Дело № А43-33188/2020

город Владимир

12 апреля 2023 года

Резолютивная часть постановления объявлена 5 апреля 2023 года.

Полный текст постановления изготовлен 12 апреля 2023 года.

Первый арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего судьи Волгиной О.А., 

судей Белякова Е.Н., Кузьминой С.Г.,

при ведении протокола судебного заседания 

секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу

конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «К5»                                (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) ФИО2

на определение Арбитражного суда Нижегородской области от 01.02.2023 по делу № А43-33188/2020, принятое по заявлению конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «К5» ФИО2 к ФИО3 о привлечении к субсидиарной ответственности,

при участии:

от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «К5» ФИО2 – ФИО4 на основании доверенности от 20.03.2023 сроком действия один год;

от общества с ограниченной ответственностью « НБ-Инвест» – ФИО5 по доверенности от 29.03.2023 сроком действия один год;

от ФИО3 –  ФИО3 на основании паспорта гражданина Российской Федерации, ФИО6 по доверенности от 03.06.2022 серии 52АА № 5386906 сроком действия два года, 

установил:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «К5»  (далее – Общество) в Арбитражный суд Нижегородской области обратился конкурсный управляющий должника ФИО2 (далее – конкурсный управляющий) с заявлением о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 19 447 678 руб. 98 коп.

Арбитражный суд Нижегородской области определением от 01.02.2023 отказал конкурсному управляющему в удовлетворении требований. 

Не согласившись с принятым судебным актом, конкурсный управляющий обратился в суд апелляционной инстанции с апелляционной жалобой, в которой просил отменить обжалуемое определение и принять по делу новый судебный акт.

Оспаривая законность принятого судебного акта, заявитель апелляционной жалобы указывает на то обстоятельство, что объективное банкротство у Общества возникло по состоянию на 01.10.2017, однако руководитель должника не обратился в суд с заявлением о банкротстве подконтрольного ему Общества, что привело к возникновению дополнительных обязательств в общем размере 19 447 678 руб.               98 коп.

По мнению заявителя апелляционной жалобы, суд первой инстанции не рассмотрел ходатайство конкурсного управляющего о фальсификации доказательств, определяющих момент наступления просрочки по займу. При этом в судебном акте отсутствует вывод о моменте наступления просрочка на сумму 1 000 000 руб.

Заявитель апелляционной жалобы также полагает, что  при неисполнении ФИО3 определений суда о представлении оригиналов дополнительного соглашения и договора займа от 14.09.2017, суду надлежало признать доказанным довод конкурсного управляющего о возникновении просрочки в размере 1 000 000 руб. с 01.10.2017.

С точки зрения заявителя апелляционной жалобы, суд не дал оценку бухгалтерской отчетности должника и противоречивому поведению ответчика, а также уклонился от установления момента просрочки по договору займа на сумму 1 000 000 руб.

Конкурсный управляющий также отмечает, что суд отказал в привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, поскольку сын ответчика после наступления просрочки исполнения обязательств на общую сумму 16 000 000 руб. перед другими кредиторами, погасил наиболее ранее возникшую задолженность и отказался от ее включения в реестр требований кредиторов должника, что противоречит статье 2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) статьям 1, 10 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Более подробно доводы изложены в апелляционной жалобе.

Представитель конкурсного управляющего в судебном заседании поддержал доводы апелляционной жалобы, настаивал на ее удовлетворении.

Общество с ограниченной ответственностью в отзыве письменно и его представитель в судебном заседании устно указали на обоснованность доводов апелляционной жалобы конкурсного управляющего, просили ее удовлетворить.

ФИО7 в отзыве и в судебном заседании устно указал на необоснованность доводов апелляционной жалобы; просил оставить определение суда без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В ходе рассмотрения апелляционной жалобы от  конкурсного управляющего поступило заявление о фальсификации  дополнительного соглашения от 30.09.2017 к договору займа от 14.09.2017, договора займа от 14.09.22017 и исключении указанных документов из числа доказательств.

В силу части 1 статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при наличии заявления стороны о фальсификации доказательств и одновременного наличия возражения другой стороны об исключении данного доказательства из числа доказательств по делу суд обязан принять предусмотренные законом меры для проверки достоверности заявления о фальсификации данного доказательства, в том числе суд вправе назначить экспертизу, истребовать другие доказательства или принять иные меры.

