арбитражный суд уральского округа

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-4785/20

Екатеринбург

21 августа 2023 г.Дело № А50-11294/2019

Резолютивная часть постановления объявлена 14 августа 2023 г. Постановление изготовлено в полном объеме 21 августа 2023 г.

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Морозова Д.Н.,

судей Кудиновой Ю.В., Артемьевой Н.А., при ведении протокола помощником судьи Шыырапом Б.А. рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу финансового управляющего ФИО1 на постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.05.2023 по делу № А50-11294/2019 Арбитражного суда Пермского края.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в здании суда округа приняли участие:

представитель ФИО2 - ФИО3 по доверенности от 07.10.2019;

кредитор ФИО4.

В судебном заседании посредством системы веб-конференции принял участие финансовый управляющий ФИО1

Решением Арбитражного суда Пермского края от 20.11.2019 ФИО2 (далее - должник) признан банкротом, в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО5.

Финансовый управляющий 14.01.2020 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании договора дарения земельного участка и жилого дома от 23.03.2015, заключенного между должником и ФИО6 (далее - ответчики) недействительным.

На основании статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к участию в споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечены ФИО7, отдел социальной защиты населения    района    Нагатино-Садовники,    общество    с    ограниченной ответственностью «ТСМ», акционерное общество «Европлан» (далее -общество «Европлан»), Отдел по Дзержинскому району Территориального управления по городу Перми Министерства социального развития Пермского края.

Определением суда от 05.10.2021 ФИО5 освобожден от исполнения обязанностей финансового управляющего в деле о банкротстве, финансовым управляющим утверждена ФИО1

Определением Арбитражного суда Пермского края от 01.02.2023 договор дарения земельного участка и жилого дома от 23.03.2015, заключенный между должником и ФИО6, признан недействительным, применены последствия недействительности сделки в виде возврата ФИО2 следующего имущества: земельный участок общей площадью 2015 кв. м, с кадастровым номером 50:09:0040312:297, находящийся по адресу: Московская область, Солнечногорский район, сельское поселение Соколовское, д. Лопотово, уч. 26, и размещенный на нем жилой дом общей площадью застройки 180,1 кв. м с условным номером 50-50-09/071/2008-238.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.05.2023 определение суда первой инстанции от 01.02.2023 отменено, в удовлетворении заявления финансового управляющего о признании сделки недействительной отказано.

Не согласившись с постановлением суда апелляционной инстанции, финансовый управляющий ФИО1 обратилась в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой просит постановление суда от 04.05.2023 отменить, оставить в силе определение суда от 01.02.2023, ссылаясь на несоответствие выводов суда представленным в материалы дела доказательствам, неправильное применение судом норм материального права.

Заявитель кассационной жалобы указывает на ошибочность вывода суда об отсутствии обстоятельств, свидетельствующих о возникновении рисков неплатежеспособности должника при заключении спорного договора дарения. В обоснование довода финансовый управляющий утверждает, что должник является контролирующим лицом ряда юридических лиц с одинаковым названием «ТСМ», дублирующих свою деятельность. К моменту совершения оспариваемой сделки подконтрольные должнику общества имели просроченные обязательства перед своими кредиторами, в частности общество с ограниченной ответственностью «ТСМ» (ИНН 

<

***>) имело просроченные обязательства на сумму более 36 млн руб., при этом должник привлечен к субсидиарной ответственности, в том числе за неисполнение указанных просроченных обязательств, общество с ограниченной ответственностью «ТСМ» (ИНН 

<

***>) - более 4 млн руб. Более того, у должника на момент совершения спорной сделки имелись неисполненные обязательства перед обществом «Европлан», кредитные обязательства перед банками. Отмечает, что после заключения спорного договора в собственности ФИО2 осталось лишь имущество, находящееся в залоге у банков.

Кассатор полагает, что суд не учел его доводы об отсутствии объективных мотивов передачи в собственность несовершеннолетним детям спорного имущества, а также, что оспариваемая сделка не является обычной внутрисемейной сделкой, контроль должника за переданным по договору имуществом не утрачен, распоряжение имуществом продолжает осуществляться супругами Б-выми.

