﻿/

СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru

 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

 

№ 17АП-5441/2019-ГК

г. Пермь

24 марта 2020 года

Дело № А60-62910/2018

Резолютивная часть постановления объявлена 16 марта 2020 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 24 марта 2020 года.

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:председательствующего Гребенкиной Н.А.,

судей Балдина Р.А., Григорьевой Н.П.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Полуднициным К.А.,

при участии:

от истца, АО «Научно-производственная корпорация «Уралтвагонзавод»: Белова Е.Б., паспорт, доверенность от 28.10.2019; Белов С.Н., паспорт, доверенность от 31.12.2019;

от истца, АО «Уральское конструкторское бюро транспортного машиностроения»: Белов С.Н., паспорт, доверенность от 30.12.2019;

от истца, АО «Уральский завод транспортного машиностроения»: Захарова Т.В., паспорт, доверенность от 01.01.2020; Белова Е.Б., паспорт, доверенность от 01.01.2020;

от ответчика, АО «Рельсовые транспортные системы ПЕСА Быдгощ»: Романова В.Е., паспорт, доверенность от 03.12.2018;

от Прокуратуры Свердловской области: Меньтина А.С., служебное удостоверение, 

от иных лиц: представители не явились,

надлежащим образом извещены о времени и месте судебного разбирательства в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда,

рассмотрев в судебном заседании апелляционные жалобы 

истца, АО «Уральский завод транспортного машиностроения»,

истца, АО «Научно-производственная корпорация «Уралвагонзавод»,

истца, АО «Уральское конструкторское бюро транспортного машиностроения»,

третьего лица, Министерства промышленности и торговли Российской Федерации,

на решение Арбитражного суда Свердловской области 

от 04 октября 2019 года

по делу № А60-62910/2018

по иску АО «Уральское конструкторское бюро транспортного машиностроения» (ОГРН 1086623004380, ИНН 6623049453), АО «Научно-производственная корпорация «Уралвагонзавод» (ОГРН 1086623002190, ИНН 6623029538), АО «Уральский завод транспортного машиностроения» (ОГРН 1096659005200, ИНН 6659190900)

к АО «Рельсовые транспортные системы ПЕСА Быдгощ»,

третьи лица: Министерство промышленности и торговли Российской Федерации (ОГРН 1047796323123, ИНН 7705596339), Федеральное агентство по управлению государственным имуществом, 

о признании арбитражной оговорки недействительной и неисполнимой,

при участии в деле Прокуратуры Свердловской области,

установил:

Акционерное общество «Научно-производственная корпорация «Уралвагонзавод» (далее – АО «НПК «Уралвагонзавод») и акционерное общество «Уральское конструкторское бюро транспортного машиностроения» (далее – АО «Уральское конструкторское бюро транспортного машиностроения», АО «УКБТМ») (далее – процессуальные истцы) обратились в арбитражный суд в интересах акционерного общества «Уральский завод транспортного машиностроения» (далее – АО «Уральский завод транспортного машиностроения», АО «Уралтрансмаш») (далее – материальный истец) с иском к акционерному обществу «Рельсовые транспортные системы ПЕСА Быдгощ» (далее – АО «РТС ПЕСА Быдгощ», ответчик) о признании недействительной и неисполнимой арбитражной оговорки, содержащейся в пункте 11.3 контракта № ММ/5060/13/0097 от 22.05.2013, заключенного между АО «РТС ПЕСА Быдгощ» и АО «НПК «Уралвагонзавод», в редакции дополнительного соглашения № 8 от 07.05.2015 к контракту № ММ/5060/13/0097 от 22.05.2013, согласно которому: «Споры, следующие из реализации настоящего контракта, будут решаться в Арбитражном институте Стокгольмской торговой палаты (The Arbitration Institute of the Stockholm Chamber of Commerce)».

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 11.03.2019 производство по делу № А60-62910/2018 прекращено на основании пункта 1 части 1 статьи 150 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Определением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.04.2019 к участию в настоящем деле в порядке статьи 52 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации допущен Прокурор Свердловской области.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.04.2019 определение от 11.03.2019 отменено, дело направлено на новое рассмотрение в Арбитражный суд Свердловской области.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 27.05.2019 дело назначено к рассмотрению в предварительном судебном заседании.

По результатам судебного заседания, состоявшегося 05.07.2019, Арбитражный суд Свердловской области определением от 12.07.2019 объединил дело № А60-15891/2019 с делом № А60-62910/2018 для их совместного рассмотрения, присвоив объединенному делу № А60-62910/2018.

В рамках дела № А60-15891/2019 АО «НПК «Уралвагонзавод» обратилось с иском к АО «Уралтрансмаш» с иском к АО «РТС ПЕСА Быдгощ» с требованием признать недействительной и неисполнимой арбитражную оговорку, а именно пункт 11.3 контракта на поставку городских низкопольных трехсекционных трамвайных вагонов на 2014-2015 годы № ММ/5060/13/0097 от 22.05.2013, заключенного между АО «РТС ПЕСА Быдгощ» и АО «НПК «Уралвагонзавод», в редакции дополнительного соглашения № 8 от 07.05.2015, согласно которому: «Споры, следующие из реализации настоящего контракта, будут решаться в Арбитражном институте Стокгольмской торговой палаты (The Arbitration Institute of the Stockholm Chamber of Commerce)».

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 12.06.2019, вынесенным в рамках дела № А60-15891/2019, на основании статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено Федеральное агентство по управлению государственным имуществом.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 30.08.2019, вынесенным в рамках дела № А60-62910/2018, на основании статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено Министерство промышленности и торговли Российской Федерации.

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 04.10.2019 по объединенному делу № А60-62910/2018 в удовлетворении исковых требований АО «НПК «Уралвагонзавод» и АО «УКБТМ», заявленных в интересах АО «Уралтрансмаш» к АО «РТС ПЕСА Быдгощ», отказано. В удовлетворении исковых требований АО «НПК «Уралвагонзавод» к АО «Уралтрансмаш» и АО «РТС ПЕСА Быдгощ» отказано. 

Истцы, АО «Уралтрансмаш», АО «НПК «Уралвагонзавод», АО «УКБТМ», а также третье лицо, Министерство промышленности и торговли Российской Федерации, не согласившись с принятым решением, обжаловали его в апелляционном порядке, ссылаясь на его незаконность и необоснованность, нарушение или неправильное применение норм материального права и норм процессуального права, несоответствие выводов, изложенных в решении, обстоятельствам дела, неполное выяснение судом обстоятельств, имеющих значение для дела, недоказанность имеющих значение для дела обстоятельств, которые суд считал установленными, просили решение суда отменить, принять по делу новый судебный акт об удовлетворении исковых требований.

Доводы апелляционных жалоб сводятся к необоснованности применения судом срока исковой давности, неверном исчислении его судом; неправильному толкованию судом положений Федерального закона от 18.07.2011 № 223-ФЗ, применимых, по мнению апеллянтов, к спорным правоотношениям сторон; неарбитрабельности третейским судам споров, возникающих при реализации Федерального закона от 18.07.2011 № 223-ФЗ; неисполнимости арбитражной оговорки в результате расхождения ее текста на русском и английском языках; недействительности арбитражной оговорки (статьи 10, 166, 168, 174 Гражданского кодекса Российской Федерации); отсутствии учета введенных в отношении АО «Уралтрансмаш», АО «НПК «Уралвагонзавод» санкций, влияющих на действительность и исполнимость арбитражной оговорки; неприменимости к спорным правоотношениям права Российской Федерации.

Заявителем жалобы, АО «Уралтрансмаш» также приводятся доводы о том, что условия пункта 11.3 контракта в редакции дополнительного соглашения нарушают статью 33 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и посягают на публичные интересы; арбитражная оговорка совершена в ущерб материального истца; дополнительное соглашение от 07.02.2015 № 8, в том числе, в части арбитражной оговорки, заключено на крайне не выгодных (кабальных) для материального истца условиях, при его заключении допущено нарушение подпункта 16 пункта 1 статьи 48 Федерального закона «Об акционерных обществах». Заявитель жалобы также указывает на нарушение судом норм процессуального права (статьи 64, 71, 81 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).  

Прокуратура Свердловской области, участвующая в деле на основании части 5 статьи 52 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в порядке статьи 262 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации представила отзыв на апелляционные жалобы, в котором доводы жалоб поддержала.

Ответчик, АО «РТС ПЕСА Быдгощ», также представил отзыв на апелляционные жалобы, в котором возразил против их удовлетворения.

Определением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.11.2019 апелляционная жалоба заявителей принята к производству суда, судебное заседание назначено на 09.01.2020.

Определением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.01.2020 (резолютивная часть определения от 09.01.2020) разбирательство по делу было отложено, судебное заседание назначено на 06.02.2020.

Определением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.02.2020 разбирательство по делу было вновь отложено с учетом приобщения к материалам дела представленных сторонами дополнительных пояснений и в целях проверки соответствующих доводов апелляционных жалоб, судебное заседание назначено на 16.03.2020.

Определением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.03.2020 на основании части 3 статьи 18 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в составе судей произведена замена судьи Муталлиевой И.О. на судью Балдина Р.А., в связи с чем дело рассматривается в составе председательствующего судьи Гребенкиной Н.А., судей Балдина Р.А., Григорьевой Н.П.

В судебном заседании представители истцов доводы апелляционных жалоб поддержали, просили решение суда отменить, апелляционную жалобу – удовлетворить, просили приобщить к материалам дела дополнительные пояснения с приложенными документами.

Представитель Прокуратуры доводы апелляционных жалоб поддержал, просил решение суда отменить, апелляционные жалобы – удовлетворить, приобщить к материалам дела дополнительные пояснения и дополнительные документы.

Представитель ответчика с доводами апелляционных жалоб не согласился по изложенным в отзыве основаниям, ссылаясь на законность и обоснованность обжалуемого решения суда первой инстанции, просил оставить его без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения, заявил о приобщении к материалам дела письменных пояснений, возражал против приобщения представленных истцом письменных пояснений.

Протокольным определением суда апелляционной инстанции от 16.03.2020 к материалам дела приобщены письменные пояснения истцов и ответчика, представленные в порядке статьи 81 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в приобщении приложенных к дополнительным пояснениям истцов доказательств отказано на основании части 2 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Иные участники процесса, извещенные надлежащим образом о месте и времени рассмотрения апелляционных жалоб, явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили. В силу статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации апелляционная жалоба рассмотрена судом апелляционной инстанции в их отсутствие. 

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, между АО «Уралтрансмаш» (заказчик) и АО «РТС ПЕСА» (поставщик) заключен контракт № ММ/5060/13/0097 от 22.05.2013 (далее – контракт), предметом которого является обязанность поставщика по передаче заказчику произведенных поставщиком новых трамваев, комплекта запасных частей, инструмента и принадлежностей и обязанность заказчика – оплатить трамваи (пункты 1.1 – 1.4 контракта).  

Согласно пункту 11.3 контракта споры, следующие из реализации контракта, будут решаться в Международном Арбитражном суде в Стокгольме.  

В соответствии с условиями дополнительного соглашения № 8 от 07.05.2015, подписанного сторонами к указанному контракту, пункт 11.3 контракта изложен в следующей редакции: «Споры, следующие из реализации настоящего Контракта, будут решаться в Арбитражном институте Стокгольмской торговой палаты».  

Предметом иска является требование о признании недействительной (ничтожной) поименованной выше арбитражной оговорки.  

Полагая, что спор подлежит рассмотрению в Арбитражном суде Свердловской области, истец – АО «Уралтрансмаш» и его представители – АО «НПК «Уралвагонзавод» и АО «УКБТМ» (процессуальные истцы) обратились в арбитражный суд с рассматриваемым иском. 

Суд первой инстанции отказал в удовлетворении иска, признав срок исковой давности по спору пропущенным и отклонив иные доводы и возражения истцов. 

Исследовав материалы дела, доводы апелляционных жалоб, отзывов на жалобы, письменные пояснения участников спора, выслушав пояснения явившихся в заседание апелляционного суда лиц, участвующих в деле, суд апелляционной инстанции не установил оснований для отмены (изменения) обжалуемого решения суда первой инстанции на основании следующего. 

Исходя из положений пункта 2 статьи 50, пункта 1 статьи 65.1, пункта 1 статьи 66 пункта 1 статьи 66 Гражданского кодекса Российской Федерации АО «Уралтрансмаш» является корпоративной коммерческой организацией. 

В силу абзаца 6 пункта 1 статьи 65.2 Гражданского кодекса Российской Федерации участники корпорации (участники, члены, акционеры и т.п.) вправе оспаривать, действуя от имени корпорации (пункт 1 статьи 182), совершенные ею сделки по основаниям, предусмотренным статьей 174 настоящего Кодекса или законами о корпорациях отдельных организационно-правовых форм, и требовать применения последствий их недействительности, а также применения последствий недействительности ничтожных сделок корпорации. 

Право на оспаривание сделок, совершенных обществом, его акционером закреплено также в статьях 79, 84 Федерального закона «Об акционерных обществах». 

В силу пункта 2 части 1 статьи 33 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к специальной подведомственности арбитражных судов отнесены корпоративные споры, указанные в статье 225.1 этого Кодекса, пунктом 3 части 1 которой предусмотрено, что арбитражные суды рассматривают дела по корпоративным спорам по искам учредителей, участников, членов юридического лица о признании недействительными сделок, совершенных юридическим лицом, и (или) применении последствий недействительности таких сделок. 

Согласно разъяснению Пленума Верховного Суда Российской Федерации, приведенному в пункте 31 постановления от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», требования участника корпорации, созданной в форме коммерческой организации, перечисленные в пункте 1 статьи 65.2 Гражданского кодекса Российской Федерации, подлежат рассмотрению арбитражным судом по правилам главы 28.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации («Рассмотрение дел по корпоративным спорам»).

Как разъяснено в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25, реализуя данное право, участник корпорации, обращающийся в установленном порядке в суд с требованием о признании сделки недействительной, действует фактически от имени корпорации, являясь в силу закона ее представителем, а истцом по делу выступает корпорация (пункт 2 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 65.2 Гражданского кодекса Российской Федерации). В случае оспаривания участником заключенных корпорацией сделок, предъявления им требований о применении последствий их недействительности или о применении последствий недействительности ничтожных сделок ответчиком является контрагент корпорации по спорной сделке. 

Из приведенных положений следует, что акционер имеет право, в том числе на оспаривание сделок, совершенных обществом с нарушением закона. 

Обращаясь в арбитражный суд с настоящим иском, АО «НПК «Уралвагонзавод» и АО «УКБТМ», действуя от имени АО «Уралтрансмаш» как его участники (далее – процессуальные истцы), просят признать недействительной и неисполнимой арбитражную оговорку, содержащуюся в пункте 11.3 контракта от 22.05.2013 № ММ/5060/13/0097 в редакции дополнительного соглашения № 8 от 07.05.2015 к контракту от 22.05.2013 № ММ/5060/13/0097. 

По характеру защищаемого интереса поданный иск является косвенным. 

Процессуальные истцы, АО «НПК «Уралвагонзавод» и АО «УКБТМ» – акционеры общества «Уралтрансмаш» в исковом заявлении и пояснениях обосновали наличие у них правовой заинтересованности в оспаривании арбитражной оговорки. 

При проверке субъектного состава в рамках корпоративного спора значимым является наличие у истца статуса участника корпорации. В данном случае это условие соблюдено. 

Из материалов дела следует, что по состоянию на 04.12.2018 АО «НПК «Уралвагонзавод» обладало 99,23 % акций (4 359 036) АО «Уралтрансмаш», АО «УКБТМ» – 1 акцией и Корпорация «РОСТЕХ» – 0,77 % акций (34 001) (т. 8, л.д. 194, т. 3, л.д. 128).

