ШЕСТНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Вокзальная, 2, г. Ессентуки, Ставропольский край, 357601, http://www.16aas.arbitr.ru,

e-mail: info@16aas.arbitr.ru, тел. 

<

***>, факс: 

<

***>

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Ессентуки Дело № А25-2651/2021

17.09.2025

Резолютивная часть постановления объявлена 03.09.2025.

Постановление в полном объеме изготовлено 17.09.2025.

Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего Белова Д.А., судей: Годило Н.Н., Макаровой Н.В., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Мизиевым Ш.Ю., рассмотрев в открытом судебном заседании в режиме веб-конференции апелляционную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Карачаево-Черкесской Республики от 30.05.2025 по делу № А25-2651/2021, принятое по заявлению финансового управляющего ФИО2 о признании недействительными договора займа от 12.03.2019 и договора залога от 12.03.2019 земельных участков с нежилым строением, заключённых между ФИО3 и ФИО1 на сумму 35 604 000,00 руб. и применении последствий недействительности сделки в виде признания отсутствующим обременения в виде ипотеки, возникшего на основании договора залога, третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора: ФИО4 (бывшая супруга должника), ИП ФИО5, при участии в судебном заседании представителя ФИО6 – ФИО7 (доверенность от 23.11.2023), представителя ФИО3 – ФИО8 (доверенность от 04.07.2023), представителя ФИО1 – ФИО9 (ордер № 456056), в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного заседания, в том числе путем размещения информации на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет,

УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО3 (далее - должник) финансовый управляющий ФИО2 (далее - управляющий) обратился в суд с заявлением о признании недействительными сделками: договора займа от 12.03.2019 на сумму 35 604 000 руб., договора залога от 12.03.2019, заключенных между ФИО1 и ФИО3 в отношении земельных участков с кадастровыми номерами 09:04:0101358:314, 09:04:0101358:315 и нежилого строения с кадастровым номером 09:04:0101358:279, площадью: 170,5 кв.м., расположенных по адресу: 

<

...> з/у № 6-д; применении последствий недействительности сделки в виде признания отсутствующей ипотеки в пользу ФИО1 в отношении земельного участка с кадастровым номером: 09:04:0101358:315, площадью: 6 935+/-29 кв.м., земельного участка с кадастровым номером: 09:04:0101358:314, площадью: 3 065+/-19 кв.м. и нежилого строения с кадастровым номером: 09:04:0101358:279, площадью: 170,5 кв.м., находящихся по адресу: 

<

...> з/у №6-д (уточненные требования на основании статьи 49 АПК РФ).

Определением от 19.12.2022 суд привлек к участию в деле в качестве соответчика по обособленному спору ФИО1.

Определением от 15.03.2023 суд привлек к рассмотрению обособленного спора бывшую супругу должника ФИО4 к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора.

Определением от 10.01.2025 суд привлек к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, ИП ФИО5.

Определением Арбитражного суда Карачаево-Черкесской Республики от 30.05.2025 по делу № А25-2651/2021 заявление финансового управляющего ФИО2 о признании недействительными сделками - договора займа от 12.03.2019 и договора залога от 12.03.2019 земельных участков с нежилым строением, заключённых между ФИО3 и ФИО1 на сумму 35 604 000,00 руб. и применении последствий недействительности в виде признания отсутствующим обременения в виде ипотеки, удовлетворено. Признаны недействительными сделками - договор займа от 12.03.2019 и договор залога от 12.03.2019 земельных участков с нежилым строением, заключённые между ФИО3 и ФИО1 на сумму 35 604 000,00 руб. Применены последствия недействительности сделки, путем признания отсутствующим обременения в виде ипотеки в пользу ФИО1 в отношении земельного участка с кадастровым номером 09:04:0101358:315, регистрационная запись № 09:04:0101358:315-09/001/2019-2 от 18.03.2019. Признаны отсутствующими обременения в виде ипотеки в пользу ФИО1 в отношении земельного участка с кадастровым номером 09:04:0101358:314, регистрационная запись № 09:04:0101358:314-09/001/2019-2 от 18.03.2019 и нежилого строения с кадастровым номером 09:04:0101358:279, регистрационная запись № 09:04:0101358:279-09/001/2019-1 от 18.03.2019, расположенных по адресу: 

<

...> з/у № 6-д.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, ФИО1 обратился в Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд с жалобой, в которой просил определение Арбитражного суда Карачаево-Черкесской Республики от 30.05.2025 по делу № А25-2651/2021 отменить, принять по делу новый судебный акт, мотивированной необоснованностью заявленных требований.

Информация о времени и месте судебного заседания с соответствующим файлом размещена в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» http://arbitr.ru/ в соответствии с положениями статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В судебном заседании представители сторон высказали позиции по рассматриваемой апелляционной жалобе, дали пояснения по существу спора.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, своих представителей для участия в судебном заседании не направили, в связи с чем на основании статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) судебное заседание проведено в их отсутствие.

Изучив материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы, отзыва, и проверив законность обжалуемого судебного акта, арбитражный апелляционный суд пришел к выводу, что определение Арбитражного суда Карачаево-Черкесской Республики от 30.05.2025 по делу № А25-2651/2021 подлежит оставлению без изменения, исходя из следующего.

Из материалов дела следует, что 12.03.2019 между должником ФИО3 и ФИО1 заключён договор займа, в соответствии с которым ФИО3 занял у ФИО1 деньги в сумме 35 604 000 руб. в срок до 12.04.2019. Согласно пункту 2 договора займа от 12.03.2019 ФИО1 передал ФИО3 деньги до подписания договора. Договор займа от 12.03.2019 заключён без выплаты процентов на сумму займа. Договор удостоверен нотариусом Черкесского нотариального округа ФИО10 (л.д.40, т.д.1).

