ВОСЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

644024, г. Омск, ул. 10 лет Октября, д.42, канцелярия (3812)37-26-06, факс:37-26-22, www.8aas.arbitr.ru, info@8aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №   А70-22861/2022

06 марта 2024 года

город Омск

 

Резолютивная часть постановления объявлена  27 февраля 2024 года

Постановление изготовлено в полном объеме  06 марта 2024 года

 

Восьмой арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Зориной О.В.,

судей Брежневой О.Ю., Целых М.П.,

при ведении протокола судебного заседания секретарём ФИО1, 

рассмотрев в открытом судебном заседании посредством системы веб-конференции апелляционную жалобу (регистрационный номер  08АП-919/2024) финансового управляющего ФИО2 ФИО3 на определение Арбитражного суда Тюменской области от 25 декабря 2023 года по делу № А70-22861/2022 (судья Климшина Н.В.), вынесенное по результатам рассмотрения:

- заявления конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Багира» ФИО4 к ФИО5, ФИО2, обществу с ограниченной ответственностью «Пассажирское автотранспортное предприятие» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), обществу с ограниченной ответственностью «ИшимТрансАвто» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) в лице конкурсного управляющего ФИО3 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и о приостановлении производства по спору, 

- заявления ФИО5 о признании общества с ограниченной ответственностью «Багира» входящим в одну группу аффилированных с ФИО2, обществом с ограниченной ответственностью «Пассажирское автотранспортное предприятие», обществом с ограниченной ответственностью «ИшимТрансАвто» лиц,

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Багира» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>),

 

при участии в судебном заседании:

ФИО2 лично; 

финансового управляющего ФИО2 ФИО3 лично; 

от ФИО5 - представителя ФИО6 по доверенности № 72АА 2601675 от 22.06.2023 сроком действия три года; 

от общества с ограниченной ответственностью «Пассажирское автотранспортное предприятие» - представителя ФИО7 по доверенности б/н от 14.06.2023 сроком действия по 31.12.2024; 

от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Багира» ФИО4 - представителя ФИО8 по доверенности № 1 от 10.07.2023 сроком действия по 10.07.2024; 

ФИО9 лично; 

 

установил:

определением Арбитражного суда Тюменской области от 18.01.2023 (резолютивная часть от 11.01.2023) заявление ФИО9 (далее – ФИО9) признано обоснованным, в отношении общества с ограниченной ответственностью «Багира» (далее – ООО «Багира», должник) введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО4 (далее – ФИО4).

Решением Арбитражного суда Тюменской области от 07.07.2023 (резолютивная часть от 05.07.2023) ООО «Багира» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО4 (далее – конкурсный управляющий).

31.05.2023 конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением к ФИО5 (далее – ФИО5) и ФИО2 (далее – ФИО2) о признании доказанным наличие оснований для привлечения их к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Багира», приостановлении производства по спору до окончания расчетов с кредиторами.

Определением Арбитражного суда Тюменской области от 06.06.2023 к участию в споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечены общество с ограниченной ответственностью «Пассажирское автотранспортное предприятие» (далее – ООО «ПАТП»), общество с ограниченной ответственностью «ИшимТрансАвто» (далее – ООО «ИшимТрансАвто»), ФИО10 (далее – ФИО10), финансовый управляющий ФИО2 ФИО3 (далее – ФИО3).

30.06.2023 от ФИО5 в арбитражный суд поступило заявление, в котором он просил признать ООО «Багира» входящим в одну группу аффилированных лиц с ФИО2, ООО «ИшимТрансАвто», ООО «ПАТП».

Определением Арбитражного суда Тюменской области от 09.08.2023 в качестве соответчиков по настоящему спору привлечены ООО «ПАТП» и ООО «ИшимТрансАвто», к участию в споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечен ФИО11.

Определением Арбитражного суда Тюменской области от 18.09.2023 к участию в споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечены ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15.

30.10.2023 ООО «ПАТП» заявило ходатайство об истребовании доказательств.

Определением Арбитражного суда Тюменской области от 25.12.2023 ходатайство ООО «ПАТП» об истребовании доказательств оставлено без удовлетворения, признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Багира», производство по настоящему обособленному спору в части определения размера ответственности контролирующего должника лица приостановлено до формирования конкурсной массы и расчетов с кредиторами, в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Багира» ФИО5 отказано, в удовлетворении заявления ФИО5 отказано.

Не согласившись с указанным судебным актом, ФИО2 в лице финансового управляющего ФИО3 обратился с апелляционной жалобой, в которой просил обжалуемое определение суда первой инстанции отменить в части признания доказанным наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Багира» ФИО2, принять по делу  в данной части новый судебный акт об отказе в привлечении ФИО2 к указанной ответственности, о привлечении к такой ответственности ФИО5

В обоснование апелляционной жалобы ее заявитель указал следующее:

- суд первой инстанции пришел к неверному выводу о номинальности статуса ФИО5, как руководителя ООО «Багира»;

- ФИО2 не являлся руководителем ООО «Багира» и не осуществлял оперативное руководство его деятельностью с даты реализации им ФИО16 принадлежавшей ФИО2 доли в уставном капитале данного общества в начале 2019 года, после ФИО2 не участвовал в обычной хозяйственной деятельности должника и не получал информацию о его финансовом положении;

- задолженность ООО «Багира» перед кредиторами (в частности перед заявителем по настоящему делу ФИО9) возникла после отчуждения ФИО2 принадлежавшей ему доли в уставном капитале ООО «Багира» ФИО16 и выхода его из данного общества;

- в случае привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Багира» выгодоприобретателем от этого будет являться его кредитор и заявитель по настоящему делу ФИО9, получивший права требования к должнику от ФИО2 и ООО «ИшимТрансАвто», который, купив у ФИО2 и ООО «ИшимТрансАвто» данное право требования в делах о банкротстве ФИО2 № А70-3150/2019 и подконтрольного ему ООО «ИшимТрансАвто» № А70-3149/2019, в настоящее время поддерживает требование управляющего о привлечении его же (ФИО2) к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Багира» в рамках настоящего дела на ту же сумму;

- задолженность ООО «Багира» перед ФИО9 (правопреемник ФИО2) в размере 14 631 919 руб. 90 коп. не подлежит включению в размер субсидиарной ответственности ФИО2, так как состоявшееся правопреемство от ФИО2 к ФИО9 и от ООО «ИшимТрансАвто» к ФИО9 является сменой лица, обладающего правом, но не изменяет существа обязательства;

- суд первой инстанции сделал вывод о наличии между ФИО5 и ФИО2 корпоративного конфликта, но не дал оценку доводам ООО «ПАТП» о корпоративном конфликте с участием иных лиц, при этом субсидиарная ответственность не является способом для решения корпоративного конфликта.

