ВОСЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 18АП-18772/2018, 18АП-18558/2018

Дело № А07-4240/2016

18 февраля 2019 года

г. Челябинск

Резолютивная часть постановления объявлена 14 февраля 2019 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 18 февраля 2019 года.

Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего судьи Сотниковой О.В.,

судей: Бабкиной С.А., Матвеевой С.В.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО2, ФИО3 на определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 20.11.2018 по делу № А07-4240/2016 (судья Полтавец Ю.В.).

    В заседании приняли участие представители:

ФИО3 – ФИО4 (паспорт, доверенность от 14.06.2018);

ФИО2 – ФИО5 (паспорт, доверенность от 16.01.2019).

          Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 19.05.2016 в отношении общества с ограниченной ответственностью  «Прит», ИНН 

<

***> ОГРН 

<

***> (далее - ООО «Прит», должник) введена процедура наблюдения,  временным управляющим утвержден  ФИО6

          Решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 14.10.2016    ООО «Прит»  признано несостоятельным (банкротом), в  отношении должника введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО7 (далее - конкурсный управляющий).

        Конкурсный управляющий ООО «Прит» ФИО7 обратился в Арбитражный суд Республики Башкортостан с заявлением о привлечении бывших руководителей должника ФИО3 (далее - ФИО3),  ФИО8 (далее - ФИО8) и учредителя ФИО2 (далее - ФИО2) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и взыскании в солидарном порядке в пользу ООО «Прит» 3 608 945,98 рублей, (с учетом уточнения от 09.10.2018, принятого судом в порядке ст. 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

           Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 20.11.2018  заявление конкурсного управляющего удовлетворено частично. Суд привлек ФИО3, ФИО8, ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Прит» и взыскал солидарно с ФИО3, ФИО8 в конкурсную массу ООО «Прит» 3 608 945,98 руб., из которых                 2 363 183,52 руб. с ФИО3 солидарно с ФИО2. В остальной части  требований отказано.

Не согласившись с указанным судебным актом, ФИО3 и ФИО2 обратились в Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами.

В апелляционной жалобе ФИО3, с учетом принятых судом уточнений доводов,  указывает, что  фактически ее полномочия единоличного исполнительного органа прекращены 29.02.2015, что подтверждается записью из трудовой книжки, впоследствии  до 10.05.2016 она продолжала работать начальником отдела розничных продаж в ООО «Прит». На дату признания должника банкротом руководителем являлся ФИО8, ввиду чего требование конкурсного управляющего, основанное на не передаче документов и имущества должника не обоснованно. Суд не учел, что в материалах дела имеются акты о передаче документации должника конкурсному  управляющему от ФИО8, ввиду чего обязанность по передаче документации должника исполнена. Суд необоснованно указывает на отсутствие доказательств передачи документации должника от ФИО3 к ФИО8 В судебном заседании 18.04.2018 ФИО3 представила соответствующую опись о передаче документов ФИО8, конкурсным  управляющим  сделано заявление о ее фальсификации, однако   ФИО3 не предупреждалась судом об уголовной ответственности и ей не предлагалось исключить опись из числа доказательств по делу. В целом ФИО3  считает, что конкурсным управляющим  не доказано наличие виновных действий со стороны ФИО3, повлекших банкротство должника. Бремя данных обстоятельств лежало на конкурсном управляющем. Конкурсный управляющий не доказал существенного затруднения в осуществлении им полномочий конкурсного управляющего   при проведении процедуры банкротства. ФИО3  не совершались сделки, отвечающие критериям подозрительных. Данные бухгалтерского учета должника за 2014-2015 г.г. свидетельствуют,  что должник обладал   достаточными активами для проведения расчетов с кредиторами. Также ФИО3 не согласна с выводом суда о том, что неплатежеспособность должника возникла  в мае 2015 и у ФИО3 имелась обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве не позднее 31.07.2015.  Объективных признаков банкротства на указанную дату должник не имел, а само по себе предъявление иска со стороны кредитора АО «Издательский дом «Комсомольская правда» не свидетельствует о неплатежеспособности должника. Также ФИО3 отмечает, что согласно имеющемуся в деле акту сверки на конец июля 2015 года должник имел дебиторскую задолженность МУП «Уфа-Печать» в размере 1 311 725,41 руб., покрывающую долг перед  АО «Издательский дом «Комсомольская правда». Материалы дела свидетельствуют, что ФИО3 предпринимались попытки по погашению имеющихся у должника обязательств, кредиторская задолженность частично погашалась. Также суд оставил без внимания доводы ФИО3 о ее номинальном руководстве, а именно, суд не учел, что из трудовой книжки ФИО3 следует, что с 29.04.2000  она работала в  МУП «Уфа-Печать» в должности киоскера, 24.07.2012 была принята на должность директора ООО «Прит» по совместительству, а 15.04.2014 уволена из МУП «Уфа-Печать».  В материалы дела представлены пояснения сотрудников МУП «Уфа-Печать» о том, что директором ООО «Прит» ФИО3  была  номинально.  Изначально созданное общество  - ООО «Прит» контролировалось и создавалось МУП «Уфа-Печать». Вся деятельность должника была поставлена в зависимость от МУП «Уфа-Печать», которое предоставило  должнику в аренду сеть киосков для реализации печатной продукции, автотранспорт для доставки товара в киоски. ООО «Прит» было лицом, зависимым от МУП «Уфа-Печать» и все работники должника либо совмещали свою трудовую деятельность с деятельностью в МУП «Уфа-Печать», либо являлись бывшими сотрудниками МУП «Уфа-Печать». С учетом изложенного, ФИО3   просила отменить обжалуемый судебный акт  в части привлечения ее к ответственности.   

