АРБИТРАЖНЫЙ СУД

 ЗАПАДНО-СИБИРСКОГО ОКРУГА

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Тюмень                                                                                            Дело № А70-5443/2020

 

Резолютивная часть постановления объявлена 13 марта 2023 года.

Постановление изготовлено в полном объёме 13 марта 2023 года.

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего                         Доронина С.А.,

судей                                                         Бедериной М.Ю.,

ФИО1-

рассмотрел в открытом судебном заседании с использованием средств аудиозаписи кассационную жалобу ФИО2, ФИО3 на постановление от 07.12.2022 Восьмого арбитражного апелляционного суда (судьи Брежнева О.Ю., Аристова Е.В., Дубок О.В.) по делу № А70-5443/2020 Арбитражного суда Тюменской области о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Объединенная электросетевая компания» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>; далее – общество «ОЭСК», должник), принятое по заявлению акционерного общества «Газпром энергосбыт Тюмень» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>; далее – общество «Газпром энергосбыт Тюмень») о привлечении ФИО2, ФИО3, закрытого акционерного общества «Тюменский приборостроительный завод» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>; далее - завод) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В заседании приняла участие представитель общества «Газпром энергосбыт Тюмень» - ФИО4 по доверенности от 15.06.2021.

Суд установил:

в рамках дела о банкротстве общества «ОЭСК» общество «Газпром энергосбыт Тюмень» обратилось в арбитражный суд с заявлением о привлечении завода, ФИО2, ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда Тюменской области от 12.07.2022 в удовлетворении заявления отказано.

Постановлением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 07.12.2022 определение суда от 12.07.2022 отменено, принят новый судебный акт. Заявление общества «Газпром энергосбыт Тюмень» удовлетворена частично. ФИО2, ФИО3 привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «ОЭК» в размере 9 339 241,58 руб., в удовлетворении остальной части заявления отказано.

В кассационной жалобе ФИО2, ФИО3 просят постановление апелляционного суда от 07.12.2022 отменить, оставить в силе определение суда от 12.07.2022.

Податели кассационной жалобы ссылаются на неправильное определение апелляционным судом даты возникновения у бывшего руководителя общества «ОЭК» обязанности по подаче заявления о банкротстве подконтрольного ему предприятия (с позиции ответчиков такая обязанность появилась только после получения должником требования общества «Газпром энергосбыт Тюмень» - 13.12.2019); отсутствии в законодательстве, действующим на момент совершения деликта (18.02.2017), ответственности за неисполнение участником должника обязанности по созыву собрания участников предприятия для разрешения вопроса об обращении в арбитражный суд с заявлением о банкротстве общества «ОЭК».

Поступивший от общества «Газпром энергосбыт Тюмень» отзыв на кассационную жалобу не принимается судом кассационной инстанции во внимание в связи с несоблюдением заблаговременного направления участвующим в споре лицам согласно части 2 статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).

В день судебного заседания от ответчиков поступило ходатайство об отложении судебного заседания, мотивированное незаблаговременным направлением отзыва на кассационную жалобу в их адрес, отсутствием достаточного времени для подготовки возражений на него.

Учитывая, что отзыв общества «Газпром энергосбыт Тюмень» на кассационную жалобу не принимается во внимание в связи с его незаблаговременным направлением ответчикам, суд округа не усмотрел предусмотренных статьёй 158 АПК РФ оснований для отложения заседания.

Изучив материалы обособленного спора, доводы, изложенные в кассационной жалобе, выслушав объяснения представителя общества «Газпром энергосбыт Тюмень», проверив в соответствии со статьями 286, 288 АПК РФ законность обжалуемого постановления, суд округа не находит оснований для его отмены.

Материалами обособленного спора подтверждается, что ФИО2 является учредителем должника с 09.06.2016, доля уставного капитала – 50 %, ФИО3 исполнял обязанности генерального директора общества «ОЭСК» с 25.08.2017 по 17.11.2020.

Основным видом деятельности должника, предусмотренных в учредительных документах, является передача электроэнергии и технологическое присоединение к распределительным электросетям. Тем самым общество «ОЭСК» являлось территориальной сетевой организацией, осуществляло регулируемую деятельность с установлением его цен (тарифов).

Для соблюдения критериев отнесения владельцев объектов электросетевого хозяйства к территориальным сетевым организациям обществом «ОЭСК» взято в аренду электросетевое имущество.

