ПЕРВЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД Березина ул., д. 4, г. Владимир, 600017 

http://1aas.arbitr.ru, тел/факс: (4922) 44-76-65, 44-73-10  

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело № А79-5596/2018

город Владимир

22 марта 2023 года

Резолютивная часть постановления объявлена 15 марта 2023 года.  Полный текст постановления изготовлен 22 марта 2023 года.  

Первый арбитражный апелляционный суд в составе:  

председательствующего судьи Волгиной О.А., судей Белякова Е.Н., Кузьминой С.Г., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу 

конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью  «Стромтранс» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) ФИО2  

на определение Арбитражного суда Чувашской Республики-Чувашии 

от 03.10.2022 по делу № А79-5596/2018, принятое по заявлению конкурсного  управляющего общества с ограниченной ответственностью «Стромтранс»  ФИО2 о привлечении к субсидиарной  ответственности по обязательствам ФИО3,  

в отсутствие представителей лиц, участвующих в деле, извещенных о времени и  месте рассмотрения апелляционной жалобы,  

установил:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной  ответственностью «Стромтранс» (далее – Общество) в Арбитражный суд  Чувашской Республики-Чувашии обратился конкурсный управляющий должника  ФИО2 (далее – конкурсный управляющий)  

с заявлением о привлечении ФИО3 к субсидиарной  ответственности по обязательствам должника.  

 Арбитражный суд Чувашской Республики-Чувашии определением  от 03.10.2022 отказал конкурсному управляющему в удовлетворении заявления.  

Не согласившись с принятым судебным актом, конкурсный управляющий  обратился в суд апелляционной инстанции с апелляционной жалобой, в которой  просил отменить обжалуемое определение и принять по делу новый судебный акт.  

Оспаривая законность принятого судебного акта, заявитель апелляционной  жалобы указывает на отсутствие у суда оснований для отказа в удовлетворении  требований конкурсного управляющего, поскольку последним доказана вся  совокупность условий, необходимых для привлечения к субсидиарной  

ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Федерального закона от  26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о  банкротстве).  

Более подробно доводы изложены в апелляционной жалобе. 

Апелляционная жалоба рассмотрена в соответствии со статьей 156  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие  представителей лиц, участвующих в деле, извещенных о месте и времени  судебного заседания в порядке статей 121 (части 6) и 123 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации.  

Законность и обоснованность принятого по делу определения проверены  Первым арбитражным апелляционным судом в порядке главы 34 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации.  

Изучив доводы апелляционной жалобы, исследовав материалы дела,  оценивая представленные доказательства в их совокупности, анализируя позиции  сторон настоящего спора, суд апелляционной инстанции пришел к следующим  выводам.  

Как усматривается из материалов дела и установил суд первой инстанции,  решением от 24.06.2019 Общество признано банкротом и открыта процедура  конкурсного производства, конкурсным управляющим утверждена  

ФИО2 

Предметом заявления конкурсного управляющего является требование о  привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности.  

Поскольку субсидиарная ответственность по своей правовой природе  является разновидностью гражданско-правовой ответственности, то применению  подлежат материально-правовые нормы, действовавшие на момент совершения  вменяемых ответчику действий.  

Из положений пункта 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 

 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности  (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных  правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ) и правовой позиции, содержащейся в  пункте 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда  Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с  переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О  внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»  следует, что к спорным правоотношениям в части установления  наличия/отсутствия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности  подлежат применению положения Закона о банкротстве в редакции,  действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ.  

Однако предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона   № 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений  

о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами  после 01.07.2017 независимо от даты, когда имели место упомянутые  обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.  

Как установлено судом и не противоречит материалам дела, обстоятельства,  послужившие основанием для обращения конкурсного управляющего с заявлением  о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам  должника, имели до и после вступления в силу Закона № 266-ФЗ, а заявление о  

привлечении руководителя должника и учредителя к субсидиарной  ответственности поступило после 01.07.2017, поэтому к спорным отношениям  подлежат применению нормы, предусмотренные статьей 10 Закона о банкротстве,  в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в  отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия  незаконным финансовым операциям» и положения статьи 61.11 Закона о  банкротстве.  

