ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-112881/2022

18 сентября 2023 года

г. Санкт-Петербург

Резолютивная часть постановления объявлена     11 сентября 2023 года

Постановление изготовлено в полном объеме  18 сентября 2023 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего  Аносовой Н.В.

судей  Барминой И.Н., Бурденкова Д.В.

при ведении протокола судебного заседания:  секретарем с/ ФИО1

при участии:  согласно протоколу судебного заседания от 11.09.2023

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы (регистрационный номер  13АП-23132/2023, 13АП-23130/2023)  ООО форелевое хозяйство «Норд-Ост-Рыбпром» и ООО «ЭКОН» на определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 30.05.2023 по обособленному спору № А56-112881/2022/тр.1 (судья Грачева И.В.), принятое

по заявлению ООО форелевое хозяйство «Норд-Ост-Рыбпром» о включении требования в реестр требований кредиторов должника, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «ЭКОН»,

установил:

В Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области обратилось ООО «ЭКОН» (далее - должник) с заявлением о признании его несостоятельным (банкротом) и введении в отношении должника процедуры наблюдения. 

Определением от 14.11.2022 заявление принято; возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве). 

Определением от 20.02.2023, резолютивная часть которого объявлена 15.02.2023, в отношении должника введена процедуры наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО2; судебное заседание по рассмотрению отчета временного управляющего назначено на 14.06.2023. 

Указанные сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» № 38 от 04.03.2023. 

23.03.2023 в арбитражный суд от ООО форелевое хозяйство «Норд-Ост-Рыбпром» (далее – заявитель, Общество) поступило заявление о включении в реестр требований кредиторов должника требования в размере 8 661 000 руб.

Определением от 30.05.2023 суд в удовлетворении заявления ООО форелевое хозяйство «Норд-Ост-Рыбпром» о включении требования в реестр требований кредиторов должника общества с ограниченной ответственностью «ЭКОН» отказал.

Заявитель и должник не согласились с вынесенным определением и обратились с апелляционными жалобами, в которых  просили определение суда отменить и принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявления.

По мнению должника и заявителя, вывод суда первой инстанции об аффилированности сторон сделки является ошибочным, поскольку ФИО3 не имеет возможности оказывать влияние на принятие должником решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.

Должник отмечал, что подписание акта сверки со стороны должника было обусловлено исключительно наличием сведений бухгалтерского учета о задолженности перед ООО «Онего», подтвержденной первичными документами, указывая при этом на то, что на момент заключения, исполнения спорного договора поставки и  акта сверки (2020 год) у должника не имелось обязательств, требования из которых предъявлены в деле о банкротстве, в том числе, перед ПАО «Сбербанк», а также не имелось признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества.

Также заявитель отмечал, что кредитор прибегал к судебной защите в исключительных случаях, при приближении истечения сроков исковой давности и(или) уклонения контрагента от признания задолженности, что подтверждает разумные действия по истребованию задолженности.

Кроме того, по мнению заявителя, в материалы дела не представлено доказательств, которые бы объективно свидетельствовали о том, что сделка, заключенная между должником и заявителя, является ничтожной, так как носит мнимый характер.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель должника доводы жалоб поддержал.

Представитель заявителя также поддержал доводы жалоб.

Временный управляющий и ПАО «Сбербанк России» возражали против удовлетворения жалоб по основаниям, изложенным в отзыве.

Законность и обоснованность определения суда проверены в апелляционном порядке.

 Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, между ООО «Экон» (Поставщик) и ООО «Онего» (Покупатель) заключен договор поставки №01/03/19-ПМ от 29.03.2019. 

В соответствии с указанным договором, Поставщик обязуется передать в собственность Покупателя, а Покупатель обязуется принять и оплатить посадочный материал радужной форели (Товар) Общая цена Договора составляет 25 350 000 рублей, в том числе НДС (п. 1.1. и п. 2.1 Договора).

Характеристика Товара, обьем Товара, ассортимент и сроки поставки определяются Сторонами в отдельной Спецификации, являющийся неотъемлемой частью Договора (п.2.2. Договора).

Спецификацией №1 от 29.09.2019 года на поставку товара согласована поставка Товара общей стоимостью 25 350 000 рублей, срок поставки май 2019-июнь 2019. 

Платежным поручением №261 от 18.04.2019 года ООО «Онего» внесло предоплату по Договору в размере 11 661 000 рублей. 

Универсальным передаточным документом №22 от 28.05.2020 года поставлено товара на общую сумму 1 000 000 рублей. 

