АРБИТРАЖНЫЙ СУД КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ

 

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Р Е Ш Е Н И Е

28 декабря 2021 года

Дело № А33-8114/2021

Красноярск

Резолютивная часть решения объявлена в судебном заседании 22.12.2021 года.

В полном объёме решение изготовлено 28.12.2021 года.

Арбитражный суд Красноярского края в составе судьи Дранишниковой Э.А., рассмотрев в судебном заседании дело по иску общества с ограниченной ответственностью "АСН - ИНЖИНИРИНГ" (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>)

к ФИО1 (ИНН 

<

***>)

о взыскании убытков порядке привлечения к субсидиарной ответственности, 

в отсутствие лиц, участвующих в деле,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО2,

установил:

в Арбитражный суд Челябинской области поступило исковое заявление общества с ограниченной ответственностью "АСН - ИНЖИНИРИНГ" (далее – истец) к ФИО1 (далее – ответчик) о взыскании убытков в размере 12 123 833 руб. в порядке привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «СК СФЕРА» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>). Определением от 23.12.2020 исковое заявление принято к рассмотрению (дело № А76-47544/2020).

Определением от 03.03.2021 дело передано по подсудности в Арбитражный суд Красноярского края.

Определением Арбитражного суда Красноярского края от 09.04.2021 исковое заявление принято к рассмотрению, возбуждено производство по делу.

Дело рассмотрено в судебном заседании, состоявшемся 22.12.2021, в отсутствие лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства. Сведения о дате и месте слушания размещены на официальном сайте Арбитражного суда Красноярского края в сети Интернет. Процессуальных препятствий для проведения заседания и рассмотрения спора по существу не установлено.

При рассмотрении дела установлены следующие, имеющие значение для рассмотрения спора, обстоятельства.

03.10.2017 в качестве юридического лица было зарегистрировано общество с ограниченной ответственностью «СК СФЕРА» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>, далее – общество, должник).

14.11.2017 истец произвел перевод денежных средств на счет указанного общества согласно платежным поручениям № 253 от 14.11.2017 (на сумму 6 781 023 руб.), № 251 от 14.11.2017 (на сумму 5 342 810 руб.). Общая сумма денежного перевода составила 12 123 833 руб. В платежных поручениях указано назначение платежей – аванс по счетам № 134, № 135 от 13.11.2017 за выполнение документации по объекту ОРЦ Кольцовский по договору № 05-22/11-2017 от 10.11.2017 и за выполнение инженерных изысканий по тому же объекту по договору № 10И-2017 от 05.10.2017. 

Истец указывал, что между ним и обществом – должником отсутствовали договорные отношения, платежи произведены ошибочно. В связи с чем истец направил в адрес общества – должника претензии № 29/11, № 28/11 от 28.11.2017, в которых требовал вернуть денежные средства. Претензии направлены 14.02.2018, однако адресат не обеспечил получение корреспонденции, письмо (№ почтового идентификатора 62004219005894) вернулось отправителю.

04.10.2018 в единый государственный реестр юридических лиц (ЕГРЮЛ) в отношении общества – должника внесена запись о недостоверности сведений об адресе общества.

01.08.2019 общество исключено из ЕГРЮЛ (запись № 2192468677730) в связи с наличием сведений о нем, в отношении которых внесена запись о недостоверности.

Согласно регистрационному делу в отношении общества – должника ответчик при его создании и по дату его исключения из ЕГРЮЛ являлся единственным учредителем и директором общества.

У общества – должника был открыт банковский счет в ПАО «Сбербанк России». Банком предоставлена выписка по счету с 01.11.2017 по 22.11.2017 (дату закрытия счета). Выписка также подтверждает, что на счет, открытый в ПАО «Сбербанк России» поступили спорные денежные средства. Последняя операция по счету совершена 22.11.2017 – перевод денежных средств в размере 3 849 499,51 руб. на счет физического лица – ФИО3. Перевод средств был осуществлен по платежному поручению № 667511 от 22.11.2017 на основании заявления ответчика о закрытия банковского счета.  В заявлении от 20.11.2017 указано на перевод остатка денежных средств на счет ФИО3

Также по запросу суда предоставлены выписки по счетам общества, открытым в других банках – ПАО «Росбанк» (за период с 30.10.2017 по 04.12.2017), АО АКБ «Ланта-Банк» (за период с 19.10.2017 по 21.09.2018), ПАО КБ «УБРиР» (за период с 03.11.2017 по 06.02.2018).

