ПЯТНАДЦАТЫЙ  АРБИТРАЖНЫЙ  АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ  СУД

Газетный пер., 34, г. Ростов-на-Дону, 344002, тел.: (863) 218-60-26, факс: (863) 218-60-27 

E-mail: info@15aas.arbitr.ru, Сайт: http://15aas.arbitr.ru/

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда апелляционной инстанции

по проверке законности и обоснованности решений (определений)

арбитражных судов, не вступивших в законную силу

дело № А32-20694/2022

город Ростов-на-Дону

26 января 2024 года

15АП-19579/2023

 

Резолютивная часть постановления объявлена 23 января 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 26 января 2024 года.

Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Абраменко Р.А.,

судей Нарышкиной Н.В., Фахретдинова Т.Р.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1,

при участии:

от истца: представитель ФИО2 по доверенности от 28.09.2023 (онлайн-участие);

от ФИО3: представитель ФИО4 по доверенности от 16.06.2021 (онлайн-участие);

от ФИО5: представитель ФИО6 по доверенности от 19.01.2024;

от ФИО7: представитель ФИО8 по доверенности от 20.12.2023 (онлайн-участие)

от ООО «Заря Анапы»: представитель ФИО9 по доверенности от 17.10.2023;

от иных лиц, участвующих в деле: представители не явились, извещены надлежащим образом,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу публичного акционерного общества Национальный банк «Траст»

на решение Арбитражного суда Краснодарского края      от 17.10.2023 по делу № А32-20694/2022 

по иску публичного акционерного общества Национальный банк «Траст»

(ОГРН: 

<

***>, ИНН: 

<

***>)

к ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО5, ФИО13, ФИО7, ФИО14, ФИО3, ФИО15

при участии третьих лиц: общества с ограниченной ответственностью «Заря Анапы» (ОГРН: 

<

***>, ИНН: 

<

***>), финансового управляющего ФИО16, финансового управляющего ФИО17, финансового управляющего ФИО18

о признании недействительными сделок,

УСТАНОВИЛ:

публичное акционерное общество национальный банк Банка «Траст» (далее – истец, банк, банк «Траст» (ПАО)) обратилось в Арбитражный суд Краснодарского края с исковым заявлением к ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО5, ФИО13, ФИО7, ФИО14, ФИО3, ФИО15 о признании недействительной (ничтожной) следующую цепочку сделок: 

- договор купли-продажи от 20 апреля 2011г 50% доли в уставном капитале ООО «Заря Анапы»;

- договор дарения 15.08.2014 дол в размере 50%, между ФИО3 и ФИО15;

- договор купли-продажи доли 50% доли в уставном капитале ООО «Заря Анапы» от. 21.04.2016 между ФИО15 и ФИО12;

- договор дарения от августа 2014 доли в размере 50%, между ФИО10 и ФИО11; 

- заявление ФИО11 от 06.10.2016 о выходе из общества;

- 07.11.2016 распределение доли в размере 10% ФИО14;

- 07.11.2016 распределение доли в размере 30% ФИО13; 

- 07.11.2016 распределение доли в размере 10% ФИО12; 

- договор купли-продажи доли в размере 9% в уставном капитале ООО «Заря Анапы» от 19.12.2019, заключенного между ФИО19 и ФИО7

 - договор купли-продажи доли в размере 51% в уставном капитале ООО «Заря Анапы» от 31.01.2020, заключенного между ФИО19 и ФИО7;

- соглашение о предоставлении опциона от 12.08.2020 на покупку доли в уставном капитале между ФИО7 и ФИО5;

- договор купли-продажи 40% доли в уставном капитале от 20.10.2020, заключенного между ФИО5 и ООО «Заря Анапы».

Применить последствия недействительности ничтожной сделки в виде возвращения 100% доли ООО «Заря Анапы» ФИО10 (с учетом уточнений исковых требований, произведенных в порядке, предусмотренном статьей 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 15.08.2023 к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены финансовый управляющий ФИО16, финансовый управляющий ФИО17, финансовый управляющий ФИО18.

Решением Арбитражного суда Краснодарского края от 17.10.2023 ходатайство истца об уточнении исковых требований удовлетворено; ходатайство ИП ФИО20 о привлечении ее к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, оставлено без удовлетворения; ходатайства истца об истребовании доказательств, об отложении судебного заседания оставлены без удовлетворения; ходатайство финансового управляющего ФИО16 об истребовании доказательств оставлено без удовлетворения; ходатайство финансового управляющего ФИО16 о вызове в суд свидетелей оставлено без удовлетворения; ходатайство ООО «Заря Анапы» об оставлении искового заявления без рассмотрения оставлено без удовлетворения. В удовлетворении исковых требований отказано.

Не согласившись с принятым судебным актом, истец обжаловал его в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. В апелляционной жалобе заявитель просил решение арбитражного суда первой инстанции отменить, принять по делу новый судебный акт об удовлетворении исковых требований в полном объеме. В обоснование апелляционной жалобы банк указывает, что имеется обособленный спор (дело № А40-29423/2022), который соотносится с предметом спора в настоящем деле. Банк просил отложить судебное заседание и предоставить время для ознакомления с материалами дела № А40-29423/20 с целью представления дополнительных доказательств. Суд не провел опрос свидетелей, а именно лиц, имеющих непосредственное отношение к группе компаний, в которую входила ООО «Заря Анапы», неверно посчитав, что аффилированность может подтверждаться только документарными доказательствами. Поскольку банк полагал, что сделка по передаче долей в пользу ФИО5 совершалась с целью вывода активов (недвижимого имущества), просил суд истребовать у ФИО5 и ООО «Заря Анапы» договоры купли-продажи объектов недвижимости и сведения о движении средств по счетам общества, поскольку полагал, что данные доказательства либо подтвердят, либо опровергнут подозрения банка о мнимости сделки. Суд неверно посчитал, что срок исковой давности истек, поскольку срок исковой давности начинает исчисляться с момента, как заявитель узнал обо всех условиях, свидетельствующих о недействительности сделки. Цепочка оспариваемых сделок была совершена в период с 2011 по 2020 г., срок исковой давности для их оспаривания по общим нормам гражданского законодательства составляет три года и в данном случае исчисляется со дня, когда кредитор узнал или должен был узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной. Пресекательный срок исковой давности в рассматриваемом случае не истек. Требования банка включены в реестр требований кредиторов от 29.04.2019, соответствующий срок исковой давности истекал не ранее 29.04.2022. Суд также неверно пришел к выводу, что ФИО10 (связанные с ним лица), ФИО3 и ФИО15, ФИО7 и ФИО5 не обладают ни одним из критериев, приведенных в ст. 4 Закона № 948-1 и п. 1 ст. 9 Закона № 135 для признания их аффилированными лицами, поскольку иное ведет к произвольному толкованию положений закона. Суд не учел, что осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности. Все элементы цепочки сделок были совершены с аффилированными лицами в период, когда все компании группы компаний МРКС-Холдинг были в кризисном состоянии и в последующем в отношении компаний были введены процедуры банкротства.

            В отзывах на апелляционную жалобу ФИО3, ФИО15, ФИО7, ФИО5 и ООО «Заря Анапы» просили оставить обжалуемый судебный акт без изменения как законный и обоснованный, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

            Судебное заседание проведено с использованием системы веб-конференции в порядке, установленном статьей 153.2 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

            В судебном заседании представитель истца поддержал доводы апелляционной жалобы в полном объеме, которую просил удовлетворить, отменив решение суда первой инстанции. В свою очередь, представители ФИО3, ФИО7, ФИО5 и ООО «Заря Анапы» возражали против доводов апелляционной жалобы, просили решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, не обеспечили явку своих представителей в судебное заседание.