Финансовый управляющий ссылается на необоснованность вывода суда об отсутствии причинения вреда имущественным правам кредиторов. По мнению кассатора, суд не учел правовые позиции, изложенные в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 26.04.2021 № 15-П и определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 26.07.2021 № 303-ЭС20-18761, в соответствии с которыми не может быть отказано в оспаривании сделки по отчуждению жилого помещения только потому, что оно является единственным, а в процедуре банкротства гражданину-должнику может быть предоставлено замещающее жилое помещение в порядке, который установит суд. Заявитель кассационной жалобы утверждает, что спорное имущество -расположенный на земельным участке (площадь участка 2012 кв.м.) жилой дом площадью 180,1 кв. м - для семьи из 4 человек является роскошным и может быть реализовано в процедуре банкротства с последующим приобретением в собственность должника иного жилого помещения меньшей площади.

В отзывах на кассационную жалобу ФИО7, действующая в интересах несовершеннолетних ФИО6, и должник просят оставить оспариваемый судебный акт без изменения, считают постановление суда апелляционной инстанции законным и обоснованным.

Кредитор ФИО4 в судебном заседании суда кассационной инстанции относительно доводов кассационной жалобы возражал.

Законность обжалуемого судебного акта проверена кассационным судом в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы.

Как следует из материалов дела и установлено судами, ФИО2 и ФИО7 состоят в зарегистрированном браке с 16.04.2011; ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ г.р. являются детьми ФИО2 и

В.М.

23.03.2015 между ФИО2 (даритель) и ФИО9, ФИО10 (одаряемые) в лице законного представителя ФИО7 подписан договор дарения земельного участка и жилого дома (объекта незавершенного строительства), по которому даритель безвозмездно передает одаряемым в общую долевую собственность земельный участок общей площадью 2015 кв. м. с кадастровым номером 50:09:0040312:297, находящийся по адресу: Московская область, Солнечногорский район, сельское поселение Соколовское, д. Лопотово, уч. 26 и размещенный на нем жилой дом общей площадью застройки 180,1 кв.м, степень готовности 54%, инв. № 294:083: -31697, лит. A, a, a1, а2, а3, находящийся по адресу: Московская обл., Солнечногорский район, сельское поселение Соколовское, д. Лопотово, условный номер: 50-50-09/071/2008-238, по 1/2 доли каждому.

Государственная регистрация права собственности ФИО6 на подаренное им имущество произведена 09.04.2015.

Ссылаясь на то, что сделка совершена между заинтересованными лицами, направлена на выбытие имущества из собственности должника с целью причинения вреда кредиторам должника, при злоупотреблении правами со стороны лиц, ее совершивших, финансовый управляющий обратился в суд с заявлением о признании сделки недействительной на основании статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Возражая против заявленных требований, супруги Б-вы заявили о пропуске срока исковой давности, а также указали на то, что ни на момент совершения сделки (весна 2015 г.), ни на момент заключения брачного договора (лето 2015 г.), Банк «Возрождение» и «Юникредит Банк», с которыми у должника заключены кредитные договоры, не устанавливали обстоятельств негативного имущественного положения ФИО2, не высказывали каких-либо претензий относительно неплатежеспособности должника либо оспариваемой сделки и брачного договора. Цель причинения кредиторам вреда, а равно сокрытие имущества отсутствовали.

Дополнительно супругами даны пояснения, в соответствии с которыми брак между ними не расторгнут, однако фактически брачные отношения прекращены; проживают совместно в квартире в г. Москве, поскольку иного жилья у ФИО2 не имеется; фактически приобретался земельный участок (как инвестиция), существенных улучшений находящегося на нем жилого дома не производилось; ФИО2 не участвовал в расходах на содержание дома; вопрос об обеспечении детей имуществом имел место как с момента заключения брака, так и в период приобретения спорного имущества.

Удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции исходил из следующего.

Установив, что на протяжении 2014-2018 гг. ФИО2 получал доход в размере, достаточном для исполнения обязательств перед его личными кредиторами, но не кредиторами организаций, где он являлся руководителем, при этом имел транспортное средство Land Rover Range Rover, 2013 г.в., стоимость которого также покрывала размер обязательств, суд пришел к выводу, что несостоятельность ФИО2 (то есть неплатежеспособность с последующим ее переходом в состояние неоплатности (объективного банкротства)) имела место в конце 2018 - начале 2019 гг.