Универсальным передаточным документом №24 от 29.05.2020 года поставлено товара на общую сумму 1 000 000 рублей. 

Универсальным передаточным документом №25 от 30.05.2020 года поставлено товара на общую сумму 1 000 000 рублей. 

Между сторонами Договора был подписан Акт сверки взаимных расчетов, согласно которому сумма задолженности составляет 8 661 000 рублей. 

Между ООО «Онего» (Цедент) и ООО форелевое хозяйство «Норд-Ост-Рыбпром» (Цессионарий) заключен договор уступки права требования №01/09/20-ПД. 

Согласно условиям вышеназванного договора, Цедент передает, а Цессионарий принимает права требования Цедента на общую сумму 8 661 000 рублей к обществу ООО «Экон» (п.1.1. Договора цессии). 

Права требования, передаваемые Цедентом по Договору цессии, переходят к Цессионарию с момента подписания Договора цессии. (абз. 2 п. 6.1. Договора цессии).

Уведомлением от 28.09.2020 года, ООО «Экон» был уведомлен о состоявшейся уступке прав требования, что подтверждается собственноручной подписью генерального директора ООО «Экон». 

Ссылаясь на то, что  у  ООО «Экон» на основании договора поставки №01/03/19-ПМ от 29.03.2019, права требования по которому, перешли на основании договора уступки права требования №01/09/20-ПД, имеется задолженность в размере  8 661 000 рублей, Общество обратилось в суд с настоящим заявлением.

Применив нормы материального и процессуального законодательства, а также законодательства о банкротстве, исследовав представленные доказательства,  суд первой инстанции счел заявление необоснованным.

Суд апелляционной инстанции, исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционных жалоб, не находит оснований для удовлетворения жалоб и отмены или изменения обжалуемого судебного акта.

В соответствии со статьей 2 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) кредиторами являются лица, имеющие по отношению к должнику права требования по денежным обязательствам и иным обязательствам, об уплате обязательных платежей, о выплате выходных пособий и об оплате труда лиц, работающих или работавших по трудовому договору.

Согласно разъяснениям Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, данным в абзаце первом пункта 26 постановления от 22.06.2012 N 35 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве" (далее - Постановление N 35), в силу пунктов 3 - 5 статьи 71 и пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны.

При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

Таким образом, в деле о банкротстве включение в реестр требований кредиторов должника возможно только в случае установления действительного наличия обязательства у должника перед кредитором, которое подтверждено соответствующими доказательствами.

При рассмотрении обоснованности требований кредиторов подлежат проверке доказательства возникновения задолженности в соответствии с материально-правовыми нормами, которые регулируют обязательства, не исполненные должником.

В соответствии со статьей 506 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору поставки поставщик-продавец, осуществляющий предпринимательскую деятельность, обязуется передать в обусловленный срок или сроки производимые или закупаемые им товары покупателю для использования в предпринимательской деятельности или в иных целях, не связанных с личным, семейным, домашним и иным подобным использованием.

Согласно пункту 1 статьи 516 Гражданского кодекса Российской Федерации покупатель оплачивает поставляемые товары с соблюдением порядка и формы расчетов, предусмотренных договором поставки.

На основании статьи 458 Гражданского кодекса Российской Федерации момент исполнения обязанности продавца по передаче товара определяется моментом вручения товара покупателю или указанному им лицу либо моментом предоставления товара в распоряжение покупателя, если иное не предусмотрено договором сторон.

В силу положений пункта 1 статьи 382 Гражданского кодекса Российской Федерации принадлежащее кредитору право требования к должнику может быть уступлено на основании договора цессии.

Обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований - в соответствии с обычаями или иными обычно предъявляемыми требованиями. Односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Кодексом, другими законами или иными правовыми актами (статьи 309, 310 ГК РФ).

Вместе с тем исполнению подлежит существующее обязательство, основанное на заключенном и действительном договоре.

В силу пункта 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В соответствии с пунктом 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

Согласно пункту 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительной является мнимая сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия.

Для квалификации совершенной сделки как мнимой суду следует установить, совпадает ли волеизъявление сторон сделки с их действительной общей волей (определение Верховного Суда Российской Федерации от 29.10.2013 N 5-КГ13-113).

Согласно разъяснениям, данным в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 5 (2017) (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.12.2017), для установления обстоятельств, подтверждающих позицию истца или ответчика, достаточно совокупности доказательств (документов), обычной для хозяйственных операций, лежащих в основе спора.

