﻿АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075, http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-673/19 

Екатеринбург

11 августа 2021 г.

 

Дело № А47-3532/2017

 

Резолютивная часть постановления объявлена 04 августа 2021 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 11 августа 2021 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Тихоновского Ф.И.,

судей Артемьевой Н.А., Шавейниковой О.Э.

рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы Зинатуллина Рината Ильдусовича (далее – Ответчик) и конкурсного управляющего обществас ограниченной ответственностью «Промышленный строительный Комплекс» (далее – общество «ПСК», Должник) Жадуковой Татьяны Сергеевнына определение Арбитражного суда Оренбургской области от 13.02.2021по делу № А47-3532/2017 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.04.2021 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании приняли участие:

Макшанцев С.С. лично (паспорт);

представитель Зинатуллина Р.И. – Карамышев Е.М. (доверенность от 17.12.2019).

 

Определением Арбитражного суда Оренбургской области от 11.04.2017 возбуждено производство по рассматриваемому делу о несостоятельности (банкротстве) общества «ПСК».

Определением от 24.10.2017 в отношении общества «ПСК» введена процедура наблюдения с применением правил параграфа 7 (Банкротство застройщиков) главы IX Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ«О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закона о банкротстве), временным управляющим утверждена Жадукова Т.С.

Решением от 15.06.2018 общество «ПСК» признано несостоятельным (банкротом), в его отношении открыто конкурсное производство; в дальнейшем конкурсным управляющим утверждена Жадукова Т.С.

Конкурсный управляющий Жадукова Т.С. обратилась в Арбитражный суд Оренбургской области с заявлением о привлечении Шумилкина Aлексея Михайловича, Зинатуллина Р.И., Кронвальда Сергея Андреевича,Сухова Юрия Игоревича и Макшанцева Сергея Станиславовичак субсидиарной ответственности по обязательствам общества «ПСК»(с учетом уточнений, принятых судом в порядке и на основании статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Определением от 13.02.2021, оставленным без изменения постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.04.2021, заявление Управляющего удовлетворено частично: признано доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам Должника Шумилкина A.М., Зинатуллина Р.И. и Кронвальда С.А.; в удовлетворении требований к Сухову Ю.И. и Макшанцеву С.С. отказано; производство по настоящему спору приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

В кассационной жалобе Зинатуллин Р.И. просит указанные судебные акты отменить/изменить в части удовлетворенных к нему требований. Данный кассатор считает, что, поскольку он никогда не обладал долей в размере, превышающей половины уставного капитала общества-должника, постольку он мог быть признан контролирующим лицом при доказанности конкретных фактов оказания им влияния на деятельность общества «ПСК» либо иных лиц, под чьим контролем совершались действия по выводу активов, однако судами таковые в обжалуемых судебных актах не приведены и не обоснованы и материалами дела не подтверждаются. Зинатуллин Р.И. также полагает, что судами никоим образом не аргументирован вывод о его принадлежности к совершению вредоносных для Должника сделок, как с точки зрения их совершения, так и извлечения им выгоды от их совершения. Заявитель данной жалобы, кроме того, полагает неправомерным его привлечение к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве Должника, так как в действующем в спорный период времени законодательстве такая обязанность у участников общества отсутствовала. 

Конкурсный управляющий Жадукова Т.С. в своей кассационной жалобе просит указанные судебные акты отменить в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности Макшанцева С.С. и принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных ею требований в данной части. Управляющий настаивает на том, что фактический контроль Макшанцева С.С. над обществом-должником доказан материалами уголовного дела в отношении Шумилкина А.М. и подтверждается показаниями свидетелей, оценка которым судами не дана. Заявитель данной жалобы акцентирует внимание на обстоятельствах существенного занижения цены договоров долевого участия, совершенных между Должником и Макшанцевым С.С., что самым отрицательным образом сказалось на платежеспособности общества «ПСК», а также на том, что именно указанное лицо выступило единственным выгодоприобретателем нежилых помещений.

В отзыве на кассационную жалобу Управляющего Макшанцев С.С. просит в ее удовлетворении отказать, обжалуемые судебные акты оставить без изменения.

