АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ПОВОЛЖСКОГО ОКРУГА

420066, Республика Татарстан, г. Казань, ул. Красносельская, д. 20, тел. (843) 291-04-15

http://faspo.arbitr.ru   e-mail: info@faspo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Ф06-32786/2018

Дело № А55-23304/2017

г. Казань

05 февраля 2020 года

Резолютивная часть постановления объявлена 29 января 2020 года.

Полный текст постановления изготовлен 05 февраля 2020 года.

Арбитражный суд Поволжского округа в составе:

председательствующего судьи Герасимовой Е.П.,

судей Ивановой А.Г., Кашапова А.Р.,

в отсутствие лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом,

рассмотрев в открытом судебном заседании кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «НПО «Балашейский комбинат «Балком» 

на определение Арбитражного суда Самарской области от 23.07.2019 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.10.2019

по делу № А55-23304/2017

по заявлению общества с ограниченной ответственностью «НПО «Балашейский комбинат «Балком» к ФИО1 о привлечении к субсидиарной ответственности в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «БелОпока», ИНН 

<

***>,

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Самарской области от 28.09.2017 заявление Федеральной налоговой службы (далее – ФНС России) о признании общества с ограниченной ответственностью «БелОпока» (далее – ООО «БелОпока», должник) несостоятельным (банкротом) принято к производству.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 25.01.2018 в отношении ООО «Белопока» введена процедура наблюдения, временным управляющим должника утвержден ФИО2.

Решением Арбитражного суда Самарской области от 16.05.2018 ООО «Белопока» признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство,  конкурным управляющим должника утвержден ФИО3

Общество с ограниченной ответственностью «НПО «Балашейский комбинат «Балком» (далее – ООО «НПО Балашейский комбинат «Балком») обратилось в Арбитражный суд Самарской области с заявлением к ФИО1 о привлечении к субсидиарной ответственности в размере 19 001 129,46 руб.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 23.07.2019 в удовлетворении заявления отказано.

Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.10.2019 определение Арбитражного суда Самарской области от 23.07.2019 оставлено без изменения.

В кассационной жалобе ООО «НПО «Балашейский комбинат «Балком» просит обжалуемые судебные акты отменить, принять по делу новый судебный акт, которым требования ООО «НПО Балашейский комбинат «Балком» удовлетворить в полном объеме.

Изучив материалы дела, доводы кассационной жалобы, проверив в соответствии со статьей 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, соответствие выводов, содержащихся в судебных актах, суд кассационной инстанции находит определение Арбитражного суда Самарской области от 23.07.2019 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.10.2019 подлежащими отмене, с направлением обособленного спора на новое рассмотрение в Арбитражный суд Самарской области.

Как следует из материалов данного обособленного спора и установлено судами, ФИО1 являлясь учредителем ООО «БелОпока» с 90% доли в уставном капитале с апреля 2016 года (с марта 2010 по апрель 2016 года 50% доли в уставном капитале должника), что подтверждается, в том числе, выпиской из Единого государственного реестра юридических лиц в отношении должника.

ООО «НПО Балашейский комбинат «Балком», обращаясь в арбитражный суд с настоящим заявлением, указал, что учредитель должника ФИО1, которая являлась контролирующим должника лицом в силу статьи 61.10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), было известно об окончании срока действия лицензий на добычу опоки и воды в 2016 году, в период до истечения их действия должна была дать указание действующему на тот момент директору должника Малевичу В.С. на продление таких лицензий, но не предприняла каких-либо действий по продлению действия лицензий, а также одобрила сделку по заключению между ООО «БелОпока» и ООО «Мергель» договора о совместной деятельности от 29.06.2016 № 3/2016, в связи с чем, по мнению заявителя, указанные действия (бездействия) учредителя должника ФИО1 привели к банкротству должника, что явилось основанием для обращения с заявлением о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суды первой и апелляционной инстанций, суды указали, что учредитель должника ФИО1 не обязана была давать указания по продлению срока действия указанных лицензий генеральному директору должника Малевичу В.С., который исполнял обязанности единоличного исполнительного органа должника в период прекращения действия лицензии; ФИО1, как учредитель должника, не осуществляла каких-либо действий, которые привели к прекращению деятельности должника, и, как следствие, к его банкротству; необходимых и достаточных доказательств, свидетельствующих о противоправности вменяемого ФИО1 бездействия по непринятию каких-либо действий по продлению лицензий на добычу опоки и воды, в материалы дела не представлено; продление лицензий входило в полномочия директора, а не учредителя должника.