Апелляционная жалоба рассмотрена в порядке статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Законность и обоснованность принятого судебного акта проверяется Пятнадцатым арбитражным апелляционным судом в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в пределах доводов апелляционной жалобы с учетом части 6 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Изучив материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы, выслушав представителей сторон, арбитражный суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что апелляционная жалоба не подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Из искового заявления следует, что определением Арбитражного суда г. Москвы от 20.01.2017 по делу № А40-248865/2016 возбуждено дело о банкротстве гражданина ФИО10 Определением Арбитражного суда г. Москвы от 21.09.2018  по делу № А40-248865/16-30-407Б ФИО10 признан банкротом и в отношении гражданина – должника введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО21. 

Определением Арбитражного суда г. Москвы по делу № А40-248865/16 от 29.04.2019 требования ПАО Банк «Траст» включены в реестр требований кредиторов ФИО10 в размере 508 659 750,20 руб. 

Решением Арбитражного суда г. Москвы по делу № А40-248865/16 от 12.09.2019 в отношении должника введена процедура реализации имущества гражданина сроком на шесть месяцев. Финансовым управляющим ФИО10 утвержден ФИО17.

Банк Траст, являясь конкурсным кредитором ФИО10, заинтересован в возврате имущества, утраченного ФИО10 вследствие совершения цепочки ничтожных сделок, поскольку требования банка могут быть удовлетворены исключительно из сформированной конкурсной массы должника.

Как следует из материалов дела, 09.07.2007 зарегистрировано ООО «Заря Анапы», размер уставного капитала которого составляет 10 000 руб. Согласно выписке из ЕГРЮЛ (ГРН N 

<

***> от 09.10.2007), с 09.10.2007 единственным участником ООО «Заря Анапы» являлся ФИО10

20.04.2011 между ФИО10 и ФИО3 заключен договор купли-продажи 50% доли в уставном капитале ООО «Заря Анапы».

Таким образом, участниками общества стали ФИО10 (50% доли в уставном капитале общества) и ФИО3 (50% доли в уставном капитале общества).

В последующем ФИО10 на основании договора дарения, заключенного в августе 2014 года, подарил 50% доли в уставном капитале общества ФИО11

15.08.2014 между ФИО3 и ФИО15 заключен договор дарения 50% доли в уставном капитале ООО «Заря Анапы».

21.04.2016 между ФИО15 и ФИО12 заключен договор купли-продажи 50% доли в уставном капитале общества.

06.10.2016 ФИО22 подано нотариально заверенное заявление №77АВ2044869 (том 3 л.д.72-73) о выходе из состава участников ООО «Заря Анапы».

Таким образом, 50% доли в уставном капитале общества перешли к самому обществу, оставшиеся 50% доли принадлежали ФИО12

В октябре 2016 года были заключены сделки в отношении доли в уставном капитале общества: между ООО «Заря Анапы» и ФИО13 (30% доли в уставном капитале общества, ГРН 7162375318549 от 07.11.2016); между ООО «Заря Анапы» и ФИО14 (10% доли в уставном капитале общества, ГРН 7162375318550 от 07.11.2016); между ООО «Заря Анапы» и ФИО12 (10% доли в уставном капитале общества, ГРН 7162375318560 от 07.11.2016).

Таким образом, в 2016 году участниками общества стали ФИО12 (60% доли в уставном капитале общества), ФИО13 (30% доли в уставном капитале общества), ФИО14 (10% доли в уставном капитале общества).

На основании постановления Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.06.2020 по делу № А32-19214/2019 по иску ФИО12 из состава участников ООО «Заря Анапы» были исключены ФИО13 и ФИО14

Таким образом, 40% доли в уставном капитале общества перешли к самому обществу, оставшиеся 60% доли принадлежали ФИО12

В дальнейшем ФИО12 выбыла из состава участников общества путем заключения с ФИО7 договоров купли-продажи части доли в уставном капитале от 19.12.2019 и от 31.01.2020. ФИО7 стал участником общества с долей 60% доли в уставном капитале общества.

12.08.2020 между ФИО7 (продавец) и ФИО5 (покупатель) было заключено и нотариально удостоверено соглашение о предоставлении опциона на покупку 60-процентной доли в уставном капитале ООО «Заря Анапы». ФИО5 акцептовал оферту ФИО7 на приобретение доли в уставном капитале ООО «Заря Анапы» 24.09.2020, акцепт оферты был нотариально удостоверен, и с этого момента в силу абз. 5 п. 11 ст. 21 Закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» договор купли-продажи доли между ФИО5 и ФИО7 был заключен. Соответствующие изменения внесены в ЕГРЮЛ (ГРН 2202306571938 от 01.10.2020), расчеты по сделке произведены.

Между ООО «Заря Анапы» (продавец) и ФИО5 (покупатель) заключен договор купли-продажи доли от 20.10.2020 в редакции дополнительного соглашения N 1 от 20.10.2020, согласно которому покупатель приобрел 40% доли в уставном капитале общества.

В настоящий момент ФИО5 является единственным участником общества с 100 % долей в уставном капитале общества.

Банк «Траст» (ПАО) в обоснование своих требований указывает, что оспариваемая цепочка сделок совершена между аффилированными лицами в обход закона с целью причинить вред кредиторам, лишь для вида, без цели создания соответствующих правовых последствий исключительно для защиты имущества от включения его конкурсную массу, что свидетельствует о ее ничтожности, является мнимой, в связи с чем недействительна на основании статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Указанные обстоятельства послужили основанием для обращения истца в суд с исковым заявлением.

            Принимая решение по делу, суд первой инстанции правомерно исходил из следующего.

Статьей 12 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что одним из способов защиты гражданских прав является признание оспоримой сделки недействительной и применение последствий ее недействительности, применение последствий недействительности ничтожной сделки.

Согласно пункту 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно абзацу 4 пункта 2 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации, сторона, из поведения которой явствует ее воля сохранить силу сделки, не вправе оспаривать сделку по основанию, о котором эта сторона знала или должна была знать при проявлении ее воли.

Заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки (пункт 5 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (пункт 1 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом (пункт 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Статьей 168 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что за исключением случаев, предусмотренных п. 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Согласно пункту 1 статьи 93 Гражданского кодекса Российской Федерации, статье 21 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" (далее - Закон N 14-ФЗ) переход доли или части доли участника общества в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью к другому лицу допускается на основании сделки или в порядке правопреемства либо на ином законном основании с учетом особенностей, предусмотренных настоящим Кодексом и Законом об обществах с ограниченной ответственностью.

Продажа либо отчуждение иным образом доли или части доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью третьим лицам допускается с соблюдением требований, предусмотренных законом об обществах с ограниченной ответственностью, если это не запрещено уставом общества.

В соответствии с пунктом 4 статьи 93 Гражданского кодекса Российской Федерации доля участника общества с ограниченной ответственностью может быть отчуждена до полной ее оплаты только в части, в которой она уже оплачена.

Участник общества вправе продать или осуществить отчуждение иным образом своей доли или части доли в уставном капитале общества одному или нескольким участникам данного общества. Согласие других участников общества или общества на совершение такой сделки не требуется, если иное не предусмотрено уставом общества.

Истец ссылался на мнимость сделок.

