Дело № А11-4999/2017

26 апреля 2023 года

г. Владимир

 

Резолютивная часть постановления объявлена 21.03.2023.

В полном объеме 

постановление

 изготовлено  26.04.2023.

 

Первый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего судьи Белякова Е.Н.,

судей Рубис Е.А., Сарри Д.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционные жалобы конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Владимирский промышленный банк» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) Государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов», ФИО2, ФИО3 

на определение Арбитражного суда Владимирской области от 27.07.2022 по делу № А11-4999/2017, 

принятое по заявлению конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Владимирский промышленный банк» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) Государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов» о привлечении контролирующих общества с ограниченной ответственностью «Владимирский промышленный банк» лиц к субсидиарной ответственности и взыскании с ФИО4, ФИО5,  ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО3, ФИО2, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17 в солидарном порядке 2 609 702 000,00 руб.,

 

при участии в судебном заседании: от конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Владимирский промышленный банк» Государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов» – ФИО18, доверенность от 30.03.2022 серия 77 АГ №9669441;

от ФИО2 – ФИО19, доверенность  от  15.09.2022                      серия 77 АГ №6884565;

от ФИО20 - ФИО19, доверенность от 28.09.2022 серия 04 АА №0301665;

от ФИО15 – Поповских  А.П.,  доверенность  от  08.07.2022                      серия 77 АА №0888085;

от ФИО12 – ФИО21, доверенность от 14.03.2022         серия 77 АГ №9357568;

от ФИО17 – Лук Я.А., доверенность от 21.12.2022 серия 33 АА №2479189;

от ФИО14 – ФИО22, доверенность  от  30.11.2019 серия 77 АА № 2947355;

от ФИО10 – ФИО23, доверенность от 12.11.2019 серия 77 АГ2666023;

от ФИО5 –ФИО24, доверенность 33АА2495159 от 28.11.2022; 

от ФИО25 – ФИО26, доверенность от 16.04.2021 серия 33 АА №1965699;

иные лица, участвующие в деле, явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, о дате, времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы извещены надлежащим образом.

 

Изучив материалы дела, Первый арбитражный апелляционный суд установил следующее.

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Владимирский промышленный банк» (далее - ООО «Владпромбанк», Банк, должник) конкурсный управляющий должника - государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов» (далее – конкурсный управляющий, ГК «АСВ») обратилась в Арбитражный суд Владимирской области с заявлением о привлечении контролирующих ООО «Владпромбанк» лиц к субсидиарной ответственности и взыскании с ФИО4 (далее – ФИО4), ФИО5 (далее – ФИО5), ФИО6 (далее – ФИО6), ФИО7 (далее – ФИО7), ФИО8 (далее – ФИО8), ФИО9 (далее – ФИО25), ФИО10 (далее – ФИО10), ФИО3 (далее – ФИО3), ФИО2 (далее – ФИО2), ФИО11 (далее – ФИО11), ФИО12 (далее – ФИО12), ФИО13 (далее – ФИО13), ФИО14 (далее – ФИО14), ФИО15 (далее – ФИО15), ФИО16 (далее – ФИО16), ФИО17 (далее – ФИО17) в солидарном порядке 2 609 702 000 руб. (с учетом уточнения в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Определением от 27.07.2022 Арбитражный суд Владимирской области в заявление удовлетворил частично, привлёк ФИО4, ФИО3, ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, приостановил производство по заявлению конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами в деле о банкротстве должника. В удовлетворении остальной части заявленных требований отказал.

При принятии судебного акта арбитражный суд первой инстанции руководствовался статьями 32, 189.23 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 № 127–ФЗ (далее – Закон о банкротстве); статьями 184, 185, 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации; положениями Гражданского кодекса Российской Федерации; разъяснениями, приведенными в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих лиц должника к субсидиарной ответственности»; разъяснениями, содержащимися в совместном постановлении Пленума Верховного Суда  Российской Федерации №6 и Пленума высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 №6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», а также правовыми позициями, приведенными в Определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда российской Федерации.

Не согласившись с принятым судебным актом, ГК «АСВ», ФИО2, ФИО3 обратились в Первый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами, в которых просят отменить определение суда по основаниям, изложенным в апелляционных жалобах, принять по делу новый судебный акт.

Так, конкурный управляющий указывает, что суд первой инстанции привлек к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО2 и ФИО4, вместе с тем, незаконно и необоснованно освободил от ответственности иных контролирующих банк лиц, в частности, ФИО10, ФИО7, ФИО16, Дубовика А.М., ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО8, ФИО9, ФИО17, ФИО6, ФИО5, ФИО15

ФИО10 входил в состав Правления Банка в период с 29.01.2016 по 28.04.2017, в составе Правления одобрил выдачу 2 (двух) кредитов, в составе  Кредитного комитета одобрил выдачу 53 кредитов. Общая сумма заведомо невозвратных кредитов, выданных при участии ФИО10, составила 2 479 283 231,00 руб., размер ущерба, причиненного Банку, равен 984 998 126,00 руб.

ФИО7 входил в состав Правления банка в период с 04.02.2016 по 28.04.2017, в составе Правления банка одобрил выдачу 2 (двух)  кредитов, подписал от имени Банка 24 (двадцать четыре) договора. Общая сумма заведомо невозвратных кредитов, выданных при участии ФИО7, составила 963 098 705 руб. Общий размер ущерба, причиненного Банку, равен 382 630 919 руб.

ФИО16 входил в состав Правления банка в период с 10.08.2016 по 28.04.2017, в составе Кредитного комитета одобрил выдачу 53 (пятидесяти трех) кредитов. Общая сумма заведомо невозвратных кредитов, выданных при участии ФИО16, составила 2 463 283 231 руб. Общий размер ущерба, причиненного Банку, равен 978 641 463 руб.

ФИО11 являлся совладельцем банка и входил в состав Совета директоров банка в периоды с 29.01.2014 по 20.04.2016 и с 25.04.2017 по 28.04.2017, в составе Совета директоров одобрил выдачу 8 (восьми) кредитов. Общая сумма заведомо невозвратных кредитов, выданных при участии Дубовика А.М., составила 619 848 456 руб., размер ущерба, причиненного Банку, равен 246 260 516 руб.

ФИО12 являлась совладельцем банка и входила в состав Совета директоров банка в период с 15.12.2015 по 28.04.2017, в составе Совета директоров одобрила выдачу 2 (двух) кредитов. Общая сумма заведомо невозвратных кредитов, выданных при участии ФИО12, составила 16 000 000,00 руб., размер ущерба, причиненного Банку, равен 6 356 664 руб.

ФИО13 являлась совладельцем банка и входила в состав Совета директоров банка в период с 29.01.2014 по 14.12.2015, в составе Совета директоров одобрила выдачу 7 (семи) кредитов. Общая сумма заведомо невозвратных кредитов, выданных при участии ФИО13, составила 611 848 456 руб., размер ущерба, причиненного Банку, равен 243 082 184 руб.

