Шестой арбитражный апелляционный суд 

улица Пушкина, дом 45, город Хабаровск, 680000, 

официальный сайт:  http://6aas.arbitr.ru

e-mail: info@6aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

№ 06АП-6225/2022

24 января 2023 года

г. Хабаровск

Резолютивная часть постановления объявлена 17 января 2023 года. Полный текст  постановления изготовлен 24 января 2023 года.

Шестой арбитражный апелляционный суд  в составе:

председательствующего Козловой Т.Д.

судей  Пичининой И.Е., Самар Л.В.

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1

при участии  в заседании:

от ФИО2: ФИО3, представитель по доверенности от 19.12.2022 №27АА2008412;

конкурсный управляющий общества с ограниченной ответственностью «Карагай» ФИО4, лично (паспорт); 

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу ФИО2

на определение от  21.09.2022

по делу №А16-2596/2020

Арбитражного суда Еврейской автономной области

по заявлению конкурсного управляющего ФИО4 

о привлечении к субсидиарной ответственности бывшего руководителя должника ФИО2 

и заявление общества с ограниченной ответственностью «Материалы Контактной Сети» 

о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5

в рамках дела о признании общества с ограниченной ответственностью «Карагай» несостоятельным (банкротом),

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда Еврейской автономной области  от 16.09.2020 принято к производству заявление общества с ограниченной ответственностью «Хабаровсктехмонтаж Трейд» о признании общества с ограниченной ответственностью «Карагай» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>, далее - ООО «Карагай», Общество, должник) несостоятельным (банкротом), возбуждено производство по делу о банкротстве.

Определением суда от 18.01.2021 (резолютивная часть от 13.01.2021) в отношении ООО «Карагай» введена процедура наблюдения, временным управляющим должника утверждена ФИО4 (далее - ФИО4).

Решением суда от 20.05.2021 (резолютивная часть от 18.05.2021) ООО «Карагай» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство, исполняющей обязанности конкурсного управляющего возложено на ФИО4

Определением суда от 30.06.2021 ФИО4 утверждена конкурсным управляющим должника (далее - конкурсный управляющий). 

В рамках  дела о признании «Карагай» несостоятельным (банкротом) конкурсный управляющий 09.11.2021 обратился в суд первой инстанции с заявлением о привлечении бывшего руководителя должника ФИО2 (далее - ФИО2) к субсидиарной ответственности, по основаниям, предусмотренным подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве).

Также в рамках дела о признании должника несостоятельным (банкротом) общество с  ограниченной ответственностью «Материалы контактной системы» (далее - ООО «МКС») 29.03.2022 обратилось в суд первой инстанции с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5 (далее - ФИО5) по основаниям, предусмотренным подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Определением от 07.06.2022 суд первой инстанции для совместного рассмотрения объединил в одно производство заявление конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2 и заявление ООО «МКС» о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5 

Определением суда от 21.09.2022 признано доказанным наличие оснований для привлечения солидарно ФИО2 и ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Карагай». Производство по заявлениям приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

В апелляционной жалобе ФИО2 просит определение суда от 21.09.2022 отменить, принять новый судебный акт, которым отказать в удовлетворении заявленных требований.

В обоснование жалобы приводит доводы о том, что материалы дела содержат доказательства (акты, реестры) передачи всей имеющейся у ответчиков документации, из числа испрошенных арбитражным управляющим и судом, в связи с чем, считает, что основания привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности в данной части отсутствуют. Обращает внимание на то, что цена недействительных сделок существенно превышает размер требований, включенных в реестр, таким образом, максимальная мера ответственности ФИО2 не должна превышать сумму 1 737 000 руб., ФИО5 150 000 руб. по требованиям кредиторов. Ссылается на то, что материалами дела и пояснениями лиц, участвующих в деле, доказано, что в спорный период фактически руководителем должника являлся ФИО5 ФИО2 не принимал никаких решений в отношении общества (в том числе касаемо заключения сделок должника и осуществления оплат). По мнению заявителя жалобы,  иные основания привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности в рамках статьи 61.11 Закона о банкротстве  отсутствуют (не заявлялись и/или не обоснованы заявителями). Полагает, что специалист ООО «АРТ Финанс» ФИО6 ошибочно расценивает в своем анализе деятельность организации как убыточную. Также обращает внимание на то, что в указанный период обществом был заключен ряд выгодных договоров. Заявитель жалобы считает, что материалами дела не доказано, что сделки с контрагентами (покупателями) заключены на невыгодных условиях, не позволяющих их исполнить в последующем. Указывает, что судом также не учтено, что в материалы дела не представлено доказательств наличия  у специалиста «АРТ Финанс» соответствующей классификации и  образования для осуществления данного анализа. При этом считает, что сделки с контрагентами (поставщиками услуг) заключены в порядке ведения обычной хозяйственной деятельности организации. Приводит также доводы о том, что при заключении соответствующих сделок работа компании не могла быть заведомо убыточной, следовательно, основания для подачи заявления ответчиками о несостоятельности (банкротстве)  Общества отсутствовали.