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

По смыслу приведенной нормы права, стороны мнимой сделки при ее заключении не имеют намерения устанавливать, изменять либо прекращать права и обязанности ввиду ее заключения, то есть стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

При этом следует учитывать, что стороны такой сделки могут придать ей требуемую законом форму и произвести для вида соответствующие регистрационные действия, что само по себе не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Юридически значимым обстоятельством, подлежащим установлению при рассмотрении требования о признании той или иной сделки мнимой, является установление того, имелось ли у каждой стороны сделки намерение реально совершить и исполнить соответствующую сделку.

Кроме того, отсутствие реальных намерений по исполнению сделки должно быть констатировано с обеих сторон сделки.

Согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Согласно пункту 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Как следует из разъяснений пункта 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - Постановление N 25), к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как установлено судом первой инстанции, с 09.10.2007 единственным участником ООО «Заря Анапы» являлся ФИО10 Начиная с 2011 года, произошел ряд сделок по передаче прав на долю в уставном капитале ООО «Заря Анапы». В настоящее время, согласно сведениям ЕГРЮЛ, единственным участником общества является ФИО5

20.04.2011 между ФИО10 (продавец) и ФИО3 (покупатель) был заключен договор купли-продажи 50% доли в уставном капитале ООО «Заря Анапы», удостоверенный нотариусом г. Москвы ФИО23 за номером в реестре 1-687, что подтверждается материалами регистрационного дела, поступившего из ИФНС № 2 по Краснодарскому краю (том 4 л.д.143). 

С целью внесения изменений в сведения ЕГРЮЛ по участникам ООО «Заря Анапы» участником ФИО10 одновременно при заключении договора купли-продажи с ФИО3 было подано соответствующее заявление по форме № 14001 в налоговый орган, подлинность подписи ФИО10 на данном заявлении была удостоверена нотариально (том 4 л.д.133-141). Соответствующая запись об ФИО3 как участнике была внесена в сведения ЕГРЮЛ 05.05.2011. Сторонами не оспаривается факт заключения в августе 2014 года договора дарения 50% доли в уставном капитале ООО "Заря Анапы" между ФИО10 и ФИО11.

Таким образом, ФИО10 и ФИО3, действуя добросовестно и разумно, заключили в установленном законом порядке договор купли-продажи доли, исполнили его, осуществили необходимые регистрационные действия по внесению записи в сведения ЕГРЮЛ, что свидетельствует о реальности заключённого договора. 

В материалах регистрационного дела также содержится протокол № 4 участников ООО «Заря Анапы» от 04.08.2011 (том 4 л.д.149-150), подтверждающий принятие единогласных решений по вопросам досрочного прекращения полномочий директора и назначении нового директора общества, внесение соответствующих изменений в устав общества. Указанное обстоятельство подтверждает факт реализации ФИО3 своих прав как участника общества путем принятия корпоративных решений через участие в общих собраниях общества. 

При таких обстоятельствах волеизъявление и воля ФИО10 и ФИО3 при заключении договора купли-продажи от 20.04.2011 были направлены на реальное наступление правовых последствий в виде перехода права собственности на данную долю к ФИО3 с целью его непосредственного участия в деятельности ООО «Заря Анапы», в связи с чем доводы апеллянта о сохранении контроля ФИО10 за деятельностью общества в отношении проданной им 50% доли ФИО3 противоречат материалам дела.

Доводы апеллянта о том, что ФИО10 (должником) произведено отчуждение 50 % доли в ООО «Заря Анапы» аффилированному лицу ФИО3 незадолго до принятия ФИО10 обязательств перед истцом не соответствует фактическим обстоятельствам дела. 

Так, 19.12.2016 в Арбитражный суд г. Москвы было подано заявление АО АКБ Новикомбанк о признании ФИО10 банкротом. 

Определением суда от 21.09.2018 по делу № А40-248865/16-30-407Б признано обоснованным заявлением ООО «РТ-Капитал» о признании несостоятельным (банкротом) гражданина-должника ФИО10, возбуждено производство по делу. 

Согласно определению суда от 26.10.2018 по делу № А40-248865/16-30-407Б в Арбитражный суд г. Москвы 23.10.2018 поступило требование ПАО Банк "ФК Открытие" к ФИО10 о включении в реестр требований кредиторов задолженности в размере 600 943 999,98 руб. ПАО Банк «ФК Открытие» прекратило свою деятельность с 15.11.2018 в результате реорганизации в форме выделения, осуществлённой одновременно с его реорганизацией в форме присоединения к Банку «Траст» (ПАО), в связи с чем на основании определения суда от 30.01.2019 по делу № А40-248865/16-30-407ФБ произведена процессуальная замена ПАО Банк «ФК Открытие» на истца. 

Определением суда от 29.04.2019 включена в реестр требований кредиторов задолженность ФИО10 перед ПАО Банк «Траст», которая возникла из заключенных им обеспечительных договоров: договоров поручительства № 2544-12/П4 от 12.08.2012, № 1831-11/П5 от 17.08.2012, № 2543-12/П4 от 24.08.2012, что подтверждается решением Таганского районного суда г. Москвы от 02.11.2016 по делу №2-51/2016, в котором также отражено, что просрочка исполнения обязательств началась с 01.08.2014, заемщик прекратил исполнение обязательств с 06.10.2014. 

Таким образом, ФИО10 были взяты на себя обязательства поручителя перед истцом на основании договоров поручительства № 2544-12/П4 от 12.08.2012, № 1831-11/П5 от 17.08.2012, № 2543-12/П4 от 24.08.2012, а просрочка исполнения обязательств должниками, за которых поручился ФИО10, имела место быть только с 01.08.2014, следовательно, сделка между ФИО10 и ФИО3, заключенная 20.04.2011, не связана с выводом активов ФИО10, поскольку по состоянию на 20.04.2011 никаких обязательств у ФИО10 перед истцом не существовало, а значит никакого вреда имущественным интересам кредиторов сделка ФИО10 и ФИО3 не причинила. Сделка по отчуждению ФИО10 50 % доли ООО «Заря Анапы» была совершена 20.04.2011, то есть задолго до подачи заявления о признании ФИО10 банкротом (19.12.2016), а потому не относится к сделкам, совершенным в преддверии банкротства и направленным на вывод активов должника.

Сторонами не оспаривается факт заключения в августе 2014 года договора дарения 50% доли в уставном капитале ООО «Заря Анапы» между ФИО10 и ФИО11 Судом первой инстанции из информации ресурса Контур.Фокус и информации, размещенной в общедоступном Интернет-сервисе проверки контрагентов Casebook (www.casebook.ru), а также выписки из ЕГРЮЛ, установлено, что в период с 11.08.2014 ФИО11 владела 50% доли в уставном капитале общества, о чем была сделана соответствующая запись ГРН N 2145254029292 от 11.08.2014.

В последующем между ФИО3 и ФИО15 заключен договор дарения от 15.08.2014 (том 7 л.д.28), согласно которому последняя приобрела 50% доли в уставном капитале ООО «Заря Анапы». На основании данного договора в сведения ЕГРЮЛ была внесена запись об ФИО15 как участнике общества (ГРН N 2145254029831 от 22.08.2014).

Подтверждением действительности данной сделки и реальности участия ФИО15 в деятельности ООО «Заря Анапы» является факт ее участия в общих собрания участников общества, что подтверждается протоколом общего собрания участников общества № 9 от 30.09.2014 о прекращении полномочий директора общества, протоколом общего собрания участников общества № 11 от 19.11.2015 об увеличении уставного капитала общества; факт увеличения уставного капитала зарегистрирован в ЕГРЮЛ. 

