023/2018-37169(1) 

АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО ОКРУГА 

Именем Российской Федерации 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А15-4022/2017

г. Краснодар

19 сентября 2018 года

Резолютивная часть постановления объявлена 18 сентября 2018 года.  Постановление в полном объеме изготовлено 19 сентября 2018 года.  

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего  Трифоновой Л.А., судей Кухаря В.Ф. и Ташу А.Х., при участии в судебном заседании  от ответчика – публичного акционерного общества «Сбербанк России» в лице  Дагестанского отделения № 8590 (ИНН 7707083893, ОГРН 1027700132195) –  Евстафьевой Е.С. (доверенность от 24.08.2018), в отсутствие истца – общества с  ограниченной ответственностью «ЭКО-Строй» (ИНН 0532003838,  

ОГРН 1090532000338), извещенного о времени и месте судебного заседания, в том числе  путем размещения информации на официальном сайте арбитражного суда в  информационно-телекоммуникационной сети Интернет, рассмотрев кассационную  жалобу общества с ограниченной ответственностью «ЭКО-Строй» на решение  Арбитражного суда Республики Дагестан от 20.02.2018 (судья Магомедов Р.М.) и  постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.05.2018 (судьи  Егорченко И.Н., Марченко О.В., Сулейманов З.М.) по делу № А15-4022/2017, установил  следующее.  

ООО «ЭКО-Строй (далее – общество, заемщик, истец) обратилось в Арбитражный  суд Республики Дагестан с иском к ПАО Сбербанк в лице Дагестанского отделения  

 № 8590 (далее – банк, кредитор, ответчик) о признании незаконными действий банка  по внесению в пункт 13.4 договора об открытии невозобновляемой кредитной линии  от 22.09.2016 третейской оговорки, взыскании 623 млн рублей убытков, в том числе  

469 млн рублей упущенной выгоды, 154 млн рублей реального ущерба, а также 100 тыс. рублей расходов по оплате услуг представителя. Определением от 15.08.2017 иск общества оставлен без рассмотрения. 

Постановлением апелляционного суда от 22.11.2017 определение от 15.08.2017  

в части оставления без рассмотрения требований о признании незаконными действий  банка по внесению в пункт 13.4 договора об открытии невозобновляемой кредитной  

линии от 22.09.2016 третейской оговорки отменено, в указанной части вопрос направлен  на новое рассмотрение в Арбитражный суд Республики Дагестан. В остальной части  названное определение оставлено без изменения.  

Решением от 20.02.2018, оставленным без изменения постановлением  апелляционного суда от 23.05.2018, в иске отказано ввиду недоказанности наличия  запрета на включение в договор третейской оговорки. При оспаривании данного пункта  договора истец не представил доказательств злоупотребления банком правом при  включении в договор третейской оговорки, не заявил о нарушении свободы воли при  выборе третейского органа или об иных пороках воли (заблуждении, принуждении,  обмане) при выборе третейского суда.  

В кассационной жалобе общество просит отменить судебные акты и удовлетворить  его требование. Заявитель указывает на отсутствие его волеизъявления на включение  третейской оговорки в условия заключенного договора, поэтому оснований для отказа в  иске у судов не было  

Возражая относительно доводов жалобы, банк в отзыве считает судебные акты  законными и обоснованными.  

Изучив материалы дела, доводы кассационной жалобы и отзыва, выслушав  представителя банка, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа пришел к следующим  выводам.  

Суды установили, что общество (заемщик) и банк в лице Дагестанского отделения   № 8590 (кредитор) заключили договор от 22.09.2016 № 32160006 об открытии  невозобновляемой кредитной линии на срок по 21.08.2019 с лимитом 490 млн рублей  (далее – кредитный договор).  

Пунктом 13.4 договора предусмотрено, что все споры, разногласия или требования,  возникающие из договора или в связи с ним, в том числе касающиеся его возникновения,  изменения, нарушения, исполнения, прекращения, недействительности или  незаключенности, передаются на разрешение постоянно действующего третейского суда  при Автономной некоммерческой организации «Независимая Арбитражная палата»  (далее – третейский суд) в соответствии с регламентом Третейского разбирательства этого  суда.  

Названное условие договора представляет собой третейскую оговорку, которая  указывает на соблюдение сторонами письменной формы третейского соглашения.  

Полагая, что действия банка по внесению в пункт 13.4 кредитного договора  третейской оговорки являются незаконными, общество обратилось в арбитражный суд с  иском.  

Отказывая в удовлетворении иска, судебные инстанции правомерно  руководствовались следующим.  

