ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-4123/2021

15 марта 2023 года

г. Санкт-Петербург

Резолютивная часть постановления объявлена     06 марта 2023 года

Постановление изготовлено в полном объеме  15 марта 2023 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего  Масенковой И.В.

судей  Семиглазова В.А., Слобожаниной В.Б.

при ведении протокола судебного заседания:  секретарем ФИО1

при участии:  

от истца (заявителя): ФИО2 по доверенности от 30.12.2022

от ответчика (должника): 1. ФИО3 лично по паспорту, 2. ФИО4 по доверенности от 19.09.2022

от 3-их лиц: не явились, извещены

 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы (регистрационный номер  13АП-1063/2023, 13АП-2612/2023, 13АП-3328/2023)  ФИО3, Международной коммерческой компании «Корпорация Акита» (Akyta Corporation Ltd.), ФИО5 на решение  Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 19.12.2022 по делу № А56-4123/2021 (судья Чекунов Н.А.), принятое

 

по иску Международной коммерческая компания «Корпорация Акита»

к  1. ФИО3; 2. ФИО5

3-и лица:  1. общество с ограниченной ответственностью «Комбинат химико-пищевой ароматики»; 2. Межрайонная инспекция Федеральной налоговой службы №15 по Санкт-Петербургу; 3. Компания с ограниченной ответственностью «Регалия 28 Проперти Инвестмент» (Regalia 28 Property Investment, Limited Liability Company); 4. ФИО6; 5. ФИО7

об обязании, взыскании; 

 

установил:

Международная коммерческая компания «Корпорация Акита» (Akyta Corporation, LTD) (далее – Корпорация) обратилась в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с иском к ФИО3 с требованием о передаче в собственность Корпорации доли размером 99,1488% и номинальной стоимостью 11 897 856 рублей в уставном капитале Общества с ограниченной ответственностью «Комбинат химико-пищевой ароматики» (далее - Общество) (дело №А56-4123/2021) и с отдельным иском к ФИО5 с требованием о передаче в собственность Корпорации доли размером 0,8512% и номинальной стоимостью 102 144,00 рублей в уставном капитале Общества, а также о взыскании с ФИО5 в пользу Корпорации штрафа в размере 60 000 000 рублей (дело №А56-117881/2021). 

В соответствии с определением суда от 17.05.2022 по делу №А56-117881/2021, дело №А56-4123/2021 и дело №А56-117881/2021 объединены в одно производство для совместного рассмотрения, с присвоением объединенному делу номера – №А56- 4123/2021. 

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, в порядке ст.51 АПК РФ привлечены Межрайонная инспекция ФНС №15 по Санкт-Петербургу, Общество, Компания с ограниченной ответственностью «Регалия 28 Проперти Инвестмент» (Regalia 28 Property Investment, Limited Liability Company), ФИО7 и ФИО6.

Решением суда от 19.12.2022 исковые требования удовлетворены частично.

Не согласившись с принятым по делу судебным актом, Корпорация и соответчики подали апелляционные жалобы.

В своей апелляционной жалобе ФИО5 просит обжалуемое решение отменить, в удовлетворении заявленных требований отказать. Указывает на несогласие с выводами суда первой инстанции. Также заявляет ходатайство о назначении по делу повторной почерковедческой экспертизы.

