ВОСЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

№ 18АП-9011/2025

г. Челябинск

02 октября 2025 года

Дело № А76-15892/2020 

Резолютивная часть постановления объявлена 18 сентября 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме 02 октября 2025 года

Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего судьи Журавлева Ю.А., 

судей Ковалевой М.В., Матвеевой С.В., 

при ведении протокола секретарем судебного заседания Колосовой Т.Е., рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО1, ФИО2, ФИО1, ФИО3 на определение Арбитражного суда Челябинской области от 26.06.2025 по делу № А76- 15892/2020 о результатах рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности и взыскании убытков. 

В судебном заседании посредством веб-конференции приняли участие:

представитель ФИО4 – ФИО5 (паспорт, доверенность от 19.03.2024 сроком на три года);

конкурсный управляющий акционерного общества «ПО Монтажник» – ФИО6 (паспорт).

В судебное заседание в здание суда явились:

представитель ФИО1 – ФИО7 – (паспорт, доверенность от 20.08.2020 сроком на десять лет);

представитель ФИО1 – ФИО8 (паспорт, доверенность от 19.09.2023 на пять лет);

представитель ФИО9 (доверенность от 21.02.2023 сроком на три года), ФИО10 (доверенность от 06.09.2023 сроком на три года), ФИО11 (доверенность от 29.03.2022 сроком на пять) – ФИО12 (паспорт, вышеуказанные доверенности);

представитель ФИО10 – ФИО13 (паспорт, доверенность от 25.04.2024 сроком на пять лет);

представитель ФИО10 – ФИО14 (паспорт, доверенность от 06.09.2023 сроком на три года);

представитель ФИО10 (доверенность от 22.03.2024 сроком на три года), ФИО15 (доверенность от 11.03.2024 сроком на три года) – ФИО16 (паспорт, вышеуказанные доверенности);

представитель акционерного общества «Кредит Урал Банк» – ФИО17 (паспорт, доверенность от 09.10.2024 сроком на три года);

представитель общества с ограниченной ответственностью «Символ Бетон» – ФИО18 (паспорт, доверенность от 10.01.2025 сроком до 31.12.2025);

представитель ФИО3 – ФИО19 (паспорт, доверенность от 06.06.2023 сроком на пять лет);

ФИО2 (паспорт);

представитель ФИО2 – ФИО20 (паспорт, доверенность от 03.02.2023 сроком на пять лет).

Иные лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично путем размещения указанной информации на официальном сайте Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет; явку представителей в судебное заседание не обеспечили. 

В соответствии со статьями 123, 156 АПК РФ дело рассмотрено судом апелляционной инстанции в отсутствие неявившихся лиц

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 12.05.2020 возбуждено производство по делу о банкротстве акционерного общества «Производственное объединение «Монтажник» (далее – АО «ПО «Монтажник», должник). 

Определением от 02.10.2020 (резолютивная часть от 25.09.2020) в отношении АО «ПО «Монтажник» введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО21, член Саморегулируемой организации арбитражных управляющих «Сибирская гильдия антикризисных управляющих». 

Решением арбитражного суда от 17.06.2021 (резолютивная часть решения оглашена 09.06.2021) АО «ПО «Монтажник» признано несостоятельным (банкротом). В отношении должника открыта процедура конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена ФИО6, член Саморегулируемой межрегиональной общественной организации «Ассоциация антикризисных управляющих». 

ФИО1, являясь кредитором, чьи требования признаны судом обоснованными для удовлетворения в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты, 29.12.2021 обратилась в арбитражный суд с заявлением, в котором просит установить наличие оснований для привлечения ФИО22, ФИО23  и ФИО11 к субсидиарной ответственности по обязательствам АО «ПО Монтажник» и приостановить рассмотрение настоящего заявления до окончания расчетов с кредиторами. 

Определением суда от 25.02.2022 заявление принято к производству суда. 

Конкурсный управляющий ФИО6 вступила в обособленный спор в качестве созаявителя, потребовав привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника также ФИО4. 

Определениями арбитражного суда от 19.12.2022, 27.09.2023 к участию в обособленном споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО3, ФИО1, финансовый управляющий ФИО1 – ФИО24, финансовый управляющий ФИО3 – ФИО21, финансовый управляющий ФИО1 – ФИО25, ФИО2, ФИО26. 

Определением суда от 07.02.2023 к участию в обособленном споре в качестве соответчиков привлечены общество с ограниченной ответственностью «ОГМ» и ФИО4.

Определением суда от 27.03.2023 производство по настоящему спору  приостановлено до истечения срока на принятие наследства после смерти ответчика ФИО22 (умер 06.02.2023). 

Определением от 27.09.2023 производство по обособленному спору возобновлено, ФИО10 признана процессуальным правопреемником умершего ответчика - ФИО22, по заявлениям ФИО1 и конкурсного управляющего ФИО6 о привлечении к субсидиарной ответственности. 

Определением суда от 15.02.2024 по ходатайству заявителя ФИО1, заявленном 14.11.2023, в качестве соответчиков были привлечены ФИО9, ФИО15, ФИО27.

Определением от 07.02.2025 требования к ответчикам - ФИО27 и обществу с ограниченной ответственностью «ОГМ», выделены в отдельное производство 

Определением от 26.06.2025 (резолютивная часть от 07.02.2025) требования к ответчику - ФИО23 выедено в отдельное производство и объединено для совместного рассмотрения с заявлениями конкурсного управляющего и конкурсных кредиторов о привлечении к субсидиарной ответственности и о взыскании убытков к ФИО3, ФИО1, ФИО2, ФИО23. 

В удовлетворении требований  ФИО1 и конкурсного управляющего должника ФИО6 о привлечении ФИО11, ФИО10, ФИО9, ФИО15, ФИО4 к субсидиарной ответственности отказано.

Не согласившись с определением суда от 26.06.2025  ФИО1, ФИО3, ФИО1, ФИО2 обратились в суд с самостоятельными апелляционными жалобами, просят определение отменить, заявление о привлечении к субсидиарной ответственности удовлетворить, по мотивам, изложенным в апелляционных жалобах.

Определением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.08.2025 апелляционные жалобы приняты к производству, судебное заседание назначено на 18.09.2025.

Поступившие до начала судебного заседания отзывы ФИО1, ФИО15, ФИО10, ФИО9, ФИО11 ФИО2, ФИО23 на апелляционные жалобы приобщены к материалам дела.

В приобщении отзыва ФИО4 отказано в связи с незаблаговременным поступлением.

Заслушав мнения лиц, участвующих в судебном заседании, суд апелляционной инстанции отказал в приобщении к материалам дела заключения специалиста ФИО28 от 21.032025, поступившего от ФИО1 вместе  апелляционной жалобой, поскольку данный документ составлен после объявления резолютивной части обжалуемого судебного акта, не являлся предметом исследования суда первой инстанции.

Ходатайство об истребовании у конкурсного управляющего должника актов по форме КС-2, КС-3 по подрядным работам, выполненным должником за период с 01.10.2017 по 30.09.2018, удовлетворению не подлежит.

Кроме того, судебная коллегия полагает, что ходатайство апеллянтов об истребовании сведений об имуществе  ФИО15, ФИО9, ФИО29, а также об юридических лицах участниками либо руководителями которых являлись ФИО15 и ФИО9, а также сведения о расчетных счетах таких юридических лиц и их имуществе, и налоговые декларации ФИО15, ФИО9, удовлетворению не подлежит.

В материалах дела имеются достаточно документов, содержащих сведения об имуществе ФИО15, ФИО9, при этом требование об истребовании сведений относительно имуществе иных лиц, в том числе юридических лиц, в суде первой инстанции не заявлялось.

Относительно ходатайства об истребовании от Администрации г.Магнитогорска копий документов, представленных застройщиком при получении разрешения на строительство и ввода в эксплуатацию зданий, расположенных на территории г.Магниторгорска (по списку); от ГУ Государственного строительного надзора Челябинской области, копий документов, направляемых застройщиком, подрядчиком и иными лицами в период строительства в целях государственного надзора за строительством и получения документа о завершении строительства на территории г.Магнитогорска (по списку); от ООО «Специализированный застройщик «СК «ВЫСОТНИК» документов, подтверждающих исполнение ФИО9 обязанностей по договору от 01.07.2010 №10-п об инвестировании строительства объекта недвижимости, судебная коллегия не усматривает основания для его удовлетворения, так как данные ходатайства не заявлялись в суде первой инстанции, отсутствуют доказательства, подтверждающие возможность самостоятельного получения данных документов   

ФИО1 заявлено ходатайство о назначении строительно-технической экспертизы по вопросу «Какой     объем Металлоконстркций, в стоимостном и количественном выражении был использован АО «ПО «Монтажник» при производстве подрядных работ за период с 01.102017 по 30.09.2018, исходя из актов форм КС-2, КС-3».

ФИО2 заявила ходатайство о назначении строительно-технической экспертизы по следующим вопросам «1. Достоверны ли сведения  об имуществе АО «ПО «Монтажник» в части формирования активов в виде запасов по счету 10 в виде «Металлоконструкций» (без указания ассортимента) на сумму 1,3 млрд. руб. и соответствия их иным операциям по приобретению. Оплате, движению этих активов в программе 1-С Бухгалтерия. 2. Установить когда согласно журналу регистрации программы 1-С Бухгалтерия должника имело место внесение данных о хозяйственных операциях их учетной складской системы архивов в виде запасов по счету 10 в виде «Металлоконстркций» (без указания ассортимента) на сумму 1,3 млрд. руб.».

Заслушав мнение лиц, участвующих в судебном заседании, судебная коллегия пришла к выводу, что экспертиза о проведении которой заявлено ФИО2 не является строительной, а с учетом наличия нескольких вариантов программы 1-С Бухгалтерия АО «ПО «Монтажник», находящихся у лиц, участвующих в деле о банкротстве, отличающихся друг от друга, результаты ее проведения не могут быть признаны достоверными, вследствие чего в удовлетворении данного ходатайства отказано. 

Относительно ходатайства ФИО1 о назначении экспертизы, судебная коллегия также не усматривает оснований для его удовлетворения, в том числе с учетом того, что данное ходатайство не было заявлено в суде первой инстанции. 

В судебном заседании представители сторон поддержали заявленные доводы и возражения.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 АПК РФ.

В качестве оснований для привлечения к субсидиарной ответственности в первоначально поданном заявлении ФИО1 ссылалась на проведенный временным управляющим анализ финансового состояния должника, в котором сделан вывод о том, что в течение проанализированного периода с 01.01.2017 по 02.03.2021 должник не имел достаточного объема оборотных средств для ведения хозяйственной деятельности и своевременного погашения срочных обязательств. 