Согласно разъяснениям Конституционного Суда Российской Федерации,  изложенным в постановлении от 26.05.2011 № 10-П, присущий гражданским  правоотношениям принцип диспозитивности, в силу которого граждане (физические  лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей  волей и в своем интересе, свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе  договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора  (пункт 2 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, далее – Кодекс),  распространяется и на процессуальные отношения, связанные с рассмотрением в судах  

в порядке гражданского судопроизводства споров, возникающих в ходе осуществления  физическими и юридическими лицами предпринимательской и иной не запрещенной  законом экономической деятельности. В гражданском судопроизводстве диспозитивность  означает, что процессуальные отношения возникают, изменяются и прекращаются  главным образом по инициативе непосредственных участников спорных материальных  правоотношений, которые имеют возможность с помощью суда распоряжаться  процессуальными правами и спорным материальным правом. Данное правило  распространяется и на процессуальные отношения, возникающие в связи с оспариванием  решений третейских судов, поскольку в основе этих процессуальных отношений лежит  договор, согласно которому стороны (частные лица) доверяют защиту своих гражданских  прав избранному им составу третейского суда и признают его решения.  

Часть 1 статьи 45 Конституции Российской Федерации, гарантируя  государственную, в том числе судебную, защиту прав и свобод человека и гражданина,  одновременно закрепляет право каждого защищать свои права и свободы всеми  способами, не запрещенными законом. Как неоднократно отмечал Конституционный Суд  Российской Федерации, к числу таких общепризнанных в современном правовом  обществе способов разрешения гражданско-правовых споров, проистекающих из свободы  договора, которой наряду с автономией воли участников предпринимательской и иной  экономической деятельности обусловливаются диспозитивные начала гражданско- правовых и гражданско-процессуальных отношений, относится обращение в третейский  суд. Предоставление заинтересованным лицам права по своему усмотрению обратиться  за разрешением спора в государственный суд (суд общей юрисдикции, арбитражный суд)  в соответствии с его компетенцией, установленной законом, или избрать альтернативную  форму защиты своих прав и обратиться в третейский суд – в контексте гарантий,  закрепленных статьями 45 (часть 2) и 46 Конституции Российской Федерации, – само  

по себе не может рассматриваться как их нарушение, а, напротив, расширяет возможности  разрешения споров в сфере гражданского оборота.  

Компетенция третейского суда в отличие от государственного правосудия основана  на автономной (свободной и независимой) воле сторон. Автономия воли сторон является  основополагающим принципом третейского разбирательства и компетенции третейского  суда.  

Соблюдение указанного принципа при выборе компетентного третейского  (арбитражного) органа означает, что стороны свободно и сознательно, по собственной  воле, выразили согласованное желание на отказ от государственного правосудия в пользу  такого альтернативного средства разрешения спора как третейский суд (арбитраж),  

а также сформулировали согласованную волю на выбор конкретного третейского суда  (арбитражного органа).  

В Российской Федерации право сторон гражданско-правового спора на его  передачу в третейский суд основано на статье 45 (часть 2) и статье 8 (часть 1)  Конституции Российской Федерации (постановление Конституционного Суда Российской  Федерации от 26.05.2011 № 10-П, определение Конституционного Суда Российской  Федерации от 05.02.2015 № 233-О).  

Возможность разрешения гражданско-правовых споров с помощью третейского  разбирательства закреплена в гражданском законодательстве. Согласно пункту 1 статьи 11  Кодекса защиту нарушенных или оспоренных гражданских прав осуществляет  

в соответствии с подведомственностью дел, установленной процессуальным  законодательством, суд, арбитражный суд или третейский суд.  

В гражданских правоотношениях, основанных на равенстве участников, свободе  договора, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела,  свободном установлении своих прав и обязанностей на основе договора, действуют  диспозитивные начала. Принцип диспозитивности распространяется и на процессуальные  отношения, связанные с рассмотрением в судах в порядке гражданского судопроизводства  споров, вытекающих из осуществления организациями и гражданами  предпринимательской и иной экономической деятельности (постановления  Конституционного Суда Российской Федерации от 14.02.2002 № 4-П, от 23.01.2007  

 № 1-П, от 05.02.2007 № 2-П, от 26.05.2011 № 10-П и др.). 

Как следует из статьи 17 Федерального закона от 24.07.2002 № 102-ФЗ  «О третейских судах в Российской Федерации» (далее – Закон № 102-ФЗ), соглашение  

о третейском суде имеет автономный характер и не зависит от других условий договора.  Аналогичные положения также указаны в пункте 22 информационного письма  Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.12.2005 № 96  «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел о признании и приведении  

в исполнение решений иностранных судов, об оспаривании решений третейских судов и 

о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейских  судов» и в пункте 12 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда  

Российской Федерации от 25.02.2014 № 165 «Обзор судебной практики по спорам,  связанным с признанием договоров незаключенными».  

Действующее российское законодательство не запрещает заключать третейское  соглашение. Иное привело бы к чрезмерному вмешательству государственного суда  

в дела сторон и нарушению принципа автономии воли. 

Третейские соглашения, предусматривающие возможность каждой из сторон  обратиться по своему выбору в конкретные государственные или третейские суды,  

не противоречат закону и считаются заключенными. 

Третейское соглашение – это соглашение, устанавливающее взаимные права и  обязанности сторон по вопросам способа, формы и процедуры разрешения возможного  спора, а не соглашение, определяющее взаимные гражданские права и обязанности  сторон, хотя и заключенное в форме гражданско-правового договора. В силу указанной  природы третейское соглашение носит автономный от основного договора характер  (пункт 1 статьи 17 Закона № 102-ФЗ). Следовательно, признание договора  недействительным, в том случае, когда имеются такие основания, не влечет  автоматического признания третейской оговорки недействительной. Действительность  арбитражной оговорки не зависит от действительности основного договора.  