ФИО3 в апелляционной жалобе также настаивает на проведении по делу повторной судебной почерковедческой экспертизы, обжалуемое решение просит отменить, в удовлетворении заявленных требований отказать. В обоснование доводов апелляционной жалобы ФИО3 указывает на отсутствие в материалах дела убедительных и достаточных доказательств наступления отлагательного условия, с которым положения Опционного договора №1 связывают возникновение у истца права требования его исполнения, а именно – доказательств прекращения преимущественного права покупки доли у иных участников Комбината, в связи с чем считает, что у Истца не возникло право требования исполнения Опционного договора №1. Полагает, что судом первой инстанции не были предприняты все необходимые действия, направленные на разрешение судом заявления ответчика о фальсификации доказательств, поскольку Заключение эксперта №21/61-4123/2021 от 04.08.2021 является недопустимым и недостоверным, по мнению подателя жалобы, доказательством и не могло быть положено в основу обжалуемого судебного акта. Считает, что исковые требования были заявлены с противоправной целью, поскольку ответчикам не знакомы ФИО8 и компания Велко, оплата прав произведена компанией Велко наличными денежными средствами, а договоры уступки между Велко и Истцом изготовлены лишь для вида, без их реального исполнения, с целью создания видимости законного перехода прав требования к оффшорной компании, а у самих ответчиков отсутствовала экономическая целесообразность заключения сделок на указанных в них условиях.

В поданной Корпорацией апелляционной жалобе компания просит обжалуемое решение изменить в части уменьшения размера штрафа, подлежащего взысканию с ФИО5, и принять в указанной части новый судебный акт о взыскании с ФИО5 в пользу Корпорации штрафа в размере 60 000 000 рублей. В обоснование доводов апелляционной жалобы ее податель указывает, что у суда первой инстанции, в ситуации установленного судом злоупотребления правом со стороны ответчиков, отсутствовали основания для применения положений ст.333 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) и снижения подлежащего взысканию с ФИО5 штрафа.

В материалы дела от ФИО3 дополнительно поступило ходатайство о назначении по делу повторной почерковедческой экспертизы, в котором он ссылается на допущенные при проведении судебной почерковедческой экспертизы нарушения правил и методов производства судебных почерковедческих экспертиз, а также на отказ суда первой инстанции в проведении повторной экспертизы, что привело к тому, что судом первой инстанции в основу судебного акта была положено недостоверное, по мнению заявителя, Заключение.

Рассмотрев изложенные в апелляционных жалобах ответчиков, а также отдельно представленное, ходатайства о проведении повторной почерковедческой экспертизы, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для его удовлетворения.

В соответствии с ч.2 ст.87 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) в случае возникновения сомнений в обоснованности заключения эксперта или наличия противоречий в выводах эксперта или комиссии экспертов по тем же вопросам может быть назначена повторная экспертиза, проведение которой поручается другому эксперту или другой комиссии экспертов.

Судебная почерковедческая экспертиза, проведенная в рамках настоящего дела, соответствует требованиям ст.86 АПК РФ, является полной, ясной, непротиворечивой, содержит ответы на все поставленные вопросы и не вызывает сомнений в ее обоснованности и объективности. При этом, эксперт объективно и развернуто обосновал свои выводы по всем поставленным вопросам. Доказательств заинтересованности эксперта в исходе дела, либо дачи им заведомо ложного заключения, ответчиками в материалы дела не представлено. Выводы эксперта совокупностью надлежащих и достаточных доказательств не опровергнуты.

В силу изложенного ходатайство ФИО3 и ФИО5 о назначении и проведении повторной почерковедческой экспертизы отклонено судом апелляционной инстанции.

Также отклонено ходатайство ФИО3 о проведении повторной почерковедческой экспертизы подписи и ее расшифровки, проставленных на странице 93 Реестра №2 «регистрации нотариальных действий нотариуса Санкт-Петербурга ФИО9» за 2019 год (далее – Реестр нотариуса).

Подпись и ее расшифровка, проставленные в Реестре нотариуса, не являются доказательством подписания или не подписания ФИО3 Оферты, поскольку указанное доказательство не соответствует критериям относимости и допустимости доказательств (ст. 67 - 68 АПК РФ). Данный документ (Реестр нотариуса) не может ни подтвердить, ни опровергнуть содержание волеизъявления ФИО3, которое подтверждается исключительно текстом самой Оферты.

Материалы дела содержат достаточную совокупность доказательств, подтверждающих тот факт, что Оферта была подписана самим ФИО3 и направлена им же Корпорации, что следует из Сопроводительного письма на котором подлинность подписи ФИО3 подтверждена судебной почерковедческой экспертизой.