Конкурсный управляющий в отзыве на жалобу считает определение суда от 21.09.2022 законным и обоснованным.

ООО «МКС» в отзыве считает жалобу не подлежащей удовлетворению.

ФИО5 в отзыве просит жалобу ФИО2 удовлетворить. 

В порядке статьи 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) судебное разбирательство откладывалось до 17.01.2023.

Присутствовавшие 17.01.2023 в судебном заседании представитель ФИО2 и конкурсный управляющий поддержали доводы, изложенные в апелляционной жалобе и в отзыве на нее, соответственно, дав по ним пояснения.

Иные лица, участвующие в обособленном споре, извещенные в надлежащем порядке о времени и месте судебного разбирательства, явку своих представителей не обеспечили. 

Представителем ООО «МКС», учитывая удовлетворенное судом апелляционной инстанции  ходатайство об участии в судебном заседании посредством систем веб-конференции к заседанию не подключился, при этом заявил ходатайство о рассмотрении апелляционной жалобы без его участия. 

Изучив материалы обособленного спора, с учетом доводов апелляционной жалобы и отзывов на нее, выслушав присутствовавших в судебном заседании сторон, Шестой арбитражный апелляционный суд пришел к следующему.

Положениями части 1 статьи 223 АПК РФ, статьи 32 Закона о банкротстве предусмотрено, что дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Установлено, что в ходе рассмотрения обособленного спора, ФИО5 заявлено о пропуске ООО «МКС» и конкурсным управляющим срока давности привлечения его к субсидиарной ответственности.

Так, в силу пункту 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве заявление о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным настоящей главой, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) и не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности.

В случае пропуска срока на подачу заявления по уважительной причине он может быть восстановлен арбитражным судом, если не истекло два года с момента окончания срока, указанного в абзаце первом настоящего пункта.

Из разъяснений, изложенных в пункте 59 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление Пленума ВС РФ №53) следует, что предусмотренный абзацем первым пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, исчисляется с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или обычный независимый кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности - о совокупности следующих обстоятельств: о лице, имеющем статус контролирующего, его неправомерных действиях (бездействии), причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами (без выяснения точного размера такой недостаточности). 

Если в ходе рассмотрения обособленного спора (дела) будет установлено, что какой-либо из кредиторов узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к ответственности до того, как об этом объективно могли узнать иные кредиторы, по заявлению контролирующего должника лица исковая давность может быть применена к части требования о привлечении к субсидиарной ответственности, приходящейся на такого информированного кредитора (пункт 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), абзац 1 пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве).

При этом в любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности (например, ранее введения первой процедуры банкротства, возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом, прекращения производства по делу о банкротстве на основании абзаца восьмого пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве на стадии проверки обоснованности заявления о признании должника банкротом).

Если в ходе рассмотрения обособленного спора (дела) будет установлено, что недобросовестно действующий в интересах контролирующего должника лица арбитражный управляющий скрыл от кредиторов обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения к субсидиарной ответственности, срок исковой давности не может быть исчислен с момента осведомленности такого управляющего.

Как верно указано судом первой инстанции, применительно к данному обособленному спору срок исковой давности не мог начаться ранее введения процедуры наблюдения, как первой процедуры банкротства должника – 18.01.2021.