ФИО14 являлся совладельцем банка и входил в состав Совета директоров банка в период с 29.01.2014 по 28.04.2017, в составе Совета директоров одобрил выдачу 8 (восьми) кредитов, в составе Кредитного комитета одобрил выдачу 1 (одного) кредита. Общая сумма заведомо невозвратных кредитов, выданных при участии ФИО14, составила 517 033 650 руб., размер ущерба, причиненного Банку, равен 205 413 069 руб.

ФИО8 занимал должность заместителя Председателя Правления банка в период с 07.08.2015 по 09.11.2015 и входил в состав Правления банка в период с 05.10.2015 по 09.11.2015, от имени Банка подписал 5 (пять) договоров. Общая сумма заведомо невозвратных кредитов, выданных при участии ФИО8, составила 314 180 576 руб., общий размер ущерба, причиненного Банку, равен 124 821 269 руб.

ФИО9 являлась совладельцем банка, занимала должность заместителя Председателя Правления банка в период с 02.04.2012 по 18.11.2015 и входила в состав Правления банка в период с 12.04.2012 по 05.10.2015, от имени банка подписала 2 (два) кредитных договора и в составе Кредитного комитета одобрила выдачу 2 (двух) кредитов. Общая сумма заведомо невозвратных кредитов, выданных при участии ФИО9, составила 619 848 456 руб., общий размер ущерба, причиненного Банку, равен 163 300 171 руб.

ФИО17 на основании доверенности подписала от имени банка 1 (один) кредитный договор. Общая сумма заведомо невозвратных кредитов, выданных при участии ФИО17, составила 50 000 000 руб., общий размер ущерба, причиненного Банку, равен 19 864 574 руб.

ФИО6 входил в состав Правления банка в период с 28.05.2013 по 28.04.2017, от имени Банка подписал 2 (два) кредитных договора, в составе Правления банка одобрил выдачу 2 (двух) кредитов, в составе Кредитного комитета одобрил выдачу 117 (ста семнадцати) кредитов. Общая сумма заведомо невозвратных кредитов, выданных при участии ФИО6, составила 5 364 013 140 руб., размер ущерба, причиненного Банку, составил  2 131 076 768 руб.

ФИО5 занимал должность Председателя Правления банка в период с 16.02.2015 по 23.10.2015, ранее, в период с 28.07.2014 по 15.02.2015, являлся заместителем Председателя Правления (с 30.07.2014 по 15.02.2015 - членом Правления), от имени Банка подписал 3 (три) кредитных договора, ненадлежащим образом организовал систему управления банком, допустив выдачу 8 (восьми) кредитов. Общая сумма заведомо невозвратных кредитов, выданных при участии ФИО5, составила 564 995 381 руб., общий размер ущерба, причиненного Банку, равен 224 467 856 руб. 

Кроме того, как полагает заявитель апелляционной жалобы,  следует также принимать во внимание особый статус контролирующего Банк лица, ФИО5, более полугода ненадлежащим образом исполнявшего обязанности единоличного исполнительного органа Банка, имевшего на протяжении всего этого времени признаки объективного банкротства, в связи с чем, он подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам банка в полном объеме, поскольку процессы выдачи заведомо невозвратных кредитов осуществлялись в период исполнения им обязанностей руководителя банка на фоне непринятия предусмотренных законом мер по предупреждению банкротства банка, в том числе направленных на улучшение его финансового состояния.

ФИО15 входил в состав Совета директоров банка в период с 21.04.2016 по 24.04.2017, в составе Совета директоров и допустил одобрение выдачи 1 (одного кредита) кредита. Общая сумма заведомо невозвратных кредитов, выданных при участии ФИО15, составила 8 000 000,00 руб., размер ущерба, причиненного Банку, равен 3 178 332 руб.

Фактически, суд первой инстанции сослался на добросовестность и разумность поведения контролирующих Банк лиц, между тем, такой вывод противоречит собственному выводу суда о наличии оснований для привлечения ФИО4, ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности за выдачу заведомо невозвратных кредитов «техническим» заемщикам (абз.2 стр. 35 определения) и выводу о том, что при должной степени осмотрительности, разумности и добросовестности действий заинтересованных лиц спорные кредиты не были бы выданы, поскольку заинтересованные лица могли и должны были не допустить заключения сделок, причиняющих банку ущерб и влекущих его несостоятельность (банкротство).

Выводы суда первой инстанции о том, что часть заемщиков имели положительную кредитную историю, предоставили обеспечение во исполнение кредитных обязательств, обязательства по некоторым кредитным договорам были исполнены в полном объеме или частично, в связи с чем, очевидно, что возвращенные кредиты в принципе не могут быть вменены контролирующему лицу как сделки, приведшие к банкротству должника, так как отсутствует квалифицирующий признак – вред кредиторам от их совершения, может быть обоснованным  в отрыве от обстоятельств настоящего спора, поскольку в актах Проверки Банка России надзорным органом установлены неоспоримые факты экономической взаимосвязи большинства «технических» заемщиков Банка, направления и перенаправления ими получаемых кредитных денежных средств друг другу  в целях создания видимости надлежащего обслуживания ссудной задолженности перед Банком и поддержания приемлемого для Банка уровня  резервирования по выданным ссудам.

Никакого отношения к реальной платежеспособности заемщиков, позволяющей им  самостоятельно исполнять принятые на себя обязательства кредитного характера, данные факты не имеют.

Суд первой инстанции сделал не детализированные  выводы относительно отсутствия вины 13 (тринадцати) не привлеченных к субсидиарной ответственности  контролирующих Банк лиц, которые, согласно определению, не имели возможности давать должнику  обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия.

Как полагает заявитель, виновный характер действий контролирующих должника лиц (заинтересованных лиц) при заключении сделок, ухудшивших финансовое  положение Банка, состоит не только  в заключении этих сделок либо  приобретении  прямой выгоды от них, но и в непринятии мер, которые могли бы  препятствовать  противоправному поведению иных лиц в ситуации, когда имелась осведомленность о таких действиях и правовые возможности (полномочия членов  органов управления, членов кредитного комитета) предотвратить ущерб, причиняемый Банку (не одобрять, воспрепятствовать заключению, запретить заключение последующих сделок, сообщить в правоохранительные органы о признаках преступления).

Само по себе вхождение того или иного лица в состав органа управления кредитной организации предполагает наличие у него как фактической, так и правовой возможности оказывать существенное влияние на финансово-хозяйственную деятельность организации в целом и на действия (решения) зависимых от него рядовых работников, позволяет использовать  нижестоящие структурные подразделения в качестве инструмента для достижения своих личных целей, в том числе в ущерб возглавляемой (руководимой, контролируемой) им организации.

Суд первой инстанции проигнорировал значимые для дела обстоятельства, как минимальная штатная численность сотрудников, отсутствие объективных доказательств реальной налоговой нагрузки, осуществления в должных объемах хозяйственных платежей, минимальная процессуальная активность, чрезмерная величина долговой нагрузки и т.д.

Кроме того, суд первой инстанции допустил неправильное применение норм материального права (статья 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьи 61.11, 189.12 Закона о банкротстве) – соучастие контролирующих должника лиц в причинении ущерба.

Подробно доводы заявителя изложены в апелляционной жалобе.

В судебном заседании представитель конкурсного управляющего поддержал доводы апелляционной жалобы.