Проверив законность обжалуемых определения Арбитражного суда Оренбургской области от 13.02.2021 и постановления Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.04.2021 по делу № А47-3532/2017в порядке, установленном статьями 284 – 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд округа пришел к следующим выводам.

Как установлено судами и следует из материалов настоящего дела, общество «ПСК» создано 28.12.2005, его единственным участником и генеральным директором являлся Шумилкин А.М.

В дальнейшем – 14.04.2011 в состав участников общества «ПСК» входят Зинатуллин Р.И. и Кронвальд С.А., результатом чего является следующее распределение долей участия в обществе-должнике: Шумилкин А.М. – 33,34%, Зинатуллин Р.И. и Кронвальд С.А. – по 33,33% каждый.

Из протокола № 6 общего собрания участников общества «ПСК» от 08.10.2015 следует, что в связи с выходом из состава участников Шумилкина А.М. на основании уведомления от 07.10.2015, его доля в уставном капитале в размере 33,34% переходит к обществу и распределяется оставшимся членам общества пропорционально их долям, в результате чего Зинатуллин Р.И. и Кронвальд С.А. становятся обладателями каждый по 50% доли уставного капитала общества-должника.

Зинатуллин Р.И. 21.10.2015 вышел из состава участников общества «ПСК», в связи с чем единоличным 100%-м его участником стал Кронвальд С.А.

Ссылаясь на то, что Зинатуллин Р.И. подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по основаниям неисполнения обязанности по подаче заявления о признании общества «ПСК» банкротом, а также ввиду совершения признанных впоследствии недействительными сделок с аффилированным обществом с ограниченной ответственностью «Оренстройиндустрия» (далее – общество «Оренстройиндустрия»), а Макшанцев С.С. – по второму из указанных оснований, управляющий Жадукова Т.С. обратилась в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением.

Разрешая спор в данной части, суды исходили из следующего.

Как верно отмечено судами, с учетом положений пункта 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ) и правовой позиции, содержащейся в пункте 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», к спорным правоотношениям, на которые указывает Управляющий в части установления наличия/отсутствия правовых оснований для привлечения вышеназванных лиц к субсидиарной ответственности, подлежат применению положения Закона о банкротстве в редакциях, действовавших до внесения изменений Законом № 266-ФЗ.

Как установлено судами и не оспаривается лицами, участвующими в деле, признаки неплатежеспособности наличествовали у Должника с августа 2013 года, при этом объективное банкротство наступило по итогам 2014 года, вследствие чего обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о его банкротстве возникла спустя месяц после истечения срока для предоставления бухгалтерского баланса за 2014 год, то есть 30.04.2015.

Делая вывод о том, что Зинатуллин Р.И., являвшийся на всем протяжении своей взаимосвязи с Должником его участником, является субъектом субсидиарной ответственности, установленной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, суды указали на то, что в связи с принятием судами значительного числа решений о взыскании с Должника задолженности в пользу контрагентов и граждан-дольщиков его учредителям должно было быть очевидным нахождение общества «ПСК» в кризисной ситуации, обязывающей их инициировать проведение общего собрания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о банкротстве Должника.

Между тем судами не учтено, что действующие в указанный выше период положения Закона о банкротстве в отличие от ныне действующих правил (пункт 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ, пункт 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53)) не предусматривали обязанности органа управления, к компетенции которого отнесено разрешение вопроса о ликвидации должника, обращаться в суд с заявлением о банкротстве должника, вследствие чего их вывод о наличии оснований для привлечения Ответчика к субсидиарной ответственности по основанию неисполнения им обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве Должника нельзя признать правомерным.

Вместе с тем указанный ошибочный вывод не повлек принятия неправильных судебных актов в отношении Зинатуллина Р.И., так как судами обоснованно и верно установлены основания для его привлечения к ответственности по основанию совершения вредоносных для Должника сделок. 

Так, под контролирующим должника лицом, как следует из дефиниции, приведенной в статье 2 Закона о банкротстве (в наиболее мягкой из действовавших в период совершения обозначенных Управляющим сделок редакции Закона № 134-ФЗ), следует понимать лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной ответственностью, руководитель должника).