Кроме этого, в финанализе содержится вывод о том, что имело место искажение данных бухгалтерской отчетности за 2019 год. Как указывал заявитель, ответчики ФИО22 и ФИО23 являлись лицами, исполнявшими полномочия единоличного исполнительного органа соответственно с 06.02.2007 по 10.10.2018 и с 25.11.2019 по 07.10.2020. Ответчик ФИО11 в преддверии банкротства занимала должность главного бухгалтера. 

Кроме того, ФИО1 ссылается на аудиторское заключение от 11.02.2021, подготовленное обществом с ограниченной ответственностью «Аудитор-ИТ», в котором отражен факт завышения активов 2017 году за счет запасов и дебиторской задолженности, который, по мнению заявителя, требовал корректировки входящего сальдо по состоянию на 2019 год. 

Помимо этого, как указывал заявитель в первоначальном заявлении, решением налогового органа от 06.11.2018 № 31 (акт по результатам проверки № 21 от 20.08.2018) должник был привлечен к ответственности за совершение налогового правонарушения, один из эпизодов которого состоял в принятии к налоговому учету и предъявление к налоговому вычету фиктивных операций в период с 01.01.2014 по 31.12.2016 (контрагенты ООО «УралСтройМет» ООО «АртТехнологии», ООО «Альянс»). 

ФИО1 также указывала на то, что ответчик ФИО11 участвовала в налоговой проверке, оформленной актом № 21 от 20.08.2018, допрашивалась в качестве свидетеля. 

По мнению заявителя, ответчики должны были знать о том, что соответствующие хозяйственные операции являлись фиктивными (л.д. 144-146 т. 5). 

В уточнённом заявлении, представленном суду 19.12.2022 (л.д. 6 т. 6), ФИО30 дополнительно приводит доводы о том, что решением налогового органа от 27.12.2021 № 27 (акт по результатам проверки № 24 от 22.10.2021) должник был привлечен к ответственности за совершение налогового правонарушения, отдельные эпизоды которого состояли в принятии к налоговому учету и предъявление к налоговому вычету фиктивных операций в период с 01.01.2017 по 31.12.2018 (контрагенты ООО «Эталонстрой», ООО СК «Альфа-строй», ООО «Профстиль», ООО «Регионсервисплюс», ООО «Быстрострой», ООО «Сибстрой», ООО «Промразвитие», ООО «Комплексстрой», ООО «Неро», ООО «Челябстройпром»). 

Кроме этого, заявитель указывает на результаты налоговой проверки (решение налогового органа № 6 от 29.02.2016) за более ранние периоды (за 2011-2013 годы). 

Также в качестве вменяемых ответчикам в вину действий (бездействия) заявитель отмечает непринятие мер по взысканию дебиторской задолженности, возникшей в период по 2017 год включительно, по которой впоследствии либо истек срок исковой давности, либо контрагент был исключен из ЕГРЮЛ. 

Помимо этого, заявитель ставит в вину ответчикам, включая дополнительно привлечённого ответчика общество «ОГМ», взаимоотношения должника и указанного ответчика, в ходе которых, по мнению заявителя, обществу «ОГМ» перечислялись денежные средства в счет оплаты оказанных услуг, которые заявитель считал сомнительными. 

Кроме того, заявитель вменяет ответчикам в вину взаимоотношения должника с рядом юридических лиц, операции с которыми заявитель считает сомнительными (контрагенты ООО «Трианон», ООО «ТД «Уралтрейд», ООО «Новь», ООО «Промуралпоставка», ООО СК «Ураспецстрой», ООО ТСК «Снаб Групп», ООО «Метреком», ООО «Торгкомплекс», ООО «УПМ»). 

Помимо этого, в уточненном заявлении от 19.12.2022 содержалось новое основание для привлечения к субсидиарной ответственности – неподача заявления о банкротстве, которое, по мнению заявителя, должно было быть подано не позднее 02.02.2017 (момент объективного банкротства – 01.01.2017). 

В обоснование требований к вновь привлечённым ответчикам заявитель указывает (л.д. 30 т. 12) на то, что ФИО9 и ФИО15 приходятся дочерями ФИО22, и на их имя оформлялись активы, сформированные в результате вывода денежных средств из общества-должника, в том числе формирования нереальных запасов с 2011-2013 годах. 

В уточнениях от 18.03.2024 (л.д. 129 т. 12) и от 28.11.2024 (л.д. 130 т. 28) ФИО1 указала на то, что имеются основания для применения к ответственности ответчиком презумпции об искажении документов бухгалтерского учета (отчетности) применительно к периодам 2017 года и 6 более ранним (вплоть до 2011 года). 

Кроме этого, заявитель указала на то, что ответчики ФИО9 и ФИО15 являются соучастниками доведения до банкротства путем сокрытия активов должника, которые были, по мнению заявителя, выбыли от должника и были оформлены на имя названных ответчиков. 

Конкурсный управляющий в первоначально представленном отзыве от 01.04.2022 (до вступления в дело в качестве созаявителя) поддержала требования в отношении ответчика ФИО23 Относительно ответчиков ФИО22 и ФИО11 управляющий указала на отсутствие оснований для субсидиарной ответственности ввиду того, что объективное банкротство должника возникло в середине 2019 года (л.д. 8-9 т. 2). 

После вступления в дело в качестве созаявителя конкурсный управляющий в обоснование своих требований к ответчикам ФИО22 и ФИО4, сослалась на решение налогового органа от 27.12.2021 № 27 и недостоверность первичных документов, отражающих операции с контрагентами, на которых ранее указывала ФИО1 

По мнению конкурсного управляющего, денежные средства, уплаченные названным контрагентам, фактически выбыли при отсутствии встречного предоставления. 

Кроме этого, управляющий указывает на неполноту исполнительной документации, переданной бывшим руководителем по объекту «КонгрессХолл». 

В уточнённом заявлении от 06.06.2024 (л.д. 49, 167 т. 13) конкурсный управляющий дополнил основание для субсидиарной ответственности ФИО4 доводом о неисполнении обязанности по подаче заявления о банкротстве после 01.11.2018. 

Ответчик ФИО22 в представленном отзыве от 04.02.2022 (л.д. 25 т.2) с заявленными требованиям не согласился. 

В качестве возражений ответчик выразил критическое отношение к аудиторскому заключению от 11.02.2021 ООО «Аудитор-ИТ», отметив наличие оговорки аудитора касательно сделанных выводов, внутренних противоречий отчета, а также на ранее данную оценку данному доказательству со стороны суда по делу о банкротстве. 

Ответчик также указывал на то, что ООО «Аудитор-ИТ» не являлось аудитором общества. 

При этом, ФИО22 указывал на то, что заявитель ФИО1 произвольно трактует выводы, содержащиеся в финансовом анализе должника, а также умалчивает о других выводах и фактах, содержащихся в документе (в том числе о сделках с лицами, аффилированными к семье ФИО31). 

Ответчик также указал на то, что не являлся участником судебного дела об оспаривании решения налогового органа от 06.11.2018 № 31, а в силу своего положения не имел возможности для контроля каждой отдельной хозяйственной операции. В период, который являлся предметом налоговой проверки, как указывает ответчик, предприятие имело значительный штат сотрудников (1700-1900 чел.) и годовой оборот (3,3 млрд. руб.). 

В дополнительных объяснениях от 31.08.2022 (л.д. 131 т. 5) ответчик ФИО22 привел сведения о специфике деятельности и управления обществом-должником, в том числе о деятельности обособленных подразделений. В числе прочего, ответчик указал на то, что закупка сырья, в частности, могла осуществляться как централизованно (через отдел снабжения), так и на уровне участков, руководителям которых были предоставлены полномочия автономии. Финансово-хозяйственные документы на оплату поставщикам и подрядчикам проверялись на уровне подразделений, причастных к привлечению поставщика (подрядчика), производственнотехнического отдела, сметно-договорного-отдела и лишь после этого подписывались руководителем. 

В дополнительных объяснениях от 26.09.2022 (л.д. 141 т. 5) ответчик ФИО22 указал на то, что аудиторское заключение от 11.02.2021 ООО «Аудитор-ИТ» фактически строится на пояснениях к бухгалтерской (скорректированной) отчетности за 2019 год, содержание которой свидетельствует о том, что корректировке подлежала не отчетность за 2019 год, а за отчётность предшествующие периоды. 

Ответчик ФИО10 в представленных процессуальных документах поддержала позицию, ранее занятую ответчиком ФИО22 

В письменных объяснениях (л.д. 18 т. 13) ФИО10 дополнительно указала на то, что выводы, содержащиеся в решении налогового органа от 06.11.2018 № 31 (акт по результатам проверки № 21 от 20.08.2018) не могут служить основанием для привлечения к субсидиарной ответственности ввиду значительности финансовых и географических масштабов деятельности должника в указанный период. Ответчик указывает на то, что взаимодействие с субподрядчиками по вопросам исполнения обязательств в значительной степени осуществлялось на уровне руководителей структурных подразделений, в том числе удаленных участков. Ответчик также ссылается на то, что расходы по операциям, указанным налоговым органом в качестве оснований для доначисления налогов, несоизмеримо малы по сравнению с масштабом деятельности общества. 

В дополнительных объяснениях от 23.10.2024 ответчик ФИО10 (л.д. 103 т. 28) приводит обстоятельства перехода контроля над обществом должником к ФИО1, в том числе о проведении со стороны привлеченных последним лиц полного анализа деятельности предприятия. В связи с этим, как заключает ответчик, ФИО1 должно было быть известно о недостаче запасов на сумму свыше 1,2 млрд. руб., если бы таковая имела место. После этого проводилась инвентаризация активов должника, а ФИО1 в 2019-2020 годах выдал поручительство по кредитным обязательствам должника. 

Ответчик ФИО11 в представленных отзывах (л.д. 15 т. 2 и другие) и в судебном заседании заявленные требования не признала, указав на отсутствие статуса контролирующего должника лица. Как отмечает ФИО11, она исполняла обязанности главного бухгалтера общества-должника с 14.12.2005 по 29.03.2019. 

Ответчик также указала на то, что не принимала участия в обжаловании решения налогового органа от 06.11.2018 № 31. При этом в ее обязанности как главного бухгалтера не входила проверка контрагентов и достоверности первичных документов, представленных к бухгалтерскому учету. 

В дополнительных объяснениях от 23.10.2024 ответчик ФИО11 (л.д. 109 т. 28) указывает на то, что с весны 2017 года мажоритарным акционерном общества-должника ФИО22 обсуждалась продажа контрольного пакета акций в пользу ФИО3 После этого ФИО22 дал распоряжение ФИО11 и всем руководителям структурных подразделений и отделов АО ПО «Монтажник» предоставлять всю информацию о деятельности предприятия, которая будет затребована проверяющими. 