Представители ФИО9, ФИО17, ФИО6, ФИО12, ФИО13, ФИО10, ФИО15, ФИО14, ФИО5 в ходе судебного разбирательства возражали против  удовлетворения апелляционной жалобы конкурсного управляющего ООО Владимирский промышленный банк».

 

Из апелляционной жалобы ФИО3 на определение суда первой  следует, что в ходе судебного разбирательства установлено и не опровергнуто судом, что по всем вмененным в вину договорам исполнение заемщиками произведено надлежащим образом, кредитные средства были возвращены, проценты уплачены. Соответственно, какую-либо выгоду от указанных сделок, равно как и от других (кроме единственного кредита в размере 8 000 000,00 руб., по которому задолженность уже взыскана), ответчик не получал. Следовательно, выводы суда о наличии у ответчика выгодоприобретения от деятельности Банка являются несостоятельными.

Кроме того, сделки с ООО «ВТ-Брокер», ООО «ТД Ювелир», ООО «Топаз», ООО «Гроссторг» были заключены до того периода, когда финансовое положение Банка стало ухудшаться, следовательно, указанные выше сделки никоим образом не могли повлиять на финансовое положение.

Таким образом, как полагает ответчик, все одобренные ответчиком сделки исполнены заемщиками в полном объеме и не повлекли негативных последствий для Банка.

Как указывает заявитель, в отношении иных лиц, в привлечении которых к субсидиарной ответственности отказано, суд исходил из того, что невозможно привлечь к ответственности членов Совета директоров, однако, при этом, не применил данный вывод в отношении  ФИО3, который также являлся членом Совета директоров Банка.

Представленные в материалы дела доказательства позволяют сделать вывод о том, что влияние ответчика на процессы кредитования в Банке представлялось невозможным.

 

Согласно доводам апелляционной жалобы ФИО2 следует, что все одобренные заявителем жалобы сделки исполнены заемщиками в полном объеме и не повлекли негативных последствий для банка, а выявленные  в ходе проверки деятельности Банка нарушения являются основанием для оценки организации системы внутреннего контроля банка в части работы по котролю за кредитным риском как не в полной мере соответствующей характеру и масштабам совершаемых операций. В ходе выборочной проверки рабочей группой не установлено нарушений правильности расчета отдельных показателей, включаемых в расчет обязательных нормативов Банка.

Из заключения временной администрации Банка, состоящей из сотрудников ЦБ РФ, следует, что преднамеренного вывода активов, признаков фиктивного или преднамеренного банкротства не выявлено.

Суд первой инстанции не обосновал, каким образом сделка в совокупном размере 40 000 000,00 руб., заключенная между ответчиком и ООО «Инголд», обязанность по исполнению которой возникла в апреле 2017 года, могла повлечь банкротство банка.

Представитель конкурсного управляющего Банка в судебном заседании поддержал доводы апелляционной жалобы ГК «АСВ», возражал против удовлетворения апелляционных жалоб  ФИО2, ФИО3

Представитель  ФИО2, ФИО3 поддержал доводы их жалоб.

Представители ФИО15, ФИО12, ФИО17, ФИО14, ФИО10, ФИО5, ФИО25 просили апелляционную жалобу конкурсного управляющего оставить без удовлетврения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционных жалоб, явку полномочных представителей в судебное заседание не обеспечили, апелляционная жалоба рассмотрена в порядке статей 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие участвующих в деле лиц.

 

Информация о принятии апелляционных жалоб к производству, движении дела, о времени и месте судебного заседания размещена арбитражным судом на официальном сайте Первого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по адресу: www.1aas.arbitr.ru, в соответствии с порядком, установленным статьей 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Законность и обоснованность судебного акта, правильность применения арбитражным судом первой инстанции норм материального и процессуального права проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в соответствии с положениями статей 257-262, 266, 270, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Как установлено в ходе судебного разбирательства, решением Арбитражного суда Владимирской области от 29.06.2017 Банк признан банкротом, открыта процедура конкурсного производство, конкурсным управляющим утверждена ГК «АСВ».

Конкурсным управляющим установлены следующие обстоятельства.

ФИО4 занимал должность Председателя Правления банка в период с 26.10.2015 по 28.04.2017, входил в состав Совета директоров банка в период с 15.12.2015 по 28.04.2017.

ФИО5 занимал должность Председателя Правления банка в период с 16.02.2015 по 23.10.2015, ранее в период с 28.07.2014 по 15.02.2015 являлся Заместителем Председателя Правления (с 30.07.2014 по 15.02.2015 - членом Правления).

ФИО3 являлся совладельцем банка (более 28% участия), в период с 30.04.2014 по 17.09.2015 являлся Председателем Совета директоров банка. 

ФИО2 являлся совладельцем банка (более 18% участия), в период с 18.09.2015 по 28.04.2017 являлся Председателем Совета директоров банка, входил в состав Совета директоров банка в период с 26.01.2012 по 28.04.2017.

ФИО8 занимал должность заместителя Председателя Правления банка в период с 07.08.2015 по 09.11.2015 и входил в состав Правления банка в период с 05.10.2015 по 09.11.2015.

ФИО9 являлась совладельцем банка (менее 10% участия), занимала должность Заместителя Председателя Правления банка в период с 02.04.2012 по 18.11.2015 и входила в состав Правления банка в период с 12.04.2012 по 05.10.2015.

ФИО6 входил в состав Правления банка в период с 28.05.2013 по 28.04.2017.

ФИО10 входил в состав Правления банка в период с 29.01.2016 по 28.04.2017.

ФИО7 входил в состав Правления банка в период с 04.02.2016 по 28.04.2017.

ФИО16 входил в состав Правления банка в период с 10.08.2016 по 28.04.2017.

ФИО11 являлся совладельцем банка (менее 10% участия) и входил в состав Совета директоров банка в периоды с 29.01.2014 по 20.04.2016 и с 25.04.2017 по 28.04.2017.

ФИО12 являлась совладельцем банка (менее 10% участия) и входила в состав Совете директоров банка в период с 15.12.2015 по 28.04.2017.

ФИО13 являлась совладельцем банка (менее 10% участия) и входила в состав Совете директоров банка в период с 29.01.2014 по 14.12.2015.

ФИО14 являлся совладельцем банка (менее 10% участия) и входил в состав Совета директоров банка в период с 29.01.2014 по 28.04.2017.

ФИО15 входил в Состав директоров банка в период с 21.04.2016 по 24.04.2017.

ФИО17 являлась начальником Управления кредитования банка.

Посчитав, что указанными лицами причинивших банку вред действий в виде одобрения либо подписания сделок по выдаче заведомо невозвратных ссуд, приобретению неликвидных вложений в финансовые активы по завышенной стоимости, а также при наличии признаков банкротства банка на непринятие должностными лицами банка мер, предусмотренных статьей 189.19 Закона о банкротстве для предупреждения банкротства кредитной организации, не осуществление обязанностей, возникающих в случае появления признаков банкротства кредитной организации, конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении указанных выше лиц к субсидиарной ответственности  и взыскании в солидарном порядке 2 609 702 000,00 руб.

Суд первой инстанции удовлетворил заявление частично, привлек к субсидиарной ответственности ФИО4, ФИО3, ФИО2, по обязательствам ООО «Владимирский промышленный банк», производство по заявлению приостановил до окончания расчетов с кредиторами.

