АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

13 апреля 2023 года

Дело №

А56-2061/2019

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Троховой М.В., судей Боровой А.А., Колесниковой С.Г.,

при участии ФИО1 (паспорт) и его представителя ФИО2 (по доверенности от 07.09.2022), от представителя конкурсного управляющего обществам с ограниченной ответственностью «Инвестстройсервис»                 ФИО3 ? ФИО3 (по доверенности от 01.12.2022), от публичного акционерного общества «Балтинвестбанк» ФИО4 (по доверенности от 01.06.2022), представителя ФИО5 ? ФИО6 (по доверенности от 26.03.2020), представителя ФИО7 ? ФИО8 (по доверенности от 01.11.2021), представителя ФИО9 ?  ФИО10 (по доверенности от 11.04.2022), 

рассмотрев 05.04.2023 в открытом судебном заседании кассационные жалобы конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Инвестстройсервис» ФИО3 и ФИО7 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 14.10.2022 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.12.2022 по делу № А56-2061/2019/суб.1,

у с т а н о в и л:

решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 15.05.2019 по делу № А56-2061/2019, общество с ограниченной ответственностью «Инвестстройсервис», адрес: 197198, Санкт-Петербург, улица Красного Курсанта, дом 5/11, литер Д, помещение 2Н, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Общество), признано несостоятельным (банкротом) по упрощенной процедуре отсутствующего должника, в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО3

В рамках дела о банкротстве конкурсный управляющий обратился в суд 17.03.2020 с заявлением о привлечении ФИО7, ФИО9, ФИО5, ФИО11, ФИО1, ФИО12, ФИО13; к субсидиарной ответственности по обязательствам должника; просил взыскать с ответчиков солидарно в конкурсную массу 1 785 123 357 руб. 

Также конкурсным управляющим подано 22.04.2022 заявление о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника Компании «НИССАЙ ЛИМИТЕД» (далее – Компания) и взыскании с нее денежных средств в размере 91 616 219 руб.

Оба заявления объединены для совместного рассмотрения, обособленному спору присвоен номер А56-2061/2019/суб.1.

Заявленные требования уточнены конкурсным управляющим в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), с учетом уточнения конкурсный управляющий просил привлечь к субсидиарной ответственности ФИО5, ФИО9, ФИО7 и Компанию за бездействие по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника, и взыскать: с ФИО5 ?22 227 665 руб., солидарно с ФИО5, ФИО9 ? 59 731 366 руб.; солидарно с ФИО5, ФИО9, ФИО7 ? 144 077 500 руб.; солидарно со всех указанных ответчиков – 91 616 219 руб.

Кроме того конкурсный управляющий просил признать наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО5, ФИО9, ФИО7, ФИО11, ФИО1, ФИО12, ФИО13, приостановив производство в части установления размера их ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

Определением суда первой инстанции от 14.10.2022, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.12.2022, заявление удовлетворено частично, Компания и ФИО7 привлечены к субсидиарной ответственности в связи с бездействием по обращению с заявлением о банкротстве должника, с Компании в пользу Общества взыскано 91 616 219 руб.

Также признано подтвержденным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО7 по обязательствам должника в связи с непредъявлением требований к обществу с ограниченной ответственностью «СПБК» (далее – ООО «СПБК») о взыскании убытков, а также в деле о банкротстве ООО «СПБК», и в связи с непредставлением документации конкурсному управляющему. 

В удовлетворении заявления об установлении оснований субсидиарной ответственности иных ответчиков отказано.

В части определения размера субсидиарной ответственности                ФИО7 производство по обособленному спору приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

В кассационной жалобе ФИО3 просит отменить указанные определение от 14.10.2022 и постановление от 29.12.2022 в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО5 и ФИО9, а также в части неуказания размера ответственности ФИО7 в связи с неисполнением обязанности по обращению с заявлением о признании должника банкротом и у части неуказания в качестве основания для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО7 неисполнения им обязанности по взысканию субсидиарной задолженности.