Однако в условиях банкротства для создания видимости долга в суд могут быть представлены внешне безупречные доказательства исполнения по существу фиктивной сделки. Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Реальной целью сторон сделки может быть, например, искусственное создание задолженности должника-банкрота для последующего распределения конкурсной массы в пользу "дружественного" кредитора.

Наряду с этим в пункте 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", а также Высшим Арбитражным Судом Российской Федерации в постановлении Президиума от 18.10.2012 N 7204/12 и Верховным Судом Российской Федерации в определении от 20.09.2016 N 5-КГ16-114 даны разъяснения, согласно которым для создания видимости правовых последствий совершенной мнимой сделки стороны могут осуществить для вида ее формальное исполнение, в силу чего формальное исполнение такой сделки лишь для вида не может препятствовать квалификации судом такой сделки как мнимой.

Как было указано ранее, свои требования заявитель обосновывал наличием у должника задолженности перед ООО «Онего» по договору поставки №01/03/19-ПМ от 29.03.2019, права требования по которому, перешли к Обществу  на основании оговора уступки права требования №01/09/20-ПД.

Также, Общество ссылалось на подписанный между ним и должником акт сверки взаимных расчетов за период 2020 года, согласно которому у должника непогашенная задолженность по договору поставки №01/03/19-ПМ от 29.03.2019 в размере 8 661 000 рублей.

Апелляционный суд констатирует, что из первичной документации действительно следует, что между сторонами сложились отношения по поставке.

Однако, суд апелляционной инстанции  приходит к выводу о том, что должен быть применен повышенный стандарт доказывания к заявленному требованию.

По смыслу п. 1 ст. 19 Закона о банкротстве к заинтересованным лицам должника относятся лица, которые входят с ним в одну группу лиц, либо являются по отношению к нему аффилированными.

В настоящее время судебная практика сводится к тому, что признак аффилированности используется для установления любой юридически значимой правовой связи между лицами (так называемая фактическая аффилированность). Подобный подход означает, что суды не связаны формальными требованиями законов (в частности, о защите конкуренции, о банкротстве) в определении взаимосвязанности между лицами, а должны устанавливать фактическую аффилированность через изучение всех обстоятельств конкретного дела, включая финансовые потоки, специфику взаимодействия компаний, скрытый бенефициарный контроль и прочее.

Судом первой инстанции установлены признаки фактической аффилированности кредитора и должника.

Согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15 июня 2016 г. N 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. Второй из названных механизмов по смыслу абз. 26 ст. 4 Закона РСФСР от 22 марта 1991 г. N 948-1 "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках" не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности. О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

Согласно позиции, сформулированной в определении Верховного суда Российской Федерации от 26 мая 2017 г. по делу N 306-ЭС16-20056(6), при представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. 

В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения.

Высшая судебная инстанция (определения Верховного Суда Российской Федерации от 06 июля 2017 г. N 308-ЭС17-1556(1) и N 308-ЭС17-1556(2), п. 18 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 5 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27 декабря 2017 г.) при решении вопросов о включении требований в реестр требований кредиторов указывает на необходимость детально исследовать природу соответствующих отношений, сложившихся между должником и кредитором, а также поведение потенциального кредитора в период, предшествующий банкротству. С учетом конкретных обстоятельств дела, арбитражный суд вправе переквалифицировать заемные отношения в отношения по поводу увеличения уставного капитала по правилам п. 2 ст. 170 ГК РФ либо при установлении противоправной цели - по правилам об обходе закона (п. 1 ст. 10 ГК РФ, абз. 8 ст. 2 Закона о банкротстве), признав за прикрываемым требованием статус корпоративного, что является основанием для отказа во включении его в реестр.

Предпринимательской является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг и др.

Систематическое получение прибыли, то есть основная цель осуществления предпринимательской деятельности, означает наличие некоторой устойчивости в ее получении в отношении размера и сроков извлечения такой прибыли.

Поведение Общества, которое приобретает значительный объем дебиторской задолженности по номинальной стоимости долга, за два года до банкротства должника, первоначальный кредитор (покупатель) которого не обращался  с требованиями о взыскании долга по договору поставки, не может быть объяснено с точки зрения такой цели коммерческого юридического лица как извлечение прибыли от своей деятельности.

Из материалов дела следует, что заявитель и первоначальный кредитор являются фактически аффилированными лицами.

Так, генеральным директором заявителя с 24.01.2019 является ФИО3, который в период заключения договора поставки также являлся генеральным директором ООО «Экон»; также заявитель и цедент зарегистрированы по одному адресу: СПб, ул. Курляндская, 39 корп. А; более того, руководители заявителя и цедента в разные периоды времени сменяли друг друга на руководящей должности (единственным учредителем и руководителем ООО «Онего» является ФИО4; он же являлся руководителем заявителя с 19.01.2012 по 23.01.2019 и учредителем с 08.01.2003 по 02.10.2013). 