В книгах продаж общества – должника за 4 квартал 2017 г. истец не числится в качестве контрагента. В книгах покупок и продаж истца за период с 4 квартала 2017 г. по 4 квартал 2018 г., в которых общество – должник также не фигурирует в качестве контрагента, с которым имелись какие-либо хозяйственные отношения.

Исследовав представленные доказательства, оценив доводы присутствующих в заседании лиц, арбитражный суд пришел к следующим выводам.

В рамках настоящего дела установлено, что в отношении общества – должника процедуры банкротства не применялись, общество исключено из ЕГРЮЛ в административном порядке на основании статьи 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 N 129-ФЗ "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей" (далее – Закон о государственной регистрации).

Для кредиторов юридических лиц, исключенных из ЕГРЮЛ по решению регистрирующего органа на основании статьи 21.1 Закона о государственной регистрации, законодателем предусмотрена возможность защитить свои права путем предъявления исковых требований к лицам, указанным в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ) (лицам, уполномоченным выступать от имени юридического лица, членов коллегиальных органов юридического лица и лиц, определяющих действия юридического лица), о возложении на них субсидиарной ответственности по долгам ликвидированного должника. Соответствующие положения закреплены в пункте 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" (далее – Закон об обществах).

Согласно указанной норме одним из условий удовлетворения требований кредиторов является установление того обстоятельства, что долги общества с ограниченной ответственностью перед кредиторами возникли из-за неразумности и недобросовестности лиц, указанных в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ.

В Определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 N 306-ЭС19-18285 по делу N А65-27181/2018, от 25.08.2020 N 307-ЭС20-180 по делу N А21-15124/2018 изложены выводы по применению пункта 3.1 статьи 3 Закона об обществах.

Отмечается, что само по себе исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени), равно как и неисполнение обязательств не является достаточным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности в соответствии с названной нормой. Требуется, чтобы неразумные и/или недобросовестные действия (бездействие) лиц, указанных в подпунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, привели к тому, что общество стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами, то есть фактически доведение до банкротства.

Конституционный Суд РФ ранее неоднократно обращался к вопросам, связанным с исключением юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц в порядке статьи 21.1 Закон о государственной регистрации, и, в частности, указывал, что правовое регулирование, установленное данной нормой, направлено на обеспечение достоверности сведений, содержащихся в едином государственном реестре юридических лиц, доверия к этим сведениям со стороны третьих лиц, предотвращение недобросовестного использования фактически недействующих юридических лиц и тем самым - на обеспечение стабильности гражданского оборота (Постановление от 06.12.2011 N 26-П; Определения от 17.01.2012 N 143-О-О, от 24.09.2013 N 1346-О, от 26.05.2016 N 1033-О и др.). Исключение недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц является вынужденной мерой, приводящей к утрате правоспособности юридическим лицом, минуя необходимые, в том числе для защиты законных интересов его кредиторов, ликвидационные процедуры. Она не может служить полноценной заменой исполнению участниками организации обязанностей по ее ликвидации, в том числе в целях исполнения организацией обязательств перед своими кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к организации уже удовлетворены судом и, соответственно, включены в исполнительное производство.

Как следует из пункта 3.1 статьи 3 Закона об обществах возможность возложения субсидиарной ответственности по обязательствам общества на лиц, указанных в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, обусловливается исключением общества из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц. Между тем участник гражданского оборота имеет возможность использовать как один, так и несколько допустимых способов защиты своих гражданских прав (статья 12 ГК РФ). Соответственно, наличие у лица возможности возмещения своих имущественных потерь посредством иных способов защиты не может являться основанием для отказа в присуждении убытков. Исключением из этого являются лишь случаи, когда лицо уже получило возмещение своих имущественных потерь посредством иных мер защиты (Постановление Президиума ВАС РФ от 21.01.2014 N 9324/13 по делу N А12-13018/2011; Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 23.01.2017 N 307-ЭС15-19016 по делу N А56-12248/2013).

