№ 09АП-48426/2023

Дело № А40-259360/22

г. Москва

27 декабря 2023 года

Резолютивная часть постановления объявлена 14 декабря 2023 года 

Постановление

 изготовлено в полном объеме 27 декабря 2023 года 

Девятый арбитражный апелляционный  суд в составе:

председательствующего судьи Головкиной О.Г.,

судей Мезриной Е.А., Алексеевой Е.Б.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1,рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ИП ФИО2 и ООО «Право и лизинг», ООО «Каркаде» на решение Арбитражного суда г. Москвы от 29.05.2023 г. по делу № А40-259360/22, по иску ИП ФИО2, ООО «Право и лизинг» к  ООО «Каркаде», с участием третьего лица ООО «Оптима» о взыскании 8 410 000 руб. 

при участии в судебном заседании: от истцов ФИО3 (по доверенностям от 11.11.2022 г. и 08.11.2022 г.), от ответчика ФИО4 (по доверенности от  09.12.2022 г.), от третьего лица - не явилось, извещено 

 

У С Т А Н О В И Л:

Индивидуальный предприниматель ФИО2 и Общество с ограниченной ответственностью «Право и лизинг» обратились в Арбитражный суд                   г. Москвы с иском о взыскании с Общества с ограниченной ответственностью «Каркаде», с учетом принятых судом уточнений в пользу ИП ФИО2 неосновательного обогащения в размере 2 735 800 руб. 89 коп. и о взыскании с Общества с ограниченной ответственностью «Каркаде» в пользу Общества с ограниченной ответственностью «Право и лизинг» неосновательного обогащения в размере 1 823 867 руб. 26 коп. по договорам лизинга от 26.08.2021 г. № 22780/2021, от 26.08.2021 г. № 22781/2021, от 23.11.2021 г. № 34657/2021, с последующим начислением в пользу истцов процентов за пользование чужими денежными средствами в соответствии с положениями ст. 395 Гражданского кодекса Российской Федерации по день фактического исполнения денежного обязательства.   

Обращение с иском последовало в связи с ненадлежащим исполнением ответчиком обязательств по договорам лизинга от 26.08.2021 г. № 22780/2021, от 26.08.2021 г. № 22781/2021, от 23.11.2021 г. № 34657/2021. 

Решением Арбитражного суда г. Москвы от 29.05.2023  г. в удовлетворении иска отказано. 

Не согласившись с принятым судом решением, истцы обратились в Девятый арбитражный апелляционный суд  с жалобой, в которой просят решение суда отменить и принять по делу новый судебный акт об удовлетворении исковых требований, ссылаясь на неверное применение судом норм материального права и доказанность наличие у ответчика обязанности уплатить сальдо по спорным договорам лизинга.

Также не согласившись с решением суда первой инстанции, в Девятый арбитражный апелляционный суд обратился ответчик, ссылаясь на неверное определение судом сальдо.

Третье лицо, извещенное надлежащим образом о времени и месте рассмотрения жалобы, в судебное заседание не явилось, в связи с чем, жалоба рассмотрена без его участия по представленным в материалы дела документам.

Стороны возражали против удовлетворения жалоб друг друга, в материалы дела представили соответствующие письменные объяснения в порядке ст. 81 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Заслушав объяснения представителей сторон, исследовав представленные в материалы дела доказательства в их совокупности и взаимосвязи, с учетом положений ст. 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, проверив выводы суда первой инстанции, апелляционным судом усматриваются правовые основания для отмены решения суда первой инстанции и удовлетворении исковых требований.

При этом апелляционный суд исходит из следующего. 

Как усматривается из материалов дела, между Обществом с ограниченной ответственностью «Каркаде» (лизингодатель) и Обществом с ограниченной ответственностью «Оптима» (лизингополучатель) заключены договоры лизинга от 26.08.2021 г. № 22780/2021, от 26.08.2021 г. № 22781/2021, от 23.11.2021 г.                             № 34657/2021, согласно условиям которых лизингодатель приобрел на основании договоров купли-продажи и передал лизингополучателю, а лизингополучатель принял за плату во временное владение и пользование для предпринимательских целей, с правом последующего приобретения права собственности, предметы лизинга. 

В связи с нарушением условий договоров лизинга лизингополучателем, Общество с ограниченной ответственностью «Каркаде» направило в адрес лизингополучателя уведомления о расторжении договоров лизинга. 

Также предметы лизинга возвращены лизингодателю. 

Между Обществом с ограниченной ответственностью «Оптима» и Индивидуальным предпринимателем ФИО2 заключен договор уступки от 31.08.2022 г. № 1, согласно которому к новому кредитору перешло право (требование) к Обществу с ограниченной ответственностью «Каркаде» на получение (взыскание, включая принудительное) 100 % от суммы неосновательного обогащения, включая любые прочие денежные средства (убытки, проценты, неустойка и т.п.), 100 % судебных расходов по договорам лизинга № 22780/2021 от 26.08.2021 г., № 22781/2021 от 26.08.2021 г., № 34657/2021 от 23.11.2021 г. 

В последующем, между Индивидуальным предпринимателем ФИО2 и Обществом с ограниченной ответственностью «Право и Лизинг» заключен договор уступки от 11.11.2022 г. № 02/11/2022-ДУ, согласно условиям которого Индивидуальный предприниматель ФИО2 уступил Обществу с ограниченной ответственностью «Право и Лизинг» право (требование) к Обществу с ограниченной ответственностью «Каркаде» (должник) на получение (взыскание, включая принудительное) 40 % от суммы неосновательного обогащения включая любые прочие денежные средства (убытки, проценты, неустойка и т.п.), 100 % судебных расходов по договорам лизинга № 22780/2021 от 26.08.2021 г., № 22781/2021 от 26.08.2021 г., № 34657/2021 от 23.11.2021 г. 

Согласно правовой позиции, изложенной в постановлении Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 14.03.2014 г. № 17 "Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга" (далее – постановление № 17), расторжение договора, в том числе по причине допущенной лизингополучателем просрочки уплаты лизинговых платежей, не должно влечь получение лизингодателем таких благ, которые поставили бы его в лучшее имущественное положение, чем то, в котором он находился бы при выполнении лизингополучателем договора в соответствии с его условиями (п.п. 3 и 4 ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации). Расторжение договора порождает необходимость соотнести взаимные предоставления сторон, совершенные до момента расторжения (сальдо встречных обязательств), определить завершающую обязанность одной стороны в отношении другой. При этом, расторжение договора выкупного лизинга по причине допущенной лизингополучателем просрочки в оплате не должно приводить к освобождению лизингополучателя от обязанности по возврату финансирования, полученного от лизингодателя, внесения платы за финансирование и возмещения причиненных лизингодателю убытков (ст. 15 Гражданского кодекса Российской Федерации), а также иных предусмотренных законом или договором санкций. Расторжение договора выкупного лизинга порождает необходимость соотнести взаимные предоставления сторон по договору, совершенные до момента его расторжения (сальдо встречных обязательств), и определить завершающую обязанность одной из них в отношении другой стороны в соответствии со следующими правилами. Если полученные лизингодателем от лизингополучателя платежи (за исключением авансового платежа) в совокупности со стоимостью возвращенного ему предмета лизинга меньше доказанной лизингодателем суммы предоставленного лизингополучателю финансирования, платы за названное финансирование за время до фактического возврата финансирования, а также убытков лизингодателя и иных санкций, предусмотренных законом или договором, лизингодатель вправе взыскать с лизингополучателя соответствующую разницу. Если внесенные лизингополучателем лизингодателю платежи (за исключением авансового) в совокупности со стоимостью возвращенного предмета лизинга превышают доказанную лизингодателем сумму предоставленного лизингополучателю финансирования, платы за названное финансирование за время до фактического возврата этого финансирования, а также убытков и иных санкций, предусмотренных законом или договором, лизингополучатель вправе взыскать с лизингодателя соответствующую разницу. Размер финансирования, предоставленного лизингодателем лизингополучателю, определяется как закупочная цена предмета лизинга (за вычетом авансового платежа лизингополучателя) в совокупности с расходами по его доставке, ремонту, передаче лизингополучателю и т.п. 