        ФИО2 в своей апелляционной жалобе отмечал, что конкурсным  управляющим не доказано, что его действиями причинен вред должнику и кредиторам. Доказательств совершения каких-либо действий учредителем, повлекших неплатежеспособность  должника в деле не имеется.  В силу положений пункта 4 статьи 10  Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) во взаимосвязи с положениями части 3 статьи 56  Гражданского кодекса Российской Федерации отсутствует совокупность доказательств  влекущих  субсидиарную ответственности  ФИО2 по обязательствам должника. На момент возникновения признаков банкротства, установленный судом, Закон  о банкротстве   не содержал положений   позволяющих привлечь учредителя к  субсидиарной ответственности по основанию неподачи в суд заявления о банкротстве, ввиду чего судебный акт в части привлечения  ФИО2  является незаконным. 

Конкурсный управляющий ФИО7  в отзыве на апелляционные жалобы указывает, что  дело подлежало рассмотрению  по правилам Закона о банкротстве   в редакции   Закона №266-ФЗ от 29.07.2017, ввиду чего доводы ФИО2   считает необоснованными. Также отмечает, что отсутствие документации должника по дебиторской задолженности  не позволило конкурсному управляющему провести мероприятия по ее взысканию. ФИО8 не представлено документов, свидетельствующих о достоверности долга по дебиторской задолженности  отраженного в балансе на сумму 1 175 тыс. руб. Суд неоднократно предлагал ФИО3    представить доказательства передачи  документации должника ФИО8 при сложении полномочий директора, однако требования суда не были исполнены. Представленная ФИО3    в судебном заседании 18.04.2018 опись о передаче документов ФИО8 является сфальсифицированной, поскольку лично присутствующий в судебном заседании ФИО8 факт ее подписания отрицал, из письменных пояснений ФИО8 и образцов почерка, отобранных судом, явно  следует, что ФИО8 данную опись не подписывал. Несоверешение ФИО3    действий по передаче ФИО8 документов должника, влечет для нее риск неблагоприятных последствий в виде требования о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.  

 В судебном заседании представители  ФИО3   и ФИО2    поддержали доводы апелляционных жалоб, просили  отменить определение суда первой инстанции  в части привлечения их к ответственности.

Ответчик - ФИО8, конкурсный управляющий,  уведомленные о времени и месте судебного разбирательства в соответствии со статьей 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а также посредством размещения информации на официальном сайте суда в телекоммуникационной сети «Интернет», в заседание суда апелляционной инстанции не явились. 

В соответствии со статьями 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено судом апелляционной инстанции в отсутствие указанных лиц. 

Протокольным определением суда на основании статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судом отказано в приобщении представленных ФИО3   дополнительно:  актов сверки расчетов с МУП «Уфа-Печать» и ответа МУП «Уфа-Печать» от 01.02.2019 на запрос ФИО3   о состоянии расчетов, поскольку уважительных причин их непредставления в  суд первой инстанции не указано, кроме того в деле имеется представленный ранее  ФИО3    акт сверки расчетов на август 2015 года и ответ МУП «Уфа-Печать» данный конкурсному управляющему об отсутствии долга перед ООО «Прит».   

