой», ФИО4, ФИО5 на определение Арбитражного суда Челябинской области от 07.08.2020 по делу № А76-27214/2016 о ненадлежащем исполнении арбитражным управляющим обязанностей, уменьшении фиксированного вознаграждения, взыскании убытков.

В заседании приняли участие: согласно протоколу.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 29.12.2016 по заявлению ФИО6 (далее – ФИО6,  заявитель) возбуждено производство по делу о банкротстве общества «Монолит» (далее – общество «Монолит», должник).

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 13.02.2017 (резолютивная часть от 06.02.2017) заявление кредитора признано обоснованным, в отношении общества «Монолит» введена процедура, применяемая в деле о банкротстве – наблюдение, временным управляющим утвержден ФИО2, член Ассоциации «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих «Южный Урал».

Решением суда от 11.10.2017 (резолютивная часть от 04.10.2017) общество «Монолит» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО2, член Ассоциации «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих «Южный Урал» (адрес для направления корреспонденции: 456228, Челябинская обл., г. Златоуст, а/я 313).

Определением суда от 30.11.2018 (резолютивная часть от 01.11.2018) ФИО2 отстранен от исполнения обязанностей конкурсного управляющего должника.

Определением суда от 30.11.2018 (резолютивная часть от 29.01.2019) конкурсным управляющим обществом «Монолит» утвержден ФИО7, член ассоциации «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих «Южный Урал».

Определением суда от 10.07.2019 производство по делу о банкротстве общества «Монолит» прекращено в связи с погашением третьим лицом требований кредиторов в полном объеме.

В рамках дела о банкротстве ФИО8, являющийся конкурсным кредитором и акционером общества «Монолит», и ФИО9, являющийся акционером общества-должника, 26.05.2018 обратились в арбитражный суд с заявлением, в котором просили:

- отстранить конкурсного управляющего ФИО2 от исполнения возложенных на него обязанностей;

- взыскать с конкурсного управляющего убытки в размере 161 066 212 руб. 01 коп.;

- взыскать с бывшего директора общества-должника ФИО4 убытки в размере 111 069 076 руб. 69 коп.;

- взыскать солидарно с ФИО4, ФИО5 убытки в размере 21 320 000 руб.;

- взыскать солидарно с ФИО4, арбитражного управляющего ФИО3, арбитражного управляющего ФИО2, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19, общества с ограниченной ответственностью «Управляющая юридическая компания» убытки в размере 10 000 000 руб.;

- взыскать солидарно с ФИО2, ФИО10 убытки в размере 30 459 404 руб. 38 коп.;

- взыскать солидарно с бывшего директора должника ФИО4, ФИО2, ФИО10, ФИО12 убытки в размере 18 677 135 руб. 32 коп.;

- исключить участника (акционера) ФИО4 из общества «Монолит».

Определением от 15.10.2018 (л.д. 113 т. 21) требование заявителей в части исключения ФИО4 из числа акционеров общества «Монолит» оставлено без рассмотрения.

Кроме этого, ФИО8 и ФИО9 обратились в арбитражный суд с жалобой на ненадлежащее исполнение арбитражным (конкурсным) управляющим ФИО2 возложенных на него обязанностей в деле о  банкротстве общества «Монолит» (вх.№38948 от 02.07.2019, том 29 обособленного спора) в которой просили:

1. Признать ненадлежащим исполнение арбитражным (конкурсным) управляющим ФИО2 возложенных на него обязанностей в деле о банкротстве общества «Монолит», выразившимся: в неполноте и недостоверности отчетов конкурсного управляющего общества «Монолит» о своей деятельности, составленных конкурным управляющим ФИО2 по состоянию на 01.06.2018 и на 01.09.2018; в неразумном и необоснованном осуществлении расходов за счет должника в размере 2 974 665 рублей 75 копеек, связанных с исполнением возложенных на временного, а затем и конкурсного управляющего ФИО2 обязанностей в деле о банкротстве.

2. Снизить размер вознаграждения арбитражного управляющего ФИО2, складывающегося из фиксированной суммы и суммы процентов в связи с исполнением обязанностей временного и конкурсного управляющего в деле о банкротстве общества «Монолит» за период с 06.02.2017 по 01.11.2018 до общего размера 232 653 рубля 66 коп.

3. Выплаченные арбитражному управляющему ФИО2 вознаграждения сверх суммы 232 653,66 руб. взыскать с него в пользу должника, а именно взыскать с ФИО2 в пользу общества «Монолит» переплату по вознаграждению временного и конкурсного управляющего общества «Монолит» в размере 95 346 рублей 34 копейки.

4. Взыскать с ФИО2 в пользу общества «Монолит» убытки, причиненные должнику в размере 2 974 665 рублей 75 копеек.

Определением от 20.08.2019  арбитражный суд объединил названный спор с обособленным спором по ранее поданной жалобе (протокол судебного заседания от 20.08.2019 (л.д. 185 т. 28).

Определением от 24.10.2019 (л.д. 142 т. 30) арбитражный суд произвел процессуальную замену заявителя ФИО9 на ФИО20.

В ходе рассмотрения обособленного спора судом первой инстанции принят отказ от заявленных требований в части требования об отстранении конкурсного управляющего, в части требования о взыскании убытков в размере 18 677 135 рублей 32 копеек с ответчиков ФИО4, ФИО2, ФИО10, ФИО12, в части требования о взыскании убытков в размере 10 000 000 рублей с ответчиков ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19 Производство по обособленному спору в указанной части прекращено (определение от 03.07.2019, л.д. 125 т. 28).

Определением от 27.08.2019 (л.д. 190 т. 28) арбитражный суд, в связи с прекращением производства по делу о банкротстве, оставил без рассмотрения заявление в части требований: о возмещении убытков в размере 111 069 076 руб. 69 коп., предъявленное к ответчику ФИО4; о возмещении убытков в размере 21 320 000 руб., предъявленное к ответчикам ФИО4 и ФИО5 (п. 4.5 просительной части заявления); о возмещении убытков в размере 10 000 000 руб., предъявленное к ответчикам ФИО4, арбитражному управляющему ФИО3, ФИО10, обществу с ограниченной ответственностью «Управляющая юридическая компания» (п. 4.6 просительной части заявления в части указанных ответчиков); о возмещении убытков в размере 30 459 404 руб. 38 коп., предъявленное к ответчику ФИО10 (п. 4.7 просительной части заявления в части указанного ответчика).

В оставшейся части заявители уточнили предмет заявленных требований в части жалобы и уменьшили размер требований в части убытков до суммы 30 000 000 руб.

Определениями суда от 02.07.2018, 20.08.2019, 10.01.2020 к участию в рассмотрении обособленного спора в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены Ассоциация «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих «Южный Урал», общество с ограниченной ответственностью «Страховое общество «Помощь», общество с ограниченной ответственностью «Страховая компания «Арсеналъ», ФИО4.

В заявлениях от 15.11.2019 (л.д. 64 т. 33), от 16.03.2020 (л.д. 130 т. 41) заявители уточняли предмет заявленных требований и изменяли их размер.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 07.08.2020 производство по обособленному спору в части требования о признании ненадлежащим исполнения обязанностей, выразившегося в неполноте и недостоверности анализа финансового состояния должника в связи с ошибочным учетом внутрикорпоративных требований к должнику при оценке текущей ликвидности, как требований внешнего кредитора, а также в неполноте и недостоверности отчета конкурсного управляющего о своей деятельности по состоянию на 01.03.2018, прекращено, в оставшейся части заявленные требования удовлетворены частично.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, ЗАО «Монолит», арбитражный управляющий ФИО2,  ООО «Предприятие «Монолит», ООО «Рифей-Союз», ООО «Управляющая юридическая компания», арбитражный управляющий ФИО3, ЗАО «Практика», ООО «Завод Монолит», ООО «Монолитстрой», ФИО4, ФИО5 обратились в Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами, в которых просят определение Арбитражного суда Челябинской области от 07.08.2020 отменить, принять по делу новый судебный акт.

ЗАО «Монолит», ЗАО «Практика», ООО «Завод Монолит», ООО «Монолитстрой», ФИО4, ФИО5  обратились в суд с апелляционной жалобой, в которой просили судебный акт отменить, рассмотреть апелляционную жалобу по правилам первой инстанции, назначить экспертизу по определению причин утраты платежеспособности общества «Монолит».

По мнению апеллянтов, выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, поскольку суд указал несоответствующие действительности выводы, неправильно дал оценку обстоятельствам - о составе требований уполномоченного органа, большая часть которых составляла задолженность по страховым взносам, не связанная со сделкой с ООО «Рифей-Союз»; - о причинах принятия обязательств перед банком, которыми являлась необходимость выплаты заработной платы и расчеты с кредиторами экономической группы, а заключение ЗАО «Практика» последующей уступки прав требований обусловлено предотвращением негативных последствий, связанных с обращением банком взыскания на предмет залога – имущество ЗАО «Монолит». В процессе обычной хозяйственной деятельности внутри экономической группы невозможно избежать внутрикорпоративных обязательств, которыми являлись требования ООО «Завод Монолит», подтвержденные документами бухгалтерского учета.

Бывший директор ФИО4 пояснял о невозможности одномоментно рассчитаться со всеми долгами экономической группы, этот вывод, также подтверждается имеющимся в деле заключением, выводы которого в части неспособности удовлетворять текущие обязательства ввиду нехватки оборотных средств, не опровергнуты иными доказательствами.

Считают недостоверными выводы суда о наличии признаков преднамеренного банкротства, сделанными с превышением пределов компетенции арбитражного суда, поскольку полномочия в выводах о наличии признаков преднамеренного банкротства возложены на правоохранительные органы, экспертов, арбитражного управляющего. Считают, что суд первой инстанции превысил имеющиеся полномочия при рассмотрении заявленных требований, указанных в жалобе на арбитражного управляющего, поскольку, по-сути, рассмотрел корпоративный спор между акционерами и другими лицами, в отсутствие достаточных доказательств и сведений об обстоятельствах, предшествующих банкротству экономической группы. Суд, не установив конкретные нарушенные арбитражным управляющим нормы Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), не привлекая участников обстоятельств банкротства, не исследуя всю первичную документацию экономической группы и погашение обязательств экономической группы, не принимая имеющиеся в деле доказательства, отказав в проведении экспертизы, сделал вывод о неполноте и недостоверности анализа финансового состояния должника и заключения о наличии (отсутствии) признаков фиктивного или преднамеренного банкротства.

Вывод  суда первой инстанции о совершении ФИО4 действий в ущерб интересам должника не соответствует действительности, указанные юридические факты установлены следователем в соответствии с Федеральным законом от 12.08.1995 №144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», в соответствии со статьей 64 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) являются доказательством, опровергающим вывод суда первой инстанции. ФИО4 не мог рассчитываться через счета экономической группы, поскольку они были заблокированы, в связи с наличием задолженности перед бюджетом. Расходования денежных средств в личных интересах органами следствия не установлено. Таким образом, денежные средства, перечисляемые ЗАО «Монолит» и ООО «Завод монолит» на расчетный счет ООО «Мастекпресс», полученные ФИО5 и третьими лицами, были возвращены в полном объеме в пользу экономической группы компаний «Монолит».

Экономическую группу компаний «Монолит» контролировал не только ФИО4, но и акционеры и участники, в том числе ФИО8 и ФИО9, которые обратились в Управление антимонопольной службы по Челябинской области с заявлением о проведении проверки торгов, проводимых в деле о банкротстве общества «Монолитсервис». Антимонопольным органом осуществлена проверка проведения торгов, по результатам которой 18.12.2018 вынесено постановление о прекращении производства по делу об административном правонарушении (№04/18) и сделан вывод об отсутствии нарушений при проведении торгов. Ограничения прав участников торгов не установлено, любое лицо могло принять участие в торгах, не только ООО «Монолитсервис». Доказательств того, что в результате приобретенных прав требований должник мог получить сумму больше, чем получил по результатам проведенных торгов в материалы дела не представлено.

ФИО4 01.12.2016 заключил договор с ООО «УЮК» на оказание юридических и консультационных услуг, в том числе по сопровождению процедуры банкротства ЗАО «Монолит». При этом, заключение ФИО4 договора на оказание услуг с ООО «УЮК» не свидетельствует о том, что ФИО4 создал контролируемое банкротство с выводом активов. Суд первой инстанции ООО «УЮК» к участию в деле не привлек. Доказательств оказания услуг ООО «УЮК» во вред ЗАО «Монолит» в материалы дела не представлено.

Суд первой инстанции посчитал доказанным совершение директором должника ФИО4 совместно с другими лицами согласованных действий, направленных на введение в отношении общества «Монолит» контролируемого банкротства с выводом активов, без достаточных к тому доказательств, в том числе о причинении ущерба. Суд, ссылаясь на фотоматериалы, представленные заявителями, указал, что фактически как минимум часть имущества, которое было оформлено в качестве списанного, осталась в помещениях, переданных ООО «Рифей-Союз», в связи с чем, не попало в конкурсную массу. Судьба оставшейся части представленными доказательствами не установлена. Апеллянту не ясно, какими правоустанавливающими документами суд первой инстанции определил принадлежность имущества, находящегося у ООО «Рифей-Союз», обществу «Монолит»; договоры купли-продажи, заключенные между ЗАО «Монолит» и ООО «Рифей-Союз», являются предметом исследования в рамках дела №А76-31026/2019 об оспаривании договоров, заключенных с ООО «Рифей-Союз». При наступлении любых последствий признания сделки с ООО «Рифей-Союз» недействительной, это не влияло на интересы бывшего директора ФИО4. В деле №А76-31026/2019 вынесено 07.09.2020 определение о приостановлении до вступления в законную силу обжалуемого судебного акта. При этом предметом рассмотрения в рамках жалобы на действия ФИО2 сделка, совершенная между ЗАО «Монолит» и ООО «Рифей-Союз», не являлась, ООО «Рифей-Союз» не было привлечено к рассмотрению спора.