Так, между закрытым акционерным обществом «ТПЗ» (арендодатель) и обществом «ОЭСК» (арендатор) заключён договор аренды от 01.07.2016 № 11, по условиям которого общество передало должнику во временное, возмездное пользование комплектную трансформаторную подстанцию для обслуживания, содержания и осуществления деятельности по передаче электрической энергии конечному потребителю.

По соглашению сторон договор аренды от 01.07.2016 № 11 расторгнут 30.09.2018.

Между обществом «ТПЗ» (арендодатель) и обществом «ОЭСК» (арендатор) заключён договор аренды от 01.10.2018 № 11, аналогичный по своему содержанию ранее расторгнутому договору аренды от 01.07.2016 № 11.

На основании указанных договоров аренды, заявления общества «ОЭСК» заключён договор электроснабжения от 01.10.2016 № 16254 в отношении объектов электросетевого хозяйства, собственником которых является общество «ТПЗ».

В связи с расторжением договора аренды с должником на основании заявления общества «ОЭСК» договор энергоснабжения от 01.10.2016 № 16254 расторгнут с 01.01.2021, все объёмы электроэнергии (её потерь) вновь начисляются на собственника объектов электросетевого хозяйства общества «ТПЗ».

Поскольку объекты электросетевого хозяйства переданы с 01.10.2016 в общество «ОЭСК», обязанность по оплате электрической энергии (её потерь) возложена на должника.

При этом количество работников должника с 2017 года по 2019 год по отчётам, предоставленным в Федеральную налоговую службу, составляет ноль человек, недвижимое имущество в пользовании не находилось.

Согласно банковской выписке по расчётному счёту должника обороты составили всего 90 529 руб., в том числе: 86 000 руб. предоставлен заём обществу с ограниченной ответственностью «УК «Регион» (срок возврата 10 дней с момента востребования) и 4 529 руб. комиссионное вознаграждение закрытого акционерного общества «Запсибкомбанк» за обслуживание расчётного счёта.

Обществом «ОЭСК» не заключались договоры на приобретение коммунальных услуг и прочих расходов, связанных с текущим содержанием недвижимого имущества, которое должно было использоваться при осуществлении своей хозяйственной деятельности в соответствии с уставными целями.

Из анализа финансового состояния должника, выполненном временным управляющим, следует, что он зарегистрирован в качестве юридического лица именно для целей уклонения от погашения задолженности за электроэнергию (её потерь), переданную по объектам электросетевого хозяйства, принадлежащих аффилированным по отношению к должнику лицам, в том числе ФИО2, обществам «ТПЗ», «УК Регион», «УК Союз», «СК Союз», «Футбол-Хоккей».

Обращаясь в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением общество «Газпром энергосбыт Тюмень» сослалось на формальное заключение аффилированными лицами договоров аренды от 01.07.2016 № 11, 01.10.2018 № 11, с целью перераспределения долговой нагрузки (создание «центра убытков» в лице должника) и уклонения от погашения задолженности за электроэнергию (её потерь), начисленную с конца 2016 года по 2021 год, что стало причиной банкротства общества «ОЭСК».

Кроме того, общество «Газпром энергосбыт Тюмень» настаивало на наличии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности в связи с неисполнением ими обязанности по инициированию процедуры банкротства в отношении общества «ОЭСК» с даты возникновения у него признаков объективного банкротства (18.01.2017).

В частности, кредитор указал на то, что по состоянию на 18.01.2017 задолженность должника по договору энергоснабжения превысила порог в 300 000 руб. и составила 435 782,06 руб. (188 751,40 руб. за октябрь 2016 года, 123 075,46 руб. за ноябрь 2016 года, 123 955,20 руб. за декабрь 2016 года), исходя из чего настаивал на том, что обязанность по инициированию процедур банкротство возникла:

- у ФИО3 (подача заявления о банкротстве общества «ОЭСК») не позднее одного месяца с даты назначения генеральным директором (25.08.2017) - 25.09.2017;

- у ФИО2 (созыв внеочередного собрания участников с целью принятия решения об обращении руководителя в суд с заявлением о банкротстве должника) не позднее 01.03.2017 (18.02.2017 + 10 дней).

Отказывая в удовлетворении заявления, суд первой инстанции исходил из того, что общество «ОЭСК» вело хозяйственную деятельность по извлечению прибыли, в том числе направленную на получение статуса сетевой организации, обеспечение передачи электрической энергии по принадлежащим ему на праве аренды электросетям.