Относительно вменяемого ФИО1 одобрения сделки по заключению ООО «БелОпока» и ООО «Мергель» договора о совместной деятельности от 29.06.2016 № 3/2016 суды первой и апелляционной инстанций указали, что это обстоятельство не подтверждается материалами дела, и данная сделка в силу действующего законодательства не требовала получения такого одобрения со стороны учредителя должника; сделка была заключена не ФИО1, а Малевичем В.С., доказательства того, что сделка была согласована ФИО1, в материалах дела отсутствуют,  в установленном порядке оспорена не была.

Кроме этого, суды указали, что заявителем в силу статьи 65 АПК РФ не представлен расчет и не доказан размер заявленных убытков к ФИО1 в сумме 19 001 129,46 руб., причиненных прекращением срока действия лицензий на добычу опоки и воды, а также причинно-следственная связь между вменяемыми учредителю должника ФИО1 действиями (бездействием) и заявленным размером убытков.

Между тем, судами не учтено следующее.

Субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности).

Как следует из материалов дела, обстоятельства, которые указаны в заявлении в качестве оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, бездействия по продлению срока лицензии, а также заключение договора о совместной деятельности, имели место в 2016 году.

Таким образом, настоящий спор подлежал рассмотрению с применением норм материального права, предусмотренных статьей 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ, и с применением норм процессуального права, предусмотренных Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ, поскольку заявление о привлечении к субсидиарной ответственности подано после 01.07.2017.

Пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве предусмотрено, что если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из обстоятельств, в том числе, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

Применение данной материально-правовой нормы в настоящем споре не исключает необходимости руководствоваться разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление Пленума № 53), в той их части, которая не противоречит существу нормы статьи 10 Закона о банкротстве в приведенной выше редакции.

Как разъяснено в пункте 16 постановления Пленума № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. 

При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). 

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам. Одобрение подобной сделки коллегиальным органом (в частности, наблюдательным советом или общим собранием участников (акционеров) не освобождает контролирующее лицо от субсидиарной ответственности.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 23 постановления Пленума № 53, следует, что презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

В данном случае заявитель ссылался на то, что договор о совместной деятельности от 29.06.2016 № 3/2016 заключен с целью вывода денежных средств должника, является убыточным для должника, вследствие чего, по мнению заявителя, что привело к снижению выручки предприятия, заключен между аффилированными лицами.

При этом судами признана необоснованной ссылка заявителя на постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 15.04.2019 по данному делу, которым оставлены без изменения судебные акты об отказе в удовлетворении требования ООО «Мергель» о включении требования в реестр требований кредиторов ООО «БелОпока» в связи с наличием аффилированности ООО «Мергель» по отношению к должнику.

Между тем,  указанным доводам заявителя надлежащей оценки судами не дано, выводы, изложенные в судебном акте, не приняты во внимание.

Вместе с тем, отклоняя доводы о не принятии  ФИО1 действий по продлению лицензий, суды указали на отсутствие у нее указанных полномочий.

При этом суды не выясняли вопрос относительно наличия или отсутствия у  ФИО1 статуса контролирующего должника лица в силу статьи 61.11 Закона о банкротстве. 

В соответствии с правовой позицией, которая нашла отражение в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 N 305-ЭС19-10079, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника; удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника.

При таких условиях суд кассационной инстанции признает выводы судов об отказе в привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности сделанными по неполно исследованным обстоятельствам спора, в связи с чем судебные акты в обжалуемой части подлежат отмене.

Поскольку для принятия обоснованного и законного судебного акта требуется исследование и оценка доказательств, а также совершение иных процессуальных действий, установленных для рассмотрения дела в суде первой инстанции, что невозможно в суде кассационной инстанции в силу его полномочий, обособленный спор подлежит направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении спора суду первой инстанции следует учесть изложенное, устранить отмеченные недостатки, установить все обстоятельства, входящие в предмет доказывания, исходя из предмета и оснований заявленных требований, дать оценку всем доводам и возражениям лиц, участвующих в деле, оценить представленные доказательства в их совокупности и взаимосвязи, после чего принять законный и обоснованный судебный акт в соответствии с нормами материального права, регулирующими спорные правоотношения.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 286, 288, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Поволжского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Самарской области от 23.07.2019 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.10.2019 по делу № А55-23304/2017 отменить, обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Самарской области.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий судьяЕ.П. Герасимова

СудьиА.Г. Иванова 

А.Р. Кашапов