Законность и обоснованность судебного акта проверены судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

  Как разъяснено в пункте 25 Постановления Пленума ВАС РФ от 28.05.2009 № 36 «О применении Арбитражного процессуального кодекса РФ при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции» при применении части 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации  необходимо иметь в виду следующее: если заявителем подана жалоба на часть судебного акта, суд апелляционной инстанции в судебном заседании выясняет мнение присутствующих в заседании лиц относительно того, имеются ли у них возражения по проверке только части судебного акта, о чем делается отметка в протоколе судебного заседания. При непредставлении лицами, участвующими в деле, указанных возражений до начала судебного разбирательства суд апелляционной инстанции начинает проверку судебного акта в оспариваемой части и по собственной инициативе не вправе выходить за пределы апелляционной жалобы, за исключением проверки соблюдения судом норм процессуального права, приведенных в части 4 статьи 270 АПК РФ.

Поскольку возражений по проверке только части судебного акта (о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО3 и ФИО2)  от лиц, участвующих в деле  не поступило, суд, руководствуясь частью 5 статьи 268 АПК РФ, проверяет законность и обоснованность  судебного акта  только в обжалуемой части. Поскольку ФИО8 апелляционная жалоба не подавалась,  ФИО3 и ФИО2 не требовали отмены  судебного акта в части привлечения  к субсидиарной ответственности ФИО8, в данной части обоснованность обжалуемого судебного акта  не проверяется  судом апелляционной инстанции. 

          Как следует из материалов дела,  а также согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц и учредительным документам (решение № 1 от 16.07.2012, №б/н от 06.10.2015) контролирующими должника лицами с 24.07.2012 и до признания 14.10.2016 ООО «Прит» несостоятельным (банкротом) являлись: 

          Руководители:

-  ФИО3 с 24.07.2012 по 06.10.2015;

-  ФИО8 с 06.10.2015 по 14.10.2016;

         Учредители:

-  ФИО2 с 24.07.2012 по 06.10.2015;

-  ФИО8 с 06.10.2015 по 14.10.2016.

        Решением Арбитражного суда РБ от 25.11.2015 по делу № А07-17414/2015 с ООО «Прит» в пользу АО «Издательский дом «Комсомольская правда» в лице Уфимского филиала взыскана задолженность в размере 1 011783,78 руб. основного долга, 45 654,69 руб. - пеней, 23 574 руб. - госпошлины, которая возникла в связи с ненадлежащим исполнением обязательства по оплате товара, поставленного по договору поставки печатной продукции № 5 от 31.01.2014 и подтверждалась товарными накладными и актами сверок расчетов по состоянию на май 2015 г. и июнь 2015 г. (л.д. 38-40 т.11).

         В последующем указанное решение послужило основанием обращения АО «Издательский дом «Комсомольская правда» в арбитражный суд с заявлением о банкротстве ООО «Прит».

           Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 06.04.2016 по заявлению конкурсного кредитора - Акционерное общество «Издательский дом «Комсомольская правда» возбуждено производство по делу № А07-4240/2016 о несостоятельности (банкротстве) ООО «Прит».

        По мнению конкурсного управляющего ФИО7, с которым согласился  суд первой инстанции,   обязанность обращения в арбитражный суд с заявлением о несостоятельности (банкротстве) ООО «Прит» у контролирующих должника лиц (ФИО3 и ФИО2) возникла                 31 июля 2015 г. – дата подачи в суд иска АО «Издательский дом «Комсомольская правда»  по делу № А07-17414/2015.

        На указанную дату руководителем должника являлась ФИО3, единственным учредителем - ФИО2.

        Из последнего сданного должником бухгалтерского баланса за 2015 год следует, что у должника имелись активы на сумму 3 837 000 руб., в том числе основные средства – 955 000 руб., прочие внеоборотные активы – 15 000 руб., запасы – 1 595 000 руб., дебиторская задолженность – 1 175 000 руб., денежные

средства – 98 000 руб. (л.д. 42-43 т.11).

Однако по результатам инвентаризации конкурсным управляющим ООО «Прит» выявлено имущество, рыночная стоимость которого составила 209 тыс. руб. (л.д. 91-95 т.11).

