АРБИТРАЖНЫЙ СУД ТЮМЕНСКОЙ ОБЛАСТИ

Ленина д. 74, г. Тюмень, 625052,тел (3452) 25-81-13, ф.(3452) 45-02-07, http://tumen.arbitr.ru, E-mail: info@tumen.arbitr.ru

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

РЕШЕНИЕ

Дело №

А70-26104/2023

г. Тюмень

12 июня 2024 года

Резолютивная часть решения объявлена 29 мая 2024 года.

Решение изготовлено в полном объеме 12 июня 2024 года.

 

Арбитражный суд Тюменской области в составе судьи Полякова В.В. рассмотрел дело по иску общества с ограниченной ответственностью «Торговый дом ФИО1» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>, далее – ООО «ТД ФИО1», истец) к ФИО2 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения), ФИО3 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения) о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Тантор» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>, далее – ООО «Тантор»),

при ведении протокола судебного заседания ФИО4,

при участии в заседании:

от истца – ФИО5 (по доверенности от 19.01.2024) – до перерыва,

от ФИО2 – ФИО6 (по доверенности от 20.02.2024), от ФИО3 – ФИО7 (по доверенности от 25.01.2024) – после перерыва,

установил:

ООО «ТД ФИО1» 08.12.2023 обратилось в суд с иском к ФИО2 и ФИО3 о солидарном взыскании убытков в размере 552 395 рублей в порядке привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Тантор».

Соответчики в своих отзывах, наряду с заявлением о пропуске срока исковой давности, сослались на ряд сугубо экономических предпосылок для неплатежеспособности названной организации, сопровождаемых деловыми решениями руководителей, отвечающими критериям добросовестности и разумности.

Непосредственно в судебном заседании представители сторон спора правовые позиции, приведенные в иске и отзывах на него, подтвердили в полном объеме.

Исследовав материалы судебного дела, суд установил, что ООО «Тантор» учреждено и зарегистрировано в налоговом органе 11.11.2014. С этого момента обязанности единоличного исполнительного органа данной организации исполнял ФИО3, единственным участником являлся ФИО2

Вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Свердловской области от 31.10.2018 по делу № А60-46071/2018 с ООО «Тантор» в пользу ООО «ТД ФИО1» взыскана задолженность по договору поставки от 27.12.2017 № 1712/629 в размере 448 500 рублей, штрафные санкции в размере 90 597 рублей, а также расходы по уплате госпошлины в размере 13 298 рублей, всего 552 395 рублей.

На основании записи от 11.12.2020 № 2207203040306 из Единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) исключены сведения об ООО «Тантор» в связи с наличием в этом реестре сведений, в отношении которых внесена запись о недостоверности.

Настаивая на том, что невозможность удовлетворения притязаний ООО «ТД ФИО1» обусловлена поведением контролировавших ООО «Тантор» лиц, истец обратился в суд с настоящим заявлением.

Оценив содержащиеся в материалах судебного дела доказательства в соответствии со статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), суд пришел к следующим выводам.

В части первой Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) закреплены общие основания привлечения к ответственности в виде взыскания убытков, которые находят свою конкретизацию в нормах корпоративного законодательства.

Так, в силу статьи 12 ГК РФ возмещение убытков является одним из способов защиты нарушенных гражданских прав. Согласно статье 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода) (пункт 2 статьи 15 ГК РФ).

Как следует из разъяснений, приведенных в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков. Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункт 2 статьи 401 ГК РФ).

В силу положений пункта 1 статьи 48, пунктов 1 и 2 статьи 56, пункта 1 статьи 87 ГК РФ законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности.

В то же время правовая форма юридического лица (корпорации) не должна использоваться его участниками (учредителями) и иными контролирующими лицами для причинения вреда независимым участникам оборота (пункт 1 статьи 10, статья 1064 ГК РФ, пункт 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», далее – постановление № 53).

Соответственно, в исключительных случаях участники корпорации и иные контролирующие лица (пункты 1-3 статьи 53.1 ГК РФ, статья 61.10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», далее – Закон о банкротстве) могут быть привлечены к имущественной ответственности перед кредиторами данного юридического лица, в том числе при предъявлении соответствующего иска вне рамок дела о банкротстве, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована реализацией воли контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности.

При этом исключение юридического лица из реестра как недействующего в связи с тем, что оно в течение длительного периода времени не представляло документы отчетности, предусмотренные законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, и не осуществляло операций хотя бы по одному банковскому счету (пункт 1 статьи 64.2 ГК РФ), не препятствует привлечению контролирующего лица к ответственности за вред, причиненный кредиторам, хотя и не является прямым основанием наступления указанной ответственности (определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.12.2022 № 305-ЭС22-14865, от 03.01.2023 № 305-ЭС21-18249(2,3), от 30.01.2023 № 307-ЭС22-18671 и др.).