В этой связи необращение истца в регистрирующий орган с возражениями относительно исключения общества – должника как недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ (либо необжалование действий регистрирующего органа) – не может являться самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении заявленных в настоящем деле требований (Постановление Конституционного Суда РФ от 21.05.2021 N 20-П). Исключение общества с ограниченной ответственностью из ЕГРЮЛ является условием для применения способа защиты, предусмотренного пунктом 3.1 статьи 3 Закона об обществах, поскольку при наступлении данного обстоятельства правосубъектность юридического лица утрачивается, как и утрачивается возможность удовлетворения требований кредитора за счет имущества такого юридического лица. Указанное обстоятельство вызывает необходимость предоставления кредиторам дополнительных способов защиты в виде привлечения лиц, указанных в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, к субсидиарной ответственности.

Следует отметить, что правовое регулирование участия в гражданских правоотношениях юридических лиц как самостоятельных субъектов права основано на самостоятельности и независимости юридического лица по отношению к его участникам, которые проявляются в имущественной обособленности юридического лица, наделением его самостоятельной правосубъектностью и разграничением имущественной ответственности юридического лица от ответственности его участников (пункт 1 статьи 48, статья 56 ГК РФ).  Правовое положение общества с ограниченной ответственностью, права и обязанности его участников, порядок создания, реорганизации и ликвидации общества регулируются Законом об обществах. Согласно статье 3 указанного закона общество несет ответственность по своим обязательствам всем принадлежащим ему имуществом. Общество не отвечает по обязательствам своих участников. Участники общества не отвечают по его обязательствам и несут риск убытков, связанных с деятельностью общества, в пределах стоимости принадлежащих им долей в уставном капитале общества.

Вместе с тем, несмотря на самостоятельность и независимость юридического лица как субъекта права, по своей сути юридическое лицо является правовой фикцией, опосредующей участие в гражданском обороте физических лиц. Создание и функционирование юридического лица обусловливаются реализацией интересов конкретных физических лиц, юридическое лицо действует в интересах своих реальных владельцев (участников). При этом за счет разграничения имущественной ответственности юридического лица и его участников (учредителей) участие в гражданском обороте посредством конструкции юридического лица позволяет участникам (учредителям) юридического лица страховать себя от риска персональной ответственности по обязательствам юридического лица, несмотря на то, что во взаимоотношениях с третьими лицами волеизъявление юридического лица выражается через конкретных физических лиц и управленческие решения принимаются конкретными физическими лицами (статья 53 ГК РФ, статья 40 Закона об обществах).

Ведение предпринимательской деятельности посредством участия в хозяйственных правоотношениях через конструкцию хозяйственного общества (как участие в уставном капитале с целью получения прибыли, так и участие в органах управления обществом с целью получения вознаграждения) означает, что в конкретные гражданские правоотношения в качестве субъекта права вступает юридическое лицо. Именно с самим обществом заключаются сделки и именно от самого общества его контрагенты вправе требовать исполнения принятых им на себя обязательств, несмотря на фактическое подписание юридически значимых документов с конкретным физическим лицом, занимающим должность руководителя. 

Такое правовое регулирование предполагает добросовестное поведение участников (учредителей) и руководителя общества с ограниченной ответственностью, направленное на надлежащее исполнение принятых на себя обществом обязательств с учетом того обстоятельства, что указанные лица имеют возможность контролировать деятельность юридического лица как в административно-хозяйственных вопросах, так и в юридических вопросах. Согласно пункту 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. В силу пункта 4 статьи 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения. В пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" отмечается, что сущность конструкции юридического лица предполагает запрет на причинение вреда участниками (учредителями) и иными лицами, входящими в состав органов юридического лица, независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица (статья 10 ГК РФ). Таким образом, общество с ограниченной ответственностью не должно становиться инструментом извлечения участниками (учредителями), руководителем организации преимущества из своего недобросовестного поведения за счет ущемления интересов контрагентов общества, пользуясь ограничением ответственности общества по его обязательствам принадлежащим ему имуществом. 

Так как любое общество, принимая на себя права и обязанности, исполняя их, действует опосредованно через конкретных физических лиц – руководителей, участников (учредителей) организации, гражданское законодательство для стимулирования добросовестного поведения и недопущения возможных злоупотреблений со стороны физических лиц – руководителей, участников (учредителей) в качестве исключения из общего правила (ответственности по обязательствам юридического лица самим юридическим лицом) – предусматривает определенные экстраординарные механизмы защиты нарушенных прав кредиторов общества, в частности, такой механизм закреплен в пункте 3.1 статьи 3 Закона об обществах.