В апелляционной жалобе ФИО2 в лице финансового управляющего ФИО3 содержится ходатайство об истребовании сведений о движении по счетам ФИО5, а также доказательств аффилированности ФИО9, ФИО5, ФИО17, ФИО18

Рассмотрев указанное ходатайство ФИО2 в лице финансового управляющего ФИО3, суд апелляционной инстанции отказал в их удовлетворении в целях соблюдения принципа процессуальной экономии (пункт 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.12.2021 № 46 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции») по причине достаточности имеющихся в деле доказательств для принятия правильного судебного акта по итогам рассмотрения настоящего обособленного спора.

До начала заседания суда апелляционной инстанции от ООО «ПАТП» поступил отзыв на апелляционную жалобу, в котором он просил данную жалобу удовлетворить, обжалуемое определение суда первой инстанции отменить в части признания доказанным наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Багира» ФИО2, принять по делу  в данной части новый судебный акт об отказе в привлечении ФИО2 к указанной ответственности.

От конкурсного управляющего поступил отзыв на апелляционную жалобу, в котором он просил обжалуемое определение суда первой инстанции отменить, принять по делу новый судебный акт о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Багира» ФИО2, ФИО5

От ФИО5 поступил отзыв на апелляционную жалобу, в котором он просил обжалуемое определение суда первой инстанции оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В связи с удовлетворением ходатайств конкурсного управляющего, ФИО5, ФИО9, ООО «ПАТП», ФИО3 об участии в судебном заседании путем использования системы веб-конференции заседание суда апелляционной инстанции 27.02.2024 проведено с применением данной системы (https://kad.arbitr.ru/).

В заседании суда апелляционной инстанции финансовый управляющий ФИО2 ФИО3 поддержал доводы, изложенные в апелляционной жалобе, указал, что считает определение суда первой инстанции незаконным и необоснованным, вынесенным с нарушением норм материального права, просил его отменить, апелляционную жалобу - удовлетворить. 

Представители конкурсного управляющего, ООО «ПАТП», ФИО5 поддержали доводы, изложенные в их отзывах на апелляционную жалобу.

ФИО2 указал, что считает доводы, изложенные в апелляционной жалобе, обоснованными, просил данную жалобу удовлетворить, определение суда первой инстанции отменить.

ФИО9 указал, что считает доводы, изложенные в апелляционной жалобе, несостоятельными, просил оставить определение суда первой инстанции без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Иные лица, надлежащим образом извещенные о месте и времени рассмотрения апелляционной жалобы в соответствии с пунктом 32 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.12.2017 № 57 «О некоторых вопросах применения законодательства, регулирующего использование документов в электронном виде в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов», явку своих представителей в заседание суда апелляционной инстанции не обеспечили. На основании части 1 статьи 266, части 3 статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) апелляционная жалоба рассмотрена в отсутствие неявившихся лиц.

В соответствии с частью 5 статьи 268 АПК РФ в случае, если в порядке апелляционного производства обжалуется только часть решения, арбитражный суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения только в обжалуемой части, если при этом лица, участвующие в деле, не заявят возражений.

От лиц, участвующих в деле, не поступило возражений относительно проверки законности и обоснованности судебного акта в обжалуемой части. 

При непредставлении лицами, участвующими в деле, указанных возражений до начала судебного разбирательства арбитражный суд апелляционной инстанции начинает проверку судебного акта в оспариваемой части и по собственной инициативе не вправе выходить за пределы апелляционной жалобы, за исключением проверки соблюдения судом норм процессуального права, приведенных в части 4 статьи 270 АПК РФ (пункт 27 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции»).

С учетом изложенного, принимая во внимание просительные части апелляционной жалобы ФИО2 в лице финансового управляющего ФИО3 и отзывов ООО «ПАТП», конкурсного управляющего на апелляционную жалобу, суд апелляционной инстанции произвел проверку обжалуемого определения как в  части признания доказанным наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Багира» ФИО2, так и в части отказа в привлечении к такой ответственности ФИО5

Исследовав материалы дела, апелляционную жалобу, отзывы на нее, заслушав представителей лиц, участвующих в деле, проверив законность и обоснованность обжалуемого судебного акта в порядке статьей 266, 268, 270 АПК РФ, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о наличии оснований для отмены определения Арбитражного суда Тюменской области от 25.12.2023 по настоящему делу в обжалуемой части. 

В соответствии с частью 1 статьи 223 АПК РФ, пунктом 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Применение той или иной редакции статьи 10 Закона о банкротстве, либо статей 61.11-61.12 Закона о банкротстве в целях регулирования материальных правоотношений, касающихся субсидиарной ответственности,  зависит от того, когда имели место обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения контролирующего лица должника к субсидиарной ответственности.

Такой же подход к действию закона во времени изложен в определении Верховного Суда РФ от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757 (2,3) по делу № А22-941/2006, а также в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079 по делу № А41-87043/2015.

Как следует из заявления конкурсного управляющего, в качестве оснований для привлечения ФИО5 и ФИО2 к субсидиарной ответственности он указывает на совершение должником под их контролем в 2019 году сделок по отчуждению транспортных средств, в результате которых ООО «Багира» стало отвечать признакам банкротства, а также на непередачу ими управляющему в 2023 году документации должника.

В связи с этим в рамках настоящего обособленного спора подлежат применению подпункты 1 и 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей в соответствующий период.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

На основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

Согласно подпункту 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии следующих обстоятельств документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Конкурсный управляющий в обоснование требований о привлечении ФИО5 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Багира» указывал на то, что первый (как 100%-ый участник и руководитель должника в соответствующий период (с 28.01.2019)) заключил 18.11.2019 от имени должника сделки по отчуждению семи транспортных средств в пользу ФИО5

Данные сделки, согласно доводам управляющего, имеют признаки сделок, совершенных с причинением вреда имущественным правам кредиторов (пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве), в результате их совершения из имущественной массы должника выбыло основное использовавшееся им в своей деятельности имущество, и ООО «Багира» стало отвечать признакам банкротства. 

При этом управляющий указывает, что в период совершения ООО «Багира» в лице ФИО5 соответствующих сделок бывший участник ООО «Багира» ФИО2 (который произвел отчуждение принадлежавших ему 100% доли в уставном капитале данного общества ФИО5 28.01.2019) сохранял контроль над деятельностью ООО «Багира», в том числе, по совершению обозначенных сделок, явившихся причиной наступления банкротства ООО «Багира».