Апелляционный суд, удовлетворяя заявление, исходил из того, что действиями ФИО2 и ФИО3 фактически реализована противоправная схема создания из общества «ОЭСК» «центра убытков», а из общества «ТПЗ» «центра прибыли» в ущерб гражданско-правовому сообществу независимых кредиторов должника; ответчиками не исполнена обязанность по подаче (созыва внеочередного собрания участников для принятия соответствующего решения) в арбитражный суд заявления о банкротстве должника.

Суд округа считает выводы суда апелляционной инстанции правильными.

Исходя из общеправового принципа справедливости, действующего в сфере регулирования имущественных отношений, основанных на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников, защита имущественных прав гражданско-правовых отношений должна осуществляться с учётом принципа соразмерности, с тем чтобы обеспечивался баланс прав и законных интересов участников гражданского оборота: собственников, кредиторов, должников.

Тем самым объясняются вводимые законодателем ограничения, находящиеся в зависимости не только от предмета предпринимательской деятельности и её субъекта, но и экономической ситуации о целом.

В частности, несостоятельность должника является не только юридической, но и экономической категорией. Поэтому права кредитора несостоятельного лица на наиболее полное удовлетворение его требования за счёт имущества предприятия-банкрота находятся в зависимости со значительным количеством обстоятельств (объём имущества должника, размер его активов, спрос на покупку этих активов, их действительная стоимость и другие).

При этом успешность хозяйственной деятельности юридического лица, его имущественный комплекс, размер впоследствии предъявленных к предприятию требований и, как правило, их количество, напрямую связано со своевременным, добросовестным, эффективным осуществлением руководителями юридического лица контроля за его деятельностью, предполагающей недопущение наступления экономического кризиса субъекта коммерческой деятельности (объективного банкротства).

В ситуации наступления у предприятия банкротства в его экономическом смысле действия контролирующих лиц противопоставляются стандартам добросовестного поведения, заключающимся в должной степени осмотрительности руководителей и принятии ими управленческих решений, направленных на вывод предприятия из состояния дестабилизации хозяйственной деятельности, разновидностью которых также является решение об обращении в арбитражный суд с заявлением о банкротстве предприятия (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - Гражданский кодекс), статья 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», статья 9 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»; далее - Закон о банкротстве).

Когда осуществление контролирующими лицами действия (бездействие) не отвечают интересам подконтрольного им общества (статья 53 Гражданского кодекса) либо преследует противоправные цели (статья 10 Гражданского кодекса) на них могут быть возложены негативные последствия их деятельности, в том числе приведшие к несостоятельности подконтрольного им юридического лица (невозможность полного удовлетворения предъявленных требований) либо возникшие вследствие несвоевременного исполнения обязанности о подаче заявления о банкротстве предприятия в арбитражный суд (статьи 10, 61.11, 61.12 Закона о банкротстве).

Тяжесть таких последствий в каждом конкретном случае определяется исходя из существа совершенных ими деликтов, применительно к редакциям Закона о банкротстве, действующим в период их совершения, такое правовое регулирование объясняется гражданско-правовой природой института привлечения фактических руководителей к субсидиарной ответственности по обязательствам предприятия-банкрота (статья 4 Гражданского кодекса).

В соответствии с положениям гражданского и банкротного законодательства (как в настоящей редакции, так и действующей ранее) контролирующие должника лица (то есть лица, которые имеют право давать должнику обязательные для исполнения указания) могут быть привлечены к субсидиарной ответственности, если их виновное поведение привело к невозможности погашения задолженности перед кредиторами должника (иными словами, за доведение должника до банкротства - абзац первый пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве).

При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:

1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника;

2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведёт) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние;

3) ответчик является инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (пункты 3, 16, 21, 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

В рассматриваемом случае такие основания судом апелляционной инстанций установлены. В частности, апелляционном судом отмечено то, что создание общества «ОЭСК» являлось реализацией управленческого решения ответчиков и изначально обусловливалось противоправными целями – концентрировании расходов группы бизнеса в потреблении электроэнергии на новом юридическом лице с аккумулированием дохода на иных предприятиях; должник на протяжении своего существования не обладал активами, средствами, работниками, необходимыми для ведения специфичной хозяйственной деятельности в качестве сетевой организации.