Таким образом, ФИО15 с момента приобретения 50% доли ООО «Заря Анапы» осуществляла свои права как участник общества, что свидетельствует о реальности и действительности заключенного договора дарения от 15.08.2014, что исключает мнимость сделки. Суд первой инстанции обоснованно установил, что основания афиллированности ФИО10 и ФИО3, ФИО15 согласно ст. 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 N 948-1 "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках" отсутствуют, также как и отсутствуют доказательства вхождения данных лиц согласно п. 1 ст. 9 Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ "О защите конкуренции" в одну группу лиц.

В дальнейшем 21.04.2016 между ФИО15(продавец) и ФИО12(покупатель) заключен договор купли-продажи 50% доли в уставном капитале ООО «Заря Анапы» (том 7 л.д.29), который нотариально удостоверен временно исполняющим обязанности нотариуса г. Москвы ФИО24 - ФИО25 и зарегистрирован в реестре за номером N 2-655 (материалы электронного дела, ходатайство от 27.09.2023).

Согласно п. 4 данного договора, доля оценена сторонами в размере 11 480 500 руб.; расчет между сторонами произведен полностью до подписания договора; продавец получил от покупателя указанную сумму полностью. Факт произведенного между сторонами расчета подтвержден также выпиской по счету за период с 01.04.2016 по 30.04.2016.

Соответствующая запись о прекращении права собственности на данную долю ФИО15 и возникновении права ФИО12 была внесена в сведения ЕГРЮЛ. Требование Закона N 14-ФЗ и Устава ООО «Заря Анапы» о преимущественном праве участников на приобретение доли было соблюдено, что подтверждается соответствующим уведомлением ФИО15, направленным в адрес ООО «Заря Анапы» и второго участника ФИО22 

При таких обстоятельствах сделка между ФИО15 и ФИО12 была совершена в соответствии с требованиями действующего законодательства, воля и волеизъявления ФИО15 были направлены на продажу данной доли и получении за нее денежных средств, реальность и действительность сделки подтверждается вышеуказанными доказательствами. 

Таким образом, по состоянию на апрель 2016 года участниками ООО «Заря Анапы» являлись ФИО22 (50% доли в уставном капитале общества) и ФИО12(50% доли в уставном капитале общества).

06.10.2016 ФИО22 подано нотариально заверенное заявление №77АВ2044869 (том 3 л.д.72-73) о выходе из состава участников ООО «Заря Анапы».

В силу пункта 6.1 статьи 23 Закона N 14-ФЗ в случае выхода участника общества из общества в соответствии со статьей 26 Закона N 14-ФЗ его доля переходит к обществу.

Соответствующая запись внесена в ЕГРЮЛ (ГРН 6162375971466 от 19.10.2016).

Как указано ранее, в октябре 2016 года были заключены сделки в отношении 50% доли в уставном капитале общества, по результатам которых ФИО13 стал участником общества с долей в уставном капитале в размере 30% (ГРН 7162375318549 от 07.11.2016), ФИО14 стала участником общества с долей в уставном капитале в размере 10% (ГРН 7162375318550 от 07.11.2016), ФИО12 приобрела 10% доли в уставном капитале общества, (ГРН 7162375318560 от 07.11.2016), в связи с чем в 2016 году участниками общества стали В.О.АБ. (60% доли в уставном капитале общества), ФИО13 (30% доли в уставном капитале общества), ФИО14 (10% доли в уставном капитале общества). На основании постановления Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.06.2020 по делу № А32-19214/2019 по иску ФИО12 из состава участников ООО «Заря Анапы» были исключены ФИО13 и ФИО14 В силу подпункта 4 пункта 7 статьи 23 Закона N 14-ФЗ 40% доли в уставном капитале общества перешли к самому обществу, оставшиеся 60% доли принадлежали ФИО12 Указанное обстоятельство свидетельствует об активном самостоятельном участии ФИО12 в деятельности общества, а также опровергает довод апеллянта о согласованных действиях ФИО12 с прочими ответчиками. Именно в результате рассмотрения судом иска ФИО12 ФИО13 и ФИО14 были исключены из состава участников ООО «Заря Анапы», т.е. ответчики, последовательно являясь участниками общества, не только осуществляли самостоятельную хозяйственную деятельность, но и вступали между собой в корпоративные конфликты, что само по себе опровергает довод истца об аффилированности ответчиков.

19.12.2019 между ФИО7 и ФИО12 заключен нотариально удостоверенный договор купли-продажи доли в уставном капитале ООО «Заря Анапы» в размере 9% уставного капитала на сумму 2 066 490руб.

31.01.2020 между ФИО7 и ФИО12 заключен нотариально удостоверенный договор купли-продажи доли в уставном капитале ООО «Заря Анапы» в размере 51% уставного капитала на сумму 11 710 110 руб.

Соответствующие изменения были внесены в ЕГРЮЛ (ГРН 7192375354472 от 26.12.2019, ГРН 2202300165725 от 10.02.2020).

Денежные средства по указанным выше договорам в сумме 13 776 600 руб. переданы ФИО12 в полном объеме, что подтверждается заявлением ФИО12 (том 7 л.д.24), которое не оспорено.

Ссылки истца на то, что отчуждение в подозрительно короткий срок ФИО12 в пользу ФИО7 60 % доли в уставном капитале общества связано с тем, что решением Арбитражного суда г. Москвы от 12.09.2019 в отношении ФИО10 введена процедура реализации, документально не подтверждены, поскольку ФИО7 приобрел доли в уставном капитале ООО «Заря Анапы» у ФИО12 спустя более чем 8 лет с даты отчуждения доли в обществе ФИО10 в пользу ФИО3 (20.04.2011). Связь указанных сделок по приобретению долей ФИО7 с процедурой банкротства ФИО10 истцом не доказана и материалами дела не подтверждается.

Довод истца о том, что ФИО12 являлась заинтересованным лицом, а сделки совершались с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов путем отчуждения активов из конкурсной массы несостоятелен. Согласно сведениям, размещенным в картотеке арбитражных дел, определением Арбитражного суда города Москвы от 22.02.2022 по делу N А40-29423/22 128-74Ф принято к производству заявление ФИО10 в лице финансового управляющего ФИО17 о признании несостоятельным (банкротом) гражданина-должника ФИО12, возбуждено производство по делу. Таким образом, в отношении ФИО12 процедура банкротства была возбуждена по истечении более двух лет с момента совершения сделок (19.12.2019, 31.01.2020).

В определении Верховного Суда Российской Федерации N 305-ЭС19-13577 от 24.08.2021 указывается, что для соблюдения обычной осмотрительности и разумности от покупателя не требуется изучать все сделки с приобретаемым объектом, за исключением сделок, совершенных в пределах общего срока исковой давности.

Суд первой инстанции установил, что доли в ООО «Заря Анапы» были проданы ФИО12 ФИО7 спустя более трех лет с момента их приобретения самой ФИО12, т.е. по истечении общего срока исковой давности в отношении их приобретения продавцом. При этом на даты совершения спорных договоров указанные доли были свободны от прав иных лиц, ограничений и обременений не установлено, в залоге не находились. У самой ФИО12 на момент совершения сделок с ФИО7 не имелось неисполненных обязательств перед третьими лицами, она не являлась участником судебных разбирательств, доказательств обратного в материалах дела не имеется.

Кроме того, ФИО7 после приобретения у ФИО12 долей в ООО «Заря Анапы» реализовывал права участника общества, что подтверждается, в частности, решением единственного участника ООО «Заря Анапы» № 1/2020 от 29.07.2020 об изменении адреса местонахождения общества и об утверждении устава ООО «Заря Анапы» в новой редакции, о чем внесена запись в ЕГРЮЛ (ГРН 2202306521272 от 23.09.2020).