ФИО3 в целях обеспечение исполнения обязательств по договору займа от 12.03.2019 между ФИО3 и ФИО1 заключен договор залога земельных участков с нежилыми строениями от 12.03.2019, в соответствии с которым ФИО3 передал ФИО1 в залог принадлежащие ему на праве собственности объекты недвижимости: земельный участок с кадастровым номером 09:04:0101358:315, площадью 6 935+/-29 кв.м., земельный участок с кадастровым номером 09:04:0101358:314, площадью 3 065+/-19 кв.м. и нежилое строение с кадастровым номером 09:04:0101358:279 площадью 170,5 кв.м., расположенные по адресу: 

<

...> з/у №6д, залоговой стоимостью 35 604 000 руб. на землях населённых пунктов, находящихся в ведении города Черкесска, предоставленных под строительство спортивно-оздоровительного комплекса объекта первой очереди автомобильная мойка на два поста. Договор удостоверен нотариусом Черкесского нотариального округа ФИО10 (л.д.41-43, т.д.1).

В ЕГРН в отношении вышеуказанных объектов недвижимого имущества зарегистрированы обременения прав в виде ипотеки в пользу ФИО1 (регистрационные записи №09:04:0101358:315-09/001/2019-2, № 09:04:0101358:314-09/001/2019-2, № 09:04:0101358:279- 09/001/2019-1 от 18.03.2019).

Заочным решением Черкесского городского суда Карачаево-Черкесской Республики от 18.01.2021 по гражданском у делу № 2-837/2021 удовлетворены исковые требования ФИО1 к ФИО3 о взыскании задолженности по договору займа от 12.03.2019, обращении взыскания на вышеназванные объекты недвижимости. В настоящее время указанное решение суда обжалуется ФИО4 (бывшей супругой должника) в апелляционном порядке, производство по делу приостановлено до вступления в законную силу судебного акта по настоящему обособленному спору (л.д.44-47, т.д.1).

В рамках исполнительного производства постановлением судебного пристава-исполнителя нереализованное на торгах заложенное имущество передано ФИО1 (л.д.56-57, т.д.5). Однако переход права собственности на указанные объекты к ФИО1 в ЕГРН не зарегистрирован.

Финансовый управляющий должника, полагая, что договор займа от 12.03.2019 и договор залога земельных участков с нежилыми строениями от 12.03.2019 являются недействительными сделками в соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - «Закон о банкротстве»), статьей 10 ГК РФ, обратился в суд с рассматриваемым заявлением.

Согласно части 1 статьи 223 АПК РФ и статье 32 Закон о банкротстве дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Ввиду пункта 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включённой в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

В рассматриваемом случае, производство по делу о несостоятельности (банкротстве) возбуждено определением суда от 30.09.2021, оспариваемые сделки совершены 12.03.2019, то есть в пределах предусмотренного законом срока для установления признаков недействительности сделки по правилам пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

На основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий: стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок; должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы; после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

Пунктом 5 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Постановление Пленума № 63 разъяснено, что пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка).

В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 Постановления Пленума № 63).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Исходя из разъяснений пункта 6 Постановления Пленума № 63, согласно абзацам второму - пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Установленные абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве. Для целей применения содержащихся в абзацах втором - пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона о банкротстве, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества.

В соответствии с абзацем первым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

Как усматривается из материалов дела, на дату заключения оспариваемых договоров у должника имелась значительная сумма кредиторской задолженности, возникшая вследствие ненадлежащего исполнения ФИО3 принятых на себя обязательств перед следующими кредиторами:

1) ФИО11. Должник взял у кредитора в долг денежные средства в размере 30 000 000,00 руб., о чем должником была дана расписка кредитору. Согласно расписке должник обязался возвратить кредитору указанную сумму денежных средств 14.11.2018. Заочным решением Черкесского городского суда Карачаево-Черкесской республики от 23.01.2020 по делу № 2-362/2020, оставленным без изменения апелляционным определением Верховного суда Карачаево-Черкеской Республики от 30.06.2021, требования ФИО11 к ФИО3 удовлетворены. Данная задолженность включена в реестр требований кредиторов ФИО3 определением Арбитражного суда Карачаево-Черкесской Республики от 24.03.2022 по делу № А25-2651/2021.

2) ФИО6. Требование к должнику возникло на основании договора займа от 05.09.2016 в размере 14 000 000 рублей, 1 500 000 руб. просроченные проценты за пользование суммой займа. С 01.03.2019 Щербинским районным судом города Москвы в деле № 02-2348/2019 рассматривался иск ФИО6 к ФИО3 о взыскании задолженности. Данная задолженность включена в реестр требований кредиторов ФИО3 определением Арбитражного суда Карачаево-Черкесской Республики от 15.06.2022 по делу № А25-2651/2021.

3) ПАО «Сбербанк». Требования к должнику возникли на основании договора № 1044-Р-699303122 от 11.01.2013 по состоянию на 22.10.2019 сумма задолженности составила 561 107,88 рублей. Данная задолженность включена в реестр требований кредиторов ФИО3 определением Арбитражного суда Карачаево-Черкесской Республики от 15.06.2022 по делу № А25-2651/2021.

4) ПАО «Московский Кредитный Банк». Требования к должнику возникли на основании кредитного договора 

<

***> от 30.10.2018, № 155374/19 от 17.07.2019. Общая задолженность составляет 1 945 322,56 руб. Данная задолженность включена в реестр требований кредиторов ФИО3 определением Арбитражного суда Карачаево-Черкесской Республики от 29.06.2022 по делу № А25-2651/2021.

Общая задолженность на момент совершения сделки 12.03.2019 составляла более 50 000 000 рублей.