По мнению апеллянтов, является ошибочным и не доказанным материалами дела вывод суда о том, что значительную часть требований по обязательным платежам составляла недоимка, возникшая в результате сделок по отчуждению активов ООО «Рифей-Союз».

В рамках настоящего дела истцы имели возможность представить все необходимые, по их мнению, доказательства в подтверждение обоснованности заявленных требований, в том числе заявить ходатайство о назначении экспертизы. ФИО4 приводил доводы о недостоверности бухгалтерской отчетности, которая являлась причиной назначения судом экспертизы, по результатам которой составлено заключение заключению эксперта № 7044-Х. Суд указывает на несоответствие финансового анализа принципу полноты и достоверности, дает критическую оценку заключению эксперта №7044-Х, по причине отсутствия при составлении заключения анализа сделок, совершенных во второй половине 2016 года - 2017 году сделок, проведения исследования финансово-хозяйственной документации должника в отрыве от деятельности иных предприятий экономической группы, учета экспертом внутрикорпоративных обязательств должника при оценке текущей ликвидности как требований внешнего кредитора. Однако, указанное обстоятельство не исключает выводов эксперта о том, что ЗАО «Монолит» не имело денежных средств для погашения задолженности перед кредиторами в полном объеме в 2016 году и могло рассчитаться по обязательствам только за счет реализации всех активов. Таким образом, признаки банкротства имелись, как и имелись основания для возбуждения дела о банкротстве ЗАО «Монолит», вывод суда о том, что ФИО2 недостоверно указал в заключении от 29.03.2017 и от 21.02.2018 на отсутствие признаков преднамеренного банкротства не соответствует действительности.

Суд первой инстанции неправильно определил признаки платёжеспособности, необоснованно отказал в экспертизе.

Просили судебный акт отменить, рассмотреть апелляционную жалобу по правилам первой инстанции, назначить экспертизу по определению причин утраты платежеспособности ЗАО «Монолит».

По мнению апеллянта, конкурсный управляющий правильно сделал выводы об отсутствии преднамеренного банкротства ЗАО «Монолит». ЗАО «Монолит», ООО «Монолитсервис», ООО «Монолитстрой» и ООО «Завод Монолит» являются единой экономической группой. Суд первой инстанции исследовал обстоятельства банкротства ЗАО «Монолит» без учета обстоятельств банкротства всей экономической группы, без учета исследования утраты оборотных средств всех экономической группы и без учета исследования обстоятельств погашения кредиторской задолженности всей экономической группы. Вследствие чего вынужденную реализацию части активов ошибочно квалифицировал как вывод активов в ущерб экономической группе. Банкротство ЗАО «Монолит», ООО «Монолитсервис», ООО «Монолитстрой» и ООО «Завод Монолит» (экономическая группа) вызвано утратой оборотных средств, как вследствие, халатного управления, так и вследствие вывода денежных средств акционером ФИО8 прибыли всей экономической группы. Указывая на наличие доказанного факта экономической группы дел о банкротстве ЗАО «Монолит», ООО «Монолитсервис», ООО «Монолитстрой» и ООО «Завод Монолит» все обстоятельства подлежали оценке с учетом обстоятельства погашения кредиторской задолженности всей экономической группы.

Согласно заключению эксперта (№ 7044-Х), общество «Монолит» на протяжении исследуемого период с 01.01.2014 по 01.01.2017 имело возможность в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам за счет полной реализации активов (абсолютная ликвидность), однако являлось неспособным удовлетворять текущие обязательства ввиду нехватки оборотных средств. Неспособность ЗАО «Монолит» удовлетворять текущие обязательства ввиду нехватки оборотных средств связана с неправомерными действиями бывшего директора должника – ФИО8, в отношении которого возбуждено уголовное дело. Причиной невозможности исполнения обязательств являлись неправомерные действия ФИО8, который являясь одним из акционеров общества «Монолит» в период с 2013 по 2016 годы и занимал должность исполнительного директора, осуществляя фактическое руководство текущей деятельностью предприятий экономической группы (также входили ООО «Завод Монолит», ООО «Монолитсервис», ООО «Монолитстрой»). Указанное заключение никем не оспорено и иной экспертизы суд не назначил.

В  части перевода бизнеса на ООО «Предприятие Монолит» суд не исследовал вопросы распределения прибыли указанным предприятием, ООО «Предприятие Монолит» не привлечено для рассмотрения дела, тем самым судом первой инстанции нарушены нормы процессуального права, предусмотренные статьей 51 АПК РФ.

Также отмечено, что требования ЗАО «Практика» в деле о банкротстве ЗАО «Монолит» установлены определением  суда от 23.05.2017. Как следует из указанного определения ПАО Банк конверсии «Снежинский» направило в арбитражный суд заявление о включении в реестр требований кредиторов должника требования в размере 5 038 701 руб. 16 коп. Между банком (цедентом) и ЗАО «Практика» (цессионарием) заключен договор уступки права требования 

<

***>-У от 21.04.2017, по условиям которого цедент передал цессионарию право требования от общества «Монолит» задолженности по кредитному договору 

<

***> от 26.11.2013 в размере 5 000 000 руб., а так же суммы неуплаченных процентов, начисленных на ссудную задолженность за период 21.01.2017 - 05.02.2017 по кредитному договору 

<

***> от 26.11.2013 в размере 38 356 руб. 16 коп. Указанный кредитный договор 

<

***> от 26.11.2013 заключал ФИО8, по указанному договору имущество ЗАО «Монолит» находилось в залоге у банка - цех механической обработки. Утрата оборотных средств приводила к риску неисполнения обязательств перед банком и обращению взыскания на залоговое имущество. В этой связи, советом директоров ЗАО «Практика» принято решение о заключении договора уступки для сохранения залогового имущества ЗАО «Монолит».

Фактически суд допустил переоценку обстоятельств, подлежащих исследованию правоохранительными органами при проведении мероприятий, связанных с преднамеренным банкротством.

Обжалуемый судебный акт в виду необоснованности выводов и не исследования доказательств, создает условия для неправильной оценки юридически значимых обстоятельств в иных делах. На текущий момент на рассмотрении Арбитражного суда Челябинской области находятся споры об исключении из состава акционеров, об исключении из состава участников, об оспаривании сделок, о привлечении к субсидиарной ответственности, взыскании убытков, которые возникли вследствие банкротства экономической группы.

ФИО2 просил судебный акт отменить в части удовлетворения требований.

В обоснование доводов жалобы указано, что финансовый анализ от 29.03.2020 проводился по состоянию на 29.03.2017 за период с 01.01.2014 по 01.01.2017, т.е. в соответствии с требованиями Правил по проведению финансового анализа. Суд не принял во внимание, что финансовый анализ от 21.02.2018 не являлся полноценным с точки зрения Правил по проведению финансового анализа. Анализ всех коэффициентов приведен в данной выписке с 01.01.2014 по 01.01.2017 поквартально. То есть период исследования с 01.01.2014 по 01.01.2017 полностью совпадает с периодом исследования финансового анализа от 29.03.2017 - с 01.01.2014 по 01.01.2017. Все коэффициенты, анализ сделок и выводы по ним, отраженные в заключении от 29.03.2017 абсолютно идентичны коэффициентам, анализу сделок и выводам по ним, отраженным в заключении от 21.02.2018. Сделки, совершенные должником в 2017 году, ни в выписке финансового анализа от 21.02.2018, ни в заключении от 21.02.2018 не исследовались, так как они находились за периодом исследования. 

В процедуре конкурсного производства банкротства ЗАО «Монолит» конкурсным управляющим ФИО2 от СО ОМВД России по Златоустовскому городскому округу Челябинской области было получено постановление о привлечении в качестве обвиняемого в отношении ФИО8 Действия органов управления ЗАО «Монолит», не соответствующие законодательству РФ, имели скрытый характер и были выявлены только в ходе оперативного расследования органами внутренних дел. Так как ухудшение значений коэффициентов, характеризующих платежеспособность должника, так же приходится на период, в котором было выявлено хищение - с 11.06.2013 по 18.01.2016, ФИО2, в соответствии с пунктом 10 Временных правил, был сделан вывод о наличии признаков преднамеренного банкротства ЗАО «Монолит». 

Вступившим в законную силу определением арбитражного суда по настоящему делу от 30.11.2018 установлено имеющее преюдициальное значение для настоящего дела что: «О фактах платежей не в адрес должника, а третьим лицам по указанию ФИО4 конкурсному управляющему должно было быть известно не позднее, чем с 16.01.2018, когда в судебном заседании по оспариванию договоров купли-продажи покупатель-ответчик представил суду платежные документы». Соответственно, анализ осуществления покупателями оплаты не в адрес должника, а третьим лицам в 2016 году не мог попасть ни в финансовый анализ от 29.03.2017, ни в выписку из этого анализа.

 Анализ всех сделок (кроме сделок по осуществлению покупателями оплаты не в адрес должника) по отчуждению имущества, совершенных должником в 2016 году, ФИО21 проведен, отражен в заключении о наличии признаков преднамеренного (фиктивного) банкротства от 29.03.2017 и в заключении о наличии признаков преднамеренного (фиктивного) банкротства от 21.02.2018.

В каждом из отчетов о деятельности конкурсного управляющего указано на существование спора между должником и ООО «Рифей-Союз», связанного с совершением указанных сделок.

Сделки по перенаправлению денежных средств третьим лицам в 2017 году так же стали известны ответчику лишь в январе 2018 года.

Согласно правилам проведения арбитражным управляющим финансового анализа в процедуре наблюдения, финансовый анализ составляется временным управляющим на основании тех документов, которые ему предоставляет руководитель должника. Именно на основании этих документов и был составлен ФИО2 финансовый анализ ЗАО «Монолит» по состоянию с 01.01.2014 по 01.01.2017. Материалами дела не доказано, что управляющему предоставили другие данные, из которых он мог бы узнать о сделках по перенаправлению денежных средств, либо о списании имущества. В финансовом анализе отражена та дебиторская задолженность, которая присутствовала в переданных управляющему документах должника в процедуре наблюдения. Не отражение полной дебиторской задолженности в протоколе инвентаризации от 30.11.2017 объясняется отсутствием в распоряжении ФИО2 базы 1С-Бухгалтерия, которая была передана ему в феврале 2018г. По всей выявленной после передачи базы 1С Бухгалтерия дебиторской задолженности ФИО2 были направлены претензии в адреса дебиторов и поданы иски о ее взыскании. То же самое можно касаетсяпо дебиторской задолженности, отраженной в балансе за 2017 год. Однако полная информация по дебиторской задолженности была ФИО2 собрана, отражена в отчете конкурсного управляющего от 01.09.2018 в сумме 21 183 496,01 руб., полностью соответствует бухгалтерской отчетности за 2018 год. Повторная инвентаризация была намечена ФИО2 после вынесения решений судов по поданным искам. Провести не успел, так как попал в больницу и был отстранен от обязанностей конкурсного управляющего. Документы по дебиторской задолженности были переданы следующему конкурсному управляющему ФИО7 и отражены уже им в повторной инвентаризации должника по состоянию на 04.05.2019. Итоговая сумма дебиторской задолженности 21 183,496 01 тыс. руб., выявленная ФИО21 на 01.09.2018, полностью совпадает с итоговой суммой дебиторской задолженности 21 183,496 01 тыс. руб., выявленной ФИО7 и отраженной им в отчете конкурсного управляющего от 07.02.2019. Сокрытия дебиторской задолженности со стороны ФИО2 не было.

Договоры аренды предприятий группы компаний «Монолит» между собой не были включены ФИО2 ни в анализ финансового состояния, ни в заключения, так как на момент их составления отсутствовали в переданных руководителем документах, как и отсутствовали договоры по передаче прав на товарные знаки. Об этих договорах ФИО2 стало известно лишь в феврале 2018 года, после передачи ему базы 1С-Бухгалтерия.