 

Рассмотрев имеющиеся в материалах дела доказательства, оценив доводы апелляционной жалобы, арбитражный апелляционный суд пришел к следующим выводам.

 

Согласно статье 32 Закона о банкротстве и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В силу пункта 5 статьи 129 Закона о банкротстве, при наличии оснований, установленных федеральным законом, конкурсный управляющий предъявляет требования к третьим лицам, которые в соответствии с федеральным законом несут субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Согласно статье 189.7 Закона о банкротстве отношения, связанные с несостоятельностью (банкротством) кредитных организаций и не урегулированные параграфом 4.1 названного Закона, регулируются главами I, III, III.1, VII и  XI указанного Федерального закона, а в случаях, предусмотренных этим Федеральным законом, нормативными актами Банка России.

В соответствии с пунктом 7 статьи 189.23 Закона о банкротстве заявление о привлечении контролирующих кредитную организацию лиц к субсидиарной ответственности, к ответственности в форме возмещения убытков (за исключением случая, предусмотренного пунктом 5 настоящей статьи) подается конкурсным управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также уполномоченным органом. Такое заявление может быть подано конкурсным кредитором в ходе конкурсного производства в случае неисполнения конкурсным управляющим решения собрания или комитета кредиторов о его подаче.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе, если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон № 266-ФЗ), вступившим в законную силу 30 июля 2017 года, статья 10 Закона о банкротстве признана утратившей силу и Закон о банкротстве дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

Согласно пункту 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 1 июля 2017 года, производится по правилам Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции настоящего Федерального закона).

В соответствии с пунктом 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие. Действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, когда это прямо предусмотрено законом.

С учетом разъяснений, изложенных в пункте 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», следует учитывать, что положения

Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ (в частности, нормы материального права - статьи 61.11, 61.12) применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения к такой ответственности (например, неисполнение обязанности по подаче заявления о собственном банкротстве, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника одной или нескольких сделок), имели место после дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то есть после 30.07.2017. Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ (в частности, статья 10) независимо от даты возбуждения производства по заявлению.

Вместе с тем Федеральным законом от 22.12.2014 № 432-ФЗ введен § 4.1 главы IX Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (Банкротство кредитных организаций).

Согласно пункту 1 статьи 189.23 Закона о банкротстве, если банкротство кредитной организации наступило вследствие действий и (или) бездействия лиц, контролирующих кредитную организацию, такие лица в случае недостаточности имущества кредитной организации несут субсидиарную ответственность по ее обязательствам в порядке, установленном главой III.2 настоящего Федерального закона, с особенностями, установленными настоящей статьей.

При определении контролирующего лица должника (кредитной организации) не применяется положение пункта 1 статьи 61.10 настоящего Федерального закона о сроке (не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом), в течение которого такое лицо имеет или имело право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника (пункт 2 статьи 189.23 Закона о банкротстве).

В силу пункта 3 статьи 189.23 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что банкротство кредитной организации наступило вследствие действий и (или) бездействия лиц, контролирующих кредитную организацию, при наличии одного из обстоятельств, указанных в подпунктах 1 и 2 пункта 2 статьи 61.11 настоящего Федерального закона. Положения подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 настоящего Федерального закона применяются также в отношении лиц, на которых возложена обязанность формирования, ведения, хранения документов, отражающих экономическую деятельность кредитной организации, и баз данных кредитной организации на электронных носителях (резервных копий баз данных), а также обязанность их передачи временной администрации по управлению кредитной организацией или ликвидатору (конкурсному управляющему).

В пункте 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве установлено, что если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве предусмотрено, что если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: 1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Вместе с тем в соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве, подлежащим применению к спорным правоотношениям, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона (абзацы 2, 3 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве).

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника (абзац 7 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве).

Применение данной материально-правовой нормы не исключает необходимости руководствоваться разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», в той их части, которая не противоречит существу нормы статьи 10 Закона о банкротстве в приведенной выше редакции.

В пункте 17 постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем. Контролирующее лицо, которое несет субсидиарную ответственность на основании подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, и контролирующее лицо, несущее субсидиарную ответственность за доведение до объективного банкротства, отвечают солидарно. Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

Исходя из положений статьи 189.23 Закона о банкротстве, с учетом разъяснений, содержащихся в совместном постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 6 и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 №6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», а также в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», субсидиарная ответственность может быть возложена на руководителей кредитной организации, членов ее совета директоров, учредителей и иных контролирующих лиц при наличии следующих условий: наличие у заинтересованных лиц статуса контролирующих лиц, имеющих возможность давать обязательные для кредитной организации указания и (или) иным образом определять ее действия; совершение действий (бездействия) контролирующими лицами, повлекших банкротство кредитной организации; наличие причинно-следственной связи между действиями (бездействием) контролирующих лиц и банкротством кредитной организации.

Положениями пункта 1 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительными документами.

Согласно статье 11.1 Федеральный закон от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности» органами управления кредитной организации наряду с общим собранием ее учредителей (участников) являются совет директоров (наблюдательный совет), единоличный исполнительный орган и коллегиальный исполнительный орган. Текущее руководство деятельностью кредитной организации осуществляется ее единоличным исполнительным органом и коллегиальным исполнительным органом.

Статьей 10.1 Устава банка предусмотрено, что органами управления банка являлись: общее собрание участников банка, Совет директоров банка, Председатель Правления банка - единоличный исполнительный орган, Правление банка - коллегиальный исполнительный орган.

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве). В соответствии с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности. Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.). Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки.

Также предполагается, что является контролирующим выгодоприобретатель, извлекший существенные преимущества из такой системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение (в том числе посредством недостоверного документооборота), совокупного дохода, получаемого от осуществления данной деятельности лицами, объединенными общим интересом (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки. В этом случае для опровержения презумпции выгодоприобретатель должен доказать, что его операции, приносящие доход, отражены в соответствии с их действительным экономическим смыслом, а полученная им выгода обусловлена разумными экономическими причинами.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д. (пункт 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

Для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, такое лицо должно совершить существенно невыгодные для должника сделки с учетом масштабов его деятельности, которые действительно явились причиной банкротства должника.

В соответствии с пунктами 1.1, 3.1 и 3.7.1 Положения о порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, по ссудной и приравненной к ней задолженности, утвержденного Банком России 26.03.2004 N 254-П (далее - Положение N 254-П), действовавшим в период заключения кредитного договора, кредитная организация обязана оценивать финансовое положение заемщика, риски по выданным ссудам и формировать резервы на возможные потери по ссудам.

В силу пунктов 3.1.2, 3.1.3 Положения N 254-П, источниками получения информации о рисках заемщика являются правоустанавливающие документы заемщика, его бухгалтерская, налоговая, статистическая и иная отчетность, дополнительно предоставляемые заемщиком сведения, средства массовой информации и другие источники, определяемые кредитной организацией самостоятельно. Кредитная организация должна обеспечить получение информации, необходимой и достаточной для формирования профессионального суждения о размере расчетного резерва. Вся информация о заемщике или контрагенте, включая сведения о рисках заемщика (контрагента), фиксируется в его досье.

