Пятый арбитражный апелляционный суд

ул. Светланская, 115, г. Владивосток, 690001

тел.: (423) 221-09-01, факс (423) 221-09-98

http://5aas.arbitr.ru/

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело

№ А24-2698/2023

г. Владивосток

10 октября 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 09 октября 2024 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 10 октября 2024 года.

Пятый арбитражный апелляционный суд в составе:

судьи А.В. Пятковой,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Д.Р. Сацюк,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1,

апелляционное производство № 05АП-4460/2024

на определение от 13.06.2024

судьи О.А. Душенкиной

по делу № А24-2698/2023 Арбитражного суда Камчатского края

по заявлению ФИО1 о процессуальном правопреемстве по делу

по иску индивидуального предпринимателя ФИО2 (ИНН 

<

***>, ОГРНИП 

<

***>)

к акционерному обществу «Комкон» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>)

о взыскании 1 463 834,38 руб., и по встречному иску о признании договора недействительным,

при участии:

ФИО2 (онлайн), паспорт.

ФИО1, акционерное общество «Комкон», общество с ограниченной ответственностью «Восточный актив», акционерное общество "Корсаковская база океанического рыболовства", судебный пристав: не явились. 

 

УСТАНОВИЛ:

Индивидуальный предприниматель ФИО2 (далее – истец, предприниматель, ИП ФИО2) обратилась в Арбитражный суд Камчатского края с исковым заявлением о взыскании с акционерного общества «Комкон» (далее – ответчик, общество, АО «Комкон») 1 463 834,38 руб., включающих 1 033 334 руб. долга за услуги, оказанные по договору от 21.04.2022 № ОАИ-К/12 в период с апреля 2022 года по февраль 2023 года, и 430 500,38 руб. неустойки за период с 12.05.2022 по 11.12.2023 (в ред. заявления от 30.10.2023), а также о продолжении взыскания неустойки до момента фактического исполнения обязательства по оплате долга.

В свою очередь, АО «Комкон» предъявило встречные исковые требования о признании договора об оказании услуг от 21.04.2022 №ОАИ-К/12 недействительным по признаку его мнимости, заключению в ущерб интересам общества в условиях злоупотребления правом, при наличии заинтересованности в его заключении и отсутствии одобрения сделки.

Решением суда от 13.12.2023 исковые требования ИП ФИО2 удовлетворены частично, с ответчика в пользу истца взыскано 1 033 334 руб. основного долга, 420 700,39 руб. неустойки и 25 691 руб. расходов по оплате государственной пошлины, всего – 1 479 725,39 руб. Также суд решил производить взыскание с АО «Комкон» в пользу ИП ФИО2 неустойки в размере 0,1% в день от суммы долга за каждый день просрочки, начиная с 12.12.2023 по день фактической оплаты долга, исходя из суммы долга 1 033 334 руб. В удовлетворении остальной части исковых требований ИП ФИО2, а также встречных исковых требований АО «Комкон» судом отказано.

Постановлениями Пятого арбитражного апелляционного суда от 26.03.2024 и Арбитражного суда Дальневосточного округа от 22.07.2024 решение Арбитражного суда Приморского края от 13.12.2023 оставлено без изменения.

01.04.2024 от ФИО1 (далее – ФИО1) поступило заявление о процессуальном правопреемстве на стороне первоначального истца (ИП ФИО2) на основании договора уступки прав (требований) от 08.02.2024 № 1.

Определением Арбитражного суда Камчатского края от 13.06.2024 в удовлетворении указанного заявления отказано.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО1 направил в Пятый арбитражный апелляционной суд апелляционную жалобу, в которой просит обжалуемое определение суда отменить и принять новый судебный акт об удовлетворении заявления.

В обоснование доводов жалобы апеллянт указывает, что определением Елизовского районного суда от 06.10.2023 в отношении ИП ФИО2 была принята обеспечительная мера в виде наложения ареста на принадлежащее ей имущество. При этом, по мнению апеллянта, имущественное право, как самостоятельный объект гражданских прав, не является имуществом. Меры по запрету предпринимателю совершать определенные действия, в том числе заключать гражданско-правовые сделки, равно как и арест на имущественные права, принадлежащие ИП ФИО2, судом не накладывались.

Кроме того, задолженность ИП ФИО2 перед ООО «Восточный Актив» (единственный акционер АО «Комкон») не установлена судом, в связи с чем, она имела право вести предпринимательскую деятельность, в том числе совершать сделки по уступке имущественных прав.