Кроме того, вопреки требованиям пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве, являвшийся в 2023 году руководителем ООО «Багира» ФИО5, а также осуществлявший функции управления должником ФИО2 не передали конкурсному управляющему документацию ООО «Багира», что существенным образом затруднило исполнение конкурсным управляющим обязанностей в настоящем деле.

Суд первой инстанции посчитал доводы конкурсного управляющего о доведении ФИО5, ФИО2 ООО «Багира» до банкротства путем совершения сделок по отчуждению семи принадлежащих должнику транспортных средств, составлявших основной актив должника, необходимый ему для осуществления своей деятельности, обоснованными.

В то же время суд первой инстанции принял во внимание, что ущерб от таких сделок в настоящее время ФИО5 возмещен в рамках исполнения постановления Восьмого арбитражного апелляционного суда от 27.01.2021, которым отменено определение Арбитражного суда Тюменской области от 29.10.2020 по делу № А70-3150/2019 в части отказа взыскать 12 320 000 руб.; в данной части принят новый судебный акт: с ФИО5 в пользу ФИО2 (в конкурсную массу) в порядке применения последствий недействительности договора купли-продажи доли в уставном капитале ООО «Багира» между ФИО2 и ФИО5 в конкурсную массу ФИО2 взыскано 6 650 000 руб. (сумма, на которую стоимость доли, имевшая место на дату ее отчуждения ФИО2 по указанной сделке, была впоследствии уменьшена в связи с отчуждением должником в лице ФИО5 семи транспортных средств обозначенной рыночной стоимости).

В связи с этим суд первой инстанции заключил, что привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Багира» на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве подлежит ФИО2, но не ФИО5 (который уже понес ответственность за совершение приведенных неправомерных действий и возместил причиненный ими ущерб).

Кроме того, суд первой инстанции посчитал обоснованными требования конкурсного управляющего о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Багира» в соответствии с подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, поскольку он, как фактический руководитель должника, в отличие от его номинального руководителя ФИО5, в силу своего статуса не располагающего соответствующей документацией, был обязан передать конкурсному управляющему документы ООО «Багира», но данную обязанность не исполнил.

Повторно исследовав материалы дела, суд апелляционной инстанции считает необходимым указать следующее.

Как усматривается из дела и верно установлено судом первой инстанции, 02.12.2009 ФИО2 было создано ООО «ИшимТрансАвто» (том 4, лист дела 27). 

С момента создания данного общества и по 03.10.2017 ФИО2 являлся его единственным участником и руководителем. С 04.10.2017 единственным участником и руководителем ООО «ИшимТрансАвто» являлся ФИО19, приходящийся отцом ФИО2

Данная организация осуществляет деятельность в области пассажирских перевозок по муниципальным контрактам (49.3 Деятельность прочего сухопутного пассажирского транспорта).

07.06.2016 в Единый государственный реестр юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) была внесена запись о создании ООО «Багира». С момента его создания ФИО2 являлся единственным участником и руководителем ООО «Багира».

В период с 29.06.2017 по 28.03.2019 с расчетного счета ИП ФИО2 № 40802810271050000114, открытого в АО «Россельхозбанк», в пользу ООО «Багира» перечислены денежные средства в общем размере 14 631 919 руб. 90 коп. с указанием в назначении платежей: «оплата по договорам займа от 01.06.2017 № 3, от 01.07.2017 № 5, от 01.08.2017 № 7, от 20.08.2017 № 9, от 01.10.2017 № 11, от 20.10.2017 № 13, от 20.10.2017 № 13, от 01.11.2017 № 14, от 01.11.2017 № 16, от 01.12017 № 17, от 25.12.2017 № 19, от 01.06.2018 № 1, от 15.06.2018 № 2, от 01.02.2019 № 1».

В период с 31.01.2018 по 11.12.2018 с расчетного счета ООО «ИшимТрансАвто» № 40702810959430015041, открытого в АО «Россельхозбанк», в пользу ООО «Багира» перечислены денежные средства в общем размере 7 397 000 руб. с указанием в назначении платежей: «возврат заемных средств по договорам займа от 01.12.2017 № 4, от 04.12.2017 № 5, от 01.09.2018 № 4».

Таким образом, ФИО2 лично и через подконтрольное ему ООО «ИшимТрансАвто» осуществлял финансирование деятельности также подконтрольного ему ООО «Багира» для целей его последующего вовлечения в реализуемую ФИО2 бизнес-модель по осуществлению деятельности, связанной с пассажирскими перевозками.

Впоследствии, 28.01.2019 между ФИО2 (продавец) и ФИО5 (покупатель) был заключен договор купли – продажи доли в уставном капитале общества, согласно которому продавец продает, а покупатель покупает на условиях, указанных в настоящем договоре всю принадлежащую продавцу долю в уставном капитале ООО «Багира». Размер принадлежащей ФИО2 доли в уставном капитале составляет 100%. На основании указанного договора регистрирующим органом внесены изменения в ЕГРЮЛ (запись ГРН № 2197232072145 от 05.02.2019).

Как указывает ФИО5 в возражениях от 11.07.2023 и следует из материалов дела, ФИО5 с 20.02.2019 являлся 100%-ым участником и директором ООО «Багира». Указанная должность была им занята после фиктивной продажи ему ФИО2 100% доли в уставном капитале ООО «Багира». 

Вступление ФИО5 в указанную должность было обусловлено наличием в тот период времени дружеских отношений между ФИО5 и ФИО2 и предопределено мотивами ФИО2, направленными на отделение своей персоны от какого-либо позиционирования с ООО «Багира» в преддверии банкротства как самого ФИО2 (№ А70-3150/2019), так и подконтрольного ему ООО «ИшимТрансАвто» (дело № А70-3149/2019).

Приведенные обстоятельства подтверждаются постановлением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 27.01.2021 по делу № А70-3150/2019, которым подтверждена правильность определения Арбитражного суда Тюменской области от 29.10.2020 по делу № А70-3150/2019 в части признания недействительным договора купли-продажи доли в уставном капитале общества от 28.01.2019 между ФИО2 и ФИО5, применения последствий недействительности сделки в виде восстановления доли ФИО2 в уставном капитале ООО «Багира» в размере 100%, признания недействительной записи № 2197232072145 от 05.02.2019, внесенной в ЕГРЮЛ в отношении ООО «Багира», и с ФИО5 в конкурсную массу ФИО2 взыскано 6 650 000 руб.

