АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

06 сентября 2022 года

Дело №

А56-67582/2015

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Боровой А.А., судей Кравченко Т.В.., Чернышевой А.А.,

при участии от общества с ограниченной ответственностью «Нифорно-Инвест»   представителя ФИО1 по доверенности от 24.08.2022, от акционерного общества «Тристар Инвестмент Холдингс» ФИО2 по доверенности от 13.04.2022, конкурсного управляющего ФИО3, от ФИО4  представителя ФИО5 по доверенности от 12.07.2022, 

рассмотрев 30.08.2022 в открытом судебном заседании кассационные жалобы общества с ограниченной ответственностью «Лесал-Инвест» и ФИО4 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 21.06.2021 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.04.2022 по делу № А56-67582/2015,

у с т а н о в и л:

решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 03.06.2016 общество с ограниченной ответственностью «Интарсия», адрес: Санкт-Петербург, ул. Куйбышева, д. 34, лит. А, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Общество) признано несостоятельным (банкротом), в отношении его открыта процедура конкурсного производства, исполнение обязанностей конкурсного управляющего возложено на ФИО6 

Определением от 07.10.2016 конкурсным управляющим утвержден ФИО7. 

Определением от 25.09.2019 ФИО7 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего, конкурсным управляющим утверждена ФИО8. 

Определением от 20.05.2019 ФИО8 освобождена от исполнения обязанностей конкурсного управляющего, конкурсным управляющим утвержден ФИО3.

Конкурсный кредитор общество с ограниченной ответственностью «Тристар Инвестмент Холдингс» (далее – Фирма) 20.12.2019 обратился в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4 по обязательствам Общества в размере 4 644 634 408 руб.         25 коп. 

К участию в обособленном споре в качестве третьих лиц привлечены обществу с ограниченной ответственностью «Лесал-Инвест» (далее - ООО «Лесал-Инвест»), общество с ограниченной ответственностью «Нифорно-Инвест» (далее - ООО «Нифорно-Инвест»), ФИО9, ФИО10, ФИО11. 

Определением от 21.06.2021, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.04.2022 установлено наличие оснований для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, производство по обособленному спору в части установления размера ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами. 

В кассационной жалобе ФИО4 просит отменить определение от 21.06.2021 и постановление от 26.04.2022 и принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления.

Податель жалобы полагает ошибочным вывод судов о том, что Фирмой не пропущен срок исковой давности, настаивает на осведомленности заявителя о недостаточности имущества Общества и о наличии у него права на обращение в суд с заявлением о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности с даты признания должника несостоятельным. 

ФИО4 не согласен с выводом судов о неисполнении им обязанности по передаче документации должника; отмечает, что документация должника в 2013 году хранилась по месту нахождения Общества, а с 01.08.2014 в арендованных помещениях по адресам: Санкт-Петербург, ул. Чайковского, д. 29, лит. А; Санкт-Петербург, Трамвайный пр., д. 32; а также в электронном виде на серверах Общества, что отражено в протоколах о совершении следственных действий. 

Как указывает податель жалобы, следующий руководитель должника – ФИО12 - наличие полного объема документации на момент его вступления в должность, подтверждал, тогда как ФИО4 после своего увольнения доступ к документации утратил. 

ФИО4 полагает, что принял все зависящие от него меры по передаче документации конкурсному управляющему, в том числе указывал на изъятие документов правоохранительными органами; направлял запросы в организации, у которых хранились документы. 

Податель жалобы полагает, что судом в основание судебного акта необоснованно положен приговор Выборгского районного суда Санкт-Петербурга от 15.03.2018 № 1-228/2018 в отношении ФИО13 (далее – Приговор), поскольку уголовное дело в отношении последнего было выделено в отдельное производство относительно уголовного дела в отношении ФИО4, отраженные в Приговоре обстоятельства не имеют отношения к подателю жалобы. 

Ответчик отрицает вменяемые ему факты искажения бухгалтерской отчетности, отмечая, что в бухгалтерском учете Общества за 2012 год отражены затраты Общества на производство работ по контракту от 29.10.2009 № 65 в размере 166 403 135 руб. и выручка в размере 301 751 000 руб.; дебиторская задолженность на сумму 1 524 257 000 руб. 