Указанная в п.п. 3.2 и 3.3 постановления № 17 стоимость возвращенного предмета лизинга определяется по его состоянию на момент перехода к лизингодателю риска случайной гибели или случайной порчи предмета лизинга - при возврате предмета лизинга лизингодателю исходя из суммы, вырученной лизингодателем от продажи предмета лизинга в разумный срок после получения предмета лизинга или в срок, предусмотренный соглашением лизингодателя и лизингополучателя, либо на основании отчета оценщика. Плата за предоставленное лизингополучателю финансирование определяется в процентах годовых на размер финансирования. Если соответствующая процентная ставка не определена договором лизинга, она устанавливается судом расчетным путем на основе разницы между общим размером платежей по договору лизинга (за исключением авансового) и размером финансирования, а также срока договора по следующей формуле: ) ( /ДН П-А -Ф ПФ= ?365?100 Ф?С где: 

ПФ - плата за финансирование (в процентах годовых); 

П - общий размер платежей по договору лизинга; 

А - сумма аванса по договору лизинга; 

Ф - размер финансирования; 

С/дн - срок договора лизинга в днях. 

Из представленного истцами расчета сальдо встречных обязательств, с учетом принятых судом уточнений в порядке ст. 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации: 

- по договору лизинга от 26.08.2021 г. № 22780/2021 следует, что общий размер платежей составляет 11 697 372 руб. 02 коп. Стоимость предмета лизинга по договору купли-продажи составляет 7 767 000 руб. Авансовый платеж по договору лизинга составляет 1 252 500 руб. 00 коп. Сумма дополнительных расходов составляет                   97 333 руб. 33 коп. Размер финансирования, предоставленного лизингодателем лизингополучателю, составляет 7 611 833 руб. 33 коп. Срок договора лизинга составляет 1 324 дней. Плата за финансирование составляет 10,26 % годовых. Плата за финансирование за весь срок действия договора лизинга составляет 2 833 038 руб.                69 коп. Полученные лизингодателем от лизингополучателя платежи (за исключением авансового платежа) составляют 721 978 руб. 02 коп. Стоимость возвращенного предмета лизинга составляет 9 371 000 руб. Фактический срок финансирования составляет 521 дня. Плата за финансирование, исходя из фактического срока пользования финансированием, составляет 1 114 813 руб. 56 коп. Убытки лизингодателя, а также иные предусмотренные законом или договором санкции, составляют 39 584 руб. 82 коп. 

Таким образом, из представленного истцами расчета, усматривается, что финансовый результат сделки составляет 1 326 746 руб. 31 коп.  и является неосновательным обогащением ответчика. 

Из представленного истцами расчета сальдо встречных обязательств по договору лизинга от 26.08.2021 г. № 22781/2021 усматривается, что общий размер платежей составляет 11 697 372 руб. 02 коп. Стоимость предмета лизинга по договору купли-продажи составляет 8 767 000 руб. Авансовый платеж по договору лизинга составляет       1 252 500 руб. 00 коп. Сумма дополнительных расходов составляет 97 333 руб. 33 коп. Размер финансирования, предоставленного лизингодателем лизингополучателю, составляет 7 611 833 руб. 33 коп. Срок договора лизинга составляет 1 324 дня. Плата за финансирование составляет 10,26 % годовых. Плата за финансирование за весь срок действия договора лизинга составляет 2 833 038 руб. 69 коп. Полученные лизингодателем от лизингополучателя платежи (за исключением авансового платежа) составляют 721 978 руб. 02 коп. Стоимость возвращенного предмета лизинга составляет 8 865 000 руб. Фактический срок финансирования составляет 521 дней. Плата за финансирование, исходя из фактического срока пользования финансированием, составляет 1 114 813 руб. 56 коп. Убытки лизингодателя, а также иные предусмотренные законом или договором санкции, составляют 39 584 руб.                   82 коп. 

Таким образом, из представленного расчета следует, что финансовый результат сделки составляет 820 746 руб. 31 коп. и является неосновательным обогащением ответчика. 

Из представленного истцами расчета сальдо встречных обязательств по договору лизинга от 23.11.2021 г. № 34657/2021 следует, что общий размер платежей составляет 23 822 654 руб. 78 коп. Стоимость предмета лизинга по договору купли-продажи составляет 16 300 000 руб. Авансовый платеж по договору лизинга составляет                  2 445 000 руб. 00 коп. Сумма дополнительных расходов составляет 72 291 руб. 66 коп. Размер финансирования, предоставленного лизингодателем лизингополучателю, составляет 13 927 291 руб. 66 коп. Срок договора лизинга составляет 1 834 дня. Плата за финансирование составляет 10,65 % годовых. Плата за финансирование за весь срок действия договора лизинга составляет 7 450 363 руб. 12 коп. Полученные лизингодателем от лизингополучателя платежи (за исключением авансового платежа) составляют 18 077 991 руб. 90 коп. Стоимость возвращенного предмета лизинга составляет 15 885 705 руб. 50 коп. Фактический срок финансирования составляет                422 дня. Плата за финансирование, исходя из фактического срока пользования финансированием, составляет 1 714 314 руб. 74 коп. Убытки лизингодателя, а также иные предусмотренные законом или договором санкции, составляют 24 209 руб.                   97 коп. 

Таким образом, из представленного расчета следует, что финансовый результат сделки составляет 2 412 175 руб. 53 коп. и является неосновательным обогащением ответчика. 

Общая сумма неосновательного обогащения по спорным договорам лизинга согласно расчету истцов и принятых судом уточнений составила в общем размере 4 559 668 руб. 15 коп., из которого 2 735 800 руб. 89 коп. неосновательного обогащения в пользу истца Индивидуального предпринимателя ФИО2 и 1 823 867 руб.                 26 коп. в пользу истца Общества с ограниченной ответственностью «Право и лизинг», с последующим начислением, начиная с 29.01.2023 г. на сумму неосновательного обогащения процентов за пользование чужими денежными средствами в соответствии с положениями ст. 395 Гражданского кодекса Российской Федерации (т. 4 л.д. 53-56). 

Возражая против удовлетворения иска, ответчик указал на то, что порядок расчета сальдо встречных обязательств по методике, установленной в постановлении № 17, в данном случае не применим, поскольку сторонами согласован порядок соотнесения встречных обязательств в п. 5.9 Общих условий договора лизинга. 

Так, заключая договор лизинга, стороны предусмотрели в п. 5.9 Общих условий договора лизинга, что в случае досрочного расторжения договора лизинга по основаниям, предусмотренным положениями п. 5.2. и его подпунктов настоящих Общих условий договора лизинга, и изъятия предмета лизинга, стороны определяют взаимное предоставление сторон (сальдо взаимных предоставлений), применяя следующую формулу Сальдо = СПД + С + У – Ц, где: 

- сальдо - результат расчета взаимных обязательств сторон по договору(ам) лизинга, совершенных до момента его(их) расторжения, рассчитываемый по формуле, закрепленной в настоящем пункте Общих условий договора лизинга; 

- СПД - сумма прекращения договора, которая равна стоимости досрочного исполнения договора в соответствии с графиком платежей на дату лизингового платежа, следующего после расторжения договора лизинга; если договор лизинга расторгнут в период, когда его досрочное исполнение не допускается (соответствующая отметка стоит в графике платежей), то сумма прекращения договора лизинга определяется как наиболее ранняя из указанных в графике стоимость досрочного исполнения в совокупности с суммой платежей, подлежащих начислению с даты расторжения договора лизинга по дату платежа, начиная с которого возможно досрочное исполнение; 

С - санкции, которые складываются из общей суммы непогашенной задолженности лизингополучателя на дату расторжения договора лизинга, включая задолженность по лизинговым платежам, пени за просрочку уплаты лизинговых платежей в соответствии с п. 2.3.4. настоящих Общих условий договора лизинга, убытки лизингодателя в связи с неисполнением и (или) несвоевременным исполнением лизингополучателем обязанности по оплате страхования предмета лизинга в соответствии с п. 4.4 настоящих Общих условий договора лизинга, начисленные штрафы, задолженность по оплате комиссии, проценты за пользование чужими денежными средствами за период с даты расторжения договора лизинга по дату реализации предмета лизинга, но не более чем до истечения шести месяцев с даты расторжения договора лизинга или с даты изъятия предмета лизинга (в зависимости от того, какое из указанных событий произошло позднее), а также расходы на ведение дела вследствие расторжения договора лизинга в размере, установленном в п. 5.8. настоящих Общих условий договора лизинга; 