Как следует из ответа на запрос №171 от 07.06.2021, представленного нотариусом ФИО9 в суд первой инстанции, 14.06.2019 им было выполнено нотариальное действие – нотариально удостоверена Оферта. 

При выполнении указанного нотариального действия нотариусом ФИО9 была установлена личность ФИО3 путем предъявления последним подлинника общегражданского паспорта. Текст Оферты, отраженный в ответе на запрос №171 от 07.06.2021 и зафиксированный в Реестре нотариальных действий ЕИС, соответствует (идентичен) тексту Оферты, представленной Корпорацией в материалы настоящего дела в качестве доказательства.

Факт представления нотариусу иного паспорта на имя ФИО3, либо паспорта с иной фотографией, ФИО3 не доказан. Доказательств выбытия паспорта из владения ФИО3 в материалы дела также не представлено. Доказательств обращения в правоохранительные органы по вопросу изготовления дубликата документа либо поддельного документа, идентифицирующего иное лицо как ФИО3, в деле не имеется. В такой ситуации предполагается, пока не доказано иное, что при совершении нотариального действия присутствовал именно ФИО3, а не иное лицо. 

Совокупность вышеуказанных доказательств позволяет сделать вывод об отсутствии каких-либо объективных сомнений в том, что Оферта была подписана самим ФИО3 и направлена им в адрес Общества. 

При этом, в силу разъяснений, изложенных в п.39 Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 23.12.2021 №46 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции», назначение судом экспертизы в случае наличия заявления о фальсификации доказательств не является единственным способом проверки его достоверности. Суд вправе использовать и иные возможности проверки достоверности заявления о фальсификации.

Учитывая вышеуказанное суд апелляционной инстанции отказал в удовлетворении ходатайств о проведении по делу повторной почерковедческой экспертизы.

Истцом представлен отзыв на апелляционные жалобы, в котором он доводы жалоб ФИО3 и ФИО5 оспаривает и просит в их удовлетворении отказать.

Ответчиками отзывы на апелляционную жалобу истца не представлены.

В судебном заседании представитель истца доводы апелляционной жалобы поддержал, на ее удовлетворении настаивал, против удовлетворения апелляционных жалоб ответчиков возражал по доводам, изложенным в отзыве.

Представители ответчиков доводы своих апелляционных жалоб поддержали, на их удовлетворении настаивали, против удовлетворения апелляционной жалобы истца возражали.

Третьи лица, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного заседания по рассмотрению обоснованности апелляционных жалоб, представителей в заседание не направили, отзывы не представили, в связи с чем дело рассмотрено в порядке ст.156 АПК РФ в их отсутствие по имеющимся в материалах дела доказательствам.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены в апелляционном порядке.

Как следует из материалов дела, ФИО3 и ФИО5 являются участниками Общества, владеющими в совокупности долями в уставном капитале Общества в размере 100% (ФИО3 владеет долей размером 99,1488% и номинальной стоимостью 11 897 856 руб.; ФИО5 владеет долей размером 0,8512% и номинальной стоимостью 102 144 руб.). 

Между правопредшественником Корпорации - ФИО8, с одной стороны, ФИО3, ООО «Сектор Б» и ФИО5, с другой стороны, заключены несколько взаимосвязанных сделок, направленных на реализацию ФИО8 и привлеченными им инвесторами инвестиционного проекта, связанного с развитием (реконструкцией и модернизацией) производственной площадки Общества. 

Общая совокупность прав и обязанностей, направленных на реализацию инвестиционного проекта развития Общества, отражена в Соглашении об общих условиях взаимных обязательств и действий (дорожная карта) от 01.02.2017 (Соглашение об общих условиях). 

Заключенные ФИО8, ФИО3, ООО «Сектор Б» и ФИО5 сделки являлись логическим продолжением тех сделок, которые ранее (с 2014 года) были заключены ФИО3, ООО «Сектор Б» и ФИО5 с целью реализации инвестиционного проекта, связанного с развитием (реконструкцией и модернизацией) производственной площадки Общества. 