Также ФИО22 дал распоряжение всячески содействовать в проведении проверки. Соответствующая комплексная проверка со стороны ФИО3 проводилась ФИО23 и привлеченными им специалистами. При этом каких-либо сомнений в достоверности отражения активов общества высказано не было. Весной 2018 года ФИО22 сообщил ФИО11, что ФИО23 решил ввести в «Монтажнике» новую должность – должность заместителя директора по экономике и финансам. На эту должность  ФИО23 пригласил специалиста из Москвы ФИО32 После назначения ФИО32 на должность он получил право подписи финансовых и платежных документов. Тогда же (в 2018 году) проводилась инвентаризация, в ходе которой не было выявлено существенных недостач, однако сторона заявителя, по мнению ответчика, умышленно скрывает сведения об этом. По итогам 2018 года, как указывает ответчик, отчетность сдавалась в ее отсутствие, после чего она уволилась. 

Ответчик ФИО15 в письменных процессуальных документах (л.д. 12 т. 13 и других) и в судебном заседании заявленные требования не признала, заявила о пропуске срока исковой давности и на отсутствие у ФИО1, аффилированной к контролирующим должника лицам, права на обращение с заявлением о субсидиарной ответственности. 

Ответчик ФИО9 заявленные требования не признала, представила письменные возражения, в том числе по доводам о формировании ее личных активов за счет активов общества-должника (л.д.100 т. 41 и другие). 

Ответчик ФИО4 заявленные требования не признал, в представленных отзывах и письменных объяснениях (л.д. 134 т. 10, л.д. 31-40 т. 40) указал на то, что сменил в должности директора ФИО22 в октябре 2018 года, после чего ответчику со слов нового главного бухгалтера ФИО33 стало известно о возможном искажении отчетности в части запасов. В период работы ФИО4 в качестве директора проводилась инвентаризация, которая не была завершена к моменту его ухода (14.11.2019). Ответчик указал на то, что работа по взысканию дебиторской задолженности велась непрерывно, а документы при уходе с должности были переданы последующему руководителю. Относительно эпизодов, указанных в решении налогового органа, ФИО4 указал, что соответствующие договоры были заключены до его вступления в должность директора. 

В дополнительном отзыве (мнении) на уточнённое заявление конкурсного управляющего (л.д. 11 т. 14) ФИО4 указал на то, что кризис платежей наступил у должника лишь летом 2019 года, а объективное банкротство наступило в конце 2019 года. В судебном заседании участники судопроизводства и их представители поддержали свои требования и возражения. 

Оценив доводы сторон в совокупности с представленными доказательствами, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований  для удовлетворения заявления о привлечении ФИО11, ФИО10, ФИО9, ФИО15, ФИО4 к субсидиарной ответственности, в силу следующего.

Оценив выводы суда в совокупности с представленными доказательствами, суд апелляционной инстанции оснований для отмены обжалуемого судебного акта не усматривает.  

В силу пункта 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. 

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе, если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску. 

Исходя из пункта 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации, лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. Такую же обязанность несут члены коллегиальных органов юридического лица (наблюдательного или иного совета, правления и т.п.). 

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) (далее - Закон о банкротстве), если иное не предусмотрено настоящим Законом, в целях данного Закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий. 

Согласно пункту 4 указанной статьи, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: 

1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; 

2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; 

3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление Пленума ВС РФ № 53) по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия. 

В п. 6 Постановления Пленума ВС РФ № 53 указано, что руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ). 

Участник корпорации, учредитель унитарной организации является контролирующим лицом, если он и аффилированные с ним лица (в частности, статья 53.2 ГК РФ, статья 9 Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ 13 «О защите конкуренции», статья 4 Закона РСФСР от 22 марта 1991 г. № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках») вправе распоряжаться 50 и более процентами голосующих акций (долей, паев) должника, либо имеют в совокупности 50 и более процентов голосов при принятии решений общим собранием, либо если их голосов достаточно для назначения (избрания) руководителя должника. 

Презюмируется, что лицо, отвечающее одному из указанных критериев, признается контролирующим наряду с аффилированными с ним лицами (абзац третий п. 5 Постановления Пленума ВС РФ № 53). 

С учетом содержания заявления ФИО1 и конкурсного управляющего, дат возбуждения производства по делу о банкротстве и признания должника банкротом суд приходит к выводу о том, что к рассмотрению спора подлежат применению нормы материального права, закрепленные в Законе о банкротстве в редакции как Федеральных законов от 28.04.2009 № 73-ФЗ и от 28.06.2013 № 134-ФЗ, так и Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ. 

В соответствии с п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве (в ред. Федерального закона 28.06.2013 N 134-ФЗ), если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. 

В силу п. 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве в случае, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника. 

Согласно п. 2 данной статьи, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: 

1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 данного Закона; 

2) документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении 14 наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы; 

3) требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов; 

4) документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены; 

5) на дату возбуждения дела о банкротстве не внесены подлежащие обязательному внесению в соответствии с федеральным законом сведения либо внесены недостоверные сведения о юридическом лице. При доказанности обстоятельств, составляющих опровержимые презумпции доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства. 

Пунктом 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлено, что положения подпункта 2 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении  лиц, на которых возложены обязанности: 

1) организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; 

2) ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника. 

В пункте 16 Постановления ВС РФ № 53 разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. 

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д. 

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства. 

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 56 Постановления Пленума ВС РФ № 53, по общему правилу, на арбитражном управляющем, кредиторах, в интересах которых заявлено требование о привлечении к ответственности, лежит бремя доказывания оснований возложения ответственности на контролирующее должника лицо (статья 65 АПК РФ). 

Для применения презумпции наступления банкротства по вине контролирующего должника лица в связи с совершением сделок, причинивших существенный вред кредиторам, закрепленной в абзаце третьем п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ), наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. 

Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке. 

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. 

При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков (абзац четвертый пункта 20 Постановления Пленума ВС РФ № 53, абзац первый пункта 53 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве»).

Как следует из материалов дела, общество «ПО Монтажник» как юридическое лицо создано 22.03.1993. Основным видом деятельности должника являлось работы по сборке и монтажу сборных конструкций; дополнительные виды деятельности связаны с выполнением строительно-монтажных работ. 

Как указал временный управляющий в анализе финансового состояния должника (л.д. 40 т. 1), с 06.09.2017 по декабрь 2018 года акционерном, владеющим 81,835 % акций, являлся ФИО1, с января 2019 года по июль 2019 года акционерном, владеющим 83,445 % акций, являлся ФИО34, после чего указанный пакет акций перешел в собственность иностранной компании Эйбридж Инвест Холдинг Инк (ОАЭ). 

Ответчики ФИО22, ФИО4 и ФИО23 являлись лицами, исполнявшими полномочия единоличного исполнительного органа соответственно с 22.03.2007 по 10.10.2018, с 11.10.2018 по 24.11.2019 и с 25.11.2019 по 07.10.2020. 

С 08.10.2020 до введения конкурсного производства директором общества-должника являлся ФИО26 

Ответчик ФИО11 занимала должность главного бухгалтера с 14.12.2005 по 29.03.2019. 

В период с 27.04.2016 по 28.12.2017 в состав совета директоров общества входили ФИО35, ФИО36, ФИО37, ФИО22, ФИО38 

С 28.12.2017 по 20.04.2018 в состав совета директоров общества входили ФИО22, ФИО34, ФИО39, ФИО40, ФИО23, с 20.04.2018 по 09.11.2018 - ФИО40, ФИО39, ФИО4, ФИО34, ФИО23; с 09.11.2018 по 24.06.2019 – ФИО32, ФИО39, ФИО4, ФИО22, ФИО23; с 24.06.2019 по 24.01.2020 - ФИО32, ФИО39, ФИО4, ФИО41, ФИО42 (протоколы – «Мой арбитр» 01.04.2022) 

Ответчик ФИО22 умер 06.02.2023 (л.д. 95 т. 10). Единственным наследником ответчика является ФИО10 (л.д. 96-115 т. 10). 

Определением суда от 02.04.2021 по настоящему делу установлено, что по договору купли-продажи от 06.09.2017 ФИО1 приобрел права на 163 670 штук (81,83 %) акций АО «ПО Монтажник». 

В период времени между 18.12.2018 и 18.04.2019 права на данные акции были переданы ФИО34, после чего возвращены ФИО1 ввиду неоплаты купли-продажи со стороны ФИО34 

По договору купли-продажи от 25.06.2019 ФИО1 продал имеющиеся у него 166 890 акций должника (83,445 %) компании Эйбридж Инвест Холдинг (Aybridge Invest Holding), юридическому лицу, зарегистрированному в Объединенных Арабских Эмиратах. 

В январе 2020 года ФИО1 участвовал в собрании акционеров от имени компании Эйбридж Инвест Холдинг, на основании доверенности выданной на срок до 01.01.2025 с широкими полномочиями, принадлежащими акционеру, в том числе правом участвовать в управлении делами общества, получать информацию о деятельности общества, распоряжаться акциями, голосовать на общем собрании акционеров. 

В результате голосования акциями компании Эйбридж Инвест Холдинг ФИО1 был избран в состав (и в итоге председателем) совета директоров общества. 

Формально в реестре юридических лиц в отношении компании Эйбридж Инвест Холдинг внесены сведения о том, что владельцем долей в уставном капитале данного юридического лица является ФИО23 (по состоянию на 26.07.2020). 

Между тем суд признал установленным факт нахождения компании Эйбридж Инвест Холдинг под фактическим контролем со стороны ФИО1 

Как следует из объяснений ответчика ФИО9, объяснений ответчика ФИО10 в объяснениях от 23.10.2024 (л.д. 103-116 т. 28) и прилагаемых к объяснениям письменным доказательствам («Мой арбитр» 23.10.2024 19:19), соглашение о продаже акцией было достигнуто между ФИО22 и ФИО3 весной 2017 года. В мае 2017 года ФИО1, выступавшим покупателем, и ФИО22 было подписано соглашение об основных условиях сделки многоуровневая комплексная проверка Монтажника до 31.07.2017 с целью подготовки условий сделки по приобретению акций по номинальной стоимости. После этого, как указывает ответчик, формирование наблюдательного органа и назначение единоличного исполнительного органа производилось по воле ФИО1 

Объяснения ответчика в этой части судом признаются достоверными и соответствующими иным представленным доказательствам. 

Исходя из этого, суд полагает необходимым признать, что фактическим контролирующим должника лицом и основным бенефициаром общества должника ФИО22 являлся до сентября 2017 года, а в последующем имел возможность контролировать должника в силу сохранения у него полномочий единоличного исполнительного органа до 10.10.2018. 