Таким образом, договор займа от 12.03.2019 и договор залога земельных участков с нежилым строением от 12.03.2019 были заключены должником в период, когда у него уже была сформирована кредиторская задолженность, которая впоследствии послужила основанием для возбуждения дела о несостоятельности (банкротстве) должника.

В пункте 20 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 5 (2017) (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.12.2017) отмечено, что к доказыванию обстоятельств, связанных с возникновением задолженности должника-банкрота, предъявляются повышенные требования.

В условиях конкуренции кредиторов за распределение конкурсной массы для пресечения различных злоупотреблений законодательством, разъяснениями высшей судебной инстанции и судебной практикой выработаны повышенные стандарты доказывания требований кредиторов. Суды должны проверять не только формальное соблюдение внешних атрибутов документов, которыми кредиторы подтверждают обоснованность своих требований, но и оценивать разумные доводы и доказательства (в том числе косвенные как в отдельности, так и в совокупности), указывающие на пороки сделок, цепочек сделок (мнимость, притворность и т.п.) или иных источников формирования задолженности.

Указанное разъяснение вышестоящей судебной инстанции применимо и к рассматриваемому судом настоящему обособленному спору.

В абзаце 3 пункта 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» разъяснено, что при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства; имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником; отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.

Данные разъяснения Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации направлены, прежде всего, на недопустимость включения в реестр требований кредиторов, в ущерб интересам других кредиторов, требований, основанных исключительно на расписке или квитанции к приходному кассовому ордеру, которые могли быть изготовлены вследствие соглашения кредитора и должника, преследовавших цель создания документального подтверждения обоснованности таких требований.

В связи с чем, в предмет доказывания по настоящему требованию входит установление факта предоставления ФИО1 должнику денежных средств в соответствии с условиями заключённого договора.

Применительно к настоящему обособленному спору, с учетом предмета и основания заявленных требований, в частности, на ответчика возложено бремя доказывания предоставления должнику заемных средств. Ответчик обязан подтвердить не только возможность предоставить денежные средства с учетом финансового положения на момент, когда договор займа считается заключённым, но и фактическую передачу денежных средств, в полном соответствии с условиями договора займа.

Исходя из пункта 2 договора займа от 12.03.2019 ФИО1 передал ФИО3 денежные средства в сумме 35 604 000 руб. до подписания указанного договора. Допрошенный в судебном заседании нотариус ФИО10, удостоверивший договор займа от 12.03.2019, сообщил, что это условие включено в текст договора со слов его сторон. В присутствии нотариуса заимодавец заемщику денежные средства не передавал. Нотариус пояснил, что в данном случае он удостоверял договоры как сделки, однако факт передачи заимодавцем заёмщику денежных средств не удостоверял.

ФИО1, доказывая наличие в марте 2019 года наличных денежных средств в сумме более 36 000 000 руб., указал, что получил их в качестве займа от ФИО5, в подтверждение чего представил копию договора займа (беспроцентного) от 04.03.2019, заключенного между ФИО5 (заимодавцем) и ФИО1 (заемщиком). Согласно указанному договору заимодавец передает в собственность заемщику денежные средства в размере 36 000 000 руб. на срок до 01.04.2023. В пункте 2.3 договора займа (беспроцентного) от 04.03.2019 указано, что подтверждением передачи заемщику суммы займа наличными является расписка в получении денежных средств, составленная в письменной форме заемщиком и заимодавцем (л.д.38-39, т.д.1).

Между тем, указанная расписка (даже в копии) суду не представлена.

В силу пункта 1 статьи 807 ГК РФ по договору займа одна сторона (займодавец) передает или обязуется передать в собственность другой стороне (заемщику) деньги, вещи, определенные родовыми признаками, или ценные бумаги, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество полученных им вещей того же рода и качества либо таких же ценных бумаг.

Согласно пункту 2 статьи 808 ГК РФ в подтверждение договора займа и его условий может быть представлена расписка заемщика или иной документ, удостоверяющие передачу ему займодавцем определенной денежной суммы или определенного количества вещей.

Из приведенных норм права следует, что договор займа является реальным договором и считается заключённым с момента фактической передачи денежных средств.

ФИО5 сообщил, что сумма 36 000 000 руб. накоплена им в течение двух лет (с 2017 по 2019 гг. ) до момента её передачи ФИО12, источником денежных средств явились доходы от предпринимательской деятельности.

Как следует из представленной ФИО1 в материалы обособленного спора выписки по лицевому счету № 

<

***> за 2017-2019 гг., открытого в ПАО КБ «Центр-Инвест», ФИО5 имел финансовую возможность предоставить ФИО1 сумму в размере 36 000 000 рублей (Приложение № 1-3).

ПАО Сбербанк России представил информацию о движении средств по счетам № 40817810660102837820, № 40817810060103523306, № 40817810360103260819, за период с 01.01.2017 по 31.03.2019, оформленным на имя ФИО5 (Приложения 1-2). Из указанных выписок следует, что ФИО5 имел финансовую возможность предоставить ФИО1 сумму в размере 36 000 000 рублей (Приложение № 1 -2).

В тоже время самой по себе финансовой возможности заимодавца недостаточно для подтверждения реальности договора займа. Заимодавцу необходимо также доказать факт передачи денежных средств заёмщику.

Так, ФИО1 и ФИО5 пояснили, что договор займа от 04.03.2019 и расписка о получении заёмщиком суммы займа составлены в одном экземпляре. Эти документы утеряны ФИО5 при переезде, сохранилась только копия договора займа. При этом пояснений относительно того, по каким причинам ФИО5 утратил оригиналы данных доказательств, сохранив копии, не приведено. Таких пояснений не приведено и ФИО1

25.04.2024 в канцелярию суда в электронном виде поступило заявление кредитора ФИО6 о фальсификации доказательств, а именно: договора займа (беспроцентного) от 04.03.2019 на сумму 36 000 000 руб., заключённого между ФИО1 и ФИО5 (л.д.29-31, т.д.3). 