Как следует из сделок, заключенных между ФИО5 и ФИО3, а также с учетом предыдущих судебных споров с участием указанных лиц (дела №А56-34286/2015, №А56-76373/2015, №А56-68473/2016, №А56-62330/2017, №А56-11871/2017, №А56-118851/2017, №А56-115285/2018), ФИО3 должен был привлечь инвесторов для реализации инвестиционного проекта, связанного с развитием (реконструкцией и модернизацией) производственной площадки Общества. 

Одним из таких инвесторов являелся ФИО8, который заключил с ФИО3, ФИО5 и ООО «Сектор Б» соответствующие сделки. 

Согласно п.1.7 Опционного договора №1 от 19.07.2017 ФИО8 после завершения реконструкции и модернизации производственных мощностей Общества, но не позднее 31.12.2030, обязан передать (фактически возвратить) ФИО3 в собственность долю в уставном капитале Общества в размере 50%. Аналогичное обязательство установлено в подп.«д» п.1.1 Соглашения об общих условиях, а также дополнительно установлена обязанность ФИО8 передать Обществу в собственность земельный участок в размере, достаточном для осуществления производственной деятельности. 

В развитие Соглашения об общих условиях ФИО8 были заключены следующие сделки с ФИО3, ФИО5 и ООО «Сектор Б»: 

- Договор с участником общества об осуществлении корпоративных прав от 19.07.2017 (Корпоративный договор), 

- Договор купли-продажи земельных участков от 19.07.2017 (Договор купли-продажи), 

- Договор уступки (перевода) прав и обязанностей (с отлагательным условием) от 19.07.2017 (Договор уступки), 

- Договор поручительства от 19.07.2017 (Договор поручительства), 

- Опционный договор №1 от 19.07.2017 (Опцион-1), 

- Опционный договор №2 от 19.07.2017 (Опцион-2). 

Условия Опциона-1 и Опциона-2 предусматривают отчуждение ФИО3 и ФИО5 в полном объеме в собственность ФИО8 своих долей в уставном капитале Общества, что означает полный выход указанных лиц из состава участников Общества, а ФИО8 становился единственным участником Общества. 

Условия Договора купли-продажи и Договора уступки предусматривают отчуждение ООО «Сектор Б» в собственность ФИО8 земельных участков по адресу: Санкт-Петербург, Партизанская улица, дом 11, лит.Ч (кадастровый номер: 78:11:0006044:1435) и Санкт-Петербург, Партизанская улица, дом 11, лит.А (кадастровый номер: 78:11:0006044:1436). 

На земельных участках расположена производственная площадка Общества и, в дальнейшем, не менее 50% площади этих земельных участков подлежало передаче в собственность Общества (пп.«д» п.1.1 Соглашения об общих условиях). 

ФИО3 на момент заключения сделок являлся руководителем  и единственным участником ООО «Сектор Б». 

Из условий Корпоративного договора следует, что целью его заключения являлось обеспечение надлежащего исполнения ООО «Сектор Б» и ФИО3 своих обязательств, вытекающих из Договора купли-продажи, Договора уступки и Опциона-1. 

При этом, Корпоративный договор предусматривал, что любые корпоративные права в отношении ООО «Сектор Б» могли осуществляться ФИО3 только после письменного согласования с ФИО8; отчуждение или/и обременение ООО «Сектор Б» земельных участков не допускалось, за исключением исполнения обязательств перед ФИО8, вытекающих из Договора купли-продажи и Договора уступки. Отчуждение и/или обременение доли в уставном капитале ООО «Сектор Б», принадлежащей ФИО3, не допускалось. 

На основании Договора поручительства ООО «Сектор Б» приняло на себя обязательства обеспечивать исполнение ФИО3 обязанностей, вытекающих из Корпоративного договора и Опциона-1. 