Относительно сделок, связанных с выбытием имущества при неравноценном встречном исполнении. Суд не учел, что ФИО2 указал, что акты списания были переданы ФИО4 конкурсному управляющему ФИО2 до момента проведения инвентаризации. То есть до 30.11.2017. Акты списания, как и прочие документы, были переданы на бумажных носителях согласно описи передачи от 16.10.2017. После передачи базы 1С-Бухгалтерия ФИО2 направил запрос ФИО4 о месте нахождения списанного оборудования, а не о самом списании. Инвентаризация была проведена ФИО2 с учетом актов списания. В протоколе №1 от 30.11.2017 указано, что инвентаризационной комиссии было представлено, в том числе бухгалтерская и иная документация от должника (в свободном доступе на сайте ЕФРСБ сообщение № 2284866 от 04.12.2017). При инвентаризации была выявлена часть имущества, отраженная в актах списания. Так как это имущество было в наличии и находилось на территории ЗАО «Монолит», комиссия включила его в конкурсную массу должника. Получив в феврале 2018г. базу 1С-Бухгалтерия должника, ФИО2 02.03.2018 направил запрос бывшему директору ФИО22 о предоставлении документов о месте нахождения списанного оборудования. 02.04.2018  ФИО23 были представлены исчерпывающие объяснения и приложены документы к ним. Сверив документально все позиции списанного и сданного в металлолом оборудования и списанного, но выявленного на территории ЗАО «Монолит», оборудования, отраженного в протоколе инвентаризации №1, ФИО2 убедился, что ни одна позиция имущества должника, числящегося в бухгалтерской отчетности по состоянию на 01.01.2017 и отраженного в анализе финансового состояния от 29.03.2017 не утеряна и не сокрыта. Перечень станков и оборудования, сданных в металлолом и перечень станков и оборудования, выявленных при инвентаризации между собой не совпадают, ни одна позиция сданного в металлолом оборудования не была обнаружена ФИО2 при инвентаризации. Протокол инвентаризации №1 от 30.11.2017, выполненный ФИО2, содержит весь перечень проинвентаризированного имущества, в том числе списанного, но находившегося в момент инвентаризации на территории ЗАО «Монолит». Данное имущество и на сегодняшний день находится на территории ЗАО «Монолит». Перечень списанного и сданного в металлолом имущества, отсутствующего в момент инвентаризации на территории ЗАО «Монолит» не совпадает ни по одной позиции с имуществом, отраженным в протоколе инвентаризации №1 от 30.11.2017 ФИО2 увидел и отразил то, что находилось на территории ЗАО «Монолит». Если, как утверждают заявители, какое-либо списанное имущество осталось в помещениях, переданных ООО  «Рифей-Союз», то на момент проведения инвентаризации от 30.11.2017 доступа к этим помещениям у ФИО2 не имелось, как и не имелось правовых оснований для их осмотра. Провести осмотр этих помещений удалось лишь 13.12.2018 после решения суда о назначении экспертизы. Никаких противоречий между протоколом инвентаризации №1 от 30.11.2017 и перечнем сданного в металлолом имущества нет. На момент проведения инвентаризации ФИО2 располагал достоверными и непротиворечивыми сведениями о выбытии активов после отчетной даты 31.12.2016. Суд, не выяснив, какое списанное имущество было ФИО2 проинвентаризировано, а какое списанное имущество, сданное в металлолом, ФИО2 не инвентаризировалось, признал результаты инвентаризации, отражающие фактическое наличие имущества, оформленного в качестве списанного, недостоверными.

Судом практически не принято во внимание заключение экспертизы № 7044-Х. В ходе конкурсного производства заявителями было подано требование о назначении экспертизы финансового анализа и заключения о наличии признаков преднамеренного (фиктивного) банкротства. Экспертом были рассмотрены и проанализированы все сделки должника за период с 01.01.2014 по 01.01.2017. Более того, эксперт провел собственную оценку всех сделок должника. Сделки с ООО «Рифей-Союз», согласно выводам данной экспертизы, были заключены на рыночных условиях и не явились причиной возникновения банкротства.

Все сделки с имуществом должника, совершенные ФИО23 в 2016-2017 годах, ФИО2 были оспорены. В заключении о наличии (отсутствии) оснований для оспаривания сделок от 29.03.2017 в таблице №1 приведен перечень контрагентов и наименование договоров, по которым имеются основания для оспаривания. В данном заключении сделан вывод о наличии оснований для оспаривания сделок, в том числе сделки с ООО «Рифей-Союз».

Из материалов дела усматривается, что 31.10.2017, еще за 8 месяцев до написания заявителями жалобы, ФИО2 были поданы заявления о признании сделок 2016 года по выводу имущества должника недействительными. 

Финансовый анализ, выполненный ФИО2, показал, что все коэффициенты, отражающие финансовое состояние ЗАО «Монолит» за период 2014-2016 годов были неудовлетворительные. Не согласившись с расчетами коэффициентов, представитель заявителей привел собственные расчеты в письменных объяснениях от 26.06.2020. Расчет коэффициента текущей ликвидности, выполненный представителем заявителей с учетом включения в ликвидные активы запасов и без учета всех внутрикорпоративных обязательств, которые якобы не учел ФИО2, и отраженный в таблице №1, так же показывает, что, начиная с 2014 года предприятие было неплатежеспособно. Динамика снижения коэффициента текущей ликвидности в диапазоне от 1,10 до 0,59, при всех допущениях, сделанных представителем заявителей, подтверждает правильность выводов в анализе финансового состояния ЗАО «Монолит», выполненного ФИО2, выводов экспертизы анализа финансового состояния ЗАО «Монолит», выполненного экспертом и расчета коэффициентов, выполненных оценщиком, так как в отчете об оценке указано, что коэффициент текущей ликвидности у ЗАО «Монолит» находится ниже рекомендованного уровня.  Лишь при значении коэффициента в диапазоне от 1 до 2,5 можно сделать вывод о том, что предприятие платежеспособно, а по расчетам представителя заявителей этот коэффициент на 01.01.2014 был равен 1,10 (то есть за 2013 год предприятие еще было платежеспособно), на 01.01.2015 - 0,88, на 01.01.2016 - 0,71, на 01.01.2017 - 0,59. То есть, и по расчетам представителя заявителей, начиная с 2014 года предприятие ЗАО «Монолит» было неплатежеспособно. Тот факт, что предприятие ЗАО «Монолит» не могло себе позволить работать хотя бы с минимальным запасом наличия готовой продукции на складах, а всегда в исследуемом периоде начинало изготовление заказа с получения предоплаты от заказчиков, доказывает факт полного отсутствия оборотных средств. О том, что выпускаемое оборудование не производилось впрок (т.е. на склад), а предприятие всегда начинало изготовление заказа с получения предоплаты, говорит представитель заявителей. В анализируемом периоде не было совершено сделок, которые привели бы предприятие к преднамеренному банкротству. Не сделки по отчуждению имущества, отраженные в заключениях, послужили причиной возникновения признаков банкротства. Признаки банкротства возникли еще в 2014 году, гораздо раньше сделок с ООО «Рифей-Союз» и ООО «Тюмень-Техно». Экспертом также были рассмотрены и проанализированы все сделки должника за период с 01.01.2014 по 01.01.2017. Более того, эксперт провел собственную оценку всех сделок должника. Сделки с ООО «Рифей-Союз», согласно выводам данной экспертизы, были заключены на рыночных условиях и не явились причиной возникновения банкротства.

Суд не учел, что на дату составления финансового анализа и выписки из него, а также заключений о наличии (отсутствии) признаков фиктивного или преднамеренного банкротства от 29.03.2017 и от 21.02.2018, многие, перечисленные судом на страницах 34-40 определения, факты были ФИО2 неизвестны. Даже на момент отстранения ФИО2 многое и для суда было не очевидно.

По поводу уменьшения размера фиксированного вознаграждения арбитражного управляющего ФИО2 за исполнение обязанностей временного и конкурсного управляющего ЗАО «Монолит» до суммы 232 653 руб. 66 коп. Расчет сделан заявителями, исходя из минимального размера оплаты труда в Челябинской области за период с 01.04.2017 по 30.11.2018, и составил 232 653 рубля 66 коп. Ошибки, совершенные ФИО2, носили формальный характер. Их можно объяснить катастрофической нехваткой времени на основную работу арбитражного управляющего, так как приходилось писать многочисленные отзывы на огромное число жалоб, поданных на него заявителями по данному делу.

ООО «Рифей-Союз»  указало, что арбитражный суд сделал выводы о правах и обязанностях общества, не привлеченного к участию в деле в рамках обособленного спора. Дал оценку действиям и сделкам лица (ООО «Рифей-Союз»), не привлеченного к участию в деле в рамках обособленного спора, что повлекло нарушение прав подателя жалобы. 

ООО «Предприятие «Монолит»  указало, что суд первой инстанции не привлек общество к участию в деле, в качестве третьего лица, чем допустил нарушение норм процессуального права (статья 51 АПК РФ), допустил необоснованные выводы  и в части контроля ФИО4 над  ООО «Предприятие «Монолит»,   в части приобретения станков и наличии конструкторской документации, которую разработали вновь принятые сотрудники, уволенные с группы «Монолит». 

ООО «Управляющая юридическая компании» (ООО «УЮК»)  указало, что не было привлечено судом к участию в настоящем обособленном споре; в обжалуемом определении содержатся е выводы, затрагивающие права и обязанности ООО «УЮК».

В обоснование доводов жалобы указано следующее. Договор на оказание юридических услуг заключен между ЗАО «Монолит» и ООО «УЮК» 01.12.2016, то есть до возбуждения настоящего дела о банкротстве (29.12.2016). Однако судом  данный факт не учтен. ООО «УЮК» по состоянию на конец 2016 года являлось единственной организацией, осуществляющей юридическое обеспечение, аккредитованной СРО АУ «Южный Урал», на основании изложенного, ФИО2 и ФИО3 были вынуждены обратиться именно к ООО «УЮК» для оказания юридической помощи в ведении дел о несостоятельности (банкротстве). Учитывая, что ЗАО «Монолит», ООО «МонолитСевис», ООО «МонолитСтрой», ООО «Завод Монолит» входят в одну группу компаний, ведут единый согласованный совместный производственный процесс, рассмотрение вопросов их банкротства в системе специалистами одной организации - ООО «УЮК», являлось наиболее разумным и целесообразным решением.

Арбитражный управляющий ФИО3 просил судебный акт отменить, привлечь его в качестве третьего лица, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, который имеет возражения в виде конкретных доказательств. По его мнению, обжалуемый судебный акт, затрагивает его права и обязанности и является преюдициальным по спорам (жалоба на действия) в рамках прекращенных дел ООО «МонолитСтрой», и ООО «Завод Монолит».

Определениями Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.09.2020, 23.09.2020, 24.09.2020, 09.10.2020 апелляционные жалобы приняты к производству. Судебное заседание назначено на 29.10.2020 на 09 час. 30 мин. 

Определением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.10.2020 судебное заседание отложено на 09.11.2020 на 12 час. 30 мин. по причине болезни председательствующего судьи.

До начала судебного заседания 08.10.2020 от ЗАО «Монолит» поступили дополнения к апелляционной жалобе  (вх.№41871) с приложенными дополнительными доказательствами согласно перечню, которые в соответствии со статьей 260 АПК РФ приняты к рассмотрению судом.

21.10.2020 от ООО «Рифей-Союз» поступили дополнения к апелляционной жалобе  (вх.№44082 от 21.10.2020), которые в соответствии со статьей 260 АПК РФ приняты к рассмотрению судом.

22.10.2020, 26.10.2020 от ЗАО «Монолит», ФИО2 поступили ходатайства о назначении судебной экспертизы. 

Определениями Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.11.2020, 03.12.2020, 14.01.2021, 03.02.2021 судебные заседания были отложены ввиду того, что представленные дополнительные документы не были заблаговременно раскрыты перед участниками процесса и судом; также с учетом исчерпанности лимита времени, отведенного на судебное заседание регламентом суда, а также графика, назначенных судебных заседаний, необходимости обеспечения социального дистанцирования с учетом количества представителей.

Отдельные дополнительно представленные доказательства, отзывы приобщены к материалам дела в порядке статей 65, 66, 168, 262, 268 АПК РФ в целях установления значимых для дела обстоятельств и проверки доводов жалобы. 

Отказано в приобщении к материалам дела отдельных документов, ввиду того, что не исполнена обязанность по заблаговременному направлению документов в адрес лиц, участвующих в деле, и суда апелляционной инстанции.

Апелляционным судом отказано в удовлетворении ходатайства о назначении по делу судебной экспертизы, так как в материалы дела представлены достаточные доказательства для разрешения дела по существу (статьи 82 АПК РФ).

Иные лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы уведомлены посредством почтовых отправлений, а также размещения информации на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в судебное заседание не явились, представителей не направили.

В соответствии со статьями 123, 156 АПК РФ дело рассмотрено судом апелляционной инстанции в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, их представителей.

Законность и обоснованность судебного акта проверены судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

Как следует из материалов дела и установлено судом, общество «Монолит» было создано 22.12.1992 и зарегистрировано Администрацией г. Златоуста. Уставный капитал общества разделен на 200 000 акций номинальной стоимостью 0,05 руб. каждая. Наиболее поздние сведения о составе акционеров: ФИО24 (15223 акций), ФИО25 (19103 акций), ФИО26 (19103 акций), ФИО8 (61284 акций), ФИО9 (3402 акций), ФИО4 (81885 акций).

Основными видами деятельности должника в преддверии банкротства являлись производство продукции производственного назначения (вибропрессующего оборудования и расходных элементов к нему).

С 15.01.2013 по 04.10.2017 полномочия директора общества исполнял ФИО4.

Помимо этого контролирующими должника лицами были созданы общество с ограниченной ответственностью «Монолитсервис» (ОГРН 

<

***>, участники: ФИО8, ФИО4, ФИО36; далее – общество «Монолитсервис»), общество с ограниченной ответственностью «Монолитстрой» (ОГРН 

<

***>, участники: ФИО8, ФИО9, ФИО4, ФИО24; далее – общество «Монолитстрой»), общество с ограниченной ответственностью «Завод Монолит» (ОГРН 

<

***>, участники: ФИО9, ФИО4, ФИО36; далее – общество «Завод Монолит»).

Данные организации осуществляли аналогичный вид деятельности, фактически находились по месту нахождения должника, вели деятельность на общих с должником производственных мощностях, в результате чего находились между собой и по отношению к должнику в тесной экономической и корпоративной взаимосвязи.

С 2013 года ФИО8 исполнял обязанности исполнительного директора общества «Монолит».