Далее, заявление конкурсного управляющего о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности поступило в суд первой инстанции 09.11.2021, а заявление ООО «МКС» о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5 – 29.03.2022.

С учетом вышеизложенного, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о том, что  конкурсный управляющий и ООО «МКС» обратились с рассматриваемыми заявлениями в срок установленный законодательством, регулирующим спорные правоотношения.

В силу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

На основании  пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве возможность определять действия должника может достигаться: 

1) в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; 

2) в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; 

3) в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника); 

4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

В соответствии с подпунктом 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника.

Как следует из выписки Единого государственного реестра юридических лиц (далее - ЕГРЮЛ) ООО «Карагай» ФИО2 с 22.10.2015 по день введения конкурсного производства в отношении должника, являлся его руководителем (генеральный директор).

При этом, учредителем ООО «Карагай» являлось общество с ограниченной ответственностью «МАСТЕР-ТРЕЙД ВОСТОК», где ФИО2 принадлежит 99% доли.

В связи с чем, суд первой инстанции, учитывая совокупность указанных обстоятельств, пришел к правомерному выводу о том, что ФИО2 являлся контролирующим должника лицом.

Однако, в ходе рассмотрения судом первой инстанции обособленного спора представитель ФИО2 неоднократно в проведенных судебных заседаниях, а также в представленных письменных возражениях, отзывах указывал, что доверитель не являлся фактическим руководителем должника (в период работы должника, ФИО2 фактически не осуществлял руководство деятельностью компании; руководством занимался уполномоченный на основании нотариальной доверенности ФИО5 (о чем, в том числе свидетельствуют и подписанные им со стороны ООО «Карагай» первичные документы, договоры с кредиторами и прочее)).

Так, действительно, из материалов дела следует и не оспаривается самим ФИО5, что ООО «Карагай» в лице генерального директора ФИО2 выдало ФИО5 доверенности от 05.06.2018 (сроком на 1 год) и от 07.06.2019 (сроком на 1 год), которыми уполномочило ФИО5 следующими правами: распоряжаться имуществом общества, от имени и в интересах общества совершать сделки, заключать договоры, подписывать акты, счета, счета-фактуры, накладные, приказы и распоряжения, внутренние документы общества, совершать все необходимые действия, предусмотренные ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» и Уставом общества для подготовки общего собрания участников, выполнять решения, принятые общим собранием участников, получать выписки со счетов, подписывать платежные документы, вносить и получать (в том числе со счетов) наличные денежные средства, подписывать бухгалтерскую отчетность.

При этом, в материалах дела имеются договоры, заключенные ООО «Карагай» в лице представителя ФИО5: договор поставки с ООО «МКС» от 01.03.2019 №010319-Щ; договор оказания услуг по бухгалтерскому обслуживанию организации с ООО «АмурБизнес» от 12.01.2017 №02/2017.

Также общество с ограниченной ответственностью «Строительное управление №23» в представленном в суд первой инстанции 12.09.2022 ходатайстве указало, что при заключении договорных отношений с должником, вел переговоры, подписывал документы именно ФИО5, представивший нотариальную доверенность.

Однако, в силу пункта 6 Постановления Пленума ВС РФ №53 руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

Согласно пункту 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов.

В связи с чем, учитывая вышеизложенное, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о том, что ФИО2 статус контролирующего должника лица не утратил.

На основании пункта 2 части 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве возможность определять действия должника может достигаться в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии.

В каждом конкретном случае на основании всех имеющихся обстоятельств и полномочий, предоставляемых выданной лицу доверенностью, необходимо проверять, имеет ли оно возможность определять действия соответствующей организации.

Если доверенность предоставляет лицу полномочия, аналогичные полномочиям единоличного исполнительного органа организации, то такое лицо отвечает вышеизложенному определению «контролирующее лицо» (принимая также во внимание положения подпункта второго пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве, согласно которым возможность определять действия должника может достигаться в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности).

