АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190121

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

27 августа 2024 года

Дело №

А56-25697/2022

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Бычковой Е.Н., судей Александровой Е.Н., Яковца А.В.,

при участии от финансового управляющего ФИО1 представителя ФИО2 (доверенность от 29.12.2023), от ФИО3 представителя ФИО4 (доверенности от 13.01.2024), от Федеральной налоговой службы ФИО5 (доверенность от 21.12.2023),

рассмотрев 21.08.2024 в открытом судебном заседании кассационную жалобу финансового управляющего ФИО1 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 23.01.2024 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.04.2024 по делу № А56-25697/2022/сд.2,

у с т а н о в и л:

Федеральная налоговая служба 14.03.2022 обратилась в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с заявлением о признании ФИО6 (ранее – ФИО3) Евгения Федоровича несостоятельным (банкротом).Определением от 17.03.2022 заявление уполномоченного органа принято к производству. 

Определением от 25.07.2022 заявление уполномоченного органа признано обоснованным, в отношении ФИО6 введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утверждена ФИО1.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.02.2023 определение суда первой инстанции отменено. По делу принят новый судебный акт. Требование уполномоченного органа признано обоснованным, в отношении ФИО6 введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утверждена ФИО1

Финансовый управляющий ФИО1 30.11.2023 (зарегистрировано 04.12.2023) обратилась в суд первой инстанции с заявлением о признании недействительным договора о переводе долга от 01.12.2022 № 1, заключенного  публичным акционерным обществом «Сбербанк России» (далее - Банк), ФИО6, ФИО7 и ФИО3; просила применить последствия недействительности сделки в виде возврата ФИО6 прав и обязанностей заемщика по кредитному договору (договору ипотеки) от 14.09.2017 

<

***>.

Определением от 23.01.2024 оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.04.2024, в удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО1 отказано.

В кассационной жалобе финансовый управляющий ФИО1, ссылаясь на неправильное применение судами норм материального права, а также на несоответствие их выводов фактическим обстоятельствам дела, просит отменить определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда, принять по делу новый судебный акт – об удовлетворении заявления.

Податель кассационной жалобы указывает, что в результате заключения спорного договора Банку было оказано предпочтение в удовлетворении его требования; в связи с переводом долга из конкурсной массы выбыло залоговое имущество, реализация которого позволила бы частично погасить требования второй очереди. Податель жалобы ссылается на невыполнение должником обязанности получить согласие финансового управляющего на совершение сделки.

В отзыве на кассационную жалобу ФИО3 просит оставить в силе принятые по делу судебные акты, считая их обоснованными и законными.

Отзыв на кассационную жалобу не представлен.

В судебном заседании представители финансового управляющего и  Федеральной налоговой службы поддержали доводы, приведенные в кассационной жалобе, а представитель ФИО3 возражала против ее удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, однако представителей в судебное заседание не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее –       АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения жалобы.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в кассационном порядке.

Как следует из материалов дела, 14.09.2017 ФИО6 (заемщиком), ФИО7 (созаемщиком) и Банком (кредитором) заключен кредитный договор 

<

***>, по условиям которого Банком был предоставлен кредит для приобретения готового жилья в размере 2 620 000 руб. под 9,50% годовых сроком на 240 месяцев.

Согласно положениям пункта 10 кредитного договора в обеспечение исполнения сделки заемщики передали в залог Банку двухкомнатную квартиру, расположенную по адресу: 

<

...>, лит. А, кв. 26.

Одновременно с этим 14.09.2017 ФИО6, ФИО7 (покупатели) и ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11 (продавцы) заключен договор купли-продажи квартиры № 26.

Регистрирующим органом 19.09.2017 произведена регистрация права собственности на объект залога за:

- ФИО3 с долей в праве 1/4, о чем сделана запись в Едином государственном реестре недвижимости (далее – ЕГРН) 78:40:0008480:3299-78/035/2017-7;

- за ФИО7 с долей в праве 1/4, о чем сделана запись в ЕГРН 78:40:0008480:3299-78/035/2017-6;

- за ФИО6 с долей в праве 1/2, о чем сделана запись в ЕГРН 78:40:0008480:3299-78/035/2017-5.

Также 19.09.2017 в ЕГРН внесена запись о регистрации обременения в виде ипотеки в силу закона на названный объект недвижимости, о чем сделана запись № 78:40:0008480:3299-78/035/2017-8. Залог зарегистрирован в пользу Банка.

Таким образом, у должника имелось обязательство по возврату денежных средств, полученных в заем от Банка, при этом обязательство должника было обеспечено залогом недвижимого имущества.

Впоследствии 01.12.2022 ФИО6, ФИО7 (должниками по договору), Банком (кредитором по договору) и ФИО3 (новым должником по договору) заключен договор о переводе долга № 1.

По условиям сделки ФИО6 и ФИО7 перевели на ФИО3 финансовые обязательства перед Банком по кредитному договору 

<

***> в размере 2 326 059 руб. 96 коп. (остаток основного долга) и начисляемых на остаток суммы основного долга процентов.