Податель жалобы просит принять в обжалуемой части новый судебный акт, которым заявленные требования удовлетворить.

Податель жалобы считает, что причиной банкротства должника послужило заключение ФИО5 от имени Общества сделки по приобретению объектов недвижимости и их последующему содержанию с привлечением заемных средств при условии, что Обществом в этот период не осуществлялось хозяйственной деятельности; приобретенные объекты недвижимости в хозяйственной деятельности должника не использовались.

Согласно позиции конкурсного управляющего, доводы ФИО5 об осуществлении реконструкции приобретенного здания документально не подтверждены.

По мнению конкурсного управляющего, в связи с появлением признаков объективного банкротства Общества ФИО5 должен был не позднее 01.02.2014 инициировать обращение должника в суд с заявлением о признании его банкротом.

Конкурсный управляющий полагает, что сделки по приобретению должником объектов недвижимости на Московском проспекте,  дом 100 совершены по завышенной цене и сделки купли-продажи усугубили имущественный кризис в Обществе, также приобретенное должником имущество было у него истребовано по причине отсутствия прав у продавца объектов недвижимости на их отчуждение.

Данные обстоятельства, по мнению конкурсного управляющего, подтверждают, что ФИО5 при совершении сделки по приобретению объектов недвижимости действовал неразумно и неосмотрительно.

Податель жалобы не согласен с выводами судов о том, что кредитная организация, выдавая Обществу денежные средства для приобретения объектов недвижимости, фактически выступала в качестве инвестора проекта.

В отношении ФИО9 податель жалобы полагает, что им не исполнена обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве Общества, несмотря на то, что хозяйственная деятельность должником в период осуществления полномочий его руководителя ФИО9 не велась и ответчиком не представлен экономически обоснованный план выхода из имущественного кризиса.

Согласно позиции конкурсного управляющего ФИО9 также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в связи с бездействием по обращению о взыскании дебиторской задолженности Общества, сведения о которой отражены в бухгалтерской отчетности по итогам 2013 года.

Податель жалобы не согласен с выводами судов о возникновении признаков неплатежеспособности должника в июле 2015 года, после истребования у него приобретенных объектов недвижимости, полагая, что эти выводы носят предположительный характер и не основаны на представленных в материалы дела доказательствах. Также конкурсный управляющий отметил, что период осуществления ФИО5 и ФИО9 полномочий руководителя должника подпадает в трехгодичный срок до июля 2015 года.

В отношении ФИО7 конкурсный управляющий полагает, что судами необоснованно не принято во внимание бездействие этого руководителя, не обратившегося с требованиями о взыскании дебиторской задолженности в размере 27 740 000 руб., отраженной в бухгалтерском балансе Общества за 2015 год.

Конкурсный управляющий не согласен с выводами судов о невозможности определения размера субсидиарной ответственности ФИО7 , в частности, по эпизоду бездействия, выразившегося в необращении в суд с заявлением должника.

В своей кассационной жалобе ФИО7 также просит отменить определение от 14.10.2022 и постановление от 29.12.2022, а дело направить дело на новое рассмотрение. 

Податель жалобы полагает, что суды не учли номинальный характер осуществления им руководства Обществом, отсутствие соразмерного вознаграждения за исполнение обязанностей руководителя должника. 

ФИО7 считает противоречивой позицию конкурсного управляющего о моменте возникновения обязанности контролирующего должника лица по обращению в суд; ссылается на отсутствие у него достаточных сведений для оценки финансового состояния должника; а также на то, что в 2015 году должник продолжал исполнять принятые на себя обязательства. 

Податель жалобы отмечает, что на момент обращения кредитной организации в суд с заявлением о банкротстве Общества, он уже не являлся его руководителем.