ФИО6 как лицо, обратившееся с заявлением о фальсификации доказательства, предупрежден об уголовно-правовых последствиях, предусмотренных статьей 306 УК РФ.

Суд первой инстанции предупредил ФИО1 как лицо, направившее в суд по средствам электронного документооборота договор (беспроцентного) займа от 04.03.2019, что в случае признания судом указанного доказательства недостоверным ФИО1 может быть привлечен к уголовной ответственности на основании статьи 303 УК РФ «Фальсификация доказательств».

Также суд первой инстанции в рамках проверки заявления о фальсификации доказательства неоднократно истребовал у ФИО1 и ФИО5 оригиналы договора займа и расписки. В случае непредставления истребуемого доказательства суд предложил ФИО1 исключить из числа доказательств договор займа (беспроцентного) от 04.03.2019, заключенный между ФИО5 и ФИО1 на сумму 36 000 000,00 рублей.

Однако, соответчик ФИО1 и третье лицо ФИО5 оригиналы договора займа (беспроцентного) от 04.03.2019 на сумму 36 000 000 руб., расписку о получении ФИО1 у ФИО5 наличных денежных средств в размере 36 000 000 руб. не представили.

Соответчику ФИО1, третьему лицу ФИО5 разъяснены уголовно-правовые последствия заявления о фальсификации доказательства в порядке статьи 303 УК РФ, о чем у ФИО5 отобрана подписка от 10.04.2025 и приобщена к материалам дела (л.д.8, т.д.5).

Определениями суда от 10.04.2025, от 28.04.2025 суд повторно обязывал соответчика ФИО1 представить расписку о предупреждении об уголовно-правовых последствиях фальсификации доказательств (договора займа (беспроцентного) от 04.03.2019 (л.д.10-12, 26-28, т.д.5).

Соответчик ФИО1 требования определении суда от 10.04.2025, от 28.04.2025 в части представления расписки о предупреждении об уголовно-правовых последствиях фальсификации доказательств (договора займа (беспроцентного) от 04.03.2019 не исполнил. Суд признавал явку ФИО1 в судебное заседание обязательной. Однако ФИО1 в судебное заседание не явился.

При этом, представитель ФИО1 исключить копию договора займа (беспроцентного) от 04.03.2019 из числа доказательств отказался.

При изложенных обстоятельствах суд первой инстанции правомерно отказал кредитору ФИО6 в удовлетворении ходатайства о назначении судебной технико-криминалистической экспертизы по вопросу установления давности изготовления договора займа (беспроцентного) от 04.03.2019 и нанесения на нем подписей ФИО5 и ФИО1, поскольку в материалах дела отсутствует оригинал документа, а по копии документа достоверно установить давность его изготовления невозможно (л.д.75-77, т.д.5).

Суд первой инстанции, оценивая копию договора займа (беспроцентного) от 04.03.2019 в качества допустимого доказательства, обоснованно исходил из следующего.

На основании пункта 8 статьи 75 АПК РФ письменные доказательства представляются в арбитражный суд в подлиннике или в форме надлежащим образом заверенной копии. Подлинные документы представляются в арбитражный суд в случае, если обстоятельства дела согласно федеральному закону или иному нормативному правовому акту подлежат подтверждению только такими документами, а также по требованию арбитражного суда (часть 9 статьи 75 АПК РФ).

По смыслу части 6 статьи 71 АПК РФ арбитражный суд не может считать доказанным факт, подтверждаемый только копией документа или иного письменного доказательства, если утрачен или не передан в суд оригинал документа, а копии этого документа, представленные лицами, участвующими в деле, не тождественны между собой и невозможно установить подлинное содержание первоисточника с помощью других доказательств.

Частью 1 статьи 10 АПК РФ предусмотрено, что арбитражный суд при разбирательстве дела обязан непосредственно исследовать все доказательства по делу. В части 2 статьи 10 Кодекса указано, что доказательства, которые не были предметом исследования в судебном заседании, не могут быть положены арбитражным судом в основу принимаемого судебного акта.

Президиумом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в постановлениях от 22.02.2011 № 14501/10, от 19.07.2011 № 1930/11, от 28.07.2011 № 1719/11, от 06.03.2012 № 14548/11 отмечено, что при оспаривании лицом, участвующим в деле, подлинности определённого документа, надлежащим доказательством, подтверждающим соответствие сведений, содержащихся в таком документе, действительности, в соответствии со статьей 75 Кодекса может являться только его оригинал.

Схожий правовой подход отражен в постановлениях Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 14.08.2024 по делу № А15-1613/2023, от 04.02.2025 по делу № А63-2474/2021.

С учётом заявления кредитора ФИО6 о фальсификации доказательства и истребовании у сторон оригиналов документов, ФИО1 в нарушение статьи 75 АПК РФ, представив копию документа, не представил в материалы дела его оригинал. При этом в отсутствие подлинника документа кредитор ФИО6 не сможет реализовать право, предусмотренное статьей 161 АПК РФ.

Принимая во внимание изложенное, а также учитывая отсутствие оригинала и копии расписки заимодавца о получении от заёмщика денежных средств, копия договора займа (беспроцентного) от 04.03.2019 является недопустимым доказательством и не может подтверждать факт получения ФИО1 от ФИО5 суммы в размере 36 000 000 рублей.

Вместе с тем, не могут приняты во внимания и утверждения ФИО5 о предоставлении им указанной суммы ФИО1, посколкьу в судебном заседании ФИО5 сообщил, что состоит в дружеских отношениях с ФИО1 с 2017 года, между тем, на вопрос суда: «Кем работает друг, чем он занимается?», - ответить не смог. Также ФИО5 не смог пояснить, для каких целей ФИО1 занимал у него столь значительную сумму. В связи с этим имеются обоснованные сомнения в том, что ФИО5, действительно одолжил денежные средства заёмщику (пусть даже и другу), не выяснив род деятельности последнего и цель получения займа, а, следовательно, и не проанализировав перспективы возврата такого займа.