Рассматриваемым договором перевода долга стороны установили, что финансовые обязательства ФИО6 и ФИО7 перед кредитором по кредитному договору прекратились в момент его подписания.

Сделка являлась безвозмездной, о чем указано в пункте 3 договора перевода долга.

Вместе с заключением названного договора сторонами 01.12.2022 было заключено дополнительное соглашение, которым внесены изменения в кредитный договор 

<

***>, из которого следует, что ФИО3 стал титульным заемщиком.

В соответствии с правовой позицией финансового управляющего ФИО1 в результате совершения должником сделки по переводу долга по кредитному договору на ФИО3, кредитор - Банк получил большее (полное) удовлетворение требования, чем мог бы получить при реализации предмета залога в рамках дела о несостоятельности (банкротстве), то есть в размере 80%. При этом совершенной сторонами сделкой нарушена очередность удовлетворения требований кредиторов, так как новым должником по обязательству удовлетворяется требование кредитора, подлежащее включению в третью очередь реестра требований кредиторов, в то же время требование уполномоченного органа, включенное во вторую очередь, не удовлетворено. По мнению управляющего, уполномоченный орган утратил право на получение десяти процентов от выручки от реализации предмета залога, в соответствии с положениями пункта 5 статьи 213.27 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Суд первой инстанции, установив, что оспариваемым договором перевода долга, жилое помещение из собственности должника не отчуждалось, кроме того, жилое помещение является единственным пригодным для постоянного проживания должника и членов его семьи: бывшей жены и сына, квартира, имущественный вред кредиторам не причинен, сделка не привела к уменьшению конкурсной массы должника, пришел к выводу, что сделка не нарушила имущественные права кредиторов. Суд первой инстанции также пришел к выводу об отсутствии нарушения, выразившегося в неполучении должником одобрения договора от 01.12.2022 со стороны финансового управляющего, поскольку процедура реструктуризации долгов введена постановлением апелляционного суда от 02.02.2023.

Апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции.

Суд кассационной инстанции, изучив материалы дела и проверив правильность применения судами норм материального и процессуального права, полагает, что нормы права применены правильно, а выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам дела и представленным доказательствам.

Как усматривается из материалов дела, производство по делу о банкротстве должника возбуждено 17.03.2022, реструктуризации долгов введена постановлением апелляционного суда от 02.02.2023, спорная сделка заключена 01.12.2022.

Согласно пункту 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в отношении отдельного кредитора или иного лица, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка влечет или может повлечь за собой оказание предпочтения одному из кредиторов перед другими кредиторами в отношении удовлетворения требований, в частности при наличии одного из указанных в данном пункте условий.

Согласно пункту 2 статьи 61.3 Закона о банкротстве сделка, указанная в пункте 1 данной статьи, может быть признана арбитражным судом недействительной, если она совершена после принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом или в течение одного месяца до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом.

В соответствии со статьей 65 АПК РФ, с учетом установленных законодательством о банкротстве презумпций, бремя доказывания оказания предпочтения возлагается на лицо, оспаривающее сделку (абзац 5 пункта 10 Постановления № 63).

Судом первой инстанции установлено, что квартира № 26, расположенная по адресу: 

<

...>, лит. А, кв. 26, на приобретение которой был заключен кредитный договор 

<

***>, по которому впоследствии осуществлен перевод долга, является единственным жильем должника и членов его семьи.

Одновременно с этим рассматриваемое помещение было обременено залогом в пользу Банка.

В соответствии с пунктом 1 статьи 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) взыскание по исполнительным документам не может быть обращено на жилое помещение (его части), если для гражданина-должника и членов его семьи, совместно проживающих в принадлежащем помещении, оно является единственным пригодным для постоянного проживания помещением, за исключением имущества, если оно является предметом ипотеки и на него в соответствии с законодательством об ипотеке может быть обращено взыскание.

Таким образом, по обеспеченному ипотекой долгу не применяется правило об исполнительском иммунитете. Гражданин, передавая свое единственное жилье в залог, фактически отказывается от такого иммунитета в пользу кредитора, позволяя ему в случае просрочки по обязательству обратить взыскание на предмет залога.

При этом Федеральный закон от 16.07.1998 № 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)» не предусматривает изъятия из исполнительского иммунитета в отношении обремененного ипотекой единственного пригодного для постоянного проживания помещения в части, касающейся не обеспеченных ипотекой обязательств.

То есть на единственное пригодное для постоянного проживания помещение должника может быть обращено взыскание только по обязательству, обеспеченному залогом названного помещения (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.10.2012 № 1090/12).

Таким образом, заключение договора ипотеки с конкретным залоговым кредитором не означает, что должник отказывается от исполнительского иммунитета по требованиям всех остальных кредиторов. По смыслу действующего законодательства исполнительский иммунитет сохраняется в отношении долгов, не обеспеченных ипотекой единственного жилья.

Поскольку единственное жилье, не находящееся в ипотеке, не может входить в конкурсную массу и быть реализовано, а подлежит оставлению за гражданином для обеспечения его права на жилище, то у иных (неипотечных) кредиторов любой из очередей не может сформироваться подлежащих защите разумных правовых ожиданий получения удовлетворения за счет ценности единственного жилья.