В конце 2015 - начале 2016 года со стороны прочих акционеров общества ФИО8 были предъявлены претензии в осуществлении собственной предпринимательской деятельности за счет ресурсов общества «Монолит». В результате этого было возбуждено уголовное дело, ФИО8 предъявлено обвинение в совершении хищения путем обмана имущества должника и указанных взаимосвязанных с ним юридических лиц на сумму 21 822 730 руб. 07 коп. Уголовное дело по существу на момент рассмотрения жалобы не рассмотрено.

Приказами директора всех четырех предприятий группы ФИО4 от 26.07.2016 было определено начать процесс планового прекращения производственной деятельности, установить неполную рабочую неделю для работников (л.д.10-13 т. 3).

В дальнейшем предприятия группы «Монолит» обратились в Арбитражный суд Челябинской области с заявлениями о собственном банкротстве (настоящее дело, дела № А76-20232/2016, А76-20658/2016, А76- 22240/2017).

По настоящему делу №А76-27214/2016 при обращении самого должника была определена саморегулируемая организация Некоммерческое партнерство «Инициатива». Заявление должника, поданное с недостатками, было оставлено без движения и впоследствии возвращено в связи с неустранением недостатков. В связи с вступлением в дело кредитора по заработной плате ФИО6 (заместителя директора по правовым вопросам) в отношении должника была введена процедура наблюдения и определена указанная кредитором кандидатура временного управляющего ФИО2

Аналогичным образом в деле о банкротстве А76-20232/2016 в отношении должника общества «Монолитстрой» методом случайной выборки была определена саморегулируемая организация арбитражных управляющих Союз арбитражных управляющих «Континент», после чего должник заявил об отказе от заявления о банкротстве, производство по заявлению должника было прекращено (определение от 30.09.2016). Процедура наблюдения в отношении общества «Монолитстрой» введена по заявлению работника ФИО27, кандидатура арбитражного управляющего определена из числа членов СРО, указанной данным заявителем (определение от 31.10.2016). 

Временным и впоследствии конкурсным управляющим общества «Монолитстрой» утвержден ФИО3

В деле о банкротстве А76-22240/2017 в отношении должника общества «Завод Монолит» методом случайной выборки была определена саморегулируемая организация арбитражных управляющих Ассоциация «Гарантия», после чего должник заявил об отказе от заявления о банкротстве, и производство по данному заявлению было прекращено (определение от 20.09.2017). Процедура наблюдения в отношении общества «Завод Монолит» введена по заявлению работника ФИО28, кандидатура арбитражного управляющего определена из числа членов СРО, указанной вторым заявителем (определение от 20.09.2017). Временным и впоследствии конкурсным управляющим общества «Завод Монолит» утвержден ФИО3

В деле о банкротстве № А76-20658/2016 общество «Монолитсервис» кандидатура временного управляющего ФИО3, который впоследствии был утвержден конкурсным управляющим, была определена на основании заявления кредиторов-работников, основанного за задолженности по заработной плате.

В делах о банкротстве обществ «Монолитстрой», «Монолитсервис», «Завод Монолит» конкурсным управляющий утвержден ФИО3, в настоящем деле – ФИО2

В настоящем деле о банкротстве арбитражный судом признано обоснованным (определение от 02.08.2017) требование кредитора общества «Завод Монолит» в размере 18 677 135 руб. 32 коп., впоследствии данное требование было исключено из реестра (определение от 22.03.2019), равно как и требование бывшего работника ФИО6 (определения от 04.05.2018 и от 22.03.2019). Кроме того, в деле о банкротстве признано обоснованным требование закрытого акционерного общества «Практика» в размере 5 000 000 руб. основной задолженности, которое основано на выданном публичным акционерным обществом Банком конверсии «Снежинский» должнику в преддверии банкротства кредите и уступке банком права требования обществу «Практика».

Арбитражный суд признал ненадлежащим исполнение обязанностей конкурсным управляющим ФИО2, отстранив его от исполнения обязанностей (определение суда от 30.11.2018).

Полагая, что имеются основания для признания отдельных действий незаконными, уменьшения размера вознаграждения, взыскания излишне выплаченного вознаграждения, заявители обратились в суд с рассматриваемым требованием.

Удовлетворяя требования, суд первой инстанции исходил из доказанности совокупности условий для признания оспариваемых действий незаконными, наличия оснований для снижения размера вознаграждения.

Апелляционный суд приходит к следующим выводам.

Согласно статье 32 Закона о банкротстве и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Пунктом 1 статьи 60 Закона о банкротстве предусмотрено право конкурсных кредиторов и уполномоченных органов обжаловать действий (бездействия) конкурсного управляющего, нарушающих права и законные интересы таких кредиторов и уполномоченных органов.

По смыслу указанной нормы права основанием для удовлетворения жалобы кредитора о нарушении его прав и законных интересов действием (бездействием) арбитражного управляющего является установление судом фактов несоответствия этих действий (бездействия) законодательству и нарушения такими действиями (бездействием) прав и законных интересов кредитора.

Согласно пункту 2 статьи 20.3 Закона о банкротстве арбитражный управляющий в деле о банкротстве обязан анализировать финансовое состояние должника и результаты его финансовой, хозяйственной и инвестиционной деятельности,  выявлять признаки преднамеренного и фиктивного банкротства в порядке, установленном федеральными стандартами, и сообщать о них лицам, участвующим в деле о банкротстве, в саморегулируемую организацию, членом которой является арбитражный управляющий, собранию кредиторов и в органы, к компетенции которых относятся возбуждение дел об административных правонарушениях и рассмотрение сообщений о преступлениях.

Анализ финансового состояния должника проводится в целях определения достаточности принадлежащего должнику имущества для покрытия расходов в деле о банкротстве, в том числе расходов на выплату вознаграждения арбитражным управляющим, а также в целях определения возможности или невозможности восстановления платежеспособности должника в порядке и в сроки, которые установлены настоящим Федеральным законом. Временный управляющий на основе анализа финансового состояния должника, в том числе результатов инвентаризации имущества должника при их наличии, анализа документов, удостоверяющих государственную регистрацию прав собственности, осуществляет обоснование возможности или невозможности восстановления платежеспособности должника, обоснование целесообразности введения последующих применяемых в деле о банкротстве процедур (п. 1 и 3 ст. 70 Закона о банкротстве).

Анализ финансового состояния должника проводится в соответствии с Правилами, утвержденными постановлением Правительства РФ от 25.06.2003 № 367 (далее – Правила), проверка наличия признаков фиктивного и преднамеренного банкротства осуществляется в соответствии с Временными правилами проверки арбитражным управляющим наличия признаков фиктивного и преднамеренного банкротства, утвержденными постановлением Правительства РФ от 27.12.2004 № 855.

Доводы, касающиеся неполноты и недостоверности анализа финансового состояния должника  и заключения о наличии (отсутствии) признаков фиктивного или преднамеренного банкротства по причине отсутствия при их проведении анализа сделок, совершенных обществом «Монолит» во второй половине 2016 года и в 2017 году,  а именно: сделок по перенаправлению денежных средств должника третьим лицам (довод 1); сделок, связанных с передачей имущества должника в аренду (довод 2); сделок, связанных с выбытием имущества при неравноценном встречном исполнении (довод 3), а также  довод жалобы о неполноте и недостоверности заключения от 29.03.2017 и от 21.02.2018 о наличии (отсутствии) признаков фиктивного или преднамеренного банкротства в части изложенных в нем выводов (довод 7) нельзя признать обоснованными в силу следующего.

Суд первой инстанции посчитал, что арбитражным управляющим не раскрыты подозрительные сделки и действия должника, совершенные в преддверии банкротства в результате которых, произошел перевод основной деятельности должника и иных предприятий группы «Монолит» под контроль их конкурентов – бенефициаров юридических лиц, входящих в группу «Завод Стройтехника», очевидно оказавший существенное влияние на финансовое состояние должника; выявленные несоответствия финансового анализа, проведенного арбитражным управляющим ФИО2, принципам полноты и достоверности, являются существенными и привели к нарушению прав заявителей на получение достоверной информации о финансовом состоянии должника.

Между тем, дело о банкротстве возбуждено 29.12.2016,  наблюдение введено 06.02.2017, конкурсное производство - 04.10.2017.

В процедуре банкротства (в период наблюдения) проведен финансовый анализ от 29.03.2017 (приложение к делу № 4 вх. № 36967 от 18.08.2017), тогда же было подготовлено заключение о наличии (отсутствии) признаков фиктивного или преднамеренного банкротства от 29.03.2017 (сообщение №2003995 от 11.08.2017).

Из материалов дела не следует, что управляющим готовился второй анализ финансового состояния. Так, документ от 21.02.2018 не может быть квалифицирован в качестве анализа финансового состояния, поскольку, по-сути, представляет собой выписку для заключения о наличии признаков преднамеренного банкротства, изготовленную в качестве сопровождающего документа к заключению о наличии признаков преднамеренного банкротства от 21.02.2018, которое было направлено в правоохранительные органы. Доводы управляющего в данной части подтверждаются при сопоставлении выписки, состоящей из 30 страниц, с текстом самого анализа, состоящего из 104 страниц. Выписка содержала анализ коэффициентов, приведенных в заключении от 21.02.2018, не содержала в себе иных необходимых для анализа данных. И заключение и выписка касаются исключительно периода исследования – 01.01.2014-01.01.2017. 

Более того, отсутствовала и целесообразность в его подготовке в силу следующего.

Определением суда от 10.10.2017 по ходатайству конкурсного кредитора

ФИО8 по делу назначена судебная экспертиза в целях установления наличия (отсутствия) признаков преднамеренного или фиктивного банкротства общества «Монолит». Проведение экспертизы было поручено эксперту Автономной некоммерческой организации Центра экспертизы и оценки «ИНЭКС» ФИО29. 05.03.2018 в Арбитражный суд Челябинской области от экспертной организации поступило заключение эксперта № 7044-Х от 05.03.2018.

В судебном заседании по рассмотрению вопроса о результатах проведения экспертизы по выявлению признаков преднамеренного банкротства

конкурсный кредитор ФИО8 с выводами эксперта не согласился, заявил ходатайство о назначении по делу дополнительной судебной экспертизы и об истребовании от конкурсного управляющего ФИО2 документов, необходимых для проведения экспертизы, в удовлетворении которого судом первой инстанции отказано (определение от 22.05.2018).

При отказе в удовлетворении ходатайства судом установлено отсутствие неполноты исследования и необходимости повторного обращения за специальными познаниями в рамках дела о банкротстве в целом, обстоятельства, касающиеся погашения реестровых требований ФИО6 и ООО «Завод Монолит», причинения вреда органами управления могут быть исследованы без обращения за специальными познаниями при рассмотрении соответствующих заявлений в деле о банкротстве; часть вопросов, предложенных кредитором, направлены на формирование заявителем доказательственной базы в целях защиты по уголовному делу, что не соответствует целям и задачам арбитражного судопроизводства, в том числе по

делам о банкротстве; каких-либо доказательств, позволяющих признать обоснованными сомнения кредитора в достоверности данных, изложенных в заключении эксперта, в материалы дела не представлено.

Постановлением апелляционной инстанции от 27.08.2018 (18АП-9171/2018) вышеназванное определение от 22.05.2018 оставлено без изменения.

Согласно заключению судебного эксперта на протяжении всего исследуемого периода (01.01.2014-01.01.2017) ЗАО «Монолит» имело возможность в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам за счет полной реализации всех своих активов, включая движимое, недвижимое имущество, материалы, готовую продукцию, а также денежные средства и финансовые вложения; на протяжении всего исследуемого периода ЗАО «Монолит» было не в состоянии в полном объеме исполнять текущие денежные обязательства и обязанности по уплате обязательных платежей, в указанный период предприятие не было обеспечено оборотными средствами для ведения текущей хозяйственной деятельности, а также для своевременного погашения денежных обязательств в полном объеме, несмотря на значительное увеличение платежеспособности к концу 2016 года предприятие было способно погасить текущие обязательства только на 25,9 % (на 01.01.2014 он составлял 17,2 %); производство по делу о банкротстве возбуждено по заявлению кредитора, наличие признаков фиктивного банкротства не определяется, проведенный анализ сделок за исследуемый период показал, что часть сделок по отчуждению движимого и недвижимого имущества не соответствует рыночным условиям, вследствие чего, можно сделать вывод, что в действиях руководства ЗАО «Монолит» усматриваются признаки преднамеренного банкротства; экспертом выявлены следующие сделки, направленные на ухудшение финансового положения должника – продажа гаража  и автомобиля КАМАЗ, однако они существенно не повлияли на утрату должником способности исполнять свои денежные обязательства, что подтверждается значением финансовых коэффициентов, используемых для определения платежеспособности.

Экспертом исследовались бухгалтерские балансы ЗАО «Монолит» за период 01.01.2014-01.01.2017 (поквартально), сформированные из программы 1С, из представленной годовой отчетности, приложение № 2 к бухгалтерским балансам за тот же период.

Заключение эксперта фактически подтвердило выводы финансового анализа, подготовленного ФИО2 о периоде возникновения признаков неплатежеспособности.

К аналогичным выводам пришел оценщик ООО «Златоустовский центр оценки» при проведении экспресс-анализа финансового состояния в рамках подготовки отчета об оценке рыночной стоимости имущества ЗАО «Монолит» (анализируемый период совпал с периодом, анализируемым управляющим и экспертом).