Заявление о фальсификации доказательства имеет своей целью исключение соответствующего доказательства из числа доказательств по делу, и фактическое понуждение стороны, представившей доказательство, основывать свои доводы и возражения относительно предмета и основания иска на иных доказательствах.

По смыслу положений абзаца второго пункта 3 части 1 статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации наличие заявления о фальсификации доказательства не является безусловным основанием для назначения судебной экспертизы с учетом того, что достоверность доказательства может быть проверена иным способом, в том числе путем его оценки в совокупности с иными доказательствами в порядке, предусмотренном статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Таким образом, процессуальный закон не исключает возможности проверки судом заявления о фальсификации не только экспертным путем, но и другими способами.

При оценке доказательств суд апелляционной инстанции будет оценивать упомянутые доказательства в порядке положений статей 64, 67, 68 и 71  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции                            не усмотрел оснований для удовлетворения заявленного ходатайства.

Законность и обоснованность принятого по делу определения проверены Первым арбитражным апелляционным судом в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Изучив доводы апелляционной жалобы, исследовав материалы дела, оценивая представленные доказательства в их совокупности, анализируя позиции сторон настоящего спора, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

Как усматривается из материалов дела и установил суд первой инстанции, решением от 18.03.2022 (резолютивная часть) Общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура конкурсного производства; конкурсным управляющим утвержден ФИО2,                 о чем в газете «Коммерсантъ» от 27.03.2021 № 53.

Предметом требований конкурсного управляющего являлось требование о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и взыскании с него денежных средств в сумме                       19 447 678 руб. 98 коп.

В соответствии с пунктом 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации  лицо, которое в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. Оно обязано по требованию учредителей (участников) юридического лица, если иное не предусмотрено законом или договором, возместить убытки, причиненные юридическому лицу.

Единоличный исполнительный орган общества при осуществлении прав и исполнении обязанностей должен действовать в интересах общества добросовестно и разумно. Он несет ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу его виновными действиями (бездействием) (пункты 1 и 2 статьи 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»).

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода) (статья 15 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как разъяснено в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункт 2 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации). По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное. Если лицо несет ответственность за нарушение обязательства или за причинение вреда независимо от вины, на него возлагается бремя доказывания обстоятельств, являющихся основанием для освобождения от такой ответственности (например, пункт 3 статьи 401, пункт 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания лицам, названным в пунктах 1 и 2 настоящей статьи, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Критерии добросовестности и разумности действий руководителя юридического лица приведены в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица».

В пунктах 4 и 5 Постановления № 62 установлено, что добросовестность и разумность при исполнении возложенных на директора обязанностей заключаются в принятии им необходимых и достаточных мер для достижения целей деятельности, ради которых создано юридическое лицо, в том числе в надлежащем исполнении публично-правовых обязанностей, возлагаемых на юридическое лицо действующим законодательством. В случаях недобросовестного и (или) неразумного осуществления обязанностей по выбору и контролю за действиями (бездействием) представителей, контрагентов по гражданско-правовым договорам, работников юридического лица, а также ненадлежащей организации системы управления юридическим лицом директор отвечает перед юридическим лицом за причиненные в результате этого убытки. При оценке добросовестности и разумности подобных действий (бездействия) директора арбитражные суды должны учитывать, входили или должны ли были, принимая во внимание обычную деловую практику и масштаб деятельности юридического лица, входить в круг непосредственных обязанностей директора такие выбор и контроль, в том числе не были ли направлены действия директора на уклонение от ответственности путем привлечения третьих лиц.

Привлечение руководителя юридического лица к ответственности зависит        от того, действовал ли он при исполнении своих обязанностей разумно и добросовестно, то есть, проявил ли он заботливость и осмотрительность и принял ли все необходимые меры для надлежащего исполнения своих обязанностей.

Поскольку субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью гражданско-правовой ответственности, то применению подлежат материально-правовые нормы, действовавшие на момент совершения вменяемых ответчику действий.