ФИО4 не согласен с выводом и наличии причинно-следственной связи между нарушением условий контракта, заключенного с Фирмой, и банкротством должника, в том числе в связи с тем, что этот контракт в большей части был исполнен должником, полагает, что с его стороны противоправных действий, которые могли привести к банкротству Общества, не совершено. 

 В кассационной жалобе ООО «Лесал-Инвест» также просит отменить определение от 21.06.2012 и постановление от 25.04.2022. 

Податель жалобы считает, что судом допущены нарушения норм процессуального права, так как неправомерно отклонены заявленные ходатайства об исследовании доказательств, в том числе CD диска.

ООО «Лесал-Инвест» не согласно с выводами судов о совершении должником убыточных сделок в отношении объекта недвижимости по адресу: Санкт-Петербург, ул. Чайковского, д. 29 (далее – Объект). 

Податель жалобы настаивает, что несение Обществом расходов на создание Объекта документально не подтверждено, тогда как ООО «Лесал-Инвест» понесло расходы на осуществление выплат в пользу бывших владельцев объекта недвижимости, являвшегося предметом инвестиционной деятельности. ООО «Лесал-Инвест» настаивает на том, что принимало непосредственное участие в создании Объекта.

ООО «Лесал-Инвест» считает, что вывод об убыточности сделки в его пользу сделан без сопоставления суммы активов должника на дату ее совершения относительно суммы сделки, без учета того обстоятельства, что на момент совершения указанной сделки у Общества не имелось признаков неплатежеспособности и сделка не могла привести к банкротству должника.

Кроме того, по мнению ООО «Лесал-Инвест», не соответствует фактическим обстоятельствам дела вывод судов об аффилированности между ним и должником, поскольку указанные обстоятельства опровергнуты судебными актами Санкт-Петербургского городского суда, принятые по жалобам в защиту прав ООО «Лесал-Инвест».

В отзывах на кассационные жалобы Фирма и конкурсный управляющий возражают против их удовлетворения. 

ООО «Нифорно-Инвест» представило в материалы дела письменные пояснения, в которых поддержало позицию подателей жалоб.

В судебном заседании представители ФИО4 и ООО «Нифорно-Инвест» поддержали доводы кассационных жалоб, а представитель Фирмы и конкурсный управляющий против удовлетворения кассационных жалоб возражали. 

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом уведомленные о времени и месте судебного разбирательства, своих представителей для участия в судебном заседании не направили, что не является препятствием для рассмотрения кассационных жалоб.

Законность судебных актов проверена в кассационном порядке.

Как установлено судами ФИО4 является участником Общества с долей участия 80% уставного капитала с момента его создания, а до 13.04.2013 занимал должность генерального директора должника. 

В дальнейшем, решением единственного участника ФИО4 от 08.04.2013 генеральным директором Общества назначен Московских В.А., который исполнял соответствующие полномочия в период с 09.04.2014 по 05.10.2015. 

Как установлено вступившими в законную силу судебными актами, принятыми по ранее рассмотренному обособленному спору № А56-67582/2015/суб1, после принятия решения о прекращении его полномочий в качестве генерального директора ФИО4 сохранял контролирующие функции в отношении Общества и как участник с долей в размере 80%, и как лицо, фактически контролирующее деятельность должника, что следует как из пояснений Московских В.А., ФИО14, занимавших должность генерального директора Общества после ФИО4, так и из пояснений ФИО15, исполнявшей обязанности главного бухгалтера Общества вплоть до возбуждения в отношении его дела о банкротстве, данных при рассмотрении обособленного спора об истребовании документации.

В период с 05.10.2015 по 06.02.2016 генеральным директором Общества являлся ФИО14, приказ об увольнении ФИО14 с должности генерального директора со ссылкой на заявление об увольнении по собственному желанию от 16.02.2016, издан 16.03.2016.

Обращаясь в суд о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности, конкурсный кредитор исходил из того, что вина контролирующего должника лица в его банкротстве презюмируется в связи с уклонением ответчика от исполнения обязанности по передаче документации Общества его последующему руководителю.

Заявитель указал также, что признаки объективного банкротства Общества возникли в связи с присвоением ФИО4 денежных средств, полученных от Фирмы в качестве авансирования выполнения работ по заключенному заявителем и Обществом контракту. Как считает Фирма, указанные действия совершены посредством дачи ответчиком указаний сотруднику Общества ФИО13, который Приговором признан виновным в пособничестве присвоению и растрате.