Права, вытекающие из сделок, заключенных ФИО8 с ФИО3, ФИО5 и ООО «Сектор Б», были уступлены ФИО8 в пользу ООО «Велко» (Welco, LLC), которое, в дальнейшем, уступило все права Корпорации (договор уступки (перевода) прав и обязанностей №1 от 15.12.2018; договор уступки (перевода) прав и обязанностей №1-1 от 06.07.2020; договор уступки (перевода) прав и обязанностей №2 от 15.12.2018; договор уступки (перевода) прав и обязанностей №2-1 от 06.07.2020; договор уступки (перевода) прав и обязанностей №15122018/1 от 15.12.2018; договор уступки (перевода) прав и обязанностей №2020/3 от 06.07.2020; договор уступки (перевода) прав и обязанностей №3 от 15.12.2018; договор уступки (перевода) прав и обязанностей №3-1 от 06.07.2020; договор уступки (перевода) прав и обязанностей №15122018/2 от 15.12.2018; договор уступки (перевода) прав и обязанностей №2020/4 от 06.07.2020). 

Согласно условий сделок, заключенных ФИО8, ООО «Велко» и Корпорацией, права и обязанности переходили от цедента к цессионарию с момента заключения соответствующей сделки. 

Следовательно, Корпорация в настоящее время является лицом, имеющим право заявить требования, вытекающие из всех сделок, заключенных ФИО8 и ФИО3, ФИО5, ООО «Сектор Б». 

Нарушение ФИО3, ФИО5 и ООО «Сектор Б» обязательств, вытекающих из вышеуказанных сделок, послужило основанием для обращения Корпорации в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с отдельными требованиями, направленными на защиту и восстановление своих права (дело №А56-4127/2021, дело №А56-4130/2021, дело №А56-18300/2021). 

Все вышеуказанные обстоятельства свидетельствуют о наличии между Корпорацией, ФИО3, ФИО5 и ООО «Сектор Б» конфликта, который в настоящее время перешел в стадию судебных разбирательств. 

При этом, поскольку ФИО3 и ФИО5 не исполняются принятые на себя обязательства, Корпорация обратилась в суд с настоящим иском, в котором просит обязать ФИО3 и ФИО5 передать в собственность Корпорации доли в уставном капитале Общества, то есть исполнить обязательства, вытекающие из Опциона-1 и Опциона-2, а также взыскать с ФИО5 штраф за неисполнение обязательств, вытекающих из Опциона-2. 

Суд первой инстанции, признав заявленные требования обоснованными, пришел к выводу о наличии оснований для удовлетворении иска, уменьшив на основании ст.333 ГК РФ размер штрафа, предъявленный ко взысканию.

Заслушав объяснения представителей сторон, изучив материалы дела, доводы апелляционных жалоб и отзыва на них, выводы суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции не находит оснований для изменения или отмены обжалуемого судебного акта.

Апелляционным судом признаются необоснованными доводы апелляционных жалоб ответчиков.

Так, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для признания заключения эксперта по результатам проведенной при рассмотрении дела в суде первой инстанции почерковедческой экспертизы ненадлежащим и недостоверным доказательством по делу.

Из материалов дела следует, что судебная почерковедческая экспертиза (заключение эксперта №21/61-А56-4123/2021 от 04.08.2021) подтвердила факт подписания ФИО5 Опциона-2 и заявления-расписки от 19.07.2018, подтверждающей получение им денежных средств за отчуждаемую долю в уставном капитале Общества. 

При этом, вероятностный вывод сделан экспертом в связи конструктивной простотой строения исследуемых подписей, состоящих преимущественно из однотипных штрихов и элементов, а также значительной вариационностью признаков подписей в образцах, что влияет на оценку устойчивости выявленных совпадений.