При этом, как следует из содержания определения Верховного Суда Российской Федерации от 26.04.2024 № 305-ЭС23-29091, процесс доказывания того, что погашение требований кредиторов стало невозможным в результате действий контролирующих лиц, упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, которые применимы также в ситуации, когда иск о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности подается кредитором вне рамок дела о банкротстве – в случае исключения юридического лица из реестра как недействующего («брошенный бизнес»). Иное, по мнению высшей судебной инстанции, будет создавать неравенство в правах кредиторов в зависимости от поведения контролирующих лиц и приводить к получению необоснованного преимущества такими лицами только в силу того, что они избежали процедуры банкротства контролируемых лиц.

Соответствующая презумпция носит опровержимый характер и иное может быть доказано лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности. Это лицо должно обосновать, почему доказательства кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность и чем вызвана несостоятельность должника, каковы причины непредставления документов и насколько они уважительны и т.п. (пункт 10 статьи 61.11, пункт 4 статьи 61.16 Закона о банкротстве, пункт 56 постановления № 53).

Тот факт, что ФИО2 и ФИО3 являлись контролировавшими ООО «Тантор» лицами в силу их статусов единственного участника и единоличного исполнительного органа этой организации, участниками процесса под сомнение не поставлен.

Применительно к обстоятельствам настоящего дела следует отметить, что ООО «Тантор» осуществляло свою деятельность в составе предпринимательской группы с обществом с ограниченной ответственностью «Аксиома» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>, далее – ООО «Аксиома») и обществом с ограниченной ответственностью «Аксиос ВТ» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>, далее – ООО «Аксиос ВТ»), единственным участником которых являлся также ФИО2

Задолженность ООО «Тантор» перед ООО «ТД ФИО1» возникла на основании договора от 27.12.2017 № 1712/629 в силу поставки, совершенной 14.03.2018 на сумму 448 500 рублей, притом что на основании соглашения от 29.12.2017 № 1 ООО «Тантор» предоставило ООО «Аксиома» отсрочку на один год (до 28.12.2018) в погашении долга на сумму 3 008 504 рубля.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 17.12.2018 возбуждено производство по делу № А76-40910/2018 о несостоятельности (банкротстве) ООО «Аксиома», окончившееся завершением 19.08.2021 конкурсного производства.

В сопоставимый временной промежуток (14.12.2018) Арбитражным судом Челябинской области возбуждено производство по делу № А76-40911/2018 о несостоятельности (банкротстве) ООО «Аксиос ВТ», завершившееся 04.03.2021 аналогичным образом.

При этом в Обзоре судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020, обобщены правовые подходы, применение которых позволяет сделать вывод о наличии или отсутствии оснований для понижения очередности удовлетворения (субординации) требования аффилированного с должником лица.

При наличии любого из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве, считается, что должник находится в трудном экономическом положении (далее – имущественный кризис) и ему надлежит обратиться в суд с заявлением о собственном банкротстве. Как разъяснено в Обзоре, требования контролирующего должника лица подлежат субординации, в частности, если они возникли в условиях имущественного кризиса должника (пункт 3). Контролирующее лицо, пытающееся вернуть подконтрольное общество, пребывающее в состоянии имущественного кризиса, к нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления данному обществу компенсационного финансирования, должно принимать на себя все связанные с этим риски, которые не могут перекладываться на других кредиторов получателя финансирования (пункт 1 статьи 2 ГК РФ). Указанные правовые позиции об очередности удовлетворения требования распространяются и на предоставившее компенсационное финансирование аффилированное с должником лицо, которое не имело прямого контроля над должником, но действовало под влиянием общего для него и должника контролирующего лица (пункт 4 данного обзора).

О возникновении неплатежеспособности (обстоятельства, упомянутого в абзаце шестом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве) может свидетельствовать отсутствие у должника возможности за счет собственных средств (без финансовой поддержки контролирующего лица) поддерживать текущую деятельность (определение Верховного Суда Российской Федерации от 27.01.2022 № 308-ЭС18-3917).

Принимая во внимание приведенный правовой подход и указанные фактические обстоятельства, суд заключает, что предоставление ООО «Тантор» отсрочки ООО «Аксиома» на сумму 3 008 504 рубля являет собой именно компенсационное финансирование.

На этом фоне 2018 год сопровождался товарообменом внутри поименованной группы компаний (что следует из пояснений самого ФИО3) и оплатой получаемого товара со стороны ООО «Тантор» в пользу общества «Аксиома» и «Аксиос ВТ» на сумму 8 178 128,75 рублей, при этом большая часть перечислений совершена в первом полугодии 2018 года.

В этом контексте, по убеждению суда, любое контролирующее должника лицо должно было озаботиться соблюдением баланса между объемом компенсационного финансирования «дружественной» компании и объемом средств, направляемых на удовлетворение притязаний независимых кредиторов.

В данном случае ничто не препятствовало ФИО2 и ФИО3 ограничить денежные потоки в пользу ООО «Аксиома», как минимум, на сумму 3 008 504 рубля, проведя зачет (сальдирование) встречных однородных требований с этой организацией, а «сэкономленные» средства направить на расчеты с кредиторами, в том числе в пользу ООО «ТД ФИО1», чего сделано не было.