Аналогичный подход применим и для ситуации, когда по требованию залогодержателя квартира включена в конкурсную массу и после ее реализации и погашения основного долга остались денежные средства.

Действительно, по общему правилу средства, оставшиеся от реализации залогового имущества после погашения требования залогодержателя, были бы направлены иным (необеспеченным) кредиторам, однако, поскольку иные кредиторы не имеют права претендовать на стоимость единственного жилья, режим исполнительского иммунитета должен быть распространен и на заменившую квартиру ценность - оставшиеся денежные средства, которые следуют судьбе замененной ими вещи.

Таким образом, находящиеся в иммунитете средства передаются только тому лицу, на которое иммунитет не распространяется - залоговому кредитору - по его обеспеченным требованиям, а оставшиеся после этого средства в силу исполнительского иммунитета исключаются из конкурсной массы и передаются должнику в целях обеспечения его права на жилище (первоначальный взнос для приобретения нового жилья, аренда жилого помещения и т.д.).

Указанное толкование законодательства поддержано в определении Верховного Суда Российской Федерации от 26.06.2023 № 307-ЭС22-27054.

Поскольку в случае реализации спорного имущества в рамках дела о банкротстве вырученные денежные средства были бы направлены залоговому кредитору - Банку, а оставшаяся сумма защищена исполнительским иммунитетом, суды первой и апелляционной инстанций пришли к обоснованному выводу об отсутствии оказания Банку предпочтения в удовлетворении его требований относительно обязательств перед иными кредиторами и факта причинения вреда имущественным правам незалоговых кредиторов должника.

В обоснование заявления об оспаривании сделки финансовый управляющий также указывал, что договор перевода долга заключен без согласия финансового управляющего.

В соответствии с пунктом 5 статьи 213.11 Закона о банкротстве в ходе реструктуризации долгов гражданина он может совершать только с выраженного в письменной форме предварительного согласия финансового управляющего сделки или несколько взаимосвязанных сделок: по приобретению, отчуждению или в связи с возможностью отчуждения прямо либо косвенно имущества, стоимость которого составляет более чем пятьдесят тысяч рублей, недвижимого имущества, ценных бумаг, долей в уставном капитале и транспортных средств; по получению и выдаче займов, получению кредитов, выдаче поручительств и гарантий, уступке прав требования, переводу долга, а также учреждению доверительного управления имуществом гражданина; по передаче имущества гражданина в залог.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 37 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13.10.2015 № 45 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан», сделки, совершенные в нарушение запрета, установленного пунктом 5 статьи 213.11 Закона о банкротстве, могут быть признаны недействительными на основании пункта 1 статьи 173.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) по требованию финансового управляющего, а также конкурсного кредитора или уполномоченного органа, обладающих необходимым для такого оспаривания размером требований, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.9 Закона о банкротстве.

Пунктом 173.1 ГК РФ установлено, что сделка, совершенная без согласия третьего лица, органа юридического лица или государственного органа либо органа местного самоуправления, необходимость получения которого предусмотрена законом, является оспоримой, если из закона не следует, что она ничтожна или не влечет правовых последствий для лица, управомоченного давать согласие, при отсутствии такого согласия. Она может быть признана недействительной по иску такого лица или иных лиц, указанных в законе.

Таким образом, сделка, заключенная в отсутствие согласия финансового управляющего является оспоримой, а не ничтожной.

Как верно указал суд первой инстанции, до 01.02.2023 должник мог совершать сделки сам, без согласия финансового управляющего, так как определение от 25.07.2022 о введении процедуры реструктуризации долгов гражданина было обжаловано должником, в последующем отменено постановлением от 02.02.2023 (резолютивная часть от 01.02.2023) по безусловным основаниям (в связи с неуведомлением должника о рассмотрении настоящего дела). Таким образом, процедура реструктуризации долгов введена постановлением от 02.02.2023, тогда как договор перевода долга заключен 01.12.2022.

Поскольку судами установлено факт отсутствия оказания предпочтения Банку, а также факт отсутствия причинения вреда иным кредиторам должника вследствие заключения сделки, оснований для признания договора перевода долга недействительным не имеется.

Поскольку при рассмотрении дела нормы материального права применены судами правильно и нормы процессуального права не нарушены, суд кассационной инстанции не находит оснований для удовлетворения жалобы.

Определением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 05.06.2024 финансовому управляющему предоставлена отсрочка уплаты государственной пошлины за рассмотрение кассационной жалобы. В связи с отказом в удовлетворении кассационной жалобы с должника на основании подпункта 12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации следует взыскать в доход федерального бюджета 3000 руб. государственной пошлины за рассмотрение кассационной жалобы.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 23.01.2024 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.04.2024 по делу № А56-25697/2022/сд.2 оставить без изменения, а кассационную жалобу финансового управляющего ФИО1 – без удовлетворения.

Взыскать с ФИО6 в доход федерального бюджета 3000 руб. государственной пошлины за рассмотрение кассационной жалобы.

 

Председательствующий

Е.Н. Бычкова

Судьи

 

Е.Н. Александрова

 А.В. Яковец