Следовательно, с учетом пункта 1 статьи 65.2 Гражданского кодекса Российской Федерации и пункта 31 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 данный спор, заявленный акционерами общества, относится к корпоративным и подлежит рассмотрению в арбитражном суде на основании поименованных выше норм права. 

При изложенных обстоятельствах довод ответчика о том, что споры из контракта не могут быть переданы на рассмотрение в арбитраж, апелляционным судом отклоняется.

При этом отклоняются доводы жалоб о нарушении судом норм процессуального права при объединении арбитражных дел № А60-62910/2018 и № А60-15891/2019 в одно производство. 

Суд первой инстанции правомерно руководствовался при объединении дел нормами части 2.1 статьи 130 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, принимая во внимание одинаковый предмет и основания исковых требований, идентичные доказательства, при участии фактически одного и того же состава лиц, обстоятельства дел тесно связаны между собой. Более того, отсутствие объединения дел создавало бы риск принятия противоречащих друг другу судебных актов. 

Так, предмет исковых требований по двум делам полностью совпадает: заявлено требование о признании недействительной и неисполнимой арбитражную оговорку, а именно пункт 11.3 контракта № ММ/5060/13/0097 от 22.05.2013, заключенного между АО «РТС ПЕСА Быдгощ» и АО «Уралтрансмаш» в редакции дополнительного соглашения № 8 от 07.05.2015, в соответствии с которым споры, следующие из реализации настоящего контракта, будут решаться в Арбитражном институте Стокгольмской торговой палаты (the Arbitration Institute of Stockholm Chamber of Commerce)» (дело № A60-62910/2018 – т. 1, л.д. 13, дело № A60-15891/2019 – т. 14, л.д. 26).

Основания исковых требований по делам № А60-62910/2018 и № А60-15891/2019 также совпадают. В обоих делах АО «НПК «Уралвагонзавод» просит признать арбитражную оговорку недействительной на основании статей 1, 7 и 19 Закона Российской Федерации от 07.07.1993 № 5338-1 «О международном коммерческом арбитраже», Конвенции о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений (Нью-Йорк, 1958 г.), статей 166, 168, 180, 422 Гражданского кодекса Российской Федерации, Федерального закона от 18.07.2011 № 223-ФЗ «О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц», статьи 3 Федерального закона от 29.04.2008 № 57-ФЗ «О порядке осуществления иностранных инвестиций в хозяйственные общества, имеющие стратегическое значение для обеспечения обороны страны и безопасности государства», статьи 78 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах», части 2 статьи 225.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (дело № А60-62910/2018 – т. 3, л.д. 142, дело № А60-15891/2019 – т. 14, л.д. 26).

Также, в обоих делах АО «НПК «Уралвагонзавод» просит признать арбитражную оговорку неисполнимой на основании того, что она якобы неясная, нечеткая, не позволяет осуществить ее на практике и не позволяет установить истинные намерения сторон в отношении арбитражного механизма разрешения споров, а также указывает на тяжелое финансовое положение общества «Уралтрансмаш» (дело № А60-62910/2018 – т  1, л.д. 8- 9, т. 3, л.д. 138-142, дело № А60-15891/2019 – т. 14, л.д. 17-20).

Относительно идентичности доказательств суд апелляционной инстанции считает необходимым также отметить, что к обоим делам обществом «Уралвагонзавод» приложены одинаковые документы, при этом общество ссылается на одни и те же доказательства, в частности: спорный контракт, дополнительное соглашение к контракту № 8 к контракту, письмо АО «РТС ПЕСА Быдгощ» о расторжении контракта; список аффилированных лиц общества «Уралтрансмаш», бухгалтерские балансы общества «Уралтрансмаш» на 31.12.2014, 31.12.2016, 30.06.2018, Арбитражный Регламент Арбитражного Института Торговой палаты г. Стогольма, выписка из национального судебного реестра в отношении АО «РТС ПЕСА Быдгощ», копии бухгалтерского баланса указанного общества за 2017 год, копии отчета о прибыли и убытках АО «РТС ПЕСА Быдгощ» за 2017 год, копии отчета о движении денежных средств поименованного общества за 2017 год (список приложений к исковому заявлению в деле № А60- 62910/2018 – т. 1, л.д. 13-14, в деле А60-15891/2019 – т. 14, л.д. 27), договор № 70-ДРиРДТИ от 29.12.2012 (дело № А60-62910/2018 – т. 5, л.д. 85-01, дело № А60-15891/2019 – т. 14, л.д 120), протокол осмотра электронной почты (дело № А60-62910/2018 – т. 5, л.д. 16-21, дело № А60-15891/2019 – т. 14, л.д. 146- 149).

Указанное свидетельствует о том, что оба иска вытекают из одних и тех же спорных правоотношений и предполагают исследование и оценку судом одних и тех же доказательств (статьи 64, 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Относительно процессуального статуса участников процесса апелляционный суд считает необходимым отметить следующее. 

В рамках изначально принятого к производству дела № А60-62910/2018 иск был подан обществом «Уралвагонзавод» от собственного имени и в собственном интересе против двух ответчиков: АО «РТС ПЕСА Быдгощ» и АО «Уралтрансмаш».

При рассмотрении дела № А60-62910/2018 в судебном заседании АО «НПК «Уралвагонзавод» обратилось с ходатайством о привлечении к участию в деле в качестве материального истца АО «Уралтрансмаш», в качестве процессуальных истцов – АО «НПК Уралвагонзавод», АО «УКБТМ». АО «Уралтрансмаш» обратилось с ходатайством об изменении процессуального статуса АО «Уралтрансмаш» с ответчика на истца. Определением от 21.02.2019 по делу № А60-62910/2018 произведена замена истца АО «НПК «Уралвагонзавод» на АО «Уралтрансмаш», последнее исключено из числа ответчиков, АО «НПК «Уралвагонзавод» и АО «УКБТМ» привлечены к участию в деле в качестве процессуальных истцов. 

При указанных обстоятельствах оснований полагать, что в результате объединения дел произошло слияние процессуального статуса АО «Уралтрансмаш» как истца и ответчика, не имеется. 

Вместе с тем, обращаясь с ходатайством о приостановлении производства по делу № А60-15891/2019 до рассмотрения дела № А60-62910/2018, АО «Уралвагонзавод» также мотивировало его правовыми ссылками на часть 9 статьи 130 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. При этом заявитель сам приводил доводы об идентичности требований, обстоятельств и фактов по двум делам, осознавал возможность риска принятия двух противоречащих друг другу судебных актов при их рассмотрении (т. 15, л.д. 1-4).

В то же время часть 9 статьи 130 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации применяется в случае приостановления производства по двум связанным делам, только если они рассматриваются разными судами и отсутствует техническая возможность объединения дел в одно производство. 

В связи с тем, что дела № А60-62910/2018 и № А60-15891/2019 находятся в производстве Арбитражного суда Свердловской области, суд первой инстанции правомерно отказал в приостановлении производства по делу № А60-15891/2019, объединил дела № А60-62910/2018 и № А60-15891/2019 в одно производство на основании части 2.1 статьи 130 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Нарушений норм процессуального права в данном случае апелляционным судом не установлено.

При этом из содержания части 2.1 статьи 130 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации следует, что вопросы объединения дел в одно производство могут быть решены по усмотрению суда и являются правом, а не обязанностью арбитражного суда, который при их решении должен руководствоваться принципом целесообразности для выполнения задач арбитражного судопроизводства. Процессуальная целесообразность также предполагает под собой возможность более быстрого и правильного разрешения спора в целях эффективного правосудия, выполнения задач арбитражного судопроизводства, обеспечения принципа процессуальной экономии.

Вместе с тем наличие в суде возбужденных производств по двум и более искам участников корпорации или члена совета директоров (наблюдательного совета) об оспаривании одной и той же сделки является поводом для объединения дел в одно производство для их совместного рассмотрения на основании вышеизложенной нормы процессуального законодательства.

Указание апеллянта на необоснованность объединения судом первой инстанции в одно производство корпоративного и некорпоративного споров само по себе не свидетельствует о нарушении положений действующего процессуального законодательства. Так, в силу положений части 2.1 статьи 130 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации могут быть объединены любые дела, связанные между собой в целях исключения возникновения риска принятия противоречащих друг другу судебных актов, что является обстоятельством, свидетельствующим об объективной необходимости объединения дел. Каких-либо иных требований для объединения дел (в том числе полное совпадение состава лиц, однородность правоотношений) законодателем данной процессуальной нормой не установлено. В настоящем случае объединение вышеназванных дел направлено на процессуальную экономию рассмотрения спора в целях быстрого и эффективного его разрешения.

Вопреки доводам АО «Уралтрансмаш», само по себе наличие в определении от 12.07.2019 технических опечаток не влияет на его содержание и не свидетельствует о наличии процессуальных нарушений, которые бы по смыслу части 3 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации привели к принятию неправильного решения по существу спора. Опечатки, описки подлежат исправлению судом в порядке статьи 179 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, об их исправлении истцами суду не заявлялось.

По утверждению процессуальных истцов, дополнительное соглашение № 8 от 07.05.2015, содержащее арбитражную оговорку, заключено сторонами в нарушение пункта 6 статьи 79, пункта 1 статьи 84 Федерального закона «Об акционерных обществах», статей 1-3 Федерального закона от 18.07.2011 № 223-ФЗ, пункт 3 части 4 статьи 11, пункта 3 части 3 статьи 11.1 и статьи 17 Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции», статьи 1, 7, 16 Закона Российской Федерации «О международном коммерческом арбитраже», Конвенции о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений (Нью-Йорк, 1958 год), Нью-Йоркской конвенции о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений, статьи 3 Федерального закона «О порядке осуществления иностранных инвестиций в хозяйственные общества, имеющие стратегическое значение для обеспечения обороны страны и безопасности государства». В связи с этим, по мнению истцов, арбитражная оговорка является одновременного ничтожной и оспоримой сделкой на основании пункта 1 статьи 10, статьи 65.2, части 2 статьи 166, части 2 статьи 168, статей 174, 178, части 3 статьи 179, статей 180, 422 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 16 Закона Российской Федерации от 07.07.1993 № 5338-1, разъяснениями пункта 12 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.02.2014 № 165 «Обзор судебной практики по спорам, связанным с признанием договоров незаключенными», пункта 3 Обзора практики рассмотрения судами дел, связанных с выполнением функций содействия и контроля в отношении третейских судов и международных коммерческих арбитражей, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26.12.2018, арбитражная оговорка признается соглашением, не зависящим от других условий договора, действительность арбитражной оговорки не зависит от действительности основного договора. 

В силу пункта 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. 

Таким образом, положения статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации в своей основе предусматривают презумпцию оспоримости сделок (пункт 73 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25), такая сделка может быть признана ничтожной только в том случае, если она посягает на публичные интересы. 

Применительно к статьям 166 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации под публичными интересами, в частности, следует понимать интересы неопределенного круга лиц, обеспечение безопасности жизни и здоровья граждан, а также обороны и безопасности государства, охраны окружающей природной среды. Сделка, при совершении которой был нарушен явно выраженный запрет, установленный законом, является ничтожной как посягающая на публичные интересы, например, сделки о залоге или уступке требований, неразрывно связанных с личностью кредитора (пункт 1 статьи 336, статья 383 Гражданского кодекса Российской Федерации), сделки о страховании противоправных интересов (статья 928 Гражданского кодекса Российской Федерации). Само по себе несоответствие сделки законодательству или нарушение ею прав публично-правового образования не свидетельствует о том, что имеет место нарушение публичных интересов (пункт 75 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25). 

Из изложенного следует, что в предмет доказывания по иску о признании сделки ничтожной входит представление доказательств наличия одновременно двух обстоятельств: сделка нарушает требования закона или иного правового акта и посягает на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц. 

Как верно установлено судом первой инстанции, арбитражная оговорка содержится в контракте, сторонами которого являются юридические лица – АО «РТС ПЕСА» и АО «Уралтрансмаш», акционером с долей участия 99,23 % которого является АО «НПК «Уралвагонзавод». В свою очередь, 100 % акций АО «НПК «Уралвагонзавод» принадлежат Госкорпорации «РОСТЕХ». 

На основании Распоряжения Правительства Российской Федерации от 20.08.2009 № 1226-р АО «Уралтрансмаш» внесен в Перечень стратегических организаций (пункт 578 Перечня, т. 4, л.д. 27). 

По утверждению истцов, контракт заключен АО «Уралтрансмаш» как специальным субъектом, в публичных интересах (общество является стратегической организацией, деятельность которой направлена на обеспечение обороноспособности страны) и, учитывая его содержание, контракт направлен на удовлетворение государственных и муниципальных потребностей (развитие транспортной инфраструктуры в г. Москве), финансирование которых осуществляется за счет средств соответствующего бюджета (бюджета г. Москвы) и федерального бюджета. Между тем, данный контракт заключен сторонами в отсутствие конкурса в нарушение статей 1-3 Федерального закона от 18.07.2011 № 223-ФЗ. 

Оценив представленные в дело документы, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что АО «Уралтрансмаш» не является лицом, на которое распространяется действие Федерального закона от 18.07.2011 № 223-ФЗ, на основании которого заключен спорный договор между материальным истцом и ответчиком, поскольку данное юридическое лицо по смыслу пункта 2 статьи 1 Федерального закона от 18.07.2011 № 223-ФЗ (в редакциях, действовавших на дату заключения договора от 22.05.2013 и дополнительного соглашения от 07.05.2015) не является хозяйственным обществом, в уставном капитале которого доля участия Российской Федерации, субъекта Российской Федерации, муниципального образования в совокупности превышает пятьдесят процентов. АО «Уралтрансмаш» является независимым коммерческим юридическим лицом (т. 11, л.д. 2-3), которое при заключении контракта функции государственного органа не осуществляло, интересы Российской Федерации не представляло (статья 125 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

То обстоятельство, что, как указывают апеллянты, конечным бенефициаром АО «Уралтрансмаш» является Российская Федерация и более 50 % акций АО «Уралтрансмаш» принадлежат хозяйственному обществу, в уставном капитале которого доля участия Российской Федерации на момент заключения контракта и дополнительного соглашения № 8 составляла 100 %, не свидетельствует о нарушении положений Федерального закона от 18.07.2011 № 223-ФЗ при включении оспариваемой арбитражной оговорки в текст контракта.

Как обоснованно отмечено судом первой инстанции, вопреки доводам жалоб, наличие у АО «Уралтрансмаш» статуса стратегического предприятия само по себе не препятствовало заключению оспариваемой сделки без проведения конкурса, поскольку предмет сделки (поставка городских низкопольных трехсекционных трамвайных вагонов на развитие инфраструктуры г. Москвы) не связан с выполнением оборонного заказа, поставляемые по контракту трамваи используются для пассажирских перевозок общественным транспортом населения. В связи с чем на контракт не распространяется действие Федерального закона от 29.12.2012 № 275-ФЗ «Об оборонном заказе». Соответственно, все доводы истцов относительно оборонного заказа и статуса АО «Уралтрансмаш» как оборонного предприятия не могут быть приняты во внимание при рассмотрении настоящего дела. 

Довод АО «Уралтрансмаш» о том, что общество входит в интегрированную группу Госкорпорации «РОСТЕХ», не влияет на характер рассматриваемого спора, в деле отсутствуют доказательства и не заявлены доводы о том, что арбитражная оговорка каким-либо образом нарушает интересы Госкорпорации «РОСТЕХ», которая не является стороной спорного контракта и оспариваемой арбитражной оговорки.