ФИО4 как директор являлся контролирующим должника лицом с 11.10.2018 по 24.11.2019. 

В анализе финансового состояния должника от 02.03.2021, выполненном в процедуре наблюдения временным управляющим ФИО21 с привлечением общества с ограниченной ответственностью «Аудиторская фирма «АВУАР» (л.д. 25 т. 1), управляющим были рассчитаны коэффициенты, характеризующие финансовое состояние, на основе которых сделан вывод о недостаточных (ниже нормального) коэффициентах абсолютной и текущей ликвидности в период с 01.01.2017. 

Уровень обеспеченности обязательств должника его активами рассчитан за период с 01.01.2017 по 01.01.2020 в диапазоне от 1 до 0,744, коэффициент автономии – от 0,415 до 0,397 (при нормальном – 0,5). Доля просроченной кредиторской задолженности по состоянию на 01.01.2017 составляла 39,1569%, по состоянию на 01.01.2018 - 32,457%, по состоянию на 01.01.2019 - 31,089%, по состоянию на 01.01.2020 - 32,523%. 

Одним из наиболее крупных покупателей (заказчиков) должника в предбанкротный период являлось ХП «Конгресс-Холл» по договорам подряда от 06.02.2018, 02.02.2018, 08.06.2018 и 28.08.2018 на выполнение работ по строительству на общую сумму не менее 1 576 472 883 руб. 54 коп. 

Кроме этого, согласно данным, приведенным конкурсным управляющим (л.д. 19 т. 14), крупным заказчиком (покупателем) должника являлось ПАО «ММК», для которого выполнены работы в 2017 году на сумму не менее 1 811 609 тыс. руб., в 2018 году – не менее 3 667 565 тыс. руб., в 2019 году – не менее 1 920 600 тыс. руб., в первой половине 2020 года – не менее 56 447 тыс. руб. 

Среднесписочная численность работников за 2019 год составляла 1849 чел. с фондом заработной платы 817 819 тыс. руб., в 2020 году – 99 человек и 323 573 тыс. руб. По состоянию на 02.12.2020 должник имел задолженность по заработной плате 97 233 тыс. руб. 

В процедуре наблюдения кредиторами были заявлены требования на сумму 1 848 076 608 руб. 72 коп., из которых к моменту подготовки финанализа во вторую и третью очередь были включены требования на сумму 644 910 374 руб. 13 коп.

Согласно бухгалтерской отчетности, воспроизведенной в финанализе, на 01.01.2017г. активы должника составляли 3 278 097 тыс. руб., пассивы 1 911 154 тыс. руб.; на 01.01.2018г. активы должника составляли 3 001 977 тыс. руб., пассивы 1 632 771 тыс. руб.; на 01.01.2019г. активы должника составляли 3 111 378 тыс. руб., пассивы 1 752 097 тыс. руб.; на 01.01.2020г. активы должника составляли 3 434 830 тыс. руб., пассивы 2 066 736 тыс. руб.

Основные показатели финансовых результатов по итогам 2016-2019 годов были следующими:

2016 год, тыс. руб.

2017 год, тыс. руб.

2018 год, тыс. руб.

2019 год, тыс. руб.

Выручка

3 436 945

4 761 752

6 953 031

3 398 361

Себестоимость продаж

3 222 201

4 555 600

6 811 167

3 157 219

Управленческие расходы

104 672

101 650

141 101

269 299

Прочие доходы

500 316

496 532

870 080

610 741

Прочие расходы

516 090

492 185

804 136

429 656

Проценты к уплате

83 902

101 819

67 191

95 148

Прибыль с продаж

110 072

101 650

763

- 28 157

Чистая прибыль (убыток)

39

67

388

8 200

В качестве одного из оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1 указывает на недостоверность данных бухгалтерской отчетности должника за 2016 – 2017 годов, а также непередачу бухгалтерской документации ФИО23 директору ФИО43 

По мнению заявителя, указанные обстоятельства влекут презумпцию наступления банкротства по вине контролирующего должника лица. 

Конкурсный управляющий, присоединившись к заявлению и требуя привлечения к ответственности бывшего директора ФИО4, указывает на неполноту исполнительной документации, переданной бывшим руководителем по объекту «Конгресс-Холл». 

Согласно подп. 2 п. 2 ст.61.11 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника. 

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в случае, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы. 

Аналогичная презумпция содержалась в абз. 4 п. 4 ст. 10 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134- ФЗ. 

Таким образом, при доказанности существенного искажения данных бухгалтерского учета и существенного затруднения в результате проведения процедур, применяемых в деле о банкротстве, следует прийти к выводу о том, что объективное банкротство наступило в результате действий контролирующих должника лиц, ответственных за появление в учете соответствующих искажений. 

Названная презумпция является опровержимой. 

Как указано в анализе финансового состояния должника, в период проведения процедуры наблюдения должником была составлена измененная отчетность за 2019 год, датированная 15.11.2020, подписанная директором ФИО26 и представленная в налоговый орган 05.02.2021 (л.д. 78 т. 1, отчетность – л.д. 92 т. 1). 

Наиболее существенные изменения касались нематериальных активов (уменьшены с 36 646 тыс. руб. до 27 тыс. руб.), основных средств (уменьшены с 871 970 тыс. руб. до 486 410 тыс. руб.), запасов (уменьшены с 1 883 473 тыс. руб. до 505 718 тыс. руб.), а также дебиторской задолженности (уменьшена с 558 125 тыс. руб. до 435 101 тыс. руб.). В результате этого показатель чистых активов должника изменился с «+1 325 136 тыс. руб.» до «- 255 414 тыс. руб.». 

Кроме этого, себестоимость продаж за 2019 год увеличена с 3 157 219 тыс. руб. до 3 522 315 тыс. руб., а прочие расходы – с 429 656 тыс. руб. до 1 780 935 тыс. руб., что повлекло изменение показателя валовой прибыли в 241 142 тыс. руб. на убыток в 123 954 тыс. руб. и показателя чистой прибыли в 8 200 тыс. руб. на чистый убыток в 1 572 549 тыс. руб. 

Как указал временный управляющий, со стороны должника пояснения относительно исправления бухгалтерской отчетности представлены не были. 

При проведении проверки наличия признаков преднамеренного банкротства (страницы 112-113 анализа) временный управляющий указал на то, что при заключении кредитных договоров в феврале – марте 2020 года должник представил заведомо ложную информацию, исказив в бухгалтерской отчетности показатели стоимости активов (основных средств, запасов, нераспределённой прибыли). Поскольку должник на протяжении всего исследуемого периода, по мнению управляющего, обладал признаками объективного банкротства, временный управляющий сделал вывод о наличии признаков преднамеренного банкротства. 

По результатам финансового анализа управляющим сделано заключение о неудовлетворительной структуре баланса в течение проверяемого периода. 

Ранее судом в деле о банкротстве была рассмотрена должника на ненадлежащее исполнение обязанностей временным управляющим ФИО21 с требованием о признании недостоверным анализа финансового состояния должника. 

Определением от 11.08.2021 суд отказал в удовлетворении жалобы должника. 

В числе прочего, в определении указано на то, что документы по внутренней проверке, на которые имеется ссылка в пояснениях к скорректированной отчетности за 2019 год, временному управляющему не передавались (л.д. 33-53 т. 2). В процедуре наблюдения, в феврале 2021 года, должником на основе скорректированной бухгалтерской отчетности за 2019 год, а также пояснительной записки должника к скорректированной отчетности было подготовлено аудиторское заключение общества с ограниченной ответственностью «Аудитор-ИТ» (л.д. 90 т. 1). 

Данным заключением с оговоркой о некорректности изменений отчетности за 2019 года названная скорректированная отчетность признана достоверной. Пояснения к скорректированной отчетности за 2019 год (л.д. 107 т. 1) содержат сведения о том, что в отчетном (2019) году обществом производилось исправление существенных ошибок предшествующих отчетных периодов. 

В частности, как указано в пояснениях, в отчетном году обществом отражены бухгалтерские записи по дебету счета 91 «Прочие доходы и расходы» по статье «Исправительные записи по операциям прошлых лет» на сумму 1 318 млн. руб. по списанию нереальных активов: сырья и материалов на 1 197 млн. руб., дебиторской задолженности на 88 млн. руб., недостач и потерь от порчи ценностей на 33 млн. руб. В качестве основания для списания нереальных активов указано на проведение инвентаризации и внутренней проверки по ее результатам.

Между тем, судом установлено что инвентаризация оформлялась по указанию директора ФИО4 

Руководство инвентаризации было возложено на ФИО44, которая как до прихода на работу в АО «ПО «Монтажник» (в апреле 2019 года), так и после увольнения (сентябрь 2021 года) работала в организациях, подконтрольных ФИО1 (протокол судебного заседания по обособленному спору о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1 и ФИО3 от 20.04.2023, в ходе которого ФИО44 допрашивалась в качестве свидетеля). 

Допрошенная в качестве свидетеля в указанном споре ФИО44 указала на то, что до 2019 года инвентаризация в обществе-должнике не проводилась. Между тем в материалах дела имеются достаточные доказательства, опровергающие данное утверждение. 

В частности, в служебной записке самой ФИО44 от 05.11.2019 (л.д. 131 т. 37) имеются указания на проведение инвентаризации в 2018 году. 

Ссылка на представленные материалы инвентаризации имеется в решении налогового органа № 21 от 20.08.2018 (проверяемый период с 01.01.2014 по 31.12.2016). 

На проведение инвентаризации в 2018 году, в том числе с участием не работавшей на тот момент в АО «ПО Монтажник» ФИО44, указывал допрошенная в рамках обособленного спора о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1 и ФИО3 (протокол судебного заседания от 26.06.2024) свидетель ФИО45 

Допрошенный в том же судебном заседании свидетель ФИО46 указал на имевшие до 2019 года случаи проведения инвентаризации с остановкой работ на его участке. 

Из материалов по инвентаризации 2019 года суду представлены приказ о проведении инвентаризации от 09.10.2019 (л.д. 2-8 т. 8), два варианта протокола заседания инвентаризационной комиссии от 09.12.2019 (л.д. 93-95 т. 37), а также две служебные записки ФИО44 от 05.11.2019 (л.д. 130- 132 т. 37). 

В одном из протоколов заседания инвентаризационной комиссии отражена недостача металлоконструкций массой 34 647,808 тонн на сумму 1 140 011 490 руб., а во втором - массой 24 008,800 тонн на сумму 1 138 850 933 руб. 