Учитывая изложенное, совокупность признаков, позволяющая признать договоры купли-продажи доли в уставном капитале ООО «Заря Анапы» от 19.12.2019 и от 31.01.2020 по основаниям, указанным истцом, недействительными, не доказана.

Далее 12.08.2020 между ФИО7 (продавец) и ФИО5 (покупатель) заключено соглашение о предоставлении опциона на покупку доли в уставном капитале ООО «Заря Анапы» (том 7 л.д.26), удостоверенное нотариусом города Москвы ФИО26 (зарегистрировано в реестре: N 77/567-н/77-2020-2-1321).

Предметом данного соглашения на основании ст. 429.2 Гражданского кодекса Российской Федерации и п. 11 ст. 21 Закона N 14-ФЗ являлось предоставление продавцом покупателю посредством безотзывной оферты безусловного права на заключение договора купли-продажи доли в уставном капитале ООО «Заря Анапы» размером 60% номинальной стоимостью 13 776 600 руб., принадлежащей продавцу. Цена доли определена сторонами в п. 1.8. соглашения и составила 20 000 000 руб.

В соответствии с п. 13 ст. 21 Закона N 14-ФЗ нотариус, совершающий нотариальное удостоверение сделки, направленной на отчуждение доли или части доли в уставном капитале общества, проверяет полномочие отчуждающего их лица на распоряжение такими долей или частью доли, а также удостоверяется в том, что отчуждаемые доля или часть доли полностью оплачены (статья 15 настоящего Федерального закона). Проверка полномочий ФИО7 распоряжаться принадлежащей ему долей на момент заключения сделки от 12.08.2020 проведена нотариусом, что отражено в удостоверительной надписи на соглашении от 12.08.2020.

24.09.2020 ФИО5 акцептовал оферту ФИО7 на приобретение доли в уставном капитале общества. Акцепт оферты (том 7 л.д.7) был нотариально удостоверен временно исполняющим обязанности нотариуса ФИО27 (зарегистрировано в реестре: N 23/31-н-23/2020-41-1060).

С момента нотариального удостоверения акцепта в силу абз. 5 п. 11 ст. 21 Закона N 14-ФЗ и п. 1 ст. 433 Гражданского кодекса Российской Федерации договор купли-продажи Доли между ФИО5 и ФИО7 считается заключенным. Оплата стоимости доли произведена ФИО5 в полном объеме, о чем свидетельствует платежное поручение N 625 от 30.09.2021 (том 7 л.д.8).

В связи с переходом права на долю внесены изменения в учредительные документы ООО «Заря Анапы», которые зарегистрированы в установленном законом порядке (ГРН 2202306571938 от 01.10.2020).

ФИО5 в момент заключения соглашения обоснованно полагался на данные единого государственного реестра юридических лиц и правомерно исходил из того, что они соответствуют объективной действительности и полностью согласуются с иными документами и обстоятельствами, подтверждающими права ФИО7 на распоряжение долей в размере 60% в уставном капитале ООО «Заря Анапы».

Таким образом, в данном случае действия сторон после заключения соглашения от 12.08.2020 и его акцептования свидетельствуют о том, что воля сторон при их заключении была направлена на достижение правовых последствий, возникающих именно из сделки купли-продажи, что подтверждается исполнением сторонами обязанностей по соглашению: доля в уставном капитале передана продавцом покупателю и оплачена последним в соответствии с условиями соглашения.

20.10.2020 между ООО «Заря Анапы» и ФИО5 заключен договор купли-продажи доли в редакции дополнительного соглашения N 1 от 20.10.2020 (том 4 л.д.100-101) в размере 40% доли уставном капитале, принадлежащей обществу. Соответствующие изменения внесены в ЕГРЮЛ (ГРН 2202306725905 от 29.10.2020.

Оплата стоимости доли в размере 9 200 000 руб. произведена ФИО5 в полном объеме, о чем свидетельствуют платежные поручения N 20532 от 09.11.2020 на сумму 300 000 руб., N 15675 от 09.11.2020 на сумму 300 000 руб., N 93975 от 06.12.2020 на сумму 20 000 руб., N 72470 от 93.12.2020 на сумму 100 000 руб., N 284 от 23.12.2020 на сумму 182 000 руб., N 31990 от 28.12.2020 на сумму 30 000 руб., N 49207 от 26.01.2021 на сумму 50 000 руб., N 62183 от 12.02.2021 на сумму 300 000 руб., N 11553 от 25.02.2021 на сумму 60 000 руб., N 34543 от 05.03.2021 на сумму 50 000 руб., N 98154 от 01.04.2021 на сумму 110 000 руб., N 82403 от 21.04.2021 на сумму 80 000 руб., N 30059 от 29.04.2021 на сумму 80 000 руб., N 32526 от 13.05.2021 на сумму 100 000 руб., N 555 от 16.05.2022 на сумму 2 100 000 руб., N 175 от 19.05.2022 на сумму 3 700 000 руб.

Проверив доводы истца о мнимости договора купли-продажи доли в редакции дополнительного соглашения N 1 от 20.10.2020, суд первой инстанции обоснованно учел, что оспариваемая сделка полностью исполнена сторонами, доля в уставном капитале общества передана покупателю, покупатель произвел ее оплату, волеизъявление сторон направлено на продажу доли. Вышеприведенные обстоятельства банком не опровергнуты (статьи 9, 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

В условиях изложенного, оспариваемый договор исполнен сторонами, в силу чего ФИО5 является добросовестным приобретателем 100% доли в уставном капитале ООО «Заря Анапы», что исключает вывод о мнимости или притворности сделки.

Факт нахождения ФИО10 в процедуре несостоятельности (банкротства), где в рамках судебных споров судами установлено, что сделки должника совершаются с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов путем отчуждения активов из конкурсной массы, не опровергает добросовестность ФИО5, поскольку последний приобрел доли в уставном капитале ООО «Заря Анапы» у ФИО7 спустя почти 10 лет с даты отчуждения ФИО10 в пользу ФИО3 (20.04.2011) 50% доли в уставном капитале обществе. Связь указанных сделок по приобретению долей ФИО5 с процедурой банкротства ФИО10 истцом не доказана и материалами дела не подтверждена.

Как справедливо указано судом первой инстанции, действующее законодательство не содержит такого понятия, как "цепочка сделок"; в судебной практике идет речь только о сделке, притворной по субъекту (пункт 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации), когда несколько промежуточных покупателей лишь призваны прикрывать переход прав на имущество к конечному приобретателю (определение Верховного Суда Российской Федерации от 19.06.2020 N 301-ЭС17-19678).

При этом для цепочки сделок характерно совершение в течение короткого промежутка времени нескольких сделок, объединенных единой целью. Такой целью может быть формальная передача актива от одного члена группы другому с целью не допустить обращение на него взыскания.

Судом первой инстанции учтено, что между первой оспариваемой сделкой (2011 год) и последней сделкой (октябрь 2020 года) прошло значительное время, что свидетельствует об отсутствии взаимосвязанности указанных сделок ввиду того, что понятие "цепочка сделок" предполагает неоднократное совершение сделок с активом в сжатые сроки с целью создания добросовестного приобретателя, а не растягивание подобной процедуры на десять лет, так как указанное противоречит сложившемуся в судебной практике понятию "цепочки сделок". Каждая из сделок обусловлена самостоятельной экономической целью и является заключенной, реальной и полностью исполнена сторонами, доказательств иного материалы дела не содержат. 

С учетом изложенного, судом первой инстанции правомерно отклонены доводы о наличии у оспариваемых сделок признаков единой сделки, направленной на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара или связанного с ним лица, прикрываемой цепочкой последовательных притворных сделок купли-продажи с разным субъектным составом.