Требования кредиторов не удовлетворялись по причине недостаточности имущества должника. 

          Основанием для привлечения  ФИО3 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, конкурсным  управляющим указаны положения  Закона о банкротстве, возлагающие  обязанность по принятию решения о подаче в суд  заявления должника о банкротстве  и подаче такого заявления.  

Удовлетворяя требования конкурсного управляющего   в данной части, суд отметил, что ФИО3 и ФИО2 являлись контролирующими должника лицами, на которых лежала обязанность инициировать дело о банкротстве ООО «Прит» в условиях его неплатежеспособности, возникшей в связи  с наличием неисполненных обязательств перед АО «Издательский дом «Комсомольская правда».  Судом принят во внимание, представленный конкурсным  управляющим расчет возникших, после истечения срока на подачу заявления о банкротстве, обязательств    в размере 2 363 183,52 руб. (л.д. 72-75 т.3), которые взысканы с ФИО3 и ФИО2 в солидарном порядке.

           Также конкурсный управляющий   требовал привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО3 и ФИО8, ввиду неисполнения ими в полной мере обязанности по передаче конкурсному  управляющему бухгалтерской документации, печатей, штампов, материальных и иных ценностей должника. При этом в материалах дела имелись описи учредительных документов: № 14 от 01.11.2016, № 15 от 01.11.2016, № 16 от 01.11.2016, № 1 от 02.11.2016, № 2 от 02.11.2016, №12 от 09.11.2016, акт  приема-передачи имущества от 26.01.2017, акт  приема-передачи автомобиля от 26.01.2017, согласно которым  часть документов согласно перечню и имущество (киоск на остановочном комплексе и автомобиль ГАЗ 2705, 2006 г.в.) переданы ФИО7 (л.д. 64-79 т.11). Документы переданы по описям либо за подписью ФИО8 либо за подписью ФИО5, действующего от имени ФИО8 по доверенности от 04.10.2016. 

         При этом суд критически отнесся и не принял во внимание представленную ФИО3 в судебном заседании 18.04.2018 опись о передаче  ей документации ФИО8, в связи с заявлением конкурсного управляющего ООО «Прит» ФИО7 о фальсификации (л.д. 131 т.12). Также суд не принял во внимание пояснения ответчиков о том, что вся документация должника находится в  МУП «Уфа-печать», поскольку соответствующих доказательств в дело не представлено. 

           Привлекая по данному основанию к ответственности ФИО3 и ФИО8, суд отклонил их доводы о номинальном исполнении обязанности руководителя, отметив, что согласно  правовой позиции, изложенной в пункте 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»  по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

         Суд также отметил, что в материалах дела отсутствуют доказательства передачи конкурсному управляющему документов бухгалтерского учета, задекларированных должником, сведений об активах должника, расшифровки их структуры, а также доказательств иной структуры активов должника на дату возбуждения в отношении него дела о банкротстве, что лишило возможности формирования конкурсной массы должника для удовлетворения требований кредиторов. 

          Размер ответственности по данному основанию, определен исходя из    реестра требований кредиторов должника в сумме  3 608 945,98 руб.

Заслушав  лиц, участвующих в деле, изучив доводы апелляционных жалоб, позицию конкурсного управляющего изложенную в отзыве, исследовав обстоятельства дела и представленные доказательства, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о наличии оснований для изменения  судебного акта  в обжалуемой части в связи со следующим. 

В силу статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда (вина), причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом. 

Бремя доказывания указанных обстоятельств лежит на лице, заявившем о привлечении к ответственности. 

Отсутствие вины в силу пункта 2 статьи 401, пункта 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности. 

В силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника. 

В соответствии с пунктом 3 статьи 4 Закона №266-ФЗ рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 1 июля 2017 года, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона №266-ФЗ.

Вместе с тем, исходя из общих правил о действии закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации) основания для привлечения к субсидиарной ответственности определяются на основании закона, действовавшего в момент совершения противоправного действия (бездействия) привлекаемого к ответственности лица. В то время как процессуальные правила применяются судом в той редакции закона, какая действует на момент рассмотрения дела арбитражным судом.

Названный подход разъяснен в пункте 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 №137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 №73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» применительно к Закону №73-ФЗ, что актуально и для других изменений Закона о банкротства.