Также судебная почерковедческая экспертиза категорично подтвердила факт подписания ФИО3 Дорожной карты, Корпоративного договора, Договора купли-продажи, Договора уступки, Договора поручительства, Опциона-1, заявления-расписки от 10.11.2018, подтверждающей получение им денежных средств за отчуждаемую долю в уставном капитале Общества, и сопроводительного письма от 15.07.2019 (далее – Сопроводительное письмо), подтверждающего, в том числе, направление ФИО3 в адрес Общества оферты участника общества о продаже доли в уставном капитале общества от 14.06.2019 (далее – Оферта). 

В отношении подписи, проставленной в Оферте, эксперт не смог сделать однозначный вывод о ее принадлежности в связи с тем, что исследовалась копия, а не оригинал документа, что не позволило эксперту дать точную (однозначную) оценку ряду признаков, таких как темп выполнения, координация движений, степень и характер нажима, а также частным признакам, таким как относительное размещение движений при выполнении точек начала и окончания, направления движений. 

Вместе с тем эксперт указал на многочисленные совпадения общих и частных признаков почерка в Оферте с почерком ФИО3 (абз.4 стр.9, стр.12 и 13 заключения эксперта №21/61-А56-4123/2021 от 04.08.2021). 

При наличии подтвержденного экспертом факта подлинности подписи ФИО3 в Сопроводительном письме (в соответствии с которым копия Оферты направлена ФИО3 в адрес правопредшественника Корпорации)  отсутствуют какие-либо обоснованные и объективные сомнения в том, что Оферта подписана самим ФИО3 

Как следует из Сопроводительного письма, ФИО3 направил правопредшественнику Корпорации именно ту Оферту, которую Корпорация представила в материалы дела (совпадают все идентифицирующие характеристики Оферты: наименование, дата, регистрационный номер, нотариус). Доказательств обратного ФИО3, вопреки требованиям ст.65 АПК РФ, не представлено.

Довод ФИО3 о том, что почтовая квитанция №Прод130256 от 15.07.2019 не может служить доказательством направления Оферты в адрес Общества, поскольку в ней не указан отправитель письма, отклоняется апелляционным судом, поскольку указанная почтовая квитанция предоставлена в материалы дела самим ФИО3 вместе с Сопроводительным письмом. 

Кроме того, в соответствии с требованиями нормативных актов в почтовой квитанции не указывается наименование отправителя (указывается лишь получатель (адресат) корреспонденции – п.31 Правил оказания услуг почтовой связи (утв. Приказом Минкомсвязи России от 31.07.2014 №234). В описи документов от 15.07.2019 (форма Ф.107) ФИО3 указан в качестве отправителя, а отчет об отслеживании почтового отправления (идентификатор 19702233039342) подтверждает, что указанная почтовая корреспонденция направлена в адрес Общества 15.07.2019 и получена им 23.07.2019.

Судебная техническая экспертиза давности изготовления документов (заключение эксперта №21/168-А56-4123/2021-ТЭД от 22.04.2022) опровергла доводы ФИО3 и ФИО5 о том, что Опцион-1, Опцион-2 и Договор купли-продажи составлены иной датой, чем та, которая указана в этих сделках. 

Как указал эксперт, время нанесения подписи от имени ФИО8 на Опционе-1, подписи от имени ФИО5 на Опционе-2 вероятно соответствует указанной в документах дате, определить время выполнения штрихов подписи от имени ФИО3, оттиска круглой печати «ИП ФИО8» на Договоре купли-продажи, штрихов подписи от имени ФИО3 на Опционе-1, штрихов оттиска круглой печати «ИП ФИО8» на Опционе-2 не представляется возможным в связи с тем, что исследуемые штрихи непригодны для оценки времени их выполнения по содержанию в штрихах летучих растворителей (их следового содержания). 

Невозможность определения абсолютной даты изготовления документов (реквизитов документов) вызвана отсутствием апробированных и верифицированных методик, позволяющих установить дату изготовления документов, если с момента их изготовления и до даты проведения экспертизы прошло более 2 лет (методика «Способ определения давности выполнения реквизитов в документах по относительному содержанию в штрихах летучих растворителей» (авторы – к.х.н. Э. А. Тросман, к.х.н. Г. С. Бежанишвили, к.х.н. ФИО10). 