Таким образом, что также верно указано судом первой инстанции, учитывая выраженные в доверенности от 05.06.2018 (сроком на 1 год) и от 07.06.2019 (сроком на 1 год), полномочия ФИО5 (распоряжаться имуществом общества, от имени и в интересах общества совершать сделки, заключать договоры, подписывать акты, счета, счета-фактуры, накладные, приказы и распоряжения, внутренние документы общества, совершать все необходимые действия, предусмотренные ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» и Уставом общества для подготовки общего собрания участников, выполнять решения, принятые общим собранием участников, получать выписки со счетов, подписывать платежные документы, вносить и получать (в том числе со счетов) наличные денежные средства, подписывать бухгалтерскую отчетность), а также доказанность факта их фактического осуществления (подписание ФИО5 от имени должника договоров, актов, хранение у себя бухгалтерских документов общества), ФИО5 признается контролирующим должника лицом.

В силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В соответствии с подпунктами 1, 2, 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона; документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы; документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены.

При этом положения подпункта 1 пункта 2 настоящей статьи применяются независимо от того, были ли предусмотренные данным подпунктом сделки признаны судом недействительными, если: 

1) заявление о признании сделки недействительной не подавалось; 

2) заявление о признании сделки недействительной подано, но судебный акт по результатам его рассмотрения не вынесен; 

3) судом было отказано в признании сделки недействительной в связи с истечением срока давности ее оспаривания или в связи с недоказанностью того, что другая сторона сделки знала или должна была знать о том, что на момент совершения сделки должник отвечал либо в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества.

Установлено, что в рамках рассмотрения обособленного спора определением суда первой инстанции от 07.04.2022, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции от 03.08.2022, признаны недействительными сделки по перечислению ООО «Карагай» в пользу предпринимателя ФИО2 безналичных платежей на общую сумму 1 737 000 руб., совершенных 05.04.2019 на сумму 100 000 руб., 15.04.2019 на сумму 65 000 руб., 24.04.2019 на сумму 45 000 руб., 25.04.2019 на сумму 150 000 руб., 30.04.2019 на сумму 50 000 руб., 20.05.2019 на сумму 160 000 руб., 20.05.2019 на сумму 150 000 руб., 21.06.2019 на сумму 150 000 руб., 28.06.2019 на сумму 150 000 руб., 02.07.2019 на сумму 20 000 руб., 30.07.2019 на сумму 20 000 руб., 14.08.2019 на сумму 100 000 руб., 16.08.2019 на сумму 49 000 руб., 16.08.2019 на сумму 50 000 руб., 22.08.2019 на сумму 78 000 руб., 03.10.2019 на сумму 200 000 руб., 04.10.2019 на сумму 200 000 руб.

Также определением от 29.08.2022 суд первой инстанции признал недействительной сделкой перечисление ООО «Карагай» 04.04.2019 в пользу ФИО5 денежных средств в размере 150 000 руб.

Таким образом, всего в совокупном размере признаны недействительными сделки, совершенными между должником и контролирующими его лицами на сумму 1 887 000 руб.

Пунктом 23 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53 разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам.

Как верно указано судом первой инстанции, вышеуказанными сделками причинен существенный вред кредиторам должника.

При этом, из данных судебных актов следует, что на момент совершения спорных переводов у ООО «Карагай» имелась дебиторская задолженность перед независимыми (не аффилированными) кредиторами, которая не погашалась: долг перед обществом с ограниченной ответственностью «Желдориндустрия» с декабря 2017 года в размере 333 200 руб., перед Департаментом управления лесами правительства Еврейской автономной области с сентября 2017 года, который нарастающим итогом в совокупном размере достиг 2 977 105,65 руб.

Кроме того, указанная задолженность перед данными кредиторами включена в реестр требований кредиторов должника. 

В связи с чем, что также верно указано судом первой инстанции, на момент совершения спорных переводов должник отвечал признакам неплатежеспособности и недостаточности имущества.

Более того, денежные средства, переведенные аффилированным лицам, могли и должны были быть направлены на погашение задолженности перед независимыми кредиторами.