Из положений пункта 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017              № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ)  и правовой позиции, содержащейся в пункте 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» следует, что к спорным правоотношениям в части установления наличия/отсутствия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности подлежат применению положения Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

Однако предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона               № 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений                         о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после 01.07.2017 независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Как установлено судом и не противоречит материалам дела, обстоятельства, послужившие основанием для обращения конкурсного управляющего с настоящим заявлением   имели место до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, а заявление о привлечении контролирующих лиц должника  к субсидиарной ответственности поступило в суд 24.03.2022, поэтому в отношении ФИО7 подлежат применению положения пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям».

При этом нормы процессуального права подлежат применению                         в редакции закона, действующей на дату обращения с заявлением  о привлечении к субсидиарной ответственности.

При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно (пункт 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в том числе в случае, если удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества. Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 названной статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

В силу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 Закона о банкротстве.

Согласно правовой позиции, изложенной в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утвержденном 

постановление

м Президиума Верховного Суда Российской Федерации                         от 06.07.2016, обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением                        о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный менеджер, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности либо обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов), и руководитель несмотря на временные финансовые затруднения добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель с учетом общеправовых принципов юридической ответственности (в том числе предполагающих по общему правилу наличие вины) освобождается                           от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным.

Данная правовая позиция отражена в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53).

Исходя из указанных норм права конкретный момент возникновения у должника признаков неплатежеспособности либо недостаточности имущества и момент, когда руководитель должника должен был объективно определить наличие этих признаков и возникновение у него соответствующей обязанности, предусмотренной статьей 9 Закона о банкротстве, должен установить арбитражный суд.

Согласно статье 2 Закона о банкротстве неплатежеспособностью является прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

В пункте 2 статьи 3 Закона о банкротстве установлены признаки банкротства юридического лица: юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанность не исполнены им в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены (пункт 2 статьи 3 Закона о банкротстве).

В пункте 29 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 14.11.2018 (в редакции от 26.12.2018), отмечено, что по смыслу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве и разъяснений, данных в пункте 9 Постановления № 53, при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной названной нормой, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве. Если руководитель должника докажет, что, несмотря на временные финансовые затруднения (в частности, возникновение признаков неплатежеспособности), добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель освобождается от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным.

Согласно материалам дела, директором Общества с октября 2015 года являлся ФИО7, в связи с чем на него возлагалась обязанность по подаче заявления при возникновении признаков неплатежеспособности, названных в части 1 статьи 9 Закона о банкротстве. 

В обоснование необходимости привлечения ФИО7  к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий указал на наличие у контролирующего лица с 30.09.2017 и 01.10.2017 обязанности обратиться в суд с заявлением о банкротстве.

Оценив представленные в дело доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции пришел к верному выводу об отсутствии доказательств  однозначно свидетельствующих о том, что на указанную конкурсным управляющим дату (30.09.2017 и 01.10.2017) должник обладал объективными признаками неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества.

Вопреки доводам жалобы само по себе возникновение признаков неплатежеспособности либо обстоятельств, названных в абзацах 5 и 7 пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, даже будучи доказанным, не свидетельствовало об объективном банкротстве Общества (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов).

При этом следует учитывать, что сам по себе момент возникновения признаков неплатежеспособности хозяйствующего субъекта  может не совпадать с моментом его фактической несостоятельности (банкротства), когда у руководителя появляется соответствующая обязанность по обращению с заявлением о признании должника банкротом. Формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности должника исполнить свои обязательства. Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для его немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением о банкротстве (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 18.07.2003 № 14-П).

В материалы дела не представлено доказательств того, что по состоянию на указанную дату (30.09.2017 и 01.10.2017) должнику были предъявлены требования, которые он не смог погасить ввиду необходимости удовлетворения требований иных кредиторов и отсутствия у него имущества. 

При этом, возникновение в указанный период задолженности перед конкретным кредитором, равно как и наличие убытка за конкретный период времени (2016 год), не свидетельствует о том, что должник «автоматически» стал отвечать объективным признакам неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества в целях привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по подаче заявления о банкротстве. Имеющиеся на определенную дату неисполненные перед кредиторами обязательства не влекут безусловной обязанности Общества обратиться в суд с заявлением о признании последнего банкротом.

Общество после указанной конкурсным управляющим даты продолжало осуществлять активную хозяйственную деятельность, получать прибыль и исполнять обязательства перед контрагентами. 