Поскольку исследуемый управляющим период включал 01.01.2014-01.01.2017, то сделки, выходящие за названный период (совершенные в 2017 году), очевидно не могли анализироваться управляющим, в связи с чем, не могут вменяться управляющему в качестве правонарушения для оценки полноты и достоверности такого анализа и заключения. В частности, платежи в период с 12.01.2017 по 03.10.2017, совершенные контрагентами в пользу третьих лиц по указанию руководителя. Остальные платежи, подпадающие под период исследования, совершены также с использованием иных лиц. Из судебного акта первой инстанции от 30.11.2018 по настоящему делу следует, что о фактах платежей не в адрес должника, а третьим лицам по указанию ФИО4, конкурсному управляющему должно было быть известно не позднее, чем с 16.01.2018, когда в заседании по оспариванию договоров купли-продажи покупатель-ответчик представил суду платежные документы. Оснований для иных выводов в рамках настоящего обособленного спора, по мнению апелляционного суда, не имеется. Доказательств предоставления иной информации, из которой управляющий мог получить сведения о платежах, не предоставлено.

При этом, сами сделки по перенаправлению  средств оспорены в процедуре банкротства.

Заключение от 21.02.2018 составлено исключительно с учетом информации, полученной от правоохранительных органов (постановление о привлечении в качестве обвиняемого в отношении ФИО8, действия касаются периода, входящего в период исследования). Как утверждает управляющий, действия органов управления должника имели скрытый характер, были выявлены в ходе расследования органами внутренних дел, которое до настоящего момента не завершено.

Оснований для вывода о том, что при подготовке заключений не анализировались иные сделки, не имеется.  Так, заключение содержит вывод о том, что периоды существенного ухудшения значений коэффициентов, характеризующих платежеспособность должника, не были выявлены сделки и действия органов управления, не соответствующие законодательству РФ, не были выявлены сделки, заключенные или исполненные на условиях, не соответствующих рыночным условиям, что послужило причиной возникновения или увеличения неплатежеспособности должника и причинило должнику реальный ущерб.

При этом, в заключении в таблице № 1 приведен перечень контрагентов и наименование договоров, по которым имеются основания для оспаривания, в частности, названы сделки с ООО «Рифей-Союз». Таким образом, фактически управляющим сделан вывод, что не сделки по отчуждению имущества, отраженные в заключениях, послужили причиной возникновения признаков банкротства.

При этом, 21.11.2017 в суд поступило заявление об оспаривании сделок с ООО «Рифей-Союз» (подано от имени должника конкурсным управляющим ФИО21), которое определением от 08.12.2017 принято к производству. Из заявления следует, что конкурсный управляющий ссылался на отсутствие оплаты по договорам (т. 40, л.д. 146-148). 

Касательно сделок, связанных с передачей имущества должника в аренду, прав на товарные знаки, которые не отражены в анализе и заключении, апелляционный суд отмечает, что документального подтверждения факта передачи документов, содержащих сведения о таких сделках, на момент подготовки заключения и анализа не имеется.

Управляющий утверждает, что о данных сделках ему стало известно после передачи базы 1С в феврале 2018 года. Из пояснений участников процесса и представленных в дело документов следует, что по всем 4 организациям, входящим в группу «Монолит», велась единая бухгалтерская база, без разделения, в связи с чем, управляющим приняты меры через привлечение специалиста к разделению указанной базы (период – февраль 2018 года, т.29, л.д. 228, 229). Доказательств, опровергающих данные пояснения и доказательства, не имеется. Следовательно, учитывая, что анализ и заключение фактически готовились в процедуре наблюдения, сделки не могли быть отражены.

Заявителями жалобы на действия и судом первой инстанции не учтено, что при рассмотрении жалобы на действия, касающиеся содержания анализа финансового состояния и заключения, сама оценка сделок на предмет их действительности не входит в предмет исследования (статьи 66, 168 АПК РФ).

С учетом того, что сделка с ООО «Рифей-Союз» находится в споре, в том числе проверяется соответствие цены сделки рыночным условиям (дело № А76-31026/2019, представлены различные доказательства в отношении рыночной стоимости), судебный акт не вынесен (производство приостановлено до вступления в силу судебного акта по настоящему спору), оснований для ее квалификации, как недействительной, в рамках настоящего спора не имеется. 

Касательно довода № 19 о непринятии должных мер по обеспечению сохранности имущества должника в совокупности с отказом от оспаривания сделок по выбытию путем списания в процедуре наблюдения станков и иного производственного оборудования, в результате чего должнику были причинены убытки в размере не менее 3 579 777 рублей 40 копеек, апелляционный суд отмечает следующее.

Как следует из материалов дела, директором общества «Монолит» ФИО4 с участием указанного в качестве заместителя директора ФИО5 составлены акты о списании основных средств (98 наименований, в том числе комплекты тахографов, компьютерная техника, мебель, сейфы, станки и прочее оборудование) №М00Ц-00001, №М00Ц-00002, М00Ц-00003, М00Ц-00004 от 10.01.2017, М00Ц-00005, М00Ц-00006 и М00Ц-00007 от 03.04.2017 (л.д.99-104 т. 32).

К моменту списания основной части оборудования (03.04.2017): - производственная деятельность общества была фактически остановлена; - производственные здания, в которых осуществлялось основное производство проданы; - основные производственные рабочие отсутствовали, поскольку были переведены в другое предприятие или уволены; - в отношении общества «Монолит» была введена процедура наблюдения (определение от 13.02.2017 дело А76-27214/2016).

Акты списания были переданы ФИО4 конкурсному управляющему ФИО2 до момента проведения инвентаризации, до 30.11.2017, на бумажных носителях согласно описи передачи от 16.10.2017 (строка 4 л.д. 42 т.25).

Из содержания отзывов (л.д. 35 оборот т. 42) арбитражного управляющего следует, что электронная база данных бухгалтерского учета должника была передана управляющему в феврале 2018 года. После передачи базы 1С ФИО21 направил запрос ФИО4 о месте нахождения списанного оборудования (л.д. 26-28 т. 25).

В ответ на запрос, как указывает ФИО2, ФИО4 представил пояснения и документы, касающиеся заключенного договора на сдачу металлолома (л.д. 31-40 т. 25).

В частности, из содержания документов следует, что между обществом «Монолит» в лице директора ФИО4 и гражданином ФИО30 (исполнителем) был заключен договор на выполнение работ от 07.08.2017 № 12, предметом которого явилось выполнение ФИО30 работ по демонтажу оборудования. Актом от 17.08.2017 стороны зафиксировали результат выполненных работ.

Таким образом, события произошли в период процедуры наблюдения, доказательств того, что управляющий был осведомлен о совершении данных операций, не имеется.

Тогда же между обществом «Монолит» в лице директора ФИО4 и гражданином ФИО30 (агентом) был заключен агентский договор от 17.08.2017 № 13 на реализацию металлолома, по условиям которого агент обязался за вознаграждение реализовать металлолом, принадлежащий должнику. Тем же днем был составлен акт оприходования металлолома (за подписями ФИО4, ФИО5 и ФИО30), согласно которому в результате проведения работ по демонтажу оборудования (53 наименования из фигурировавших в актах на списание) и его осмотра образовался металлолом общей массой 71 613 кг.

Согласно пояснениям управляющего, при инвентаризации была выявлена часть имущества, отраженная в актах списания, поскольку установлено его наличие на территории должника, комиссия включила его в конкурсную массу должника (поз. 21, 26-60 протокола № 1, т.3, л.д. 29).

В результате сверки списанного и сданного в металлолом оборудования и списанного, но выявленного на территории должника, оборудования, отраженного в протоколе инвентаризации, ФИО2 считает, что ни одна позиция имущества, числящегося в бухгалтерской отчетности по состоянию на 01.01.2017 и отраженного в анализе финансового состояния от 29.03.2017 не утеряна и не сокрыта. Перечень станков и оборудования, сданных в металлолом, и перечень станков и оборудования, выявленных при инвентаризации, между собой не совпадают, ни одна позиция сданного в металлолом оборудования не была обнаружена при инвентаризации. 

Отчет агента был принят от ФИО30 уже конкурсным управляющим ФИО2 в октябре 2018 года (отчет и акт от 02.10.2018). Согласно отчету, сумма выручки за реализацию металлолома (массой 64 452 кг) составила 451 164 руб., из которых агент после удержания вознаграждения сдал в кассу должника сумму 428 600 руб. Указанную сумму конкурсный управляющий 09.10.2018 выдал ФИО5 для цели зачисления на счет, которое фактически состоялось в тот же день, впоследствии банком произведено списание средств со счета в счет исполнения текущих обязательств первой очереди.

Управляющим даны разумные пояснения относительно передачи средств для внесения на расчетный счет: обусловлено необходимостью избежать уплаты комиссии в офисе г. Златоуста (8,5 тыс. руб.). 

Достаточных оснований для критической оценки документов, составленных при оформлении факта приема металлолома, в рамках рассматриваемого спора с учетом предмета и круга лиц, участвующих в споре, не усматривается. 

В письменных объяснениях (л.д. 62-65, 5-57 т.33) ФИО8 и ФИО20 со ссылкой на фотоматериалы (л.д. 2-39 т. 34) заявили о том, что при осмотре, который состоялся 13.12.2018 в рамках проведения судебной экспертизы по обособленному спору о признании недействительными сделками договоров, заключенных должником с обществом «Рифей-Союз», рассматриваемому в рамках дела о банкротстве ЗАО «Монолит» (дело №А76-27214/2016), ФИО8 и его представителями было обнаружено оборудование, ранее принадлежащее  предприятиям группы «Монолит» и списанное с их баланса по актам списания имущества должника от 03.04.2017 как неработоспособное, списанное в связи с отчуждением имущества общества «Монолитсервис» обществу «Мастекпресс» 08.11.2017 в порядке ст. 138 Закона о банкротстве, а также списанное в связи с отчуждением имущества должника обществу с ограниченной ответственностью «ТюменьТЕХНО» по договору №29 от 07.12.2016. При этом, как указывают заявители в объяснениях от 26.06.2020, в списке оцениваемого имущества (поз. 8, 54, 67, 68, 70, 72, 92, 104, 5, 34, 38, 47, 48, 56, 57, 62, 69, 84, 95 102 на стр. 50-60 и стр. 97-100 отчета №18-07-17 от 22.08.2017, л.д. 63 т. 43) значилось оборудование, проданное по договорам купли-продажи оборудования от 27.09.2016 и от 16.11.2016 обществу «Рифей-Союз» и по договору купли-продажи оборудования от 07.12.2016 обществу «Тюмень-Техно» (л.д. 125-130, 135-137 т.9)

Данные доводы с достаточной степенью достоверности не подтверждены, фактически основаны на предположении.

Ссылки на отчет об оценке, подготовленный ООО «Златоустовский центр оценки», во внимание приняты быть не могут, поскольку в списке оцениваемого оценщиком в период 28.07.2017-22.08.2017 оборудования значится не только списанное имущество, но и имущество, которое было продано в 2016, начале 2017 года до его осмотра оценщиком, факт продажи установлен судебными актами, что ставит под сомнение факт проведения осмотра.

Касательно довода об отсутствии фактического перемещения, проданного оборудования со ссылкой на фотоматериалы апелляционный суд отмечает следующее.

Доказательства принадлежности имущества, находящегося у ООО «Рифей-Союз», обществу «Монолит», которое им было списано, в материалах дела не имеется.

Фотоматериалы не могут служить допустимым доказательством применительно к рассматриваемому вопросу, учитывая, что не содержат сведений, позволяющих идентифицировать оборудование, а также принимая во внимание пояснения управляющего о том, что он не осматривал оборудование, проданное вышеназванному лицу, а также списанное и сданное в металлолом, при этом, на момент осмотра зданий, проданных обществу «Рифей-Союз», в рамках судебной экспертизы уже был отстранен, находился в больнице, осмотр проводился с участием последующего управляющего.

Противоречий между документами, составленными управляющим, не усматривается.

Доводы заявителей в части несоответствия принципам полноты и достоверности отчетов конкурсного управляющего общества «Монолит» о своей деятельности, составленных конкурсным управляющим ФИО2 по состоянию на 01.06.2018 и на 01.09.2018, следует признать необоснованными.

Согласно пункту 1 статьи 143 Закона о банкротстве конкурсный управляющий представляет собранию кредиторов (комитету кредиторов) отчет о своей деятельности, информацию о финансовом состоянии должника и его имуществе на момент открытия конкурсного производства и в ходе конкурсного производства, а также иную информацию не реже чем один раз в три месяца, если собранием кредиторов не установлено иное.

В соответствии с пунктом 2 Общих правил подготовки отчетов (заключений) арбитражного управляющего, утвержденных постановлением Правительства РФ от 22.05.2003 № 299 (далее - Общие правил подготовки отчетов), арбитражный управляющий при проведении в отношении должника процедуры конкурсного производства составляет отчеты конкурсного управляющего о своей деятельности, об использовании денежных средств должника, о результатах проведения конкурсного производства.

Отчеты арбитражных управляющих составляются на основе типовых форм, утвержденных приказом Министерства юстиции РФ от 14.08.2003 № 195.

В части указания сведений о начислениях административно-управленческих расходов (довод № 8), указанных в подразделе «Административно-управленческие расходы» раздела отчета «Сведения о расходах на проведение конкурсного производства» в отчете по состоянию на 01.06.2018 указана в размере 1 182 565 рублей 08 копеек (стр. 12 отчета), а в отчете по состоянию на 01.09.2018 указана в размере 1 542 565 рублей 08 копеек (стр. 13 отчета). Указанные суммы не соответствуют общей сумме величин расходов, из которых они состоят.