Протоколы, копии которых представлены суду, подписаны членами инвентаризационной комиссии, но не содержат отметки об утверждении директором общества ФИО23 

Из объяснений ответчика ФИО10 по данным документам (л.д. 44 т. 37) и стенограммы протокола судебного заседания 18.12.2024 по делу №А76-32466/21, в ходе которого ФИО44 была допрошена в качестве свидетеля, следует, что последняя указала на то, что версия протокола от 09.12.2019 с недостачей в объеме 34 647,808 тонн на сумму 1 140 011 490 руб. являлась черновой. 

Причины недостачи в протоколах отражены следующим образом. 

В черновой версии (с недостачей в объеме 34 647,808 тонн) указано на формирование запасов в количестве 32 372,808 тонн не позднее 31.12.2017, изготовление еще 2 275 тонн в 1 квартале 2018 года. В качестве причины формирования несуществующего актива указано на то, что металлоконструкции не списаны для формирования положительного результата компании, а остатки сформированы для сокрытия недостач на складах. 

В версии протокола с недостачей 24 008,800 тонн указано на то, что металлические конструкции изготавливались во 2-3 кварталах 2017 года и оставались на счетах бухгалтерского учета, формируя несуществующий актив. 

О причинах такой недостачи сама ФИО44 позднее дала противоречивые объяснения. 

В частности, как указывает ответчик ФИО11 (л.д. 110 т. 40), при допросе в налоговом органе 20.07.2021 ФИО44 пояснила, что недостача сформировалась в результате несписания расходов на строительство в целях формирования положительного образа. При последующем допросе в рамках уголовного дела она же пояснила про некую схему, связанную с коммерческим кредитованием и фиктивным приобретением металлопроката с целью вывода денежных средств. 

Из стенограммы протокола судебного заседания 18.12.2024 по делу №А76-32466/21 также следует, что ФИО44 подтвердила внесение ею записей (проводок) за период до момента начала её работы в АО «ПО Монтажник». 

В протоколе заседания инвентаризационной комиссии от 09.12.2019 содержится указание на то, что формирование запасов металлоконструкций в недостающем объеме осуществлялось во втором-третьем квартале 2017 года по складу участка № 7 (начальник участка Барабанщиков). 

Как указано в протоколе в этот период металлические конструкции изготавливались и оставались на счетах бухгалтерского учета. Впоследствии, в марте 2018 года в бухучете была проведена проводка документом № М000000506 от 31.03.2018 на обезличенный склад, поименованный как «Металлоконструкции». 

Кроме этого, в протоколе от 09.12.2019 отражено, что по объекту выполнения работ «Аглофабрика» смонтированные металлоконструкции к окончанию работ не списаны с запасов. Из отчета ревизора к отчетности за 2019 год следует, что инвентаризация ТМЦ на удаленных площадках не проводилась (л.д. 120 т. 39). 

При этом, отчет ревизора за 2019 год представляет собой недатированный документ, касающийся первоначальной отчетности за 2019 год. Документ содержит выводы ревизора, качающиеся недостоверности (завышения) запасов, не в полном объеме подтвержденных инвентаризацией, неполное подтверждение дебиторской задолженности актами сверки, неверное формирование показателя незавершенного строительства, являющегося, по мнению ревизора, убытками по строительству объекта «Конгресс-Холл», отсутствие по данным инвентаризации прочих оборотных активов. 

При этом показатели, которые ревизор предлагает в качестве достоверных, отличаются от данных той отчетности за 2019 год, которую должник в феврале 2021 года представил в налоговый орган в качестве скорректированной.

Учитывая изложенное названные документы обоснованно признаны судом первой инстанции ненадлежащими доказательствами.

Согласно заключению специалиста ФИО47 №109-24У от 09.12.2024 по результатам исследования имеющихся у сторон версий базы бухгалтерского учета, в том числе версии, ранее изъятой следователем в ходе обыска 12.11.2021 (объяснения представителя ответчика об обстоятельствах получения данной копии базы – л.д. 56-61 т. 13, л.д. 143- 148 т.28, л.д. 9 т. 29, л.д. 19-20 т. 33): 

- в 2019 году отражены исправительные записи по операциям прошлых лет (в том числе операциям, относящимся к периоду с 01.12.2018 по 30.07.2019) по номенклатуре «Металлоконструкции» на сумму 1 143 494 862 руб. 87 коп.; 

- в представленных базах бухгалтерского учета (как полученной из уголовного дела, так и той версии, которой оперирует заявитель ФИО1) отсутствуют сведения об операциях за 4 квартал 2018 года, в результате чего сальдо по строкам баланса на конец 4 квартала 2018 года не совпадает с сальдо на начало 1 квартала 2019 года; 

- сведения о формировании несуществующего актива во втором-третьем квартале 2017 года не соответствуют данным бухгалтерского учета, поскольку на начало 2 квартала 2017 года остаток соответствующих запасов уже составлял 22 749,601 тонны. 

Проводка документом № М000000506 от 31.03.2018 отражала перемещение 34 399,826 тонны металлоконструкций со склада участка № 7 (начальник участка Барабанщиков) на склад «Магнитогорск», с которого осуществлялось последующее выбытие ТМЦ, а 26 конечное сальдо по остаткам на конец 3 квартала 2018 года составил 20 015,265 тонн или в денежном выражении 881 447 660 руб. 

Заключение № 109-24У от 09.12.2024 основано на исследовании электронной базы бухгалтерского учета, происхождение которой подтверждено ответчиком объяснениями и согласующимися между собой доказательствами, в достаточной степени мотивировано и принимается судом в качестве достоверного доказательства. 

Специалистом ФИО48 в рамках уголовного дела было подготовлено представлено заключение № 09-2024-01 от 23.08.2024 (л.д. 19 т. 29), согласно которому в бухгалтерской отчетности должника  нарушен принципа непрерывности (несовпадении сальдо остатков по счетам бухгалтерского учета на конец периода и начального сальдо следующего периода). Специалист указала на разрыв между сальдо на 31.12.2018 (4 126 933 863 руб. 75 коп.) и сальдо на 01.01.2019 (3 381 2188 222 руб. 36 коп.), составивший 745 715 641 руб. 39 коп. (л.д. 24-25 т. 29). Кроме этого, в представленной базе, как указала специалист, фактически отсутствует фрагмент учета за 4 квартал 2018 год (за исключением отдельных операций).

Заявителем в подтверждение факта искажения бухгалтреской отчётности в части материалы настоящего спора представлено экспертное заключение от 12.10.2022, выполненное в рамках уголовного дела по постановлению следователя экспертом ООО «Аналитический центр «Алгоритм» ФИО49 (л.д. 86 т. 6 – т. 9) со следующими выводами: 

- в АО «ПО Монтажник», в нарушение статьи 11 Федерального закона «О бухгалтерском учете» и иных нормативных документов по бухгалтерскому учету, фактически не проводилась инвентаризация материально-производственных запасов перед составлением годовой бухгалтерской отчетности за 2016, 2017 и 2018 год, что повлекло существенное искажение показателей отчетности в части запасов и нераспределнной прибыли (стр. 245 заключения); 

- протоколом заседания инвентаризационной комиссии от 09.12.2019 подтверждено, что в бухгалтерском учете на протяжении нескольких лет часть приобретенных запасов отражалась по номенклатуре «Металлоконструкции (т)» без расшифровки по конкретным позициям. Операции с данной номенклатурой носят признаки «фиктивных», а склады «Магнитогорск», «Металлоконструкции», на которых учитывались данные материалы, носят признаки «виртуальных», так как не определено материально ответственное лицо, место расположения склада, отсутствует первичная документация, подтверждающая наличие и движение запасов по данным складам. Фактически данные запасы по номенклатуре «Металлоконструкции (т)» не поступали на территорию Общества, учитывались только на основании первичных документов поставщиков. Впоследствии запасы не списывались на счета учета затрат, с ними не производились какие-либо операции, по регистрам бухгалтерского учета запасы находились без движения на складах с момента постановки на учет до момента фактического списания на финансовые результаты в 2019 г. Как показала внутренняя проверка, проведенная по результатам инвентаризации материально-производственных запасов перед составлением годовой бухгалтерской отчетности за 2019 год, «фиктивная» часть металлоконструкций в количестве 32 372, 808 тонн на общую сумму 1 028 614 076,85 рублей была сформирована в бухгалтерском учете не позднее 31.12.2017 г. В 1 кв. 2018 г. «фиктивная» часть металлоконструкций увеличилась на 2 275 тонн, что в стоимостной оценке составляет 95 590 138 рублей (стр. 246 заключения); 

- существенная статья активов «Запасы», отраженная в бухгалтерской отчетности АО «ПО «Монтажник» за 2016, 2017 и 2018 гг., не обоснована результатами годовой инвентаризации и/или иными подтверждениями; 

- в показателях бухгалтерского учета и отчетности стоимость запасов по состоянию на 31.12.2016 завышена на 1 080 150 тыс. руб., при этом экспертом не может быть определен конкретный период образования данных «виртуальных» запасов, однако он не может быть позднее 31.12.2016, так как приобретение всех участвующих в «комплектации» запасов осуществлялось ранее, а в 2016-2018 гг. в учете отражалось исключительно их внутреннее перемещение по учетным, но не фактическим складам» (стр. 72-73); 

- в показателях бухгалтерского учета и отчетности стоимость запасов (цемента) по состоянию на 31.12.2015 г. завышена на 145 987 тыс. руб., при этом экспертом не может быть определен конкретный период образования данных виртуальных «запасов», так как оприходование цемента производилось до 01.01.2014 г.» (стр.76-77 заключения); 

- согласно выводам эксперта, должник на систематической основе осуществлял сделки с сомнительными контрагентами, имеющими формальный документооборот, но не осуществлявшимися, по мнению эксперта, фактически. Размер причиненного АО «ПО Монтажник» ущерба в 2014-2018 годов по операциям с сомнительными контрагентами, подтвержденный налоговым органом в актах налоговых проверок оценивается экспертом в сумме 293 598 994,98 рублей (стр. 82 заключения); 

- в годовой бухгалтерской отчетности общества за 2016 год величина чистых активов была неправомерно завышена должностными лицами общества, не менее, чем на 1 млрд. 300 млн. рублей, в 2017-2018 гг. – на 1 30 млрд. 400 млн. рублей. Фактически чистые активы имели устойчивую тенденцию к снижению. По завершении анализируемого 2017 г., а также в 2018 г. величина чистых активов была сформирована в отрицательном значении, что указывает на возможную неплатежеспособность общества и крайне высокую степень зависимости от заемных источников средств, так как собственные источники средств у Общества фактически отсутствуют» (стр. 146 заключения). 

Однако, указанное доказательство (заключение эксперта ФИО49 от 12.10.2022), правомерно признано судом ненадлежащим доказательством.