Таким образом, физическое лицо, осуществляющее функции руководителя или, участвующее в уставном капитале хозяйственного общества, подвержено не только риску взыскания корпоративных убытков (внутренняя ответственность управляющего перед своей корпорацией в лице участников корпорации), но и риску привлечения к ответственности перед контрагентами управляемого им юридического лица (внешняя ответственность перед кредиторами общества).

В Постановлении Конституционного Суда РФ от 21.05.2021 N 20-П отмечается, что распространенность случаев уклонения от ликвидации обществ с ограниченной ответственностью с имеющимися долгами и последующим исключением указанных обществ из единого государственного реестра юридических лиц в административном порядке побудила федерального законодателя в пункте 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" (введенном Федеральным законом от 28 декабря 2016 года N 488-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации") предусмотреть компенсирующий негативные последствия прекращения общества с ограниченной ответственностью без предваряющих его ликвидационных процедур правовой механизм, выражающийся в возможности кредиторов привлечь контролировавших общество лиц к субсидиарной ответственности, если их недобросовестными или неразумными действиями было обусловлено неисполнение обязательств общества.

Предусмотренная указанной нормой субсидиарная ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения. При этом, как отмечается Верховным Судом Российской Федерации, долг, возникший из субсидиарной ответственности, подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (статья 1064 ГК Российской Федерации) (пункт 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2020), утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10 июня 2020 года; определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 3 июля 2020 года N 305-ЭС19-17007(2)).

При реализации этой ответственности не отменяется и действие общих оснований гражданско-правовой ответственности - для привлечения к ответственности необходимо наличие всех элементов состава гражданского правонарушения: противоправное поведение, вред, причинная связь между ними и вина правонарушителя.

Конституционный суд РФ пришел к выводу, что по смыслу пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью", рассматриваемого в системной взаимосвязи с положениями пункта 3 статьи 53, статей 53.1, 401 и 1064 ГК Российской Федерации, образовавшиеся в связи с исключением из единого государственного реестра юридических лиц общества с ограниченной ответственностью убытки его кредиторов, недобросовестность и (или) неразумность действий (бездействия) контролирующих общество лиц при осуществлении принадлежащих им прав и исполнении обязанностей в отношении общества, причинная связь между указанными обстоятельствами, а также вина таких лиц образуют необходимую совокупность условий для привлечения их к ответственности. Соответственно, привлечение к ней возможно только в том случае, если судом установлено, что исключение должника из реестра в административном порядке и обусловленная этим невозможность погашения им долга возникли в связи с действиями контролирующих общество лиц и по их вине, в результате их недобросовестных и (или) неразумных действий (бездействия).

В пункте 3.2 Постановления Конституционного Суда РФ от 21.05.2021 N 20-П отмечается, что при обращении в суд с соответствующим иском доказывание кредитором неразумности и недобросовестности действий лиц, контролировавших исключенное из реестра недействующее юридическое лицо, объективно затруднено. Кредитор, как правило, лишен доступа к документам, содержащим сведения о хозяйственной деятельности общества, и не имеет иных источников сведений о деятельности юридического лица и контролирующих его лиц. Соответственно, предъявление к истцу-кредитору (особенно когда им выступает физическое лицо - потребитель, хотя и не ограничиваясь лишь этим случаем) требований, связанных с доказыванием обусловленности причиненного вреда поведением контролировавших должника лиц, заведомо влечет неравенство процессуальных возможностей истца и ответчика, так как от истца требуется предоставление доказательств, о самом наличии которых ему может быть неизвестно в силу его невовлеченности в корпоративные правоотношения. По смыслу названного положения статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью", если истец представил доказательства наличия у него убытков, вызванных неисполнением обществом обязательств перед ним, а также доказательства исключения общества из единого государственного реестра юридических лиц, контролировавшее лицо может дать пояснения относительно причин исключения общества из этого реестра и представить доказательства правомерности своего поведения. В случае отказа от дачи пояснений (в том числе при неявке в суд) или их явной неполноты, непредоставления ответчиком суду соответствующей документации бремя доказывания правомерности действий контролировавших общество лиц и отсутствия причинно-следственной связи между указанными действиями и невозможностью исполнения обязательств перед кредиторами возлагается судом на ответчика.

Соответственно, лицо, контролирующее общество, не может быть привлечено к субсидиарной ответственности, если докажет, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по обычным условиям делового оборота и с учетом сопутствующих деятельности общества с ограниченной ответственностью предпринимательских рисков, оно действовало добросовестно и приняло все меры для исполнения обществом обязательств перед своими кредиторами.