Оценка кредитного риска в соответствии с критериями, содержащимися в Положении N 254-П и Положения Банка России от 16.12.2003 N 242-П "Об организации внутреннего контроля в кредитных организациях и банковских группах", должна учитываться при решении вопроса о выдаче кредита, а также в последующем в ходе постоянного мониторинга кредитного риска в разрезе отдельного заемщика.

В соответствии с требованиями Положения N 254-П кредитная организация обязана комплексно и объективно оценивать финансовое положение заемщика (контрагента), риски по выданным ссудам, заключенным сделкам и формировать резервы на возможные потери по ссудам и сделкам, влекущим риски возникновения финансовых потерь. Руководство банка перед заключением сделок, влекущих возникновение у банка рисков финансовых потерь, обязано обеспечивать выполнение требований банковского законодательства и Положения N 254-П, организовать работу банка в целях получения полных и достоверных сведений о заемщике банка, осуществления на их основе комплексного и объективного финансового анализа заемщика. В этой связи руководство банка не должно допускать совершение банком сделок, влекущих для банка возникновение финансовых потерь.

Принятие финансово-кредитным комитетом, правлением Банка решения об одобрении сделки по выдаче кредита осуществляется на основании заключений и сведений, предоставленных соответствующими подразделениями Банка (кредитным, экономической и информационной безопасности, залоговой, юридической) о целесообразности или нецелесообразности выдачи кредита (пункт 6.1, 6.2 Положения).

В частности, профильными подразделениями Банка проводится оценка кредитоспособности заемщика на предмет достоверности представленных сведений, наличия негативной информации, причастности заемщика к криминальной деятельности, наличия имущества. Проверка проводится по базам ФНС РФ, Росстата, Контр Фокус. По результатам проверки профильное подразделение составляет заключение, на основании которого, в том числе, члены органов управления принимают решения о предоставлении ссуд заемщикам.

Оценив представленные в материалы дела доказательства в соответствии с приведенными выше нормами права, коллегия судей приходит к выводу о недоказанности  заявителями апелляционных жалоб оснований для отмены судебного акта в силу следующего.

 

Как установлено в ходе судебного разбирательства, выдача кредитов юридическим лицам и ИП ФИО3 осуществлялась на основании кредитных договоров, одобренных и, в большинстве случаев, подписанных Председателем Правления банка ФИО4, а также одобренных протоколами заседания Совета директоров банка, подписанных Председателями Совета директоров банка ФИО3 и ФИО2

Кроме того, ФИО3 являлся выгодоприобретателем по сделкам о предоставлении кредитов.

Факт выдачи заведомо невозвратных кредитов компаниям, обладающим признаками отсутствия реальной деятельности или ведения ее в незначительных объемах и не имеющими имущества или доходов, позволявших им исполнить обязательства по кредитам, отсутствия в части случаев какого-либо надлежащего обеспечения кредитов, приобретения ИСУ «Кредитный портфель» по завышенной стоимости подтвержден материалами дела.

Представленными в материалы дела доказательствами, а также пояснениями заинтересованных лиц подтверждается, что процессы кредитования, приобретения спорных ИСУ осуществлялись под контролем и (или) в интересах фактических владельцев банка - ФИО3 и ФИО2, а также руководителя банка ФИО4

Также, материалами дела подтвержден факт аффилированности ФИО3 с «техническими» заемщиками банка - ООО «ВТ-Брокер», ООО «Инголд», факт аффилированности ФИО2 с «техническими» заемщиками банка -ООО «Инголд». Данные обстоятельства также установлены вступившими в законную силу определениями Арбитражного суда Владимирской области от 24.01.2019 по настоящему делу.

При этом указанными судебными актами установлено, что ФИО3 и ФИО2 ввиду аффилированности с сотрудниками кредитной организации располагали недоступной другим информацией о делах кредитной организации и в момент совершения оспариваемых платежей знал о вероятном принятии в ближайшем будущем Банком России решения об отзыве (аннулировании) у кредитной организации лицензии на осуществление банковских операций, а потому ФИО3 через известное ему лицо (ООО «Инголд»), по существу, вывел денежные средства из банка (путем кредитования данного юридического лица на значительную сумму (87 000 000,00 руб.) накануне дня отзыва у банка лицензии и перевода 47 000 000,00 руб. на свой счет), а ФИО2 через известное ему лицо (ООО «Инголд») вывел денежные средства из банка (путем кредитования данного юридического лица на значительную сумму (87 000 000,00 руб.) накануне дня отзыва у банка лицензии и перевода 40 000 000,00 руб. на свой счет).

Кроме того, вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Владимирской области от 24.10.2019 по настоящему делу признано недействительным соглашение о переводе долга от 03.04.2017, заключенное между Банком, ФИО3 и ФИО27, а также восстановлено право требования общества с ограниченной ответственностью «Владимирский промышленный банк» к ФИО3 по кредитному договору от 15.07.2016 № 0205.

Таким образом, при должной степени осмотрительности, разумности и добросовестности действий заинтересованных лиц - Председателя Правления банка ФИО4, Председателей Совета директоров (в соответствующие периоды) и совладельцев (бенефициаров) банка ФИО3 и ФИО2 спорные кредиты не были бы выданы, поскольку заинтересованные лица могли и должны были не допустить заключения сделок, причиняющих банку ущерб и влекущих его несостоятельность (банкротство).

Указанными лицами были тем или иным образом одобрены убыточные сделки, приведшие к недостаточности имущества для исполнения обязательств перед кредиторами.

Кроме того, руководитель банка ФИО4 после наступления объективного банкротства банка совершил действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника, не предпринял никаких действий по защите имущественных интересов кредитной организации, из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств перед кредиторами. Таким образом, руководитель банка ФИО4 не предпринял предусмотренных законом мер по предупреждению банкротства банка, в том числе направленных на улучшение его финансового состояния.

В силу части 1 статьей 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств (часть 1 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Оценив имеющиеся в материалах дела доказательства в их совокупности и взаимосвязи в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, с учетом изложенной правовой позиции и обстоятельств дела и имеющихся в материалах дела доказательств в отношении каждого из ответчиков, арбитражный суд пришел к выводу о доказанности заявителем обстоятельств привлечения контролирующих должника лиц - ФИО4, ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам банка.

Доводы указанных лиц, изложенные в жалобах, проверены судом и подлежат отклонению исходя из вышеприведенных обстоятельств и материалов дела.

Так, доводы заявителей апелляционных жалоб о том, что ФИО3 и ФИО2 не обладали статусом контролирующих должника лиц, противоречат материалам дела.

В ходе судебного разбирательства установлено, что ФИО3 являлся совладельцем банка (более 28% участия), в период с 30.04.2014 по 17.09.2015 и являлся Председателем Совета директоров банка, ФИО2 являлся совладельцем банка (более 18% участия), в период с 18.09.2015 по 28.04.2017 являлся Председателем Совета директоров банка, входил в состав Совета директоров банка в период с 26.01.2012 по 28.04.2017.

Согласно пункту 1 статьи 189.23 Закона о банкротстве, если банкротство кредитной организации наступило вследствие действий и (или) бездействия лиц, контролирующих кредитную организацию, такие лица в случае недостаточности имущества кредитной организации несут субсидиарную ответственность по ее обязательствам в порядке, установленном главой III.2 настоящего Федерального закона, с особенностями, установленными настоящей статьей.