В то же время ФИО2 в заседании суда апелляционной инстанции пояснил, что статус ФИО5, как участника и руководителя должника, в связи с приведенными выше обстоятельствами не являлся номинальным. 

Так, между ФИО2 и ФИО5 имелись договоренности по совместному ведению бизнеса по осуществлению пассажирских перевозок с использованием ООО «Багира», которое по обозначенным выше причинам внешне принадлежало ФИО5, но функционировало в интересах не только ФИО5, но и ФИО2

Данные доводы ФИО2 в заседании суда апелляционной инстанции подтвердил представитель ФИО5

Таким образом, как ФИО5, так и ФИО2 по состоянию на 2019 год являлись контролирующими ООО «Багира» лицами, каждый из них фактически имел в ООО «Багира» корпоративное участие и управлял деятельностью данного общества (один явное, второй – скрытое), а в настоящее время может быть привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В то же время значимым для разрешения настоящего спора обстоятельством является то, что требования конкурсного кредитора и заявителя по настоящему делу ФИО9, в интересах которого управляющим заявлен рассматриваемый иск, были получены им в порядке правопреемства от ФИО2 и подконтрольного ему лица.

Так, определением Арбитражного суда Тюменской области от 29.04.2019 по делу № А70-3149/2019 в отношении подконтрольного ФИО2 ООО «ИшимТрансАвто» введена процедура наблюдения.

Определением Арбитражного суда Тюменской области от 20.10.2020 по делу № А70-3149/2019 приведенные выше платежи по перечислению ООО «ИшимТрансАвто» в пользу ООО «Багира» денежных средств в размере 7 397 000 руб. признаны недействительными, применены последствия недействительности сделки, с ООО «Багира» в конкурсную массу ООО «ИшимТрансАвто» взысканы денежные средства в общем размере 7 397 000 руб. 

Определением Арбитражного суда Тюменской области от 06.05.2019 по делу № А70-3150/2019, в отношении самого ФИО2 введена процедура реструктуризации долгов гражданина.

Определением Арбитражного суда Тюменской области от 08.07.2020 по делу № А70-3150/2019 признаны недействительными приведенные выше платежи по перечислению ФИО2 в период с 29.06.2017 по 28.03.2019 в пользу ООО «Багира» денежных средств в общем размере 14 631 919 руб. 90 коп., применены последствия недействительности сделки, с ООО «Багира» в конкурсную массу ФИО2 взысканы денежные средства в общем размере 14 631 919 руб. 90 коп.

Соответствующие требования к ООО «Багира» на суммы 7 397 000 руб. и 14 631 919 руб. 90 коп. были приобретены ФИО9 на торгах в приведенных делах о банкротстве.

Впоследствии определением Арбитражного суда Тюменской области от 21.03.2022 по делу № А70-3149/2019 в порядке процессуального правопреемства произведена замена взыскателя ООО «ИшимТрансАвто» на ИП ФИО9 в части взыскания с ООО «Багира» денежных средств в размере 7 397 000 руб.

Определением Арбитражного суда Тюменской области от 21.03.2022 по делу № А70-3150/2019 в порядке процессуального правопреемства произведена замена взыскателя ФИО2 на ФИО9 в части взыскания с ООО «Багира» денежных средств в размере 14 631 919 руб. 90 коп. 

Таким образом, требования заявителя и кредитора по настоящему делу ФИО9, в интересах которого конкурсным управляющим в арбитражный суд подано настоящее заявление, являются ранее принадлежавшими ФИО2 и подконтрольному ему ООО «ИшимТрансАвто» требованиями о возврате финансирования подконтрольного ФИО2 ООО «Багира», которое носило характер корпоративного (было обусловлено наличием между ФИО2 и ООО «Багира» корпоративных отношений).

При этом, во-первых, совершенные ФИО2 в пользу должника платежи на сумму 14 631 919 руб. 90 коп. и подконтрольным им ООО «ИшимТрансАвто» платежи на сумму 7 397 000 руб. были направлены на финансирование ФИО2 деятельности должника и увеличили его имущественную массу.

Поэтому не имеется оснований для вывода о том, что, совершив в пользу должника данные платежи и организовав совершение подконтрольным им ООО «ИшимТрансАвто» в пользу должника соответствующих платежей, впоследствии признанных недействительными приведенными выше судебными актами, ФИО2 причинил (мог причинить) какой-либо вред ООО «Багира» и его кредиторам (в частности ФИО9), в связи с которым он мог бы быть привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам должника либо к ответственности в виде возмещения им должнику убытков.

Во-вторых, поскольку, как верно указывает ФИО2 в лице финансового управляющего ФИО3, правопреемство от ФИО2 к ФИО9 и от ООО «ИшимТрансАвто» к ФИО9 является сменой лица, обладающего правом, но не изменяет существа обязательства, из которого оно возникло, требования ФИО9 к ООО «Багира» в настоящем деле не подлежат признанию требованиями независимого кредитора.

По общему правилу, никто не может передать по цессии больший объем прав, чем имеет сам (пункт 1 статьи 384 ГК РФ)

Поэтому если цедент не имел права требовать привлечения к субсидиарной ответственности какого-либо лица, то не имеет такого права и цессионарий.

Иск о привлечении к субсидиарной ответственности является групповым косвенным иском в интересах кредиторов должника (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3) по делу № А22-941/2006), так как предполагает предъявление полномочным лицом в интересах группы лиц, объединяющей правовое сообщество кредиторов должника, требования к контролирующим лицам, направленного на компенсацию последствий их негативных действий по доведению должника до банкротства (пункт 13 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2020) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 23.12.2020)).

Наряду с конкурсным оспариванием (которое также осуществляется посредством предъявления косвенного иска) институт субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц является правовым механизмом защиты нарушенных прав конкурсных кредиторов, возмещения причиненного им вреда.

Как указано в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 28.09.2020 № 310-ЭС20-7837 по делу № А23-6235/2015, при разрешении требования о привлечении к субсидиарной ответственности интересы кредиторов противопоставляются лицам, управлявшим должником, контролировавшим его финансово-хозяйственную деятельность. Таким образом, требование о привлечении к субсидиарной ответственности в материально-правовом смысле принадлежит независимым от должника кредиторам, является исключительно их средством защиты. (Именно поэтому в том числе абзац третий пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве в настоящее время устанавливает правило, согласно которому в размер субсидиарной ответственности не включаются требования, принадлежащие ответчику либо заинтересованным по отношению к нему лицам).