При этом, как заявитель, так и цедент не проявляли интерес к долгу до момента признания должника банкротом.

Действительно, в материалах дела отсутствуют доказательства прямой аффилированности должника с заявителем либо первоначальным кредитором.

Однако, отсутствие аффилированности с должником в рассматриваемом случае, а именно с учетом поведение заявителя как аффилированного лица с первоначальным кредитором, имеющего значительную сумму долга, при этом не заявлявшего требование о погашении задолженности, а также не обращавшегося за защитой прав в суд, что не согласуется с разумным поведением лиц в гражданском обороте и не соответствует цели деятельности заявителя как юридического лица, направленной на получение прибыли, является основанием для проверки доводов участников процесса о мнимости поставки и как следствие, именно на заявителя переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. 

В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения (определение Верховного Суда Российской Федерации от 26 мая 2017 г. N 306-ЭС16-20056).

Конкурирующий кредитор и арбитражный управляющий как лица, не участвовавшие в сделке, положенной в основу требований о включении в реестр, объективно лишены возможности представить в суд исчерпывающий объем доказательств, порочащих эту сделку. В то же время они могут заявить убедительные доводы и (или) указать на такие прямые или косвенные доказательства, которые с разумной степенью достоверности позволили бы суду усомниться в действительности или заключенности сделки.

При оценке доводов о пороках сделки нельзя ограничиваться проверкой соответствия документов установленным законом формальным требованиям. Необходимо принимать во внимание и иные доказательства, в том числе об экономических, физических, организационных возможностях кредитора или должника осуществить спорную сделку.

В рассматриваемом случае, суд первой инстанции пришел к выводу, что должник заключил договор поставки товара с организацией, которая:

1. Подписала две спецификации (приложение № 1 к договору поставки) от одной даты (29.03.2019), где в графе покупатель имеется указание на подпись в одной спецификации генерального директора ООО «Онега» ФИО4, а во второй генерального директора ООО форелевое хозяйство «Норд-Ост-Рыбпром» ФИО3 При этом, подписи генеральных директоров скреплены круглыми печатями организаций.

2. Нарушила сроки поставки, установленные пунктом 2.2 договора более чем на год с момента внесения предоплаты. При этом, доказательств того, что стороны договора изменили сроки поставки, либо же того, что первоначальный кредитор обращался с требованием о нарушении срока поставки, не представлены.

3. Не воспользовалась правами, предусмотренными пунктом 5.1. договора, согласно которому он может отказаться от Договора, предъявив требование об уплате штрафа в размере 5% о цены договора.

Кроме того, в материалы дела не представлены документы, подтверждающие поставку (частичную), согласно разделу 3 Договора, а также иные доказательства фактической поставки товара с учетом повышенного стандарта доказанности.

Руководствуясь статьями 19, 100, 142 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", разъяснениями, изложенными в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 N 35 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве", постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", Обзоре судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020, оценив представленные в материалы дела доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ и установив мнимость договора поставки, а также аффилированность сторон, суд первой инстанции правомерно отказал в удовлетворении заявления Общества о включении в реестр требований кредиторов должника.

При этом, подписанные акты сверки не имеют правого значения, поскольку договор на основании которого составлены такие акты является мнимым, следовательно, акты сверки также являются мнимыми. Более того, как верно указывает суд первой инстанции, признание долга путем подписания актов сверки  явно направлено на получение заявителем  возможности предъявить свои требования, которые не предъявлялись им в течение срока исковой давности, в рамках процедуры банкротства должника в условиях наличия у последнего независимых кредиторов, претендующих на удовлетворение собственных требований к должнику.

Иные доводы жалоб не являются существенными и не способны повлиять на выводы суда, содержащиеся в обжалуемом судебном акте, поскольку они  соответствуют фактическим обстоятельствам дела и оснований для его отмены в соответствии со статьей 270 АПК РФ апелляционная инстанция не усматривает.

Нарушений норм процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта в соответствии с пунктом 4 статьи 270 АПК РФ, судом апелляционной инстанции не установлено.

Руководствуясь статьями 269 - 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 30.05.2023 по делу №  А56-112881/2022/тр.1 оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.    

 

Постановление  может быть  обжаловано  в  Арбитражный  суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

 

Председательствующий

Н.В. Аносова

Судьи

И.Н. Бармина

 Д.В. Бурденков