Исходя из имеющихся в деле процессуальных документов конкурсного управляющего,  основанием для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности является неподача в суд заявления о банкротстве ООО «Прит» после  31.07.2015  и непередача всей документации должника, не позволившая истребовать дебиторскую задолженность, сформировать конкурсную массу.  

Исходя из названных периодов, даты возбуждения дела о банкротстве, к рассматриваемым правоотношениям подлежат применению положения статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона №134-ФЗ. Довод  конкурсного управляющего  о необходимости применения Закона №266-ФЗ  является ошибочным.

В силу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве (в соответствующей редакции) нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 настоящего Федерального закона.

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, руководитель должника или индивидуальный предприниматель обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если: удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества; настоящим Федеральным законом предусмотрены иные случаи.

Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пункте 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона).

Из приведенных выше норм права следует, что обязанность по подаче заявления в арбитражный суд о признании должника банкротом возлагалась в период осуществления должником хозяйственной деятельности, включая период возбуждения в отношении должника производства по делу о банкротстве, лишь на руководителя общества, а не его учредителя, в то время как ответчиком по настоящему спору является   также учредитель должника – ФИО2

Привлекая ФИО2 к ответственности по данному основанию, суд отметил наличие у него статуса контролирующего должника лица исходя из определения, приведенного в  статье 2 Закона о банкротстве, а также исходя из положений пункта 3.1 статьи 9 Закона. 

Однако, дополнение статьи 9 Закона о банкротстве пунктом 3.1 имело место в связи с принятием Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ, то есть уже после признания должника банкротом и введения в его отношении конкурсного производства, следовательно, применение указанного пункта к рассматриваемым правоотношениям недопустимо.

При этом  суд апелляционной инстанции полагает недоказанным в целом наличие оснований для привлечения  ФИО3 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по данному основанию.

 Положения пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве касаются недобросовестных действий руководителя должника, который, не обращаясь в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве при наличии к тому оснований, фактически скрывает от кредиторов информацию о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица; подобное поведение руководителя влечет за собой принятие уже несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, влечет заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты.

По смыслу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной названной нормой, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

В процессе рассмотрения такого рода заявлений, помимо прочего, необходимо учитывать режим и специфику деятельности должника, а также то, что финансовые трудности в определенный период могут быть вызваны преодолимыми временными обстоятельствами.

Устанавливая момент, с которым Закон о банкротстве связывает обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника, суд  первой  инстанции ограничился лишь оценкой представленной  в материалы дела бухгалтерской отчетности за  2015 год,  в совокупности с  доводами конкурсного управляющего  о подаче в суд 31.07.2015 иска  со стороны АО «Издательский дом «Комсомольская правда» о взыскании долга.

       Вместе с тем, согласно правовой позиции, изложенной в  постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 18.07.2003 № 14-П, формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности общества исполнить свои обязательства.

        Снижение чистых активов юридического лица не является безусловным основанием полагать, что должник был неспособен исполнить свои обязательства, поскольку структура активов и пассивов баланса находится в постоянной динамике в связи с осуществлением хозяйственной деятельности.

         Само по себе наличие неисполненных обязательств перед отдельным  кредитором также не свидетельствует однозначно о наличии у предприятия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества  (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 № 18245/12, определение Верховного Суда Российской Федерации от 25.01.2015 № 310-ЭС15-12396).

        При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве.

Согласно абзацам тридцать третьему и тридцать четвертому статьи 2 Закона о банкротстве под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника. Под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

В соответствии с пунктом  2 статьи 3 Закона о банкротстве юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам, и исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующая обязанность не исполнена им в течение трех месяцев даты, когда они должны были быть исполнены.

Вместе с тем из имеющейся в деле выписки по расчетному счету должника следует, что должник исполнял обязательства перед своими контрагентами вплоть до конца 2015 года (л.д. 1-25 т.11, л.д. 51-192 т.10).