Между тем судом отмечено, что ФИО2 как руководитель организации должен был осознавать, что нарушение юридическим лицом обязательств и последующее их неисполнение, в том числе договоров поручительства, в конечном счете, повлечет предъявление к ФИО2 соответствующих требований. Судом также констатировано, что подконтрольные должнику общества имели подтвержденную судебными актами задолженность перед контрагентами, в том числе обществом «Европлан» (правопредшественник ФИО8), кроме того, должнику 01.04.2021 было предъявлено обвинение в совершении мошенничества с автомобилями общества «Европлан»,  из  содержания которого  следовало возникновение умысла на совершение преступления в августе-сентябре 2014 года (т. 7, л.д. 15); в последующем в отношении ФИО2 вынесен вступивший в законную силу обвинительный приговор Чертановского районного суда города Москвы от 22.02.2023 по делу № 1-54/23 (информация размещена на официальном портале судов общей юрисдикции города Москвы

https://mos-gorsud.ru/rs/chertanovskij/services/cases/criminal/details/90d37510-17b5-11ed-92ba-8f5511558be6).

Установив, что спорная сделка совершена с детьми должника, то есть с заинтересованными по отношению к должнику лицами (статья 19 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», далее - Закон о банкротстве), приняв во внимание, что в период совершения сделки у должника также существовали неисполненные обязательства, возникшие у него перед кредиторами организаций, в которых он являлся руководителем (например, открытое акционерное общество «Мостостройиндустрия» - заявитель по делу о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «ТСМ» (ИНН 

<

***>)), а также обязательства поручителя (в частности, перед обществом «Европлан»), даты и размер возникновения обязательств как подконтрольных ему организаций, так и как поручителя, момент прекращения платежей в пользу общества «Европлан» (март 2015 г.), период возбуждения дел о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «ТСМ» (ИНН 

<

***>) (декабрь 2015 г.), проанализировав обстоятельства, сопутствующие совершению оспариваемой сделки, отметив, что на момент совершения сделки у должника в собственности была иная квартира, расположенная в г. Москве, обремененная ипотекой, в которой должник проживает совместно с детьми и супругой ФИО7, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что договор дарения от 23.03.2015 имеет характеристики мнимой сделки и при его заключении стороны имели общую цель не допустить обращения взыскания на принадлежащее должнику имущество (в случае предъявления к нему требований как к поручителю и субсидиарному ответчику), в то время как с точки зрения принципа добросовестности в ситуации существования значительных долговых обязательств, указывающих на возникновение у гражданина-должника признака недостаточности имущества, его стремление одарить родственника или свойственника не может иметь приоритет над необходимостью удовлетворения интересов кредиторов за счет имущества должника.

При этом суд не усмотрел оснований для применения срока исковой давности, поскольку требования предъявлены в пределах срока, исчисляемого с даты утверждения финансового управляющего в деле о банкротстве.

Суд апелляционной инстанции, пересмотрев данный обособленный спор, отменил определение суда первой инстанции, в удовлетворении заявленных требований отказал, не усмотрев основания для квалификации оспариваемого договора в качестве сделки, совершенной с противоправной целью во избежание обращения на него взыскания со стороны кредиторов, со злоупотреблением сторонами договора от 23.03.2015 своими правами при совершении сделки, руководствуясь следующим.

Рассматривая доводы финансового управляющего о том, что спорная сделка совершена в период, когда ФИО2 уже имел неисполненные обязательства, возникшие у него перед кредиторами организаций, в которых он являлся руководителем, а также обязательства поручителя, и, что целью совершения данной сделки являлось сокрытие имущества от кредиторов и уменьшение активов должника, суд апелляционной инстанции установил, что вопрос о моменте возникновения неплатежеспособности должника рассматривался в рамках иного обособленного спора - по жалобе должника на действия (бездействие) финансового управляющего. Учитывая выводы судов при рассмотрении названного обособленного спора, а также обособленного спора по оспариванию брачного договора от 19.06.2015, заключенного между супругами Б-выми, при рассмотрении которого установлено, что размер обязательства должника как поручителя на дату заключения брачного договора составил 1 922 987,23 руб., доходы должника позволяли погасить данную задолженность, иное судами не установлено, из материалов дела не следует, судебная коллегия апелляционного суда пришла к выводу, что на момент совершения сделки по дарению имущества (объекта незавершенного строительства и земельного участка) - 23.03.2015 признаки неплатежеспособности у должника отсутствовали, в связи с чем вред имущественным правам кредиторов причинен не был.