Статус АО «Уралтрансмаш» как стратегического предприятия не влияет на действительность арбитражной оговорки. Ни Закон Российской Федерации от 07.07.1993 № 5338-1, ни Федеральный закон «О порядке осуществления иностранных инвестиций в хозяйственные общества, имеющие стратегическое значение для обеспечения обороны страны и безопасности государства» не содержат прямого запрета на заключение стратегическим предприятиям арбитражной оговорки. Кроме того, отсутствуют признаки сделки, подпадающей под регулирование Федерального закона «О порядке осуществления иностранных инвестиций в хозяйственные общества, имеющие стратегическое значение для обеспечения обороны страны и безопасности государства», что свидетельствует об отсутствии публичного характера спора.

При этом суд апелляционной инстанции считает необходимым согласиться с приведенными ответчиком доводами о том, что АО «Уралтрансмаш» ошибочно смешивает в апелляционной жалобе три различных понятия: публичный порядок – фундаментальные правовые начала (принципы), которые обладают высшей императивностью, универсальностью, особой общественной и публичной значимостью, составляют основу построения экономической, политической, правовой системы государства (главы 30 и 31 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации); публичный характер спора и публичный элемент (статья 33 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и статья 1 Закона Российской Федерации от 07.07.1993 № 5338-1); публичный интерес – интересы неопределенного круга лиц, обеспечение безопасности жизни и здоровья граждан, а также обороны и безопасности государства, охраны окружающей природной среды (пункт 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В настоящем деле не затрагиваются вопросы признания и приведения в исполнение решения третейского суда, а рассматривается спор о признании арбитражной оговорки недействительной.

Соответственно, ссылки АО «Уралтрансмаш» на публичный порядок в настоящем деле являются необоснованными (статья 244 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статья 36 Закона Российской Федерации от 07.07.1993 № 5338-1, статья V Конвенции ООН о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений (1958)). 

Кроме того, АО «Уралтрансмаш» не указал, какие фундаментальные правовые принципы нарушаются заключением оспариваемой им арбитражной оговорки, учитывая, что на территории Российской Федерации не только признаются действительными, но и приводятся в исполнение арбитражные решения, вынесенные по гражданско-правовым спорам против российских стратегических предприятий.

Ссылка АО «Уралтрансмаш» на правовую позицию, изложенную в Определении Верховного Суда Российской Федерации № 305-ЭС18-20885 от 23.04.2019, признается апелляционным судом необоснованной ввиду иных установленных по делу фактических обстоятельств.

В соответствии с разъяснениями, приведенными в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 02.12.2015 № 308-ЭС15-10232 по делу № А63-1891/2013, в случае рассмотрения спора третейским судом государственный суд не будет лишен возможности в дальнейшем проконтролировать вопрос защиты интересов публичного порядка в традиционных, установленных законом формах контроля государственного правосудия за третейским разбирательством на основе применения норм об оговорке о публичном порядке в целях защиты публичных интересов.

Соответственно, отсутствует нарушение публичного порядка при включении арбитражной оговорки в контракт.

Вопреки доводам апеллянтов, споры из контракта являются арбитрабельными по смыслу статьи 33 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

В настоящем деле, доказывая недействительность арбитражной оговорки, истцы сводят свои доводы к арбитрабельности (статья 33 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) и наличию публичного характера спора (статья 1 Закона Российской Федерации от 07.07.1993 № 5338-1).

При этом арбитрабельность спора и действительность арбитражной оговорки – два совершенно разных понятия. Арбитражная оговорка может быть действительна, если она соответствует требованиям закона (статья 7 Закона Российской Федерации от 07.07.1993 № 5338-1). При этом споры из договора, в который включена действительная арбитражная оговорка, могут быть арбитрабельными или нет, исходя из их предмета и оснований спора.

Вопрос арбитрабельности спора подлежит проверке на стадии признания и приведения в исполнение иностранного арбитражного решения (часть 3 статьи 244 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пункта 1 статьи 36 Закона Российской Федерации от 07.07.1993 № 5338-1, статья V Конвенции ООН о признании и приведении в исполнении иностранных арбитражных решений (1958)).

Закон Российской Федерации от 07.07.1993 № 5338-1 и Федеральный закон от 18.07.2011 № 223-ФЗ не содержат запрета на передачу споров в арбитраж. 

Более того, в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 11.07.2018 № 305-ЭС17-7240 прямо указано, что такого элемента публичного порядка Российской Федерации как неарбитрабельность споров, возникающих из отношений, регулируемых Федеральным законом от 18.07.2011 № 223-ФЗ, не выявлено.

Содержащийся в Определении Верховного Суда Российской Федерации № 305-ЭС17-7240 от 11.07.2018 подход к признанию споров из контрактов, заключенных на основании Федерального закона от 18.07.2011 № 223-ФЗ, арбитрабельными был закреплен в пункте 16 Обзора практики, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26.12.2018.

Соответственно, само по себе заключение контракта в соответствии с положениями Федерального закона от 18.07.2011 № 223-ФЗ не ведет к неарбитрабельности споров из него. Арбитражная оговорка, включенная в контракт, является действительной, причин для признания ее недействительной и нарушающей требования закона по смыслу пункта 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации не имеется.

Спорный контракт не заключен с применением Законов от 05.04.2013 № 44-ФЗ и от 21.07.2005 № 94-ФЗ, в связи с чем ссылки истцов на судебную практику в данной части отклоняются. 

Соответственно, суд первой инстанции пришел к законному и обоснованному выводу о том, что Федеральный закон от 18.07.2011 № 223-ФЗ не содержит запрета на передачу споров в арбитраж.

Рассматриваемый контракт является стандартным коммерческим договором поставки, заключенным между равноправными участниками гражданского оборота.

В соответствии со статьей 1 Федерального закона от 18.07.2011 № 223-ФЗ, статьей 2 Гражданского кодекса Российской Федерации участники отношений по закупке товаров, работ и услуг являются равноправными участниками гражданских отношений, не наделены властными полномочиями по отношению друг другу. АО «Уралтрансмаш» является независимым коммерческим юридическим лицом, при заключении контракта функции государственного органа не осуществляло, интересы Российской Федерации не представляло (статья 125 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Судом первой инстанции верно указано, что заключение контракта в целях реализации Государственной программы (далее – Программа), утвержденной Постановлением Правительства Москвы от 02.09.2011 № 408-ПП и предусматривающей в качестве источников финансирования бюджет города Москвы, средства федерального бюджета, в рамках исполнения обязательств по договору от 29.12.2012 № 70-ДТиРДТИ, заключенном между АО «Уралтрансмаш» и Департаментом транспорта и развития дорожно-транспортной инфраструктуры города Москвы в соответствии с Федеральным законом от 21.07.2005 № 94-ФЗ, не свидетельствует о нарушении спорной сделкой публичного интереса, поскольку ответчик стороной договора от 29.12.2012 № 70-ДТиРДТИ не является. Оплата продукции (трамваев) производилась Департаментом непосредственно АО «Уралтрансмаш», который по указанному договору и является получателем бюджетных средств.

Контрактом между сторонами настоящего спора не предусмотрено, что спорная поставка осуществляется для государственных или муниципальных нужд либо в рамках государственной программы г. Москвы, не указано, что поставка должна осуществляться за счет бюджета. 

Договор № 70-ДТиРДТИ от 29.12.2012 с Департаментом транспорта и развития дорожно-транспортной инфраструктуры города Москвы также не содержит указания на АО «РТС ПЕСА Быдгощ», либо спорный контракт, не устанавливает порядок оплаты за счет средств бюджета с участием ответчика.

При этом приведенные АО «Уралтрансмаш» ссылки на соглашение о сотрудничестве от 29.04.2013 № ММ/5060/13/0085 не имеют правового значения для рассмотрения настоящего спора. Данное соглашение сторонами не исполнялось и прекратило действие с 29.04.2018 (статья 11 соглашения). Более того, в рамках данного соглашения не предполагалось прямого взаимодействия АО «РТС ПЕСА Быдгощ» с Департаментом (пункт 3.3.6). При этом стороны фактически отказались от реализации данного соглашения, в дальнейшем, после подписания соглашения, только АО «РТС ПЕСА Быдгощ» и АО «Уралтрансмаш» 22.05.2013 заключили спорный контракт.

Приведенные АО «Уралтрансмаш» ссылки на доказательства (акты ввода в эксплуатацию и т.д. (т. 10, л.д. 121- 132)) свидетельствуют лишь о наличии отношений между Департаментом и АО «Уралтрансмаш», не связывают АО «РТС ПЕСА Быдгощ» обязательствами с Департаментом.

Следовательно, в соответствии с позицией Верховного Суда Российской Федерации, выраженной в определении от 11.07.2018 № 305-ЭС17-724013, контракт и вытекающие из него споры не носят публичный характер и не включают в себя публичные элементы.

Кроме того, в соответствии с пунктами 2, 5.3.2, 14 контракта оплата за товар осуществляется со счета АО «Уралтрансмаш» в филиале АЛ «Газпромбанк», то есть за счет собственных денежных средств. 

Впоследствии в дополнительных соглашениях № 1 от 29.05.2013 и № 2 от 29.05.2013 к контракту АО «Уралтрансмаш» указаны реквизиты счета в евро в АО «Альфа-Банк» и АО «Газпромбанк» соответственно. Представленными в материалы дела письмами от 25.12.2014 № 60102/491 (т. 2, л.д. 136), от 19.06.2015 № 60102/291 (т. 4, л.д. 41), от 28.05.2015 (т. 20, л.д. 3-7), от 03.03.2015 (т. 19, л.д. 150) подтверждается, что финансирование контракта осуществляется за счет кредитной линии в АО «Газпромбанк», а также за счет денежных средств АО «НПК «Уралвагонзавод». 

Вышеуказанными письмами также подтверждается, что АО «Уралтрансмаш» обращалось к АО «Уралвагонзавод» за денежными средствами для оплаты задолженности по контракту, изыскивало способы привлечения кредитных средств. Выписками по счету АО «РТС ПЕСА Быдгощ» подтверждается, что оплата за поставку трамваев осуществлялась АО «Уралтрансмаш» со своего счета (т. 13, л.д. 1-16). Более того, представленные документы, подтверждающие оплату Департаментом поставок по договору № 70-ДТиРДТИ от 29.12.2012, свидетельствуют только о получении обществом бюджетных средств по договору, при этом какая-либо связь между платежами по договору № 70-ДТиРДТИ от 29.12.2012 и по контракту отсутствует. 

В соответствии с пунктом 3 статьи 308 Гражданского кодекса Российской Федерации договор № 70-ДТиРДТИ от 29.12.2012 не создает обязательств для АО «РТС ПЕСА Быдгощ» и не может влиять на ее права и обязанности по отношению к одной из сторон.

Письма от 13.08.2015 (т. 20, л.д. 1-2), от 28.05.2015 (т. 20, л.д. 3-7) свидетельствуют о том, что АО «Уралвагонзавод» запрашивало бюджетные средства для исполнения АО «Уралтрансмаш» договора № 70-ДТиРДТИ от 29.12.2012, заключенного с Департаментом, вопрос финансирования спорного контракта с АО «РТС ПЕСА Быдгощ» в них не затрагивается. Отсутствие интереса со стороны Департамента к ответчику по настоящему делу также косвенно подтверждается тем, что Департамент предъявлял иск о взыскании неустойки за нарушение сроков поставки по договору к АО «Уралтрансмаш» (дело № А40-130820/2016), между тем, АО «РТС ПЕСА Быдгощ» в дело в качестве ответчика или третьего лица не привлекалось.

Таким образом, очевидно, что АО «Уралтрансмаш» заключило спорный контракт с АО «РТС ПЕСА Быдгощ» в рамках отдельных правоотношений и в целях исполнения собственных обязательств перед Департаментом по договору № 70-ДТиРДТИ от 29.12.2012, права и обязанности компании в данном случае не затрагиваются и не возникают по отношению ни к одной из сторон договора. Из материалов дела следует, что оплата по контракту фактически осуществлялась АО «Уралтрансмаш» путем перечисления АО «РТС «ПЕСА Быдгощ» за счет собственных денежных средств.

Указанное также подтверждается письмом от 16.03.2015 (т. 20, л.д. 8-9), в котором АО «Уралтрансмаш» поясняло Департаменту, что сложности с исполнением контракта обоснованы комплектующими трамваем импортного производства без ссылки на ответчика по настоящему делу и спорный контракт.

Соответственно, фактические обстоятельства настоящего дела свидетельствуют об отсутствии финансирования и интереса со стороны Департамента к АО «РТС ПЕСА Быдгощ».

Ссылки АО «Уралтрансмаш» на Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.03.2019 № 17АП-4486/2019-ГК по делу № А60-60657/2018 не обоснованы, данный судебный акт не имеет преюдициальной силы для рассмотрения настоящего дела, в рамках которого рассматривался вопрос компетенции суда рассматривать спор о признании договора поручительства недействительным. В рамках указанного дела не ставился на рассмотрение суда вопрос о том, заключен ли контракт в публичном интересе, осуществлялось ли финансирование контракта за счет бюджета.

Ссылка АО «Уралтрансмаш» на дело № А40-202682/17 в обоснование доводов о публичном интересе при заключении контракта также признается необоснованной, поскольку в названном деле были установлены иные фактические обстоятельства. В частности, в оспариваемом договоре имелась прямая отсылка к государственному контракту, согласно условиям договора оплата осуществлялась за счет бюджетных средств, приемка работ в соответствии с требованиями госзаказа и подтверждение объемов выполненных работ производится государственным заказчиком. 

Между тем, как верно установлено судом первой инстанции, АО «Уралтрансмаш» самостоятельно оплачивало поставку трамваев, ссылки в контракте на договор отсутствуют, поставка основного товара производится на основании пункта 1.3 контракта на территории Польши, отсутствует какое-либо расходование бюджетных средств, иного суду не доказано, в связи с чем подлежит отклонению и ссылка апеллянта на пункт 45 Обзора судебной практики № 5, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.12.2017.

Также из материалов дела и верно установленных судом первой инстанции обстоятельств усматривается, что оплата по контракту производилась АО «Уралтрансмаш» не со специального лицевого счета, открываемого в органах Федерального Казначейства распорядителями бюджетных средств, а с обычного расчетного счета в коммерческом банке. Более того, оплата зачислялась не на специальный целевой счет АО «РТС ПЕСА Быдгощ», открытый в органах Федерального Казначейства, а также на обычный счет в коммерческом банке. 

Ссылки общества на перечисление Департаментом денежных средств на расчетный счет АО «Уралтрансмаш» в АО «Газпромбанк» в период с 22.09.2014 по 12.01.2015 правового значения не имеют. Первый аванс по контракту АО «Уралтрансмаш» перечислен 06.06.2013, платежи по контракту общество осуществляло вплоть до 2017 года уже после расторжения договора с Департаментом 31.12.2016, а также часть задолженности была выплачена после начала судебного разбирательства по настоящему делу (т. 10, л.д. 113-114, т. 13, л.д. 2, 1-16). 

Кроме того, как обоснованно отмечено ответчиком в письменных пояснениях в порядке статьи 81 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации от 06.03.2020, указанный в представленных истцами платежных поручениях, подтверждающих получение денежных средств от Департамента, расчетный счет АО «Уралтрансмаш» (40702810300261002899) не совпадает с расчётным счетом 40702978800263002899, с которого производились платежи по контракту (т. 13, л.д. 1-16), а потому отсутствует какая-либо корреляция между выплатами Департамента обществу «Уралтрансмаш» по договору (т. 6, л.д. 53-65) и платежами общества по контракту (т. 13, л.д. 1-16). 

Соответственно, прямое бюджетное финансирование по контракту отсутствовало, обязательства по оплате осуществлялись за счет собственных денежных средств общества и привлеченного им внебюджетного финансирования (заемных средств). 