В финансовом анализе также было отражено, что обеспеченность обязательств активами должника снизилась к 01.01.2016. Вместе с тем отражено, что предприятие является зависимым от размера имеющейся у него дебиторской задолженности, которая по сравнению с началом 2015 года к январю 2016  года снизилась практически в 3 раза с 4 205 тыс. руб. до 1 175  тыс. руб.  Все финансовые показатели резко ухудшились на конец 2015 года. Динамика изменения кредиторской задолженности свидетельствует о том, что она стала достаточно высокой к началу 2015 года (7 948 тыс. руб.), но имея дебиторскую  задолженность, предприятие было способно погашать имеющиеся обязательства.  Вместе с тем к началу 2016 года кредиторская задолженность осталась почти на том же уровне (7 427 тыс. руб.), при том, что  дебиторская  задолженность снизилась практически в 3 раза   (л.д. 15-32 т.10). Таким образом, финансовый анализ деятельности должника и анализ выписок по расчетному счету свидетельствует, что на протяжении 2015 года должник стремился к погашению имеющейся задолженности, что подтверждается также тем, что размер реестра составил сумму  3 608 945,98 руб.

         Суд апелляционной инстанции полагает возможным согласиться с позицией ФИО3, о том, что о кризисном состоянии должника следует говорить лишь начиная с 01.01.2016,  когда должник  фактически прекратил свою хозяйственную деятельность, что подтверждается справкой ФИО8  (л.д. 120 т.12) и не опровергнуто конкурсным управляющим.

        Специфика деятельности должника была связана с реализацией периодических печатных изданий в киосках, арендуемых у МУП «Уфа-печать». Анализ условий аренды был проведен временным управляющим и сделан вывод, что арендные отношения велись на рыночных условиях, что  отражено в заключении временного управляющего при анализе признаков преднамеренного (фиктивного) банкротства, которых не установлено (л.д. 33-35 т.10). 

       Конкретный момент перехода должника в состояние неплатежеспособности или недостаточности имущества, имеет важное значение, поскольку лишь в кризисной ситуации у руководителя общества возникает обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве, при этом суд должен установить  какие обязательства возникли после указанной даты; кроме того,   проверить то обстоятельство, в связи с чем,  возникла неплатежеспособность должника, имелась ли вина контролирующих должника лиц в наступлении несостоятельности (банкротства).

  Из анализа кредиторской задолженности приведенной конкурсным управляющим следует, что все обязательства должника фактически возникли на протяжении второй половины 2015 года, преимущественно в 4 квартале 2015 года и первом квартале 2016 года.

При этом ФИО3 перестала быть руководителем должника, а  ФИО2 перестал быть участником общества  с  06.10.2015, а,  следовательно,  они не могли определять  текущую хозяйственную деятельность  ООО «Прит» и влиять на размер кредиторской задолженности.   Доказательств того, что после  06.10.2015   ФИО3 и ФИО2 продолжали контроль над деятельностью должника конкурсным  управляющим в материалы дела не представлено.   Поскольку  размер ответственности по данному основанию определяется размером тех обязательств, которые возникли после наступления у должника объективного банкротства, оснований для привлечения ФИО3 и ФИО2  к ответственности по основанию неподачи  заявления о банкротстве ООО «Прит», у суда первой инстанции  не имелось.

 В отношении второго основания для привлечения к ответственности ФИО3  – непередача документации должника,  суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Закона №134-ФЗ) если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц  если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Указанные положения применяются в отношении лиц, на которых возложена обязанность организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, то такие лица отвечают солидарно.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

Размер ответственности контролирующего должника лица подлежит соответствующему уменьшению, если им будет доказано, что размер вреда, причиненного имущественным правам кредиторов по вине этого лица, существенно меньше размера требований, подлежащих удовлетворению за счет этого лица.

Суд принимает во внимание, что полномочия ФИО3 прекращены 06.10.2015, а дело о банкротстве ООО «Прит» возбуждено 06.04.2016,  на дату возбуждения дела о банкротстве и признания должника банкротом руководителем и учредителем должника был ФИО8

Согласно бухгалтерскому балансу за 2015 год, представленному в налоговый орган 25.03.2016 за подписью ФИО8,  у должника имелись активы на сумму 3 837 000 руб., в том числе основные средства – 955 000 руб., прочие внеоборотные активы – 15 000 руб., запасы – 1 595 000 руб., дебиторская задолженность – 1 175 000 руб., денежные средства – 98 000 руб. (л.д. 42-43 т.11).