В отношении эпизода непредставления конкурсному управляющему документации должника ФИО7 считает, что конкурсным управляющим не сформулированы доводы о затруднительности формирования конкурсной массы по причине отсутствия документации. 

В отзыве на  жалобу конкурсного управляющего, ФИО5 возражает против ее удовлетворения, полагая, что наличие оснований для применения к нему этой ответственности не подтверждено. 

В отзывах на жалобу конкурсного управляющего ФИО1 и              ФИО9 возражают против ее удовлетворения, настаивая на отсутствии оснований для привлечения их к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. 

В судебном заседании представители конкурсного управляющего и ФИО7 поддержали доводы, приведенные в жалобах, против удовлетворения кассационных жалоб друг друга возражали.

ФИО1 и ее представитель, представители ФИО5,               ФИО9 против удовлетворения кассационных жалоб возражали.

Представитель публичного акционерного общества «Балтинвестбанк» (далее – Банк) поддержал позицию конкурсного управляющего. 

Остальные лица, участвующие в деле, надлежащим образом уведомленные о времени и месте судебного разбирательства, своих представителей для участия в  заседании кассационной инстанции не направили, что не является препятствием для рассмотрения жалобы в их отсутствие.

Законность судебных актов, принятых по обособленному спору, в обжалуемой части проверена в кассационном порядке.

Как следует из материалов дела, исходя из сведений, отраженных в Едином государственном реестре юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ),                ФИО5 и ФИО9 последовательно исполняли обязанности генерального директора Общества с 10.09.2011 и с 08.04.2014 соответственно, а ФИО7 являлся генеральным директором Общества с 05.03.2015 до момента открытия конкурсного производства. 

Общество зарегистрировано в качестве юридического лица 08.05.2003, основными видами деятельности Общества с 12.02.2007 указаны аренда и управление собственным или арендованным нежилым недвижимым имуществом.

Единственным участником Общества с долей участия 100% с 31.12.2014 является Компания.

Обращаясь в суд с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий отметил номинальный характер деятельности ФИО7 по управлению Обществом.

Заявляя о применении к контролирующим должника лицам субсидиарной ответственности в связи с невозможностью осуществления расчетов по требованиям кредиторов, конкурсный управляющий указал на неисполнение бывшими руководителями должника положений пункта 2 статьи 126 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве); на бездействие по взысканию дебиторской задолженности, сведения о наличии которой отражались в бухгалтерской отчетности должника.

Согласно позиции заявителя, Обществом необоснованно привлечены денежные средства по кредитным договорам, заключенным с Банком.

Так, 21.05.2012 был заключен кредитный договор № КРД/12/176 в виде кредитной линии с лимитом выдачи в размере 158 869 156 руб. с уплатой за пользование кредитными денежными средствами процентов по ставке 10% годовых (далее – Кредитный договор 1), для целей приобретения объектов недвижимого имущества – здания и земельного участка по адресу: Санкт-Петербург, 2-й Муринский проспект, дом 36, литера А (с условием о залоге этих объектов недвижимости). 

Второй кредитный  договор заключен 24.12.2013 за номером КРД/13/391 (далее – Кредитный договор 2) о предоставлении заемщику кредитной линии в размере 550 000 000 руб. с уплатой за пользование кредитными денежными средствами 12% годовых для оплаты приобретения объектов недвижимости по адресу: Санкт-Петербург, Московский проспект, дом 100 (с условием о залоге указанных объектов недвижимости).

Обязательства по Кредитным договорам 1, 2 не были исполнены, что послужило основанием для обращения 30.01.2019 Банка с заявлением о признании Общества несостоятельным (банкротом) со ссылкой на вступившее в законную силу 16.08.2016 решение Смольнинского районного суда города Санкт-Петербурга по делу № 2-206/16 о взыскании задолженности по Кредитному договору 2 и обращении взыскания на предмет залога. 