Обращает внимание на то, что АО «Комкон» не представило доказательств того, что ФИО1 знал и/или не мог не знать о принятых обеспечительных мерах, а также не предприняло соответствующих мер по доведению до сведений ФИО1 информации о наличии ограничений, действующих в отношении уступаемых прав.

ИП ФИО2 по тексту представленного письменного отзыва, приобщенного в порядке статьи 262 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) к материалам дела, выразила согласие с доводами апелляционной жалобы ФИО1, указав на необоснованность обжалуемого определения суда.

В свою очередь, АО «Комкон» в поступившем письменном отзыве, приобщенном к делу  на основании статьи 262 АПК РФ, считает определение суда законным и обоснованным, апелляционную жалобу – не подлежащей удовлетворению.

Общество полагает, что ИП ФИО2 не имела права распоряжаться имущественными правами, поскольку на дату заключения договора цессии в отношении всего ее имущества действовали обеспечительные меры. Считает, что предприниматель не получала от ФИО1 денежных средств во исполнение заключенного договора цессии. Договор цессии был пописан задним числом и исключительно для того, чтобы не допустить обращения взыскания на имущество предпринимателя, что позволяет квалифицировать данную сделку как ничтожную в связи с ее мнимостью. Более того, отмечает, что на дату заключения договора цессии в отношении ФИО2 уже было возбуждено производство о ее несостоятельности (дело №А24-5513/2023). Также ссылается на возбуждение в отношении ИП ФИО2 уголовного дела по факту хищения имущества АО «Комкон».

В судебном заседании ИП ФИО2 поддержала доводы апелляционной жалобы ФИО1

ФИО1, акционерное общество «Комкон», общество с ограниченной ответственностью «Восточный актив», акционерное общество "Корсаковская база океанического рыболовства", судебный пристав, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили. Суд, руководствуясь статьями 156, 266 АПК РФ, рассмотрел апелляционную жалобу в их отсутствие.

Во исполнение определения Пятого арбитражного апелляционного суда от 19.09.2024 от ИП ФИО2 и ФИО1 поступили дополнительные документы, а именно бухгалтерские документы, приходные кассовые ордера, справки 2-НДФЛ, квитанции банков о зачислении и снятии денежных средств, с ходатайством об их приобщении.

Рассмотрев заявленные ходатайства, апелляционный суд в порядке статей 266, 268 АПК РФ приобщил к материалам дела указанные документы в целях более полного и всестороннего рассмотрения дела.

Исследовав и оценив материалы дела, доводы апелляционной жалобы и отзывов на нее, проверив в порядке статей 266 - 271 АПК РФ правильность применения арбитражным судом первой инстанции норм процессуального и материального права, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Согласно части 1 статьи 48 АПК РФ в случаях выбытия одной из сторон в спорном или установленном судебным актом арбитражного суда правоотношении (реорганизация юридического лица, уступка требования, перевод долга, смерть гражданина и другие случаи перемены лиц в обязательствах) арбитражный суд производит замену этой стороны ее правопреемником и указывает на это в судебном акте. Правопреемство возможно на любой стадии арбитражного процесса.

На замену стороны ее правопреемником или на отказ в этом арбитражным судом указывается в соответствующем судебном акте, который может быть обжалован (часть 2 статьи 48 АПК РФ).

Основанием для процессуального правопреемства является переход субъективных материальных прав и обязанностей от одного лица к другому. Процессуальное правопреемство обуславливается правопреемством в материальном праве (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 28.07.2011 №9285/10). В случае если судом будет установлен факт отсутствия правопреемства в материальном правоотношении, заявление о процессуальном правопреемстве не может быть удовлетворено.

В обоснование заявления о процессуальном правопреемстве ФИО1 указал на наличие заключенного 08.02.2024 между ним (цессионарий) и ИП ФИО2 (цедент) договора уступки прав (требований) №1 (далее - договор), по условиям которого цедент уступает, а цессионарий принимает в полном объеме права требования к АО «Комкон», принадлежащие цеденту на основания решения Арбитражного суда Камчатского края от 13.12.2023 по делу №А24-2698/2023 (пункт 1.1 договора).

Пунктом 1.2 договора установлено, что на дату его подписания размер уступаемых прав в соответствии с решением Арбитражного суда Камчатского края от 13.12.2023 по делу № А24-2698/2023 составляет: 

– 1 033 334 руб. долга, 420 700,39 руб. неустойки, 25 691 руб. расходов по оплате государственной пошлины, всего – 1 479 725,39 руб.; 

– неустойка в размере 0,1 % в день от суммы долга за каждый день просрочки, начиная с 12.12.2023 по день фактической оплаты долга, исходя из суммы долга 1 033 334 руб. 