Таким образом, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что АО «РТС ПЕСА Быдгощ» стороной договора № 70-ДТиРДТИ от 29.12.2012 не является, оплата продукции (трамваев) производилась Департаментом непосредственно АО «Уралтрансмаш», который и является получателем бюджетных средств.  

Принимая во внимание изложенные обстоятельства, суд признал несостоятельным доводы истцов о том, что финансирование по сделке осуществлялось за счет средств соответствующего бюджета (бюджета г. Москвы) и средств федерального бюджета. 

Следовательно, в соответствии с позиций Верховного Суда Российской Федерации (Определение от 11.07.2018 № 305-ЭС17-7240 по делу № А40-165680/2016, пункта 16 Обзора практики, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26.12.2018), контракт и споры из него не носят публичный характер и не включают в себя публичные элементы.

Таким образом, арбитражная оговорка не нарушает требования закона и публичные интересы по смыслу пункта 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. Иного суду не доказано и из материалов дела, верно установленных судом первой инстанции фактических обстоятельств спора, не следует (статьи 9, 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

При этом апелляционный суд соглашается с выводами суда первой инстанции о том, что само по себе несоответствие сделки законодательству или нарушение ею прав публично-правового образования не свидетельствует о том, что имеет место нарушение публичных интересов. Включение в текст контракта арбитражной оговорки не связано с вопросом обеспечения безопасности граждан, обороны и безопасности государства. 

Иных доказательств, свидетельствующих о том, что спорная сделка посягает на публичные интересы, нарушает публичный порядок либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, истец не представил. 

В отсутствие соответствующих доказательств оснований для признания спорной сделки ничтожной не имеется.

Само по себе привлечение Прокуратуры к участию в деле на основании статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловно не свидетельствует о наличии в спорных правоотношениях сторон общественно-значимых публичных элементов, предоставляет суду возможность полно и всесторонне рассмотреть настоящее дело и исследовать все представленные по нему доказательства без придания каким-либо фактам или доказательствам заранее установленной силы (статья 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). 

При этом судом апелляционной инстанции принято во внимание в указанной части, что при рассмотрении дела № А60-62910/2018 истцы, АО «НПК «Уралвагонзавод» и АО «УКБТМ», отказались от иска о признании недействительным контракта от 22.05.2013 № ММ/5060/13/0097 и всех дополнительных соглашений и приложений к нему. Прокуратура Свердловской области при этом поддержала отказы от иска, просила принять их, согласилась с доводами истцов об отсутствии нарушения при таком отказе каких-либо публичных интересов.  

В рамках судебного заседания 26.02.2020 апелляционный суд обратил внимание Прокуратуры на то, что отказ от иска и прекращение производства по делу № А60-9482/19 будет свидетельствовать о действительности контракта и об отсутствии нарушения им или дополнительными соглашениями интересов Российской Федерации. Суд подчеркнул, что поддержание Прокуратурой отказа от иска будет свидетельствовать об отсутствии нарушения публичных интересов. Прокуратурой было подтверждено, что она поддерживает отказ от иска и что отказ от иска и прекращение производства по делу не противоречит интересам Российской Федерации.

С учетом мнения участников спора отказы от иска были приняты судом апелляционной инстанции, поскольку не противоречат закону и не нарушают права других лиц (часть 5 статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), производство по делу № А60-9482/2019 прекращено на основании пункта 1 части 4 статьи 150 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Признание Прокуратурой отказа от иска прямо свидетельствует о том, что контракт является стандартным коммерческим договором поставки между двумя коммерческими предприятиями, не связан с публичными интересами и интересами Российской Федерации. Соответственно, все аргументы о якобы публичном характере контракта и арбитражной оговорки в рамках настоящего дела, о якобы нарушении публичных интересов являются абсолютно необоснованными. Следовательно, оснований для признания арбитражной оговорки недействительной не имеется.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о противоречивости и непоследовательности занятой апеллянтами правовой позиции, согласно которой при оспаривании контракта № ММ/5060/13/0097 от 22.05.2013 и, в том числе, дополнительного соглашения № 8 от 07.05.2015, они заявляют об отсутствии нарушения публичных интересов, а при оспаривании контракта в части третейской оговорки настаивают на нарушении Федерального закона от 18.07.2011 № 223-ФЗ и публичных интересов. 

Сама по себе арбитражная оговорка, представляющая собой соглашение сторон о передаче спора в арбитраж, то есть непосредственно механизм разрешения споров между сторонами, не может нарушать положения Федерального закона от 18.07.2011 № 223-ФЗ с учетом регулируемых им отношений и в силу своей правовой природы (пункты 1 и 2 статьи 1, пункт 1 статьи 7 Закона Российской Федерации от 07.07.1993 № 5338-1). 

Вместе с тем согласно разъяснениям пункта 20 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10.12.2019 № 53 «О выполнении судами Российской Федерации функций содействия и контроля в отношении третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража» в силу части 1 статьи 16 Закона об арбитраже, пункта 1 статьи 16 Закона о международном коммерческом арбитраже арбитражная оговорка, являющаяся частью договора, признается соглашением, не зависящим от других условий договора, то есть носит автономный характер. Признание договора недействительным или признание его незаключенным сами по себе не влекут недействительности арбитражного соглашения.

Основания недействительности, с которыми нормы применимого права связывают недействительность арбитражного соглашения (например, пороки воли при заключении третейского соглашения), относятся непосредственно к такому соглашению, оцениваются судом отдельно от пороков основного договора и только в определенных случаях могут совпадать с основаниями недействительности основного договора (например, при выявлении фальсификации договора и отсутствии его последующего одобрения).

Доказательств порока воли сторон при заключении соглашения об арбитражной оговорке суду не представлено, иного суду не доказано.

При этом обязанность по соблюдению Федерального закона от 18.07.2011 № 223-ФЗ возлагается на АО «Уралтрансмаш» (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации) и не может быть переложена на иностранного контрагента – АО «РТС ПЕСА Быдгощ».

Ссылки АО «Уралтрансмаш» на нормы бюджетного законодательства Российской Федерации отклоняются апелляционным судом, коммерческие юридические лица самостоятельно несут расходы, связанные с ведением арбитражных разбирательств, не подлежащих возмещению за счет государства или муниципальных органов, иного суду не доказано.  

Ссылка АО «Уралтрансмаш» якобы на нарушение арбитражной оговоркой явно выраженного запрета является необоснованной, так как истцы не привели доказательств существования законодательного запрета на включение арбитражной оговорки в стандартный коммерческий контракт поставки и необходимость заключать арбитражную оговорку в порядке закупок, предусмотренном Федеральным законом от 18.07.2011 № 223-ФЗ (пункт 75 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25). 

Ссылки на изменение законодательства о проведении закупки для государственных нужд на основании Федерального закона от 05.04.2013 № 44-ФЗ и действие Постановления Правительства Российской Федерации от 14.07.2014 № 656, судом апелляционной инстанции отклоняются, поскольку указанные нормы относятся только к договору с Департаментом и не влияют на действительность контракта и дополнительных соглашений к нему между сторонами настоящего спора.

Более того, согласно письмам Минэкономразвития России от 28.08.2015 № Д28и-2609, от 06.02.2015 № ОГ-Д28-2Ю8 действие положений Постановления Правительства Российской Федерации от 14.07.2014 № 656 не распространяется на закупки, осуществляемые в соответствии с Федеральным законом от 18.07.2011 № 223-ФЗ.

Ссылки АО «Уралтрансмаш» на нормы Федерального закона «О защите конкуренции» не обоснованы. Законодатель исходит из того, что отношения, связанные с арбитражем, не являются предметом регулирования антимонопольного законодательства. В соответствии с пунктом 1.1 статьи 44 Федерального закона от 29.12.2015 № 382-ФЗ «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации» отношения, связанные с деятельностью постоянно действующего арбитражного учреждения по администрированию арбитража, не являются предметом регулирования антимонопольного законодательства Российской Федерации.

Более того, ссылка АО «Уралтрансмаш» на статьи 11, 11.1 Федерального закона «О защите конкуренции» не является доказательством нарушения публичных интересов, так как истцом не представлено доказательств создания препятствий к доступу иным хозяйствующим субъектам на товарный рынок, не даны пояснения, интересы каких иных хозяйствующих субъектов нарушаются, в чем состоит товарный рынок, его границы. Очевидно, что реализация сторонами стандартного коммерческого контракта права на выбор арбитража в качестве механизма для разрешения споров не может нарушать законодательство о защите конкуренции, не может считаться согласованными действиями по смыслу Федерального закона «О защите конкуренции».

Ссылка АО «Уралтрансмаш» на статью 17 Федерального закона «О защите конкуренции» также является необоснованной – данная норма предполагает проведение конкурсных процедур (торги, запрос котировок или цен, запрос предложений), в то время, как уже отмечалось ранее, арбитражная оговорка по своей природе не может заключаться на основе конкурсных процедур, так как представляет собой соглашение сторон о разрешении споров, и не является закупкой услуги или товара по смыслу Федерального закона от 18.07.2011 № 223-ФЗ.

Приведенная АО «Уралтрансмаш» судебная практика относительно положений статьи 448 Гражданского кодекса Российской Федерации применима только к ситуации торгов и только при их оспаривании независимым третьим лицом, которое было лишено возможности участия в них в силу нарушения процедуры их проведения. Между тем, в настоящем деле иск подан мажоритарным акционером АО «Уралтрансмаш» и АО «НПК «Уралвагонзавод», который знал о наличии контракта и дополнительных соглашениях к нему, участвовал в переговорах по его изменению и исполнению. АО «Уралтрансмаш» выступает материальным истцом по настоящему делу, его позиция по степени активности превышает позицию АО «НПК «Уралвагонзавод». В настоящем деле при заключении контракта и дополнительных соглашений к нему торги не проводились, нарушений прав третьих лиц, не имевших возможности принять участие в торгах в силу нарушения процедуры их проведения, не имеется. Следовательно, указанные выше доводы АО «Уралтрансмаш» и приведенная им судебная практика не относятся к предмету спора и не могут быть приняты судом во внимание при рассмотрении настоящего дела (статьи 67, 68 и 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Более того, в соответствии с абзацем 4 пункта 42 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 09.07.2019 № 24 «О применении норм международного частного права судами Российской Федерации» действительность сделки с точки зрения соответствия ее применимому праву определяется на основе права, выбранного сторонами, а при его отсутствии – иными коллизионными нормами. Истцами не представлено доказательств нарушения арбитражной оговоркой соответствующего законодательства.

Следовательно, наличие в действиях ответчика признаков нарушения пункта 3 части 4 статьи 11, пункта 3 части 3 статьи 11.1, статьи 17 Федерального закона «О защите конкуренции» судом не установлено, в чем выразилось нарушение поименованных норм со стороны ответчика, истцы также не обосновали.

При указанных обстоятельствах суд первой инстанции пришел к законному и обоснованному выводу о том, что включение в текст контракта арбитражной оговорки не связано с вопросом обеспечения безопасности граждан, обороны и безопасности государства. Иных доказательств, свидетельствующих о том, что спорная сделка посягает на публичные интересы, нарушает публичный порядок либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, истец не представил. В отсутствие соответствующих доказательств оснований для признания спорной сделки ничтожной не имеется.

Вопреки доводам жалоб, арбитражная оговорка не наносит ущерб АО «Уралтрансмаш».  

Право на оспаривание сделок, совершенных обществом, его акционером закреплено также в статьях 79, 84 Федерального закона «Об акционерных обществах», из содержания которых следует, что на совершение крупной сделки должно быть получено согласие совета директоров (наблюдательного совета) общества или общего собрания акционеров в соответствии с настоящей статьей. Сделка, в совершении которой имеется заинтересованность, может быть признана недействительной (пункт 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации) по иску общества, члена совета директоров (наблюдательного совета) общества или его акционеров (акционера), владеющих в совокупности не менее чем одним процентом голосующих акций общества, если она совершена в ущерб интересам общества и доказано, что другая сторона сделки знала или заведомо должна была знать о том, что сделка являлась для общества сделкой, в совершении которой имеется заинтересованность, и (или) о том, что согласие на ее совершение отсутствует. При этом отсутствие согласия на совершение сделки само по себе не является основанием для признания такой сделки недействительной. 

В соответствии с пунктом 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица, может быть признана судом недействительной по иску представляемого или по иску юридического лица, а в случаях, предусмотренных законом, по иску, предъявленному в их интересах иным лицом или иным органом, если другая сторона сделки знала или должна была знать о явном ущербе для представляемого или для юридического лица либо имели место обстоятельства, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя или органа юридического лица и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица. 

Конструкция пункта 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации (с учетом разъяснений пункта 93 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25) предусматривает два основания для признания сделок, совершенных в ущерб интересам юридического лица, недействительными: 1) если другая сторона сделки знала или должна была знать о явном ущербе для юридического лица от совершения сделки либо 2) если имели место обстоятельства, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя или органа юридического лица и другой стороны сделки в ущерб интересам юридического лица. 

Приведенные истцом доводы для признания арбитражной оговорки недействительной выходят за пределы квалифицирующих признаков, по которым арбитражная оговорка может быть признана недействительной на основании статьи 62.2, пункта 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации. Кроме того, конструкция пункта 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации не позволяет истцу заявлять требование о недействительности сделки по указанному основанию. 

Диспозиция пункта 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации в качестве квалифицирующего признака для признания сделки недействительной указывает не просто на убыточность сделки, а на явный ущерб в результате ее заключения.

По мнению истцов, о причинении ущерба спорной сделкой свидетельствует возможное несение непомерно больших затрат в связи с необходимостью представления интересов в третейском суде (г. Страсбург), включая проезд к месту судебных заседаний, оплату в валюте услуг квалифицированных специалистов, переводчиков для представления интересов АО «Уралтрансмаш» в суде на территории другого государства. 

Однако необходимость несения определенных затрат при обращении в арбитраж в случае возникновения спора при исполнении условий контракта не может быть квалифицирована в качестве ущерба, являющегося по смыслу пункта 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации основанием для признания сделки недействительной. Само по себе включение в спорный договор третейской оговорки не свидетельствует о направленности сделки на причинение интересам общества ущерба. Более того, необходимость нести финансовые затраты фактически может возникнуть для АО «Уралтрансмаш» только в случае невыполнения своих обязательств по контракту. В случае надлежащего выполнения АО «Уралтрансмаш» своих обязательств необходимость в оплате сборов на ведение арбитража будет отсутствовать. 

По утверждению ответчика, в настоящее время АО «РТС ПЕСА Быдгощ» оплачены арбитражные сборы за АО «Уралтрансмаш», чтобы обеспечить возможность проведения арбитражного разбирательства в соответствии с согласованной сторонами процедурой рассмотрения споров (выписка от 09.01.2019 о международном переводе 08.01.2019, подтверждение исполнения исходящего международного перевода от 21.08.2018 – т. 12, л.д. 149-152). В связи с чем АО «Уралтрансмаш» не несет ущерба в связи с оплатой арбитражных сборов. 

Следовательно, причинение явного ущерба АО «Уралтрансмаш» и АО «НПК «Уралвагонзавод» путем включения арбитражной оговорки в контракт в нарушение статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации истцами не доказано.

Кроме того, АО «Уралтрансмаш» добровольно включил арбитражную оговорку в контракт, само выступило с офертой о заключении контракта с АО «РТС ПЕСА Быдгощ», протоколы разногласий при подписании контракта и дополнительного соглашения № 8 отсутствуют. Соответственно, о совершении спорной арбитражной оговорки АО «Уралтрансмаш» знало с момента ее включения в контракт и в дополнительное соглашение № 8. 