При этом нормы процессуального права подлежат применению в редакции  закона, действующей на дату обращения с заявлением о привлечении к  субсидиарной ответственности.  

При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при  исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений  должны действовать добросовестно (пункт 3 статьи 1 Гражданского кодекса  Российской Федерации).  

Из представленной в материалы дела выписки из ЕГРЮЛ следует, что  директором и единственным участником ООО «Стромтранс» с 04.12.2002 до  04.07.2018 являлся ФИО3, в последующем – ФИО4.  

Таким образом, ФИО3 являлся контролирующим должника лицом в период с 04.12.2002 до 04.07.2018. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель  должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в том  числе в случае, если удовлетворение требований одного кредитора или нескольких  кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных  обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных  платежей в полном объеме перед другими кредиторами; если должник отвечает  признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.  Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях,  предусмотренных пунктом 1 названной статьи, в кратчайший срок, но не позднее  чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2  статьи 9 Закона о банкротстве).  

В силу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве нарушение обязанности по  подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые  установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную  ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена  обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный  суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после  истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 Закона о банкротстве.  

Согласно правовой позиции, изложенной в Обзоре судебной практики  Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утвержденном  постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации  

от 06.07.2016, обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением  

о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный менеджер,  находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой  практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно  определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона  о банкротстве.  

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение  признаков неплатежеспособности либо обстоятельств, названных в абзацах пятом,  седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об  объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник стал  неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по  уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера  обязательств над реальной стоимостью его активов), и руководитель несмотря на  временные финансовые затруднения добросовестно рассчитывал на их  преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения  такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой  руководитель с учетом общеправовых принципов юридической ответственности (в  том числе предполагающих по общему правилу наличие вины) освобождается от  субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось  разумным.  

Данная правовая позиция отражена в пункте 9 Постановления № 53. 

Исходя из указанных норм права конкретный момент возникновения у  должника признаков неплатежеспособности либо недостаточности имущества и  момент, когда руководитель должника должен был объективно определить наличие  этих признаков и возникновение у него соответствующей обязанности,  предусмотренной статьей 9 Закона о банкротстве, должен установить арбитражный  суд.  

Согласно статье 2 Закона о банкротстве неплатежеспособностью является  прекращение исполнения должником части денежных обязательств или  обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью  денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается,  если не доказано иное.  

Пунктом 2 статьи 3 Закона о банкротстве установлены признаки банкротства  юридического лица: юридическое лицо считается неспособным удовлетворить  требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить  обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие  обязательства и (или) обязанность не исполнены им в течение трех месяцев с даты,  когда они должны были быть исполнены (пункт 2 статьи 3 Закона о банкротстве).  

В пункте 29 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской  Федерации № 3 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской  Федерации 14.11.2018 (в редакции от 26.12.2018), отмечено, что по смыслу пункта  2 статьи 10 Закона о банкротстве и разъяснений, данных в пункте 9 Постановления   № 53, при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет  доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности,  предусмотренной названной нормой, следует учитывать, что обязанность по  обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда  добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой  практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств,  указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве. Если руководитель должника  докажет, что, несмотря на временные финансовые затруднения (в частности,  возникновение признаков неплатежеспособности), добросовестно рассчитывал на  их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения  такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой  

руководитель освобождается от субсидиарной ответственности на тот период, пока  выполнение его плана являлось разумным.  

Понятие «объективное банкротство» введено Верховным Судом Российской  Федерации в определении от 20.07.2017 № 309-ЭС17-1801 по делу  

 № А50-5458/2015, в котором объективное банкротство определялось как момент,  когда должник из-за снижения стоимости чистых активов утратил способность  удовлетворить требования кредиторов в полном объеме.  

Согласно пункту 4 Постановления № 53 объективное банкротство – момент,  в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования  кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения  совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов.  

Таким образом, для определения указанного момента необходимо  установить, когда совокупный размер обязательств должника превысил размер  реальной стоимости его активов (пункт 4 Постановления № 53).  

Конкурсный управляющий, обращаясь в суд с рассматриваемым заявлением,  указал, что обязанность обратиться в суд с заявлением о банкротстве  подконтрольной им организации возникла 30.11.2015.  