В отзыве вх. №57024 от 16.09.2019 (абз. 7-9 л.д. 29 оборот т. 29) арбитражный управляющий ФИО2 признал данное несоответствие технической ошибкой.

Включение недостоверной величины в отчет является следствием технической ошибки и не повлекло искажение итогового показателя расходов по делу, в связи с чем, оснований для признания жалобы в этой части обоснованной, не имеется. Включение недостоверной информации, допущенной в результате технической ошибки в отчет, в условиях, когда данная ошибка не повлекла искажение итогового показателя расходов по делу, не может нарушать прав заявителей.

Относительно довода № 9 суд отмечает.

Согласно доводам заявителей, сведения, указанные в 3 подразделе «Сведения о расходах на проведение конкурсного производства» (стр. 14 отчета по состоянию на 01.09.2018 и стр. 12 отчета по состоянию на 01.06.2018) в общей сумме 547 540 руб. 40 коп. (в процедуре наблюдения) не соответствуют расчетам по страховым взносам (л.д. 52-115 т.29), сведениям в справке, выданной ФИО6 о задолженности по заработной плате по состоянию на 04.12.2017, подтверждаются доводами конкурсного управляющего, изложенными в отзыве вх.№57024 от 16.09.2019 (абз. 1,2 снизу л.д. 29 – абз.5 л.д. 29 оборот т. 29). 

Сведения из расчетов по страховым взносам (л.д. 52-115 т.29) свидетельствуют о том, что: - ФИО6 начислена заработная плата за октябрь и ноябрь 2017 г. в сумме 694622 руб. 34 коп. (л.д. 60-61 т. 29); - ФИО5 начислена заработная плата за октябрь и ноябрь 2017 г. в сумме 339944 руб. 09 коп. (л.д. 66-67 т. 29); - ФИО4 начислена заработная плата за октябрь 2017г. в сумме 27082 руб. 42 коп. (л.д. 64-65 т. 29); - ФИО31, ФИО32 и ФИО33 начислена заработная плата за октябрь, ноябрь, декабрь 2017г. (л.д. 62,63, 68-71 т. 29) и с января по сентябрь 2018г. (80-85, 95-100, 109-114 т. 29).

Арбитражный управляющий ФИО34 указал, что заработную плату сторожам ФИО31, ФИО32 и ФИО33 оплачивал ФИО4 из личных средств.  

Как следует из выписки по счету общества «Мастекпресс» (л.д. 39-66 т.12) заработную плату ФИО33 в период наблюдения (13.01.2017, 15.03.2017, 14.04.2017, 11.05.2017) и в период конкурсного производства (19.12.2017) выплачивало общество «Мастекпресс». 

Поскольку названные расходы должник не нес, оснований для отражения их в отчете конкурсного управляющего о расходах самого должника не имелось. Отсутствие таковых не может указывать на несоответствие оспариваемых действий Закону, поскольку обязанность отражения данной информации отсутствовала. Управляющий был вправе, но не обязан указывать данную информацию.

Поскольку общество «Мастекпресс» получило денежные средства, причитающиеся должнику, в значительном размере, факт исполнения данным обществом обязательств должника по выплате заработной платы является существенным. Согласно акту сверки расчетов между обществом «Мастекпресс» и должником (л.д. 99-101 т. 25, л.д. 146 т.31), выплаты от имени общества «Мастекпресс» в адрес ФИО6 и ФИО33 16.10.2017, 14.11.2017, 19.12.2017 учитывались как имущественные предоставления в адрес должника. Однако само по себе указанное не свидетельствует о нарушении каких-либо требований по составлению отчета.

Довод о недостоверности сведений отчетов о сформированной конкурсной массе, в том числе о ходе и об итогах инвентаризации имущества должника (довод №11) следует признать необоснованным.

В отчетах от 01.06.2018 и 01.09.2019 конкурсный управляющий одинаковым образом отразил сведения о сформированной конкурсной массе: - основные средства балансовой стоимостью 50 178 тыс. руб. и рыночной стоимостью 16 336 тыс. руб., находящиеся в залоге (определение суда от 29.01.2018), которыми являлись основные средства - здание механического цеха по обработке металла общей площадью 1175,2 кв.м. и право аренды земельного участка общей площадью 19 889 кв.м. с кадастровым номером 74:25:0310113:9; - запасы балансовой стоимостью 8 456 тыс. руб. без указания данных о рыночной стоимости; - денежные средства в размере 2 77 тыс. руб.; - налог на добавленную стоимость на сумму 148 тыс. руб.; - дебиторская задолженность на сумму 5 702 тыс. руб. 

По данным инвентаризации от 30.11.2017 (л.д. 29-31 т. 3) в конкурсную массу были включены, помимо указанных здания и права аренды земельного участка, также основные средства перечнем из 60 наименований, в том числе, как оборудование, так и объекты, возможно относящиеся к строениям или сооружениям (АБК, газопровод, кабельно-воздушная линия, объект незавершенного строительства, гараж, скважина и другие) общей балансовой стоимостью (с учетом первых двух объектов основных средств) 9 624 161,26 руб., размер проинвентаризированной дебиторской задолженности составил 3 704 549,13 руб. (4 юридических лица – ООО «Моттекс», ООО «Континенталь», ООО «Монолитсервис», ООО «Монолитстрой»).

Кроме того, из содержания этих же отчетов (раздела о сведениях о требованиях, предъявленных третьим лицам) следует, что размер требований, которые конкурсный управляющий предъявлял к дебиторам, превышает размер дебиторской задолженности, включенной в конкурсную массу (9 236 294,82 руб. и 21 183 496,01 руб. соответственно) (т.40, л.д. 103, 108).

По утверждению конкурсного управляющего, балансовая стоимость имущества и размер дебиторской задолженности в размере 50 178 тыс. руб. и 5 702 тыс. руб. указана, исходя из данных бухгалтерского баланса по итогам 2016 года (последняя отчетная дата, предшествующая введению процедуры конкурсного производства). В последующих отчетах отражена задолженность в сумме 9 236 тыс. руб., соответствующая бухгалтерской отчетности за 2017 год (т.32, л.д. 88), а сумма предъявленных требований к третьим лицам – 21 183 тыс. руб. соответствует данным бухгалтерской отчетности за 2018 год (т.28 л.д. 65). Отчетность за 2018 год составлена последующим конкурсным управляющим ФИО7, при этом, отчет составлен на 01.09.2018, тогда как отчетность сформирована по итогам всего 2018 года. 

Не отражение иной дебиторской задолженности в инвентаризационной описи объясняется отсутствием в распоряжении управляющего базы 1С-Бухгалтерия, которая передана была только в феврале 2018 года. Пояснения управляющего не опровергнуты.

Повторную инвентаризацию, исходя из пояснений управляющего, планировалось провести после вынесения решений по искам, заявленным к дебиторам, но управляющий был госпитализирован (в период октября 2018 года), а впоследствии – отстранен (ноябрь 2018).

Размер дебиторской задолженности, выявленной ФИО21, соответствует размеру дебиторской задолженности, отраженному последующим управляющим по итогам повторной инвентаризации (на 04.05.2019, отражена в отчете от 07.02.2019 в разделе – сведения о количестве и об общем размере требований о взыскании задолженности, предъявленных конкурсным управляющим к третьим лицам, т.29, л.д. 237, тогда как в сведениях о сформированной конкурсной массе дебиторская задолженность отражена в сумме 5 702 тыс. руб., т. 29, л.д. 236-оборот).

По смыслу Закона о банкротстве и Общих правил подготовки отчетов, информация в отчете арбитражного управляющего должна быть актуальной и отражать текущее положение дел. В связи с этим раздел отчета, посвященный сведениям о сформированной конкурсной массе, должен быть основан не только на данных бухгалтерского учета на последнюю отчетную дату до введения конкурсного производства, но и на данных об инвентаризации. В инвентаризацию, в том числе повторную, в свою очередь, должно быть включено любое вновь выявленное имущество и права требования.

Из пояснений участников процесса и представленных в дело документов следует, что по всем 4 организациям, входящим в группу «Монолит» велась единая бухгалтерская база, без разделения, в связи с чем, управляющим приняты меры через привлечение специалиста к разделению указанной базы (т.29, л.д. 228, 229).

Учитывая, что для сравнения во внимание принимались данные об инвентаризации от 30.11.2017, при том, что управляющий настаивает, что база 1С передана позднее – в феврале 2018 года (документального подтверждения иного не имеется), оснований для вывода о недостоверности сведений, отраженных в отчетах, составленных после указанной даты (а именно от 01.06.2018 и 01.09.2019), либо о сокрытии сведений о дебиторской задолженности в период проведения инвентаризации в ноябре 2017 года, не имеется.

Кроме того, управляющий обратил внимание на то, что аналогичные недостатки содержатся также и в отчете последующего конкурсного управляющего, что подтверждается при анализе и сопоставлении сведений отчетов.

Относительно довода, касающегося указания сведений о начислениях и оплатах прочих расходов (довод 13) суд приходит к следующим выводам.

Заявители указывают на то, что отраженные в разделе отчета о расходах сведения «иные расходы» в размере 652 100,67 руб. (отчет от 01.06.2018) и в размере 682 100,67 руб. (отчет от 01.09.2018) представляют собой текущие требования общества «Мастекпресс» и ФИО5, которые произвело погашение отдельных текущих требований за должника, в том числе (вознаграждение арбитражного управляющего, компенсация затрат на приобретение канцелярских товаров, электронную подпись и копирование базы данных, выплату вознаграждения привлеченному специалисту обществу «УЮК» и оценщику - л.д. 30, 30 оборот т. 29).

Указанные обстоятельства признаются арбитражным управляющим в отзыве, из которого также следует, что соответствующие платежи были произведены обществом «Мастекпреесс» за счет должника (в счет уменьшения собственной встречной задолженности).

Поскольку погашенные третьими лицами расходы были связаны с проведением процедуры банкротства, то их следовало отражать.

Вопреки доводам заявителей и выводам суда первой инстанции двойного учета одних и тех же сумм расходов не имеется. Отражение расходов в данном разделе не нарушило прав заявителей жалобы на действия. В случае неясностей в содержании отчетов, возникновении вопросов с правильным пониманием такого отражения заявители имели возможность обратиться за разъяснениями. Само по себе подобное отражение информации не свидетельствует о незаконности действий управляющего.

Относительно доводов жалобы о неразумном и необоснованном осуществлении расходов за счет должника в части  расходов, подлежащих оплате за счет имущества должника в размере 630 000 рублей, оказываемых обществом «УЮК» в период с февраля 2017 года по октябрь 2018 включительно (довод 14) суд приходит к следующему.

Для обеспечения возложенных на него обязанностей конкурсный управляющий вправе привлекать на договорной основе иных лиц с оплатой их деятельности за счет средств должника, если иное не установлено Законом о банкротстве, стандартами и правилами профессиональной деятельности или соглашением арбитражного управляющего с кредиторами (пункт 1 статьи 20.3 Закона о банкротстве).

Из содержания пункта 5 статьи 20.7 Закона о банкротстве и разъяснений, содержащихся в пункте 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 17.12.2009 № 91 «О порядке погашения расходов по делу о банкротстве», следует, что при привлечении специалистов арбитражный управляющий обязан действовать добросовестно и разумно в интересах должника, кредиторов и общества, в том числе привлекать их лишь тогда, когда это является обоснованным, и предусматривать оплату их услуг по обоснованной цене.

При рассмотрении вопроса об обоснованности привлечения специалиста следует учитывать в числе прочего, направлено ли такое привлечение на достижение целей процедур банкротства и выполнение возложенных на арбитражного управляющего обязанностей, предусмотренных Законом, насколько велик объем работы, подлежащей выполнению арбитражным управляющим (с учетом количества принадлежащего должнику имущества и места его нахождения), возможно ли выполнение арбитражным управляющим самостоятельно тех функций, для которых привлекается привлеченное лицо, необходимы ли для выполнения таких функций специальные познания, имеющиеся у привлеченного лица, или достаточно познаний, имеющихся у управляющего, обладает ли привлеченное лицо необходимой квалификацией.

Из существа приведенных разъяснений следует, что вопросы об обоснованности привлечения конкурсным управляющим услуг специалистов для обеспечения своей деятельности, соразмерности оплаты стоимости таких услуг ожидаемому результату, объема подлежащей выполнению работы и объема, оказанных специалистами услуг имеют существенное значение для оценки действий управляющего по привлечению услуг специалистов.

Определением от 30.11.2018 по ранее рассмотренной жалобе установлено допущение конфликта интересов в результате привлечения общества «УЮК» в качестве лица, обеспечивающего деятельность конкурсного управляющего. Суд указал на то, что факт наличия конфликта интересов привлеченного должником для оказания юридических услуг общество «УЮК» и его сотрудников являлся очевидным для арбитражного управляющего ФИО2 Исходя из этого, арбитражному управляющему следовало воздержаться от привлечения в качестве своего представителя и представителя должника ФИО10

Еще в августе 2016 года ФИО4, как директор предприятий, входящих в экономическую группу, заключил договоры на оказание юридических услуг по сопровождению процедур банкротства с обществом «УЮК», сотрудники которого представляли интересы различных участников производства по делу.

За оказываемые обществом «УЮК» услуги в период с февраля 2017 года по октябрь 2018 (включительно) т.е. за 21 месяц  (21 месяц * 30 тыс. руб./месяц = 630 тыс. руб.) должником было начислено расходов, подлежащих оплате за счет имущества должника в размере 630 000 рублей. 