Также, ФИО5 не представлено объяснений экономических мотивов предоставления беспроцентного займа в сумме 36 000 000 руб. сроком на 4 года без обеспечения, в том числе залогом. Кроме того, ФИО5 не представлены доказательства принятия мер к возврату займа. Из текста договора займа следует, что срок его возврата наступил 01.04.2023, однако ФИО13 с претензией к ФИО1 не обращался. В связи с чем, такое поведение ФИО5, являющегося профессиональным предпринимателем, является нелогичным, противоречит деловому обороту.

Таким образом, в отсутствие письменного подтверждения факта получения ФИО1 от ФИО5 денежных средств в сумме 36 000 000 руб., пояснения ФИО5 нельзя считать допустимыми доказательствами указанного юридически значимого обстоятельства.

При изложенных обстоятельствах, ФИО1 не доказал факт наличия у него необходимой суммы, подлежащей передаче должнику. С учетом повышенного уровня доказывания кредитором ФИО5 не раскрыты разумные экономические мотивы совершения сделки, не подтверждена реальность правоотношений, возможность выдачи им займа в столь крупном размере.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в постановлении Президиума ВАС РФ от 04.10.2011 по делу № 6616/2011, при наличии сомнений в реальности договора займа исследованию подлежат доказательства, свидетельствующие об операциях должника с этими денежными средствами (первичные бухгалтерские документы или банковские выписки с расчётного счета должника), в том числе об их расходовании.

Однако, в материалах обособленного спора отсутствуют доказательства расходования должником ФИО3 после 12.03.2019 денежных средств в сумме 36 млн. руб. приобретения им дорогостоящего имущества.

Как указано в пункте 1.6.1 договора залога от 12.03.2019, согласно отчету об оценке № МЮ-98/09/19 от 07.03.2019, выданному ИП ФИО14 стоимость имущества составляет 45 121 317 рублей (л.д.40, т.д.1).

По ходатайству ФИО4 на основании определения Пятигорского городского суда Ставропольского края от 21.02.2023 в рамках дела № 2-173/2023 назначена судебная оценочная экспертиза, производство которой поручено экспертам ООО «Диалог-Центр».

Из заключения эксперта № 135 от 26.06.2023 следует, что рыночная стоимость спорных объектов недвижимости составляет 122 271 900 рублей (определение Пятого кассационного суда общей юрисдикции по делу № 88-6568/2024 от 24.07.2024) (л.д.153 т.д.3).

В связи с чем, ФИО1, проявляя обычную степень осмотрительности, должен был предпринять дополнительные меры, направленные на проверку обстоятельств, при которых ФИО3 за почти символическую цену (35 604 000 руб.) передает в залог спорное недвижимое имущество. Он не мог не осознавать то, что сделка с такой ценой нарушает права и законные интересы кредиторов, справедливо рассчитывающих на удовлетворение их требований за счет равноценного денежного эквивалента, полученного от реализации недвижимого имущества.

Должник ФИО3 передавая, а соответчик ФИО1 принимая в залог имущество, рыночная стоимость (122 271 900 руб.) которого значительно превышало заемные обязательства (35 604 000 руб.), стороны договора должны были знать об ущемлении интересов должника и его кредиторов в результате совершения данной сделки (л.д.153, т.д.3).

На основании изложенного, суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что ФИО15 фактически денежные средства в сумме 35 604 000 руб., должнику не передавал.

Согласно сложившейся судебной практике, аффилированность может носить фактический характер без формально-юридических связей между лицами.

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка (определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, от 13.07.2018 № 308-ЭС18-2197, от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056).

Подобная сделка недоступна обычным независимым участникам рынка и стала возможной в результате того, что совершена с фактически заинтересованным лицом по отношению к должнику.

Представитель ФИО1 пояснил, что ФИО1 связывали с должником дружеские отношения.

ФИО1, не предоставив равноценное встречное исполнение, в результате совершения оспариваемых сделок получил права требования к должнику и возможность обратить взыскание на заложенное имущество.

В связи с чем, ФИО1 является по отношению к должнику заинтересованным (аффилированным) лицом.

В данной ситуации, ФИО1 приобрел заложенное имущество на условиях, недоступных независимым участникам рынка, что свидетельствует о наличии доверительных отношений между участниками сделок и фактической заинтересованности ответчика.

Соответственно, ФИО1 является заинтересованным по отношению к должнику лицом, то есть он знал о том, что причинен вред имущественным правам кредиторов.

Какие-либо добросовестные мотивы, побудившие должника произвести отчуждение спорных объектов недвижимого имущества, по многократно заниженной цене, судом не установлены.

Обстоятельства, составляющие опровержимую презумпцию наличия цели причинения вреда имущественным правам кредиторов, закрепленной в абзаце втором пункта 2 статьи 61.2 Закона, доказаны финансовым управляющим. Указанная презумпция не опровергнута лицами, заинтересованными в сохранении юридической силы оспариваемых договоров.

Сделки совершены сторонами с целью вывода ликвидных активов и причинения вреда имущественным правам кредиторов должника, в отсутствие встречного предоставления, в результате чего уменьшилась конкурсная масса, за счёт которой должны удовлетворяться требования кредиторов (пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве).

Поскольку спорные сделки совершены при наличии у должника признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества должника, в пользу заинтересованного лица, в отсутствие реальной передачи денежных средств, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что цель причинения вреда имущественным правам кредиторов при совершении оспариваемой сделки доказана.

Относительно доводов бывшей супруги должника ФИО4 установлено следующее.

В силу статьи 256 ГК РФ имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью, если брачным договором между ними не установлен иной режим этого имущества.