Между тем, вопреки требованиям статьи 65 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации, доказательств однозначно свидетельствующих о  том, что на указанные конкурсным управляющим даты (30.11.2015) должник  обладал объективными признаками неплатежеспособности и (или)  недостаточности имущества материалы дела не содержат.  

Напротив, согласно бухгалтерскому балансу по состоянию 31.12.2016  кредиторская задолженность составляла 15 200 000 руб., активы 23 083 000 руб.; по  состоянию 31.12.2017 кредиторская задолженность составляла 5 329 000 руб.,  активы 8 805 000 руб.; по состоянию 31.12.2018 кредиторская задолженность  составляла 9 325 000 руб., активы 9 661 000 руб.  

На протяжении 2017-2018 годов Общество вело активную деятельность по  оказанию автотранспортных услуг, строительно-монтажных работ, получало  прибыль и принимало меры по погашению задолженности перед контрагентами,  налоговым органом.  

Оценив представленные в дело доказательства по правилам статьи 71  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд первой  инстанции пришел к верному выводу об отсутствии доказательств однозначно  свидетельствующих о том, что на указанную конкурсным кредитором дату  (30.11.2015) должник обладал объективными признаками неплатежеспособности и  (или) недостаточности имущества.  

Возникновение в указанный период задолженности перед конкретным  кредитором не свидетельствует о том, что должник «автоматически» стал отвечать  объективным признакам неплатежеспособности и (или) недостаточности  имущества в целях привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной  ответственности за неисполнение обязанности по подаче заявления о банкротстве.  Имеющиеся на определенную дату неисполненные перед кредиторами  обязательства не влекут безусловной обязанности Общества обратиться в суд с  заявлением о признании последнего банкротом.  

Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по  подаче в суд заявления о собственном банкротстве, должны объективно  

отображать наступление критического для должника финансового состояния,  создающего угрозу нарушения прав и законных интересов других лиц.  

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение  признаков неплатежеспособности либо обстоятельств, названных в абзацах 5 и 7  пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном  банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости  чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования  кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), и руководитель,  несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на  их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения  такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой  руководитель с учетом общеправовых принципов юридической ответственности (в  том числе предполагающих по общему правилу наличие вины) освобождается от  субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось  разумным (определение Верховного Суда Российской Федерации от 20.07.2017  

 № 309-ЭС17-1801 по делу № А50-5458/2015). 

В рассмотренном случае совокупностью представленных доказательств не  подтверждается, что на 30.11.2015 (указано конкурсным управляющим) сложились  условия, предусмотренные пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, для  возникновения у Общества обязанности по обращению в суд с заявлением о  банкротстве подконтрольного лица.  

При этом следует учитывать, что сам по себе момент возникновения  признаков неплатежеспособности хозяйствующего субъекта (наличие  просроченной кредиторской задолженности) может не совпадать с моментом его  фактической несостоятельности (банкротства), когда у руководителя появляется  соответствующая обязанность по обращению с заявлением о признании должника  банкротом (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от  18.07.2003 № 14-П). Наличие у Общества кредиторской задолженности в  определенный период времени не свидетельствует о неплатежеспособности  организации в целом, не является основанием для обращения руководителя с  заявлением о банкротстве должника и не свидетельствует о совершении  контролирующими лицами действий по намеренному созданию  неплатежеспособного состояния организации.  

 Вопреки доводам жалобы само по себе возникновение признаков  неплатежеспособности либо обстоятельств, названных в абзацах 5 и 7 пункта 1  статьи 9 Закона о банкротстве, даже будучи доказанным, не свидетельствовало об  объективном банкротстве Общества (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме  удовлетворить требования кредиторов).  

В материалы дела не представлено доказательств того, что по состоянию на  указанную дату должнику были предъявлены требования, которые он не смог  погасить ввиду необходимости удовлетворения требований иных кредиторов и  отсутствия у него имущества.  

Конкурсный кредитор, обращаясь в суд с рассматриваемым требованием, не  привел доказательств того, что в случае обращения должника в суд с заявлением о  банкротстве задолженность перед кредиторами была бы погашена, то есть  доказательств наличия прямой причинно-следственной связи между бездействием  

руководителя и наступившими последствиями в виде возникновения  задолженности перед кредиторами.  