Цена уступаемого права составляет 1 033 334 руб. (пункт 2.2 договора).

В силу пункта 2.3 договора указанная сумма выплачивается цеденту цессионарием в течение 3 рабочих дней со дня вступления решения суда в законную силу наличными денежными средствами, в подтверждение чего цедент выдает цессионарию расписку.

С момента оплаты по договору право требования считается переданным и цессионарий становится новым кредитором должника по правам (требованиям), указанным в разделе 1 договора (пункт 2.3 договора).  

Во исполнение условий договора 27.03.2024 ИП ФИО2 выдала ФИО1 расписку о получении денежных средств в размере 1 033 334 руб. в счет оплаты по договору цессии.

Оценив условия договора цессии, положенного в основание рассматриваемого заявления, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что он содержит все необходимые условия: передаваемое право определимо и указанные сведения позволяют его идентифицировать в полной мере.

В то же время арбитражный суд посчитал, что спорный договор уступки является ничтожной сделкой, противоречащей пункту 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), как совершенной в нарушение требования закона о запрете распоряжаться имуществом, в связи с чем, не влечет замену стороны в материальном правоотношении и, как следствие, не является основанием для замены истца (взыскателя) в порядке процессуального правопреемства.

Делая указанный вывод, суд первой инстанции исходил из того, что определением Елизовского районного суда Камчатского края от 06.10.2023 в целях обеспечения иска по гражданскому делу № 2-1238/2023 наложен арест на принадлежащее ответчикам имущество, в том числе на имущество ФИО2, в пределах суммы исковых требований (1 196 131 933,92 руб.), до рассмотрения спора по существу. 

Кроме того, на основании указанного определения и исполнительного листа ФС 035006737 от 06.10.2023 судебным приставом-исполнителем возбуждено исполнительное производство от 02.11.2023 № 370478/23/41026-ИП, в рамках которого 23.04.2024 вынесено постановление о запрете на совершение действий, влекущих переход прав требований по решению суда по делу № А24-2698/2023, включая заключение договора уступки.

Между тем суд апелляционной инстанции не соглашается с указанными выводами арбитражного суда на основании следующего.

Частью 2 статьи 168 ГК РФ предусмотрено, что сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться иные последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Действительно, в соответствии со статьей 139 Гражданско-процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) по заявлению лиц, участвующих в деле, судья или суд может принять меры по обеспечению иска. 

Согласно пункту 1 части 1 статьи 140 ГПК РФ в качестве обеспечительной меры суд может наложить арест на имущество, принадлежащее ответчику и находящееся у него или других лиц. Арест имущества заключается в запрещении распоряжаться соответствующим имуществом и денежными средствами, принадлежащим ответчику.

При этом под имуществом в гражданском праве понимаются не только вещи, в том числе движимые и недвижимые, наличные деньги и документарные ценные бумаги, но и имущественные права, включая безналичные денежные средства, бездокументарные ценные бумаги, цифровые права (статья 128 ГК РФ). 

С учетом статьи 128 ГК РФ имущественными правами являются субъективные права участников правоотношений, связанные с владением, пользованием и распоряжением имуществом, а также с теми материальными требованиями, которые возникаю между участниками гражданского оборота по поводу распределения этого имущества и обмена, а также права на приобретаемое имущество.

Таким образом, на основании судебного акта, принятого в порядке статей 139, 140 ГПК РФ, в отношении ответчика по делу может быть установлен запрет на распоряжение имуществом, в том числе имущественными правами.

Аналогичное право предоставлено судебному приставу-исполнителю Федеральным законом от 02.10.2007 №229-ФЗ «Об исполнительном производстве», согласно пунктам 1 и 2 статьи 83 которого арест дебиторской задолженности состоит в объявлении запрета на совершение должником и дебитором любых действий, приводящих к изменению либо прекращению правоотношений, на основании которых возникла дебиторская задолженность, а также на уступку права требования третьим лицам; о наложении ареста на дебиторскую задолженность судебный пристав-исполнитель выносит постановление и составляет акт, в котором указывает перечень документов, подтверждающих наличие дебиторской задолженности. 