В частности, как следует из пояснений эксперта ФИО49 суду в рамках дела № А76-32466/2021 (стенограмма судебного заседания – л.д. 115 т. 37), суждения эксперта о непроведении инвентаризации в 2016-2018 годах основаны лишь на том, что среди представленных эксперту документов таких документов представлено не было. 

Между тем, как указано выше, в распоряжении суда имеются сведения о проведении инвентаризации, по меньшей мере, один раз в указанный период (в 2018 году). 

Кроме этого, эксперт пояснила, что все выводы о недостоверности отражения запасов металлоконструкций в объеме свыше 34 тыс. тонн строятся лишь на черновом варианте протокола заседания инвентаризационной комиссии при том, что даже в отчете самого ревизора ФИО44 за 2019 год (имевшегося в распоряжении эксперта) содержится указание на то, что инвентаризация не проведена на удаленных участках, то есть фактически проведена не в полном объеме. 

Согласно стенограмме судебного заседания в рамках дела № А76- 32466/2021 на соответствующие вопросы стороны эксперт пояснила, что не проверяла данный аспект (о полноте и завершенности инвентаризации), а возможные запасы на удаленных участках были расценены как несущественные. 

Вместе с этим, как следует из объяснений участников дела и данных анализа финансового состояния должника об основных заказчиках в 2017-2019 годах, в указанный период должник выполнял крупные объемы работ по меньшей мере на семи удаленных участках. 

При допросе в судебном заседании эксперт не смогла пояснить о том, каким именно способом было установлено отсутствие запасов на 31.12.2016. При этом в самом заключении достаточное обоснование данного вывода отсутствует. 

Фактически выводы эксперта строятся на суждении о том, что поскольку в распоряжение эксперта какие-либо документы не переданы (в частности о проведенных инвентаризациях), то такие документы отсутствуют вовсе, а соответствующие таким документам факты не имели места. 

Кроме того, судом первой инстанции приняты во внимание доводы ответчиков о наличии признаков, свидетельствующих об использовании экспертом неустановленного источника исходных данных (л.д. 55-56 т. 37). 

В частности, как указывают ответчики, использованные экспертом данные не совпадают с данными имевшейся в распоряжении следователя базы бухгалтерского учета 1С, а при допросе в судебном заседании эксперт пояснила, что не вскрывала конверт с представленными ей носителями базы данных, использовав переданный непроцессуальным способом ноутбук с содержащейся в нем информацией. 

Согласно рецензии на заключение эксперта от 12.10.2022, выполненной специалистом ООО «Инвест-аудит» ФИО50 (л.д. 97-109 т. 37), эксперт в заключении от 12.10.2022 делает выводы на основе предположений и ненадлежащих документов. 

Кроме того, из материалов дела следует, что заключение эксперта от 12.10.2022 получило критическую оценку от органов предварительного расследования и не принято в качестве достоверного доказательства при принятии процессуальных решений о прекращении производства по уголовному делу и отказе в возбуждении уголовного дела в отношении (л.д. 128-166 т. 13).

Учитывая изложенное, суд первой инстанции пришел к выводу,  что тот факт, что в бухгалтерской отчетности должника за 2016 – 2017 годов имелись настолько существенные искажения, которые позволяли бы презюмировать наступление банкротства по вине ФИО22 надлежащими доказательствами, не подтвержден. Отсутствие отраженных в отчетности за 2016-2017 годы запасов в достаточной степени не доказано.

Фактически все доказательства, на которые ссылается ФИО1 и третьи лица, сводятся к ссылкам на противоречивые и сомнительные с точки зрения достоверности документы по неполно проведенной инвентаризации, датированные декабрем 2019 года и впервые опубличенные в феврале-марте 2021 года. 

Кроме этого, заявитель и третьи лица апеллируют к рассуждениям о том, что величина запасов (24 тыс. тонн в физическом выражении) является столь значительной, что такой объем не мог бы быть размещен на складах должника. 

В то же время указанный довод оценивается судом с учётом данных о масштабах деятельности общества-должника в 2016-2018 годы, когда годовая выручка кратно (в 4-6 раз) превышала величину отраженных в бухгалтерском балансе запасов. 

При этом, суд первой инстанции посчитал возможным допустить возможность частичного несвоевременного списания запасов в незавершенное производство и в выполненные работы (что фактически является типичным для деятельности крупных производственных и строительных организаций), между тем величина несвоевременно списанных запасов, очевидно, не являлась настолько значительной, что это могло бы стать необходимой предпосылкой к наступлению объективного банкротства во второй половине 2019 года. 

Кроме этого, в период с октября 2018 года до начала 2021 года, когда были опубличены сведения об инвентаризации 2019 года, имевшиеся запасы могли быть утрачены обществом, в связи с чем возложение ответственности за данный факт на руководителя, чьи полномочия были прекращены в октябре 2018 года и который, как установлено судом, после указанного периода не контролировал должника, является неправомерным. 

Помимо этого, суд первой инстанции обратил внимание на то, что банки, выдававшие кредиты должнику в период с 2016 по 2018 годы, если они опирались при принятии решения о выдаче кредитов на данные о запасах, имели широкий круг возможностей для проверки фактического наличия запасов. 

Аналогичным образом, как полагает суд, достоверность активов была проверена ФИО1 и связанным с ним лицами в середине 2017 года, когда проводился анализ деятельности должника перед выкупом контрольного пакета акций. 

Анализ совокупности представленных по делу доказательств и процессуальных действий ФИО1 и третьих лиц позволяет суду признать тот факт, что результаты инвентаризации 2019 года не могут являться достоверными доказательствами искажения в бухгалтерском учете данных о запасах по состоянию на 31.12.2016 – 10.10.2018. 

По мнению суда, формирование соответствующих доказательств следует расценивать как попытку лиц, контролировавших должника после ухода ФИО22, перехватить процессуальную инициативу в доказывании виновности в наступлении банкротства уже в ходе процедуры наблюдения.

Доводы заявителя о непередаче документации должника ФИО23 последующему директору в рассматриваемом случае подлежат проверке в обособленном споре с участием ответчика ФИО23 Доводы о нарушении ФИО22 или ФИО4 обязанности по передаче документации общества при смене директоров со стороны ФИО1 не заявлены.

Относительно доводов о безосновательном перечислении денежных средств контрагентам судом первой инстанции установлено следующее.

Заявитель в этой части требования ссылается на то, что временным управляющим в анализе финансового состояния перечисление должником денежных средств в пользу ООО «Новь», ООО «Промуралпоставка», ООО СК «Ураспецстрой», ООО ТСК «Снаб Групп», ООО «Метреком», ООО «Торгкомплекс», ООО «УПМ», ООО «ОГМ» (л.д. 56 т. 1) было расценено как имеющее признаки недостоверности. 

Между тем, суждение о признаках недостоверности сделки основано на формальных критериях последующего включения в ЕГРЮЛ данных о недостоверности сведений о контрагенте. Однако, указанное обстоятельство не является достаточным ни для вывода о вредоносности сделок, ни для перенесения на ответчиков бремени опровержения доводов заявителя. 

В заключении о наличии оснований для оспаривания сделок платежи в пользу данных контрагентов не включены; со стороны конкурсного управляющего какие-либо данные в пользу недействительности сделок суду не представлены. 

То же самое касается эпизодов, связанных со сделками с ООО «Трианон» (ИНН 

<

***>) и ООО «ТД «УРАЛТРЕЙД» (ИНН 

<

***>), которые, по мнению заявителя, имеющих признаки мнимых и экономически необоснованных. 

В обоснование требований по данным эпизодам заявитель указывает на заключение эксперта ФИО49, выразившей сомнение в обоснованности расходов на приобретение ГСМ в 2016-2017 годах по сделкам с ООО «Трианон» и ООО «ТД «Уралтрейд». 

Общий объем сделок с данными контрагентами составил: 2016 г. – 80 660 906,88 руб.; 19 2017 г. – 56 875 402, 69 руб. 

Между тем указанный вывод основан лишь на посылке о том, что прирост количества транспортных средств и специальной техники АО «ПО Монтажник» имел место только в 2018-2019 годах, а расходы на приобретение топлива в 2018-2019 годах существенно ниже, чем в 2016-2017 гг.: в 2016 г. – 139 460 279,83 руб.; в 2017 г. – 199 339 373, 81 руб.; в 2018 г. – 102 728 284,78 руб.; в 2019 г. – 64 690 676,92 руб. 

Возражая против данного отвода, ответчики указывают на то, что ООО «Трианон» (ИНН 

<

***>) и ООО «ТД «УРАЛТРЕЙД» (ИНН 

<

***>) являются действующими до настоящего момента организациями. 

Заявитель указанные аргументы не оспорил, каких-либо сведений, подкрепляющих  утверждения о сомнительности операций, в том числе о возможной заинтересованности контрагентов к должнику либо о нетипичности условий сделок, не представил. 

В отношении общества «ОГМ» конкурсным управляющим оспаривались лишь акты взаимозачета. По результатам рассмотрения спора в удовлетворении заявления было отказано, было признано наличие встречного предоставления в пользу должника и отнесение сделок к обычной хозяйственной деятельности (определение от 29.11.2024). Судом было принято во внимание наличие родственных отношений между директором общества «ОГМ» ФИО27 и бывшим руководителем должника. Между тем с учетом доказанности реальности хозяйственных отношений, не выходящих за рамки обычных операций, суд данный факт признал не имеющим решающего значения. 

Значительность объема операций с данным контрагентом, имевшихся место как в 2015-2018 годах, так и после ухода ФИО22 с должности директора, сам по себе не означает вредоносного характера таких операций. 

Помимо этого, в качестве неосновательного перечисления денежных средств ФИО1 указывает на контрагентов, указанных в решениях налогового органа, операции с которыми были исключены из состава расходов для целей налогового вычета: 

- контрагенты ООО «УралСтройМет» ООО «АртТехнологии», ООО «Альянс» (решение налогового органа от 06.11.2018 № 31 и акт по результатам проверки № 21 от 20.08.2018; проверяемый период с 01.01.2014 по 31.12.2016); 

- контрагенты ООО «Эталонстрой», ООО СК «Альфа-строй», ООО «Профстиль», ООО «Регионсервисплюс», ООО «Быстрострой», ООО «Сибстрой», ООО «Промразвитие», ООО «Комплексстрой», ООО «Неро», ООО «Челябстройпром» (решение налогового органа от 27.12.2021 № 27, акт по результатам проверки № 24 от 22.10.2021, проверяемый период с 01.01.2017 по 31.12.2018); 

- контрагенты ООО «ТД Металлургстрой», ООО «Мегаполис», ООО «СтройКапитал», ООО «Альфа-Транс», ООО «Парнас» (решение налогового органа № 6 от 29.02.2016, проверяемый период за 2011-2013 годы). 