Согласно пункту 2 статьи 253 ГК РФ распоряжение имуществом, находящимся в совместной собственности, осуществляется по согласию всех участников, которое предполагается независимо от того, кем из участников совершается сделка по распоряжению имуществом.

В соответствии с пунктом 3 статьи 253 Гражданского кодекса Российской Федерации каждый из участников совместной собственности вправе совершать сделки по распоряжению общим имуществом, если иное не вытекает из соглашения всех участников. Совершенная одним из участников совместной собственности сделка, связанная с распоряжением общим имуществом, может быть признана недействительной по требованию остальных участников по мотивам отсутствия у участника, совершившего сделку, необходимых полномочий только в случае, если доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать об этом.

Статья 34 СК РФ устанавливает, что имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью.

К имуществу, нажитому супругами во время брака (общему имуществу супругов), относятся доходы каждого из супругов от трудовой деятельности, предпринимательской деятельности и результатов интеллектуальной деятельности, полученные ими пенсии, пособия, а также иные денежные выплаты, не имеющие специального целевого назначения (суммы материальной помощи, суммы, выплаченные в возмещение ущерба в связи с утратой трудоспособности вследствие увечья либо иного повреждения здоровья, и другие). Общим имуществом супругов являются также приобретенные за счет общих доходов супругов движимые и недвижимые вещи, ценные бумаги, паи, вклады, доли в капитале, внесенные в кредитные учреждения или в иные коммерческие организации, и любое другое нажитое супругами в период брака имущество независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены денежные средства.

Положениями пункта 2 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации и пунктом 2 статьи 253 Гражданского кодекса Российской Федерации установлена презумпция согласия супруга на действия другого супруга по распоряжению общим имуществом.

В частности, иные, то есть отличные от пункта 3 статьи 253 Гражданского кодекса Российской Федерации, правила распоряжения имуществом, находящимся в совместной собственности супругов, устанавливает пункт 3 статьи 35 СК РФ для сделок с недвижимостью и сделок, требующих нотариального удостоверения и (или) регистрации, если их предметом является совместная собственность супругов.

Так, пункт 3 статьи 35 СК РФ прямо указывает, что в случаях совершения одним из супругов сделки по распоряжению имуществом, права на которое подлежат государственной регистрации, сделки, для которой законом установлена обязательная нотариальная форма, или сделки, подлежащей обязательной государственной регистрации, необходимо получить нотариально удостоверенное согласие другого супруга.

Как предусмотрено абзацем 2 пункта 3 статьи 35 СК РФ супруг, чье нотариально удостоверенное согласие на совершение указанной сделки не было получено, вправе требовать признания сделки недействительной в судебном порядке в течение года со дня, когда он узнал или должен был узнать о совершении данной сделки.

В связи с чем, сделка по распоряжению имуществом, подлежащая обязательной государственной регистрации и совершенная в отсутствие нотариально удостоверенного согласия одного из супругов, является оспоримой, т.е. действительна до тех пор, пока не будет признана недействительной по иску супруга, чье нотариально удостоверенное согласие на совершение указанной сделки не было получено.

В рассматриваемом случае, должник и ФИО4 состояли в зарегистрированном браке с 16.09.2010, актовая запись о заключении брака № 657 от 16.09.2010 Отдел ЗАГС Управления записи актов гражданского состояния Карачаево -Черкесской Республики по г. Черкесску (л.д.25-29, т.д.2).

Решением мирового судьи судебного участка № 4 города Пятигорска Ставропольского края от 10.01.2019 брак между Должником и ФИО4 расторгнут. Дата прекращения брака 12.02.2019, что подтверждается свидетельством о расторжении брака серии П-ДН № 550326 от 28.05.2020 (л.д.30, т.д.2).

Должник и ФИО4 являются родителями троих несовершеннолетних детей: дочь, ФИО16, ДД.ММ.ГГГГ г.р.; дочь, ФИО17, ДД.ММ.ГГГГ г.р.; дочь, ФИО18, ДД.ММ.ГГГГ г.р. (л.д.25-29, т.д.2).

Должником после расторжения брака предъявлен иск к ФИО4 о признании имущества совместно нажитым и его разделе. ФИО4 обратилась в суд со встречными исковыми требованиями к ФИО3 о признании совместно нажитым имуществом супругов, разделе совместно нажитого имущества супругов.

Определением Пятигорского городского суда Ставропольского края от 15.02.2019 дело № 2-674/19 утверждено мировое соглашение по гражданскому делу по иску ФИО3 к ФИО4 о признании имущества совместно нажитым в браке и разделе совместно нажитого имущества. Имущество, переданное должником в залог ФИО1, признано совместно нажитым имуществом супругов Т-вых (л.д.45-50 т.д.2).

Между ФИО3 и ФИО1 заключён договор займа от 12.03.2019 на сумму 35 604 000,00 и договора залога от 12.03.2019 земельных участков с нежилыми строениями (л.д.40-43, т.д.1).

При этом, договор займа и договор залога от 12.03.2019, удостоверены нотариусом Черкесского нотариального округа ФИО10

Учитывая, что вышеуказанное имущество приобретено ФИО3 в период брака с ФИО4, оно является совместной собственностью.

Для совершения оспариваемого договора залога как сделки, подлежащей государственной регистрации, требовалось в соответствии с пунктом 3 статьи 35 Семейного кодекса РФ нотариально удостоверенное согласие бывшей супруги должника ФИО4 на совершение сделки, поскольку имущество было приобретено в период брака. 

Нотариальное согласие бывшей супруги на заключение соответствующей сделки должником не получено. Договор залога недвижимости подлежал обязательной государственной регистрации, поэтому требовалось нотариально удостоверенное согласие супруги на совершение сделки, которое в деле отсутствует.