Уточняя требования о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий  ссылался на неразумность действий ФИО5 при приобретении от имени Общества у ООО «СПБК» объектов недвижимости на 2-м Муринском проспекте исключительно за счет привлечения денежных средств Банка с обременением этих объектов залогом, равно как и на неразумность последующего приобретения за счет денежных средств Банка объектов недвижимости на Московском проспекте, с учетом того, что Обществом не были еще погашены обязательства по Кредитному договору 1.

Заявитель ссылался на истребование у должника всех объектов недвижимости, приобретенных в 2013 году решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 31.12.2014 по делу                                     № А546-24805/2014 в пользу их законного собственника – открытого акционерного общества «Научно-исследовательский институт электромашиностроения» с выводом о том, что ФИО5 при заключении от имени Общества договоров о приобретении объектов недвижимости не проявил должной степени заботливости и осмотрительности и не проверил надлежащим образом прав продавца на их отчуждение.

Признаки неплатежеспособности Общества, как считает конкурсный управляющий, возникли непосредственно после приобретения Обществом первых объектов недвижимости 21.05.2012, и с указанного момента, как считал заявитель, у ФИО5 и последующих руководителей Общества возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом), неисполнение которой привело к наращиванию кредиторской задолженности.

В отношении ФИО7 конкурсный управляющий также отметил его бездействие по истребованию у ФИО9 запасов должника на сумму 435 973 000 руб., сведения о которых были отражены в бухгалтерской отчетности должника, бездействие по предъявлению требований к                           ООО «СПБК» о взыскании убытков в связи с изъятием у Общества приобретенных им у этого лица объектов недвижимости после вступления в законную силу решения суда по делу № А56-24805/2014.

В дальнейшем, указанная возможность, как полагал конкурсный управляющий, была утрачена, так как решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 21.05.2018 по делу                                            № А56-75826/2017 ООО «СПБК» признано несостоятельным (банкротом).

Кроме того, ФИО7 вменена субсидиарная ответственность в связи с допущенным им бездействием по передаче конкурсному управляющему документации должника.

Частично удовлетворяя заявление конкурсного управляющего, суд первой инстанции принял во внимание результаты рассмотрения обособленного спора в деле о банкротстве об истребовании документации должника у ФИО5, ФИО9 и ФИО7, по итогам которого установлено, что эта документация должна находится в распоряжении ФИО7 (определение суда от 12.08.2021, оставленное без изменения апелляционным судом и судом кассационной инстанции). То же установлено и в отношении товарно-материальных ценностей должника, в частности, запасов на сумму                 435 869 000 руб.

Судом приняты во внимание объяснения ФИО9 о внесении изменений в бухгалтерский учет в связи с истребованием у Общества объектов недвижимости, что послужило основанием для отнесения их стоимости на строку запасов. 

Таким образом, суд пришел к выводу о том, что вина за невозможность формирования конкурсной массы в связи с отсутствием документации Общества может быть возложена лишь на ФИО7

Судом установлено, в том числе со ссылкой на материалы налоговой проверки, проведенной в 2016 году, что в период осуществления руководством Обществом ФИО7 должник продолжал осуществление хозяйственной деятельности, заключал хозяйственные сделки. 

При этом суд заключил, что доводы конкурсного управляющего о заведомой убыточности сделок по привлечению кредитных средств для приобретения объектов недвижимости, равно как и договоров о приобретении их объектов, не подтверждаются материалами дела.

Суд установил, что Кредитный договор 1 обслуживался Обществом надлежащим образом, стабильное финансовое положение заемщика подтверждалось Банком вплоть до 2017 года, срок погашения обязательств по Кредитному договору 1 был рассчитан с учетом окупаемости инвестиционного проекта; в июне 2015 года приобретенный первоначально объект был реализован в период осуществления руководства Обществом ФИО7 по цене 110 900 000 руб., вырученные средства направлены на погашение обязательств по кредиту, полученному на реконструкцию объекта.