С учетом изложенного сложившаяся судебная практика исходит из того, что подача в суд иска о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его обязательствам не должна являться способом разрешения корпоративного конфликта. В ситуации, когда требования кредитора основаны на отношениях, имеющих корпоративный характер, такой кредитор не может быть признан независимым, что, в свою очередь, лишает его возможности заявлять требование о привлечении к субсидиарной ответственности (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 07.04.2022 № 305-ЭС21-25552 по делу № А40-41691/2019, от 28.09.2020 № 310-ЭС20-7837 по делу № А23-6235/2015).

При изложенных обстоятельствах, поскольку требования заявителя и кредитора по настоящему делу ФИО9 к ООО «Багира» основаны на корпоративных отношениях, имевших место между его правопредшественником ФИО2 и ООО «Багира», заявленные конкурсным управляющим в его интересах требования о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности удовлетворению не подлежат.

Следовательно, не имеется оснований для привлечения ФИО2 и ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Багира» в соответствии с подпунктом 1 пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве в связи с совершением должником под их контролем сделок по отчуждению в пользу ФИО5 семи указанных управляющим транспортных средств.

По аналогичным причинам (поскольку требования ФИО9, в интересах которого конкурсным управляющим подано настоящее заявление, не являются требованиями независимого кредитора) не имеется также оснований для привлечения  ФИО2 и ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Багира» в соответствии с подпунктом 2 пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве в связи с непередачей ими документации ООО «Багира» конкурсному управляющему.

Кроме того, требование управляющего о привлечении ФИО2 и ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Багира» в соответствии с подпунктом 1 пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве не подлежит переквалификации судом в требование о взыскании с ответчиков в пользу должника причиненных указанными сделками убытков (в частности в размере стоимости выбывших из имущественной массы ООО «Багира» по таким сделкам транспортах средств) с его последующим удовлетворением.

Так, согласно пункту 20 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.20 Закона о банкротстве в случае введения в отношении должника процедуры, применяемой в деле о банкротстве, требование о возмещении должнику убытков, причиненных ему лицами, уполномоченными выступать от имени юридического лица, членами коллегиальных органов юридического лица или лицами, определяющими действия юридического лица, в том числе учредителями (участниками) юридического лица или лицами, имеющими фактическую возможность определять действия юридического лица, подлежит рассмотрению арбитражным судом в рамках дела о банкротстве должника по правилам, предусмотренным настоящей главой.

Согласно пункту 2 статьи 61.20 Закона о банкротстве требование, предусмотренное пунктом 1 настоящей статьи, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, может быть предъявлено от имени должника его руководителем, учредителем (участником) должника, арбитражным управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, конкурсным кредитором, представителем работников должника, работником или бывшим работником должника, перед которыми у должника имеется задолженность, или уполномоченными органами.

Таким образом, конкурсные кредиторы, конкурсный управляющий обладают правом требовать возмещения убытков с бывшего руководителя должника и иных контролирующих должника лиц в порядке статьи 61.20 Закона о банкротстве.

Однако следует учитывать, что основания взыскания таких убытков могут быть различными.

Так, в настоящее время действует статья 53.1 ГК РФ, посвященная ответственности лиц, уполномоченных выступать от имени юридического лица.

В силу пункта 1 статьи 53.1 ГК РФ лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Данные нормы регулируют возмещение корпоративных убытков, вытекающих из корпоративных отношений (статья 65.2 ГК РФ).

На корпоративный характер убытков, о которых идет речь в статье 61.20 Закона о банкротстве, указано в пункте 68 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", в котором разъяснено, что согласно пунктам 1 и 2 статьи 61.20 Закона о банкротстве со дня введения первой процедуры банкротства и далее в ходе любой процедуры банкротства помимо иных лиц правом на предъявление от имени должника требования о возмещении убытков, причиненных должнику членами его органов и лицами, определяющими действия должника (далее - директор), по корпоративным основаниям (статья 53.1 ГК РФ, статья 71 Закона об акционерных обществах, статья 44 Закона об обществах с ограниченной ответственностью) наделяются конкурсные кредиторы, уполномоченный орган, работники должника, в том числе бывшие, их представитель.

Институт взыскания корпоративных убытков, несмотря на то, что убытки взыскиваются в пользу юридического лица, имеет целью защиту интересов его участников (акционеров) - участников корпорации, которые с помощью корпоративных отношений структурируют свое имущество особым образом путем обособления имущества и создания самостоятельного юридического лица, в том числе в целях ограничения своей имущественной ответственности.

В то же время, интересы конкурсных кредиторов, по общему правилу, защищаются законодателем с помощью механизмов, предусмотренных нормами Закона о банкротстве, который предоставляет кредиторам и конкурсному управляющему, действующему в защиту прав последних (пункт 4 статьи 20.3 Закона о банкротстве) и представительствующему от имени конкурсной массы, право подавать в арбитражный суд иски об оспаривании подозрительных сделок должника (глава III.1 Закона о банкротстве), о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его обязательствам (статья 10, статьи 61.10 - 61.19 Закона о банкротстве), а также о возмещении причиненных контролирующими лицами должнику убытков, когда причиненный их действиями (бездействием) вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника (статьи 1064 ГК РФ, пункт 20 Постановления N 53).

Изложенное подтверждается, в том числе, правовыми позициями, содержащимися в определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2022 N 304-ЭС17-18149(10-14) по делу N А27-22402/2015, от 28.09.2020 N 310-ЭС20-7837 по делу N А23-6235/2015, от 26.08.2020 N 305-ЭС20-5613 по делу N А40-118964/2018.

Таким образом, требование о возмещении убытков по своему содержанию может быть двух видов: требованием о взыскании корпоративных убытков, причиненных участникам корпорации, и требованием о возмещении вреда кредиторам, если указанный вред не являлся причиной банкротства должника.

То обстоятельство, что статья 61.20 Закона о банкротстве предоставила кредиторам и конкурсному управляющему право требовать взыскания корпоративных убытков в пользу должника, не является основанием для игнорирования судом существа данного института, который предназначен для восстановления нарушенных прав членов корпорации.

Обращаясь в арбитражный суд с заявлением о взыскании с контролирующих должника лиц корпоративных убытков в порядке статьи 61.20 Закона о банкротстве, конкурсные кредиторы (конкурсный управляющий), хотя и действуют в своем интересе, связанном с защитой и пополнением имущественной массы должника, исходя из существа соответствующего иска, фактически условно представительствуют от имени участников должника, которые по тем или иным причинам не заняли самостоятельную активную позицию в вопросе защиты своих прав, нарушенных причинением им корпоративных убытков.