С учетом представленных доказательств, исходя из обстоятельств по данному делу, судом апелляционной инстанции не установлено наличие признаков пороков воли у сторон сделок, мнимости сделок.

Вопреки доводам апелляционной жалобы факт участия ФИО10 и ФИО3 в качестве акционеров в уставном капитале ОАО «НПО «Промавтоматика» не может являться основанием отнесения ФИО10 и ФИО3 к одной группе лиц и их аффилированности. Так, согласно определению суда от 20.05.2022 по делу № А32-20694/2022 к субсидиарной ответственности ОАО НПО «Промавтоматика» привлечен ФИО10 и ФИО28, в удовлетворении требования к остальным лицам, в том числе и ФИО3 и ФИО15 отказано ввиду отсутствия у них статуса лиц, контролирующих должника ОАО «НПО «Промавтоматика» и отсутствия доказательств совершения ими действий, которые привели к банкротству данной организации. Также указанным определением установлено, что согласно списку лиц, имеющих право на участие в общем собрании акционеров по состоянию на 12.03.2015, предоставленному держателем реестра ООО «Реестр РН» к годовому общему собранию акционеров ОАО «НПО «Промавтоматика», эмитентом было выпущено 15 445 штук (100 %) обыкновенных акций. Из них 13 901 штука (90,0032 %) находились на счетах пяти физических лиц, среди которых ФИО10 – 7 505 штук (48,59%) для голосования на собрании - 53,9889 % и ФИО3 – 2 364 штуки (15,3%) для голосования на собрании - 17,0060 %. Таким образом, ФИО3 являлся миноритарным акционером ОАО «НПО «Промавтоматика», с долей участия в акционерном капитале в размере 15,3 % об общего количества размещенных акций, что не может являться основанием для отнесения ФИО3 к одной группе лиц с ФИО10 

Изложенные в апелляционных жалобах возражения в части аффилированности ФИО12 с ФИО15 (лицом, от которого ФИО12 приобрела долю) и аффилированности ФИО7 как с первым собственником ФИО10, так и с ФИО12 (лицом от которого ФИО7 приобрел долю) документально в порядке статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации также не обоснованы, в связи с чем отклоняются в связи с недоказанностью.

Определением Арбитражного суд Краснодарского края от 29.03.2023 по делу N А32-36577/2018 ФИО10 привлечен к субсидиарной ответственности по непогашенным обязательствам ООО «ПА-Стил». В рамках рассмотрения указанного дела не установлено фактов принадлежности ФИО7 и кого-либо из сторон оспариваемых сделок (в т.ч. ФИО10, ФИО12 и ФИО5) к одной группе лиц и их аффилированность, доказательств обратного истцом в рамках настоящего дела не представлено.

В материалах дела отсутствуют доказательства аффилированности ФИО5 (конечного приобретателя спорной доли в уставном капитале ООО «Заря Анапы»), как с ФИО7 (лицом, от которого ФИО5 приобрел долю), так и с первым собственником ФИО10 или связанными с ним лицами.

Доводы истца об исполнении ФИО5 (2013-2019 гг.) обязанностей заместителя генерального директора по ремонту и капитальному строительству в ООО «Газпром добыча Краснодар», с которым, по мнению истца, у ОАО «НПО «Промавтоматика» в 2014 году были заключены контракты на выполнение строительных работ не подтверждаются материалами дела и не свидетельствуют об аффилированности ФИО5 к какой-либо из сторон оспариваемых сделок.

Для признания лиц аффилированными или входящими в одну группу компаний необходимо наличие признаков, позволяющих говорить о способности одного лица оказывать влияние на предпринимательскую деятельность другого.

Из указанных выше обстоятельств усматривается, что истцом не представлено ни одного доказательства, что ФИО10 (связанные с ним лица), ФИО3 и ФИО15, ФИО7 и ФИО5 являются аффилированными лицами или входят в одну группу компаний с учетом критериев, установленных Законом РСФСР от 22.03.1991 N 948-1 "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках" и Федеральным законом от 26.07.2006 N 135-ФЗ "О защите конкуренции".

Кроме того, в соответствии со статьей 53.2 Гражданского кодекса Российской Федерации в случаях, если Гражданский кодекс Российской Федерации или другой закон ставит наступление правовых последствий в зависимость от наличия между лицами отношений связанности (аффилированности), наличие или отсутствие таких отношений определяется в соответствии с законом.

Заключение и исполнение оспариваемых сделок не вызвало никаких правовых последствий, предусмотренных положениями Закона РСФСР от 22.03.1991 N 948-1 "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках" и Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ "О защите конкуренции". Доказательств обратного истцом в материалы дела не представлено.

Из Определения ВС РФ от 11.10.2021 N 305-ЭС21-17871 по делу N А40-131782/2020 следует, что при надлежащих и достоверных доказательствах реального исполнения договора, заинтересованность (аффилированность) лиц сама по себе не свидетельствует о недействительности оспариваемой сделки.

В Определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 10.09.2019 N 46-КГ19-17 отмечено, что наличие или отсутствие фактических отношений по сделке является юридически значимым обстоятельством, подлежащим установлению по делу, и не может рассматриваться как повышенный стандарт доказывания, применимый только в делах о банкротстве.

Презумпция добросовестности и разумности действий субъектов гражданских правоотношений предполагает, что бремя доказывания обратного лежит на той стороне, которая заявляет об этом (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 01.09.2015 по делу N 5-КГ15-92).

Между тем, истцом не представлено доказательств, свидетельствующих об аффилированности сторон договоров, как и не представлено доказательств того, что сделки не носили реальный характер.

Суд апелляционной инстанции поддерживает вывод суда первой инстанции о том, что истцом не представлено бесспорных доказательств, свидетельствующих о мнимости оспариваемых сделок.

Что касается сроков исковой давности, судом верно установлено следующее.

В соответствии со статьей 195 Гражданского кодекса исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Согласно пункту 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации, исковая давность применяется судом по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске.

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, установление в законе срока исковой давности, а также последствий его пропуска обусловлено необходимостью обеспечить стабильность отношений участников гражданского оборота (Определения от 23.09.2010 N 1155-О-О, от 21.04.2011 N 558-О-О и др.), поскольку рассмотрение судами крайне задавненных споров влечет существенный риск появления несправедливых судебных решений и затрудняет процесс доказывания для ответчика, который, в отличие от истца, не имеет юридических средств возбудить судебный процесс вовремя.

Установление в законе общего срока исковой давности и специальных сроков исковой давности обусловлено необходимостью обеспечить стабильность отношений участников гражданского оборота. Данная позиция сформулирована Конституционным судом Российской Федерации в определениях от 24.10.2019 N 2798-О и от 30.01.2020 N 93-О.

Истец указывает, что об отчуждении ФИО10 доли в уставном капитале ООО «Заря Анапы» узнал только 16.04.2020 из искового заявления финансового управляющего ФИО10 в рамках дела N А40-248865/16-30.

По смыслу правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2021 N 302-ЭС20-19914, оспаривание сделок должника в деле о банкротстве последнего осуществляется в интересах конкретного заявителя лишь косвенно, поскольку сам заявитель не является стороной оспариваемой сделки и результат судебного спора на права кредитора напрямую не влияет. Прямым результатом применения последствий недействительности сделки является восстановление прав должника - возвращение в конкурсную массу его имущества в натуральном или денежном выражении. Только за счет этого впоследствии увеличивается вероятность удовлетворения требований инициатора обособленного спора наравне с прочими кредиторами.