Согласно годовому отчету АО «Уралтрнсмаш» за 2013 контракт, содержащий арбитражную оговорку, одобрен Советом директоров общества (протокол от 11.06.2013, б/н – т. 2 л.д. 21-22), по результатам работы за 2016 год общим собранием акционеров АО «Уралтрансмаш» одобрено дополнительное соглашение № 8 от 07.05.2015, которым внесены уточнения в ранее согласованную арбитражную оговорку (протокол от 30.09.2016 № 22-2016, т. 2 л.д. 100-101). 

Изложенные обстоятельства позволяют сделать вывод о том, что истцы знали о наличии спорной сделки и могли оценить ущерб от совершения данной сделки, однако, каких-либо возражений относительно включения в контракт арбитражной оговорки, не заявили. 

Доказательств наличия сговора между представителями АО «Уралтрансмаш» и АО «РТС ПЕСА Быдгощ» по включению арбитражной оговорки в контракт в ущерб интересам АО «Уралтрансмаш» истцами не представлено, при этом о наличии такового истцы в настоящем деле и не заявляли.

Более того, если истцы полагают, что арбитражная оговорка в контракте и дополнительном соглашении № 8 к нему заключена в ущерб обществу его генеральным директором, с нарушением внутренних корпоративных процедур, а также с выходом за пределы полномочий, то они имеют право на подачу иска о взыскании убытков с генерального директора в порядке статьи 71 Федерального закона «Об акционерных обществах». Между тем, несмотря на длящийся с февраля 2019 года спор по настоящему делу, подобный иск АО «НПК «Уралвагонзавод» к директорам не предъявлен. Указанное свидетельствует об отсутствии убытков у АО «Уралтрансмаш» от включения арбитражной оговорки в контракт и дополнительное соглашение № 8 к нему. 

Приведенная истцами ссылка на пункт 109 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 не имеет отношения требованию о признании сделки недействительной на основании пункта 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку представляет собой разъяснения относительно возможности применения статьи 181.4 Гражданского кодекса Российской Федерации (оспоримость решения собрания).

Приведенные АО «НПК «Уралвагонзавод» данные о наличии непокрытого убытка и об увеличении размера обязательств по заемным средствам со ссылками на бухгалтерские балансы по смыслу статей 67, 68, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не могут являться доказательствами, подтверждающими ущерб АО «Уралтрансмаш» от включения арбитражной оговорки в контракт. Доводы АО «НПК «Уралвагонзавод» о финансовом положении АО «Уралтрансмаш» направлены исключительно на нивелирование согласованных положений об установленном сторонами контракта механизме разрешения споров и представляют собой злоупотребление правом (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Вопросы санкций, обеспечения равенства сторон не входят в предмет доказывания для признания арбитражной оговорки недействительной на основании пункта 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации и не свидетельствуют о нанесении ущерба. 

Иные приведенные АО «Уралвагонзавод» доводы, в том числе в части арбитрабельности спора, выходят за пределы квалифицирующих признаков для признания сделки недействительной на основании статьи 65.2 и пункта 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации по требованию АО «НПК «Уралвагонзавод».

Кроме того, суд первой инстанции обоснованно установил, что отсутствуют основания считать арбитражную оговорку и контракт крупной сделкой.

Прежде всего, довод истцов о крупности контракта в принципе не может быть принят судом во внимание при рассмотрении настоящего дела в силу принципа автономности арбитражной оговорки (пункт 1 статьи 16 Закона Российской Федерации от 07.07.1993 № 5338-1).

Более того, фактические обстоятельства настоящего дела прямо свидетельствуют, что контракт и дополнительное соглашение № 8 крупной сделкой для общества не являются.  

Согласно годовому отчету АО «Уралтрансмаш» за 2013 год (протокол от 11.06.2013, б/н – т. 3, л.д. 21-22) контракт является сделкой, совершенной в процессе обычной хозяйственной деятельности, не подлежит одобрению в порядке статьи 79 Федерального закона «Об акционерных обществах». В пункте 10 годового отчета АО «Уралтрансмаш» за 2015 год указано, что за отчетный период 2015 года АО «Уралтрансмаш» сделки, признаваемые крупными, не совершались. В соответствии с подпунктом 23 пункта 3.3 годового отчета АО «Уралтрансмаш» за 2016 год совет директоров АО «Уралтрансмаш» протоколом от 30.09.2016 № 22-2016 одобрил заключение дополнительного соглашения № 9 к Контракту, принимая во внимание, что 22.05.2013 АО «Уралтрансмаш» и АО «РТС ПЕСА Быдгощ» заключили Контракт на поставку городских низкопольных трехсекционных трамвайных вагонов на 2014-2015, измененный затем приложениями № 1-8», а также то, что 07.05.2015 АО «Уралтрансмаш» и АО «РТС ПЕСА Быдгощ» заключили дополнительное соглашение № 8 к контракту. Информация о том, что контракт и дополнительные соглашения к нему являются сделкой с заинтересованностью, в годовых отчетах АО «Уралтрансмаш» также отсутствует. 

По смыслу пункта 1 статьи 7 Закона Российской Федерации от 07.07.1993 № 5338-1 арбитражная оговорка предусматривает соглашение сторон о передаче спора на рассмотрение в арбитраж и не связана с отчуждением активов общества. Более того, в силу комплексной природы арбитражной оговорки как соглашения о порядке разрешения споров она не может быть признана недействительной как крупная сделка или сделка с заинтересованностью, поскольку не связана с отчуждением либо возможностью отчуждения юридическим лицом какого-либо имущества, а только разрешает процедуру рассмотрения спорных правоотношений, в связи с этим не требует одобрения уполномоченным органом.  

Более того, в соответствии с уставом АО «Уралтрансмаш» имеет право осуществлять любые виды деятельности, в том числе, разработку и производство трамваев, торгово-закупочную деятельность (т. 11, л.д. 2-3). При этом АО «Уралтрансмаш» в рамках контракта осуществлял закупку трамвайных вагонов. Следовательно, контракт был заключен в рамках обычной хозяйственной деятельности АО «Уралтрансмаш».

Исходя из количественного критерия, контракт также не являлся крупной сделкой. По данным бухгалтерского баланса АО «Уралтрансмаш» на 31.12.2012 балансовая стоимость активов общества составляла 24 150 908 000 руб. Следовательно, 25 % от балансовой стоимости активов составляет 6 037 727 000 руб. При сумме контракта в 5 495 548 577,73 руб. (такую сумму приводит сам АО «НПК «Уралвагонзавод» в своих возражениях на письменные объяснения АО «РТС ПЕСА Быдгощ» от 10.09.2019) порог в 25 % балансовой стоимости активов не превышен.

При изложенных обстоятельствах основания для признания арбитражной оговорки по признакам пункта 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительной сделкой отсутствуют. 

Информация о том, что контракт и дополнительные соглашения к нему являются сделкой с заинтересованностью, в годовых отчетах АО «Уралтрансмаш» отсутствует. 

Кроме того, согласно абзацу 3 пункта 18 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность» по общему правилу закон не устанавливает обязанности третьего лица по проверке перед совершением сделки того, является ли соответствующая сделка крупной для его контрагента и была ли она надлежащим образом одобрена (в том числе отсутствует обязанность по изучению бухгалтерской отчетности контрагента для целей определения балансовой стоимости его активов, видов его деятельности, влияния сделки на деятельность контрагента). Третьи лица, полагающиеся на данные ЕГРЮЛ о лицах, уполномоченных выступать от имени юридического лица, по общему правилу, вправе исходить из наличия у них полномочий на совершение любых сделок.

Доводы АО «Уралтрансмаш» в отношении сумм выплат по контракту не касаются предмета рассматриваемого требования и не касаются вопроса действительности арбитражной оговорки. Более того, все вопросы, касающиеся задолженности АО «Уралтрансмаш» по контракту, в настоящее время рассматриваются в арбитраже.

Довод о том, что при подписании дополнительного соглашения № 8 к контракту лицо, его подписавшее, вышло за пределы своих полномочий, не может быть принят судом во внимание, учитывая, что дополнительное соглашение № 8 к контракту было подписано генеральным директором Носовым А.Д.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, суд первой инстанции пришел к законному и обоснованному выводу об исполнимости арбитражной оговорки, на протяжении существования контакта с 2013 года и дополнительного соглашения к нему с 2015 года у истцов не было претензий к исполнимости арбитражной оговорки. При этом в письме от 07.08.2018 АО «Уралтрансмаш» фактически признал компетенцию арбитража рассматривать споры, вытекающие из контракта и дополнительного соглашения № 8, что свидетельствует об отсутствии вопросов к исполнимости арбитражной оговорки.

Кроме того, согласно разъяснениям пункта 27 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О выполнении судами, арбитражными судами Российской Федерации функций содействия и контроля в отношении внутреннего третейского разбирательства и международного коммерческого арбитража» вопросы исполнимости арбитражного соглашения регулируются правом, применимым к арбитражному соглашению. Трибунал считает оспариваемую арбитражную оговорку исполнимой и продолжает рассматривать спор (решение арбитражного трибунала от 13.08.2019 (т. 19, л.д. 141-145)).

Более того, даже исходя из норм российского права, арбитражная оговорка является исполнимой. Положения пунктов 1 и 2 статьи 7 Закона Российской Федерации от 07.07.1993 № 5338-1 фактически содержат два требования к арбитражному соглашению: (1) чтобы стороны пришли к соглашению о передаче в арбитраж всех или определенных споров и (2) чтобы арбитражное соглашение было заключено в письменной форме. В остальном закон оставляет детали заключения арбитражного соглашения на усмотрение сторон, предоставляя им самим выбор относительно того, каким способом и с каким уровнем детализации заключать данное арбитражное соглашение.

Так, статья 7 Закона Российской Федерации от 07.07.1993 № 5338-1 устанавливает, что стороны могут заключить арбитражное соглашение в форме, позволяющей обеспечить фиксацию содержащейся в нем информации (обмен исковым заявлением и отзывом на исковое заявление, заключение путем обмена электронными сообщениями, заключение арбитражного соглашения путем включения его в правила организованных торгов или правила клиринга, заключение арбитражного соглашения путем включения его в устав юридического лица).

Указанный подход подтверждается в пункте 1 Обзора практики, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26.12.2018, в котором определяется, что арбитражное соглашение, которым стороны оформляют свое волеизъявление на разрешение спора в третейском суде, международном коммерческом арбитраже, не обязательно должно быть заключено в форме отдельного документа. Такое соглашение может содержаться в отдельных положениях договора. Независимо от того, в какой форме выражено арбитражное соглашение, его заключение сторонами означает передачу спора из суда в третейский суд.

При этом положения статьи 7 Закона Российской Федерации от 07.07.1993 № 5338-1 не предусматривают, что для заключения арбитражного соглашения сторонам необходимо определить местонахождение арбитражного учреждения, применимый регламент, а также порядок назначения арбитров.

Более того, согласно разъяснениям пункта 30 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О выполнении судами Российской Федерации функций содействия и контроля в отношении третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража» под неисполнимым арбитражным соглашением понимается такое соглашение, из содержания которого не может быть установлена воля сторон в отношении выбранной ими процедуры арбитража (например, невозможно установить, осуществлен ли выбор определенного институционального арбитража или арбитража ad hoc) или которое не может быть исполнено в соответствии с волей сторон (например, согласованное арбитражное учреждение не вправе осуществлять администрирование арбитража в соответствии с требованиями применимого права). 

Согласно пункту 11.3 контракта (в редакции дополнительного соглашения № 8 от 07.05.2015) споры, следующие из реализации настоящего Контракта, будут решаться в Арбитражном институте Стокгольмской торговой палаты (the Arbitration Institute of Stockholm Chamber of Commerce). 

Соответственно, применительно к настоящему спору, предмет третейского соглашения был сторонами определен и согласован: указано наименование третейского суда – Арбитражный суд Стокгольмской торговой палаты.

Название the Arbitration Institute of Stockholm Chamber of Commerce является официальным названием Арбитражного института Торговой палаты г. Стокгольма на английском языке, указанным на сайте арбитражного учреждения (т. 3, л.д. 103-104). 

Различия в русском переводе, представленном в арбитражной оговорке (Арбитражный институт Стокгольмской торговой палаты) и на сайте арбитражного учреждения (Арбитражный институт Торговой палаты г. Стокгольма) не носят существенного значения и не содержат неопределенность в его наименовании до степени смешения с каким-либо иным арбитражным учреждением. Исходя из формулировки третейской оговорки, можно установить истинное намерение сторон в отношении органа по разрешению спора – ТПС.

Таким образом, наименование арбитражного учреждения является достаточно определенным.

Положения статьи 7 Закона Российской Федерации от 07.07.1993 № 5338-1 говорят также о том, что стороны должны прийти к соглашению о передаче в арбитраж всех или определенных споров.

В рамках заключенной сторонами арбитражной оговорки прямо определено, что на рассмотрение указанного суда передаются все споры.

Очевидно, что все технические вопросы, в том числе применимый регламент и порядок назначения арбитров, могут быть определены сторонами при обращении в арбитражное учреждение, занимающееся администрированием спора. 

Соответственно, третейское соглашение, содержащееся в пункте 11.3 контракта в редакции дополнительного соглашения № 8 от 07.05.2015, соответствует требованиям Закона Российской Федерации от 07.07.1993 № 5338-1, является надлежащим образом заключенным, действительным и исполнимым. 

В настоящее время спор о выполнении сторонами своих обязательств по Контракту передан на рассмотрение в ТПС и принят ТПС к рассмотрению.

При этом ТПС посчитал, что отсутствие юрисдикции ТПС, о которой заявлял АО «Уралтрансмаш», не является очевидным (письмо ТПС от 19.11.2018 (т. 12, л.д. 141)). Соответственно, ТПС посчитал арбитражную оговорку действительной и достаточно определенной для рассмотрения спора из Контракта составом арбитража. В постановлении от 06.02.2019 состав арбитража отметил, что исходит из презумпции, что состав арбитража имеет юрисдикцию и что применяется Регламент ТПС (т. 12, л.д. 143-146). В последнем решении от 13.08.2019 по рассмотрению вопросов своей компетенции арбитражный трибунал отметил, что не считает, что у арбитражного трибунала очевидно отсутствует компетенция на рассмотрение спора (т. 19, л.д. 141-144). 

Ссылка истцов на правила статью 20 ИНКОТЕРМС 2010 и на регламенты Международного арбитражного суда Международной торговой палаты не имеют отношения к предмету рассматриваемого спора, поскольку наименование арбитража прямо согласовано сторонами в пункте 11.3 контракта и свидетельствует о намерении сторон о передаче споров на рассмотрение в Арбитражный институт Стокгольмской торговой палаты (статья 421 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

В соответствии с разъяснениями Верховного Суда Российской Федерации (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 12.07.2017 № 307-ЭС17-640) под исполнимостью третейского соглашения понимается, что стороны определили конкретное место рассмотрения спора, т.е. выбрали действующий международный арбитраж, а также то, что на момент возникновения спора арбитражное соглашение не утратило силу. 

Апелляционный суд полагает, что спорная арбитражная оговорка содержит место рассмотрения спора путем указания международного арбитража, следовательно, оснований для признания данной арбитражной оговорки неисполнимой, в том числе по указанным истцом основаниям – тяжелое финансовое положение общества, не имеется. 

Неудовлетворительное финансовое положение стороны – коммерческой организации, в том числе отсутствие финансовой возможности оплатить арбитражные сборы, не является критерием оценки исполнимости третейского соглашения и не обязывает государственный суд рассмотреть заявленные требования по существу при наличии действительной и исполнимой арбитражной оговорки.