У - убытки лизингодателя, в том числе реальный ущерб лизингодателя, включающий сумму расходов лизингодателя с даты расторжения договора лизинга или даты изъятия предмета лизинга (в зависимости от того, какое из указанных событий произошло раньше), такие как затраты на демонтаж, возврат, транспортировку, хранение, ремонт, реализацию предмета лизинга и другие; 

Ц - стоимость возвращенного предмета лизинга. Определяется как цена реализации предмета лизинга третьим лицам (если предмет лизинга реализован) или на основании отчета выбранного лизингодателем оценщика (если предмет лизинга не реализован), при этом: срок реализации предмета лизинга не должен превышать                  180 дней с даты возврата/изъятия предмета лизинга или даты расторжения договора лизинга, в зависимости от того, какая дата наступит позднее. При этом лизингодатель вправе по своему выбору рассчитывать сальдо как на основании цены реализации возвращенного предмета лизинга, так и на основании отчета выбранного лизингодателем оценщика (в том числе ранее 6 истечения 180 дней с даты возврата/изъятия предмета лизинга или даты расторжения договора лизинга, в зависимости от того, какая дата наступит позднее). Если на изъятый предмет лизинга наложено ограничение на совершение регистрационных действий, арест, иной вид ограничений, препятствующий продаже предмета лизинга лизингодателем или снижающий стоимость предмета лизинга, или предмету лизинга был присвоен компетентными органами статус вещественного доказательства (далее - ограничение), срок 180 дней, указанный в определении «Ц» начинает течь с даты прекращения всех ограничений. 

Если предмет лизинга был зарегистрирован не на лизингодателя, резюмируется, что ограничения наложены на предмет лизинга по вине лизингополучателя, бремя доказывания иного возлагается на лизингополучателя. лизингодателю достаточно доказать факт наличия ограничений минимальными доказательствами, включая, предоставление заверенной лизингодателем распечатки изображения с официального сайта ГИБДД с указанием на ограничение на предмете лизинга. 

Ответчиком произведен расчет сальдо взаимных представлений сторон по договору лизинга № 22780/2021 по указанным в п. 5.9 Общих условий договора лизинга правилам и формулам, из которого следует, что сумма прекращения договора (СПД) составляет 7 717 112 руб. 01 руб.  Санкции (С) составляют 5 230 048 руб.                    52 коп., в том числе задолженность по лизинговым платежам, начисленным до даты расторжения в размере 643 345 руб. 12 коп., пени в размере 89 848 руб. 21 коп., штрафы в размере 4 383 500 руб., проценты за пользование чужими денежными средствами в размере 24 773 руб. 19 коп., расходы на ведение дела вследствие расторжения договора лизинга в размере 88 582 руб. Убытки лизингодателя (У), в том числе расходы на оценку ТС составляют 30 600 руб. Стоимость возвращенного предмета лизинга (Ц) составляет 9 132 000 руб. 

Таким образом, сальдо взаимных представлений по вышеуказанному договору лизинга складывается в пользу ООО «Каркаде» и составляет 3 875 760 руб. 53 коп. 

Ответчиком также произведен расчет сальдо взаимных представлений сторон по договору лизинга № 22781/2021 по указанным в п. 5.9 Общих условий договора лизинга правил и формулам, из которого следует, что сумма прекращения договора (СПД) составляет 7 717 112 руб. 01 коп. Санкции (С) составляют 5 230 048 руб. 52 коп., в том числе задолженность по лизинговым платежам, начисленным до даты расторжения в размере 643 345 руб. 12 коп., пени в размере 89 848 руб. 21 коп., штрафы в размере 4 383 500 руб., проценты за пользование чужими денежными средствами в размере 24 773 руб. 19 коп., расходы на ведение дела вследствие расторжения договора лизинга в размере 88 582 руб. Убытки лизингодателя (У), в том числе расходы на оценку ТС составляют 30 600 руб. Стоимость возвращенного предмета лизинга (Ц) составляет 8 120 000 руб. 

Таким образом, сальдо взаимных представлений по вышеуказанному договору лизинга складывается в пользу Лизингодателя и составляет 4 857 760 руб. 53 коп. 

Также ответчиком произведен расчет сальдо взаимных представлений сторон по договору лизинга № 34657/2021 по указанным в п. 5.9 Общих условий договора лизинга правил и формулам, из которого следует, что сумма прекращения договора (СПД) составляет 17 396 003 руб. 11 коп. Санкции (С) составляют 9 131 081 руб.                  34 коп., в том числе задолженность по лизинговым платежам, начисленным до даты расторжения в размере 777 448 руб. 68 коп., пени в размере 81 299 руб. 65 коп., штрафы в размере 8 150 000 руб., проценты за пользование чужими денежными средствами в размере 22 333 руб. 01 коп., расходы на ведение дела вследствие расторжения договора лизинга в размере 100 000 руб. Убытки лизингодателя (У), в том числе расходы на оценку ТС составляют 16 080 руб. Стоимость возвращенного предмета лизинга (Ц) составляет 13 991 411 руб. 60 коп. 

Таким образом, сальдо взаимных представлений по вышеуказанному договору лизинга складывается в пользу Лизингодателя и составляет 12 551 752 руб. 85 коп. 

Кроме того, ответчик указал на то, что у истцов отсутствует право требования неосновательного обогащения по договорам лизинга, поскольку такие права фактически им не перешли по заключенным договорам цессии, по основаниям, изложенным в отзыве и письменных объяснениях, представленных в материалы дела. 

Вместе с тем, суд первой инстанции, отклоняя возражения ответчика в указанной части указал на то, что в силу п. 1 ст. 388 Гражданского кодекса Российской Федерации уступка требования кредитором другому лицу допускается, если она не противоречит закону, иным правовым актам или договору. 

По общему правилу право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права (ст. 384 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

В силу положений ст. 48 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основанием для процессуального правопреемства является правопреемство в материальном правоотношении, которое является предметом рассмотрения арбитражного суда, то есть материальное правопреемство первично по отношению к процессуальному. 

При этом, предусмотренные действующим законодательством положения о возможности замены судом одной из сторон в спорном или установленном решением суда правоотношении правопреемником направлено на установление дополнительных процессуальных гарантий для лиц, участвующих в деле, и само по себе не может расцениваться как нарушающее права юридических лиц и граждан. Процессуальное правопреемство неразрывно связано с правопреемством в материальном правоотношении, поскольку необходимость привести процессуальное положение лиц, участвующих в деле, в соответствие с их юридическим интересом обусловливается изменениями в материально-правовых отношениях, т.е. переход субъективного права или обязанности в материальном правоотношении, по поводу которого производится судебное разбирательство, к другому лицу служит основанием для процессуального правопреемства. 

Таким образом, как указал суд первой инстанции, в качестве общего правила, которое определяет возможность процессуального правопреемства, возникающего на основе правопреемства материально-правового, законодатель закрепил изменение субъектного состава спорного правоотношения - выбытие одной из его сторон. 

Соответственно, договоры цессии предусматривают на ряду с материальным правопреемством, правопреемство процессуальное, что не противоречит действующему законодательству. Договоры уступки права требования содержат выраженное условие о возмездности уступки, в них определена цена уступаемого права, в рамках договора сторонами установлена обязанность по предоставлению встречного эквивалентного предоставления, доказательств, свидетельствующих о безвозмездности сделки, о нарушении обязательств по оплате по договору уступки в дело не представлено. 

Договоры уступки права требования незаконными не признавались, в судебном порядке не оспаривались. 

Согласно п. 1 Обзора практики применения арбитражными судами положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации, утвержденных Информационным письмом Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.10.2007 г. № 120, из положений ст. 390 Гражданского кодекса Российской Федерации вытекает, что действительность соглашения об уступке права (требования) не ставится в зависимость от действительности требования, которое передается новому кредитору. Неисполнение обязательства по передаче предмета соглашения об уступке права (требования) влечет ответственность передающей стороны, а не недействительность самого обязательства, на основании которого передается право. 

Таким образом, требование, которое ранее уже было уступлено, по отношению к последующей уступке этого же требования является недействительным в связи с тем, что цедент уже не имеет права на распоряжение данным требованием, однако на действительность соглашения об уступке это не влияет. В отношениях между несколькими лицами, которым одно и то же требование передавалось от одного цедента, требование признается перешедшим к лицу, в пользу которого передача была совершена ранее. 