 В силу пункта 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве положения подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности:

1) организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; 

2) ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

В соответствии с пунктом 6 статьи 61.11 Закона о банкротстве положения подпункта 4 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении единоличного исполнительного органа юридического лица, а также иных лиц, на которых возложены обязанности по составлению и хранению документов, предусмотренных законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами.

Из разъяснений, изложенных в пункте 24 постановления Пленума ВС РФ №53 следует, что в силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему.

Арбитражный управляющий вправе требовать от руководителя (а также от других лиц, у которых фактически находятся соответствующие документы) по суду исполнения данной обязанности в натуре применительно к правилам статьи 308.3 ГК РФ. По результатам рассмотрения соответствующего обособленного спора выносится судебный акт, который может быть обжалован в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 223 АПК РФ.

Так, в  рассматриваемом обособленном споре  суд первой инстанции определением от 13.08.2021 обязал бывшего руководителя должника ФИО2 передать конкурсному управляющему штампы, материальные и иные ценности должника, а также оригиналы документов и информацию в отношении должника.

Однако, как установлено,  до подачи заявления в суд первой инстанции о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2 данный судебный акт не исполнил.

При этом, документы в отношении должника представлены только 18.02.2022, 24.02.2022, 05.05.2022.

Из разъяснений, изложенных пункте 24 постановления Пленума ВС РФ №53 следует, что применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с не передачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в не передаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также:

невозможность определения основных активов должника и их идентификации;

невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы;

невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

К руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. Такая передача документации (информации) не исключает возможность привлечения руководителя к ответственности в виде возмещения убытков, вызванных просрочкой исполнения обязанности, или к субсидиарной ответственности по иным основаниям.

В случае противоправных действий нескольких руководителей, последовательно сменявших друг друга, связанных с ведением, хранением и восстановлением ими документации, презюмируется, что действий каждого из них было достаточно для доведения должника до объективного банкротства.

В силу подпунктов 2, 4 пункта 2, пунктов 4, 6 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если лица, на которых возложена обязанность по ведению и хранению соответствующей документации (например, главный бухгалтер), также признаны контролирующими, то предполагается, что их совместные с руководителем должника действия стали необходимой причиной объективного банкротства при доказанности существенно затруднивших проведение процедур банкротства фактов непередачи, сокрытия, утраты или искажения документации.

Так, по смыслу подпунктов 2 и 4 пункта 2, пунктов 4 и 6 статьи 61.11 Закона о банкротстве лица, не признанные контролирующими должника, на которых возложена обязанность по ведению и хранению соответствующей документации (например, главный бухгалтер), несут солидарно с бывшим руководителем субсидиарную ответственность за доведение до банкротства как соучастники, если будет доказано, что они по указанию бывшего руководителя или совместно с ним совершили действия, приведшие к уничтожению документации, ее сокрытию или к искажению содержащихся в ней сведений.

Как следует из заявлений как конкурсного управляющего, так и ООО «МКС» в обоснование своих доводов последние указали на отсутствие у арбитражного управляющего документов должника: договоров заключенных до возбуждения дела о банкротстве, сведений об имущественном положении, сведений о дебиторах должника, что не позволило должными образом провести комплекс мероприятий для формирования конкурсной массы и удовлетворения требований кредиторов, поскольку управляющий не смог осуществить проверку наличия подозрительных сделок, сделок с предпочтением, принять меры по их оспариванию (при наличии оснований, в том числе по мотиву безвозмездности или несоразмерности встречного предоставления) и применении последствий их недействительными или виндикационные иски), подать заявления о взыскании дебиторской задолженности и пр.

Так, в отсутствие документации о деятельности должника не представляется возможным проведение бухгалтерской экспертизы для определения признаков объективного банкротства должника. 

При этом, представленные документы не позволяют сформировать конкурсную массу, ввиду отсутствия интересующие конкурсных кредиторов документов об активах, обеспечивающих уставной капитал, а также документов, подтверждающих дебиторскую задолженность. 

Согласно бухгалтерским балансам с 2017 по 2021 годы уставной капитал должника составлял 61 049 000 руб., дебиторская задолженность в 2020 году составляла 1 454 000 руб.

Вместе с тем, никаких документов подтверждающих формирование уставного капитала, состав дебиторской задолженности не представлено.