Доказательства, неопровержимо свидетельствующие о том, что у соответчиков наличествовал разумный антикризисный план, позволявший стабилизировать (в том числе посредством перекрестного компенсационного финансирования) деятельность группы компаний, а потом приступить к расчетам с кредиторами (с учетом накопленных штрафных санкций), суду не представлены.

Таким образом, суд заключает, что названное поведение, сопряженное с финансированием аффилированных организаций при наличии реальных законных механизмов для сокращения такового и направления высвободившихся средств в пользу ООО «ТД ФИО1», не отвечает критериям разумности и добросовестности, что дает суду основания привлечь ФИО2 и ФИО3 к поименованному виду ответственности.

Предвосхищая возможный контрдовод заинтересованных лиц о том, что допускаемый судом зачет мог быть оспорен в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Аксиома» в качестве преференциальной сделки, суд отмечает, что предельный период предпочтительности составляет шесть месяцев (статья 61.3 Закона о банкротстве), в связи с чем у соответчиков было достаточно времени для совершения подобных действий в рамках существующего правопорядка.

Сам по себе факт освобождения ФИО2 28.05.2021 от обязательств по результатам проведенной в отношении него реабилитационной процедуры (дело № А76-41153/2019) не блокирует привлечение его к субсидиарной ответственности, что в целом коррелирует с содержанием пункта 6 статьи 213.28 Закона о банкротстве.

Относительно довода процессуальных оппонентов ООО «ТД ФИО1» о пропуске срока исковой давности суд отмечает следующее.

После судебного взыскания задолженности с общества с ограниченной ответственностью, не исключенного из ЕГРЮЛ, а, значит, презюмируемо действующего, кредитор имеет разумные ожидания удовлетворения своих притязаний за счет имущества юридического лица, за которое по общему правилу не отвечают ни его руководитель, ни участники (часть 2 статьи 56 ГК РФ). Особенностями привлечения к субсидиарной ответственности при ликвидации обществ с ограниченной ответственностью является, прежде всего, факт такой ликвидации общества в порядке статьи 64.2 ГК РФ. Именно с данным юридическим фактом пункт 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» связывает право кредитора на привлечение контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, отождествляя исключение общества из ЕГРЮЛ с отказом основного должника от исполнения обязательства (абзац второй части 1 статьи 399 ГК РФ), устраняющим почву для разумных ожиданий кредитора на получение от него предоставления.

Действительно 11.02.2019 по заявлению самого ООО «Тантор» возбуждено дело № А70-1791/2019 о его несостоятельности (банкротстве), которое прекращено 12.04.2019 на стадии проверки обоснованности такого заявления в связи с отсутствием средств, достаточных для финансирования банкротных процедур (о чем было доподлинно известно истцу).

Тем не менее, в соответствии с пунктом 31 постановления № 53 по смыслу пунктов 3 и 4 статьи 61.14 Закона о банкротстве при прекращении производства по делу о банкротстве на основании абзаца восьмого пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве на стадии проверки обоснованности заявления о признании должника банкротом (до введения первой процедуры банкротства) заявитель по делу о банкротстве вправе предъявить вне рамок дела о банкротстве требование о привлечении к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, если задолженность перед ним подтверждена вступившим в законную силу судебным актом или иным документом, подлежащим принудительному исполнению в силу закона. В этом случае иные лица не наделяются полномочиями по обращению в суд вне рамок дела о банкротстве с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности.

Юридическая возможность самостоятельно инициировать в отношении ООО «Тантор» банкротный процесс и возложить на себя тем самым обязанность профинансировать соответствующие расходы исключительно для целей сбора доказательств для последующего привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности может, с учетом потенциально высокой стоимости такого пути получения доступа к сведениям о деятельности должника, привести к увеличению имущественных потерь кредитора, нередко для него значительных, в отсутствие гарантий взыскания долга перед ним (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 07.02.2023 № 6-П), в связи с чем бездействие ООО «ТД ФИО1» в данном вопросе не может быть квалифицировано в качестве злоупотребления своим правом.

Таким образом, общий трехгодичный срок исковой давности для ООО «ТД ФИО1» начал течь не раньше возникновения права на иск, то есть не ранее исключения ООО «Тантор» из ЕГРЮЛ (11.12.2020), и по состоянию на 08.12.2023 не истек.

Расходы по уплате госпошлины суд в солидарном порядке возлагает на соответчиков.

Руководствуясь статьями 167-170, 176, 177 АПК РФ, суд

решил:

иск удовлетворить.

Взыскать солидарно с ФИО2 и ФИО3 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Торговый дом «ФИО1» денежные средства в размере 552 395 рублей, а также расходы по уплате госпошлины в размере 14 048 рублей.

Решение может быть обжаловано в течение месяца со дня его принятия в Восьмой арбитражный апелляционный суд путем подачи апелляционной жалобы через Арбитражный суд Тюменской области.

 

Судья

 

Поляков В.В.