Соответственно, с момента заключения договора цессии № 1 от 31.08.2022 г. третье лицо Общество с ограниченной ответственностью «Оптима» утратило права требования к Лизингодателю  на получение (взыскание, включая принудительное) суммы неосновательного обогащения, включая любые прочие денежные средства (убытки, проценты, неустойка и т.п.) по спорным договорам лизинга, а по всем последующим договорам цессии, Общество с ограниченной ответственностью «Оптима» передает не существующее право. 

Следовательно, у Общества с ограниченной ответственностью «Оптима» и Индивидуального предпринимателя ФИО5 отсутствует право требования к Лизингодателю. 

Исковое заявление Индивидуального предпринимателя ФИО2 по настоящему делу принято к производству 28.11.2022 г. и на момент принятия иска Общества с ограниченной ответственностью «Оптима» и Индивидуального предпринимателя ФИО5 (22.12.2022 г.), в Арбитражном суде г. Москвы уже имелось дело, принятое к производству суда, относительно того же предмета спора и по тем же основаниям. 

Индивидуальный предприниматель ФИО2 обратился с заявлением о вступлении в дело (№ А40-282165/2022) в качестве третьего лица с самостоятельными требованиями, а в последующем, от истцов (Общества с ограниченной ответственностью «Оптима» и Индивидуального предпринимателя ФИО5) поступил отказ от иска, который принят судом, а производство по делу А40-282165/2022 прекращено. 

Как указал суд первой инстанции, отказ истцов от иска по делу № А40-282165/2022 не влияет на права истцов по настоящему делу. 

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции в указанной части, поскольку истцы обладают правом требования к ответчику с настоящими требованиями, договор уступки не оспорен и не признан недействительным. 

Таким образом, доводы жалобы ответчика в указанной части подлежат отклонению, поскольку основаны на неверном толковании норм материального права. 

Вместе с тем, суд первой инстанции, отказывая истцам в иске исходил из того, что расчет сальдо должен быть произведен по Общим правилам, являющимися неотъемлемой часть спорных договоров лизинга, в связи с чем, расчет, произведенный истцами согласно постановлению № 17 является неверным и сальдо складывается в пользу ответчика. 

Также суд первой инстанции, при определении сальдо в пользу ответчика, исходя из того, что в результате расчета сальдо в соответствии с положениями п. 5.9 Общих условий договора лизинга, вопреки утверждениям истца, не происходит взыскание лизинговых платежей до момента окончания договора. Досрочное исполнение договора - переход права собственности к лизингополучателю после закрытия суммы прекращения договора ранее, чем это предусмотрено графиком платежей. 

В связи с тем, что договор лизинга прекращается раньше даты окончания, которая первоначально установлена в графике платежей, лизингополучатель в данном случае не оплачивает плату за финансирование в будущих периодах после расторжения договора. 

При этом, включение ответчиком расходов на ведение дела о расторжении договора лизинга, возмещение которых согласовано сторонами в соответствии с                  п. 5.8. Общих условий договора, является законным. 

Исходя из правовой позиции, изложенной в п. 3.1 постановления № 17 расторжение договора выкупного лизинга по причине допущенной лизингополучателем просрочки в оплате платежей не должно приводить к освобождению лизингополучателя в том числе от обязанности по возмещению причиненных лизингодателю убытков (ст. 15 Гражданского кодекса российской Федерации) и уплаты предусмотренной законом или договором неустойки. 

Вместе с тем, включение ответчиком в качестве убытков штрафа за уступку права требования является, по мнению суда первой инстанции, незаконным. 

Согласно п. 6.7. Общих условий договора лизинга лизингополучатель не вправе переуступать свои права и обязанности, вытекающие из договора лизинга, в том числе требования по сальдо, третьим лицам без письменного согласия лизингодателя. В случае, если лизингополучатель переуступит свои права и обязанности, вытекающие из договора лизинга, в том числе требование по сальдо, лизингодатель вправе по своему выбору взыскать штраф, указанный в настоящем пункте, с лизингополучателя и (или) с лица, которому лизингополучатель уступил свои права и обязанности, вытекающие из договора лизинга, в том числе требование по сальдо (далее - новый лизингополучатель). Размер штрафа, налагаемого лизингодателем в соответствии с настоящим пунктом на лизингополучателя и (или) нового лизингополучателя, признается равным 50 % стоимости предмета лизинга, указанной в договоре купли-продажи предмета лизинга (с НДС). Лизингополучатель и (или) новый лизингополучатель обязаны оплатить штраф, указанный в настоящем пункте, лизингодателю в срок не позднее 10 календарных дней с момента направления лизингодателем лизингополучателю и (или) новому лизингополучателю соответствующей претензии по адресам вышеуказанных лиц, указанным в договоре лизинга, или в ЕГРЮЛ, или ЕГРИП, или их официальных аналогах. 

В силу положений ст. 382 Гражданского кодекса Российской Федерации право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона. Для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором. 

Таким образом, как указал суд первой инстанции со ссылкой на правовую позицию вышестоящего суда, если договор уступки требования заключен после прекращения действия договора, то предусмотренное договором условие о запрете цессии без согласия другой стороны прекратило свое действие, в связи с чем, вывод о недействительности договора уступки требования по причине отсутствия согласия должника на уступку права противоречит п. 2 ст. 382 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

Как установил суд первой инстанции, на момент заключения договора цессии отношения между лизингодателем и лизингополучателем в рамках договора лизинга прекращены в связи с расторжением Лизингодателем (ответчиком по настоящему делу) договора лизинга в одностороннем порядке. 

В соответствии с п. 3 ст. 388 Гражданского кодекса Российской Федерации соглашение между должником и кредитором об ограничении или о запрете уступки требования по денежному обязательству не лишает силы такую уступку и не может служить основанием для расторжения договора, из которого возникло это требование, но кредитор (цедент) не освобождается от ответственности перед должником за данное нарушение соглашения. 

Соответственно, уступка прав (требований) допускается во всяком случае, если денежное обязательство сторон, права из которого уступаются, связано с осуществлением его сторонами предпринимательской деятельности. 

В настоящем случае, как указал суд первой инстанции, уступаемое право требования по денежным обязательствам лизинговой компании связано с осуществлением сторонами по договору лизинга предпринимательской деятельности, что в силу закона свидетельствует о возможности переуступки прав по договору лизинга, из которого возникло обязательство, без каких-либо исключений. 

Согласно правовой позиции, изложенной в п. 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 г. № 54 "О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки" разъяснено, что уступка требований по денежному обязательству в нарушение условия договора о предоставлении согласия должника или о запрете уступки, по общему правилу, действительна независимо от того, знал или должен был знать цессионарий о достигнутом цедентом и должником соглашении, запрещающем или ограничивающем уступку (п. 3 ст. 388 Гражданского кодекса Российской Федерации). Вместе с тем, если цедент и цессионарий, совершая уступку вопреки названному договорному запрету, действовали с намерением причинить вред должнику, такая уступка может быть признана недействительной (ст.ст. 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

Таким образом, согласно указанным разъяснениям, лишь в случае, если цедент и цессионарий, совершая уступку вопреки названному договорному запрету, действовали с намерением причинить вред должнику, такая уступка может быть признана недействительной (ст.ст. 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации), доказательств чему ответчиком в материалы дела в нарушение положений ст. 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не предоставлено. Ответчиком также не представлено правовых обоснований, в связи с чем, личность кредитора при расчете сальдо встречных обязательств по договору лизинга имеет для него существенное значение (п. 2 ст.388 Гражданского кодекса Российской Федерации), учитывая, что фактически договорные обязательства прекратились расторжением. 

Условие договора, предусматривающее изначально включение штрафных санкций за передачу лизингополучателем права требования к лизингодателю третьим лицам в сальдо встречных предоставлений, позволяет лизингодателю не только реализовать полностью свой имущественный интерес в заключении договора, но и заведомо получить то, что ему не причиталось бы при его надлежащем исполнении. 

При заключении договора лизинга, как указал суд первой инстанции, Лизингополучатель находился в положении, затрудняющем согласование иного содержания отдельных условий договора, поскольку Общие условия лизинга разработаны лизинговой компанией и носят типовой характер. Наличие в договоре условия, существенным образом нарушающего баланс интересов сторон, в ситуации, когда лизингополучатель был лишен возможности повлиять на его содержание, свидетельствует о том, что при заключении договора равенство участников гражданского оборота являлось только формальным, и лизингодатель, предложивший проект договора, нарушил установленные законом (п. 3 ст. 4 Гражданского кодекса Российской Федерации) требования разумности и добросовестности поведения. 