Таким образом, при оспаривании сделки в деле о банкротстве материально-правовые интересы группы кредиторов несостоятельного лица противопоставляются интересам выгодоприобретателей по сделке. Действуя от имени должника (его конкурсной массы) в силу полномочия, основанного на законе (пункты 1, 2 статьи 61.9 Закона о банкротстве), инициатор обособленного спора по существу выступает в роли представителя должника, а косвенно - группы его кредиторов.

В этом случае начало течения срока исковой давности определяется исходя из того, когда о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права, узнало или должно было узнать лицо, в интересах которого подано такое заявление, что согласуется с разъяснениями, содержащимися в пункте 5 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности".

Поскольку иск кредитора об оспаривании сделки в деле о банкротстве является косвенным иском кредитора в интересах конкурсной массы, то срок исковой давности исчисляется не с даты осведомленности конкретного кредитора о наличии оснований для оспаривания, а с момента, когда разумный и осмотрительный обычный независимый кредитор, своевременно заявивший свои требования в деле о банкротстве, узнал о наличии оснований для оспаривания сделки. Иной подход будет означать возможность практически бесконечного продления срока исковой давности за счет кредиторов, несвоевременно заявивших свои требования о включении в реестр, что недопустимо, так как нарушает принцип правовой определенности и основы стабильности гражданского оборота.

Применительно к настоящему спору, судом первой инстанции верно указано, что начало течения срока исковой давности должно определяться моментом осведомленности о юридически значимых обстоятельствах финансового управляющего, а не каждого из отдельных конкурсных кредиторов.

Иное означало бы признание возможности наличия нескольких различных дат начала течения исковой давности по требованию одного лица (должника), что противоречит правовой природе данного института материального права. Аналогичная позиция содержится в судебной практике (постановление Арбитражного Суда Волго-Вятского округа от 12.10.2022 по делу N А43-16230/2015)

В соответствии с абзацем вторым пункта 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, указанным в статьях 61.2 или 61.3 названного Закона, возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина. При этом срок исковой давности исчисляется с момента, когда финансовый управляющий узнал или должен был узнать о наличии указанных в статьях 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве оснований.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 32 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Постановление N 63), заявление об оспаривании сделки на основании статей 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве может быть подано в течение годичного срока исковой давности (пункт 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации). В соответствии со статьей 61.9 Закона о банкротстве срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный внешний или конкурсный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных статьями 61.2 или 61.3 названного Закона.

Согласно разъяснениям, изложенным в абзаце втором пункта 32 Постановления N 63, разумный управляющий, утвержденный при введении процедуры банкротства, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. В частности, разумный управляющий запрашивает у руководителя должника и предыдущих управляющих бухгалтерскую и иную документацию должника (пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве), запрашивает у соответствующих лиц сведения о совершенных в течение трех лет до возбуждения дела о банкротстве и позднее сделках по отчуждению имущества должника (в частности, недвижимого имущества, долей в уставном капитале, автомобилей и т.д.), а также об имевшихся счетах в кредитных организациях и осуществлявшихся по ним операциям и т.п.

В Определении Верховного Суда Российской Федерации от 09.03.2021 N 307-ЭС19-20020(9) по делу N А56-18086/2016 указано, что законодательство связывает начало течения срока исковой давности, прежде всего, с моментом, когда первый уполномоченный на оспаривание сделок арбитражный управляющий должен был, то есть имел реальную возможность, узнать о сделке и о нарушении этой сделкой прав кредиторов.

В силу пункта 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина по специальным (банкротным) основаниям возникло у финансового управляющего с даты введения по делу N А40-248865/16-30-407Б в отношении ФИО10 процедура реструктуризации долгов гражданина и утверждения финансовым управляющим ФИО21 определением суда Арбитражного суда г. Москвы от 21.09.2018 (резолютивная часть оглашена 17.09.2018)

При этом, началом течения срока исковой давности является дата резолютивной части определения о введении в отношении должника процедуры реструктуризации. Данная правовая позиция также содержится в постановлении Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 01.02.2023 по делу N А53-9628/2020.

Как профессиональный участник процедуры реализации имущества гражданина арбитражный управляющий должен знать положения законодательства о последствиях пропуска срока исковой давности оспаривания сделок. У арбитражного управляющего существовала возможность получения информации в ходе анализа сведений о фактах владения долями ФИО10 из открытых источников (в т.ч. Casebook).

Действуя разумно и проявляя требующуюся от него осмотрительность, управляющий мог совершить своевременные действия по направлению запроса в соответствующий орган государственной власти о предоставлении информации в отношении сделок должника, подпадающих в период подозрительности и соответственно принять меры по их оспариванию.

Соответственно, срок исковой давности для финансового управляющего начал течь с 18.09.2018.

Данная позиция также содержится в постановлении Арбитражного суда Северо-Западного округа от 06.02.2019 по делу N А56-95535/2015, постановлении Арбитражного суда Поволжского округа от 19.11.2019 по делу N А06-1719/2017, постановлении Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.05.2019 по делу N А56-41674/2015/сд.).

Вместе с тем суд отмечает, что в настоящем споре заявлено требование о признании недействительными сделок в отношении долей ООО «Заря Анапы» как не соответствующих положениям статей 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации. По специальным основаниям, установленным Законом о банкротстве, сделки истцом не оспариваются.

Поскольку кредитор оспорил сделки по общегражданским основаниям, то определение начала течения срока исковой давности не связывается с моментом, когда управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки. В данном случае срок исковой давности исчисляется с момента, когда о наличии оснований для признания сделки недействительной узнал сам кредитор, а не арбитражный управляющий.

Как установлено определением Арбитражного суда г. Москвы по делу N А40-248865/16-30-407Б от 29.04.2019 о включении в реестр требований кредиторов решением Таганского районного суда г. Москвы от 02.11.2016 по делу N 2-51/2016 с ФИО10 в пользу ПАО Банк «ФК Открытие» взыскана задолженность по договору о возобновляемом кредите N 25543-12/ВК от 24.08.2012 в размере 346 746 523,64 руб., задолженность по соглашению N 1831-11/СБГ от 21.12.2011 в размере 55 387 648,49 руб., 60 000 руб. - государственная пошлина.

В силу пункта 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения. В пункте 1 Постановления N 25 разъяснено, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота.

Исходя из пункта 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности", если иное не установлено законом, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо, право которого нарушено, узнало или должно было узнать о совокупности следующих обстоятельств: о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (пункт 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Исходя из положений статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации право на иск у банка возникло с момента нарушения его права как кредитора, и именно с этого момента определяется начало течения срока давности (с учетом того, когда это стало известно или должно было стать известно банку как кредитору).

Истец как профессиональный участник гражданского оборота, действуя разумно и добросовестно, являясь кредитором ФИО10 как минимум с момента установления задолженности Таганским районным судом г. Москвы (02.11.2016) мог оспаривать сделки должника по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством.

Судом из фактических обстоятельства дела установлено, с момента оспариваемой первой сделки (20.04.2011) до момента подачи рассматриваемого заявления (04.05.2022) прошло более одиннадцати лет, и при этом на протяжении более пяти лет после возбуждения дела об банкротстве ФИО10 (20.01.2017) истец не обращался с требованием о необходимости оспаривания сделок в отношении долей в уставном капитале общества.

Заявляя настоящие исковые требования, банк ссылается на выписку из ЕГРЮЛ без даты и номера в отношении ООО «Заря Анапы» за некий период были совершены сделки с долями ООО «Заря Анапы» (в материалы дела выписка не представлена).