Из отчета конкурсного управляющего следует, что в процедуре конкурсного производства сформирована конкурсная масса, состоящая из остановочного киоска и трех автомобилей ГАЗ-2705, рыночной стоимостью 276 460 руб. Согласно ответам регистрирующих органов иным имуществом должник не обладал  (л.д.19-26 т.12).  Согласно пояснениям представителя ФИО3 именно данное имущество составляло основные средства должника, отраженные в бухгалтерском балансе должника, поскольку иного имущества в собственности должник не имел.  

Материалы дела подтверждают, что частично  обязанность по передаче конкурсному  управляющему бухгалтерской документации, печатей, штампов, материальных и иных ценностей должника исполнена ФИО8 В материалах дела имеются описи  о передаче документов: № 14 от 01.11.2016, № 15 от 01.11.2016, № 16 от 01.11.2016, № 1 от 02.11.2016, № 2 от 02.11.2016, №12 от 09.11.2016, акт  приема-передачи имущества от 26.01.2017, акты  от 26.01.2017 приема-передачи автомобиля и киоска на остановочном комплексе (л.д. 64-79 т.11).

Конкурсным  управляющим  был оспорен ряд сделок о перечислении со счета должника денежных средств контрагентам: АО «Издательство «Российская газета», АО «Аргументы и факты», ООО «КМ Урал», ООО «Телесемь» в Уфе, ООО «Деметра», ООО «Альянс» в удовлетворении которых отказано (л.д. 1-44 т.14), поскольку суд пришел к выводу, что перечисление денежных средств контрагентам за реализацию продукции (в основном печатных изданий)  было произведено в рамках обычной хозяйственной деятельности, при этом данные платежи совершались в основном  на протяжении четвертого квартала 2015 года, обозначившегося для должника началом кризиса, то есть должник  пытался справиться с неблагоприятной финансовой ситуацией. 

В силу специфики деятельности должника по продаже периодических изданий, изменение запасов на балансе было связано с реализацией печатной продукции  в арендованных киосках, то есть данный актив являлся подвижным. 

Таким образом, безусловных доказательств того, что руководители удерживают имущество в виде основных средств и запасов в деле не имеется.

Конкурсный управляющий указывает, что   в балансе имелось указание на наличие  дебиторской задолженности, востребовать которую не удалось по причине отсутствия документов.   

В отношении передачи документации должника при смене руководителей из материалов дела усматривается следующее.

 Из обозначенных выше актов о передаче конкурсному управляющему документации должника ФИО8   либо его представителем не следует, что в перечне документов переданы первичные документы, для получения дебиторской задолженности.

         ФИО3 в дело представлена оборотно-сальдовая ведомость по счету 76.09 «Расчеты с разными дебиторами и кредиторами» согласно которой за 2014 года должник имел дебиторскую  задолженность на сумму 1 762 383, 25 руб., из них долг МУП «Уфа-Печать»    на сумму 1 755 331,31 руб. (л.д. 82 т.14),  также ФИО3 в дело представлен акт сверки с  МУП «Уфа-Печать» с января  2011 по август 2015 года отражающий наличие долга в пользу ООО «Прит» на сумму 1 362 651,22 руб. (л.д. 164-180 т.14), что соотносится с пояснениями представителя ФИО3 о том, что основным дебитором должника являлось  МУП «Уфа-Печать». Вместе с тем из справки от 17.02.2017, выданной конкурсному  управляющему и акта сверки расчетов на 14.01.2016, следует, что долг у МУП «Уфа-Печать»  перед ООО «Прит» отсутствует  (л.д. 156-157 т.14).

        Разумных и обоснованных пояснений о том, кем и когда истребована данная задолженность,  с учетом отсутствия поступлений от МУП «Уфа-Печать»   по имеющимся в деле выпискам с расчетных счетов должника, суду не дано. 

         Суд правомерно критически оценил  представленную ФИО3  в судебном заседании 18.04.2018   опись о передаче документов ФИО8  Конкурсным  управляющим   было сделано заявление о ее фальсификации, при том, что присутствующий в судебном заседании ФИО8 факт ее подписания отрицал, из письменных пояснений ФИО8 и образцов почерка, отобранных судом явно  следует, что ФИО8 данную опись не подписывал. 

          В  суде апелляционной инстанции  представитель ФИО3   пояснила, что опись имеется лишь в виде копии, которую ФИО3   получила в МУП «Уфа-Печать», подпись в описи, проставленная от имени ФИО8   выполнялась не в ее присутствии, а самого ФИО8 впервые ФИО3   увидела лишь в рамках судебного процесса по привлечению к субсидиарной ответственности.  