Вместе с тем в соответствии с пунктом 2 статьи 174.1 ГК РФ сделка, совершенная с нарушением запрета на распоряжение имуществом должника, наложенного в судебном или ином установленном законом порядке в пользу его кредитора или иного управомоченного лица, не препятствует реализации прав указанного кредитора или иного управомоченного лица, которые обеспечивались запретом, за исключением случаев, если приобретатель имущества не знал и не должен был знать о запрете.

Таким образом, законом предусмотрено, что сделка, заключенная с нарушением запрета на распоряжение имуществом (правами), наложенного в установленном законом порядке в пользу его кредиторов, влечет иные правовые последствия, не связанные с недействительностью сделки.

Указанная правовая позиция нашла свое отражение в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление Пленума №25), в пункте 94 которого разъяснено, что по смыслу пункта 2 статьи 174.1 ГК РФ сделка, совершенная в нарушение запрета на распоряжение имуществом должника, наложенного судом или судебным приставом-исполнителем, в том числе в целях возможного обращения взыскания на такое имущество, является действительной. Ее совершение не препятствует кредитору или иному управомоченному лицу в реализации прав, обеспечивающихся запретом, в частности, посредством подачи иска об обращении взыскания на такое имущество (пункт 5 статьи 334, 348, 349 ГК РФ).

Следовательно, сам по себе факт заключения договора уступки права требований от 08.02.2024 №1 в период действия обеспечительных мер в виде ареста принадлежащего ИП ФИО2 имущества, принятых определением Елизовского районного суда Камчатского края от 06.10.2023, не влечет недействительность (ничтожность) совершенной сделки.

В свою очередь постановление о запрете на совершение действий, влекущих переход прав требований по решению суда по делу № А24-2698/2023, вынесено судебным приставом-исполнителем 23.04.2024, то есть уже после заключения спорного договора уступки от 08.02.2024 №1.

Таким образом, на момент заключения указанного договора цессии запрета распоряжения правами по взысканию дебиторской задолженности со стороны судебного пристава-исполнителя не имелось.

С учетом изложенного апелляционный суд приходит к выводу об отсутствии в настоящем случае оснований для признания ничтожным договора уступки прав (требований) от 08.02.2024 №1 по правилам пункта 2 статьи 168 ГК РФ.

Довод АО «Комкон» о том, что спорная сделка по уступке права (требования) является ничтожной по признаку ее мнимости, также отклоняется апелляционным судом.

Пунктом 1 статьи 170 ГК РФ установлено, что мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Из правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 25.07.2016 №305-ЭС16-2411, следует, что фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств. Доказательства, обосновывающие требования и возражения, представляются в суд лицами, участвующими в деле, и суд не вправе уклониться от их оценки (статьи 65, 168, 170 АПК РФ).

Следовательно, для признания сделки недействительной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать правовые последствия, характерные для сделок данного вида.

На основании пункта 1 статьи 382 ГК РФ право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона.

Для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором (пункт 2 статьи 382 ГК РФ).

В силу статьи 384 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на неуплаченные проценты.

Основанием уступки права требования является договор между первоначальным и новым кредитором, который основывается на возмездном отчуждении права. Для уступки права требования кредитор должен этим правом обладать. Требования, переданные другому лицу, переходят к новому кредитору в таком же объеме, в каком они принадлежали первоначальному кредитору (правопреемство).

То есть, заключая договор уступки, стороны преследуют цель передачи обязательственного права требования от одного лица (первоначального кредитора, цедента) другому лицу (новому кредитору, цессионарию).

В силу пункта 1 статьи 170 ГК РФ мнимость сделки в таком случае не предполагает наличие у цедента намерений фактически передать право (требование) и получить плату с одной стороны, и намерений цессионария принять данное право (требование) и уплатить за него цену с другой.

Следовательно, для квалификации вышеуказанного договора цессии как мнимой сделки АО «Комкон» должен представить исчерпывающие доказательства, свидетельствующие о том, что волеизъявление сторон на момент совершения сделки по уступке не было направлено на возникновение, изменение или прекращение соответствующих ей гражданских прав и обязанностей.

Между тем обществом в нарушение статьи 65 АПК РФ соответствующих доказательств мнимости заключенного договора в материалы дела не представлено.

Глава 24 ГК РФ в качестве существенных и необходимых условий договора об уступке права требования указывает на наличие у цедента права, которое передается цессионарию; указание на обязательство, на основании которого передаваемое право требования принадлежит кредитору; соответствие переходящего объема прав кредитора к другому лицу, существовавшему к моменту его перехода.