При этом, согласно проведенной конкурсным управляющим инвентаризации, какие-либо активы у должника отсутствуют. 

Запросы о предоставлении документов об уставном капитале проигнорированы. 

Из переданных документов видно, что никаких дебиторов у должника нет, выявить дебитора с задолженностью почти 1 500 000 руб. невозможно.

Вместе с тем, вышеуказанные активы способны были не только полностью покрыть все долги перед кредиторами, но и не допустить банкротства должника.

В связи с чем, суд первой инстанции, учитывая вышеизложенное,  пришел к верному выводу, что из представленных документов невозможно определить состав основных активов должника и их каким-либо образом идентифицировать.

Так, из переданных документов невозможно установить наличие либо отсутствие дебиторской задолженности, её выбытие. 

С учетом сведений бухгалтерского учета, до подачи заявления о признании должника банкротом, у ООО «Карагай» имелось имущество (совокупный актив на 31.12.2016 - 61 421 000 руб., на 31.12.2017 - 60 756 000 руб., на 31.12.2018 - 60 914 000 руб., на 31.12.2019 - 68 752 000 руб.; оборотный актив на 31.12.2019 - 7 813 000 руб.; ликвидный актив на 31.12.2019 - 1 638 000 руб.; собственные средства на 31.12.2019 - 54 336 000 руб.).

Однако, при выезде конкурсного управляющего на место осуществления деятельности должника какого-либо имущества не обнаружено.

Документов, подтверждающих списание в порчу имущества стоимостью 4 698 800 руб. в материалах обособленного спора  не имеется, поскольку приказ от 19.12.2019 №1 исключен ФИО5 из числа доказательств по делу. 

Списанную продукцию можно было попытаться реализовать для расчетов с кредиторами.

Помимо всего прочего по балансу 2020 года числятся следующие активы, которые так и не раскрыты контролирующими должника лицами: запасы - 6 562 000 руб. увеличились с начала года с 6 175 000 руб.

Действительная стоимость лицензии, внесенной в уставной капитал ООО «Карагай» не представлена, равно как и документы о создании должника.

В связи с чем, как верно указано судом первой инстанции, не передача, частичная передача документов ФИО2 и ФИО5, из которых невозможно определить основные активы должника и провести их идентификацию существенно затруднило проведение процедуры банкротства.

При этом, несмотря на то, что судебным актом суд первой инстанции  обязывал передать документы только ФИО2, данное обстоятельство не может служить основанием для не привлечения к субсидиарной ответственности ФИО5

Как вышеуказано, в силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца 4 пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему.

Таким образом, ФИО5, как фактический руководитель должника в спорный период, а также лицо, у которого непосредственно находились документы должника, обязан был предпринять все необходимые меры для передачи временному, а затем конкурсному управляющему документов.

В связи с чем, что также верно указано судом первой инстанции, по этому основанию как на ФИО2, так и на ФИО5  должна быть возложена субсидиарная ответственность солидарно.

На основании пункта 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов.

В силу пункта 1 статьи 1064 ГК РФ рассматривая вопрос об уменьшении размера субсидиарной ответственности номинального руководителя, суд учитывает, насколько его действия по раскрытию информации способствовали восстановлению нарушенных прав кредиторов и компенсации их имущественных потерь.

Вместе с тем, суд первой инстанции, учитывая поведение ФИО2, предпринимаемые им действия, правомерно не усмотрел оснований для применения к нему вышеуказанных правил.

В соответствии с пунктом 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует.

Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов, и если докажет, что его действия совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам кредиторов.

С учетом вышеизложенного, суд первой инстанции также правомерно не усмотрел в действиях ФИО2 и ФИО5 добросовестности и разумности.

Так, ФИО2 являясь руководителем должника, не осуществлял должный контроль за деятельность ООО «Карагай»,  передав управление ФИО5, действия которого, в свою очередь, привели к нарушению имущественных прав кредиторов должника.

В силу пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

При нарушении указанной обязанности несколькими лицами эти лица отвечают солидарно.

На основании статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в числе прочих случаев, если: удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств. 