В пункте 4 Постановления Конституционного Суда РФ от 21.05.2021 N 20-П сделан вывод о том, что пункт 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" предполагает его применение судами при привлечении лиц, контролировавших общество, исключенное из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном законом для недействующих юридических лиц, к субсидиарной ответственности по его долгам по иску кредитора - физического лица, обязательство общества перед которым возникло не в связи с осуществлением кредитором предпринимательской деятельности и исковые требования кредитора к которому удовлетворены судом, исходя из предположения о том, что именно бездействие этих лиц привело к невозможности исполнения обязательств перед истцом - кредитором общества, пока на основе фактических обстоятельств дела не доказано иное. При этом далее отмечается, что вывод, связанный с предметом рассмотрения по данному делу, сам по себе не может рассматриваться как исключающий применение такого же подхода к распределению бремени доказывания в случаях, когда кредитором выступает иной субъект, нежели физическое лицо, обязательство общества перед которым возникло не в связи с осуществлением кредитором предпринимательской деятельности. 

В рассматриваемом случае у исключенного из ЕГРЮЛ общества имелась дебиторская задолженность перед истцом, которая возникла как неосвоенный аванс по договорам от 10.11.2017 и от 05.10.2017, предметом которых, исходя из назначения произведенных истцом платежей, являлись работы по выполнению документации и выполнению инженерных изысканий. Вскоре после указанного перечисления денежных средств (14.11.2017) банковский счет общества – должника был закрыт (22.11.2017) по инициативе ответчика с переводом остатка денежных средств физическому лицу. В последующем налоговым органом была проведена проверка достоверности сведений об адресе общества – должника, по результатам которой в ЕГРЮЛ внесена соответствующая запись. Итогом данной процедуры стало исключение общества – должника из ЕГРЮЛ. 

Ответчик с момента регистрации общества – должника являлся единственным участником и директором общества. Статус ответчика как единственного участника общества и директора оставался неизменным по дату исключения общества из ЕГРЮЛ. Структура исключенного из ЕГРЮЛ общества как корпоративной организации не была осложнена множественностью состава участников юридического лица и наличием развернутой системы органов управления. Общество находилось под полным контролем ответчика, все административно-хозяйственные решения, юридические действия от имени общества осуществлялись единолично ответчиком. При такой структуре корпоративной организации возможность внутрикорпоративных конфликтов исключается, в связи с чем исключается какие-либо иные факторы влияния на решения, принимавшиеся ответчиком в ходе осуществления управления обществом. Таким образом, ответчик единолично осуществлял контроль за получением прибыли общества и расходованием денежных средств, поступавших на счета общества, осуществлял управление имуществом общества. Фактически в деятельности общества реализовывались интересы исключительно ответчика. За весь относительно короткий период существования общества – должника в качестве юридического лица управление обществом осуществлял только ответчик. В этой связи совершенно разумным является предположение истца при обращении в суд с заявленным иском о том, что ответчик является лицом, которое должно отвечать за принятые управленческие решения при осуществлении руководства исключенным из ЕГРЮЛ обществом. 

Наличие задолженности у общества – должника являлось очевидным для ответчика. Ответчик как руководитель общества и его единственный учредитель не мог не знать о произведенном перечислении денежных средств. Истец утверждал, что между ним и обществом – должником не было договорных отношений, а платежа совершен ошибочно. Из представленных в материалы дела книг продаж и покупок не следует, что между истцом и обществом – должником действительно имелись какие-либо хозяйственные взаимоотношения. Между тем ответчик не мог не знать о существующих у общества обязательствах и контрагентах, имеющих правопритязания к обществу, равно как и очевидна осведомленность ответчика о безосновательности получения платежа в случае отсутствия ошибочного его совершения.

С учетом вышеизложенных норм действующего законодательства для исключения общества из ЕГРЮЛ в административном порядке ответчику достаточно было бездействовать. Соответственно, ответчик не мог не осознавать, что по результатам мероприятий налогового контроля общество будет исключено из ЕГРЮЛ как недействующее юридическое лицо.

Создание необходимых условий для исключения общества из ЕГРЮЛ в административном порядке входит в сферу интересов ответчика в случае, если ответчик в результате исключения общества из реестра получает преимущества, в том числе за счет ущемления интересов внешних кредиторов. В условиях управления обществом единственным участником по существу все доходы общества должны были становиться доходами ответчика. При условии наличия реальных доходов от осуществляемой предпринимательской деятельности интерес ответчика в сложившей ситуации состоял в том, чтобы избавить себя в лице имущественной массы общества от бремени несения ответственности с применением мер принудительного взыскания.