Акты с ООО «УЮК» от имени должника подписаны ФИО2 (л.д. 183-200  т. 29). В материалы дела также представлен отчет об оказанных услугах (л.д. 2-3 т. 39), из которого следует, что общество «УЮК» осуществляло анализ документов и подготовку отзывов по обособленным спорам в деле о банкротстве. Помимо этого, привлеченным специалистом оказывались юридические услуги по подготовке заявлений об оспаривании сделок, юридическое сопровождение жалобы на арбитражного управляющего ФИО2, услуги по подготовке собраний кредиторов.

По мнению заявителей, какие-либо препятствия для осуществления действий конкурсным управляющим ФИО2 самостоятельно и без привлечения общества «УЮК» отсутствовали. 

Со стороны конкурсного управляющего приведены доводы о конфликтности процедуры банкротства, при этом, им оспаривались доводы о заинтересованности специалиста, указывалось на недоказанность необоснованности привлечения специалиста. При этом, управляющий указывал на сложность самой процедуры с точки зрения юридической, экономической, бухгалтерской, отягощена неоднократной подачей жалоб на действия не только в рамках дела о банкротстве, но и в СРО, Росреестр, иные органы и организации. В т.39 на листе 2-3, по мнению управляющего, представлен лишь краткий перечень оказанных услуг.

В силу пункта 5 статьи 20.7 Закона о банкротстве привлечение арбитражным управляющим лиц для обеспечения исполнения возложенных на него обязанностей в деле о банкротстве, оплата услуг таких лиц или определенный настоящей статьей размер оплаты таких услуг могут быть признаны арбитражным судом необоснованными по заявлению лиц, участвующих в деле о банкротстве, в случаях, если услуги не связаны с целями проведения процедур, применяемых в деле о банкротстве, или возложенными на арбитражного управляющего обязанностями в деле о банкротстве либо размер оплаты стоимости таких услуг явно несоразмерен ожидаемому результату.

Обязанность доказывания необоснованности привлечения лиц для обеспечения исполнения возложенных на арбитражного управляющего обязанностей в деле о банкротстве и (или) определенного в соответствии с настоящей статьей размера оплаты их услуг возлагается на лицо, обратившееся в арбитражный суд с заявлением о признании привлечения таких лиц и (или) размера такой оплаты необоснованными.

Между тем, доказательств необоснованности привлечения лица для обеспечения исполнения возложенных на арбитражного управляющего обязанностей в деле о банкротстве и (или) определенного в соответствии с настоящей статьей размера оплаты их услуг заявителями жалобы на действия в дело не представлено. Анализ материалов по жалобе на действия, отчетов управляющего, карточки дела о банкротстве должника, указывает на значительный объем проводимых в процедуре банкротства мероприятий, что с очевидностью доказывает невозможность самостоятельного выполнения управляющим таковых. Доказательств того, что размер оплаты стоимости таких услуг явно несоразмерен ожидаемому результату, не имеется, удовлетворение жалобы на отдельные действия управляющего не свидетельствует об указанном.

Само по себе то обстоятельство, что привлеченный специалист ранее привлекался должником в целях оказания услуг, не свидетельствует о необоснованности привлечения специалиста конкурсным управляющим либо об отсутствии факта оказания услуг. 

При этом, из пояснений управляющего, которые не оспорены и не опровергнуты, следует, что ООО «УЮК» с момента создания (26.05.2014) проходит постоянно аккредитацию в СРО, членом которой является арбитражный управляющий ФИО21, с целью оказания соответствующих услуг арбитражным управляющим в правовом сопровождении процедур банкротства, на обслуживании организации находится не менее 25 различных организаций.

Довод конкурсного управляющего о непревышении установленного законом лимита расходов (который, по расчету управляющего, составляет 942 610 руб. и не оспорен и не опровергнут), также заслуживает внимания. 

При этом, каких-либо сомнений в соответствии интересов привлеченного лица интересам сообщества кредиторов у апелляционного суда не имеется.

Достаточных оснований для вывода о неудовлетворительном результате деятельности арбитражного управляющего у суда первой инстанции также не имелось.

Кроме того, апелляционный суд признает заслуживающей внимание ссылку арбитражного управляющего на факт привлечения последующим конкурсным управляющим специалиста с аналогичной стоимостью услуг,  что косвенно может подтверждать доводы управляющего о значительном объеме работы в соответствующей процедуре.

Заявители также указывали на то, что исковые заявления (требования) о взыскании с обществ «Мастекпресс», «Завод Монолит», «Монолитстрой», «Монолитсервис» неосновательно полученных средств должника поданы конкурсным управляющим по прошествии значительного времени, с момента, когда арбитражный управляющий ФИО2, действуя добросовестно, должен был узнать о наличии оснований для их предъявления, и лишь после подачи жалоб на действия (бездействия) конкурсного управляющего с требованием о его отстранении. 

Действительно, иск к обществу «Мастекпресс» на сумму 2 989 561 руб. 79 коп. предъявлен 24.09.2018.

Заявление о включении требований общества «Монолит» в размере 10 770 385 руб. 09 коп. в реестр требований кредиторов общества «Завод Монолит» подано 27.08.2018 (определение по делу А76-22240/2017 от 31.08.2018), после принятия решения о признании общества «Завод Монолит» банкротом и закрытия реестра (17.05.2018).

Иск к обществу «Монолитсервис» на сумму 804 875 руб. 77 коп. предъявлен 24.09.2018 (карточка дела №А76-30786/2018), после принятия решения о признании общества «Монолитсервис» банкротом (карточка дела № А76-20658/2016 в свободном доступе) и после окончания продажи имущества общества «Монолитсервис» в деле о его банкротстве и расчетов с кредиторами (сообщения в ЕФРСБ № 2200392 от 03.11.2017, №2288077 от 07.12.2017, №2365365 от 11.01.2018, №2396147 от 26.01.2018, №2389271 от 01.02.2018). 

Иск к обществу «Монолитстрой» на сумму 59 124 руб. 23 коп. предъявлен 24.09.2018 (карточка дела №А76-30785/2018), после принятия решения о признании общества «Монолитстрой» банкротом (карточка дела № А76-20232/2016) и после окончания продажи имущества общества «Монолитстрой» в деле о его банкротстве и расчетов с кредиторами (сообщения опубликованные в ЕФРСБ №1994004 от 09.08.2017, №2201421 от 03.11.2017,  №2290371 от 11.01.2018, №2396093 от 26.01.2018,  №2428595 от 02.02.2018, №2824265 от  30.10.2018).

Доказательств наличия препятствий для предъявления соответствующего требования в более короткие сроки после введения процедуры конкурсного производства в материалы дела не представлены.

Между тем, сам факт подачи исков и требований в указанные сроки не нарушил права заявителей жалобы, учитывая, что проводились иные мероприятия в процедуре банкротства, а требования адресованы заинтересованным лицам, возможность удовлетворения которых сомнительна с учетом факта признания большинства их них несостоятельными (банкротами). Кроме того, сам по себе факт предъявления требований в указанные сроки не явился основанием для отказа в удовлетворении требований. 

Заявители также указывали на то, что ФИО2 не оспорены непосредственно сами сделки по перенаправлению денежных средств от покупателей должника в адрес третьих лиц при отсутствии правовых оснований. Отказ арбитражного управляющего ФИО2 от такого способа защиты прав должника и кредиторов, по мнению заявителей, продиктован попыткой ФИО2 скрыть цель причинения вреда имущественным правам кредиторов, акционеров и должника, действиями и сделками, совершенными ФИО4,. как директором всех предприятий группы «Монолит» (ч. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве), связав последствия совершения таких действий и сделок с обычным предпринимательским риском. 

Действительно, не имея сведений о том, что настоящее дело о банкротстве будет прекращено ввиду удовлетворения требований кредиторов третьим лицом, конкурсный управляющий должен был руководствоваться целями наиболее полного и эффективного удовлетворения требований кредиторов.

При наличии выбора между такими способами, как оспаривание сделки по перечислению денежных средств за счет должника заинтересованному лицу и взыскание соответствующей суммы как неосновательного обогащения, конкурсному управляющему следовало отдавать предпочтение первому из них. Это обусловлено наличием процессуальных льгот, связанных с доказыванием (п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве), а также возможностью использовать соответствующие обстоятельства при привлечении контролирующих должника лиц к ответственности.

Вместе с тем, использование иного способа защиты в совокупности с тем, что производство по настоящему делу о банкротстве прекращено ввиду удовлетворения требований кредиторов третьим лицом, а цели оспаривания сделок по специальным основаниям связаны лишь с защитой интересов кредиторов, не позволяет суду признать, что необоснованная задержка в предъявлении требований к указанным лицам, не предъявление заявлений об оспаривании указанных сделок и выбор менее эффективного способа возврата денежных средств повлекли нарушение прав и законных интересов заявителей жалобы.

Указанное в полном мере касается доводов заявителей о непринятии конкурсным управляющим мер по оспариванию сделок, касающихся начисления дополнительного вознаграждения ФИО6 и ФИО5 

Довод жалобы о совершении ФИО2 совместно с бывшим директором предприятий должников единой экономической группы ФИО4, совокупности действий, направленных на искусственное создание условий для признания должника и других предприятий группы банкротами, при наличии цели причинения вреда имущественным интересам кредиторов, акционеров и самого должника (довод 21) нельзя признать обоснованным в силу следующего.

Признаки неплатежеспособности должника возникли в 2014 году, что следует из анализа финансового состояния, составленного ФИО2, и заключения эксперта, а также отчета об оценке. По расчетам самих заявителей, должник фактически обладал признаками неплатежеспособности в установленный управляющим период.

Фактическое руководство деятельностью группы компаний «Монолит» на протяжении длительного периода времени осуществлял ФИО8, который отстранен от руководства за 4 месяца до возбуждения дела о банкротстве.

Факт неполноты и недостоверности анализа и заключения не подтвержден, управляющий не располагал всем объемом документации, что затрудняло проведение мероприятий в процедуре банкротства, однако управляющим до обращения с рассматриваемой жалобой на действия приняты меры к оспариванию сделок должника, названных заявителями жалобы.

Более того, исходя из пояснений ФИО4, ЗАО «Монолит», причинами банкротства являются следующие: действия ФИО8 по выводу изготовленной продукции без проведения оплаты за нее изготовителю, ненадлежащее качество продукции и нарушение сроков поставки (фактическое отсутствие контроля; из 211 поставок в 2015 году в срок выполнено 53), повлекшие предъявление исков на сумму свыше 22 млн. руб. с начислением финансовых санкций и утрату оборотных средств (арбитражные дела 2013-2017 годов), увеличение долговой нагрузки за счет получения кредита под 16,5 %, неверное определение штатного расписания (большое количество отдельных сотрудников – управленческий персонал 114 человек из трудоустроенных на группу 197 на 01.04.2016 при отсутствии экономиста, ежемесячный оклад без премий 2,6 млн. руб., на работников ИТР фонд оплаты труда составлял 69 %), наличие агентского договора (что уменьшало поступление доходов на 40 %), ненадлежащий учет, что повлекло начисление штрафов по налогам (решения налогового органа 2014 года), приобретение и обслуживание дорогостоящих автомобилей, используемых в личных целях ФИО8 и ФИО35 (сделки 2012-2013 годов по приобретению на общую сумму 7,5 млн. руб.), излишняя аренда и приобретение земельных участков (затраты на аренду в период 2013-2016 составили 2,5 млн. руб.), вложения в незавершенный строительством объект (2,6 млн. руб.); утрата оборотных средств, связанная со сделкой между ООО «Завод Монолит» и ООО «ИНТЭК» (определение от 31.07.2018 по делу № А76-22240/2017, сделки 02.08.2011 на продажу оборудования сумму 2,050 млн. руб., от 14.07.2015 последующий выкуп того же оборудования по цене 5,380 млн. руб.), утрата оборотных средств, связанная с необоснованными затратами на строительство и эксплуатацию шлакобетонного цеха (3,5 млн. руб.), необоснованное и формальное трудоустройство супруги ФИО8 на должность психолога (2,5 млн. руб.)  и т.д. Указанное имело место в период осуществления руководства должником ФИО8.

Исходя из пояснений ФИО4, ЗАО «Монолит», проведение платежей через третьих лиц обусловлено наличием запрета на осуществление расчетных операций, установленного уполномоченным органом, реализация имущества осуществлена в целях проведения расчетов с кредиторами (в том числе по долгам по заработной плате), товарные знаки надлежащим образом оформлены в период осуществления полномочий руководителя у ФИО23 (до этого мер к оформлению не принималось), конструкторская документация на выпускаемую продукцию находится в открытом доступе, права требования к должнику выкуплены в целях сохранения залогового имущества (во избежание обращения на него со стороны банка, кредит получен в период руководства ФИО8, использован для расчетов с поставщиками в интересах всей группы компаний), денежные средства направлены в интересах всей группы компаний, в личных интересах ФИО23 не использовались (выводы правоохранительных органов), торги, на которых приобретены права требования к должнику, проверялись антимонопольным органом по заявлению ФИО8 и ФИО35, нарушений по ограничению прав участников торгов не выявлено, документального подтверждения возможности получения большей выручки не имеется, торги проводились на основании порядка продажи, утвержденного в деле о банкротстве, которое не оспорено, торги оспорены, но судебный акт не вынесен до настоящего времени; исключение требований ООО «Завод Монолит» из реестра по причине корпоративной природы обязательства, не исключает наличия самого обязательства; в составе требований уполномоченного органа большую часть включала задолженность по страховым взносам, не связанным со сделкой с ООО «Рифей-Союз»; для реализации объектов незавершенного строительства, принадлежащих ООО «Монолитсервис», требовалось оформление прав собственности, регистрация которых производилась в течение года.