Уголовное дело, возбужденное по указанным фактам в отношении ФИО4 выделено в отдельное производство и приостановлено в связи с розыском ФИО4

Присвоение денежных средств, как установлено Приговором, имело место посредством предъявления Фирме актов сдачи-приемки работ по форме КС-2 от 22.10.2012 № 1-267, в которых содержались заведомо недостоверные сведения о надлежащим выполнении работ; полученные денежные средства использованы на реконструкцию и приобретение объектов недвижимости по адресу:  Санкт-Петербург, ул. Чайковского, д. 29, лит. А и Санкт-Петербург, Трамвайный пр., д. 32, лит. А, Б, В, Д, право собственности на которые  оформлены на подконтрольные ФИО4 ООО «Лесал-Инвест» и ООО «Нифорно-Инвест».

Приговор  вступил в законную силу и содержащиеся в нем выводы относительно действий участников спорных правоотношений являются обязательными в силу части 3 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ). 

Кроме того, заявитель ссылался на неисполнение ФИО4 обязанности по обращению в суд с заявлением должника при ухудшении финансовых показателей организации по данным бухгалтерской отчетности за I квартал 2013 года.

Дополнительно заявитель указал на совершение Обществом экономически невыгодных сделок, а именно договоров с ООО «Лесал-Инвест» и с ООО «Нифорно-Инвест», по итогам которых к указанным лицам от должника перешли указанные выше объекты недвижимости. 

 Ответчик, возражая относительно предъявленных к нему требований, заявил о пропуске срока исковой давности, настаивал на том, что в период осуществления им обязанностей единоличного исполнительного органа Общества, последнее осуществляло деятельность, направленную на извлечение прибыли, сальдо баланса имело положительное значение. 

При рассмотрении настоящего обособленного спора суд первой инстанции назначил проведение финансово-экономической экспертизы, поручил ее проведение эксперту общества с ограниченной ответственностью «Центр независимой профессиональной экспертизы «ПетроЭксперт» ФИО16, поставив вопросы о дате возникновения признаков объективного банкротства, наличии признаков преднамеренного банкротства, определения причин ухудшения показателей финансово-хозяйственной деятельности должника, экономическом эффекте совершенных им сделок. 

По результатам проведения экспертизы в материалы дела представлено заключение № 20-56-А56-67582/2015/суб.2.

Не согласившись с заключением эксперта, ФИО4 заявил ходатайство о назначении повторной экспертизы, которое оставлено судом без удовлетворения ввиду отсутствия в тексте заключения каких-либо неясностей или противоречий. В заседание суда первой инстанции был вызван эксперт ФИО16, представивший пояснения по замечаниям ответчика.

Удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции применил к спорным правоотношениям положения статьи 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) в редакции, которая действовала в период, когда имели место обстоятельства, в связи с которыми заявлено о применении к контролирующему должника лицу субсидиарной ответственности. 

Оценивая заявление ФИО4 о пропуске срока исковой давности, суд посчитал, что в данном случае подлежат применению положения Закона о банкротстве в редакции, действовавшей на момент обращения заявителя в суд, отметив, что течение срока исковой давности не может иметь место ранее возникновения у заявителя права на соответствующее обращение.

С учетом изложенного, суд пришел к выводу о том, что срок исковой давности не пропущен.

При этом суд согласился с тем, что имели место факты уклонения ФИО4 от передачи последующему руководителю, а также конкурсному управляющему документации должника. Этот вывод сделан судом со ссылкой на обстоятельства, установленные в обособленных спорах №№ А56-67582/2015/сд.22, А56-67582/2015/и.д.5. При этом судом учтено, что частично документация должника хранилась у третьих лиц: общества с ограниченной ответственностью «Вэтбэкс», ООО «Нифорно-Инвест», ООО «Лесал-Инвест», частично имелась в электронном виде на серверах Общества, частично была изъята правоохранительными органами.

Начало течения срока исковой давности для заявителя связано судом с получением доступа к электронной базе 1С бухгалтерия, которая была изъята правоохранительными органами и предоставлена Следственным отделом второго УРОВД ГСУ СК РФ 17.11.2019. Обращение Фирмы в суд 20.12.2019 расценено судом как имевшее место в разумный период с момента, когда заявителю стали известны сведения, положенные в основание заявления.