Ответственность руководителя (участника, учредителя) общества перед внешними кредиторами по пункту 3.1 статьи 3 Закона об обществах наступает в ситуации, когда неудовлетворение требования кредитора было обусловлено не рыночными и иными объективными факторами при ведении предпринимательской деятельности, характерными рисковому характеру данной деятельности, а выполнением указаний (реализации воли) контролирующих лиц. 

Следует различать ситуации принятия решений (совершения действий), мотивированных изначально добросовестными намерениями руководителя (участника, учредителя) общества, экономические последствия которых могут быть заранее не очевидными, но которые в итоге могут привести к экономическим просчетам, оказаться негативными для самого общества и его кредиторов от ситуаций, в которых поведение руководителя (участника, учредителя) общества является заранее неправомерным в том смысле, что для такого лица заведомо очевидно, что принимаемое им решение, совершаемое действие повлечет невыгодные последствия для кредиторов общества – должника.

Формы проявления неправомерного поведения привлекаемого к субсидиарной ответственности лица могут быть различными, исходя из того, что оно оценивается, с одной стороны на предмет добросовестности, а с другой, на предмет разумности.

В первом случае указания контролирующих общества – должника лиц противоречат интересам кредитора, направлены не на исполнение обязательств общества – должника перед его кредиторами, а на извлечение выгоды от раздельной имущественной ответственности юридического лица и контролирующих должника лиц за счет ущемления интересов кредитора. При такой форме поведения руководитель (участник, учредитель) заведомо осознает последствия своих действий для кредиторов общества – должника в виде неисполнения обязательств и сознательно создает для этого условия.

Во втором случае направленность на причинение вреда интересам кредиторов общества – должника за счет неисполнения обязательств отсутствует. Неисполнение является следствием неосторожности при принятии бизнес-решений или пренебрежения факторами риска ведения предпринимательской деятельности, влияющими на финансовые показатели хозяйственной деятельности, которое возможно было бы избежать при проявлении должной степени заботливости и осмотрительности, о которой можно судить из условий оборота, ведения бизнеса, характера обязательств, наличия производственных мощностей. Иными словами, вступая в гражданско-правовые отношения, общество в лице контролирующих его лиц, должно оценивать реальные возможности исполнения принимаемых на себя обязательств, учитывать наперед возможные изменения экономической ситуации, моделировать дальнейшее развитие событий, просчитывать пути и способы, которые позволят создать условия для исполнения принятых на себя обязательств.

Из материалов дела следует, что общество за период своего существования не имело в собственности недвижимость, транспортные средства, единственным активом общества являлись денежные средства на его банковских счетах. 

Из выписки по счету, открытому АО АКБ «Ланта-Банк», следует, что по данному счету денежный поток был практически нулевым. На счет при его открытии были зачислены средства в размере 5 250 руб., все последующие операции связаны со списанием денежных средств в пользу банка за оказанные им услуги, счет был закрыт 21.09.2018.

В ПАО «Росбанк» у общества должника было открыто два банковских счета, действовавшие с 30.10.2017 по 04.12.2017. Хозяйственных операций по первому из указанных счетов осуществлено в небольшом количестве. Из крупных поступлений являлись операции от 21.11.2017 и 22.11.2017 от контрагентов ООО «ТД «Ремстройкомплект», ООО «ДорСтрой», ООО ПКФ «Азимут». Также общество – должник совершало расчеты по договорам с ООО «Наутилус», ООО «Стальмет» (операции от 22.11.2017, 04.12.2017). По второму счету совершены две операции – по пополнению счета на сумму 200 руб. и списание данной суммы при закрытии счета.

Более интенсивный денежный оборот осуществлялся по счету, открытом в ПАО КБ «УБРиР». С 03.11.2017 на 06.02.2018 денежный оборот составил 15 592 989,30 руб. Обществу – должнику производилось множество перечислений денежных средств от контрагентов за выполнение работ, поставку товаров, материалов. Из выписки следует, что ответчику на счет в качестве оплаты поступило 15 592 989,30 руб., сумма расходных операций по оплате товаров, приобретаемых обществом у контрагентов, составила 15 526 213,25 руб. Разница между указанными суммами составила оплату услуг банка.