Положения абзацев 1 – 3 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве закрепляют опровержимую презумпцию того, что несостоятельность (банкротство) должника явилась следствием действий/бездействия контролирующих его лиц, в частности совершения этими лицами или в пользу этих лиц либо одобрения этими лицами одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 данного Закона, повлекших причинение вреда имущественным правам кредиторов.

Применительно к указанному основанию ответственности пункт 16 Постановления № 53 содержит разъяснения о том, что, во-первых, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы, с учетом чего судам предписано оценивать существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством, во-вторых, неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласовании, заключении или одобрении сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), даче указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначении на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создании и поддержании такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д., в-третьих, поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения – появлению признаков объективного банкротства, в связи с чем судам необходимо исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В пункте 17 Постановления № 53 разъяснено, что контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок, установленным корпоративным законодательством. Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход. Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам (пункт 23 Постановления № 53).

В абзаце 7 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве указано, что контролирующее должника лицо, вследствие действий и/или бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника банкротом отсутствует (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации). Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника (пункт 3 статьи 1, пункт 5 статьи 10 названного Кодекса).

Контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов; при рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности (пункт 18 Постановления № 53). В абзаце 2 пункта 19 Постановления № 53 разъяснено, что при доказывании отсутствия оснований привлечения к субсидиарной ответственности, контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.).

Пункт 2 Постановления № 53 содержит положение о том, что субсидиарная ответственность по обязательствам несостоятельного должника является разновидностью гражданско-правовой ответственности и наступает в связи с причинением вреда имущественным правам кредиторов подконтрольного лица, в связи с чем в части, не противоречащей специальному регулированию законодательства о банкротстве, к данному виду ответственности подлежат применению положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса Российской Федерации.

По смыслу приведенных законоположений и разъяснений высшей судебной инстанции, основывающихся на общих правилах о деликтной ответственности (статьи 15, 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации), привлечение к субсидиарной ответственности по рассматриваемому основанию допустимо лишь в случае доказанности состава правонарушения, включающего в себя факт наступления вреда (невозможность полного погашения обязательств перед кредиторами), противоправность действий/бездействия деликвента (совершение вредоносных сделок либо извлечение из них имущественной выгоды, непередача бухгалтерской документации должника, ее неведение/искажение и т.п.), а также причинно-следственную связь между инкриминируемыми контролирующему должника лицу деяниями (бездействием) и негативными последствиями на стороне конкурсной массы – объективным банкротством.

Таким образом, установленная пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве ответственность контролирующего должника лица перед внешним кредитором наступает не за сам факт неисполнения (невозможности исполнения) управляемой им организацией обязательств, в частности вызванный рыночными и иными объективными факторами, а искусственно спровоцирована в результате выполнения указаний (реализации воли) такого контролирующего лица либо его бездействия в отношении подконтрольного лица.

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов в любом случае сопровождается изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков. И напротив, отказ в иске указывает на то, что в основе несостоятельности лежат иные обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами, либо что принятая предприятием стратегия ведения бизнеса хотя и не являлась недобросовестной, но ввиду сопутствующего ведению предпринимательской деятельности риску не принесла желаемых результатов.

Руководствуясь приведенными нормами права и разъяснениями высшей судебной инстанции, исследовав обстоятельства дела, установив, что вплоть до 21.10.2015 ответчик Зинатуллин Р.И. являлся участником Должника и наряду с Шумилкиным А.М. и Кронвальдом С.А. располагал всей информацией о его финансово-хозяйственной деятельности и имел все возможности для определения его действий в хозяйственном обороте, тогда как иное стороной Ответчика не доказано, а в период с 21.04.2015 по 19.05.2017 Зинатуллин Р.И. наряду с Шумилкиным А.М. являлись участниками, а Кронвальд С.А. – руководителем общества «Оренстройиндустрия», в пользу которого в обозначенный период и были совершены впоследствии признанные недействительными по основания пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве как совершенные в пользу аффилированного лица в целях причинения вреда кредиторам платежи на общую сумму более 84 млн. руб. и соглашение о замене стороны по договору лизинга на сумму 5,4 млн. руб., при том, что Ответчик не представил каких-либо доказательств тому, что он не являлся действующим лицом в схеме по выводу указанных активов Должника и не имел возможности тому воспрепятствовать, нижестоящие суды правильно и мотивированно отнесли Зинатуллина Р.И. к числу контролировавших Должника лиц, а также сделали обоснованные и верные выводы о том, что окончательное исчерпание возможности погашения в полном объеме обязательств перед кредиторами и, как следствие тому, нахождение общества «ПСК» в настоящее время в стадии банкротства явились прямым и необходимым следствием совершения обозначенных сделок, с учетом чего правомерно возложили на Ответчика субсидиарную ответственность, установленную пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