Со ссылкой на показания свидетелей в уголовном деле, суд согласился с доводами заявителя о сохранении ФИО4 фактического контроля за текущей деятельностью Общества и после формального прекращения его полномочий как единоличного исполнительного органа должника; сохранения им доступа к документации Общества. Бездействие ФИО4, выразившееся в непредставлении документации и информации о должника квалифицировано судом как злоупотребление правом, направленное на уклонение от ответственности за экономические последствия деятельности должника.

Оценив представленные в материалы дела доказательства в их совокупности и взаимосвязи, суд первой инстанции установил, что в период сохранения ФИО4 контроля за деятельностью Общества имело место искажение его бухгалтерской отчетности, совершение Обществом экономически невыгодных сделок, в том числе таких, выгодоприобретателем по которым был ответчик и члены его семьи; после появления у Общества признаков объективного банкротства, ответчик допустил бездействие, которое привело к наращиванию кредиторской задолженности.

Суд принял во внимание фактические обстоятельства, установленные Приговором в отношении ФИО13, который обвинен в пособничестве при совершении противоправных действий руководителем Общества в отношении Фирмы при исполнении контракта от 29.10.2009 № 65 (далее – контракт), а именно хищении полученных от Фирмы денежных средств при заведомом отсутствии надлежащего встречного предоставления в ее пользу со стороны должника посредством фальсификации документов о приемке предусмотренных контрактом работ. Судом учтено, что по указанным фактам уголовное дело возбуждено также и в отношении ответчика, но производство по нему не закончено, так как ФИО4, которому уже предъявлено обвинение, скрывается от следствия.

Наступление критических последствий для должника в связи с нарушением обязательств перед Фирмой, связано судом с моментом отказа последней от контракта письмом от 08.10.2012, после чего последовало требование к Обществу о возврате денежных средств в сумме, значительно превышающей стоимость активов должника, которое не было исполнено Обществом. Требование Фирмы признано обоснованным в деле о банкротстве и включено в реестр требований кредиторов.

Суд также исходил из фактов установления в деле о банкротстве совершения Обществом экономически невыгодных сделок: перечисления денежных средств в размере 233 310 000 руб. в пользу общества с ограниченной ответственностью «РК «Интарсия» (далее - ООО «РК «Интарсия»), участником которого является ФИО4 (признана недействительной в обособленном споре № А56-67582/2015/сд.2); вывод ликвидного актива – здания по адресу на улице Чайковского, дом 29, литера А в пользу ООО «Лесал-Инвест», в отношении которого сделан вывод о его фактической аффилированности по отношению к Обществу в лице ответчика (сделка признана недействительной в обособленном споре № А56-67582/2015/сд.29); регулярный вывод денежных средств с расчетного счета Общества на личные нужды ФИО4 и его близких родственников, на «фирмы-однодневки»; выдача из кассы наличных денежных средств физическим лицам, не оформленная надлежащим образом (установлено со ссылкой на результаты исследования финансовой деятельности должника в заключении судебной экспертизы, на данные о движении денежных средств по расчетным счетам Общества, отраженные в электронной базе данных должника). 

Судом установлено отражение в бухгалтерском учете должника по состоянию на 31.12.2013 сомнительной дебиторской задолженности в размере 236 636 838 руб., что влечет искусственное завышение активов должника и создает ложное впечатление его финансовой устойчивости; выявлены факты выбытия принадлежавших должнику транспортных средств в 2013 году на сумму 25 456 693 руб. 81 коп. в пользу подконтрольной ФИО4 ООО «РК «Интарсия» при отсутствии встречного предоставления. 

Причиненный ущерб оценен судом как существенный настолько, что повлек, в конечном счете, банкротство должника, а также невозможность формирования его конкурсной массы в деле о банкротстве в размере, достаточном для удовлетворения требований кредиторов.

Суд сослался на выводы эксперта о том, что признаки объективного банкротства возникли у должника в IV квартале 2012 года, еще до прекращения полномочий ФИО4 в качестве руководителя должника.

При таких обстоятельствах, суд пришел к выводу о наличии оснований для применения к ФИО4 субсидиарной ответственности как предусмотренных пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции, подлежащей применению к спорным правоотношениям, так и предусмотренных пунктом 2 указанной статьи.  

Суд посчитал, что ФИО4 должен был обратиться в суд от имени Общества с заявлением о банкротстве должника не позднее 01.11.2012.

Апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции, дополнительно отметив, что кредитору могло стать известно об обстоятельствах, положенных в основание иска, в том числе о сохранении ответчиком контроля за деятельностью Общества после формального прекращения его полномочий как генерального директора только после получения доступа к материалам уголовного дела и имеющимся в нем показаниям свидетелей, которые получены на основании адвокатского запроса от 23.11.2018 № 58; об отсутствии у конкурсного управляющего документации должника в объеме, необходимом для формирования конкурсной массы, Фирме, согласно выводам апелляционного суда, не могло стать известно ранее проведения собрания кредиторов 30.08.2019. 

При этом, апелляционным судом учтено установленные в деле о банкротстве, определением от 23.06.2020 факты бездействия бывшего конкурсного управляющего ФИО7. 

Соглашаясь с выводом суда первой инстанции об отсутствии документации Общества, необходимой для формирования конкурсной массы, апелляционный суд отметил, что первичные документы относительно дебиторской задолженности, а также раскрывающие судьбу активов должника на сумму 3 062 986 000 руб., сведения о которых отражены в его бухгалтерской отчетности, но которые не были обнаружены по результатам проведенной конкурсным управляющим инвентаризации, не переданы. 

Изучив материалы дела, проверив доводы кассационных жалоб и возражения, приведенные в отзывах, суд кассационной инстанции пришел к следующим выводам. 

Квалифицируя спорные правоотношения, суды правомерно, в соответствии с положениями статьи 4 ГК РФ, применили для оценки действий (бездействия) ответчика за период до вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ, которым введена в действие Глава III.2 Закона о банкротстве, основания пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

Оценив доводы ответчика о пропуске срока исковой давности, суды пришли к обоснованному выводу о том, что обращение в суд последовало в пределах субъективного срока исковой давности, с учетом момента, когда Фирме стало известно об обстоятельствах, указывающих на ответственность ФИО4 за деятельность Общества, в частности, после официального прекращения его полномочий как руководителя должника, то есть о том, что ФИО4 является надлежащим ответчиком по требованию о применении субсидиарной ответственности к контролирующим должника лицам. 

По смыслу пункта 1 статьи 200 ГК РФ срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности по общему правилу начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности - о совокупности следующих обстоятельств: о лице, контролирующем должника (имеющем фактическую возможность давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия), неправомерных действиях (бездействии) данного лица, причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами.

При этом в любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности (применительно к настоящему делу - не ранее введения процедуры конкурсного производства).

Как следует из правовой позиции, сформулированной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 07.06.2012 № 219/12, при применении положений статьи 200 ГК РФ в делах о банкротстве следует  учитывать особенности процедур банкротства и соответствующие специальные нормы законодательства о банкротстве.

Поскольку нормы об исковой давности являются нормами материального права, применению подлежат положения пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве, согласно которым заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 названной статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом. В случае пропуска этого срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом. 

Оценив выводы судов, суд кассационной инстанции соглашается с тем, что Фирма обратилась в суд в пределах года с момента, когда ей стало известно об обстоятельствах, влекущих применение к ФИО4 субсидиарной ответственности, а именно после получения из материалов уголовного дела сведений о показаниях свидетелей о сохранении ответчиком контроля над деятельностью юридического лица и при условии принятия им решения об избрании иного генерального директора Общества; и после получения сведений электронной базы бухгалтерского учета 1С бухгалтерия, содержащей наиболее полные сведения и систематизированные сведения о фактах хозяйственной деятельности должника, с учетом того, что документация Общества в объеме, достаточном для получения сведений о его имуществе и формировании конкурсной массы в деле о банкротстве не собрана, у конкурсных кредиторов доступ к указанной документации, в том числе через конкурсного управляющего, отсутствует.

Ссылаясь на наличие документации Общества по месту его нахождения, у третьих лиц и у правоохранительных органов, ответчик, тем не менее, не представил доказательств исполнения им предусмотренной пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве обязанности о передаче конкурсному управляющему документации должника, содержащей полные сведения о совершении должником хозяйственных операций. 

Как установлено постановлением апелляционного суда от 23.08.2019, принятым по обособленному спору № А56-67582/2015/и.д.5, на момент признания должника несостоятельным (банкротом), ФИО4 на территории Российской Федерации отсутствовал, Московских В.А. переехал в иной регион России. Ранее, определением от 16.05.2017, установлено, что ФИО14 документация от Московских В.А. не передавалась. 