При наличии вывода эксперта об отсутствии признаков искусственного старения документов (спорные документы не подвергались стороннему (специальному) воздействию с целью их искусственного старения) и при наличии вывода эксперта о том, что время нанесения подписи от имени ФИО8 на Опционе-1, подписи от имени ФИО5 на Опционе-2 вероятно соответствует указанной в документах дате, а также при отсутствии иных допустимых и относимых доказательств, подтверждающих изготовление Опциона-1, Опциона-2 и Договора купли-продажи в иную дату, чем та, которая указана в них, суд считает, что указанные документы изготовлены (составлены) в ту дату, которая в них указана.

Необходимо также отметить, что при наличии подтвержденного экспертом факта подписания всех документов, в том числе Опциона-1, Опциона-2 и Договора купли-продажи ФИО3 и ФИО5 (заключение эксперта №21/61-А56-4123/2021 от 04.08.2021), не имеет правового значения для оценки действительности документов дата их изготовления (составления, подписания), поскольку исключительно сам факт их подписания определенными лицами создает для них соответствующие права.

В силу изложенного довод ФИО3 о наличии оснований считать заключение эксперта по результатам проведенной почерковедческой экспертизы ненадлежащим доказательством по делу не может быть признан обоснованным и подлежит отклонению.

В части довода апелляционной жалобы ФИО3 об отсутствии доказательств наступления отлагательного условия, с которым положения Опционного договора №1 связывают возникновение у истца права требования его исполнения, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В соответствии с п.1.3 Опциона-1 и Опциона-2 определены обстоятельства, при наступлении которых ФИО3 и ФИО5 обязаны совершить сделки и передать свои доли в уставном капитале Общества в собственность Корпорации, в том числе, оплата опционной премии, оплата долей в уставном капитале Общества и прекращение преимущественного права покупки доли в уставном капитале Общества у участников Общества (п.6 ст.21 Федерального закона от 08.02.1998 №14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», далее - Закон об ООО).

Корпорация надлежащим образом исполнила свои обязательства по оплате опционной премии (по Опциону-1 – 500 000 руб., по Опциону-2 – 50 000 руб.) и оплате долей в уставном капитале Общества (по Опциону-1 – 11 897 856 руб., по Опциону-2 – 1 500 000 руб.), что подтверждается п.1.5 Опциона-1 и Опциона-2, а также заявлением-распиской от 10.11.2018 и заявлением-распиской от 19.07.2018. Доказательств обратного ответчиками не представлено.

В соответствии с пп.2.1.4 Опциона-1 и Опциона-2 ФИО3 и ФИО5 были обязаны не позднее 01.10.2019, в порядке п.5 ст.21 Закона об ООО, известить друг друга об отчуждении ими своих долей в уставном капитале Общества.

С учетом того обстоятельства, что обе сделки заключены совместно обоими участниками Общества в один день, ФИО3 и ФИО5, фактически, извещены о том, что они отчуждают свои доли в уставном капитале Общества в пользу одного лица – ФИО8 (правопредшественника Корпорации). Данный вывод подтверждается пп.1.3-1.10 Соглашения об общих условиях и надлежащими доказательствами ответчиками не опровергнут.

Поскольку оба участника Общества (ФИО3 и ФИО5) совместно выразили свою волю на отчуждение своих долей в уставном капитале Общества в пользу одного и того же лица, то условие о направлении ими друг другу извещений об отчуждении долей в уставном капитале Общества, содержащееся в Опционе-1 и Опционе-2, носило формальный характер с целью выполнения требования, установленного п.5 ст.21 Закона об ООО.

Пунктами 1.4 Опциона-1 и Опциона-2 установлено, что в случае, если ФИО3 и ФИО5 не уведомили до 01.01.2020 Корпорацию о наступлении обстоятельства, предусмотренного п.1.3.2 Опциона-1 и Опциона-2 (о прекращении преимущественного права), то Корпорация вправе направить требование о совершении сделки и передаче долей в уставном капитале Общества. 