Поскольку заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом) не допускается, следует вывод о недействительности (ничтожности) спорного условия договора и его неприменения при разрешении спора. 

Условия договора лизинга, ставящие лизингодателя в заведомо лучшее положение, чем он находился бы при надлежащем исполнении договора лизинга, и навязанные лизингополучателю при заключении договора, с учетом конкретных обстоятельств дела могут быть признаны ничтожными на основании ст.ст. 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (п. 28 Обзора судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинга), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.10.2021 г.). 

Таким образом, как указал суд первой инстанции, положение п. 6.7 (п. 2.2.17, п. 3.5) Общих условий договоров лизинга является ничтожным. 

Согласно правовой позиции, изложенной в п. 4 постановления № 17 о выкупном лизинге стоимость возвращенного предмета лизинга определяется по его состоянию на момент перехода к лизингодателю риска случайной гибели или случайной порче предмета лизинга (по общему правилу ст. 669 Гражданского кодекса Российской Федерации - при возврате предмета лизинга лизингодателю), исходя из суммы, вырученной лизингодателем от продажи предмета лизинга в разумный срок после получения предмета лизинга, либо на основании отчета оценщика. 

Цену возвращенных предметов лизинга истец и ответчик определяют на основании отчетов оценщиков. 

При этом, стороны ходатайств о назначении судебной оценочной экспертизы в порядке ст. 82 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации стороны не заявляли. 

В связи с представлением в материалы дела равнозначных отчетов об определении стоимости предмета лизинга, цена возвращенных предметов лизинга подлежит определению как средневзвешенная между отчетами оценщиков. 

Соответственно, как указал суд первой инстанции, средневзвешенная цена предмета лизинга составляет по договору лизинга от 26.08.2021 №22780/2021 –                       9 371 000 руб. ((9 610 000 руб. + 9 132 000 руб.)/2), по договору лизинга от                26.08.2021 №22781/2021 – 8 865 000 руб. ((9 610 000 руб. + 8 120 000 руб.)/2), по договору лизинга от 23.11.2021 №34657/2021 – 15 885 705,50 руб. ((17 780 000 руб. +  13 991 411 руб.)/2). 

Учитывая данные обстоятельства, судом первой инстанции произведен перерасчет сальдо взаимных представлений сторон по договору лизинга № 22780/2021, из которого следует, что сумма прекращения договора (СПД) составляет 7 717 112 руб. 01 коп., из которых 

- санкции (С) составляют 846 548 руб. 52 коп., в том числе задолженность по лизинговым платежам, начисленным до даты расторжения в размере 643 345 руб.             12 коп., пеней в размере 89 848 руб. 21 коп., проценты за пользование чужими денежными средствами в размере 24 773 руб. 19 коп., расходы на ведение дела вследствие расторжения договора лизинга в размере 88 582 руб., убытки лизингодателя (У), в том числе расходы на оценку ТС составляют 30 600 руб., стоимость возвращенного предмета лизинга (Ц) составляет 9 371 000 руб. (усредненная цена между отчетами об оценке). 

Таким образом, сальдо взаимных представлений по договору лизинга складывается в пользу истцов и составляет 776 739 руб. 47 коп. 

Судом первой инстанции также произведен перерасчет сальдо взаимных представлений сторон по договору лизинга № 22781/2021, из которого следует, что сумма прекращения договора (СПД) составляет 7 717 112 руб. 01 коп., из которых 

- санкции (С) составляют 846 548 руб. 52 коп., в том числе задолженность по лизинговым платежам, начисленным до даты расторжения в размере 643 345 руб. 12 коп., пени в размере 89 848 руб. 21 коп., проценты за пользование чужими денежными средствами в размере 24 773 руб. 19 коп., расходы на ведение дела вследствие расторжения договора лизинга в размере 88 582 руб., убытки лизингодателя (У), в том числе расходы на оценку ТС составляют 30 600 руб., стоимость возвращенного предмета лизинга (Ц) составляет 8 865 000 руб. (усредненная цена между отчетами об оценке). 

Таким образом, сальдо взаимных представлений по договору лизинга складывается в пользу истцов и составляет 270 739 руб. 47 коп. 

Судом первой инстанции произведен перерасчет сальдо взаимных представлений сторон по договору лизинга № 34657/2021, из которого следует, что сумма прекращения договора (СПД) составляет 17 396 003 руб. 11 коп., из которых: 

санкции (С) составляют 981 081 руб. 34 коп., в том числе задолженность по лизинговым платежам, начисленным до даты расторжения в размере 777 448 руб.             68 коп., пени в размере 81 299 руб. 65 коп., проценты за пользование чужими денежными средствами в размере 22 333 руб. 01 коп., расходы на ведение дела вследствие расторжения договора лизинга в размере 100 000 руб., убытки лизингодателя (У), в том числе расходы на оценку ТС составляют 16 080 руб., стоимость возвращенного предмета лизинга (Ц) составляет 15 885 705 руб. 50 коп. (усредненная цена между отчетами об оценке). 

Таким образом, сальдо взаимных представлений по договору лизинга складывается в пользу Лизингодателя составляет 2 507 458 руб. 95 коп. 

Согласно п. 15 Обзора судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинга) (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.10.2021 г.), при разрешении спора об имущественных последствиях исполнения и расторжения нескольких взаимосвязанных договоров выкупного лизинга подлежит определению совокупный сальдированный результат. 

Соответственно, совокупный сальдированный результат согласно расчету, произведенному судом, составляет 1 459 980 руб. 01 коп. в пользу Общества с ограниченной ответственностью «Каркаде» (2 507 458 руб. 95 коп. – 776 739 руб.               47 коп. – 270 736 руб. 47 коп.), что исключает удовлетворение требований истца. 

Суд апелляционной инстанции, отклоняя доводы жалобы ответчика, исходит из того, что суд первой инстанции обоснованно и верно определил стоимость предметов лизинга.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п.п. 18, 20 Обзора судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинга) непринятие лизингодателем разумных мер для скорейшей реализации предмета лизинга в ситуации наличия спроса на вторичном рынке может свидетельствовать о неразумности его действий и выступать основанием для определения стоимости возвращенного предмета лизинга на основании отчета оценщика, в том числе при продаже предмета лизинга на торгах; плата за финансирование в таком случае начисляется до даты истечения разумного срока организации продажи предмета лизинга. Если продажа предмета лизинга произведена без проведения открытых торгов, то при существенном расхождении между ценой реализации предмета лизинга и рыночной стоимостью на лизингодателя возлагается бремя доказывания разумности и добросовестности его действий при организации продажи предмета лизинга; в ситуации когда торги по продаже имущества не проводились и предмет лизинга реализован покупателю,    который    был    найден    лизингодателем    самостоятельно    по    непрозрачной процедуре, на лизингодателя возлагается бремя доказывания разумности и добросовестности своих действий при продаже предмета лизинга (установления договорной цены продажи).

Применительно к рассматриваемым отношениям, в настоящем деле договоры купли-продажи транспортных средств заключен без проведения торгов путем прямой продажи по непрозрачной процедуре, без поиска выгодных покупателей, подконтрольному лицу Обществу с ограниченной ответственностью «Каркаде Сервис», в связи с чем, бремя доказывания добросовестности и разумности действий при реализации предмета лизинга лежит на Лизингодателе.

Как усматривается из материалов дела, по договору лизинга № 22780/2021 от 26.08.2021 г., истец ссылался на оценку рыночной стоимости предмета лизинга на дату изъятия, которая составила 9 610 000 руб. (отчет оценки выполненный                                   ООО «Центральная лига оценщиков»), а ответчик, в свою очередь, ссылается на оценку рыночной стоимости по отчету оценщика, которая составляет 9 132 000 рублей, что в совокупности подтверждает обоснованность позицию истцов по усредненной стоимости предмета лизинга для целей расчета сальдо в размере 9 371 000 руб.

Также по договору лизинга № 22781/2021 от 26.08.2021 г. истец ссылается на оценку рыночной стоимости предмета лизинга на дату изъятия, которая составила                   9 610 000 руб. (отчет оценки выполненный ООО «Центральная лига оценщиков»), в то время, как ответчик ссылается на оценку рыночной стоимости по отчету оценщика, которая составляет 8 120 000 руб., что в совокупности подтверждает обоснованность позиции истцов по усредненной стоимости предмета лизинга для целей расчета сальдо в размере 8 865 000 руб.