Следует учесть, что негативные последствия, наступившие для  юридического лица (банкротство организации) сами по себе не свидетельствуют о  недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) руководителя  должника, так как возможность возникновения таких последствий сопутствует  рисковому характеру предпринимательской деятельности.  

При наличии указанных обстоятельств в рассматриваемом случае  невозможно достоверно установить какая сумма наращивания обязательств имела  место быть ввиду необращения контролирующего лица с заявлением о банкротстве  должника, что также приводит к отсутствию оснований для установления вины  бывшего руководителя должника.  

С учетом изложенного суд первой инстанции правомерно отказал в  удовлетворении требования о привлечении ФИО3 к субсидиарной  ответственности по обязательствам должника на основании статьи 9 Закона о  банкротстве.  

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона (в редакции, действовавшей после  вступления в силу Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении  изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части  противодействия незаконным финансовым операциям») о банкротстве если  должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или)  бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности  имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.  Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным  (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника  лиц, если, в частности, причинен вред имущественным правам кредиторов в  результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим  лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в  статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.  

В соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве  пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований  кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия  контролирующего должника, в том числе, если в результате совершения этим  лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких  сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая  сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона, причинен  существенный вред имущественным правам кредиторов.  

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия  которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной  ответственности, если докажет, что его вина в признании должника  несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается  невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах  должника.  

Ответственность, предусмотренная пунктом 4 статьи 10 Закона о  банкротстве, является гражданско-правовой, и при ее применении должны  учитываться общие положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса Российской  Федерации об ответственности за нарушения обязательств и об обязательствах  

вследствие причинения вреда в части, не противоречащей специальным нормам  Закона о банкротстве. Помимо объективной стороны правонарушения, связанной с  установлением факта ненадлежащего исполнения обязанностей, необходимо  установить вину субъекта ответственности, исходя из того, приняло ли это лицо  все меры для надлежащего исполнения обязательств при той степени заботливости  и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и  условиям оборота (пункт 1 статьи 401 Гражданского кодекса Российской  Федерации).  

Предусмотренная пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве ответственность  соотносится с нормами об ответственности по обязательствам юридического лица,  установленной в пункте 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации,  действовавшем в спорный период, по правилам которого в случае, если  несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана учредителями  (участниками), собственником имущества юридического лица или другими  лицами, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица  указания либо иным образом имеют возможность определять действия, на таких  лиц в случае недостаточности имущества юридического лица может быть  возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам.  

В связи с этим субсидиарная ответственность лиц по названным основаниям  наступает в зависимости от того, привели ли их действия или указания к  несостоятельности (банкротству) должника.  

В пункте 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской  Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от  01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой  Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено: при разрешении  споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического  лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или  других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического  лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия  (часть 2 пункта 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации), суд  должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной  ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство)  юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.  

В соответствии с пунктом 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской  Федерации лицо, которое в силу закона или учредительных документов  юридического лица выступает от его имени, должно действовать в интересах  представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. Оно обязано по  требованию учредителей (участников) юридического лица, если иное не  предусмотрено законом или договором, возместить убытки, причиненные  юридическому лицу.  

Согласно пункту 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации  лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа  юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53  Гражданского кодекса Российской Федерации), обязано возместить по требованию  юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах  юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. Лицо,  которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа  

юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность,  если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих  обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе, если  его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского  оборота или обычному предпринимательскому риску.  

Лицо, имеющее фактическую возможность определять действия  юридического лица, в том числе возможность давать указания лицам, названным в  пунктах 1 и 2 настоящей статьи, обязано действовать в интересах юридического  лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по  его вине юридическому лицу (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса  Российской Федерации).  

Критерии добросовестности и разумности действий руководителя  юридического лица приведены в постановлении № 62.  

Из разъяснений пунктов 16 и 17 Постановления № 53 следует, что под  действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности  погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия  (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то  есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Неправомерные  действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в  принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности  и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на  заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить  обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу  совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности  лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам  возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления  должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим  лицом во вред должнику и его кредиторам. Доказывая отсутствие оснований  привлечения к субсидиарной ответственности, контролирующее лицо вправе  ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними  факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом,  существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными  бедствиями, иными событиями и т.п.).  