По существу, кредиторам на период банкротства временно передается право требования участников корпорации к лицам, указанным в статье 53.1 ГК РФ, о взыскании корпоративных убытков.

Однако существо такого требования от такого квазипредставительства не меняется.

Этот иск может быть удовлетворен только в том случае, если был бы удовлетворен иск участника корпорации.

То обстоятельство, что иск о взыскании корпоративных убытков заявлен в арбитражном суде в порядке статьи 61.20 Закона о банкротстве конкурсным кредитором (конкурсным управляющим), а не участником должника, не изменяет ни существа соответствующего иска, ни правил его рассмотрения арбитражным судом, ни условий его удовлетворения последним.

Об указанном свидетельствует, в частности, различный порядок исчисления срока исковой давности по искам о взыскании корпоративных убытков (даже если таковые заявлены в делах о банкротстве) (статья 53.1 ГК РФ, статья 61.20 Закона о банкротстве) и по искам о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности или к ответственности в виде убытков, когда причиненный из действиями (бездействием) вред не должен был привести к объективному банкротству должника (статья 10, статьи 61.10 - 61.19 Закона о банкротстве, пункт 20 Постановления N 53).

Так, в пункте 68 Постановления N 53 указано, что, поскольку требование о возмещении корпоративных убытков, заявленное в порядке статьи 61.20 Закона о банкротстве, в силу прямого указания Закона о банкротстве подается от имени должника, срок исковой давности исчисляется с момента, когда должник, например, в лице нового директора, не связанного (прямо или опосредованно) с допустившим нарушение директором, или арбитражного управляющего, утвержденного после прекращения полномочий допустившего нарушение директора, получил реальную возможность узнать о допущенном бывшим директором нарушении либо когда о нарушении узнал или должен был узнать не связанный (прямо или опосредованно) с привлекаемым к ответственности директором участник (учредитель), имевший возможность прекратить полномочия директора, допустившего нарушение. При этом течение срока исковой давности не может начаться ранее дня, когда названные лица узнали или должны были узнать о том, кто является надлежащим ответчиком (например, фактическим директором) (статья 200 ГК РФ).

В то же время согласно пункту 59 Постановления N 53 предусмотренный абзацем первым пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, исчисляется с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или обычный независимый кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности - о совокупности следующих обстоятельств: о лице, имеющем статус контролирующего, его неправомерных действиях (бездействии), причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами (без выяснения точного размера такой недостаточности). Если в ходе рассмотрения обособленного спора (дела) будет установлено, что какой-либо из кредиторов узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к ответственности до того, как об этом объективно могли узнать иные кредиторы, по заявлению контролирующего должника лица исковая давность может быть применена к части требования о привлечении к субсидиарной ответственности, приходящейся на такого информированного кредитора (пункт 1 статьи 200 ГК РФ, абзац первый пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве).

То есть срок исковой давности по искам, заявляемым в рамках дела о банкротстве в порядке статьи 61.20 Закона о банкротстве, независимо от обращающегося с ним к суду субъекта, исчисляется по новому директору, не связанному (прямо или опосредованно) с допустившим нарушение директором, или арбитражному управляющему, утвержденному после прекращения полномочий допустившего нарушение директора, а срок исковой давности по искам, заявляемым в порядке статей 10, 61.10 - 61.19 Закона о банкротстве, пункта 20 Постановления N 53 - по действующему в интересах всех кредиторов арбитражному управляющему или обычному независимому кредитору, обладающему правом на подачу соответствующего заявления.

Различаются и сроки давности по двум видам исков в период до 30.07.2017.

С учетом изложенного следует заключить, что в случае обращения конкурсного кредитора (конкурсного управляющего) в рамках дела о банкротстве в арбитражный суд с иском о взыскании корпоративных убытков в порядке статьи 61.20 Закона о банкротстве при разрешении вопроса о наличии (отсутствии) оснований для его удовлетворения арбитражному суду надлежит исходить из общих условий удовлетворения такого рода исков, заявителями которых, по общему правилу, исходя из их существа, являются участники корпорации.

Если же предъявляется иск о взыскании убытков, причиненных кредиторам, то суду необходимо руководствоваться общими подходами, выработанными судебной практикой для субсидиарной ответственности, в том числе в части установлений о продолжительности и порядке исчислении срока исковой давности.

Следовательно, иск о возмещении вреда кредиторам в размере убытков также не подлежит удовлетворению, поскольку правом на такой иск правопреемник подконтрольного субсидиарному ответчику лица, не являющегося внешним кредитором,  не обладает. 

В отношении корпоративных убытков, то есть убытков, опосредованно причиненных одним участником корпорации другому участнику корпорации, суд апелляционной инстанции считает необходимым указать следующее

Из материалов дела следует, что на балансе ООО «Багира» с 28.04.2018 числились семь транспортных средств: ПАЗ 320530-04 (VIN 

<

***>, 

<

***>, VIN 

<

***>, VIN 

<

***>, VIN 

<

***>, VIN 

<

***>, VIN 

<

***>), что подтверждается заключением финансового управляющего о рыночной стоимости 100% доли участия в ООО «Багира» от 19.02.2020, представленным в материалы дела № А70-3150/2019 (том 4, лист дела 14).

18.11.2019 между ООО «Багира» в лице директора ФИО5 (продавец) и ФИО5 (покупатель) заключены договоры купли-продажи транспортных средств (далее – договоры купли-продажи транспортных средств от 18.11.2019) (том 4, листы дела 28-29), по которым продавец передал в собственность покупателя приведенные выше семь транспортных средств за 250 000 руб. каждое. Транспортные средства переданы ООО «Багира» покупателю по актам приема-передачи транспортных средств от 18.11.2019.

В течение месяца, 28.12.2019, между ФИО5 (продавец) и ФИО10 (покупатель) заключены договоры купли-продажи этих же транспортных средств (далее – договоры купли-продажи транспортных средств от 28.12.2019), по которым продавец передал в собственность покупателя приведенные выше семь транспортных средств за 250 000 руб. каждое.

После ФИО5 арендовал данные транспортные средства у ФИО10 по договору на аренду транспортных средств № 1/2020 от 01.01.2020, заключенному между ФИО10 (арендодатель) и индивидуальным предпринимателем ФИО5 (арендатор).

15.01.2021 между ФИО10 (продавец) и ООО «ПАТП» (покупатель) заключены договоры купли-продажи транспортных средств (далее – договоры купли-продажи транспортных средств от 15.01.2020), в соответствии с которыми продавец передал в собственность покупателя два транспортных средства: ПАЗ 320530-04 (VIN 

<

***>), ПАЗ 320530-04 (VIN 

<

***>), за 250 000 руб. каждое. Данные транспортные средства переданы ФИО10 покупателю по актам приема-передачи транспортных средств от 15.01.2021.