Таким образом, арбитражное соглашение является определенным, надлежащим образом заключенным, наименование арбитражного учреждения установленным, то есть арбитражная оговорка в редакции дополнительного соглашения № 8 от 07.05.2015 является определенной и исполнимой.

Кроме того, что касается доводов АО «Уралтрансмаш» относительно отсутствия средств на оплату юридических услуг, то следует отметить, что у АО «Уралтрансмаш» как крупной организации имеется значительный юридический департамент. В указанной ситуации довод АО «Уралтрансмаш» об отсутствии денежных средств для найма судебных представителей для участия в разбирательстве в арбитраже является в принципе абсолютно необоснованным.

Кроме того, документы, которые, по мнению АО «Уралтрансмаш», свидетельствуют о невозможности осуществления платежей польским адвокатам, знающим польское законодательство, на самом деле об этом не свидетельствуют, так как, исходя из данных документов, АО «Уралтрансмаш» пытался осуществить перевод только через Райффайзен Банк, при этом какие-либо иные банки для перевода денежных средств привлечены не были. В связи с этим АО «Уралтрансмаш» могло привлечь иные банки для осуществления перевода и успешно его осуществить, однако, им этого сделано не было.

Относительно расходов на перевод необходимо пояснить следующее. В ТПС существует возможность содействовать сторонам в случае, если они по какой-либо причине предпочитают общаться на своем языке. Так, ТПС пошел навстречу АО «Уралтрансмаш», вел переписку со сторонами на двух языках (на русском и на английском) и принимал от АО «Уралтрансмаш» позиции на русском языке (что не может свидетельствовать о нарушении прав АО «Уралтрансмаш»), что подтверждается, например, письмами ТПС от 19.11.2018, 27.11.2018 и 06.12.2018 (т. 12, л.д. 141, 147-148).

Более того, рассмотрев все аргументы сторон о том, какой язык применять при проведении арбитражного разбирательства, состав арбитража постановил, что языком разбирательства будет английский (постановление ТПС от 06.02.2019 (т. 12, л.д. 143-146)). При этом состав арбитража отметил, что выбор английского языка связан с тем, что он является нейтральным для обеих сторон, является общепринятым языком международного арбитража и позволяет расширить круг экспертов, адвокатов и других потенциальных участников разбирательства с соответствующей квалификацией.

Довод о невозможности АО «Уралтрансмаш» защищать свои права в арбитраже является абсолютно необоснованным. Из переписки Уралтрансмаш с ТПС очевидно, что АО «Уралтрансмаш» в полной мере защищает свое право на судебную защиту и предоставляет письменные позиции в арбитраж.

Доводы АО «Уралтрансмаш» о том, что неисполнимость арбитражной оговорки и невозможность защиты своих прав и интересов подтверждается необходимостью привлечения дополнительных ответчиков, являются необоснованными. Непонятно, каким образом необходимость привлечения дополнительных ответчиков может свидетельствовать о неисполнимости арбитражного соглашения или невозможности защиты своих прав, тем более, когда данная необходимость не находит своего подтверждения в материалах дела.

Решение арбитража об отказе в привлечении третьих сторон по ходатайству АО «Уралтрансмаш» было связано с тем, что АО «Уралтрансмаш» отказался вносить оплату арбитражных сборов (письмо ТПС от 06.12.2018). Более того, отказ в привлечении третьих лиц вызван действиями самого АО «Уралтрансмаш», так как согласно письму ТПС от 06.12.2018 (т. 6, л.д. 115) АО «Уралтрансмаш» не были соблюдены требования к просьбе о присоединении третьей стороны.

Соответственно, оснований для признания арбитражной оговорки неисполнимой в связи с финансовым положением АО «Уралтрансмаш» не имеется.

Все доводы АО «Уралтрансмаш» относительно применяемых в настоящее время санкций не относятся к вопросу исполнимости арбитражной оговорки и не влияют на выводы суда и принятие итогового судебного акта по настоящему делу. 

Помимо этого, истец просит признать сделку недействительной по основаниям, указанным в статье 178 Гражданского кодекса Российской Федерации (сделка, совершенная под влиянием заблуждения), пункте 3 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации (сделка на крайне невыгодных условиях), однако, в нарушение статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и разъяснений Верховного Суда Российской Федерации истец не доказал, почему он считает, что, во-первых, арбитражная оговорка совершена под влиянием заблуждения; во-вторых – на крайне невыгодных условиях, в-третьих, почему она совершена вследствие стечения тяжелых обстоятельств и в-четвертых, как АО «РТС ПЕСА Быдгощ» сознательно использовало данные обстоятельства (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 08.05.2015 № 305-ЭС15-4680, определение Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.10.2008 № 10574/08).

В соответствии с абзацем 4 пункта 42 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О применении норм международного частного права судами Российской Федерации» основания недействительности сделок, связанные с несоответствием воли и волеизъявления сторон сделки, а также с иными пороками воли (сделки, совершенные под влиянием существенного заблуждения, обмана, угрозы, кабальные и иные аналогичные сделки), регулируются правом, выбранным сторонами, а при отсутствии соглашения сторон о выборе права – иными коллизионными нормами об определении договорного статута.

В соответствии с разъяснениями пункта 27 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О выполнении судами Российской Федерации функций содействия и контроля в отношении третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража», вопросы действительности арбитражного соглашения решаются на основании права, применимого к арбитражному соглашению. Согласно абзацу 2 пункта 20 указанного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации по общему правилу основания недействительности, с которыми нормы применимого права связывают недействительность арбитражного соглашения (например, пороки воли при заключении третейского соглашения), относятся непосредственно к такому соглашению, оцениваются судом отдельно от пороков основного договора.

В соответствии с разъяснениями Конституционного Суда Российской Федерации, третейский суд, в том числе и международный коммерческий арбитраж, является общепризнанным в современном обществе способом разрешения гражданско-правовых споров, проистекающим из свободы договора. АО «Уралтрансмаш» добровольно заключило арбитражную оговорку, направило оферту АО «РТС ПЕСА Быдгощ» на заключение контракта (статья 421 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Выбор международного арбитража в качестве механизма для разрешения споров соответствует практике заключения внешнеэкономических сделок. Оговорка о передаче спора в арбитраж не может быть невыгодной или необычайно обременительной, а является обычным, стандартным явлением в международной коммерческой практике.

В отношении якобы кабальности контракта суд апелляционной инстанции принимает во внимание, что данный довод не может быть рассмотрен в рамках настоящего дела в силу принципа автономности арбитражной оговорки (пункт 1 статьи 16 Закона Российской Федерации от 07.07.1993 № 5338-1). 

Более того, вопрос кабальности контракта ранее был рассмотрен в рамках дела № А60-9482/2019, при этом судом отказано в признании контракта кабальной сделкой. 

Вместе с тем АО «Уралтрансмаш», заявляя о кабальности сделки, тем не менее, отказывается от иска о признании ее недействительной, отказ от иска по делу № А60-9482/2019 принят судом, при этом общество совершает очередной платеж по контракту уже при рассмотрении настоящего дела 23.04.2019. 

Указанное подтверждает недоказанность и отсутствие признаков кабальности сделки по смыслу пункта 3 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Все доводы относительно чрезвычайных обстоятельств (внесение изменений в Федеральный закон от 05.04.2013 № 44-ФЗ, принятие Правительством Российской Федерации постановления от 06.03.2015 № 198, постановления от 14.03.2016 № 191, проведение совещаний с участием Председателя Правительства Российской Федерации) не относятся к предмету и основаниям заявленных требований, не влияют на решение вопроса о признании недействительной арбитражной оговорки, содержащейся в стандартном коммерческом контракте. Очевидно, что ни перечисленные акты, ни указанные совещания не касались вопроса включения арбитражной оговорки в контракт при его заключении и исполнении. 

Оспариваемая арбитражная оговорка также не может быть признана сделкой, совершенной под влиянием заблуждения по смыслу статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации. Доказательства того, в чем именно заключалось существенное заблуждение, и что арбитражная оговорка была заключена под влиянием такого заблуждения, истцами в материалы дела не представлено. 

Установленные судом обстоятельства исключают возможность удовлетворения заявленного истцами требования с применением статей 178, 179 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

Кроме того, ссылаясь на положения статьи 180 Гражданского кодекса Российской Федерации, истец не указал, какие последствия недействительности арбитражной оговорки он требует применить и на каких основаниях.

Истцы заявляют о том, что арбитражную оговорку необходимо признать недействительной как ничтожную сделку на основании пункта 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с абзацем 1 пункта 3 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений пункта 78 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо.

При этом в соответствии со статьей 65.2 Гражданского кодекса Российской Федерации, являющейся специальной по отношению к статье 166 Гражданского кодекса Российской Федерации, акционер от имени корпорации может заявить требование исключительно о применении последствий недействительности ничтожной сделки.

В силу вышеизложенного в настоящем деле истцы могут требовать только применения последствий недействительности ничтожной сделки, так как их требования заявлены на основании положении статьи 65.2 и пункта 3 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Исходя из конструкции иска на основании пункта 3 статьи 166, статьи 65.2 Гражданского кодекса Российской Федерации исковые требования в принципе не могут быть удовлетворены. Указанные статьи предполагают, что участник, действующий от имени и в интересах общества, может заявить только о применении последствий недействительности ничтожной сделки. Однако в нарушение пункта 3 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации АО «НПК «Уралвагонзавод» не доказало, какой охраняемый законом интерес он имеет для признания арбитражной оговорки ничтожной, какие последствия недействительности арбитражной оговорки следует применить и почему. Арбитражная оговорка в силу специфики своей правовой природы может быть признана только оспоримой. 

Вопреки доводам апелляционных жалоб, суд первой инстанции обоснованно признал поведение истцов при обращении с настоящим иском недобросовестным.  

Согласно пункту 5 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснениям, приведенным в пункте 70 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25, сделанное в любой форме заявление о недействительности (ничтожности, оспоримости) сделки и о применении последствий недействительности сделки (требование, предъявленное в суд, возражение ответчика против иска и т.п.) не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки. 

Изначально исковые требования заявлены АО «НПК «Уралвагонзавод» на основании пункта 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации. В дальнейшем АО «НПК «Уралвагонзавод» и АО «Уралтрансмаш» заявлено, что арбитражная оговорка ничтожна на основании пункта 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При этом следует отметить, что довод о якобы ничтожности арбитражной оговорки был заявлен после того, как АО «РТС ПЕСА Быдгощ» заявила довод о пропуске срока исковой давности в отношении требований истца по пункту 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с положениями пункта 2 статьи 431.1 Гражданского кодекса Российской Федерации по общему правилу, сторона, которая приняла от контрагента исполнение по договору, связанному с осуществлением его сторонами предпринимательской деятельности, и при этом полностью или частично не исполнила свое обязательство, не вправе требовать признания договора недействительным. 

Из материалов дела следует и не оспаривается сторонами по существу, что контракт исполнялся сторонами на протяжении длительного времени, товар был поставлен АО «РТС ПЕСА Быдгощ» по актам приема-передачи (т. 4, л.д. 56-80), но не был оплачен в полном объеме АО «Уралтрансмаш». 

Следовательно, с учетом приведенных норм права и разъяснений высшей судебной инстанции и при установленных по делу обстоятельствах, ни АО «НПК «Уралвагонзавод» как акционер и представитель АО «Уралтрансмаш», знающий о наличии контракта на протяжении длительного времени и о сложностях с его исполнением, ни АО «Уралтрансмаш», принявший и не оплативший товар по контракту до настоящего времени, не могут заявлять требование о недействительности арбитражной оговорки и о применении последствий ее недействительности.

В соответствии с разъяснениями пункта 44 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора» при наличии спора о действительности или заключенности договора суд, пока не доказано иное, исходит из заключенности и действительности договора. Если условие договора допускает несколько разных вариантов толкования, один из которых приводит к недействительности договора или к признанию его незаключенным, а другой не приводит к таким последствиям, по общему правилу приоритет отдается тому варианту толкования, при котором договор сохраняет силу.

Судом первой инстанции при этом обоснованно принято во внимание, что обращение истца с настоящим исковым заявлением в арбитражный суд последовало после исполнения контракта на протяжении пяти лет и при обстоятельствах, когда к стороне, предъявившей иск в Арбитражный институт Стокгольмской торговой палаты в результате ненадлежащего исполнения АО «Уралтрансмаш» обязательств по контракту, заявлены требования, связанные с его ненадлежащим исполнением и, следовательно, с недобросовестным поведением. 

При этом, обращаясь с иском о признании арбитражной оговорки недействительной, истцы ссылаются на собственные неправомерные действия при заключении контракта: нарушение норм многочисленных федеральных законов, заключение крупной сделки без ее последующего одобрения в ущерб обществу. 

Кроме того, истцы не отрицают, что в настоящее время на рассмотрении Арбитражный институт Стокгольмской торговой палаты находится иск АО «РТС ПЕСА Быдгощ» о взыскании с АО «Уралтрансмаш» задолженности и процентов по контракту № ММ/5060/13/0097 от 22.05.2013. Фактически настоящий иск подан с целью минимизировать затраты общества «Уралтрансмаш» и его акционеров (процессуальных истцов) на представление интересов общества в данном третейском суде, на что неоднократно указывали представители истцов в судебных заседаниях по настоящему делу.

Между тем, при рассмотрении настоящего дела судом первой инстанции верно установлено, что начиная с 2013 года истцы и общество АО «Уралтрансмаш» знали о наличии в контракте спорной арбитражной оговорки, о дополнительном соглашении № 8 от 07.05.2015, которым внесены изменения в действующую арбитражную оговорку. АО «Уралтрансмаш» узнало с момента заключения данного соглашения, процессуальные истцы – с 05.09.2017, однако, каких-либо возражений не заявили. Такое поведение указанных хозяйствующих субъектов после заключения контракта и дополнительного соглашения № 8 давало основание ответчику полагаться на действительность сделки (арбитражной оговорки), содержащейся в пункте 11.3 контракта. 

В связи с этим обоснованным признается вывод суда первой инстанции о том, что, подавая настоящий иск, истцы действовали недобросовестно, следовательно, заявленные ими в обоснование своей позиции доводы не имеют правового значения для рассмотрения настоящего спора (пункт 5 статьи 166, статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

Кроме того, обоснованными являются и выводы суда первой инстанции о правомерности заявления ответчика о пропуске срока исковой давности в отношении требования истца о признании сделки недействительной по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также о пропуске годичного срока исковой давности для оспаривания крупных сделок. 

В соответствии с пунктом 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске. 

Как установлено судом ранее, арбитражная оговорка, о признании которой недействительной заявлено истцом, представляет собой оспоримую сделку. 

В соответствии с пунктом 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной. 

Согласно материалам дела рассматриваемое исковое заявление подано 02.11.2018. При этом контракт заключен 22.05.2013. Информация о заключении контракта отражена в подпункте 7 пункта 3.3 Годового отчета АО «Уралтрансмаш» по результатам работы за 2013 год (утвержденного общим собранием акционеров протоколом от 25.06.2014 в соответствии с Годовым отчетом за 2014 год). Соответственно, АО «НПК «Уралвагонзавод» узнал или должен был узнать о заключении контракта с включением в него арбитражной оговорки не позднее 25.06.2014.

Судом ранее установлено, что по итогам 2013 контракт, содержащий арбитражную оговорку, единогласно одобрен Советом директоров общества «Уралтрансмаш» (протокол от 11.06.2013, б/н – т. 2 л.д. 21-22), дополнительное соглашение № 8 от 07.05.2015, которым внесены технические уточнения в ранее согласованную арбитражную оговорку, одобрено по итогам 2016 года. Информация о заключении дополнительного соглашения № 8 раскрыта в Годовом отчете за 2016 год, утвержденном в сентябре 2017 года (подпункт 23 пункта 3.3; протокол от 30.09.2016 № 22-2016, т. 2 л.д. 100-101; т. 19 л.д. 33). 