В свою очередь, рассмотрев спор в части привлечения к названной ответственности Макшанцева С.С., исследовав обстоятельства спора, установив, что никаких доказательств тому, что он, хотя и является аффилированным по отношению к Ответчику, тем не менее имел какие-либо собственные рычаги управления или контроля над обществом «ПСК» либо извлек из таких отношений необоснованную выгоду, в материалах спора не имеется, приняв во внимание, что оспоренные Управляющим сделки Должника с Макшанцевым С.С. недействительными не признаны, так как не нашли своего подтверждения доводы об их совершении при неравноценном встречном предоставлении, в целях причинения вреда кредиторам и при злоупотреблении правами, учитывая, что категорическое несогласие управляющего Жадуковой Т.С. с данными выводами по существу является ничем иным как попыткой преодоления вступивших в законную силу и являющихся общеобязательными судебных актов, что является недопустимым, нижестоящие суды правомерно и обоснованно отказали в удовлетворении требований в указанной части.

Все доводы Заявителей, изложенные в их кассационных жалобах, суд округа отвергает, поскольку таковые дублируют ранее приводимые ими аргументы и обстоятельства, исследованные и оцененные нижестоящими судами полно и всесторонне, изложенных выше выводов судов не опровергают, о нарушении им норм права, регулирующих спорные правоотношения, не свидетельствуют и, по сути, сводятся к постановке перед судом округа вопроса о необходимости иной оценки представленных по данному делу доказательств и установления на их основании иных, отличных от усмотренных судами, фактических обстоятельств, что в силу компетенции и полномочий суда кассационной инстанции, установленных нормами статей 286 – 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, является недопустимым (пункт 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции»).

По результатам рассмотрения кассационных жалоб, изучения материалов дела, оценки доводов и возражений участвующих в споре лиц суд округа считает, что суды первой и апелляционной инстанций, надлежащим образом и в полном объеме исследовав и оценив все приведенные сторонами спора доводы и возражения и представленные в материалы дела доказательства, верно и в полной мере установили имеющие существенное значение для его правильного разрешения по существу в рассматриваемой части фактические обстоятельства, дали таковым надлежащую и мотивированную правовую оценку, на основании которой пришли к правильным, соответствующим установленным ими фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, основанным на верном применении норм права, регулирующих спорные правоотношения, выводам о подтвержденности материалами дела наличия правовых и фактических оснований для привлечения Зинатуллина Р.И. к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения обязательств перед кредиторами, и отсутствию оснований для удовлетворения требований Управляющего в отношении Макшанцева С.С.

Таким образом, учитывая, что нарушений норм материальногои/или процессуального права, являющихся основанием для измененияили отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом кассационной инстанции не установлено, следует признать, что обжалуемые определение Арбитражного суда Оренбургской области от 13.02.2021 по делу № А47-3532/2017 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.04.2021 по тому же делу являются законными и обоснованными, ввиду чего отмене по приведенным в кассационных жалобах доводам не подлежат.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Оренбургской области от 13.02.2021по делу № А47-3532/2017 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.04.2021 по тому же делу оставить без изменения, кассационные жалобы Зинатуллина Рината Ильдусовича и конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Промышленный строительный Комплекс» Жадуковой Татьяны Сергеевны – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий                                                       Ф.И. Тихоновский 

 

Судьи                                                                                    Н.А. Артемьева 

 

                                                                                              О.Э. Шавейникова