При таких условиях выводы апелляционного суда о наличии оснований для привлечения ФИО2, ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «ОЭСК» в связи с невозможностью полного погашения требований кредиторов вследствие неправомерных действий контролирующих лиц являются обоснованными, сделанными при правильном применении норм материального права к установленным фактическим обстоятельствам дела.

Отклоняя доводы, изложенные в кассационной жалобе, суд округа исходит из следующего.

Положения пункта 2 статьи 10, статья 61.12 Закона о банкротстве, по сути, предусматривает ответственность за недобросовестное сокрытие от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица. Подобное поведение влечёт за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введённых в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

При этом из содержания пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве следует, что предусмотренная этой нормой субсидиарная ответственность руководителя распространяется в равной мере как на денежные обязательства, возникающие из гражданских правоотношений, так и на фискальные обязанности. Налоговые и сходные с ними иные публичные обязательства организаций не существуют сами по себе, они являются прямым следствием деятельности юридического лица в экономической сфере, неразрывно с нею связаны: их возникновению, как правило, предшествует вступление лица в гражданские правоотношения, то есть налоговые обязательства базируются на гражданско-правовых отношениях либо тесно с ними связаны, а потому в процедурах банкротства они следуют судьбе гражданских обязательств, в том числе охватываются тем же уровнем защиты.

Тем самым, не соответствующее принципу добросовестности бездействие руководителя, уклоняющегося от исполнения возложенной на него Законом о банкротстве обязанности по подаче заявления должника о собственном банкротстве (о переходе к осуществляемой под контролем суда ликвидационной процедуре), является противоправным, виновным, влечёт за собой имущественные потери на стороне кредиторов и публично-правовых образований, нарушает как частные интересы субъектов гражданских правоотношений, так и публичные интересы государства.

Такое толкование положений пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве соответствует смыслу разъяснений, данных в абзаце втором пункта 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», согласно которому, если возникновение убытков, возмещения которых требует кредитор, является обычным последствием допущенного должником нарушения обязательства, то наличие причинной связи между нарушением и доказанными кредитором убытками предполагается.

Введённый в действие Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ пункт 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве, предусматривающий обязанность лица, имеющего право инициировать созыв внеочередного общего собрания акционеров (участников) должника для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании его банкротом, является логичным следствием ординарного поведения в гражданском обороте собственника бизнеса, не имеющего права непосредственного принятия управленческих решений относительно деятельности его предприятия.

Следовательно, размер ответственности лица, не исполнившего обязанность своевременно обратиться с заявлением о банкротстве, равно как и лица, не исполнившего обязанность по созыву внеочередного общего собрания акционеров (участников), ограничен обязательствами, возникшими после истечения срока на подачу заявления и до возбуждения дела о банкротстве (пункт 2 статьи 10, пункт 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

При этом, размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица по пункту 4 статьи 10, статье 61.11 Закона о банкротстве равен совокупному размеру требований кредиторов, включённых в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

Из изложенного следует, что привлечение контролирующих лиц к субсидиарной ответственности за сокрытие от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица (пункт 2 статьи 10 Закона о банкротстве) является частным случаем ответственности контролирующего лица за невозможность полного погашения требований кредитора (доведение должника до банкротства) (пункт 4 статьи 10 Закона о банкротстве), то есть размер ответственности по пункту 2 статьи 10 Закона о банкротстве входит в размер ответственности по пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

Поскольку в данном случае апелляционным судом установлено создание ответчиками схемы построения бизнеса при которой общество «ОЭСК» являлось «центром убытков» и не осуществляло погашение собственных обязательств перед его независимыми кредиторами, а иные лица выполняли функцию «центра прибыли», за что, по сути, на ФИО2, ФИО3 возложена обязанность по погашению требований реестра, в том числе требований кредиторов введённых в заблуждение относительно действительного экономического состояния должника и не получивших исполнение за счёт имущества должника (общая сумма обязательств - 9 339 241,58 руб.), суд округа не находит оснований для отмены обжалуемого судебного акта по доводам, изложенным в кассационной жалобе.

Безусловных оснований для отмены обжалуемого судебного акта, предусмотренных статьёй 288 АПК РФ, судом кассационной инстанции не установлено.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьёй 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

постановление от 07.12.2022 Восьмого арбитражного апелляционного суда по делу № А70-5443/2020 Арбитражного суда Тюменской области оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО2, ФИО3 - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьёй 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий                                                                                   С.А. Доронин

 

Судьи                                                                                                                 М.Ю. Бедерина

 

ФИО1