По требованиям акционеров о признании оспариваемых сделок недействительными срок исковой давности следует исчислять не позднее чем с даты проведения годового общего собрания акционеров и утверждения годового отчета по результатам работы общества, поскольку акционер общества, проявивший должную корпоративную активность, должен был быть осведомлен о совершении оспариваемых сделок.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 12.07.2019 суд возложил обязанность на АО «НПК «Уралвагонзавод» по представлению документов, подтверждающих соблюдение порядка проведения годовых собраний в 2014, 2015, 2016 годах, по результатам которых были утверждены годовые отчеты за 2014, 2015, 2016 годы (заверенные регистратором сведения о повестке собраний, каким образом она была раскрыта, сведения об извещении участников, регистрация участников, сведения об участниках, принимавших участие в голосовании, количество голосов и их подсчет), а также в письменном виде указать, каким образом раскрыта информация о повестках всех собраний и о сделках. 

Однако истец данную обязанность в полном объеме не исполнил, не представил документы, подтверждающие, каким образом раскрыта информация о повестках всех собраний и о сделках (в том числе каким образом раскрыта информация о Контракте и дополнительных соглашениях к нему). 

Представленные АО «НПК «Уралвагонзавод» 30.08.2019 документы включают только информацию в отношении голосования на общих собраниях и итогов голосования и не отвечают на поставленный судом вопрос. 

Таким образом, поскольку истцы документально не опровергли соблюдение порядка утверждения ими как акционерами годовых отчетов АО «Уралтрансмаш» по результатам работы за 2013-2016 годы, суд первой инстанции правомерно признал представленные в материалы дела годовые отчеты за указанный период надлежащими доказательствами по делу. 

Указанные отчеты не содержат дат их утверждения общим собранием акционеров, однако, учитывая, что истцом иных документов, позволяющих установить данное обстоятельство, в материалы дел не представлено, суд полагает разумным исходить из даты протокола годового общего собрания акционеров – 05.09.2017, на котором утвержден годовой отчет  за 2016 год. 

Таким образом, о спорной сделке истец узнал 05.09.2017, следовательно, истечение годичного срока давности по требованию о признании сделки недействительной по пункту 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации приходится на 05.09.2018. 

Учитывая, что настоящий иск подан в арбитражный суд 06.11.2018, годичный срок исковой давности пропущен, что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении исковых требований.

Кроме того, при рассмотрении настоящего дела подлежит применению годичный срок исковой давности для оспаривания крупных сделок (статья 78, пункт 6 статьи 79 Федерального закона «Об акционерных обществах», пункт 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.06.2018 № 27). 

Данный срок рассчитывается с момента, когда лицо, осуществляющее функции единоличного исполнительного органа, узнало о нарушении требований закона. Поскольку дополнительные соглашения № 8 и № 9 были подписаны генеральным директором АО «Уралтрансмаш», очевидно, что общество знало о наличии арбитражной оговорки с момента подписания данных соглашений. 

Соответственно, исковые требования поданы за пределами сроков исковой давности для оспаривания оговорки как крупной сделки. 

Заявление истцов о восстановлении пропущенного срока исковой давности судом рассмотрено и отклонено, поскольку по заявлению юридических лиц применительно к правилам статьи 205 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности не может быть восстановлен.

При этом в процессуальном поведении истцов также установлены признаки злоупотребления правом относительно применения срока исковой давности к рассматриваемому спору, выразившемся в том, что АО «Уралтрансмаш» знало о наличии арбитражной оговорки в контракте с момента его заключения и заключения дополнительного соглашения № 8. 

В соответствии с пунктом 5 статьи 91 Федерального закона «Об акционерных обществах» АО «НПК «Уралвагонзавод» как мажоритарный акционер АО «Уралтрансмаш», обладая широкими информационными правами, имеющий доступ ко всей информации в обществе, согласующий годовые отчеты общества, содержащие информацию о контракте и дополнительных соглашениях к нему, не мог не знать об арбитражной оговорке, содержащейся в тексте контракта.

В рамках судебного дела № А60-58800/2018 АО «НПК «Уралвагонзавод» заявил, что узнал о наличии Контракта только при участии в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, в арбитражном споре по делу № А56-44644/2017 и при получении определения о привлечении его в качестве третьего лица, что произошло 18.10.2017. Признание АО «НПК «Уралвагонзавод» данного срока прямо свидетельствует о том, что настоящее исковое заявление подано за пределами годичного срока исковой давности.

Кроме того, в рамках судебного дела № А60-58800/2018 АО «НПК «Уралвагонзавод» представлено в материалы дела письмо от 25.12.2014 № 60102/491 от АО «Уралтрансмаш» в адрес АО «НПК «Уралвагонзавод» о наличии Контракта и о сложностях с его исполнением (т. 2, л.д. 136). Соответственно, материалы дела дают основания полагать, что уже на момент 25.12.2014 АО «НПК «Уралвагонзавод» знало о наличии Контракта с АО «РТС ПЕСА Быдгощ».

Согласно материалам настоящего дела, письмами от 15.05.2015 и от 19.06.2015 (т. 4, л.д. 40-43), от 17.02.2015 (т. 19, л.д. 146-149) и от 03.03.2015 (т. 19, л.д. 150), от 13.08.2015 (т. 20, л.д. 1-2), от 28.05.2015 (т. 20, л.д. 3-7) подтверждается, что АО «НПК «Уралвагонзавод» не только знало о наличии Контракта и сложностях с его исполнением, но и принимало активное участие в ведении переговоров по возможности внесения изменений в Контракт, в результате чего было заключено дополнительное соглашение № 8 от 07.05.2015. Из письма от 17.02.2015 (т. 19, л.д. 146-149) следует, что АО «НПК «Уралвагонзавод» давал поручения АО «Уралтрансмаш» провести расчет по вариантам финансирования. Из письма от 03.03.2015 (т. 19, л.д. 150) следует, что АО «Уралтрансмаш» обращался к АО «НПК «Уралвагонзавод» с просьбой предоставить обеспечение для финансирования. Указанное очевидно свидетельствует о том, что АО «НПК «Уралвагонзавод» знало о Контракте и его содержании, в том числе о включенной в него арбитражной оговорке, и активно участвовало в привлечении кредитных средств для АО «Уралтрансмаш».

При этом в нарушение статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации АО «НПК «Уралвагонзавод» не представило доказательств того, что, участвуя в обсуждении сложностей с исполнением Контракта и заключением дополнительного соглашения № 8, оно не имело доступа к тексту Контракта и не знало о включенной в него арбитражной оговорке.

Приведенные АО «НПК «Уралвагонзавод» доводы о том, что о наличии спорной арбитражной оговорки оно узнало лишь 11.10.2018, противоречат приведенным выше фактическим обстоятельствам дела. Соответственно, ссылка истца на скриншот с электронной почты iderka4@yandex.ru о направлении неких документов в указанную дату в данном случае не может быть принята во внимание судом, поскольку не свидетельствует о том, что АО «НПК «Уралвагонзавод» ранее не знало о Контракте и дополнительном соглашении № 8, а также содержащейся в нем арбитражной оговорке. Более того, данное электронное письмо не может быть принято судом в качестве относимого и допустимого доказательства, с бесспорностью подтверждающего позицию истца, поскольку отсутствуют доказательства, подтверждающие, кому принадлежит соответствующий электронный адрес, невозможно установить, от кого было направлено данное письмо, с какой целью было направлено данное письмо, сам Контракт и дополнительное соглашение № 8 к нему к электронному сообщению и протоколу осмотра не приложены (нарушение статей 65, 67, 68, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Между тем, в целях манипулирования сроками исковой давности и для их обхода иск об оспаривании действительности арбитражной оговорки вместо АО «Уралтрансмаш» изначально был подан его акционером – АО «НПК «Уралвагонзавод», впоследствии в качестве процессуального истца в дело также вступило АО «УКБТМ».

При этом иск подан не на основании норм корпоративного законодательства, которые могут гарантировать права и законные интересы акционера, а на основании общих норм гражданского права, на основании которых обжалуются сделки их сторонами (статьи 10, 166, 168, 174 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В рамках рассмотрения настоящего дела АО «НПК «Уралвагонзавод» не указал, как иск связан с защитой его прав как акционера, на восстановление каких его прав направлен, не заявлено о применении последствий недействительности ничтожной сделки, не доказано, какое материальное значение для него как акционера будет иметь признание арбитражной оговорки недействительной.

При этом приведенные АО «НПК «Уралвагонзавод» доводы в обоснование недействительности арбитражной оговорки на основании пункта 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации выходят за пределы полномочий акционера по оспариванию сделки.

АО «НПК «Уралвагонзавод» и АО «УКБТМ» не являются лицами, отвечающими за соблюдение конкуренции на рынке для заявления требований о признании арбитражной оговорки недействительной как заключенной с нарушением закупочной процедуры. Претензий со стороны антимонопольного органа к действительности контракта в части процедуры его заключения не имеется.

Более того, заявление лицом, на котором лежит обязанность соблюдения закупочной процедуры о ее нарушении, свидетельствует о грубом нарушении пункта 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, в силу которой никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Включение арбитражной оговорки в Контракт было существенным условием заключения сделки в силу ее международного характера. Очевидно, что решение о включении арбитражной оговорки в контракт являлось бизнес-решением АО «Уралтрансмаш», без которого контракт не был бы заключен. Включение арбитражных оговорок с нейтральным местом рассмотрения споров в международные договоры поставки является стандартным принципом ведения международного бизнеса. 

В свою очередь, в случае вынесения ТПС решения против АО «Уралтрансмаш», последний будет иметь все предусмотренные законом средства правовой защиты по заявлению возражений против его признания и приведения в исполнение в рамках процедур по правилам главы 31 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

Само по себе решение по настоящему спору не повлияет на право арбитража продолжить рассмотрение спора. Права акционера, гарантируемые законодательством об акционерных обществах, в целом связаны с защитой его материальных интересов относительно прибыльности бизнеса общества. Решение по настоящему делу является решением неимущественного характера, не будет влиять на защиту материальных интересов АО «НПК «Уралвагонзавод», равно как АО «УКБТМ».

При этом ссылка АО «Уралтрансмаш» на постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.03.2019 № 17АП-4486/2019-ГК по делу № А60-60657/2018 как на доказательство отсутствия злоупотребления со стороны истцов при обращении с иском, не может быть принята во внимание.  

В рамках указанного дела вывод суда был сделан в отношении компетенции суда рассматривать иск о признании договора поручительства недействительным в связи с рассмотрением такого же вопроса Арбитражным судом Санкт-Петербурга и Ленинградской области.

Более того, подача двух похожих исков о признании одной и той же арбитражной оговорки в контракте недействительной с похожим составом лиц по схожим основаниям, одними и теми же лицами – АО «НПК «Уралвагонзавод» и АО «Уралтрансмаш», отсутствие их реальных нарушенных материальных прав и законных интересов на подачу настоящего иска (по смыслу статьи 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), исполнение контракта при рассмотрении споров о его недействительности и недействительности включенной в него арбитражной оговорки, представление дополнительных документов и доводов, не имеющих отношения к предмету рассматриваемых требований (например, новый довод АО «Уралтрансмаш» о том, что включение арбитражной оговорки в стандартный международный коммерческий контракт поставки якобы нарушает требования Федеральных законов «О защите конкуренции» и от 18.07.2011 № 223-ФЗ, что арбитражная оговорка является кабальной сделкой и т.д.), очевидно, направлены на затягивание судебного процесса и воспрепятствование вынесению законного и обоснованного судебного акта. 

С учетом изложенного подача иска по настоящему делу оценивается судом в качестве недобросовестного поведения истцов. Указанные обстоятельства свидетельствуют о злоупотреблении АО «НПК «Уралвагонзавод» и АО «УКБТМ» своими процессуальными правами, об отсутствии у них в силу статьи 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации охраняемого интереса на подачу настоящего иска. 

Согласно разъяснениям, изложенным в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.06.2018 № 27, даже при подаче исков участниками общества сроки исковой давности текут с момента, когда генеральному директору общества стало известно об оспариваемой сделке. Соответственно, подача иска тем или иным участником не может влиять на порядок исчисления сроков исковой давности, поэтому сам факт присоединения АО «УКБТМ» к рассмотрению настоящего дела не влияет на течение сроков исковой давности.

Более того, очевидно, что присоединение АО «УКБТМ» к настоящему разбирательству направлено исключительно на манипулирование сроками исковой давности (обладание одной голосующей акцией, аффилированность с истцами и его представителями), что является злоупотреблением правом. 

Кроме того, в нарушение статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в материалы дела не представлены доказательства, подтверждающие, с какого момента АО «УКБТМ» стал акционером АО «Уралтрансмаш». Указанное не позволяет определить, к каким годовым отчетам АО «УКБТМ» имел доступ и, соответственно, знал о Контракте и содержащейся в нем арбитражной оговорке. Следовательно, довод апелляционной жалобы об ином порядке исчисления сроков исковой давности в отношении АО «УКБТМ» подлежит отклонению (пункт 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При этом апелляционный суд принимает во внимание, что довод о ничтожности арбитражной оговорки на основании пункта 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации был заявлен истцами только после того, как ответчиком было сделано заявление о необходимости применения сроков исковой давности в настоящем деле на основании статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации (исковое заявление – т. 1, л.д. 5-14, письменные объяснения АО «РТС ПЕСА Быдгощ» – т. 1, л.д. 134-136, письменные объяснения АО «НПК «Уралвагонзавод» и АО «Уралтрансмаш» – т . 4, л.д. 16, т. 3, л.д. 135-142).

Кроме того, даже если исходить из трёхлетнего срока исковой давности, то, как указано выше, АО «НПК «Уралвагонзавод» знало о наличии Контракта и арбитражной оговорки еще 25.06.2014 (при утверждении Годового отчета за 2013 год) (т. 2, л.д. 38-39), знало о наличии Контракта и сложностях с его исполнением еще 25.12.2014 (в соответствии с письмом от АО «Уралтрансмаш» в адрес АО «НПК «Уралвагонзавод» – т. 2, л.д. 136). 

В свою очередь, АО «Уралтрансмаш» как сторона Контракта и дополнительного соглашения № 8 от 07.05.2015 и его генеральный директор (на основании пункта 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.06.2018 № 27), подписывающий документы, содержащие арбитражную оговорку, очевидно, знали о наличии арбитражной оговорки с момента заключения Контракта и дополнительного соглашения № 8.

Соответственно, даже трехлетний срок исковой давности для оспаривания арбитражной оговорки на момент подачи искового заявления на 02.11.2018 истек.

Применительно к требованиям АО «НПК «Уралвагонзавод» заявлено требование к АО «Уралтрансмаш» и АО «РТС ПЕСА» о признании недействительной и неисполнимой арбитражной оговорки, содержащейся в пункте 11.3 контракта в редакции дополнительного соглашения № 8 от 07.05.2015, суд апелляционной инстанции также считает необходимым отметить следующее.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25, участник корпорации, обращающийся в установленном порядке от имени корпорации в суд с требованием о возмещении причиненных корпорации убытков (статья 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации), а также об оспаривании заключенных корпорацией сделок, о применении последствий их недействительности и о применении последствий недействительности ничтожных сделок корпорации, в силу закона является ее представителем, в том числе на стадии исполнения судебного решения, а истцом по делу выступает корпорация (пункт 2 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 65.2 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

Лицо, уполномоченное выступать от имени корпорации, также является представителем корпорации при рассмотрении названных требований наряду с предъявившим их участником корпорации. 