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия)  контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически  наступившим объективным банкротством.  

Согласно абзацу тридцать второму статьи 2 Закона о банкротстве  контролирующим должника лицом признается лицо, имеющее либо имевшее в  течение менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о  признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения  должником указания или возможность иным образом определять действия  должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов  управления должника.  

Общим принципом привлечения к ответственности является  исключительность данного института как механизма восстановления нарушенных  прав кредиторов (пункт 1 Постановления № 53).  

Требование о привлечении к субсидиарной ответственности в рамках дела о  банкротстве представляет собой групповой косвенный иск, так как предполагает  предъявление полномочным лицом в интересах группы лиц, объединяющей  правовое сообщество кредиторов должника, требования к контролирующим лицам,  направленного на компенсацию последствий их негативных действий по  доведению должника до банкротства. Такой иск фактически направлен на  возмещение вреда, причиненного контролирующим лицом кредитору.  

Кредиторы в целях удовлетворения своих требований вправе  воспользоваться как возможностью привлечения контролирующего своего  контрагента лица к субсидиарной ответственности, так и прямым гражданским  иском о возмещении вреда.  

Согласно пункту 20 Постановления № 53 указано, что при решении вопроса  о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении  убытков (в том числе статья 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации)  либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о  банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько  существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких  контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность  должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось  финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические  показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.  

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель  поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд  применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации самостоятельно квалифицирует предъявленное  требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной  ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего  лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статей 53.1  Гражданского кодекса Российской Федерации, суд принимает решение о  возмещении таким контролирующим лицом убытков.  

Возмещение убытков является мерой гражданско-правовой ответственности,  и ее применение возможно при наличии определенных условий. Лицо, требующее  возмещения убытков, должно доказать противоправность поведения ответчика,  наличие и размер понесенных убытков, а также причинно-следственную связь  между противоправностью поведения ответчика и наступившими убытками (статья  15 Гражданского кодекса Российской Федерации).  

По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения  вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064  Гражданского кодекса Российской Федерации); бремя доказывания своей  невиновности лежит на лице, причинившем вред; вина в причинении вреда  предполагается, пока не доказано обратное (пункт 12 постановления Пленума от  23.06.2015 № 25).  

В пункте 18 Постановления № 53 разъяснено, что контролирующее  должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в  случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на  стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были  направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового  

сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 Гражданского  кодекса Российской Федерации, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о  банкротстве).  

Согласно пункту 23 постановления Пленума № 53 презумпция доведения до  банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена  к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен  существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности,  сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его  деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом  следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например,  сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных  обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и  т.д.).  

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно  убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том  числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных  в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в  результате совершения которой должник утратил возможность продолжать  осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности,  приносивших ему ранее весомый доход.  

На заявителе лежит обязанность доказывания, как значимости данной  сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения  подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов не  подтверждают совокупность обстоятельств, необходимых для возложения  ответственности.  

Таким образом, процесс доказывания обозначенных выше оснований  привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для  заявителей посредством введения соответствующих опровержимых презумпций,  при подтверждении условий которых предполагается наличие вины  контролирующих должника лиц в доведении должника до банкротства, и на них  перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения  заявленных требований.  

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к  субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения  требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин  несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков  свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал  недобросовестные действия ответчиков.  

Соответствующая правовая позиция приведена в определении Верховного  Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079.  

Как следует из материалов дела, вступившим в законную силу определением  Арбитражного суда Чувашской Республики–Чувашии от 09.11.2020 по делу  

 № А79-5596/2018 признан недействительной сделкой договор уступки права  требования (цессии) от 15.08.2018, заключенный между Обществом в лице  директора ФИО4 (цедент) и ФИО5 (цессионарий), согласно которому цедент уступает, а цессионарий  принимает право требования денежных средств в размере суммы основного долга  

по оплате услуг – 44 700 руб., неустойки – 67 944 руб. за период с 07.10.2017 по  06.08.2018 и далее с 07.08.2018 по день фактической уплаты задолженности,  возникшей по решению Арбитражного суда Чувашской Республики – Чувашии  

от 07.08.2018 по делу № А79-6723/2018. 

Вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Чувашской  Республики–Чувашии от 12.10.2020 по делу № А79-5596/2018 признан  недействительной сделкой договор уступки права требования (цессии)  

от 14.08.2018, заключенный между Обществом в лице директора ФИО4 (цедента) и ФИО5 (цессионарий),  согласно которому цедент уступает, а цессионарий принимает право требования  денежных средств в размере задолженности 63 900 руб., процентов за пользование  

18 216 руб. 57 коп. за период с 27.02.2015 по 20.07.2018 с дальнейшим начислением  процентов на остаток долга, согласно положений статьи 395 Гражданского кодекса  Российской Федерации по день фактического исполнения обязательства к  должнику (ООО «Премиум Строй 21»), возникшее по решению Арбитражного суда  Чувашской Республики-Чувашии от 13.08.2018 по делу № А79-2592/2018.  

Вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Чувашской  Республики-Чувашии от 25.10.2018 по делу № А79-9899/2018 с ООО «УПТК  «Олимп и К» в пользу Общества взыскано 119 600 руб. долга в размере  погашенной задолженности по кредитному договору от 22.05.2015 № 2894-АПМБ  (договор поручительства от 22.05.2015 № 2894-АПМБ/7, платежное поручение  

от 22.09.2015 № 554), 31 553 руб. 58 коп. процентов за пользование чужими  денежными средствами за период с 23.09.2015 по 25.10.2018; с 26.10.2018  начисление процентов за пользование чужими денежными средствами производить  по день фактической уплаты долга исходя из ключевой ставки Банка России,  действующей в соответствующие периоды.  

Вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Чувашской  Республики-Чувашии от 30.12.2020 по делу № А79-5596/2018 признан  недействительной сделкой договор уступки права требования (цессии)  

от 25.10.2018, заключенный между Обществом в лице директора ФИО4 (цедент) и ООО «МезонинЪ» в лице директора ФИО5 (цессионарий), по условиям которого цедент уступает,  

а цессионарий принимает право требования с ООО «УПТК «Олимп и К» на сумму  119 600 руб. погашения задолженности по кредитному договору от 22.05.2015  

 № 2894-АПМБ, процентов за пользование чужими денежными средствами за  период с 23.09.2015 по день фактической уплаты долга по статье 395 Гражданского  кодекса Российской Федерации.  

Суд признал спорные сделки недействительными сделками на основании  пункта 2 статьи 61.3 Закона о банкротстве и применил последствия их  недействительности.  

Между тем, на дату совершения указанных сделок ФИО3 не являлся  руководителем должника; указанные сделки совершены Обществом в лице  директора ФИО4.  

Из содержания статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации и  пункта 22 Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации и  Пленума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8  «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского  

кодекса Российской Федерации» следует, что необходимым условием для  возложения субсидиарной ответственности по обязательствам должника на  учредителя, участника или иных лиц, которые имеют право давать обязательные  для должника указания либо имеют возможность иным образом определять его  действия, является доказанность факта, что именно действия названных лиц  послужили причиной банкротства должника.  

Вопреки требованиям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации в материалы дела не представлено бесспорных  доказательств, свидетельствующих об осуществлении ФИО3 контроля над  должником после прекращения исполнения им обязанностей руководителя  Общества, равно как доказательства, подтверждающие факты определения  ФИО3 действий руководителя должника по совершению упомянутых  сделок вопреки интересам Общества.  

Более того, указанные сделки признаны недействительными по статье 61.3  Закона о банкротстве, в связи с преимущественным удовлетворением, что не может  служить основанием для привлечения к ответственности руководителей должника,  поскольку не содержит пороков (злоупотребления, которое могло бы быть вменено  в вину руководителю), оспариваемые сделки совершены в порядке  преимущественного удовлетворения требований отдельного кредитора.  

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции приходит к  выводу о том, что у суда первой инстанции отсутствовали правовые основания для  привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по долгам должника  ввиду недоказанности его вины и причинно-следственной связи по доведению  Общества до банкротства при совершении упомянутых сделок.  

Вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Чувашской  Республики-Чувашии от 31.12.2020 по делу № А79-5596/2018 признан  недействительной сделкой на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве  договор купли-продажи транспортного средства от 23.12.2015, заключенный между  Обществом и ФИО3, по условиям которого продавец передает в  собственность покупателя, а покупатель обязуется принять и оплатить  транспортное средство: Lada 21144 Samara, 2012 г.в.; применены последствия  недействительности сделки в виде обязания ФИО3 возвратить в конкурсную  массу должника автомобиль Lada 21144 Samara, 2012 г.в.  

Вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Чувашской  Республики-Чувашии от 17.11.2020 по делу № А79-5596/2018 признан  недействительной сделкой на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве  договор купли-продажи автотранспортного средства от 02.11.2015, заключенный  между ООО Обществом (продавцом) и ФИО6 (покупателем), по  условиям которого продавец передает в собственность покупателя, а покупатель  принимает и оплачивает транспортное средство: Lada 217030 Lada Priora, 2014 г.в.;  применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО6 в конкурсную массу должника 300 000 руб.  

Вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Чувашской  Республики-Чувашии от 23.04.2021 по делу № А79-5596/2018 признан  недействительной сделкой на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве  договор купли-продажи автотранспортного средства от 01.12.2015, заключенный  между Обществом (продавцом) и ФИО6  

(покупателем), по условиям которого продавец передает в собственность  покупателя, а покупатель принимает и оплачивает прицеп НЕФАЗ 8332, VIN  

<

***>, 2014 г.в.; применены последствия недействительности сделки  в виде взыскания с ФИО6 в конкурсную массу должника 300 000 руб.  

Вступившим в законную силу определение Арбитражного суда Чувашской  Республики-Чувашии от 20.08.2021 по делу № А79-5596/2018 признаны  недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве  договор уступки от 29.07.2015 № Р14-23800-ДУ, заключенный между Обществом  (цедентом) и ООО «Премиум Строй» (цессионарием), по условиям которого  цедент передал права и обязанности по договору лизинга от 31.07.2014  

 № Р14-23800-ДЛ цессионарию, стоимость уступаемых прав и обязанностей  составила 1000 руб., а также договор уступки от 27.08.2015 № Р13-36908-ДУ,  заключенный между Обществом (цедентом) и ООО «Премиум Строй»  (цессионарием), по условиям которого цедент передал права и обязанности по  договору лизинга от 26.12.2013 № Р13-36908-ДЛ цессионарию, стоимость  уступаемых прав и обязанностей составила 1000 руб.; применены последствия  недействительности сделок в виде взыскания с ООО «Премиум Строй» в  конкурсную массу должника 899 217 руб. 88 коп.  

Вопреки требованиям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации, в материалы дела не представлено надлежащих и  бесспорных доказательств, свидетельствующих о том, что указанные сделки по  своей значимости являлись существенно убыточными для Общества.  

 Исходя из бухгалтерской (финансовой) отчетности должника по состоянию  на 31.12.2016 активы Общества составляли 23 083 000 руб.; по состоянию  31.12.2017 – 8 805 000 руб.; по состоянию 31.12.2018 – 9 661 000 руб.  

Совершенные Обществом оспариваемые сделки, признанные впоследствии  недействительными, по отношению к балансовой стоимости активов должника не  являются значимыми или убыточными, что кардинально изменили структуру его  имущества в качественно иное – банкротное состояние, применительно к  масштабам деятельности должника в целях применения презумпции доведения до  банкротства. При этом должник не утратил возможность осуществлять  хозяйственную деятельность.  

Исходя из анализа упомянутых сделок, суд апелляционной инстанции  приходит к выводу о том, что совершение сделок, которые ставятся в вину  ответчику, как по отдельности, так и в совокупности не повлекли объективное  банкротство и по масштабам деятельности существенно не ухудшили положение  должника.  

Из представленных в дело доказательств не следует, что заявителем доказано  наличие причинно-следственной связи между действиями ответчика и  впоследствии наступившим объективным банкротством. Негативные последствия  наступили в результате ведения должником обычной хозяйственной деятельности  (наличие спора относительно недействительности договора).  