Также, в соответствии с пп.1 пункта 14 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций», применимого в части оспариваемых правоотношений, если банкротство кредитной организации наступило в результате виновных действий или бездействия ее руководителей, членов совета директоров (наблюдательного совета), учредителей (участников) или других имеющих право давать обязательные для данной кредитной организации указания или возможность иным образом определять ее действия лиц, на указанных лиц при недостаточности имущества кредитной организации для удовлетворения требований кредиторов арбитражным судом может быть возложена субсидиарная ответственность по денежным обязательствам кредитной организации и (или) исполнению ее обязанности по уплате обязательных платежей.

При определении контролирующего лица должника (кредитной организации) не применяется положение пункта 1 статьи 61.10 поименованного выше Федерального закона о сроке (не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом), в течение которого такое лицо имеет или имело право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника (пункт 2 статьи 189.23 Закона о банкротстве).

В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве подлежащим применению к спорным правоотношениям, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

В пункте 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 разъяснено, что в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, контролирующее лицо подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве подлежащим применению к спорным правоотношениям, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, то такие лица отвечают солидарно.

Положениями пункта 1 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительными документами.

Согласно статье 11.1 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности» органами управления кредитной организации наряду с общим собранием ее учредителей (участников) являются совет директоров (наблюдательный совет), единоличный исполнительный орган и коллегиальный исполнительный орган. Текущее руководство деятельностью кредитной организации осуществляется ее единоличным исполнительным органом и коллегиальным исполнительным органом.

Статьей 10.1 Устава банка предусмотрено, что органами управления банка являлись: общее собрание участников банка, Совет директоров банка, Председатель Правления банка - единоличный исполнительный орган, Правление банка - коллегиальный исполнительный орган.

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53, предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В соответствии с данным правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности. В частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.). Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки.

Также предполагается, что является контролирующим выгодоприобретатель, извлекший существенные преимущества из такой системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение (в том числе, посредством недостоверного документооборота), совокупного дохода, получаемого от осуществления данной деятельности лицами, объединенными общим интересом (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки. В этом случае для опровержения презумпции выгодоприобретатель должен доказать, что его операции, приносящие доход, отражены в соответствии с их действительным экономическим смыслом, а полученная им выгода обусловлена разумными экономическими причинами.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д (пункт 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53).

Для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности такое лицо должно совершить существенно невыгодные для должника сделки с учетом масштабов его деятельности, которые действительно явились причиной банкротства должника.

Как следует из материалов дела, выдача кредитов юридическим лицам и индивидуальному предпринимателю ФИО3  осуществлялась  на основании кредитных договоров, одобренных Советом директоров Банка, протоколы подписаны Председателями Совета директоров Банка  ФИО3 и ФИО2

Кроме того, ФИО3 являлся выгодоприобретателем по сделкам о предоставлении кредитов лично ему, как заемщику. 

Факт выдачи заведомо невозвратных кредитов компаниям, обладающим признаками отсутствия реальной деятельности или ведения ее в незначительных объемах и не имеющими имущества или доходов, позволявших им исполнить обязательства по кредитам, отсутствия в части случаев какого-либо надлежащего обеспечения кредитов, подтвержден материалами дела.

Представленными в материалы дела доказательствами, а также пояснениями заинтересованных лиц подтверждается, что процессы кредитования осуществлялись под контролем и (или) в интересах фактических владельцев банка - ФИО3 и ФИО2

Материалами дела также подтвержден факт аффилированности ФИО3 с «техническими» заемщиками банка, а именно: ООО «ВТ-Брокер», ООО «Инголд».

Указанные обстоятельства также установлены вступившими в законную силу определениями Арбитражного суда Владимирской области от 24.01.2019 по настоящему делу.

Материалами дела подтвержден факт аффилированности ФИО2 с «техническими» заемщиками банка (ООО «Инголд»).

Доводы апелляционных жалоб ФИО3 и ФИО2 о том, что у них отсутствовала контролирующая доля участия в банке, противоречит пункту 6 статьи 61.10 Закона о банкротстве, согласно которому к контролирующим должника лицам не могут быть отнесены лица, если такое отнесение связано исключительно с прямым владением менее чем десятью процентами уставного капитала юридического лица и получением обычного дохода, связанного с этим владением. ФИО3 являлся совладельцем банка (доля в размере более 28% участия), ФИО2 – более 18% участия.

Статус ФИО2, как контролирующего Банк лица, подтверждается фактом осуществления им функций Председателя Совета директоров Банка, размером доли в уставном капитале Банка, а также связью с «техническими» заемщиками Банка (ООО «Инголд») и его бенефициаром ФИО3, фактом оказания безвозмездной финансовой помощи Банку.

Доводы заявителей апелляционной жалобы относительно непринятия участия в одобрении  кредитных договоров, а также о том, что одобренные ими кредиты были возвращены, не подтверждены относимыми и допустимыми доказательствами.

Согласно имеющимся в деле доказательствам, ФИО3 являлся совладельцем (бенефициаром) Банка, а в период с 30.04.2014 по 17.09.2015 -Председателем Совета директоров Банка.

В составе Совета директоров Банка в период с 30.04.2014 по 17.09.2015 ФИО3 одобрил выдачу не менее 3х кредитов:

           - ООО «ВТ-Брокер» на сумму 110 814 805 руб.;

     - ООО «ПСК «СТС» на сумму 85 000 000,00 руб.;

      - ООО «Торговый Дом Ювелир» на сумму 50 000 000,00 руб.

            Кроме того, ФИО3 являлся выгодоприобретателем по  сделкам на сумму 8 000 000,00 руб.  и на сумму 8 000 000,00  руб.

Таким образом, общая сумма заведомо невозвратных кредитов, выданных при участии (в интересах) ФИО3,  составила не менее 261 814 805 руб.

Следовательно, вывод суда первой инстанции о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам Банка является законным и обоснованным, поскольку процессы кредитования осуществлялись под контролем и (или) в интересах фактического владельца Банка. Кроме того, о данном факте также свидетельствуют пояснения ФИО8, установленные арбитражным судом факты аффилированности ФИО3 с «техническими» заемщиками Банка (ООО «ВТ-Брокер», ООО «Инголд»).

 Согласно представленным в дело доказательствам ФИО2 являлся совладельцем (бенефициаром) Банка, а также - в период с 18.09.2015 по 28.04.2017 -Председателем Совета директоров Банка, входил в состав Совета директоров Банка в период с 26.01.2012 по 28.04.2017, в течение указанного времени в составе Совета директоров Банка одобрил выдачу 9 кредитов:

- ООО «ВТ-Брокер» на сумму 110 814 805,00 руб.;

-  ООО «ПАРАДИС» на сумму 47 000 000,00 руб.;

       - ООО «ПСК «СТС» на сумму 85 000 000,00 руб.;

       - ООО «ТИАЛЬДА ГРУПП» на сумму 43 000 000,00 руб.;

        - ООО «Топаз» на сумму 57 559 008,00 руб.;

        - ООО «Торговый Дом Ювелир» на сумму 218 474 643,00 руб.;

        - ООО «Торговый Дом Ювелир» на сумму 50 000 000,00 руб.;

   - ИП ФИО3 - на сумму 8 000 000,00 руб.;

    -ИП ФИО3 -  на сумму 8 000 000,00 руб.