Таким образом, истец обладал сведениями об изменении участников ООО «Заря Анапы» независимо от получения информации в рамках дела о банкротстве ФИО10

Соответственно, судом установлено, что с 03.11.2016 началось течение срока исковой давности для банка как кредитора должника.

Кроме того, в силу пункта 1 статьи 34 Закона о банкротстве конкурсный кредитор является лицом, участвующим в деле о банкротстве.

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 14 постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 N 35 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве", права участвовать в любом судебном заседании в деле о банкротстве, представлять доказательства при рассмотрении любого вопроса в деле о банкротстве, знакомиться со всеми материалами дела о банкротстве, требовать у суда выдачи заверенной им копии любого судебного акта по делу о банкротстве, обжаловать принятые по делу судебные акты и иные предусмотренные частью 1 статьи 41 АПК РФ права принадлежат всем участникам в деле о банкротстве лицам независимо от того, участвуют ли они непосредственно в том или ином обособленном споре, за исключением лиц, участвующих в деле о банкротстве только в части конкретного обособленного спора.

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 30 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 N 60 "О некоторых вопросах, связанных с принятием Федерального закона от 30.12.2008 N 296-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)", статус лица, участвующего в деле о банкротстве, и соответствующие права (в частности, на ознакомление с материалами дела в части предъявленных всеми кредиторами требований и возражений, на участие в судебных заседаниях по рассмотрению требований всех кредиторов, на обжалование судебных актов, принятых по результатам рассмотрения указанных требований), необходимые для реализации права на заявление возражений, возникают у кредитора с момента принятия его требования к рассмотрению судом.

В связи с этим, как указывает Верховный Суд Российской Федерации, кредитор мог бы получить документацию и узнать о наличии оснований для оспаривания сделки (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 05.02.2016 N 304-ЭС14-5681(7)).

Отдельные кредиторы и собрание (комитет) кредиторов имеют возможность понудить арбитражного управляющего к реализации ликвидационных мероприятий в ситуации, когда он, уклоняясь от оспаривания сделок, неправомерно бездействует. При этом кредитор вправе самостоятельно обжаловать бездействие арбитражного управляющего, выразившееся в неоспаривании сделки должника (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.09.2016 N 306-ЭС16-4837, Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 4(2016), утвержденный Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016).

При рассмотрении вопроса о том, должен ли был конкурсный кредитор знать о наличии оснований для оспаривания сделки, учитывается, насколько кредитор мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

Поскольку размер требований кредитора, обладающего правом на оспаривание сделок должника, является значительным, допустимо предполагать, что кредитор с момента подачи заявления о включении требований в реестр, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, запросит всю необходимую ему для реализации своих прав информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под оспаривание.

Согласно определения Арбитражного суда г. Москвы от 26.10.2018 делу N А40-248865/16-30-407Б требования банка к ФИО10 о включении в реестр требований кредиторов поступили в Арбитражный суд города Москвы 23.10.2018.

При подобных обстоятельствах суд считает, что срок исковой давности для банка как конкурсного кредитора начал течь с 24.10.2018.

На основании вышеизложенного срок исковой давности для оспаривания сделок должника ФИО10 начинает течь как с 03.11.2016 (следующий день с даты принятия решения Таганским районным судом г. Москвы о взыскании задолженности с ФИО10 в пользу банка, но не позже чем с 24.10.2018 (следующий день с даты поступления требования банка к ФИО10 о включении в реестр требований кредиторов в Арбитражный суд города Москвы в рамках дела N А40-248865/16-30-407Б).

Настоящий иск подан в суд 04.05.2022, т.е. за пределами срока исковой давности, причем как годичного (истек 24.10.2019), так и трехлетнего (истек 24.10.2021).

В пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности", применительно к норме абзаца второго пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации разъяснено, что установив пропуск стороной по делу срока исковой давности, при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности, суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

На основании изложенного, в удовлетворении требований правомерно отказано ввиду недоказанности истцом обоснованности своего требования в части признания сделок недействительными, а также в связи с пропуском срока исковой давности.

Доводы заявителя апелляционной жалобы о том, что суд первой инстанции необоснованно отказал в удовлетворении ходатайства банка об отложении судебного заседания, поскольку имеется обособленный спор (дело № А40-29423/2022), который соотносится с предметом спора в настоящем деле, в связи с чем банк хотел ознакомиться с материалами дела № А40-29423/20 с целью представления дополнительных доказательств в рамках настоящего дела, подлежат отклонению.

Исходя из положений статьи 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд по своему усмотрению с учетом характера и сложности дела решает вопрос о возможности рассмотрения дела по существу либо отложении судебного разбирательства, то есть отложение судебного разбирательства является правом суда, а не обязанностью. При рассмотрении соответствующего ходатайства суд учитывает конкретные обстоятельства дела.

В рассматриваемом случае суд принял во внимание выраженную истцом готовность представить дополнительные документы из материалов дела № А40-29423/20. При этом необходимо отметить, что истец, действуя добросовестно и разумно, на протяжении полутора лет с момента подачи искового заявления (29.04.2022) до вынесения решения (17.10.2023) обязан был в соответствии со статьей 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации представить все необходимые, относимые и допустимые доказательств, на которых он основывает свои требования. В случае отсутствия у истца необходимых доказательств, он имел право при соблюдении всех необходимых условий в порядке статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации истребовать необходимые доказательства. Риск наступления неблагоприятных последствий несовершения необходимых процессуальных действий в силу статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации относится на банк.

С учетом данных обстоятельств, поведения банка, принимая во внимание, что отложение судебного заседания является правом, а не обязанностью суда, предусмотренные статьей 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основания для отложения судебного разбирательства отсутствовали, в связи с чем дело рассмотрено судом по представленным доказательствам.

Отказывая в удовлетворении ходатайства о вызове свидетеля, суд первой инстанции правомерно исходил из отсутствия для этого оснований (статья 56 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), указав, что аффилированность лиц не может быть подтверждена свидетельскими показаниями (статья 68 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Довод апеллянта о неправомерном отказе суда первой инстанции в истребовании доказательств отклоняется апелляционным судом, поскольку реализация лицом, участвующим в деле, предусмотренного частью 4 статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации права на обращение к суду с ходатайством об истребовании доказательств не предполагает обязательность его удовлетворения, поскольку оценка доказательств на предмет их достаточности относится к компетенции арбитражного суда.

Ходатайство об истребовании доказательств отклонено судом первой инстанции как не соответствующее предмету требований и кругу подлежащих установлению по делу обстоятельств, поскольку истребуемые доказательства (договоры купли-продажи объектов недвижимости, принадлежавших ООО «Заря Анапы», и выписок о движении денежных средств по счету общества) направлены на установление реализацией активов общества, а не на признание спорных сделок недействительными.

Учитывая, что все обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения спора, судом установлены и подтверждены представленными в материалы дела доказательствами, оснований для иных выводов по существу спора у суда апелляционной инстанции не имеется. 

Нарушений норм материального и процессуального права, допущенных судом при принятии обжалуемого судебного акта, являющихся безусловным основанием для его отмены, апелляционной инстанцией не установлено. 

Расходы по уплате госпошлины по апелляционной жалобе по правилам статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежат отнесению на заявителя апелляционной жалобы. 

На основании изложенного, руководствуясь статьями 258, 269 – 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Краснодарского края от 17.10.2023 по делу № А32-20694/2022 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

   Постановление арбитражного суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.

   Постановление может быть обжаловано в порядке, определенном главой 35 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия.

Председательствующий                                                           Р.А. Абраменко

 

Судьи                                                                                             Н.В. Нарышкина

 

Т.Р. Фахретдинов