Отметив, что квартира в г. Москве площадью 109,7 кв.м, в которой проживают должник и члены его семьи, обременена ипотекой, исполнительский иммунитет на нее не распространяется, реализация находится на этапе повторных торгов (с начальной ценой продажи 27 360 000 руб., сообщение в ЕФРСБ от 13.04.2021 № 6494389), суд дополнительно рассмотрел вопрос относительно статуса спорного имущества как единственного жилья для супруги и детей должника. Так, установив, что дом имеет завершенный строительством вид, оборудован всеми исправными инженерными коммуникациями (электричество, отопление, горячее и холодное водоснабжение и водоотведение), помещения внутри дома меблированы, суд пришел к выводу, что указанный объект является пригодным для проживания супруги должника и детей.

При таких обстоятельствах, учитывая, что применение последствий недействительности сделки в виде возврата спорного имущества в собственность должника, не приведет к пополнению конкурсной массы, за счет реализации которой возможно удовлетворение требований кредиторов, отметив, что договор исполнен сторонами, переход права собственности зарегистрирован в установленном порядке, суд апелляционной инстанции не усмотрел оснований для признания договора дарения от 23.03.2015 по заявленным финансовым управляющим основаниям.

Между тем судом апелляционной инстанции не учтено следующее.

В данном случае управляющим оспаривается договор дарения.

В соответствии с положениями статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны   недействительными  в   соответствии   с  Гражданским   кодексом

Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в данном Законе.

Оспариваемый договор дарения заключен до 01.10.2015, должник не являлся в тот период индивидуальным предпринимателем, в связи с чем данная сделка могла быть оспорена на основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации как совершенная с целью причинить вред кредиторам (часть 13 статьи 14 Федерального закона от 29.06.2015 № 154-ФЗ «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»).

В силу пункта 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы, сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

Согласно пункту 9 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации» с целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу, суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки.

Констатация судом недействительности ничтожной сделки по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации возможна в исключительных случаях, когда установленные судом обстоятельства ее совершения говорят о заведомой противоправной цели совершения сделки обеими сторонами, об их намерении реализовать какой-либо противоправный интерес, направленный исключительно на нарушение прав и законных интересов иных лиц (применительно к делу о банкротстве - прав кредиторов должника). Исключительная направленность сделки на нарушение прав и законных интересов других лиц должна быть в достаточной степени очевидной исходя из презумпции добросовестности поведения участников гражданского оборота.

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Суд апелляционной инстанции, отказывая в удовлетворении требования финансового управляющего о признании спорного договора дарения недействительной сделкой, руководствовался пунктом 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан», в котором указано, что не подлежит признанию недействительной сделка, направленная на отчуждение должником жилого помещения, если на момент рассмотрения спора в данном помещении продолжают совместно проживать должник и члены его семьи и при возврате помещения в конкурсную массу оно будет защищено исполнительским иммунитетом (статья 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Исследовав материалы дела, доводы кассационной жалобы и возражения лиц, участвующих в деле, суд округа полагает, что суд апелляционной инстанции не опроверг признанные судом первой инстанции доказанными доводы финансового управляющего о мнимости спорного договора дарения, а также совершения сделки по безвозмездной передаче имущества заинтересованным лицам в условиях наличия у должника в спорный период времени обязательств перед кредиторами, в целях причинения вреда имущественным интересам последних, то есть со злоупотреблением правом.

В России получила достаточно широкое распространение практика, когда имущество для вида оформляется гражданином на иное лицо, с которым у должника имеются доверительные отношения.