Самый интенсивный денежный оборот осуществлялся по счету, открытому в ПАО «Сбербанк России», за период с 01.11.2017 по 22.11.2017 он составил 52 356 989,81 руб. Указанная сумма равна сумме поступлений денежных средств от контрагентов в качестве оплаты (предоплаты) по договорам. В указанную сумму включены и денежные средства, которые были перечислены истцом на счет общества – должника. При этом из выписки усматривается, что перед закрытием счета на нем аккумулировались денежные средства в размере 3 849 499,51 руб. В тот же день общество – должник в лице ответчика произвело несколько платежей в пользу ПАО «Сбербанк России» по договору № 31381890 от 02.11.2017, общая сумма которых составила 16 750 000 руб.

15.11.2017 на счет общества – должника поступило несколько платежей от контрагентов, после чего 21.11.2017 была списана комиссия за услуги банка, а 22.11.2017 счет был закрыт с переводом остатка денежных средств (3 849 499,51) ФИО3 по заявлению ответчика. Если произвести расчет сальдо между поступлением денежных средств и их расходованием, то из выписки по счету усматривается, что на 13.11.2017 на счету общества – должника находилось 36 232,59 руб. (31 291 592,59 – 31 255 360). В предшествующие периоды платежи обществом – должником осуществлялись также в пользу ПАО «Сбербанк России» по договору № 31381890 от 02.11.2017. Помимо истца, от контрагентов общества – должника на его счет 14.11.2017 поступили оплаты в общей сумме 4 672 524 руб. В совокупности с платежами истца на 14.11.2017 на счету общества – должника находилось 16 832 589,59 руб. (4 672 524 + 12 123 833 + 36 232,59). Из указанной суммы 16 750 000 руб. использованы в погашение обязательств перед банком. При этом большая часть обязательств была погашена за счет истца – более 72% (12 123 833 / 16 832 589,59 х 100). 

Изложенное свидетельствует о том, что практически все поступающие денежные средства от контрагентов (за исключение оплаты услуг банка по обслуживанию счета), направлялись на погашение обязательств перед банком по договору № 31381890 от 02.11.2017. В сложившейся ситуации перечисленные истцом на счет общества – должника денежные средства были направлены на погашение его обязательств перед банком. После чего остаток денежных средств на счету составил 82 589,59 руб. (16 832 589,59 – 16 750 000). А в последующем поступившие денежные средства от контрагентов были выведены со счета общества – должника при его закрытии.

Действуя добросовестно в сложившейся ситуации, общество – должник в лице ответчика, по меньшей мере, должно было принять меры по возврату денежных средств истцу. Тем более возврат денежных средств не должен был составить трудностей, поскольку это не создавало дополнительных обременений для общества, для этого не нужно было соискать иных денежных средств. Возврат в таком случае возвращается собственно не за счет средств общества – должника, а тех же средств, что были безосновательно перечислены на счет обществу. В таком случае имеет значение последующее поведение ответчика, а именно, каким образом он распорядился поступившими денежными средствами. В данном случает ответчик воспользовался сложившейся ситуацией, использовал денежные средства для погашения обязательств общества – должника перед банком, что с очевидностью свидетельствует о его недобросовестности.

В тоже время ответчик не лишен был возможности представить возражения со ссылкой на наличие договорных отношений между истцом и обществом – должником. В таком случае ответчик мог бы обосновать правомерность своего поведения в сложившейся ситуации, раскрыв хозяйственные отношения между истцом и обществом – должником, пролив свет на причины неисполнения обязательств, или вовсе представить доказательства, подтверждающие исполнение обязательств перед истцом, и опровергнуть безосновательность перечисления денежных средств. Однако таких доказательств, возражений не представлено.

При сопоставлении объёма обязательств исключенного общества с объёмами денежного оборота становится усматривается, что общество активно вело предпринимательскую деятельность. Поступление денежных средств в совокупности по всем банковским счетам превышало размер перечисленных истцом денежных средств. У общества – должника была возможность вернуть денежные средства, в том числе путем их перевода с другого счета общества – должника. В том числе, денежный оборот по счетам общества – должника позволял при добросовестном поведении ответчика осуществлять возврат частями.

С учетом того, что ответчик является единственным учредителем и директором исключенного общества, он получил выгоду – фактически обязательства его компании были погашены в определенной части за счет истца.