Повторно оценив представленный договор цессии, апелляционный суд приходит к выводу о том, что он содержит все необходимые условия, включая предмет, объем прав и перечень документов, подтверждающие основание возникновения и размер долга, волю сторон на передачу права; уступка права требования не находится в неразрывной связи с личностью кредитора, не ухудшает положение должника по выполнению им своих обязательств и не нарушает его прав, не содержит неопределенности в идентификации уступленного права (требования).

В подтверждение оплаты уступаемого по договору цессии права требования в материалы дела представлена расписка о получении ИП ФИО2 от ФИО1 денежных средств в размере 1 033 334 руб., что свидетельствует о возмездном характере спорной сделки.

При этом ФИО1 представлены справки о доходах и суммах налога физического лица по форме 2-НДФЛ за 2022, 2023, 2024 годы, а также банковские выписки о внесении/снятии непосредственно в период до заключения договора цессии денежных средств, подтверждающие наличие у указанного лица финансовой возможности по оплате обязательств по заключенному договору уступки.

В качестве подтверждения получения суммы оплаты по договору цессии ИП ФИО2 представила бухгалтерские документы о внесении денежных средств в кассу, а также приходные кассовые ордеры, свидетельствующие о расходовании денежных средств в счет погашения основного долга и начисленных процентов по кредитному договору с АО «Азиатско-Тихоокеанский банк».

Данный договор уступки от 08.02.2024 №1, заключенный между  ИП ФИО2 и ФИО1, в судебном порядке не оспаривался, недействительным не признавался. 

Таким образом, обстоятельства того, что стороны указанной сделки не преследовали конкретные правовые цели, отраженные в сделке, а сам договор соответствует признакам мнимости, не доказаны АО «Комкон».

Тот факт, что определением Арбитражного суда Камчатского края от 27.11.2023 по делу №А24-5513/2023 принято к производству заявление ООО «Восточный актив» о признании ФИО2 несостоятельной (банкротом), возбуждено производство по делу, само по себе также не является основанием для признания заключенного договора цессии недействительным.

Процедура банкротства в отношении предпринимателя не введена, согласно сведениям ресурса «Картотека арбитражных дел» судебное разбирательство по проверке обоснованности заявления акционерного общества «Корсаковская база океанического рыболовства» (правопреемник ООО «Восточный актив») о признании несостоятельной (банкротом) ФИО2 отложено до 06.11.2024.

Следовательно, наличие в производстве арбитражного суда заявления о признании предпринимателя банкротом не препятствует осуществлению им обычной хозяйственной деятельности, в том числе путем заключения гражданско-правовых договоров.

В то же время апелляционный суд отмечает, что с учетом установленного повышенного стандарта доказывания в делах о банкротстве, разъяснения о чем даны в пункте 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 №35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», соответствующие доводы о недействительности спорного договора цессии могут быть заявлены в деле о банкротстве ФИО2

Ссылка АО «Комкон» на возбуждение в отношении предпринимателя уголовного дела по факту хищения имущества общества также не имеет правового значения для оценки действительности заключенного указанным лицом договора уступки права (требования).

При таких обстоятельствах, апелляционный суд полагает, что вывод суда первой инстанции об отсутствии оснований для процессуального правопреемства сделан при неправильном применении статьи 48 АПК РФ, статей 174.1, 382 и 388 ГК РФ. 

В соответствии с частью 4 статьи 272 АПК РФ арбитражный суд по результатам рассмотрения жалобы на определение арбитражного суда первой инстанции вправе отменить определение полностью или в части и разрешить вопрос по существу.

В этой связи определение суда от 13.06.2024 подлежит отмене в порядке пункта 4 части 1 статьи 270 АПК РФ, а заявление о процессуальном правопреемстве в виде замены истца ИП ФИО2 на ее правопреемника по делу №А24-2698/2023 ФИО1 - удовлетворению.

Вопрос о распределении судебных расходов апелляционным судом не рассматривался, поскольку в соответствии с подпунктом 12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации апелляционная жалоба на определение о процессуальном правопреемстве государственной пошлиной не облагается.

Руководствуясь статьями 258, 266-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Пятый арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Камчатского края от 13.06.2024 по делу №А24-2698/2023 отменить.

Заявление ФИО1 о процессуальном правопреемстве удовлетворить.

Произвести процессуальное правопреемство истца по делу №А24-2698/2023: заменить ФИО2 на её правопреемника ФИО1.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Дальневосточного округа через Арбитражный суд Камчатского края в течение одного месяца.

 

Судья

 

А.В. Пяткова