 Учитывая данные пояснения, основания утверждать, что все документы находятся у  ФИО8, у ФИО3  отсутствовали. Суд     апелляционной инстанции полагает, что ФИО3   не доказан факт исполнения обязанности по передаче документации  по дебиторской задолженности ФИО8,  для последующей ее передачи конкурсному управляющему (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). 

Действуя разумно и добросовестно руководитель, оставляющий свой пост, должен надлежащим образом исполнить обязанность по передаче документации должника    последующему руководителю. 

 Обязанность по организации ведения бухгалтерского учета и ответственность за сохранность первичных документов бухгалтерского учета и регистров бухгалтерского в течение не менее пяти лет возложена на руководителя организации нормами статей 7, 9 и 29 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учёте».

В соответствии с пунктом 4 статьи 29 названного Закона при смене руководителя организации должна обеспечиваться передача документов бухгалтерского учета организации. Порядок передачи документов бухгалтерского учета определяется организацией самостоятельно.

В силу пункта 2 статьи 50 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (в редакции, действовавшей на даты смены руководителей) общество хранит документы по месту нахождения его единоличного исполнительного органа или в ином месте, известном и доступном участникам общества.

Таким образом, по общему правилу, документация общества хранится  по месту его нахождения в соответствующих структурных подразделениях.

Материалами дела не подтверждается, что при смене руководителей должника документация в отношении дебиторской задолженности  МУП «Уфа-Печать» передавалась. 

После прекращения полномочий ФИО3, спустя непродолжительное время общество прекратило свою хозяйственную деятельность.

Согласно пункту 24 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53, применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее. Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства. 

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась. 

 Данная презумпция  ФИО3 не опровергнута.

 Исходя из специфики взыскания дебиторской задолженности, для ее учета и истребования  кредитор должен располагать  первичной документацией, которая не передана конкурсному  управляющему. Причина, по которой в настоящее время дебиторская задолженность МУП «Уфа-Печать» перед должником отрицается, суду не раскрыта, ввиду чего к пояснениям ФИО3 о том, что при оставлении ей поста руководителя должник обладал достаточными активами для расчетов с кредиторами, суд относится критически.

Поскольку из имеющегося в деле бухгалтерского баланса за 2015 года, представленного в налоговый орган, усматривается факт отражения   дебиторской задолженности  на сумму 1 175 000 руб., документы в отношении которой отсутствуют у конкурсного управляющего,  суд апелляционной инстанции полагает, что указанная сумма подлежит взысканию с ФИО3 в порядке привлечения ее к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. 

 С учетом изложенного обжалуемый судебный  акт подлежит отмене в части привлечения к ответственности ФИО2 и уменьшения размера ответственности ФИО3  

Удовлетворяя требование, суд первой инстанции повторил позицию конкурсного управляющего, не проверив достоверность обстоятельств, на которые ссылался конкурсный управляющий,  что привело к принятию неверного  судебного акта. 

С учетом изложенного апелляционная жалоба ФИО2 подлежит удовлетворению, жалоба ФИО3   подлежит удовлетворению в части.  

Нарушений норм процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта на основании части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не установлено.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 176, 268, 269, 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 20.11.2018 по делу № А07-4240/2016 в части  привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам  общества с ограниченной ответственностью «Прит» отменить,   апелляционную  жалобу ФИО2 удовлетворить.

          В удовлетворении заявления конкурсного управляющего   о  привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам  общества с ограниченной ответственностью «Прит» отказать.

         Определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 20.11.2018 по делу № А07-4240/2016 в части  привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам  общества с ограниченной ответственностью «Прит» изменить, апелляционную  жалобу ФИО3  удовлетворить частично.

         Привлечь ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам  общества с ограниченной ответственностью «Прит» в размере 1 175 000 (один миллион сто семьдесят пять тысяч) рублей. 

         В остальной части в удовлетворении требований конкурсного управляющего   к ФИО3 отказать.

        Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в течение одного месяца со дня его принятия (изготовления в полном объеме) через арбитражный суд первой инстанции.

   Председательствующий судья     О.В. Сотникова

   Судьи:     С.А. Бабкина

                                                                                                  С.В. Матвеева