По общему правилу сделка, совершенная исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как недействительная по статьям 10 ГК РФ.

В абзаце четвертом пункта 4 Постановления № 63 Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации разъяснил, что наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ).

На основании содержания пункта 1 статьи 10 ГК РФ, под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение вреда третьим лицам.

Абзацем третьим пункта 1 Постановления Пленума № 25 разъяснено, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

Исходя из статьи 10 ГК РФ не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах. В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд может отказать лицу в защите принадлежащего ему права. В случаях, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются.

Для признания сделки недействительной по основаниям, предусмотренным статьей 10 названного Кодекса, суду необходимо установить, что такая сделка совершена с намерением причинить вред другому лицу либо имело место злоупотребление правом в иных формах.

Неразумное и недобросовестное поведение также приравнивается к злоупотреблению правом. Для защиты нарушенных прав потерпевшего суд может не принять доводы лица, злоупотребившего правом, обосновывающие соответствие своих действий по осуществлению принадлежащего ему права формальным требованиям законодательства. Поэтому упомянутая норма закона может применяться как в отношении истца, так и в отношении ответчика (информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127).

Для квалификации сделки как совершенной с нарушениями положений статьи 10 ГК РФ необходимо установить причинение или возможность причинения в результате ее исполнения убытков должнику или его кредиторам вследствие уменьшения конкурсной массы, за счет которой кредиторы должника могли бы получить удовлетворение.

Поскольку сделки оспариваются в рамках дела о банкротстве, то следует установить, заключены ли сделки со злоупотреблением гражданскими правами, направлены ли на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности на уменьшение конкурсной массы.

В данном случае, в результате совершения спорных сделок их стороны создали условия для вывода имущества должника, исключившие возможность последующей реализации объектов недвижимости для расчётов с кредиторами должника. Вышеуказанные обстоятельства могли привести к существенному уменьшению размера имущества должника, которое могло привести и привело к полной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет заложенных должником объектов недвижимого имущества.

Данные действия квалифицируются как злоупотребление правом, поскольку целью их совершения являлось уменьшение конкурсной массы должника, за счет которой подлежат удовлетворению требования кредиторов.

Договор займа от 12.03.2019 носил безвозмездный характер, так как должник не получил никакого встречного исполнения со стороны ФИО1, в пользу которого было заложено имущество должника (основной актив). Рыночная стоимость имущества, переданного должником ФИО1 по договору залога от 12.03.2019, составляет 122 271 900 рублей (определение Пятого кассационного суда общей юрисдикции от 24.07.2024 по делу № 2-173/2023) (л.д.153, т.д.3). ФИО3 передавая, а соответчик ФИО1 принимая в залог имущество, рыночная стоимость (122 271 900 руб.) которого значительно превышало заемные обязательства (35 604 000 руб.), стороны договора должны были знать об ущемлении интересов должника и его кредиторов в результате совершения данной сделки. Передача ФИО3 спорного недвижимого имущества в залог ФИО1 по договору о залоге от 12.03.2019, стоимость которого сторонами определена в размере 35 604 000 руб., не имела экономического смысла, носила для должника убыточный характер. ФИО1, проявляя должную осмотрительность, проверив финансовое состояние залогодателя (должника), мог предположить ущемление прав кредиторов Должника в результате передачи имущества в залог.

Недобросовестное поведение сторон, направленное на получение денежных средств в возмещение выданного займа за счет ликвидного имущества должника, нарушает баланс интересов кредиторов и самого должника, поскольку требование залогового кредитора при включении в реестр требований кредиторов должника будет удовлетворено в приоритетном порядке по сравнению с удовлетворением требований в порядке очерёдности, установленной для кредиторов, чьи требования не обеспечены залогом.

Изложенные обстоятельства свидетельствуют о действиях должника в ущерб собственным экономическим целям и интересам и злоупотребление своим правом на свободу заключения договоров.

В свою очередь, ФИО1 не представил доказательств, что при заключении договора займа и залога действовал разумно и осмотрительно, в том числе анализировал финансовое состояние контрагента ФИО3 по сделке.

Таким образом, договор займа от 12.03.2019 и договор залога земельных участков с нежилыми строениями от 12.03.2019 являются недействительными как на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а также на основании статьи 10 ГК РФ.

Выступая залогодержателем по договору залога от 12.03.2019, с учетом того, что данный договор представлен на регистрацию как ФИО3 так и ФИО1, о чем представители указанных лиц сообщили суду при рассмотрении настоящего обособленного спора, принимая во внимание, что причиной приостановления регистрации договора залога являлось непредставление нотариально удостоверенного согласия супруги ФИО3 - ФИО4 на заключение данной сделки, учитывая последующее поведение ФИО3 и ФИО1, по передаче спорного имущества в залог также в отсутствии согласия ФИО4, следует признать, что ФИО1 был осведомлен как о нахождении объектов недвижимости в общей собственности супругов Т-вых, так и об отсутствии согласия ФИО4 на совершение вышеуказанных сделок с имуществом, в связи с чем, в действиях ФИО1 и должника по обременению и распоряжению спорным имуществом усматривается отклонение от стандартов разумного и добросовестного поведения (ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации), что не позволяет признать ФИО1 добросовестным залогодержателем и при таких обстоятельствах является самостоятельным основанием для отказа в защите формально принадлежащего ему права.

Пунктом 1 статьи 167 ГК РФ установлено, что недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с её недействительностью, и недействительна с момента её совершения.

В пункте 25 постановления №63 разъяснено, что согласно пункту 1 статьи 167 ГК РФ недействительная сделка недействительна с момента ее совершения. Это правило распространяется и на признанную недействительной оспоримую сделку.