Основания недействительности арбитражной оговорки в большинстве случаев  носят самостоятельный характер и оцениваются судом самостоятельно (например, пороки  воли при заключении третейского соглашения или нарушение арбитрабельности споров),  и только в определенных случаях могут совпадать с основаниями недействительности  договора в целом (в частности, при выявлении фальсификации, пункт 19 Обзора судебной  практики Верховного Суда Российской Федерации № 4(2016), утвержденного  Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016, определение  Верховного Суда Российской Федерации от 02.11.2016 № 306-ЭС16-4741  

по делу № А65-19616/2015). 

В обоснование исковых требований общество ссылается на то, что у него  отсутствовало волеизъявление на передачу спора на рассмотрение третейского суда,  

ввиду того, что в случае отказа от третейской оговорки ответчик не подписал бы договор.  По мнению истца, третейская оговорка является стандартным включением в любой  договор, заключаемый банком и не подлежит изменению независимо от желания  контрагента.  

Ответчиком в материалы дела представил договоры об открытии возобновляемой  кредитной линии от 28.12.2016 № 8590/2016/0005 и от 14.10.2016 № 8590/2016/0002,  заключенные с иными лицами, в пункте 14.4 которых указано, что все споры по договору  рассматриваются в соответствии с действующим законодательством Российской  Федерации в Арбитражном суде Республики Дагестан.  

Истцом не представлено доказательств того, что включение в договор третейской  оговорки лишает его прав, обычно предоставляемых по договорам такого вида, исключает  или ограничивает ответственность другой стороны за нарушение обязательств либо  содержит другие явно обременительные для истца условия, которые он, исходя из своих  разумно понимаемых интересов, не принял бы при наличии у него возможности  участвовать в определении условий договора.  

Направление в банк протокола разногласий после заключения кредитного  договора, а также после оставления аналогичного заявления истца без рассмотрения  (определение от 06.06.2017 по делу № А15-2547/2017) не подтверждает проведение  преддоговорной работы, так как само по себе направление протокола разногласий  является преддоговорным механизмом урегулирования разногласий по содержанию  договора либо заявления стороной несогласия с содержанием заключаемого договора,  который не может быть использован сторонами после заключения договора (то есть после  достижения сторонами соглашений по всем условиям договора).  

На стадии заключения договора истец не возражал против включения в условия  договора третейской оговорки, договор подписан им без протокола разногласий.  

Юридическое лицо, осуществляющее предпринимательскую деятельность, несет  риски наступления правовых последствий, совершенных им действий. Учитывая наличие  договорных отношений и соглашения о третейском разбирательстве, истец как сторона  договора должен был предпринять все необходимые и достаточные меры  

для своевременной и эффективной защиты своих прав. 

Поскольку при оспаривании третейской оговорки истец не представил  доказательств злоупотребления банком правом при включении в договор третейской  оговорки, не заявил о нарушении свободы воли при выборе третейского органа, или об  иных пороках воли (заблуждении, принуждении, обмане) при выборе третейского суда,  судебные инстанции сделали правильный вывод об отсутствии оснований для  удовлетворения иска общества.  

Кроме того, заявляя требования о признании незаконными действий банка 

по внесению в пункт 13.4 кредитного договора третейской оговорки, общество  фактически использует предусмотренный главой 24 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации способ защиты.  

Между тем положения главы 24 Арбитражного процессуального кодекса  

Российской Федерации о возможности признания незаконными (недействительными)  ненормативных правовых актов, решений и действий (бездействия) государственных  органов, органов местного самоуправления, иных органов, организаций, наделенных  федеральным законом отдельными государственными или иными публичными  полномочиями, должностных лиц не могут применяться для целей оспаривания действий  

юридического лица, – коммерческой организации по внесению третейского соглашения в  условия договора.  

Суды правильно указали на избрании истцом ненадлежащего способа защиты и,  следовательно, требования истца также не подлежали удовлетворению.  

Поскольку суды полно и всесторонне исследовали значимые для дела  обстоятельства, оценили все представленные в дело доказательства, основания  

для изменения или отмены судебных актов отсутствуют. 

Нарушения процессуальных норм права, предусмотренные в части 4 статьи 288  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не установлены.  

Суд кассационной инстанции в силу положений статьи 110 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации взыскивает с общества государственную  пошлину, в уплате которой предоставлена отсрочка.  

Руководствуясь статьями 110, 274, 286 – 289 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа  

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Республики Дагестан от 20.02.2018 и постановление  Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.05.2018  

по делу № А15-4022/2017 оставить без изменения, кассационную жалобу – без  удовлетворения.  

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «ЭКО-Строй»  

(ИНН 0532003838, ОГРН 1090532000338) в доход федерального бюджета 3 тыс. рублей  государственной пошлины за рассмотрение кассационной жалобы.  

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.  

Председательствующий Л.А. Трифонова  

Судьи В.Ф. Кухарь 

 А.Х.Ташу