Равным образом, именно в период осуществления руководства Обществом ФИО7 у должника был истребован второй, приобретенный им объект недвижимости, и ФИО7 допущено бездействие, которое выразилось в необращении от имени Общества к продавцу имущества для компенсации причиненного покупателю ущерба  в результате истребования имущества.

Доводы конкурсного управляющего о неосмотрительности ФИО5 в ходе приобретения Объекта недвижимости на Московском проспекте отклонены судом с указанием на то, что наличие правоустанавливающих документов на имущество подтверждено, также, кредитным комитетом Банка.

Суд пришел к выводу о том, что признаки неплатежеспособности у Общества возникли не ранее 2015 года, когда у него были истребованы приобретенные им объекты недвижимости на Московском проспекте, а также отчуждены по заниженной стоимости объекты недвижимости на 2-м Муринском проспекте.

Суд установил, что в указанный период текущая деятельность Общества контролировалась Компанией; ФИО7 20.12.2016 заявил об освобождении его от обязанности руководителя должника, но указанное заявление, полученное Компанией 09.03.2017, не было надлежащим образом рассмотрено.

С учетом этого, суд пришел к выводу о том, что субсидиарная ответственность в связи с бездействием по обращению в суд с заявлением о банкротстве Общества подлежит применению как к Компании, так и к           ФИО7, оговорив, что размер субсидиарной ответственности ФИО7 по указанному основанию подлежит определению за период не позднее 14.08.2015, и с учетом размера сформированной конкурсной массы.

Не согласившись с определением суда в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности по его обязательствам ФИО5,                ФИО9, и приостановления производства по делу в части определения размера ответственности ФИО7, а также в части выводов о наличии оснований для применения субсидиарной ответственности к ФИО7, конкурсный управляющий и ФИО7 обжаловали его в апелляционном порядке.

По результатам проверки законности и обоснованности определения суда в обжалуемой части, апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции. 

Исследовав материалы дела, проверив доводы жалоб и возражений на них, суд  кассационной инстанции пришел к с следующему.

Квалифицируя спорные правоотношения, суды правомерно, в соответствии с положениями статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), применили для оценки действий (бездействия) ответчиков за период до вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ, которым введена в действие Глава III.2 Закона о банкротстве, основания пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве установлены презумпции наличия причинно-следственной связи между действиями (бездействием) контролирующего должника лица и несостоятельностью этого должника в случае причинения вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица, либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, а также в случае, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Аналогичная ответственность установлена в действующей редакции статьи 61.11 Закона о банкротстве. 

Порядок квалификации действий контролирующего должника лица на предмет установления возможности их негативных последствий в виде несостоятельности организации, разъяснен в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), в силу которых под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства.

Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Как разъяснено в пунктах 18, 19 Постановления № 53, контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). 

Доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе при опровержении установленных законом презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.).

Оценив доводы участников обособленного спора, представленные в материалы дела доказательства в их совокупности, суды пришли к обоснованному выводу о том, что заведомая для контролирующих должника лиц убыточность сделок по приобретению Обществом объектов недвижимости с привлечением кредитных денежных средств не доказана.

Привлечение заемных денежных средств для совершения такого рода сделок, в том числе с обременением приобретаемых объектов недвижимости залогом в пользу кредитной организацией, является обычным для подобного рода правоотношений. 

Экономически обоснованных расчетов, из которых бы следовало, что инвестиционные проекты должника являлись заведомо убыточными и не покрывали расходы по привлечению кредитования, заявитель не привел. 

Учитывая рисковый характер предпринимательской деятельности, само по себе неполучение должником ожидаемой выгоды от использования приобретенных объектов не может быть вменено в вину контролирующим должника лицам и повлечь применение к ним ответственности за неисполнение обязательств Общества.