Как следует из материалов дела, а также решений Арбитражного суда Челябинской области от 13.09.2019 по делу № А76-9860/2019 и от 03.02.2017 по делу № А76-15142/2016, по результатам налоговых проверок соответственно за период с 01.01.2014 по 31.12.2016 и 2011-2013 годы 41 должнику доначислены недоимки по налогу на прибыль и налогу на добавленную стоимость. 

По результатам выездной налоговой проверки общества по вопросам правильности исчисления и своевременности уплаты (удержания, перечисления) налогов и сборов за 3, 4 кварталы 2011 года, 2012, 2013 годы налоговым органом составлен акт от 31.12.2015 № 48 и вынесено решение от 29.02.2016 № 6 о привлечении его к ответственности за совершение налогового правонарушения с учетом применения смягчающих ответственность обстоятельств Инспекцией в ходе выездной налоговой проверки ОАО «ПО Монтажник» установлено неправомерное применение налоговых вычетов по НДС в размере 41 131 849 руб. по товарам (строительные материалы), и услугам, поставленным (оказанным) ООО «ТД Металлургстрой», ООО «Мегаполис», ООО «СтройКапитал», ООО «Альфа-Транс», ООО «СтройСбытСнаб», ООО «МеталлИнвестСнаб», ООО «Абсолют», ООО «Парнас», ООО «ЛесТорг», что повлекло неуплату НДС за 3,4 кварталы 2011 года, 1, 2,3,4 кварталы 2012, 2013 годов в размере 41 131 849 руб. 

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 03.02.2017 по делу № А76-15142/2016 решение налогового органа №6 от 29.02.2016 признано недействительным в части привлечения общества к ответственности за совершение налогового правонарушения в виде штрафа в сумме 1 486 792 руб. 54 коп, доначисления налога на добавленную стоимость в сумме 14 704 286 руб., пени по НДС в сумме 4 803 981 руб. 85 коп. В остальной части требований налогоплательщика-должника об оспаривании решения налогового органа отказано. 

Частично удовлетворяя требования налогоплательщика-должника, и признавая недействительным решение в части привлечения общества к ответственности за совершение налогового правонарушения в виде доначисления налога на добавленную стоимость в сумме 14 704 286 руб., начисления штрафа и пени, суд пришел к выводу о том, что факт получения налогоплательщиком необоснованной налоговой выгоды путем включения в расходы затрат по сделкам с ООО «СтройСбытСнаб», ООО «МеталлИнвестСнаб», ООО «Абсолют», ООО «ЛесТорг» материалами дела не подтвержден. 

Кроме этого, решением от 06.11.2018 № 31 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения по результатам выездной налоговой проверки должнику доначислены НДС в сумме 12 639 298 42 рублей, налог на прибыль за 2014-2016 года в сумме 12 464 955 рублей, наложен штраф и начислены пени. Данным решением налоговым органом установлено завышение налоговых вычетов по НДС по взаимоотношениям с заявленными контрагентами ООО «УралСтройМет», ООО «АртТехнология», ООО «Альянс» (ИНН 

<

***>), ООО «Альянс» (ИНН 

<

***>), а также занижение налоговой базы по налогу на прибыль на расходы на оплату подрядных работ ООО «УралСтройМет», ООО «АртТехнология», ООО «Альянс» (ИНН 

<

***>). 

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 13.09.2019 по делу № А76-9860/2019 в удовлетворении заявления налогоплательщика (должника)  об оспаривании решения налогового органа от 06.11.2018 № 31 отказано. 

Кроме этого, решением налогового органа от 27.12.2021 № 27 (акт по результатам проверки № 24 от 22.10.2021) должник был привлечен к ответственности за совершение налогового правонарушения, отдельные эпизоды которого состояли в принятии к налоговому учету и предъявление к налоговому вычету нереальных операций в период с 01.01.2017 по 31.12.2019 (контрагенты ООО «Эталонстрой», ООО СК «Альфа-строй», ООО «Профстиль», ООО «Регионсервисплюс», ООО «Быстрострой», ООО «Сибстрой», ООО «Промразвитие», ООО «Комплексстрой», ООО «Неро», ООО «Челябстройпром»). 

Названное решение на момент вынесения обжалуемого судебного акта оспаривалось должником в суде (дело № А76-18687/2022). 

Вместе с тем, судебная коллегия обращает внимание на то, что Решением Арбитражного суда Челябинской области от 15.08.2025 по делу № А76-18687/2022  решение Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 17 по Челябинской области от 27.12.2021 № 27 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения признано недействительным в части доначисления налога на добавленную стоимость в сумме 34 415 215 рублей, налога на прибыль в сумме 30 787 337,40 рублей, соответствующих пени и штрафов, предложения уменьшить убыток по налогу на прибыль за 2019 год в сумме 35 551 303,21 рублей, а также привлечения к налоговой ответственности по пункту 3 статьи 122 НК РФ по взаимоотношениям с контрагентами ООО «Быстрострой», ООО «Сибстрой», ООО «Промразвитие».

начисленные в результате налоговых проверок сумы налогов, которые не погашены к настоящему моменту, не превышают 50 % совокупного размера основной задолженности перед реестровыми кредиторами третьей очереди удовлетворения, что влечет невозможность применения соответствующей презумпции банкротства по вине контролирующих лиц. 

Применительно к доначислению должнику налогов в результате налоговых проверок на основании признания необоснованным применения  налоговых вычетом в виде расходов на оплату работ (товаров, услуг) возможны две принципиально различные ситуации. 

Во-первых, такое начисление становится возможным в результате того, что соответствующие хозяйственные операции, признанные нереальными, являлись следствием прямого вывода активов из общества с целью причинения вреда кредиторам. 

Во-вторых, доначисление возможно в результате использования так называемых технических контрагентом, с которыми оформляется возникновение у должника реально имеющегося материального блага – конечной добавленной стоимости, за которую сам должник-налогоплательщик получил вознаграждение от своего заказчика. 

В такой ситуации оформление операций с техническими контрагентами имеет целью увеличение налоговых вычетом и снижение налогового бремени. 

В рассматриваемом случае с учетом представленных ответчиками сведений, в том числе материалов налоговых проверок, первичных документов, связанных с участием в процессе создания конечного материально-значимого результата тех организаций, которые были признаны налоговым органом техническими (л.д. 4-150 т.38, л.д. 1-100 т. 39), взаимосвязи технических контрагентов с реально выполнявшимися должником работами, суд признает, что оформление соответствующих операций не являлось целенаправленным выводом активов во вред кредиторам. 

Кроме этого, в процессе обычной хозяйственной деятельности в тех масштабах, в которых действовал должник, отслеживание руководителем добросовестности каждого отдельно взятого контрагента является невозможным. Спорные операции по своему характеру и способу оформления не отличались от множества других хозяйственных операций общества-должника, а первичные документы до подписания руководителем и главным бухгалтером визировались прочими исполнителями. 

Материалы налоговых проверок, представленные в дело, в том числе протоколы допросов свидетелей, не содержат сведений, прямо указывающих на наличие у бывших руководителей или главного бухгалтера умысла на вывод денежных средств под прикрытием формального документооборота. 

Доводы ФИО1 о личном участии ФИО22 во взаимоотношениях с представителями отдельных контрагентов не опровергают изложенные выводы суда. 

Фактически результатом соответствующих действия должника и последующей реакции налогового органа явилось приведение должника в  части налоговых обязательств к тому состоянию, в котором он бы находился без применения операций с техническими контрагентами. 

При этом с учетом масштабов деятельности должника в соответствующие периоды времени, за которые проведены налоговые проверки, моментом наступления объективного банкротства суд полагает, что соответствующие доначисления налогов не находятся в причинно-следственной связи с банкротством должника. 

Также в качестве вменяемых ответчикам в вину действий (бездействия) заявитель отмечает непринятие мер по взысканию дебиторской задолженности, возникшей в период по 2017 год включительно, по которой впоследствии либо истек срок исковой давности, либо контрагент был исключен из ЕГРЮЛ. 

В данной части заявитель строит свои доводы на заключении эксперта ФИО49 от 12.10.2022, в котором в исследовательской части (л.д. 136- 139 т. 6) сделаны выводы о том, что в исследованной бухгалтерской отчетности была отражена сомнительная к взысканию задолженность, возникшая в период 2014-2016 годов и ранее. Как указала эксперт, по части дебиторов срок исковой давности истек в 2016-2018 годах, а также в 2019 году. 

На этом основании заявитель ФИО1 делает вывод о непринятии ФИО22 достаточных мер по взысканию задолженности. 

Конкурсный управляющий в своих процессуальных документах данный довод не раскрывает, какой либо аналитики по характеру задолженности не представляет. 

Между тем, отдельные сведения о мерах, предпринятых ФИО22 по взысканию дебиторской задолженности, на основе показаний конкурсного управляющего ФИО6, данных в рамках расследования уголовного дела, изложены в постановлениях о прекращении уголовного дела от 08.12.2023 и об отказе в возбуждении уголовного дела от 24.08.2023 (л.д. 112 оборот, 130 оборот - 131 т. 12). 

В частности, при допросе следователем конкурсный управляющий указывала на то, что часть задолженности фактически взыскана, часть фактически отсутствует, а по части утрачена возможность взыскания. 

В этих же постановлениях также содержатся показания ФИО11 и ФИО22 о работе с дебиторской задолженностью в обществе. 45 

Принимая во внимание презумпцию разумности и добросовестности руководителя, масштабы деятельности должника и наличие широкого штата управленческого персонала, в том числе юристов, отсутствие минимальных сведений, подтверждающих явное пренебрежительное отношение со стороны ФИО22 к вопросу взыскания дебиторской задолженности, а также общедоступные сведения электронных справочных систем о подаче должником исков о взыскании задолженности в спорный период, суд первой инстанции признал доводы о непринятии достаточных мер по взысканию задолженности недоказанными. 

Кроме того, заявитель указывает (л.д. 30 т. 12) на то, что ответчики ФИО9 и ФИО15 приходятся дочерями ФИО22, и на их имя оформлялись активы, сформированные в результате вывода денежных средств из общества-должника. 

По мнению заявителя,  ФИО9 и ФИО15 являются соучастниками доведения до банкротства путем сокрытия активов должника, которые были, по мнению заявителя, выбыли от должника и были оформлены на имя названных ответчиков. 