Согласно пункту 2 статьи 167 ГК РФ при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Согласно пункту 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве все, что было передано должником или иным лицом за счёт должника или в счёт исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с главой подлежит возврату в конкурсную массу. В случае невозможности возврата имущества в конкурсную массу в натуре приобретатель должен возместить действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, в соответствии с положениями Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах, возникающих вследствие неосновательного обогащения.

В силу статьи 131 ГК РФ право собственности и другие вещные права на недвижимые вещи, ограничения этих прав, их возникновение, переход и прекращение подлежат государственной регистрации в едином государственном реестре органами, осуществляющими государственную регистрацию прав на недвижимость и сделок с ней.

Согласно пункту 3 статьи 1 Федерального закона от 13.07.2015 №218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» государственная регистрация прав на недвижимое имущество - юридический акт признания и подтверждения возникновения, изменения, перехода, прекращения права определенного лица на недвижимое имущество или ограничения такого права и обременения недвижимого имущества. Государственная регистрация права в Едином государственном реестре недвижимости является единственным доказательством существования зарегистрированного права. Зарегистрированное в Едином государственном реестре недвижимости право на недвижимое имущество может быть оспорено только в судебном порядке. Государственной регистрации подлежат право собственности и другие вещные права на недвижимое имущество и сделки с ним в соответствии со статьями 130, 131, 132, 133.1 и 164 ГК РФ.

В силу части 2 статьи 8.1 ГК РФ права на имущество, подлежащие регистрации, возникают, изменяются, прекращаются с момента внесения соответствующей записи в государственный реестр, если иное не установлено законом.

Ввиду пункта 1 статьи 25 Федерального закона от 16.07.1998 № 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)» регистрационная запись об ипотеке погашается также по решению суда или арбитражного суда о прекращении ипотеки в порядке, предусмотренном настоящей статьей. Для погашения регистрационной записи об ипотеке предоставление иных документов не требуется.

Как разъяснено в пункте 52 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 10, Пленума ВАС РФ № 22 от 29.04.2010 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» указано, что если в резолютивной части судебного акта решен вопрос о наличии или отсутствии права либо обременения недвижимого имущества, о возврате имущества во владение его собственника, о применении последствий недействительности сделки в виде возврата недвижимого имущества одной из сторон сделки, то такие решения являются основанием для внесения записи в ЕГРН.

В то же время решение суда о признании сделки недействительной, которым не применены последствия ее недействительности, не является основанием для внесения записи в ЕГРП.

В случаях, когда запись в ЕГРП нарушает право истца, которое не может быть защищено путем признания права или истребования имущества из чужого незаконного владения (право собственности на один и тот же объект недвижимости зарегистрировано за разными лицами, право собственности на движимое имущество зарегистрировано как на недвижимое имущество, ипотека или иное обременение прекратились), оспаривание зарегистрированного права или обременения может быть осуществлено путем предъявления иска о признании права или обременения отсутствующими.

В соответствии со статьей 58 Федерального закона от 13.07.2015 № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» вступившие в законную силу судебные акты являются одним из оснований для государственной регистрации прав на недвижимое имущество.

Посколкьу право собственности на объекты недвижимости к ФИО1 не перешло, но в то же время в ЕГРН внесены записи об обременениях права на объекты - ипотеке в пользу ФИО1, последствием недействительности договора займа и залога, а также надлежащим способом защиты конкурсной массы должника будет являться признание обременений прав на объекты в виде ипотеки в пользу ФИО1 отсутствующими.

В тоже время, ссылки ФИО1 на заочное решение Черкесского городского суда Карачаево-Черкесской Республики от 18.01.2021, которым удовлетворены его исковые требования к ФИО3 о взыскании задолженности по договору займа от 12.03.2019 и обращении взыскания на залоговое имущество, не имеют правового значения, поскольку в настоящее время указанное решение суда не вступило в законную силу, обжалуется в апелляционном порядке.

Наличие судебного акта, которым удовлетворено денежное требование, основанное на сделке, не препятствует в деле о банкротстве обратиться в арбитражный суд с заявлением об оспаривании этой сделки.

Взыскание долга по договору займа на основании вступивших в законную силу актов судов общей юрисдикции не препятствует признанию недействительным как мнимой сделки договора займа в рамках дела о банкротстве, если суд общей юрисдикции не исследовал вопрос о действительности передачи денежных средств (Определение ВС РФ от 30.11.2016 № 309-ЭС15-18214, Постановление Президиума ВАС РФ от 18.10.2012 №7204/12).

Поскольку, суд общей юрисдикции, рассматривая дело по иску ФИО1 к ФИО3, вопрос о действительности передачи денежных средств по договору займа от 12.03.2019 не исследовал, решение Черкесского городского суда от 18.01.2021 не препятствует в деле о банкротстве обратиться в арбитражный суд с заявлением об оспаривании договора займа и договора залога объектов недвижимости. То обстоятельство, что оспариваемые договоры нотариально удостоверены, не исключает их судебной оценки на предмет действительности.

Кроме того, согласно положениям статьи 55 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате в предмет исследования нотариуса при удостоверении сделки не входят обстоятельства, предусмотренные специальным Законом о банкротстве. Законодатель чётко разграничил компетенцию судебного органа и нотариуса, в связи с чем проверка оспариваемой сделки в судебном порядке не ставит под сомнения легитимность действий совершенных нотариусом.

Иные доводы, приведенные в апелляционной жалобе, не могут служить основанием для отмены обжалованного судебного акта. 

При указанных обстоятельствах у апелляционного суда отсутствуют предусмотренные статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основания для изменения или отмены судебного акта арбитражного суда первой инстанции. 

Руководствуясь статьями 266, 268, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Карачаево-Черкесской Республики от 30.05.2025 по делу № А25-2651/2021 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в месячный срок через арбитражный суд первой инстанции.

ПредседательствующийД.А. Белов

СудьиН.Н. Годило

Н.В. Макарова