Более того, указанные сделки не причинили ущерба конкурсной массе  должника, поскольку определение суда от 31.12.2020 о признании  недействительным договора купли-продажи от 23.12.2015, определение суда  

от 17.11.2020 о признании недействительным договора купли-продажи 

от 02.11.2015, определение суда от 23.04.2021 о признании недействительным  

договора купли-продажи от 01.12.2015 исполнены ФИО3 в части  применения последствий недействительности сделок.  

Оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам  статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,  установив совокупность имевших место событий, принимая во внимание  отсутствие прямой связи между совершением спорных сделок и банкротством  Общества ввиду совершения вменяемых в вину ФИО3 , а также отсутствие  доказательств, свидетельствующих о невозможности расчета с кредиторами  именно по причине совершения оспариваемых сделок, учитывая, что  

ФИО3 произведено исполнение судебных актов о признании спорных  сделок недействительными в части возврата в конкурсную массу денежных средств  и имущества, суд первой инстанции пришел к верному выводу об отсутствии  оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной или гражданско-правовой ответственности по указанному основанию.  

Кроме того, суд первой инстанции, руководствуясь положениями пункта 5  статьи 61.14 Закона о банкротстве, принимая во внимание дату открытия  конкурсного производства в отношении должника и утверждения конкурсного  управляющего, пришел к верному выводу о том, что заявление о привлечении  ФИО3 к субсидиарной ответственности, поступившее 06.09.2021, подано в  пределах срока исковой давности.  

Данные выводы суда первой инстанции согласуются с представленными в  дело доказательства и не опровергнуты надлежащими и бесспорными  доказательствами.  

Доводы заявителя жалобы о доказанности конкурсным управляющим всей  совокупности условий для привлечения ответчика к субсидиарной  ответственности, судом апелляционной инстанции не принимаются, поскольку по  своей сути свидетельствуют о несогласии заявителя с установленными судами по  делу фактическими обстоятельствами и оценкой доказательственной базы.  

Суд апелляционной инстанции исходя из конкретных фактических  обстоятельств, не установил совокупности условий наступления субсидиарной  ответственности ответчика по обязательствам должника по заявленным  основаниям ввиду отсутствия доказательств противоправности поведения и его  вины как руководителя в банкротстве контролируемой им организации, вызванном  объективными и не выходящими за пределы обычного делового риска причинами.  

Заявителем жалобы не представлены в материалы дела надлежащие и  бесспорные доказательства в обоснование своей позиции, доводы заявителя,  изложенные в апелляционной жалобе, не содержат фактов, которые не были  проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели  бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на  обоснованность и законность судебного акта. Доводы заявителя жалобы,  повторяют доводы, изложенные в суде первой инстанции, которым дана  надлежащая правовая оценка и с которой суд апелляционной инстанции  согласился.  

Заявленные в апелляционной жалобе доводы рассмотрены судом  апелляционной инстанции и признаются неправомерными по изложенным  мотивам.  

Суд апелляционной инстанции считает, что в рассматриваемом случае судом  первой инстанции верно распределено бремя доказывания, обстоятельства,  входящие в предмет судебного исследования по данному спору и имеющие  существенное значение для дела установлены верно, доводы и доказательства,  приведенные сторонами в обоснование своих требований и возражений, полно и  всесторонне исследованы и оценены, выводы сделаны, исходя из конкретных  обстоятельств дела, соответствуют установленным ими фактическим  обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, основаны на правильном  применении норм права, регулирующих спорные отношения. Основания для  переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у  суда апелляционной инстанции отсутствуют.  

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи  270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при  разрешении спора судом первой инстанции не допущено.  

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к  выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам  жалобы и удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.  

Подпунктом 12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской  Федерации уплата государственной пошлины за рассмотрение апелляционных  жалоб на определение по данной категории дел не предусмотрена.  

Руководствуясь статьями 268, 272 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд  

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Чувашской Республики – Чувашии от 03.10.2022  по делу № А79-5596/2018 оставить без изменения, апелляционную жалобу  конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью  «Стромтранс» ФИО2 – без удовлетворения.  

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия. 

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Волго-Вятского  округа в месячный срок со дня его принятия через Арбитражный суд Чувашской  Республики – Чувашии.  

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской  Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1 – 291.15 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно  обжаловалось в Арбитражный суд Волго-Вятского округа.  

Председательствующий судья О.А. Волгина  

Судьи Е.Н. Беляков  

С.Г. Кузьмина