Кроме того, не учтено, что в отношении Лихолетова вынесен оправдательный приговор, а определением от 31.08.2018 по настоящему делу ФИО8 отказано в установлении требований (со ссылкой на параллельное осуществление ФИО8 деятельности по реализации продукции, тождественной по характеристикам, производимой и реализуемой предприятиями группы «Монолит», в условиях осуществления им же фактического руководства текущей деятельностью всеми предприятиями группы).

Следовательно, не доказан факт совершения ФИО2 совместно с бывшим директором предприятий должников единой экономической группы ФИО4, совокупности действий, направленных на искусственное создание условий для признания должника и других предприятий группы банкротами, при наличии цели причинения вреда имущественным интересам кредиторов, акционеров и самого должника (статьи 9, 65 АПК РФ). Доводы в указанной части основаны на предположении, субъективной оценке и документально не подтверждены.

Между тем, в производстве Арбитражного суда Челябинской области имеется 20 споров, вытекающих из корпоративного конфликта.

По мнению апелляционного суда, посредством рассматриваемой жалобы заявители пытаются разрешить корпоративные разногласия, переложив всю ответственность за банкротство на управляющего и второго участника корпоративного конфликта - ФИО4, создавая судебный акт в целях использования в качестве преюдициального в рамках иных споров.

Более того, по мнению апелляционного суда, жалоба на действия и не направлена на восстановление каких-либо нарушенных прав заявителей, учитывая факт прекращения дела о банкротстве с учетом факта погашения требований.

В отношении требования об уменьшении размера фиксированной части вознаграждения и взыскании излишне выплаченной его части суд приходит к следующему выводу.

Абзац 5 пункта 1 статьи 20.3, пункт 1 статьи 20.6 Закона о банкротстве гарантируют арбитражному управляющему право на получение вознаграждения в деле о банкротстве.

Пунктом 4 статьи 20.6 Закона о банкротстве предусмотрено, что вознаграждение арбитражному управляющему не выплачивается в случае освобождения или отстранения его арбитражным судом от исполнения возложенных на него обязанностей в деле о банкротстве.

Согласно пункту 1 статьи 59 Закона все судебные расходы, в том числе расходы на уплату государственной пошлины, которая была отсрочена или рассрочена, расходы на опубликование сведений в порядке, установленном статьей 28 Закона, а также расходы на выплату вознаграждения арбитражным управляющим в деле о банкротстве и оплату услуг лиц, привлекаемых арбитражными управляющими для обеспечения исполнения своей деятельности, относятся на имущество должника и возмещаются за счет этого имущества вне очереди.

Пункт 1 статьи 20.3 Закона о банкротстве предоставляет арбитражному управляющему право на получение вознаграждения за проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в размерах и в порядке, которые установлены названным Законом.

В пункте 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 25.12.2013 № 97 «О некоторых вопросах, связанных с вознаграждением арбитражного управляющего при банкротстве» (далее - постановление Пленума ВАС РФ от 25.12.2013 № 97) указано, что если арбитражный управляющий ненадлежащим образом исполнял свои обязанности, размер причитающихся ему фиксированной суммы вознаграждения и процентов по вознаграждению может быть соразмерно уменьшен. Бремя доказывания ненадлежащего исполнения управляющим своих обязанностей лежит на лице, ссылающемся на такое исполнение.

При рассмотрении вопроса о снижении размера вознаграждения арбитражного управляющего суду следует учитывать, в частности, имелись ли случаи признания судом незаконными действий этого управляющего, или необоснованными понесенных им за счет должника расходов, или недействительными совершенных им сделок, причинил ли он убытки должнику, а также имелись ли периоды, когда управляющий фактически уклонялся от осуществления своих полномочий.

Вопрос о снижении размера вознаграждения арбитражного управляющего рассматривается судом при наличии возражений лица, участвующего в деле о банкротстве или арбитражном процессе по делу о банкротстве, при рассмотрении заявления арбитражного управляющего о взыскании такого вознаграждения.

Заявителями предложено использовать для расчета обоснованной части фиксированного вознаграждения величину минимального размера оплаты труда, в соответствии с расчетом:

- за период с 06.02.2017 до 01.03.2018: (28-5) / 28 * 9 300 руб. = 7 639,29 руб.,

- за период с 01.03.2017 до 01.01.2018:  10 мес. * 9 300 руб. = 93 000,00 руб.,

- за период с 01.01.2018 до 01.05.2018:  5 мес. * 10 912,35 руб. = 54 561,75 руб.,

- за период с 01.05.2018 до 01.11.2018 включительно: 6 мес. * 12 837,45руб. = 77 024,70 руб.

- за 01.11.2018: 1 / 30 * 12 837,45руб. = 427,92 руб.,

всего в сумме 232 653 рубля 66 коп.

Согласно отчету конкурсного управляющего общества «Монолит» ФИО7 о своей деятельности по состоянию на 01.02.2019 и отчету об использовании денежных средств должника за период конкурсного производства с 04.10.2017 по 07.02.2019, арбитражному управляющему ФИО2 выплачено в счет вознаграждения всего 478 000 рублей.

Суд первой инстанции указал, что в рамках настоящего дела о банкротстве признано ненадлежащим исполнение арбитражным управляющим ФИО2 своих основополагающих обязанностей в совокупности с фактической заинтересованностью по отношению к бывшему руководителю должника ФИО22; указанные обстоятельства фактически нивелируют общий результат деятельности арбитражного управляющего, значимость которой для защиты интересов кредиторов сводится лишь к формальной подаче ряда заявлений об оспаривании сделок после обращения заявителей с ранее рассмотренной жалобой, в такой ситуации суд считает возможным согласиться с заявителями о наличии оснований для уменьшения вознаграждения до указанного заявителями размера. В связи с этим, суд первой инстанции посчитал, что излишне выплаченная часть вознаграждения (245 346 руб. 34 коп.) подлежит взысканию с арбитражного управляющего в пользу должника.

Между тем, с учетом выводов, изложенных в настоящем постановлении, объема и содержания проделанной управляющим работы, с учетом специфики процедуры, осложненной корпоративной составляющей, оснований для фактического лишения арбитражного управляющего вознаграждения не имеется.

При таких обстоятельствах, оснований для удовлетворения жалобы на действия, снижения размера вознаграждения до указанной заявителями величины, основанной на применении минимального размера оплаты труда, не имеется.

Доводы жалоб относительно процессуальных нарушений, касающихся не привлечения к участию в обособленном споре, отдельных лиц, не принимаются. Условия для применения положений статьи 51 АПК РФ в отношении указанных подателями жалобы лиц не доказаны. Оценка судом тех или иных обстоятельств не свидетельствует о принятии судебного акта о правах и обязанностях непривлеченных лиц. Учитывая, что лица не участвовали в рассмотрении спора, на них не распространяются и процессуальные положения о преюдиции.

Сам по себе отказ в проведении экспертизы не привел к принятию неверного судебного акта, учитывая, что в деле имеется достаточно иных доказательств, необходимых для установления значимых для дела обстоятельств.

Иные доводы и обстоятельства не имеют правового значения.

Определение в части удовлетворения требований подлежит отмене, поскольку выводы суда первой инстанции не соответствуют фактическим обстоятельствам и представленным доказательствам (подпункты 2, 3  пункта 1 статьи 270 АПК РФ). В удовлетворении требований в обжалуемой части следует отказать.

Касательно жалоб, поданных в порядке статьи 42 АПК РФ, апелляционный суд отмечает.

В соответствии с частью 1 статьи 257 АПК РФ в порядке апелляционного производства решение арбитражного суда первой инстанции может быть обжаловано лицами, участвующими в деле, и иными лицами в случаях, предусмотренных этим Кодексом.

Круг лиц, участвующих в деле о банкротстве, и лиц, участвующих в арбитражном процессе по делу о банкротстве, указан в статьях 34 и 35 Закона о банкротстве.  

В соответствии со статьей 42 АПК РФ, лица, не участвовавшие в деле, о правах и обязанностях которых арбитражный суд принял судебный акт, вправе обжаловать этот судебный акт по правилам, установленным Кодексом. Такие лица пользуются правами и несут обязанности лиц, участвующих в деле.

В соответствии с разъяснениями, данными в пунктах 1, 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2020 № 12 «О применении АПК РФ при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции», при применении статей 257, 272, 272.1 АПК РФ арбитражным судам апелляционной инстанции следует принимать во внимание, что право на обжалование судебных актов в порядке апелляционного производства имеют как лица, участвующие в деле, так и иные лица в случаях, предусмотренных АПК РФ. К иным лицам в силу части 3 статьи 16 и статьи 42 Кодекса относятся лица, о правах и об обязанностях которых принят судебный акт. В связи с этим лица, не участвующие в деле, как указанные, так и не указанные в мотивировочной и/или резолютивной части судебного акта, вправе его обжаловать в порядке апелляционного производства в случае, если он принят об их правах и обязанностях, то есть данным судебным актом непосредственно затрагиваются их права и обязанности, в том числе создаются препятствия для реализации их субъективного права или надлежащего исполнения обязанности по отношению к одной из сторон спора.

В случае когда жалоба подается лицом, не участвовавшим в деле, суду надлежит проверить, содержится ли в жалобе обоснование того, каким образом оспариваемым судебным актом непосредственно затрагиваются права или обязанности заявителя. При отсутствии соответствующего обоснования апелляционная жалоба возвращается в силу пункта 1 части 1 статьи 264 АПК РФ.

При рассмотрении дела по апелляционной жалобе лица, не участвовавшего в деле, арбитражный суд апелляционной инстанции определяет, затрагивает ли принятый судебный акт права или обязанности заявителя, и, установив это, решает вопросы об отмене судебного акта суда первой инстанции, руководствуясь частью 6.1 статьи 268, пунктом 4 части 4 статьи 270 Кодекса, и о привлечении заявителя к участию в деле.

Если после принятия апелляционной жалобы будет установлено, что заявитель не имеет права на обжалование судебного акта, то применительно к пункту 1 части 1 статьи 150 Кодекса производство по жалобе подлежит прекращению.

Для возникновения права на обжалование судебных актов у лиц, не привлеченных к участию в деле, необходимо, чтобы оспариваемые судебные акты не просто затрагивали права и обязанности этих лиц, а были приняты непосредственно о правах и обязанностях этих лиц. Судебный акт может быть признан вынесенным о правах и обязанностях лиц, не участвующих в деле, лишь в том случае, если судом устанавливаются права этих лиц относительно предмета спора либо на эти лица возлагаются обязанности. В случаях, когда судебный акт затрагивает права и законные интересы других лиц не непосредственно, а косвенно и напрямую о них не высказывается, его обжалование происходит не по правилам статьи 42 АПК РФ. 

Из содержания обжалуемого судебного акта с учетом характера разрешенных вопросов, не следует, что он принят о правах и обязанностях заявителей. Оценка, данная судом, в отношении тех или иных обстоятельств, не свидетельствует о том, что судебный акт принят о правах и обязанностях заявителей. Приведенные в жалобах доводы не свидетельствуют о наличии оснований для применения положений статьи 42 АПК РФ. Сама по себе заинтересованность заявителей апелляционной жалобы в исходе дела не является основанием для их отнесения именно к числу лиц, имеющих право на апелляционное обжалование данного судебного акта. Следовательно, на них не распространяются положения статьи 42 АПК РФ. Учитывая, что лица не участвовали в рассмотрении спора, на них не распространяются и процессуальные положения о преюдиции.

Следовательно, производство по жалобам названных лиц следует прекратить. Учитывая изложенное, доводы по существу жалоб названных лиц судом не оцениваются.

Определение в части удовлетворения требований подлежит отмене, поскольку выводы суда первой инстанции не соответствуют фактическим обстоятельствам и представленным доказательствам (подпункты 2, 3  пункта 1 статьи 270 АПК РФ). В удовлетворении требований в обжалуемой части следует отказать.

Нарушений норм процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта в соответствии с пунктом 4 статьи 270 АПК РФ, не установлено.

Руководствуясь статьями 176, 269, 270, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 07.08.2020 по делу № А76-27214/2016  в части удовлетворения требований отменить, апелляционные  жалобы  закрытого акционерного общества «Монолит», арбитражного управляющего ФИО2,   акционерного общества «Практика», закрытого акционерного общества «Монолитстрой», ФИО4 – удовлетворить. 

В удовлетворении требований в части признания отдельных действий арбитражного управляющего ФИО2 незаконными, уменьшения размера его вознаграждения, взыскания с него излишне выплаченного вознаграждения отказать.

Производство по апелляционным жалобам общества с ограниченной ответственностью «Предприятие «Монолит», общества с ограниченной ответственностью «Рифей-Союз», общества с ограниченной ответственностью «Управляющая юридическая компания», общества с ограниченной ответственностью «Завод Монолит», арбитражного управляющего ФИО3, ФИО5 на определение Арбитражного суда Челябинской области от 07.08.2020 по делу № А76-27214/2016  прекратить.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в течение месяца  со дня его принятия (изготовления в полном объеме) через арбитражный суд первой инстанции.

Председательствующий судья       Л.В. Забутырина 

 

Судьи:    А.Г. Кожевникова      

                                                                                                   А.А. Румянцев