01.02.2021 между ФИО10 (продавец) и ООО «ПАТП» (покупатель) заключены договоры купли-продажи транспортных средств (далее – договоры купли-продажи транспортных средств от 01.02.2021), в соответствии с которыми продавец передал в собственность покупателя пять транспортных средств: ПАЗ 320530-04 (VIN 

<

***>), ПАЗ 320530-04 (VIN 

<

***>), ПАЗ 320530-04 (VIN 

<

***>), ПАЗ 320530-04 (VIN 

<

***>), ПАЗ 320530-04 (VIN 

<

***>), стоимостью 250 000 руб. каждое. Данные транспортные средства переданы ФИО10 покупателю по актам приема-передачи транспортных средств от 01.02.2021.

Как следует из настоящего дела, данные транспортные средства составляли основной актив должника, при этом стоимость приведенных транспортных средств, которые выбыли из имущественной массы должника в пользу ФИО5 за 250 000 руб. каждое, при их приобретении ООО «Багира» в лице директора ФИО2 составляла 1 940 000 руб. за каждое (например, договор купли-продажи № ДКП-24-10/2018 от 24.10.2018 между обществом с ограниченной ответственностью «Тюменнефтеспецтранс» и ООО «Багира» в лице директора ФИО2).

Из дела усматривается, ФИО2 в заседании суда апелляционной инстанции пояснил, что между ним и ФИО5 в настоящее время имеется конфликт.

Суд апелляционной инстанции принимает во внимание, что, с учетом установленного выше обстоятельства осуществления ФИО2 и ФИО5 совместной предпринимательской деятельности с использованием подконтрольного им обоим ООО «Багира» и занятия ФИО5 в настоящем споре и в других спорах по настоящему делу позиции о его исключительно номинальном статусе, как участника и руководителя должника, которую оспаривает ФИО2, данный конфликт следует считать имеющим, в том числе, корпоративный характер.

В то же время, как пояснил ФИО2 в заседании суда апелляционной инстанции, разногласия между ним и ФИО5 возникли после того, как в 2019 году ФИО5 и ФИО2 выиграли два аукциона на осуществление пассажирских перевозок в с. Викулово, которые проводились в г. Ишиме, и планировали совместно осуществлять данные перевозки.

Поскольку к тому времени ФИО2 был признан банкротом, все сопровождавшие данную деятельность контракты были заключены на ФИО5 Однако сразу после заключения таковых ФИО5 отказался от работы с ФИО2, что повлекло возникновения между ними конфликта.

Согласно доводам ФИО2 точный момент возникновения указанного конфликта он не помнит. Вместе с тем на вопрос о том, возник ли конфликт между ним и ФИО5 до или после приобретения ООО «Багира» семи впоследствии отчужденных ею в пользу ФИО5 транспортных средств, ФИО2 ответил, что такой конфликт возник между ним и ФИО5 после такого отчуждения, на дату заключения соответствующих договоров (18.11.2019) конфликт между ним и ФИО5 отсутствовал.

Представитель ФИО5 в заседании суда апелляционной инстанции сообщил, что конфликт между ФИО5 и ФИО2 возник после 2019 года, на что указывает представленная ФИО5 в дело 06.10.2023 электронная переписка между ним и ФИО2

Так, данная переписка содержит электронные письма ФИО2 ФИО5, касающиеся вопросов получения ФИО2 от ФИО5 документов, необходимых для оформления доверенностей на ФИО5 (октябрь 2021 года), направления ФИО2 ФИО5 счетов на оплату (октябрь 2021 года), указания ФИО2 ФИО5 на необходимость перечислить денежные средства третьим лицам (март 2020 года) (том 6, листы дела 123-138).

Согласно пояснениям представителя ФИО5 в судебном заседании конфликт между ФИО5 и ФИО2 возник в конце 2021 года и был связан с заключением ФИО5 при содействии ФИО2 соглашения о сотрудничестве и совместной деятельности с ООО «ПАТП» от 01.08.2021, в рамках которого ФИО2 пытался навязать ФИО5 невыгодные условия сотрудничества последнего с ООО «ПАТП».

Суд апелляционной инстанции считает, что приведенные пояснения ФИО2 и представителя ФИО5 в своей совокупности свидетельствуют о том, что конфликт между ФИО5 и ФИО2 в любом случае (независимо от того, какая из конкретных названных ими причин обусловила такой конфликт) возник после 18.11.2019 (даты отчуждения ООО «Багира» в лице ФИО5 в пользу последнего семи транспортных средств).

В то же время в такой ситуации следует заключить, что ФИО2 еще сохранял контроль над ООО «Багира» в период совершения должником сделок по отчуждению семи транспортных средств в пользу ФИО5 (18.11.2019), на которые конкурсный управляющий указывает в заявлении.

Отчуждение должником данного имущества в пользу ФИО5 подлежит признанию осуществленным от имени ООО «Багира» ФИО5 под контролем ФИО2, в их общем с ФИО2 интересе, имевшем место в рамках осуществлявшейся ООО «Багира» под их совместным управлением хозяйственной деятельности, по общему управленческому решению указанных лиц.

Как следует из толкования, данного в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 11.06.2020 N 306-ЭС19-24912 по делу N А65-3053/2019, в основе отношений контролирующих лиц корпорации лежит товарищеское соглашение, участников (учредителей), носящее в силу своей правовой природы гражданско-правовой характер и регулируемое главой 55 ГК РФ о простом товариществе.

Если товарищи не раскрывают существование такого  соглашения третьим лицам, как это имеет место в настоящем деле, следует считать, что их отношения регулируются статьей 1054 ГК РФ.

Согласно пунктам 1 и 3 статьи 1054 ГК РФ договором простого товарищества может быть предусмотрено, что его существование не раскрывается для третьих лиц (негласное товарищество). К такому договору применяются предусмотренные настоящей главой правила о договоре простого товарищества, если иное не предусмотрено настоящей статьей или не вытекает из существа негласного товарищества. В отношениях между товарищами обязательства, возникшие в процессе их совместной деятельности, считаются общими.

 

Согласно пункту 1 статьи 1044 ГК РФ при ведении общих дел каждый товарищ вправе действовать от имени всех товарищей, если договором простого товарищества не установлено, что ведение дел осуществляется отдельными участниками либо совместно всеми участниками договора простого товарищества.