Из разъяснений, изложенных в пункте 13 постановления Пленума ВС РФ №53 следует, что по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве) (абзац второй пункта 6 Постановления №53).

Так, по смыслу пункта 3.1 статьи 9, статьи 61.10, пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве лицо, не являющееся руководителем должника, ликвидатором, членом ликвидационной комиссии, может быть привлечено к субсидиарной ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о собственном банкротстве при наличии совокупности следующих условий:

это лицо являлось контролирующим, в том числе исходя из не опровергнутых им презумпций о контроле мажоритарного участника корпорации (подпункт 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве), о контроле выгодоприобретателя по незаконной сделке (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве) и т.д.;

оно не могло не знать о нахождении должника в таком состоянии, при котором на стороне его руководителя, ликвидационной комиссии возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве, и о невыполнении ими данной обязанности;

данное лицо обладало полномочиями по созыву собрания коллегиального органа должника, к компетенции которого отнесено принятие корпоративного решения о ликвидации, или обладало полномочиями по самостоятельному принятию соответствующего решения;

оно не совершило надлежащим образом действия, направленные на созыв собрания коллегиального органа управления для решения вопроса об обращении в суд с заявлением о банкротстве или на принятие такого решения.

Указанное в настоящем пункте лицо несет субсидиарную ответственность солидарно с руководителем должника (членами ликвидационной комиссии) по обязательствам, возникшим после истечения упомянутой совокупности предельных сроков (абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Так, ФИО5, являясь контролирующим должника лицом, в силу предоставленных ему доверенностями от 05.06.2018 (сроком на 1 год) и от 07.06.2019 (сроком на 1 год) полномочий (совершать все необходимые действия, предусмотренные ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» и Уставом общества для подготовки общего собрания участников, выполнять решения, принятые общим собранием участников) также как и ФИО2 (в силу должностного положения) может быть привлечен к субсидиарной ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о собственном банкротстве.

Установлено, что конкурсным управляющим произведен анализ движения денежных средств, из которого следует, что после второго квартала 2019 года расчеты по банковскому счету идут на понижение, именно с этого времени наблюдается падение активности общества; во втором квартале 2019 года показатель по банковскому счету предприятия составлял 8 952 820 руб.; в 2019 году основной поставщик услуг ООО «ЛУЧ» (услуги по работе тяжелой техники в карьере). 

На 01.04.2019 сальдо расчетов в пользу должника составляет 62 660 руб., а сальдо расчетов на дату 30.08.2019 составило - 1 232 500 руб. в пользу ООО «Луч». 

С 01.08.2019 и задолженность именно с этого периода возрастает перед поставщиком, а с августа 2019 образовалась задолженность и перед ООО «СУ №23», ООО «Хабаровсктехмонтаж Трейд».

В связи с чем, как верно указано судом первой инстанции, с данной даты номинальный либо фактический руководители должника должны были направить в суд первой инстанции (но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств) заявление о признании ООО «Карагай» несостоятельным (банкротом).

При этом, в этот же период контролирующие должника лица, предприняли действия по выводу в свою пользу денежных средств должника, перестав рассчитываться с кредиторами (сделки указанными выше определения суда признаны недействительными).

Доказательств обратного контролирующими должника лицами не представлено.

В свою очередь, судом первой инстанции правомерно не приняты доводы о том, что после указанной даты заключались договоры с контрагентами, поскольку задолженность только наращивалась, каких-либо действенных мер по улучшению финансового состояния должника не предпринимались.

С учетом вышеизложенного, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу об обоснованности заявлений как конкурсного управляющего, так и ООО «МКС», следовательно, контролирующие должника лица – ФИО2 и ФИО5 – на основании статей 61.11, 61.12 Закона о банкротстве подлежат привлечению солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам должника

Далее, в силу пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

В соответствии с пунктом 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве, если на момент рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 настоящего Федерального закона, невозможно определить размер субсидиарной ответственности, арбитражный суд после установления всех иных имеющих значение для привлечения к субсидиарной ответственности фактов выносит определение, содержащее в резолютивной части выводы о доказанности наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и о приостановлении рассмотрения этого заявления до окончания расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов, заявленных до окончания расчетов с кредиторами.