Заявитель предполагает, что выведенные средства были применены иным образом, нежели приобретение активов на имя ФИО22 

Из письменных объяснений ФИО1 и ФИО3 (л.д. 17 т. 41) следует, что ФИО9 является учредителем и руководителем ООО «Семейный доктор» (ИНН: 

<

***> ОГРН: 

<

***>), ООО «МЦ «Семейный доктор» (ИНН: 

<

***> ОГРН: 

<

***>), оба общества зарегистрированы по адресу: 455044, 

<

...>. 

Как указывает заявитель и третьи лица, наращивание активов данных обществ, в том числе выполнение строительно-монтажных работ по строительству и реконструкции медицинских центров по адресам: 

<

...> происходило за счет должника.

Принимая во внимание, показания свидетелей, данных как в ходе рассмотрения настоящего спора, так и объяснений данных в рамках доследственной проверки; содержания строительно-надзорную документацию в связи с выполнением работ по реконструкции – строительству пристроя объекта по адресу: ул. Доменщиков 8А (л.д. 1-5 т. 37); постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 24.08.2023 (л.д. 145 оборот т. 12), в котором имеется ссылка на ответ ООО «СК Высотник» на запрос следователя, подтверждающий факт неучастия АО «ПО Монтажник» в выполнении работ на объекте по ул. Жукова, д. 11, суд первой инстанции признал данный довод необоснованным.

В силу пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в частности в случае, если: удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества; имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством. 

Заявление должника должно быть направлено в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закон о банкротстве). 

Если в течение предусмотренного пунктом 2 настоящей статьи срока руководитель должника не обратился в арбитражный суд с заявлением должника и не устранены обстоятельства, предусмотренные абзацами вторым, пятым - восьмым пункта 1 настоящей статьи, в течение десяти календарных дней со дня истечения этого срока лица, имеющие право инициировать созыв внеочередного общего собрания акционеров (участников) должника, либо иные контролирующие должника лица обязаны потребовать проведения досрочного заседания органа управления должника, уполномоченного на принятие решения о ликвидации должника, для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника  банкротом, которое должно быть проведено не позднее десяти календарных дней со дня представления требования о его созыве. 

Указанный орган обязан принять решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника, если на дату его заседания не устранены обстоятельства, предусмотренные абзацами вторым, пятым - восьмым пункта 1 настоящей статьи. 

Привлечение руководителя должника к субсидиарной ответственности на основании пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве возможно при наличии совокупности следующих условий: неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 закона; возникновение одного из обстоятельств, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве; неподача руководителем должника заявления о банкротстве должника в течение месяца с даты возникновения соответствующего обстоятельства; возникновение обязательств должника, по которым указанные лица привлекаются к субсидиарной ответственности, после истечения срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве. 

Соответственно, для привлечения к субсидиарной ответственности по правилам статьи 61.12 Закона о банкротстве заявители обязаны обосновать, по какому именно обстоятельству, предусмотренному пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, должник (руководитель должника) должен был обратиться в суд, когда именно он обязан был обратиться с заявлением, а также какие именно обязательства возникли после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 4 статьи 9 Закона о банкротстве, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признании должника банкротом). 

В соответствии с пунктом 2 статьи 3 Закона о банкротстве юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанность не исполнены им в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены. 

Таким образом, для привлечения бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности по статье 61.12 Закона о банкротстве с учетом 56 положений статьи 9 названного Закона, применительно к рассматриваемому случаю, заявитель, в силу части 1 статьи 65 АПК РФ, обязан доказать когда именно наступил срок обязанности подачи заявления о признании должника банкротом; какие неисполненные обязательства возникли у должника после истечения срока обязанности для подачи заявления в суд и до даты возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признании должника банкротом). 

Недоказанность хотя бы одного из названных обстоятельств влечет отказ в удовлетворении заявления. 

Как полагает заявитель ФИО1 и поддерживающие ее третьи лица (ФИО1, ФИО3, ФИО2), а также первоначально указывал ответчик ФИО4, недостаточность активов должника для полного погашения кредиторской задолженности наступила не позднее 01.01.2017. 

В обоснование своей позиции заявитель ссылается на приведенные выше данные анализа финансового состояния должника и коэффициенты, характеризующие состояние должника. 

В то же время указанные показатели в отрыве от фактических обстоятельств деятельности должника не могут в достаточной степени свидетельствовать о наступлении объективного банкротства. 

Это же следует из дополнительных разъяснений к анализу финансового состояния должника, представленных временным управляющим и привлеченным им специалистом 14.04.2023 (л.д. 112-119 т. 39). 

Более того, суждения временного управляющего использованы заявителем в обоснование своей позиции в отрыве от общего контекста и выводов управляющего. 

В частности, временный управляющий в финансовом анализе указывал на то, что под искажением отчетности он подразумевал именно отчетность за 2019 год, которая была скорректирована без должного обоснования уже в процедуре наблюдения. При этом временный управляющий не указывал на 01.01.2017 как на дату наступления объективного банкротства. Фактические же обстоятельства деятельности должника свидетельствуют о том, что вплоть до 2019 года должник продолжал  рентабельную деятельность. 

Выручка в 2017 году составила 4 761 752 тыс. руб., в 2018 – 6 953 031 тыс. руб., в 2019 – 3 398 361 тыс. руб. Падение выручки имело место в 2019 году, а полная остановка деятельности наступила в первом квартале 2020 года. 

Ответчик ФИО4 пояснил суду, что с его точки зрения приемлемым для должника уровнем выручки, позволяющим выполнять текущие обязательства, в том числе обслуживать кредиты, являлась величина 250 – 300 млн. руб. ежемесячно. Чистые активы должника в период с 01.01.2017 по 01.01.2019 превышали 1 316 млн. руб. 

Анализ судебных актов по делу о банкротстве и данные, представленные конкурсным управляющим (л.д. 167 т. 13), свидетельствует о том, что просрочка исполнения обязательств перед большей частью конкурсных кредиторов была допущена в период второго и третьего кварталов 2019 года, когда у должника образовался дефицит ликвидности. 

Как указывает конкурсный управляющий в объяснениях по вопросу о моменте наступления объективного банкротства (л.д. 19 т. 14) договоры генподряда с одним из двух крупнейших заказчиков были расторгнуты 27.11.2019 в одностороннем порядке контрагентом (ПАО «ММК»), поскольку должником работы перестали выполняться в установленный срок и с надлежащим качеством, а денежные средства, получаемые от заказчика не направлялись субподрядным организациям, а расходовались на оплату консалтинговых услуг (управленческие расходы в период с 2017 года существенным образом выросли (в 2017 году составили 101 650 тыс. руб., в 20188 – 141 101 тыс. руб., в 2019 – 310 137 тыс. руб.). 

Кроме этого, в материалы дела представлено заключение экспертизы, проведенной в рамках уголовного дела главным экспертом отделения бухгалтерских экспертиз отдела экспертиз в сфере экономики ЭКЦ ГУ МВД России по Челябинской области ФИО51 № 110 от 11.10.2024 («Мой арбитр» 20.12.2024 – л.д. 6 т. 33). 

Согласно данному заключению, в целом за период с 01.01.2014 по 31.12.2018 без учета корректировки баланса, произведенной по результатам инвентаризации, финансовое состояние АО ПО «Монтажник» можно признать устойчивым, а структуру баланса удовлетворительной. В период с 01.01.2019 по 31.12.2019 имело место резкое ухудшение финансового состояния АО ПО «Монтажник»; далее в 2020 году значения финансовых коэффициентов только ухудшались. Также экспертом проведен анализ финансового положения АО ПО «Монтажник» с учетом  корректировки баланса, произведенной на основании инвентаризации 2019 года. Эксперт пришел к выводу о том, что с учетом корректировки финансовые коэффициенты ухудшили свои значения лишь по состоянию на 31.12.2018. 

Представленное заявителем заключение специалиста ФИО52 от 26.07.2024 (л.д. 102 т. 17) о наличии у должника потребности в заемных средствах для целей обслуживания текущих обязательств не опровергает выводы суда, изложенные выше. Использование таких средств в обороте является обычной деловой практикой и само по себе не свидетельствует о кризисной ситуации.

Таким образом, из совокупного анализа представленных документов следует, что объективное банкротство наступило не ранее 30.09.2019. 

К указанному моменту ФИО22 перестал исполнять обязанности директора, соответственно, не может быть привлечен к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом. 

Полномочия ФИО4 были прекращены 24.11.2019.

Однако, принимая во внимание, объяснения ФИО4 (л.д. 31-40 т. 40) о принимаемых им мерах по выходу из кризисной ситуации, разумных ожиданий результата этих мер, в том числе участия ФИО3 в предоставлении компенсационного финансирования (определение от 22.07.2022 по настоящему делу), суд первой инстанции пришел к выводу, что ФИО4 не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по рассматриваемому основанию.

Согласно статье 65 АПК РФ, каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений; обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, определяются арбитражным судом на основании требований и возражений лиц, участвующих в деле. 

В соответствии с пунктом 56 Постановления N 53, по общему правилу, на арбитражном управляющем, кредиторах, в интересах которых заявлено требование о привлечении к ответственности, лежит бремя доказывания оснований возложения ответственности на контролирующее должника лицо. При этом, если арбитражный управляющий и (или) кредиторы с помощью косвенных доказательств убедительно обосновали утверждения о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения данных утверждений переходит на привлекаемое лицо, которое должно доказать, почему письменные документы и иные доказательства арбитражного управляющего, кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (пункт 4 статьи 61.16 Закона о банкротстве). 

В силу части 2 статьи 9 АПК РФ, лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий. 

В нарушение статей 64, 65, 68 АПК РФ заявителем ФИО1 и поддерживающие ее третьи лица (ФИО1, ФИО3, ФИО2) не представлены надлежащие доказательства вины ответчиков в наступлении банкротства должника или существенном ухудшении его финансового состояния. 

Таким образом, основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности,  отсутствуют.

Доводы жалоб не опровергают выводов суда первой инстанции в части отсутствия оснований для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности, выражают несогласие с оценкой судом доказательств, представленных заявителем и поддерживающие его третьими лицами, и направлены на переоценку выводов суда первой инстанции, тогда как оснований для иных выводов по мотивам, изложенным выше судебной коллегией не установлено.

Руководствуясь статьями 176, 268-271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд апелляционной инстанции

П О С Т А Н О В И Л :

определение Арбитражного суда Челябинской области от 26.06.2025 по делу № А76-15892/2020 оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО1, ФИО2, ФИО1, ФИО3 - без удовлетворения. 

Взыскать с ФИО1 в доход федерального бюджета 10 000 рублей государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы. 

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в течение одного месяца со дня его принятия (изготовления в полном объеме) через арбитражный суд первой инстанции. 

Председательствующий судья                                 Ю.А. Журавлев

Судьи                                                                        М.В. Ковалева

С.В. Матвеева