В такой ситуации лицо, которому формально принадлежит имущество, является его мнимым собственником (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации), в то время как действительный собственник -должник - получает возможность владения, пользования и распоряжения имуществом без угрозы обращения на него взыскания по долгам со стороны кредиторов. Чем выше степень доверия между должником и третьим лицом, тем больше вероятность осуществления последним функций мнимого собственника (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2021 № 307-ЭС19-23103(2)).

Суд первой инстанции установил, что в силу малолетнего возраста дети должника (формальные собственники спорных объектов недвижимости) не могли самостоятельно осуществлять правомочия по владению и пользованию ими, указанные действия совершали их законные представители, включая должника, что свидетельствует о сохранении ими контроля над земельным участком и объектом незавершенного строительства.

Что касается обстоятельств, установленных судами при рассмотрении иного обособленного спора по настоящему делу - об оспаривании брачного договора от 19.06.2015 (постановление Арбитражного суда Уральского округа от 15.09.2022), то они для настоящего спора определяющего значения не имеют, поскольку оспариваемая сделка заключена 23.03.2015 не между супругами Б-выми, а между должником и его детьми, которые сторонами брачного договора не являлись, в связи с чем данные две сделки не являются взаимосвязанными; разумных мотивов для структурирования перехода к договорному режиму имущества супругов двумя разными сделками ФИО7 и должником не приведено. Кроме того, при оспаривании сделки по основанию ее мнимости наличие у должника на дату совершения сделки признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества в предмет доказывания не входит.

Что касается ссылки суда апелляционной инстанции на правовую позицию, закрепленную в пункте 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан», то она к обстоятельствам настоящего дела не применима по следующим основаниям.

Суд первой инстанции обоснованно учел, что в рамках данного спора правовым последствием заключения оспариваемой сделки явилось придание спорному объекту статуса единственного жилья для несовершеннолетних детей должника с одновременным лишением должника каких-либо прав на него.

В определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 26.06.2023 № 307-ЭС22-27054 закреплен правовой подход, согласно которому оставшиеся после удовлетворения требования залогового кредитора денежные средства от реализации находящегося в ипотеке единственного жилого помещения в силу исполнительского иммунитета исключаются из конкурсной массы и передаются должнику в целях обеспечения его права на жилище (первоначальный взнос для приобретения нового жилья, аренда жилого помещения и т.д.).

Поскольку до настоящего времени квартира должника в г. Москве не реализована, однако ее стоимость кратно превышает размер требования залогового кредитора (11 млн. руб.), в настоящем деле может возникнуть ситуация, при которой под контролем семьи должника останется как спорное имущество (объект незавершенного строительства и земельный участок), так и залоговый излишек от реализации квартиры, который необходимо будет возвратить должнику и его супруге (абзац второй пункта 3 статьи 334 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Указанное не обеспечит справедливый баланс между интересами должника и членов его семьи, с одной стороны, и кредиторов, с другой стороны, поскольку не приведет к соразмерному удовлетворению их требований.

С учетом изложенного выше у апелляционного суда отсутствовали правовые основания для отмены определения суда первой инстанции, принятого в соответствии с нормами материального и процессуального права.

В соответствии с пунктом 5 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации по результатам рассмотрения кассационной жалобы арбитражный суд кассационной инстанции вправе оставить в силе одно из ранее принятых по делу решений или постановлений.

Поскольку судом первой инстанции фактические обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения спора, установлены на основании полного и всестороннего исследования имеющихся в деле доказательств, правильно применены нормы материального права, суд округа приходит к выводу о том, что постановление суда апелляционной инстанции подлежит отмене с оставлением в силе определения суда первой инстанции.

Согласно части 1 статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы по уплате государственной пошлины по кассационной жалобе подлежат взысканию с ФИО7 в пользу должника.

Руководствуясь статьями 286-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.05.2023 по делу № А50-11294/2019 отменить, определение Арбитражного суда Пермского края от 01.02.2023 по тому же делу оставить в силе.

Взыскать с ФИО7 в пользу ФИО2 3000 руб. в возмещение судебных расходов по уплате государственной пошлины по кассационной жалобе.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

ПредседательствующийД.Н. Морозов

СудьиЮ.В. Кудинова

Н.А. Артемьева