Таким образом, общая сумма заведомо невозвратных кредитов, выданных при  участии ФИО2, составила  627 848 456,00  руб.

Кроме того, применительно к ФИО2 также необходимо учесть, что он является контролирующим Банк лицом, следовательно, привлечение ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам Банка является законным и обоснованным, поскольку процессы кредитования осуществлялись под контролем и (или) в интересах фактического владельца Банка. 

Доводы апелляционной жалобы ФИО3 о том, что кредитование  ИП ФИО3 не причинило существенного вреда кредиторам Банка, несостоятелен ввиду фактического наличия на балансе Банка (как на дату отзыва у Банка лицензии, так и в дальнейшем) непогашенной необеспеченной ссудной задолженности данного заемщика в размере 100 % от суммы выданного ему кредита, прекращения обслуживания заемщиком долга после отзыва лицензии у Банка, сопряженного с попыткой перевода задолженности на третье лицо, неисполнения решения суда о взыскании с него просроченной ссудной задолженности.

Доводы ответчиков о погашении отдельными заемщиками своей задолженности суд апелляционной инстанции признает необоснованными, поскольку ненадлежащее исполнение своих кредитных обязательств не может считаться ни доказательством платежеспособности соответствующих заемщиков в принципе, ни отсутствия ущерба от их кредитования. Постоянное рефинансирование сформированной на балансе Банка ссудной задолженности не только не отменяет факта причинения Банку убытков от такой деятельности, но и закономерно (вследствие необходимости постоянного несения все возрастающих затрат на обслуживание общего долга) влечет невозможность удовлетворения требований его кредиторов в полном объеме.

В силу пункта 2 статьи 61.16 Закона о банкротстве, если на момент рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 настоящего Федерального закона, невозможно определить размер субсидиарной ответственности, арбитражный суд после установления всех иных имеющих значение для привлечения к субсидиарной ответственности фактов выносит определение, содержащее в резолютивной части выводы о доказанности наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и о приостановлении рассмотрения этого заявления до окончания расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов, заявленных до окончания расчетов с кредиторами.

Поскольку в настоящее время имущество должника не реализовано, расчеты с кредиторами не закончены, то и определить размер субсидиарной ответственности невозможно, производство по обособленному спору подлежит приостановлению до окончания расчетов с кредиторами.

 

Рассмотрев заявление о привлечении к субсидиарной ответственности иных лиц по обязательствам банка, суд первой инстанции обоснованно не усмотрел оснований для этого, исходя из следующих обстоятельств.

 

Особенность функционирования кредитных организаций заключается в том, что они осуществляют достаточно крупную по своим масштабам деятельность на финансовом рынке, что обусловливает необходимость наличия в их штате значительного количества сотрудников, в том числе в органах управления. При этом банковская деятельность на финансовом рынке является строго и детально урегулированной, в частности, предъявляется значительное количество требований к перечню органов управления, а также к персональному составу лиц, в них входящих (например, статьи 11.1, 11.1-1 Федерального закона от 02.12.1990 N 3951 «О банках и банковской деятельности»).

Данные особенности деятельности банков предопределяют то, что в рамках дел об их банкротстве споры о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности зачастую сопровождаются наличием большого количества ответчиков. Разрешая подобные споры, судам необходимо исходить из того, что к субсидиарной ответственности могут быть привлечены только те лица, действия которых непосредственно привели к банкротству кредитной организации (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 07.10.2021 N 305-ЭС18-13210(2)).

При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:

наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям);

реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное -состояние (однако, не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделки);

ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (пункты 3, 16, 21, 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53).

Указанная правовая позиция приведена в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2020 №307-ЭС19-18723(2,3).

Применительно к критериям, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) -кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения. При этом сама по себе убыточность заключенной контролирующим лицом сделки не может служить безусловным подтверждением наличия основания для привлечения к субсидиарной ответственности.

Возражая против доводов истца, ответчик вправе ссылаться на правило о защите делового решения, а именно, что он действовал разумно и добросовестно (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации). Так, в частности, совершение (одобрение) сделки на основании положительного заключения (рекомендации) профильного подразделения банка (в том числе кредитного департамента) предполагает, что действия ответчика не отклонялись от стандартов разумности и добросовестности, обычно применяемых в этой сфере деятельности. Тогда как на истце лежит бремя опровержения названной презумпции посредством доказывания, например того, что, исходя из существа сделки, для ответчика была очевидна ее крайняя невыгодность для кредиторов, либо что ответчик достоверно знал о нарушении принципов объективности при подготовке профильным подразделением заключения по сделке или, по крайней мере, обладал неполной (недостоверной) информацией по соответствующему контрагенту.

По этой причине, разрешая подобного рода споры, судам надлежит исследовать вопрос соблюдения при заключении сделок корпоративных норм и правил, действующих в банке, нормативных актов, а также оценивать условия сделок на предмет их убыточности (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 07.10.2021 №305-ЭС18-13210(2)).

При разрешении споров о привлечении бывшего руководства банка к субсидиарной ответственности необходимо поименно устанавливать вовлеченность каждого конкретного ответчика в совершение вменяемых сделок применительно к каждой из них. Тот факт, что лица занимали одну и ту же должность в банке (например, входили в состав правления или кредитного комитета) либо обладали одинаковым статусом контролирующего лица, еще не означает потенциальной тождественности выводов в отношении их вины. Изучению подлежат возражения каждого ответчика, из чего следует, что общие абстрактные выводы об их недобросовестности (неразумности), основанные исключительно на их принадлежности к числу контролирующих лиц (либо к одной группе контролирующих лиц), недопустимы. Само по себе наличие статуса контролирующего лица не является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10.11.2021 N 305-ЭС19-14439(3-8)).

В контексте названного критерия это означает, что суд, установив наличие отношения ответчика к руководству банка, должен проверить, являлся ли конкретный ответчик инициатором, потенциальным выгодоприобретателем существенно убыточной сделки либо действовал ли он с названными лицами совместно (статья 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Судом первой инстанции установлено, что согласно кредитным досье спорных заемщиков, до заключения кредитных договоров профильными структурными подразделениями банка в отношении них проводилась проверка на предмет действительности нахождения компаний по указанному заемщикам адресу, оценивалось финансовое состояние заемщиков, имеются профессиональные суждения, сведения о заключении обеспечительных сделок с заемщиками и т.д. Заявка на предоставление кредита проходила согласование и одобрение в профильных структурных подразделениях банка.

Само по себе осуществленное на основании внутрибанковских правил одобрение сделки лицом, входящим в органы управления, не свидетельствует о том, что это лицо является соучастником вывода активов, поскольку (как отмечено выше) в такой ситуации предполагается, что оно действовало в соответствии со стандартами разумности и добросовестности, обычно применяемыми в этой сфере деятельности. Бремя доказывания обратного лежит на конкурсном управляющем.

Как следует из пояснений ответчиков, сами заседания Совета директоров и правления по одобрению спорных сделок не проводились.