Ответчиком по требованию о возмещении причиненных корпорации убытков выступает, соответственно, причинившее убытки лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, члены коллегиальных органов юридического лица, лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица (пункты 1-4 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

В случае оспаривания участником заключенных корпорацией сделок, предъявления им требований о применении последствий их недействительности или о применении последствий недействительности ничтожных сделок ответчиком является контрагент корпорации по спорной сделке. Федеральный закон «Об акционерных обществах» не предоставляет акционерам права оспаривать сделки общества от своего имени.

В соответствии с разъяснениями пункта 38 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 18.11.2003 № 19 «О некоторых вопросах применения Федерального закона «Об акционерных обществах» иски акционеров о признании недействительными сделок, заключенных акционерными обществами, могут быть удовлетворены в случае представления доказательств, подтверждающих нарушение прав и законных интересов акционера. 

Из приведенных разъяснений следует, что надлежащим истцом в споре о применении последствий недействительности заключенных сделок и последствий недействительности ничтожных сделок корпорации может быть исключительно корпорация, в то время как ее участник является представителем. Данный факт не исключает того, что участник корпорации, предъявляя соответствующие требования по делу, действует не только в интересах корпорации как ее представитель, но и преследует свой опосредованный (косвенный) интерес, обоснованный наличием у корпорации материально-правового требования и обусловленный недопущением причинения ему ущерба, как субъекту гражданско-правовых отношений. 

В рассматриваемом деле АО «НПК «Уралвагонзавод», обращаясь в суд, первоначально указало себя в качестве истца, а общество «Уралтрансмаш» – в качестве ответчика. Поскольку иск был заявлен не от имени АО «Уралтрансмаш», а от имени его акционера – АО «НПК «Уралвагонзавод», суд первой инстанции пришел к выводу о том, что истец не является лицом, который вправе от своего имени оспаривать спорную сделку и заявлять о применении последствий ее недействительности. 

Доводы апелляционной жалобы, оспаривающие выводы суда первой инстанции об отсутствии у акционера права на оспаривание от своего имени арбитражной оговорки, не могут быть признаны значимыми и не являются основанием для отмены оспариваемого судебного акта, поскольку из материалов дела следует, что определением суда от 21.02.2019 по настоящему делу была произведена замена истца АО «НПК «Уралвагонзавод» на АО «Уралтрансмаш», последнее исключено из числа ответчиков, АО «НПК «Уралвагонзавод» и АО «УКБТМ» привлечены к участию в деле в качестве процессуальных истцов. При этом требования АО «НПК «Уралвагонзавод», равно как и требования АО «УКБТМ», как участников корпорации – АО «Уралтрансмаш» – рассмотрены судом первой инстанции в настоящем деле по существу, им дана надлежащая правовая оценка, с которой суд апелляционной инстанции соглашается. 

Довод АО «Уралтрансмаш» о том, что существует риск осуществления АО «РТС ПЕСА Быдгощ» двойного взыскания задолженности по контракту, также признается апелляционной коллегией необоснованным, не имеет отношения к предмету настоящего спора и не влияет на разрешение вопроса о действительности арбитражной оговорки. Все аргументы истцов относительно размера задолженности по исполняемому сторонами контракту выходят за пределы рассматриваемых в настоящем деле исковых требований и не могут быть приняты судом во внимание. АО «РТС ПЕСА Быдгощ» имеет все права и законные основания для использования всех средств правовой защиты для взыскания задолженности по контракту, в том числе путем подачи параллельных исков на основании контракта и договора поручительства (статья 12 Гражданского кодекса Российской Федерации). Сама по себе подача двух параллельных исков не свидетельствует о двойном взыскании.

Довод АО «Уралтрансмаш» относительно требования ТПС раскрыть своих собственников касается исключительно стандартных внутренних проверок, проводимых компаниями ЕС в целях соблюдения санкционного законодательства и законодательства о противодействии легализации доходов, полученных преступным путем, когда они должны понимать, кто является их клиентом (письмо ТПС от 19.11.2018). Указанная информация никаким образом безусловно не свидетельствует о том, что арбитраж планирует вынести решение против Российской Федерации или что планируется исполнять решение по спору из контракта против Российской Федерации.

Относительно доводов жалоб о применимости права к спорным правоотношениям суд апелляционной инстанции признал обоснованными изложенные в отзыве доводы ответчика о том, что в соответствии с пунктом 1(a) статьи V Конвенции ООН о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений и в соответствии с общими принципами международного частного права и разъяснениями актуальной судебной практики, правом, применимым к арбитражной оговорке, в том числе определяющим ее действительность, по общему правилу, может являться (1) право, применимое к самому договору, в котором содержится арбитражная оговорка, а также (2) право страны арбитража.

В пункте 13.5 контракта стороны прямо указали, что применимым к нему является польское законодательство, в соответствии с пунктом 11.3 контракта споры подлежат разрешению в ТПС.

Исходя из разъяснений пункта 27 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О выполнении судами Российской Федерации функций содействия и контроля в отношении третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража» при отсутствии выбора сторонами права, применимого к арбитражному соглашению, оно подчинено праву страны, в котором вынесено или должно быть вынесено арбитражное решение в соответствии с арбитражным соглашением.

Соответственно, по общему правилу, применимым к разрешению вопроса о действительности арбитражной оговорки в настоящем деле может являться польское и/или шведское законодательство.

Положения статей 1202, 1214 Гражданского кодекса Российской Федерации, на которые ссылается АО «Уралтрансмаш», очевидно, являются не применимыми к разрешению настоящего гражданско-правового спора о действительности арбитражной оговорки. Предмет и основания заявленных исковых требований и конструкция иска на основании статей 65.2, 166, 168, 174 Гражданского кодекса Российской Федерации не связаны с внутренними отношениями юридического лица, в том числе с его участниками, а также со статусом юридического лица, вопросами его право- и дееспособности и т.д.

Контракт не является корпоративным договором или иным соглашением корпоративного характера, вопрос действительности арбитражной оговорки не касается управления или участия в юридическом лице, не касается корпоративных взаимоотношений в юридическом лице, а связан исключительно с возможностью передать спор из договора международной поставки на рассмотрение в арбитраж.

Соответственно, вопрос действительности арбитражной оговорки должен рассматриваться на основании норм применимого к ней права.

Довод АО «Уралтрансмаш» о том, что все документы, касающиеся управления Уралтрансмаш, находятся на территории Российской Федерации и поэтому спор связан с территорией Российской Федерации, не имеет существенного значения для рассмотрения настоящего дела о действительности арбитражной оговорки.

Довод АО «Уралтрансмаш» о том, что АО «РТС ПЕСА Быдгощ» не ссылается на нормы иностранного права при рассмотрении настоящего дела, не может быть принят судом во внимание, в силу закона бремя доказывания недействительности арбитражной оговорки на основании норм иностранного права лежит на истцах. Доказательств того, что арбитражная оговорка недействительна на основании польского/шведского права, истцами не представлено.

Довод АО «Уралтрансмаш» о том, что АО «НПК «Уралвагонзавод» не является стороной арбитражного соглашения и мотивировал исковое заявление ссылками на российское право, в настоящее время не имеет существенного значения для рассмотрения настоящего иска, поскольку судом установлено, что материальным истцом является АО «Уралтрансмаш», связанный контрактом и арбитражной оговоркой. Более того, действующее законодательство не устанавливает, что применимое право связывает только стороны договора.

Ссылка АО «Уралтрансмаш» на положения статьи 1217.1 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснения пункта 50 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О применении норм международного частного права судами Российской Федерации» не может быть принята во внимание, поскольку в настоящем деле не рассматриваются вопросы представительства, заключения контракта в отсутствие полномочий представителя, прекращения доверенности. 

Ссылка АО «Уралтрансмаш» на ранее принятые судебные акты по настоящему делу (Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.04.2019 № 17АП-5441/2019-ГК и Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 18.06.2019 № Ф09-3951/19) в обоснование применения российского права к настоящему спору является необоснованной. В данных судебных актах судами применялись нормы российского процессуального права при рассмотрении вопроса о подведомственности спора. В них не был рассмотрен вопрос и не были сделаны выводы относительно права, применимого к арбитражной оговорке. Оснований для применения статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в настоящем деле не имеется, судебные акты, имеющие преюдициальное значение по данному вопросу, отсутствуют.

Ссылка АО «Уралтрансмаш» на Информационное письмо Президиума от 09.07.2013 № 158 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел с участием иностранных лиц» в части обоснования применения российского права к арбитражной оговорке не относится к предмету настоящего спора, так как данное разъяснение было дано в отношении права, применимого к основному договору, но не к арбитражной оговорке. В силу разъяснений пункта 27 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О выполнении судами Российской Федерации функций содействия и контроля в отношении третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража» в силу принципа автономности арбитражного соглашения право, применимое к арбитражному соглашению, может отличаться от права, применимого к основному договору, и права, применимого к процедуре арбитража.

Более того, в соответствии с разъяснениями пункта 10 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О применении норм международного частного права судами Российской Федерации» не любая императивная норма в значении статьи 422 Гражданского кодекса Российской Федерации является нормой непосредственного применения. К нормам непосредственного применения по смыслу статьи 1192 Гражданского кодекса Российской Федерации относятся только такие императивные нормы, которые вследствие указания в них самих или ввиду их особого значения, в том числе для обеспечения прав и охраняемых законом интересов участников гражданского оборота, регулируют соответствующие отношения независимо от подлежащего применению права.

Вопреки доводам Прокуратуры и АО «Уралтрансмаш», положения Федерального закона от 18.07.2011 № 223-ФЗ не запрещают заключение договоров с указанием иностранного применимого права на основании статьи 1210 Гражданского кодекса Российской Федерации и не содержат прямого указания на нормы непосредственного применения по смыслу статьи 1192 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Более того, даже если предположить, что при заключении контракта произошло нарушение процедуры Федерального закона от 18.07.2011 № 223-ФЗ, последствия данного нарушения отсутствуют. В материалах дела отсутствуют доказательства, свидетельствующие о наличии незаконных согласованных действий между АО «Уралтрансмаш» и АО «РТС ПЕСА Быдгощ» при заключении арбитражной оговорки с целью нарушения конкуренции. Отсутствуют доказательства того, что права третьих лиц нарушены (отсутствуют данные о том, что какое-то третье лицо претендовало на заключение арбитражной оговорки с АО «Уралтрансмаш»), отсутствует определение товарного рынка, где якобы произошло данное нарушение и т.д. 

Соответственно, отсутствуют основания для применения норм Федерального закона «О защите конкуренции». 

Кроме того, о нарушении Федерального закона от 18.07.2011 № 223-ФЗ заявляет АО «Уралтрансмаш», то есть само лицо, на котором лежит обязанность по его соблюдению (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

Соответственно, оснований считать арбитражную оговорку недействительной по приведенным истцами основаниям у суда не имеется. 

Споры из контракта могут быть переданы на рассмотрение в арбитраж и не подпадают под действие пункта 3 части 2 статьи 225.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

Более того, даже в отношении корпоративных споров данная норма говорит только об определенных категориях споров, которые требуют повышенного внимания со стороны государства к вопросам принадлежности акций/долей в таких стратегических обществах и порядка управления ими (корпоративных сделок, которые требуют предварительного согласования в соответствии с положениями Федерального закона «О порядке осуществления иностранных инвестиций в хозяйственные общества, имеющие стратегическое значение для обеспечения обороны страны и безопасности государства». Если же корпоративная сделка в отношении порядка управления/принадлежности акций/долей в стратегическом обществе не требует предварительного согласования в соответствии с положениями поименованного Федерального закона, спор из нее может быть передан на рассмотрение в арбитраж.

Из текста статьи 225.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и ее включения в главу 28.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации очевидно, что данная статья не устанавливает ограничения на рассмотрение гражданско-правовых споров с участием стратегических предприятий в арбитраже. Следовательно, доводы Прокуратуры относительно применения пункта 3 части 2 статьи 225.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении настоящего спора отклоняются.

Таким образом, основания для признания арбитражной оговорки недействительной по смыслу статьи 225.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в настоящем деле отсутствуют.

Совокупность обстоятельств по настоящему делу также свидетельствует об отсутствии тесной связи спорного правоотношения с территорией Российской Федерации по вопросу действительности арбитражной оговорки в заключенном с иностранным контрагентом контракте, которая устанавливает порядок рассмотрения споров за пределами территории Российской Федерации на основании норм польского законодательства. АО «Уралтрансмаш» и АО «НПК «Уралвагонзавод» не лишены права на рассмотрение спора в компетентном суде.

Доводы истцов о том, что в отношении АО «НПК «Уралвагонзавод» введены санкции, также не имеют существенного значения для рассмотрения настоящего иска. Кроме того, истцами не представлено никаких доказательств того, что европейское санкционное законодательство каким-либо образом затрагивает контракт и/или спор между АО «РТС ПЕСА Быдгощ» и АО «Уралтрансмаш», вытекающий из неисполнения последним обязательств по контракту.

Персональные санкции США, введенные против АО «НПК «Уралвагонзавод» и АО «Уралтрансмаш», также никоим образом не влияют на рассмотрение спора в арбитраже, не запрещают представлять российские компании в арбитраже и не нарушают право АО «Уралтрансмаш» на справедливое рассмотрение спора.

Довод АО «Уралтрансмаш» о том, что АО «РТС ПЕСА Быдгощ» находится в одном правовом поле со Швецией, а АО «Уралтрансмаш» – за его пределами и претерпевает последствия санкций, что вызывает сомнения в равенстве положения сторон (например, в части невозможности выезда свидетелей), ничем не подкреплен. Санкционное законодательство в целом не ограничивает сотрудников санкционных компаний в возможности посещения территории ЕС.

Более того, международный коммерческий арбитраж является наднациональным механизмом разрешения споров. Именно международный коммерческий арбитраж является фактически механизмом, позволяющим сторонам рассматривать споры в рамках независимой площадки, где арбитры не связаны необходимостью принимать решения, которые бы защищали интересы конкретного публичного порядка, а при разрешении споров руководствуются исключительно международными принципами осуществления коммерческой деятельности и нормами выбранного сторонами применимого права (принципы Закона Российской Федерации от 07.07.1993 № 5338-1, принципы Типового закона ЮНСИТРАЛ о международном торговом арбитраже (принят в г. Нью- Йорке 21.06.1985 на 18-ой сессии ЮНСИТРАЛ), принципы Европейской конвенции о внешнеторговом арбитраже (заключена в г. Женеве 21.04.1961)).

С учетом изложенного, суд первой инстанции правомерно признал исковые требования о признании поименованной выше арбитражной оговорки недействительной и неисполнимой, не обоснованными и не подлежащими удовлетворению. Правовых оснований для удовлетворения иска при изложенных обстоятельствах у суда первой инстанции не имелось. 

Принятое судом первой инстанции решение является законным и обоснованным, судом полно и всесторонне исследованы имеющиеся в материалах дела доказательства, им дана правильная оценка, нарушений норм материального и процессуального права не допущено, оснований для отмены решения суда первой инстанции, установленных статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а равно принятия доводов апелляционной жалобы, у суда апелляционной инстанции не имеется, в удовлетворении апелляционных жалоб следует отказать.

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации государственная пошлина по апелляционным жалобам  относится на заявителей и возмещению не подлежит.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 258, 266, 268, 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд

П О С Т А Н О В И Л :

Решение Арбитражного суда Свердловской области от 04 октября 2019 года по делу № А60-62910/2018 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия через Арбитражный суд Свердловской области.

 

Председательствующий

Н.А. Гребенкина

 

Судьи 

Р.А. Балдин

 

Н.П. Григорьева