Так, из системного анализа бухгалтерской отчетности должника усматривается увеличение активов должника в 2017 году и 2018 году и получение Обществом прибыли в размере 74 000 руб. в 2017 году, 122 000 руб. в 2018 году.

Кроме того, имеющиеся по состоянию на 30.09.2017 неисполненные обязательства были частично погашены впоследствии, в реестр требований кредиторов должника включены требования в размере 304 950 руб., в том числе 204 950 руб. – задолженность по договору подряда от 20.02.2017, 100 000 руб. – по договору займа в 2020 году.

Как верно установлено судом первой инстанции,  объективное банкротство должника связано с неисполнением обязательств по возврату аванса в размере                10 425 800 руб. по договору от 31.10.2018 № Х36-208-ДПодр, заключенному с    ООО «Хлебозавод № 6», в результате отказа заказчика от исполнения договора и возникло не ранее даты вступления в законную силу решения Арбитражного суда города Москвы от 27.03.2020 по делу № А40-177553/2019, которым установлен факт расторжения договора от 31.10.2018 № Х36-208-ДПодр, и на основании которого у Общества возникла обязанность вернуть неотработанный аванс                 ООО «Хлебозавод № 6» (впоследствии – ООО «ИБ-Инвест»), то есть 09.09.2020. 

При этом с заявлением о признании Общества банкротом ФИО7 обратился 16.10.2020.

Ссылка заявителя жалобы относительно того, что неверно определять объективное банкротства с даты принятия решения по делу № А40-177553/2019,                 в данном конкретном случае признается судом апелляционной инстанции необоснованной, поскольку расторжение договора было связано с нарушением сроков выполнения договора, а невозможностью выполнения заказа. При этом суд учитывает, что результат работ (оконные конструкции), включены в конкурсную массу и реализованы. При рассмотрении дела устанавливались причины нарушения обязательств и сумма, подлежащая возврату. После принятия решения стало очевидным невозможность исполнять хозяйственную деятельность Обществом.   Необходимо отметить, что хозяйственная деятельность Обществом до принятия упомянутого решения велась надлежащим образом, заключались договоры, обязательства по которым оплачивались должником. Результат хозяйственной деятельности также является наличие чистой прибыли.

В нарушение статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации конкурсный управляющий, не представил доказательств того, что после 09.09.2020 до возбуждения дела о несостоятельности у Общества возникли какие-либо обязательства. 

Обязательства перед кредиторами, указанными конкурсным управляющим возникли до возникновения у Общества признаков объективного банкротства, то есть отсутствует факт наращивания обязательств после наступления объективного банкротства.

Безусловные доказательства наличия кредиторской задолженности, за наращивание которой после возникновения признаков банкротства, руководитель должника подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, в материалах дела отсутствуют. 

Следует учесть, что негативные последствия, наступившие для юридического лица (банкротство организации) сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) руководителя должника, так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности.

Из представленных в дело доказательств не следует, что заявителем доказано наличие причинно-следственной связи между действиями ответчика и впоследствии наступившим объективным банкротством. Негативные последствия наступили в результате ведения должником обычной хозяйственной деятельности (наличие спора относительно недействительности договора).  

Суд апелляционной инстанции исходя из конкретных фактических обстоятельств, не установил совокупности условий наступления субсидиарной ответственности ответчика по обязательствам должника по заявленным основаниям ввиду отсутствия доказательств противоправности поведения и его вины как руководителя в банкротстве контролируемой им организации, вызванном объективными и не выходящими за пределы обычного делового риска причинами.

С учетом изложенного суд первой инстанции правомерно отказал в удовлетворении требования о привлечении ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании статьи 9 и 10  Закона о банкротстве.

Довод заявителя апелляционной жалобы о нерассмотрении судом первой инстанции ходатайства о фальсификации доказательств, определяющих момент наступления просрочки по займу, отклоняется судом апелляционной инстанции, поскольку опровергается текстом обжалуемого судебного акта. В рассматриваемом случае, суд, рассмотрев заявление о фальсификации доказательств, не нашел оснований для его проверки, поскольку подложность оспариваемого документа не повлияет на исход дела в связи с наличием в материалах дела иных доказательств, позволяющих установить фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, а также отсутствием в материалах дела оригинала оспариваемого документа. При этом копия документа, на которую ссылается конкурсный управляющий представлена в материалы дела о банкротстве не сторонами рассматриваемого обособленного спора.