Доказательств того, что подписание и одобрение кредитных договоров от имени банка со стороны ФИО5, ФИО8, ФИО9, ФИО6, ФИО10, ФИО7, ФИО16, Дубовика А.М., ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО17 осуществлялось вопреки заключениям профильных комитетов либо в отсутствие их одобрения или при неполной (недостоверной) информации по соответствующему заемщику, не представлено. Напротив, по общему правилу у названных лиц при наличии перечисленных согласований соответствующих структур не должно было возникнуть сомнений относительно представленной о заемщиках информации.

Кроме того, часть заемщиков имели положительную кредитную историю, предоставили обеспечение во исполнение кредитных обязательств, обязательства по некоторым кредитным договорам исполнены в полном объеме либо частично исполнены.

Согласно разъяснениям, изложенным в абзаце первом пункта 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

Таким образом, очевидно, что возвращенные кредиты в принципе не могут быть вменены контролирующему лицу как сделки, приведшие к банкротству должника, так как отсутствует такой квалифицирующий признак как вред кредиторам от их совершения.

Аффилированность заемщиков и ответчиков: ФИО5, ФИО8, ФИО9, ФИО6, ФИО10, ФИО7, ФИО16, Дубовика А.М., ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО17, не подтверждена материалами дела.

Как указывалось выше, фактическими конечными бенефициарами банка, контролировавшими основные хозяйственные операции в кредитной организации, являлись ФИО4, ФИО2 и ФИО3, которые согласовывали и подписывали убыточные для банка сделки, обеспечивали их исполнение, а также выступали инициаторами либо потенциальными выгодоприобретателями существенно убыточной сделки. Доказательств того, что ФИО5, ФИО8, ФИО9, ФИО6, ФИО10, ФИО7, ФИО16, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО17 являлись инициаторами (соучастниками) указанных сделок либо получили выгоду после их совершения, в материалах дела не имеется. Доказательств обратного заявителем не представлено.

Кроме того, в материалах дела отсутствуют доказательства наличия у ФИО8, ФИО9, ФИО6, ФИО10, ФИО7, ФИО16, Дубовика А.М., ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО17 фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия.

Оснований для привлечения ФИО5, являвшегося Председателем Правления банка в период с 16.02.2015 по 23.10.2015, также судом первой инстанции не установлено, поскольку, как следует из его пояснений, он являлся Председателем Правления банка фактически с 16.02.2015 по 01.06.2015, после чего продолжал числиться на указанной должности до 23.10.2015. Кроме того, с 01.06.2015 по 23.10.2015 ФИО5 ни в каких мероприятиях не участвовал, никаких договоров и соглашений не подписывал, никаких сделок и финансовых операций не одобрял. Во время формального замещения ФИО5 должности единоличного руководителя признаки банкротства у банка отсутствовали, что подтверждается актом надзорного специализированного органа - ЦБ РФ. Заявителем не доказана вина в действиях ФИО5, а также не доказана причинно-следственная связь между действиями (бездействиями) последнего и возникновением у должника убытков. При этом подписанные и одобренные ФИО5 кредитные договоры исполнены заемщиками надлежащим образом.

Вместе с тем контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов.

Законодательством о несостоятельности не предусмотрена презумпция наличия вины в доведении до банкротства только лишь за сам факт принадлежности ответчику статуса контролирующего лица.

Таким образом, исследовав и оценив имеющиеся в материалах дела доказательства, а также доводы конкурсного управляющего и ответчиков в их совокупности и взаимосвязи в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, с учетом вышеизложенной правовой позиции, а также обстоятельств дела и имеющихся в материалах дела доказательств в отношении каждого из ответчиков, изучив вовлеченность каждого конкретного ответчика в совершение вменяемых ему сделок, исследовав вопрос соблюдения при заключении вменяемых ответчикам сделок корпоративных норм и правил, действующих в банке, нормативных актов, отсутствие у ответчиков возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника, учитывая отсутствие доказательств инициирования (соучастия) ответчиками заключений вменяемых им сделок либо получения выгоды после их совершения, приняв во внимание разумность и добросовестность каждого из указанных заинтересованных лиц,  арбитражный суд пришел к обоснованному выводу об отсутствии в рассматриваемом случае оснований для удовлетворения заявления конкурсного управляющего должника о привлечении ФИО5, ФИО8, ФИО9, ФИО6, ФИО10, ФИО7, ФИО16, Дубовика А.М., ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО17 к субсидиарной ответственности.

Довод конкурного управляющего о том, что виновный характер действий контролирующих лиц (заинтересованных лиц) при заключении сделок, ухудшивших финансовое положение Банка, состоит не только в заключении этих сделок либо приобретении прямой выгоды от них, но и в непринятии мер, которые могли бы препятствовать противоправному поведению иных лиц, в ситуации, когда имелась осведомленность о таких действиях и правовые возможности (полномочия членов органов управления, членов кредитного комитета) предотвратить ущерб, причиняемый Банку (не одобрять, воспрепятствовать заключению, запретить заключение последующих сделок, сообщить о правоохранительные органы о признаках преступления), коллегией судей не принимается.

Законом о банкротстве не предусмотрена презумпция наличия вины в доведении до банкротства только лишь за сам факт принадлежности ответчику статуса контролирующего лица. Также конкурсный управляющий не приводит фактов нарушения законодательства Российской Федерации и нормативных требований Банка России, кроме тех, которые были выявлены при проверках Банка России, нарушения, выявленные в 2015-2016 годах последовательно исправлялись банком.

Аргументы конкурсного управляющего, приведенные в обоснование предъявленных требований в отношении указанных лиц, проверены судом и признаны несостоятельными с учетом вышеизложенного.

Повторно рассмотрев материалы дела, коллегия судей соглашается с итоговым выводом суда первой инстанции о том, что заявителями не доказана вся совокупность обстоятельств, входящих в предмет доказывания по настоящему делу. Следовательно, суд первой инстанции правомерно и обоснованно отказал в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности указанных выше лиц.

Доводы заявителей апелляционных жалоб отклоняются судом апелляционной инстанции, поскольку опровергаются представленными в материалы дела доказательствами.

При принятии судебного акта суд первой инстанции полно исследовал обстоятельства, относящиеся к предмету доказывания, верно применил нормы права, подлежащие применению, дал надлежащую правовую оценку представленным доказательствам и доводам лиц, участвующих в деле, и принял законный, обоснованный и мотивированный судебный акт.

Судебный акт принят при правильном применении норм материального права, содержащиеся в нем выводы не противоречат установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся доказательствам. 

Нарушений норм процессуального права, являющихся, согласно пункту 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, безусловным основанием для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

Апелляционные жалобы не подлежит удовлетворению.

Руководствуясь статьями 268, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд 

 

постановил:

определение Арбитражного суда Владимирской области от 27.07.2022 по делу № А11-4999/2017 оставить без изменения, апелляционные жалобы конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Владимирский промышленный банк» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) Государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов», ФИО2, ФИО3 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Волго?Вятского округа в месячный срок со дня его принятия через Арбитражный суд Владимирской области.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1 – 291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд Волго?Вятского округа.

 

Председательствующий судья

Е.Н. Беляков

Судьи

Е.А. Рубис

 

Д.В. Сарри