Таким образом, суд первой инстанции правомерно приостановил производство по заявлениям конкурсного управляющего и ООО «МКС» о привлечении солидарно ФИО2 и ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника до окончания расчетов с кредиторами.

Доводы жалобы о том, что  материалы дела содержат доказательства (акты, реестры) передачи всей имеющейся у ответчиков документации, из числа испрошенных арбитражным управляющим  и судом, в связи с чем основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности в данной части отсутствуют, подлежат отклонению судом апелляционной инстанции, поскольку, как указано в мотивировочной части настоящего постановления, из переданных документов невозможно определить  основные активы  и провести их идентификацию, что, в свою очередь, существенно затруднило проведение процедуры банкротства должника.   

Доводы жалобы о том, что материалами дела и пояснениями лиц, участвующих в деле, доказано, что в спорный период фактически руководителем должника являлся ФИО5, ФИО2 не принимал никаких решений в отношении общества (в том числе касаемо заключения сделок должника и осуществления оплат), подлежат отклонению судом апелляционной инстанции, поскольку выдача ФИО5 доверенности не освобождает  ФИО2 от надлежащего контроля за деятельностью ООО «Карагай», руководителем которого являлся именно заявитель жалобы. 

Доводы жалобы о том, что цена недействительных сделок существенно превышает размер требований, включенных в реестр, таким образом, максимальная мера ответственности ФИО2 не должна превышать сумму 1 737 000 руб., ФИО5 150 000 руб. по требованиям кредиторов, подлежат отклонению судом апелляционной инстанции, поскольку заявление в части размера субсидиарной ответственности приостановлено судом первой инстанции до окончания расчетов с кредиторами, в том числе за счет денежных средств, подлежащих возврату в конкурсную массу в качестве последствий недействительности сделок.

Доводы жалобы о том, что  в указанный период обществом было заключено ряд выгодных договоров, а также о том, что сделки с контрагентами (поставщиками услуг) заключены в порядке ведения обычной хозяйственной деятельности организации, подлежат отклонению судом апелляционной инстанции, поскольку  задолженность ООО «Карагай» только наращивалась, каких  либо действий по улучшению финансового состояния должника ни ФИО2, ни ФИО5 не предпринималось, напротив,  контролирующие должника лица, предприняв действия по выводу в свою пользу денежных средств ООО «Карагай», перестали рассчитываться  кредиторами.

Доводы жалобы о том, что при заключении соответствующих сделок, работа компании не могла быть заведомо убыточной, следовательно, основания для подачи заявления ответчиками о несостоятельности (банкротстве)   отсутствовали, подлежат отклонению судом апелляционной инстанции, поскольку не подтверждают правомерность позиции заявителя жалобы, так как противоречат имеющимся в материалах обособленного спора доказательствам, а также установленным в рамках данного обособленного спора обстоятельствам.

Иные доводы, изложенные в жалобе, подлежат отклонению судом апелляционной инстанции, так как свидетельствуют о несогласии с выводами суда первой инстанции и не могут являться основанием для отмены обжалуемого судебного акта, принятого с правильным применением норм материального права.

Следует также отметить, что несогласие заявителя жалобы с оценкой имеющихся в данном обособленном споре доказательств и с толкованием судом первой инстанции норм материального права, подлежащих применению в рамках его рассмотрения, не свидетельствует о том, что судом допущены нарушения, не позволившие всесторонне, полно и объективно рассмотреть возникший спор.

Нарушений норм процессуального права, в том числе влекущих безусловную отмену судебного акта, судом первой инстанции не допущено.

При таких обстоятельствах, основания для отмены определения суда 21.09.2022 и удовлетворения апелляционной жалобы отсутствуют.

Руководствуясь частью 3 статьи 223, статьями 258, 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Шестой арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Еврейской автономной области от  21.09.2022 по делу №А16-2596/2020 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Дальневосточного округа в течение одного месяца со дня его принятия, через арбитражный суд первой инстанции.

Председательствующий

       Т.Д. Козлова

 

Судьи

И.Е. Пичинина

 

Л.В. Самар