Отказ в истребовании документации у бывших руководителей должника, при таких обстоятельствах, последовал в связи с выводом о неисполнении конкурсным управляющим обязанности осуществить сбор документации должника самостоятельно. 

При этом, вне зависимости от того, по чей вине конкурсным управляющим не получена документация должника: в результате бездействия его контролирующих лиц либо самого конкурсного управляющего, ее объективное отсутствие в распоряжении последнего исключает доступ к такой документации конкурсным кредиторам, которые не обладают полномочиями по истребованию и сбору документов должника. 

В пункте 21 «Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2018)», утвержденного  Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 04.07.2018, указано, что срок исковой давности по требованию о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности по долгам должника-банкрота по общему правилу начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности.

Учитывая объективную сложность получения кредиторами, в данном случае, отсутствующих у них прямых доказательств фактических обстоятельств деятельности Общества, суды правомерно заключили, что реальная возможность обращения в защиту нарушенного права возникла у Фирмы только после получения ею совокупности косвенных доказательств сохранения ответчиком статуса контролирующего  Общества лица и противоправности его действий (бездействия) в связи с этим из материалов уголовного дела, при производстве по которому была изъята документация Общества и данные его электронного бухгалтерского учета. 

Получение указанной информации, как установлено судами, имело место в августе – ноябре 2019 года, а обращение в суд последовало в декабре 2019 года. Субъективный срок исковой давности не пропущен. 

Ссылка ответчика на пропуск объективного срока исковой давности правомерно не принята во внимание судом первой инстанции со ссылкой на положения статьи 10 ГК РФ, а именно в связи с недобросовестным бездействием самого ФИО4, уклоняющегося от содействия конкурсному управляющему в сборе необходимых документов и сведений для достижения целей конкурсного производства.

В силу положений пункта 5 статьи 10 ГК РФ в редакции, подлежащей применению к спорным правоотношениям, объективный срок исковой давности не является пресекательным и может быть восстановлен судом при наличии уважительных причин для его пропуска. 

Противодействие ответчика в обособленном споре по выявлению обстоятельств, указывающих на его ответственность перед кредиторами, отмеченное судами, относится к таким причинам, и могло являться основанием для фактического восстановления Фирме объективного срока исковой давности для обращения в суд.

Заявление о привлечении к субсидиарной ответственности правомерно рассмотрено судами по существу. 

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве установлена презумпция наличия причинно-следственной связи между действиями (бездействием) контролирующего должника лица и несостоятельностью этого должника в случае причинения вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица, либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, а также документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы

Порядок квалификации действий контролирующего должника лица на предмет установления возможности их негативных последствий в виде несостоятельности организации, разъяснен в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), в силу которых под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства.

Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Как разъяснено в пунктах 17, 20 Постановления № 53, если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

При решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В силу разъяснений, приведенных в пунктах 21, 23 Постановления № 53, если необходимой причиной объективного банкротства явились сделка или ряд сделок, по которым выгоду извлекло третье лицо, признанное контролирующим должника исходя из презумпции, закрепленной в подпункте 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, такой контролирующий выгодоприобретатель несет субсидиарную ответственность, предусмотренную статьей 61.11 Закона о банкротстве, солидарно с руководителем должника (абзац первый статьи 1080 ГК РФ).

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Принятыми в деле о банкротстве определением от 29.04.2021, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 21.10.2021 и постановлением суда кассационной инстанции от 15.02.2022,  установлено совершение Обществом сделки в пользу ООО «Лесал-Инвест», в результате которой должник утратил право собственности на дорогостоящий коммерческий объект недвижимости – здание по адресу: Санкт-Петербург, ул. Чайковского, д. 29 А, реконструкция которого осуществлялась за счет произведенных Обществом вложений. В результате совершения спорной сделки, Общество не только лишилось указанного имущества, но и дохода, который могло бы извлекать от его использования.

Как установлено судами, совершение указанной сделки стало возможным в результате фактической аффилированности сторон через ответчика в данном споре – ФИО4, который на момент сделки еще занимал должность единоличного исполнительного органа Общества.

Определением от 25.01.2018, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 04.04.2018 и постановлением суда кассационной инстанции от 05.07.2018, признана недействительной сделка Общества по перечислению денежных средств в сумме 233 310 000 руб., имевшее место в сентябре 2015 года в пользу подконтрольного ответчику                                   ООО «Реставрационная компания «Интарсия» при заведомом отсутствии встречного предоставления.