Доказывание истцом в рамках рассматриваемого дела соответствующих обстоятельств объективно затруднено ввиду того, что неисполнение обязательств общества могут быть обусловлены действиями ответчика по уклонению от исполнения обязательств перед истцом, что заведомо предполагает принятие мер по недопущению подтверждения таких фактов посредством каких-либо средств доказывания.

Предъявление к истцу высокого стандарта доказывания заведомо влечет неравенство процессуальных возможностей истца, так как истец по существу вынужден представлять доказательства, доступ к которым у него отсутствует в силу его невовлеченности в корпоративные правоотношения по участию в управлении делами исключенного общества. Настоящее дело имеет элементы корпоративного спора и связано с определенными трудностями истца в предоставлении в материалы дела доказательств раскрывающих хозяйственную деятельность общества. Для уравнивания стороны в правах суд в силу статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса РФ должен оказывать содействие в реализации их прав, создавать условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законов и иных нормативных правовых актов при рассмотрении дела. Суд должен проверять и оценивать разумные доводы и доказательства (в том числе косвенные как в отдельности, так и в совокупности), указывающие на недобросовестное и неразумное поведение ответчика. Суд должен исследовать и давать оценку не только заявленным требованиям и приведенным в обоснование требований доводам, но и исследовать и оценивать по существу приводимые ответчиком возражения, которые должны быть мотивированы и документально подтверждены.

Исходя из принципа состязательности, подразумевающего, в числе прочего, обязанность раскрывать доказательства, а также сообщать суду и другим сторонам информацию, имеющую значение для разрешения спора, нежелание стороны опровергать позицию процессуального оппонента должно быть истолковано против нее (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 06.08.2018 N 308-ЭС17-6757(2,3). Признание действий (бездействия) ответчика добросовестными вопреки доводам и имеющимся в материалах дела доказательств, при отсутствии соответствующих возражений ответчика будет противоречить принципам равноправия сторон и состязательности судопроизводства (статьи 8, 9 Арбитражного процессуального кодекса РФ), подменять волеизъявление стороны по делу и создавать необоснованные процессуальные преимущества ответчику. Непредоставление отзыва на исковое заявление, а также доказательств в обоснование возражений относительно доводов истца о недобросовестных и неразумных действиях ответчика, повлекшее для истца убытки, является выбранным ответчиком способом поведения, который фактически свидетельствует о том, что ответчик признал обстоятельства, на которые ссылался истец, в том числе и обстоятельство недобросовестности ответчика.

В настоящем судебном споре ответчик бездействовал, в судебные заседания не являлся, отзыв на иск не представил. При установленных судом обстоятельствах ответчик не раскрывал экономические основания своего поведения в сложившейся ситуации, которым суд мог бы дать оценку на предмет добросовестности/разумности действий ответчика. В тоже время имеющиеся в материалах доказательства вызывают разумные основания для выводов о недобросовестном поведении ответчика, которые ответчик не опроверг. Таким образом, заявленный иск подлежит удовлетворению.

При обращении в суд истец не оплатил государственную пошлину в размере 83 619 руб. С учетом результата рассмотрения спора на основании части 3 статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса РФ государственная пошлина в указанном размере подлежит взысканию с ответчика в доход федерального бюджета.

Настоящее решение выполнено в форме электронного документа, подписано усиленной квалифицированной электронной подписью судьи и считается направленным лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте суда в сети «Интернет» в режиме ограниченного доступа (код доступа - ). 

По ходатайству лиц, участвующих в деле, копии решения на бумажном носителе могут быть направлены им в пятидневный срок со дня поступления соответствующего ходатайства заказным письмом с уведомлением о вручении или вручены им под расписку.

Руководствуясь статьями 110, 167 – 170 АПК РФ, Арбитражный суд Красноярского края

РЕШИЛ:

исковые требования удовлетворить.

В порядке привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «СК Сфера» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) взыскать с ФИО1 в пользу общества с ограниченной ответственностью «АСН – ИНЖИНИРИНГ» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) 12 123 833 руб. 00 коп. 

Взыскать с ФИО1 в доход федерального бюджета 83 619 руб. государственной пошлины.

Разъяснить лицам, участвующим в деле, что настоящее решение может быть обжаловано в течение месяца после его принятия путём подачи апелляционной жалобы в Третий арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Красноярского края.

 

Судья

Э.А. Дранишникова