По договору лизинга № 34657/2021 от 23.11.2021 г., предмет по которому  реализован по цене 13 991 411 руб. 60 коп. по договору купли-продажи                                 № 34657/2021_1-1 от 02.12.2022 г. рыночная стоимость предмета лизинга на дату изъятия (отчет оценки выполненный ООО «Центральная лига оценщиков»), составила 17 780 000 руб. 

При этом, согласно информации размещенной на сайте Лизингодателя, автомобиль выставлялся на реализацию по обоснованной рыночной цене, но был продан существенно ниже рыночной стоимости.

Таким образом, истцы правомерно указали на то, что разумным и обоснованным применение усредненной стоимости предмета лизинга по договору лизинга                            № 34657/2021 от 23.11.2021 г., на основании отчета оценки и стоимости договора купли-продажи в размере 15 885 705 руб. 50 коп. (17 780 000 + 13 991 411/2). 

При этом, ответчик реализует по своему усмотрению технику Обществу с ограниченной ответственностью «Каркаде сервис», которая по рыночной цене продает эту технику.

Согласно выписки из ЕГРЮЛ доля участия ответчика по настоящему делу в Обществе с ограниченной ответственностью «Каркаде сервис» составляет 99,9 % доли уставного капитала (п. 30-37 выписки). 

Таким образом, Общества «КАРКАДЕ» и «КАРКАДЕ СЕРВИС» являются взаимозависимыми лицами (ст. 105.1 Налогового кодекса Российской Федерации), входят в группу лиц и представляют единый субъект экономической деятельности. 

Соответственно, в соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 17 Обзора практики по лизингу от 27.10.2021 г., при определении взаимных предоставлений на стороне Лизингополучателя     учитывается     весь     совокупный     доход     независимо     от     того,  реализовано ТС по договору купли - продажи либо по иному договору, по одной сделке либо по нескольким, а также независимо от времени получения денежных средств по договорам реализации.

Более того, информация о продаже на официальном сайте ответчика (www. carcade.com) по договору № 22781/2021 размещена 10.10.2022 г., то есть спустя три месяца после изъятия (дата изъятия 29.07.2022 г.), а информация о продаже на по договору лизинга №34657/2021 размещена 16.09.2022 г., то есть спустя два месяца после изъятия (дата изъятия 19.07.2022 г.).

Таким образом, ответчик не представил в материалы дела доказательств того, что с момента изъятия приняло все необходимые и достаточные меры для скорейшей продажи по объективной стоимости, что с учетом положений ст.  10 Гражданского кодекса Российской Федерации является недобросовестным поведением стороны и злоупотребление правом при реализации изъятых предметов лизинга.

Исходя из судебной практики, условия договора лизинга не могут применяться после его расторжения, соответственно, положения п. 5.9. Общих условий, в части определения стоимости предмета лизинга не подлежит применению, в том числе, как ущемляющий права лизингополучателя.

Также вопреки доводам жалобы, суд первой инстанции  обоснованно    исключил    штраф    за    уступку    права требования, поскольку оснований для применения штрафных санкций (п.6.7 Общих правил) не имеется.  

Более того, как следует из пункта 2 статьи 453 ГК РФ, при расторжении договора обязательства сторон прекращаются, если иное не предусмотрено законом, договором или не вытекает из существа обязательства. Установление запрета на уступку прав требования возмещения убытков в связи с прекращением договора противоречило бы принципам добросовестности  участников    гражданского оборота,         поскольку      отсутствие соответствующего согласия со стороны должника означало бы ограничение кредитора в выборе им способов защиты и восстановления своих прав.

Порядок распределения имущественных последствий расторжения договора лизинга, установленный договором лизинга не должен применяться, так как он влечет ущемление интересов лизингополучателя и нарушает баланс интересов сторон.

При разрешении спора следует руководящими предписания 

Согласно правовой позиции, изложенной в п. 11 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.03.2014 г. № 16 "О свободе договора и ее пределах" при разрешении споров, возникающих из договоров, в случае неясности условий договора и невозможности установить действительную общую волю сторон с учетом цели договора, в том числе исходя из текста договора, предшествующих заключению договора переговоров, переписки сторон, практики, установившейся во взаимных отношениях сторон, обычаев, а также последующего поведения сторон договора (ст. 431 Гражданского кодекса Российской Федерации), толкование судом условий договора должно осуществляться в пользу контрагента стороны, которая подготовила проект договора либо предложила формулировку соответствующего условия.

Пока не доказано иное, предполагается, что такой стороной было лицо, являющееся профессионалом в соответствующей сфере, требующей специальных познаний (например, банк по договору кредита, лизингодатель по договору лизинга, страховщик по договору страхования и т.п.). 

Согласно постановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 г. № 49 "О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора» (далее постановление № 49) по смыслу абз. 2 ст. 431 Гражданского кодекса Российской Федерации при неясности условий договора и невозможности установить действительную общую волю сторон иным образом толкование условий договора осуществляется в пользу контрагента стороны, которая подготовила проект договора либо предложила формулировку соответствующего условия. Пока не доказано иное, предполагается, что такой стороной было лицо, профессионально осуществляющее деятельность в соответствующей сфере, требующей специальных познаний (например, банк по договору кредита, лизингодатель по договору лизинга, страховщик по договору страхования и т.п.).

В абзаце 3 п. 43 постановления № 49 указано на то, что условия договора подлежат толкованию таким образом, чтобы не позволить какой-либо стороне договора извлекать преимущество из ее незаконного или недобросовестного поведения (п. 4 ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации). Толкование договора не должно приводить к такому пониманию условия договора, которое стороны с очевидностью не могли иметь в виду.

Согласно п. 3.6 постановления № 17 убытки лизингодателя определяются по общим правилам, предусмотренным гражданским законодательством. 

В частности, к реальному ущербу лизингодателя могут относиться затраты на демонтаж, возврат,  транспортировку, хранение,  ремонт  и реализацию  предмета лизинга, плата за досрочный возврат кредита, полученного лизингодателем на приобретение предмета лизинга.

В соответствии с положениями ст. 428 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также с учетом отсутствия информации, позволяющей достоверно и однозначно установить согласие сторон договора лизинга на начисление штрафных санкций за передачу прав требования по договору лизинга, положение п. 6.7 (п.2.2.17, п. 3.5) Общих правил, не отвечает признакам договора присоединения.

Уплата штрафа в размере 50 % стоимости предмета лизинга, указанной в договоре купли-продажи предмета лизинга (с НДС), приводит к необоснованному увеличению дохода лизингодателя при расчете сальдо встречных обязательств.

Согласно положениям ст. 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, за исключением случаев, предусмотренных п. 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Гражданское законодательство не исключает возможность признания убытками тех затрат кредитора, которые обусловлены исполнением публичных обязанностей. 

Однако исходя из п. 2 ст. 15 и п. 2 ст. 393 Гражданского кодекса Российской Федерации в качестве убытков могут рассматриваться только затраты, необходимость несения которых отсутствовала бы при надлежащем исполнении обязательства.

Согласно положениям ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации в отношениях участников оборота, в том числе при вступлении в договорные отношения, не допускается заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Согласно разъяснениям, данным в . 7 постановления № 25, если совершение сделки нарушает запрет, установленный п. 1 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, то в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (ст. 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как указано в п. 3.1 постановления № 17, расторжение договора выкупного лизинга, в том числе по причине допущенной лизингополучателем просрочки уплаты лизинговых платежей, не должно влечь за собой получение лизингодателем таких благ, которые поставили бы его в лучшее имущественное положение, чем то, в котором он находился бы при выполнении лизингополучателем договора в соответствии с его условиями (п.п. 3, 4 ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Условие договора, предусматривающее изначально включение штрафных санкций за передачу лизингополучателем права требования к лизингодателю третьим лицам в сальдо встречных предоставлений, позволяет лизингодателю не только реализовать полностью свой имущественный интерес в заключении договора, но и заведомо получить то, что ему не причиталось бы при его надлежащем исполнении.

При заключении договора лизинга лизингополучатель находился в положении, затрудняющем согласование иного содержания отдельных условий договора, так как Общие условия лизинга, разработано лизинговой компанией и носит типовой характер.