Такого рода действия, в том числе, подтверждают сохранение ответчиком контроля за деятельностью Общества и в 2015 году, при иных условиях списание такой значительной суммы с расчетного должника не представилось бы возможным. 

Определением от 16.02.2022, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 01.05.2022, признана недействительной, со ссылкой на ее убыточный характер, совершенная Обществом в лице ответчика сделка по отчуждению дорогостоящих коммерческих объектов недвижимости на Трамвайном проспекте в пользу ООО «Нифорно-Инвест». Совершение этой сделки также лишило Общество не только дорогостоящего имущества, но и возможности получения дохода от ее использования.

В ходе осуществления мероприятий конкурсного производства, иного имущества, кроме отчужденного по указанным сделкам, у должника не выявлено. Сумма приведенных сделок является значительной относительно масштабов деятельности Общества, и совершение указанных сделок могло привести к прекращению его хозяйственной деятельности и невозможности осуществить расчеты с кредиторами.

Приведенные обстоятельства правильно расценены судами как презюмирующие вину ФИО4 в невозможности осуществления расчетов с кредиторами. 

Указанные презумпции ответчиком не опровергнуты, равно как и выводы судов об осуществлении и иных платежных операций с расчетного счета Общества на личные нужды ответчика.

Эти обстоятельства являются достаточными для вывода о наличии оснований для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности по пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

Следовательно, приведенные подателями жалобы возражения относительно необоснованности выводов судов об искажении данных бухгалтерского отчета и отчетности должника, уклонения ФИО4 от передачи документации должника для формирования конкурсной массы не могут опровергать вывод о наличии оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности.

Указанные доводы направлены исключительно на переоценку фактических обстоятельств, установленных судами из совокупности представленных в материалы дела доказательств. При этом, ссылки на какие-либо доказательства, имеющие значение для разрешения спора, которые, в данном обособленном споре, не получили судебной оценки, податели жалоб не приводят. Несогласие ответчика и третьего лица с выводами судов относительно фактических обстоятельств, сделанных в соответствии с положениями статьи 71 АПК РФ, по смыслу положений статьи 286 АПК РФ, основанием для отмены принятых по делу судебных актов являться не может, поскольку переоценка фактических обстоятельств выходит за пределы рассмотрения дела судом кассационной инстанции. 

Оценивая доводы заявителя о применении субсидиарной ответственности за необращение с заявлением о банкротстве должника в 2013 году, суды не учли положения статьи 2 Закона о банкротстве. Из предусмотренных указанной нормой определений понятий неплатежеспособности или недостаточности имущества должника следует, что соответствующий вывод может быть сделан лишь в том случае, если неисполнение обязательств в пользу кредиторов носит систематический характер, и у должника отсутствуют имущество или денежные средства в объеме, достаточном для исполнения обязательств перед кредиторами.

Наличие спора между Обществом и Фирмой относительно исполнения Контракта достаточным основанием для вывода о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника являться не может.

Судами не установлено обстоятельств, опровергающих доводы ответчика об осуществлении Обществом активной хозяйственной деятельности в 2013 году, направленной на получение прибыли, наличие которой подтверждено и в рамках оспаривания указанных выше действий по выводу активов должника, которые косвенно подтверждают их существование. 

При таких обстоятельствах, суд кассационной инстанции не может согласиться с обоснованностью вывода судов о нарушении ответчиком требований пунктов 1, 2 статьи 9 Закона о банкротстве в указанную судом, со ссылкой на заключение эксперта, дату, и с применением к ФИО4 ответственности по пункту 2 статьи 10 Закона о банкротстве.

Между тем, указанные ошибочные выводы не привели к принятию незаконного судебного акта, поскольку, как указано выше, правомерность применения  субсидиарной ответственности к  ФИО4 подтверждена по иным основаниям. 

При таких обстоятельствах, оснований для отмены определения от 21.06.2022 и постановления от 26.04.2022 и удовлетворения кассационных жалоб не имеется. 

Руководствуясь статьями 286 - 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа 

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 21.06.2022 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.04.2022 по делу № А56-67582/2015 оставить без изменения, а кассационные жалобы общества с ограниченной ответственностью «Лесал-Инвест» и ФИО4 - без удовлетворения.

 

Председательствующий

А.А. Боровая

Судьи

Т.В. Кравченко

 А.А. Чернышева