В данном случае оба  участника корпорации (и гласный и негласный с внутренними договоренностями о распределении прибыли) согласовали, что с учетом видимости участия в делах должника одного ФИО5, именно он будет заключать сделки от имени должника.

Вместе с тем   в отношениях между самими товарищами обязательства, возникшие в процессе их совместной деятельности, (в данном случае по отчуждению транспортных средств) считаются общими.

Соответственно,  иск о взыскании корпоративных убытков не может быть удовлетворен, если один участник, действуя в интересах, в том числе другого участника (негласного участника корпорации), под его контролем произвел отчуждение имущества корпорации, поскольку оба участника (и гласный, и негласный) приняли решение об отчуждении этого имущества. Они сами несут риск убытков от принятого ими корпоративного решения (статья 1046 ГК РФ, статья 1048 ГК РФ)

Иск о корпоративных убытках не может иметь целью пополнение имущественной массы бессубъектной оболочки юридического лица.

Интересы внешних кредиторов защищаются исками о возмещении вреда кредиторам (о субсидиарной ответственности), исками о признании недействительными фраудаторных сделок и сделок, совершенных с предпочтением (Постановление Президиума ВАС РФ от 04.12.2012 N 8989/12 по делу N А28-5775/2011-223/12).

Интересы участников корпорации – исками о взыскании убытков корпорации (статья 53.1 ГК РФ), причиненных другими участниками корпорации и/или менеджментом.

Как указывает ФИО20,  доктор юридических наук, судья ВАС РФ в отставке, автономия воли и частный интерес являются столпами всего гражданского права ("Основные положения гражданского права: постатейный комментарий к статьям 1 - 16.1 Гражданского кодекса Российской Федерации" (отв. ред. ФИО21) "М-Логос", 2020, система Консультант+, комментарий к пункту 2.1 статьи 1 ГК РФ).

Поэтому в отсутствие защищаемого интереса бессубъектная оболочка не может требовать возмещения в свою пользу убытков с членов корпорации.

Вопрос о наличии (отсутствии) оснований для восстановления имущественной сферы ООО «Багира» путем признания договоров купли-продажи транспортных средств от 18.11.2019, от 28.12.2019, 15.01.2021, 01.02.2021 и применения последствий их недействительности составляет предмет самостоятельного обособленного спора, который в настоящее время находится в производстве суда апелляционной инстанции.

К предмету данного, а не настоящего  спора относятся также заявленные участниками настоящего спора доводы о получении ООО «ПАТП», как лицом, входящим в одну группу с ФИО2, экономической выгоды от приведенных выше сделок, которые на итог разрешения настоящего спора повлиять не могут.

При изложенных обстоятельствах оснований для взыскания с ФИО5 и ФИО2 в рамках настоящего спора убытков (как кредиторских, так и корпоративных), причиненных должнику сделками по отчуждению 18.11.2019 принадлежавших ООО «Багира» транспортных средств в пользу ФИО5, не имеется.

Согласно пункту 4 части 1 статьи 270 АПК РФ нарушение или неправильное применение норм материального права является основанием для отмены судебного акта суда первой инстанции.

Определение Арбитражного суда Тюменской области от 25.12.2024 по делу № А70-22861/2022 подлежит отмене в части.

Апелляционная жалоба подлежит частичному удовлетворению.

Согласно части 3 статьи 179 АПК РФ арбитражный суд, принявший решение, по заявлению лица, участвующего в деле, судебного пристава-исполнителя, других исполняющих решение арбитражного суда органа, организации или по своей инициативе вправе исправить допущенные в решении описки, опечатки и арифметические ошибки без изменения его содержания.

Под исправлением допущенных в решении описок, опечаток и арифметических ошибок в соответствии со статьей 179 АПК РФ понимается устранение случайно допущенных, очевидных, не требующих доказывания по правилам рассмотрения дела по существу и пересмотра дела дефектов текста судебного акта. Так, под опиской понимается неправильное написание в решении суда слова, цифры, имеющих какое-либо значение для лиц, участвующих в деле, или для органов, исполняющих решение. Опечаткой признается та же самая ошибка, но допущенная при изготовлении текста решения при помощи технических средств.

Суд апелляционной инстанции установил, что при изготовлении машинописного текста постановления (резолютивная часть) от 27.02.2024 по настоящему делу была допущена опечатка, выразившаяся в неверном указании даты принятия судом первой инстанции обжалуемого определения: вместо 25 декабря 2023 года указано 25 декабря 2024 года.

Учитывая, что исправление опечатки в данном случае не затрагивает существа судебного акта, суд считает необходимым исправить допущенную в тексте постановления опечатку: вместо даты принятия судом первой инстанции обжалуемого определения «25 декабря 2024 года» читать «25 декабря 2023 года».

На основании изложенного и руководствуясь пунктом 2 статьи 269, пунктом 4 части 1, частью 3 статьи 270, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Восьмой арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

апелляционную жалобу (регистрационный номер 08АП-919/2024) финансового управляющего ФИО2 ФИО3 удовлетворить частично.

Определение Арбитражного суда Тюменской области от 25 декабря 2024 года по делу № А70-22861/2022 (судья Климшина Н.В.), в обжалуемой части отменить в части привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Багира» ФИО2.

Принять в данной части новый судебный акт.

В удовлетворении требования конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Багира» ФИО4 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2 отказать.

В оставшейся обжалуемой части определение Арбитражного суда Тюменской области от 25 декабря 2024 года по делу № А70-22861/2022 оставить без изменения, апелляционную жалобу (регистрационный номер 08АП-919/2024) финансового управляющего ФИО2 ФИО3 – без удовлетворения.

Исправить имеющуюся в тексте постановления Восьмого арбитражного апелляционного суда (резолютивная часть) от 27.02.2024 по делу № А70-22861/2022 опечатку: вместо даты принятия судом первой инстанции обжалуемого определения «25 декабря 2024 года» читать «25 декабря 2023 года».

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия, может быть обжаловано путем подачи кассационной жалобы в Арбитражный суд Западно-Cибирского округа в течение одного месяца со дня изготовления постановления в полном объеме.

Настоящий судебный акт выполнен в форме электронного документа и подписан усиленной квалифицированной электронной подписью судьи, направляется лицам, участвующим в деле, согласно статье 177 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации посредством его размещения на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» в режиме ограниченного доступа не позднее следующего дня после дня его принятия.

Информация о движении дела может быть получена путем использования сервиса «Картотека арбитражных дел» http://kad.arbitr.ru в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет».

 

Председательствующий

 

О.В. Зорина

Судьи

 

О.Ю. Брежнева

 М.П. Целых