Равным образом, отсутствуют доказательства того, что, при приобретении объектов недвижимости на Московском проспекте для руководителя должника должно было быть очевидным их последующее изъятие третьим лицом. В силу положений статьи 461 ГК РФ, убытки покупателя в этом случае должны были быть компенсированы за счет продавца, а бездействие по обращению с требованием о взыскании этих убытков имело место в период осуществления руководства Обществом ФИО7 

В отношении последнего, вступившим в законную силу судебным актом, также установлено неисполнение обязанностей по передаче конкурсному управляющему документации должника, что исключило возможность формирования конкурсной массы за счет включения в нее имущества, сведения о котором отражены в бухгалтерской отчетности Общества.  При этом, были отклонены доводы ФИО7 о номинальном характер осуществления им обязанностей руководителя должника и установлена его ответственность за текущую деятельность Общества за соответствующий период.

При таких обстоятельствах суд кассационной инстанции не усматривает оснований не согласиться с выводами судов о том, что признаки объективного банкротства Общества наступили в результате причинения ему существенного ущерба в связи с безвозмездной утратой дорогостоящего имущества,  а также отчуждения по заниженной цене объектов недвижимости на 2-м Муринском проспекте, и об ответственности за указанные обстоятельства действующего в этот период руководителя ФИО7 

Установленные судами обстоятельства хозяйственной деятельности Общества: продолжение им обслуживания кредитных договоров до 2017 года, совершение финансово-хозяйственных сделок в период осуществления руководства должником ФИО7, наличие в собственности Общества до 2015 года дорогостоящих объектов недвижимости обосновано расценены как опровергающие доводы заявителя о возникновении оснований для обращения в суд с заявлением о банкротстве руководителей должника, назначенных до ФИО7, и их ответственности по пункту 2 статьи 10 Закона о банкротстве, равно как и о наличии их вины в доведении Общества до банкротства. 

ФИО7 не опровергнуты презумпция его вины в невозможности осуществления расчетов с кредиторами в связи с непредставлением документации Общества конкурсному управляющему, и бездействием, допущенным при защите прав должника в связи с изъятием у него объектов недвижимости.

При этом,  суды, со ссылкой на представленные в материалы дела доказательства, обосновано отклонили доводы заявителя о бездействии ФИО7 по взысканию иной дебиторской задолженности, поскольку ее реальное существование не подтверждено заявителем. 

Исходя из возникновения признаков объективного банкротства Общества в 2015 году, к ФИО7 правильно применена и ответственность по пункту  2 статьи 10 Закона о банкротстве. 

Исходя из изложенного, у суда кассационной инстанции не имеется оснований для переоценки выводов судом относительно наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО7 

В силу пункта 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве, если на момент рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 настоящего Федерального закона, невозможно определить размер субсидиарной ответственности, арбитражный суд после установления всех иных имеющих значение для привлечения к субсидиарной ответственности фактов выносит определение, содержащее в резолютивной части выводы о доказанности наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и о приостановлении рассмотрения этого заявления до окончания расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов, заявленных до окончания расчетов с кредиторами.

Поскольку в отношении ФИО7 суд пришел к выводу о его ответственности по двум основаниям, и в связи с необращением в суд с заявлением должника и в связи с невозможностью осуществления расчетов с кредиторами, для исключения риска применения к контролирующему лицу двойной ответственности, суд правомерно приостановил в этой части производство по обособленному спору до момента формирования конкурсной массы, когда может быть определена итоговая сумма ответственности ФИО7 

Исходя из изложенного, оснований для отмены определения от 14.10.2022 и постановления от 29.12.2022 и удовлетворения кассационных жалоб не имеется.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа 

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 14.10.2022 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.12.2022 по делу № А56-2061/2019 оставить без изменения, а кассационные жалобы конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Инвестстройсервис» ФИО3 и ФИО7 – без удовлетворения. 

 

Председательствующий

М.В. Трохова

Судьи

 

А.А. Боровая

С.Г. Колесникова