Позиция заявителя жалобы относительно необходимости установления момента наступления просрочки на сумму 1 000 000 руб., равно как ссылка на возникновение  у должника признаков неплатежеспособности по состоянию на 31.09.2017 ввиду наличия неисполненных обязательств в размере 1,2 млн.руб., не принимается судом апелляционной инстанции, поскольку указанные обстоятельства сами по себе не свидетельствуют об объективном банкротстве Общества. При этом также следует отметить, что сумма неисполненных Обществом обязательств по займу в сумме 1 000 000 руб. перед ФИО7, на что ссылается конкурсный управляющий, в реестр требований кредиторов не включена, доказательства возврата должником этой суммы займодавцу также отсутствуют, поэтому оснований для установления объективного банкротства с 30.09.2017 со ссылкой на договор займа от 14.09.2017 не имеется.   

Погашение части обязательств Общества сыном ФИО7 после наступления просрочки исполнения обязательств на общую сумму 16 000 000 руб. перед другими кредиторами не свидетельствует об объективном банкротстве Общества по состоянию на указанную конкурсным управляющим дату.

Исходя из изложенного, суд апелляционной инстанции отклоняет доводы конкурсного управляющего о неверном распределении судом бремени доказывания объективного банкротства и наличием факта и даты просрочки по договору займа на сумму 1 000 000 руб.

Доводы жалобы рассмотрены судом апелляционной инстанции и признаются необоснованными по изложенным мотивам.

Таким образом, фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены судом нижестоящей инстанции на основании полного, всестороннего и объективного исследования имеющихся в деле доказательств с учетом всех доводов и возражений участвующих в деле лиц. Доводы заявителя жалобы, по существу повторяют позицию заявителя жалобы, изложенную в суде первой инстанции, которым дана надлежащая правовая оценка, с которой согласился суд апелляционной инстанции. Оснований для переоценки выводов суда первой инстанции, сделанных при рассмотрении настоящего спора по существу, судом апелляционной инстанции не установлено.

Несогласие заявителя с выводами суда, иная оценка им фактических обстоятельств дела и иное толкование закона не означают допущенной при рассмотрении дела ошибки и не подтверждают существенных нарушений судом норм права, в связи с чем доводы заявителя жалобы признаются необоснованными.

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при разрешении спора судом первой инстанции не допущено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам жалобы и удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.

В соответствии со статьей 110  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы  относятся на заявителя жалобы. 

Суд апелляционной инстанции учитывает, что определением от 09.03.2023 приняты обеспечительные меры в виде наложения ареста до вступления в законную силу определения Арбитражного суда Нижегородской области от 01.02.2023 по делу № А43-33188/2020 на принадлежащее ФИО3 имущество и имущественные права в пределах предъявленных к нему требований в размере 19 447 678 руб. 98 коп. 

В соответствии с пунктом 25 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12.10.2006 № 55 «О применении арбитражными судами обеспечительных мер» в случае отказа в удовлетворении иска, оставления иска без рассмотрения, прекращения производства по делу обеспечительные меры сохраняют свое действие до вступления в законную силу соответствующего судебного акта. В связи с этим арбитражный суд вправе указать на отмену обеспечительных мер в названных судебных актах либо после их вступления в силу по ходатайству лица, участвующего в деле, вынести определение об отмене обеспечительных мер.

Ввиду того, что настоящим постановлением судом апелляционной инстанции подтверждена законность определение Арбитражного суда Нижегородской области от 01.02.2023 по делу № А43-33188/2020, принятие настоящего постановления является основанием считать  принятые определением  от 09.03.2023 обеспечительные меры, отмененными.

Руководствуясь статьями 268, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Нижегородской области от 01.02.2023 по делу № А43-33188/2020 оставить без изменения, апелляционную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «К5»                                ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд ВолгоВятского округа в месячный срок со дня его принятия через Арбитражный суд Нижегородской области.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1 – 291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд ВолгоВятского округа.

Председательствующий судья

О.А. Волгина

 

Судьи

Е.Н. Беляков

С.Г. Кузьмина