Наличие в договоре условия, существенным образом нарушающего баланс интересов сторон, в ситуации, когда лизингополучатель был лишен возможности повлиять на его содержание, свидетельствует о том, что при заключении договора равенство участников гражданского   оборота   являлось   только   формальным,   и   лизингодатель,   предложивший проект договора, нарушил установленные законом (п. 3 ст. 4 Гражданского кодекса Российской Федерации) требования разумности и добросовестности поведения. Поскольку заведомо недобросовестное осуществление     гражданских прав (злоупотребление правом) не допускается, следует вывод о недействительности (ничтожности) спорного условия договора и его неприменения при разрешении спора.

Условия договора лизинга, ставящие лизингодателя в заведомо лучшее положение, чем он находился бы при надлежащем исполнении договора лизинга, и навязанные лизингополучателю при заключении договора, с учетом конкретных обстоятельств дела могут быть признаны ничтожными на основании ст.ст. 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (п. 28 Обзора судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинга), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.10.2021 г).

Соответственно, положение п. 6.7 (п. 2.2.17, п. 3.5) Общих правил являются ничтожными.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции не может согласиться с выводами суда первой инстанции в части расчета сальдо, исходя из произведенных судом расчетов, в пользу ответчика и полагает, что сальдо складывается на стороне истца в заявленном истцом размере, в связи с чем, имеются правовые основания для удовлетворения исковых требований. 

Как усматривается из материалов дела,  истцы произвели расчет СВО по методике постановления № 17, в связи с чем, на стороне Лизингодателя возникло неосновательное обогащение в заявленном истцом размере, с учетом принятых судом первой инстанции уточнений в соответствии с ч. 1 ст. 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

Исходя из разъяснений, данных в п. 9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.03.2014 г. № 16 «О свободе договора и ее пределах», на основании п. 4 ст. 1, ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации сторона договора вправе заявить о недопустимости применения договорных условий, являющихся явно обременительными для нее и существенным образом нарушающих баланс интересов сторон (несправедливые договорные условия), если эта сторона была поставлена в положение, затрудняющее согласование иного содержания отдельных условий договора, проект которого был предложен другой стороной (то есть оказалась слабой стороной договора).

Согласно п. 11 вышеуказанного постановления при разрешении споров, возникающих из договоров, в случае неясности условий договора и невозможности установить действительную общую волю сторон с учетом цели договора, в том числе исходя из текста договора, предшествующих заключению договора переговоров, переписки сторон, практики, установившейся во взаимных отношениях сторон, обычаев, а также последующего поведения сторон договора (ст. 431 Гражданского кодекса Российской Федерации), толкование судом условий договора должно осуществляться в пользу контрагента стороны, которая подготовила проект договора либо предложила формулировку соответствующего условия.

Пока не доказано иное, предполагается, что такой стороной было лицо, являющееся профессионалом в соответствующей сфере, требующей специальных познаний (например, банк по договору кредита, лизингодатель по договору лизинга, страховщик по договору страхования и т.п.).

Согласно п. 45 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 г. № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора по смыслу абз. 2 ст. 431 Гражданского кодекса Российской Федерации при неясности условий договора и невозможности установить действительную общую волю сторон иным образом толкование условий договора осуществляется в пользу контрагента стороны, которая подготовила проект договора либо предложила формулировку соответствующего условия.

Таким образом, условия договора подлежат толкованию в пользу слабой стороны договора – лизингополучателя, так как лизингодатель является профессионалом в соответствующей сфере лизинга.

Между тем, согласно формуле расчета СВО предусмотренной п. 5.9 Общих условий договора лизинга, Сальдо = СПД + С + У - Ц:

СПД - сумма прекращения договора, которая равна стоимости досрочного исполнения договора в соответствии с графиком платежей на дату лизингового платежа, следующего после расторжения договора лизинга; если договор лизинга расторгнут в период, когда его досрочное исполнение не допускается (соответствующая отметка стоит в графике платежей), то сумма прекращения договора лизинга определяется как наиболее ранняя из указанных в графике стоимость досрочного исполнения в совокупности с суммой платежей, подлежащих начислению с даты расторжения договора лизинга по дату платежа, начиная с которого возможно досрочное исполнение.

Ответчик, как в суде первой инстанции, так и в суде апелляционной инстанции не раскрыл, как формируется сумма досрочного прекращения сделки (СПД).

В частности, по договору лизинга № 22780/2021 стоимость досрочного погашения договора на 28.08.2022 г. - 7 717 112 руб. 01 коп.

При сложении,  оставшиеся платежи по графику до конца срока действия, начиная с 12 платежа (28.09.2022 г.) до 42 платежа (28.03.2025г.), сумма составляет                 7 898 898 руб. 02 коп. 

Соответственно, СПД по договору практически полностью включает задолженность по лизинговым платежам до окончания срока договора лизинга, что образует на стороне лизингодателя необоснованные выгоды и по смыслу п. 26 Обзора судебной практики влечет недействительность (ничтожность) данных условий договора, с учетом положений ст.ст. 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (п. 28 Обзора).

Более того, как правомерно указывают истцы, формула расчета СВО предусмотренная п. 5.9 Общих условий договора лизинга, Сальдо = СПД + С + У – Ц, вообще не предусматривает учет фактически полученных лизингодателем лизинговых платежей, что безусловно и явно снижает представление лизингополучателя. 

Как усматривается из произведенных сторонами расчетов, за счет включения в расчет сальдо лизингодателем дополнительных, за ранее установленных убытков, не включения оплаченных платежей, а сальдо рассчитанное ответчиком приводит к необоснованному увеличению представления лизингодателя, что влечет нарушение баланса интересов сторон.

Согласно п. 1 ст. 450 Гражданского кодекса Российской Федерации изменение и расторжение договора возможны по соглашению сторон, если иное не предусмотрено данным Кодексом, другими законами или договором. Принцип свободы договора применяется к указанным соглашениям сторон равным образом наряду с иными видами договорных соглашений.

На основании абз. 2 п. 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 06.06.2014 г. № 35 «О последствиях расторжения договора» последствия расторжения договора, отличные от предусмотренных законом, могут быть установлены соглашением сторон с соблюдением общих ограничений свободы договора, определенных в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.03.2014 г. №16 «О свободе договора и ее пределах».

Между тем, договор лизинга является договором присоединения в соответствии со ст. 428 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

Договором присоединения признается договор, условия которого определены одной из сторон в формулярах или иных стандартных формах и могли быть приняты другой стороной не иначе как путем присоединения к предложенному договору в целом.

Присоединившаяся к договору сторона вправе потребовать расторжения или изменения договора, если договор присоединения хотя и не противоречит закону и иным правовым актам, но лишает эту сторону прав, обычно предоставляемых по договорам такого вида, исключает или ограничивает ответственность другой стороны за нарушение обязательств либо содержит другие явно обременительные для присоединившейся стороны условия, которые она исходя из своих разумно понимаемых интересов не приняла бы при наличии у нее возможности участвовать в определении условий договора.

Наличие в договоре условия, существенным образом нарушающего баланс интересов сторон, в ситуации, когда лизингополучатель был лишен возможности повлиять на его содержание, свидетельствует о том, что при заключении договора равенство участников гражданского оборота являлось формальным, и лизингодатель, предложивший проект договора, нарушил установленные законом (п. 3 ст. 4 Гражданского кодекса Российской Федерации) требования разумности и добросовестности поведения.

Истцы, рассчитав сальдо по методике постановления № 17 и разъяснений Обзора судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинга), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации от 27.10.2021 г., заявляли о злоупотреблении правом со стороны Лизингодателя при формировании условий договора и условий лизинга, которые заведомо устанавливают на стороне Лизингодателя преимущества, против которых присоединяющаяся сторона не могла возражать при заключении договора лизинга.

Соответственно, на основании положений ст.ст. 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации и п. 28 Обзора судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинга), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.10.2021 г.) условия договора, существенным образом нарушающие баланс интересов сторон являются недействительными (ничтожными).

Таким образом, п. 5.9 Общих правил предусматривает менее выгодный вариант определения завершающей обязанности для лизингополучателя по сравнению с общим подходом и нарушает баланс интересов сторон, а после расторжения договора лизинга и изъятия предмета лизинга перед судом стоит задача в соотношении встречных предоставлений сторон и пресечение удержания одной стороной денежных средств другой стороны в отсутствие должного правового обоснования.

Суд апелляционной инстанции, проверив расчеты сторон, полагает, что расчет истцов является правомерным, в связи с чем, исковые требования подлежат удовлетворению. 

В суде апелляционной инстанции истцами, исходя из совокупности представленных сторонами в материалы дела доказательств, были заявлены уточнения исковых требований, которые не были приняты, поскольку у суда апелляционной инстанции отсутствуют такие полномочия при рассмотрении жалобы на решение суда первой инстанции, о чем было вынесено соответствующее протокольное определение. 

Вместе с тем, при проверке расчета истцов, апелляционный суд пришел к выводу о том, что по договору лизинга от 26.08.2021 г. № 22780/2021 общий размер платежей составляет 11 697 372 руб. 02 коп. Стоимость предмета лизинга по договору купли-продажи составляет 8 767 000 руб. Авансовый платеж по договору лизинга составляет             1 252 500 руб. 00 коп. Сумма дополнительных расходов составляет 97 333 руб. 33 коп. Размер финансирования, предоставленного лизингодателем лизингополучателю, составляет 7 611 833 руб. 33 коп. Срок договора лизинга составляет 1 324 дней. Плата за финансирование составляет 10,26 % годовых. Плата за финансирование за весь срок действия договора лизинга составляет 2 833 038 руб. 69 коп. Полученные лизингодателем от лизингополучателя платежи (за исключением авансового платежа) составляют 1 962 981 руб. 61 коп. Стоимость возвращенного предмета лизинга составляет 9 371 000 руб. Фактический срок финансирования составляет 521 дня. Плата за финансирование, исходя из фактического срока пользования финансированием, составляет 1 114 813 руб. 56 коп. Убытки лизингодателя, а также иные предусмотренные законом или договором санкции, составляют 39 584 руб. 82 коп. 

Таким образом, из представленного истцами расчета, усматривается, что финансовый результат сделки составляет 2 567749 руб. 90 коп.  и является неосновательным обогащением ответчика. 

Из представленного истцами расчета сальдо встречных обязательств по договору лизинга от 26.08.2021 г. № 22781/2021 усматривается, что общий размер платежей составляет 11 697 372 руб. 02 коп. Стоимость предмета лизинга по договору купли-продажи составляет 8 767 000 руб. Авансовый платеж по договору лизинга составляет        1 252 500 руб. 00 коп. Сумма дополнительных расходов составляет 97 333 руб. 33 коп. Размер финансирования, предоставленного лизингодателем лизингополучателю, составляет 7 611 833 руб. 33 коп. Срок договора лизинга составляет 1 324 дня. Плата за финансирование составляет 10,26 % годовых. Плата за финансирование за весь срок действия договора лизинга составляет 2 833 038 руб. 69 коп. Полученные лизингодателем от лизингополучателя платежи (за исключением авансового платежа) составляют 1 458 370 руб. 56 коп. Стоимость возвращенного предмета лизинга составляет 8 865 000 руб. Фактический срок финансирования составляет 521 дней. Плата за финансирование, исходя из фактического срока пользования финансированием, составляет 1 114 813 руб. 56 коп. Убытки лизингодателя, а также иные предусмотренные законом или договором санкции, составляют 39 584 руб.                      82 коп. 

Таким образом, из представленного расчета следует, что финансовый результат сделки составляет 1 557 138 руб. 85 коп. и является неосновательным обогащением ответчика. 

Из представленного истцами расчета сальдо встречных обязательств по договору лизинга от 23.11.2021 г. № 34657/2021 следует, что общий размер платежей составляет 23 822 654 руб. 78 коп. Стоимость предмета лизинга по договору купли-продажи составляет 16 300 000 руб. Авансовый платеж по договору лизинга составляет                       2 445 000 руб. 00 коп. Сумма дополнительных расходов составляет 72 291 руб. 66 коп. Размер финансирования, предоставленного лизингодателем лизингополучателю, составляет 13 927 291 руб. 66 коп. Срок договора лизинга составляет 1 834 дня. Плата за финансирование составляет 10,65 % годовых. Плата за финансирование за весь срок действия договора лизинга составляет 7 450 363 руб. 12 коп. Полученные лизингодателем от лизингополучателя платежи (за исключением авансового платежа) составляют 17 420 960 руб. 28 коп. Стоимость возвращенного предмета лизинга составляет 15 885 705 руб. 50 коп. Фактический срок финансирования составляет                422 дня. Плата за финансирование, исходя из фактического срока пользования финансированием, составляет 1 714 314 руб. 74 коп. Убытки лизингодателя, а также иные предусмотренные законом или договором санкции, составляют 24 209 руб.                   97 коп. 

Таким образом, из представленного расчета следует, что финансовый результат сделки составляет 1 755 143 руб. 91 коп. и является неосновательным обогащением ответчика. 

Соответственно, общая сумма неосновательного обогащения по спорным договорам лизинга в общем размере составила 5 880 032 руб. 66 коп., из которых 3 528 019 руб. 50 коп. приходится на истца Индивидуального предпринимателя ФИО2 и 2 352 013 руб. 06 коп. на истца Общества с ограниченной ответственностью «Право и лизинг». 

Вместе с тем, апелляционный суд полагает, что размер неосновательного обогащения заявлен истцами в размере, не превышающий тот, на который они вправе рассчитывать. 

Также подлежит удовлетворению требование истцов о взыскании с ответчика процентов за пользование чужими денежными средствами, поскольку в силу положений ст.ст. 395, 1107 Гражданского кодекса на сумму неосновательного обогащения подлежат начислению проценты. 

Дата, с которой подлежат начислению проценты определена истцами верно и ответчиком документально не опровергнута. 

Заявленные истцом ко взысканию судебные издержки в виде стоимости оплаты услуг оценщика также подлежат возмещению за счет ответчика, поскольку данные расходы непосредственным образом связаны с рассмотрением настоящего дела и документально подтверждены. 

Учитывая изложенное, у суда апелляционной инстанции имеются правовые основания для отмены решения суда первой инстанции, предусмотренные                               п. 3 ч. 1 ст. 270 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации  с отнесением на ответчика расходов по госпошлине в соответствии со ст. 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

Руководствуясь статьями 176, 266-268, пунктом 2 статьи 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционный суд  

 

П О С Т А Н О В И Л:

Решение Арбитражного суда города Москвы от 29.05.2023 г. по делу № А40-259360/22 отменить. 

Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью «Каркаде» в пользу Индивидуального предпринимателя ФИО2 2 735 800 (два миллиона семьсот тридцать пять тысяч восемьсот) руб. 89 коп. неосновательного обогащения, процентов за пользование чужими денежными средствами, начисленными на сумму неосновательного обогащения в размере 2 735 800 (два миллиона семьсот тридцать пять тысяч восемьсот) руб. 89 коп., начиная с 29.01.2023 г. по день фактического исполнения денежного обязательства, исходя из ставки банковского процента ЦБ РФ за соответствующие периоды. 

Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью «Каркаде» в пользу Общества с ограниченной ответственностью «Право и лизинг» 1 823 867 (один миллион восемьсот двадцать три тысячи восемьсот шестьдесят семь) руб. 26 коп. неосновательного обогащения, процентов за пользование чужими денежными средствами, начисленных на сумму неосновательного обогащения в размере 1 823 867 (один миллион восемьсот двадцать три тысячи восемьсот шестьдесят семь) руб. 26 коп., начиная с 29.01.2023 г. по день фактического исполнения денежного обязательства, исходя из ставки банковского процента Центрального Банка Российской Федерации за соответствующие периоды, расходов на оплату услуг оценщика в размере 12 000 (двенадцать тысяч) руб., а также расходов по госпошлине в размере 45 798 (сорок пять тысяч семьсот девяносто восемь) руб. за подачу иска. 

Возвратить Обществу с ограниченной ответственностью «Право и лизинг» из федерального бюджета 19 252 (девятнадцать тысяч двести пятьдесят два) руб. госпошлины, излишне уплаченной по платежному поручению от 24.11.2022 г. № 1. 

Апелляционную жалобу Общества с ограниченной ответственностью «Каркаде» оставить без удовлетворения. 

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в течение двух месяцев со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.  

 

 

Председательствующий судья:                                                      О.Г. Головкина 

 

Судьи:                                                                                               Е.Б. Алексеева 

 

                                                                                                           Е.А. Мезрина