При этом, если обстоятельство, предусмотренное п.1.3.2 Опциона-1 и Опциона-2 (о прекращении преимущественного права), не наступило, то ФИО3 и ФИО5 обязаны проинформировать Корпорацию о данном факте и указать ориентировочную дату направления ими друг другу извещений об отчуждении долей в уставном капитале Общества. 

Требование Корпорации о совершении сделки и передачи долей в уставном капитале Общества считается заявленным с даты направления его в адрес ФИО3 и ФИО5 Указанные лица обязаны совершить сделку и передать долю в уставном капитале Общества в собственность Корпорации в течение 15 дней с даты заявления такого требования.

Материалами дела подтверждается, что Корпорация неоднократно направляла требование о заключении сделки и передачи доли в уставном капитале Общества ФИО3 (требование от 16.07.2020, требование от 13.10.2020, требование от 22.10.2020 и требование от 14.12.2020) и ФИО5 (требование от 16.09.2021). Вместе с тем и ФИО3, и ФИО5 указанные требования Корпорации проигнорировали.

ФИО3 и ФИО5, в силу обязательств, принятых на себя в соответствии с условиями Опциона-1 и Опциона-2, должны были добросовестно их исполнить, в том числе, не позднее 01.10.2019 направить друг другу извещения об отчуждении ими своих долей в уставном капитале Общества в пользу Корпорации с целью формального выполнения требований п.5 ст.21 Закона об ООО и ппп.2.1.4 Опциона-1 и Опциона-2.

Из материалов дела следует, что ФИО3 исполнил обязательство, предусмотренное пп.2.1.4 Опциона-1, и направил извещение об отчуждении им своей доли в уставном капитале Общества (Оферта). 

Оферта направлена Обществу заказным письмом с уведомлением о вручении в соответствии с п.1.11 устава Общества (почтовая квитанция №Прод130256 от 15.07.2019, опись документов от 15.07.2019) и была получена Обществом 23.07.2019, что подтверждается отчетом об отслеживании отправления ФГУП «Почта России» (почтовый идентификатор 19702233039342).

Согласно п.6 ст.21 Закона об ООО преимущественное право покупки доли в уставном капитале общества у участника и, если уставом общества предусмотрено, преимущественное право покупки обществом доли у общества прекращаются либо в день представления составленного в письменной форме заявления об отказе от использования данного преимущественного права в порядке, предусмотренном настоящим пунктом, либо истечения срока использования данного преимущественного права.

В связи с тем, что до 24.08.2019 (дата истечения срока использования преимущественного права) другой участник Общества (ФИО5) не воспользовался своим преимуществом правом, а у Общества отсутствует преимущественное право, данное право было прекращено, и ФИО3, в силу п.7 ст.21 Закона об ООО, вправе произвести отчуждение своей доли в уставном капитале Общества Корпорации.

В свою очередь ФИО5 уклонился от исполнения обязанности, предусмотренной подп.2.1.4 Опциона-2, и не направил ФИО3 (через Общество) извещение об отчуждении им своей доли в уставном капитале Общества.

При этом, ФИО5 и ФИО3 не только отказались исполнять свои обязательства, вытекающие из Опциона-1 и Опциона-2, ссылаясь на то, что не заключали их, но и не намерены были исполнять указанные обязательства, несмотря на тот факт, что денежные средства в оплату своих долей в уставном капитале Общества указанные лица приняли от ФИО8 без каких-либо возражений, что подтверждается заявлением-распиской от 19.07.2018 и заявлением-распиской от 10.11.2018.  

Получение ФИО3 и ФИО5 оплаты за свои доли в уставном капитале Общества (10.11.2018 и 19.07.2018 соответственно) со всей очевидностью доказывает их намерение и волю произвести отчуждение своих долей в уставном капитале Общества.

Таким образом, поведение ФИО3 и ФИО5 является недобросовестным и свидетельствует о реализации ими своих прав исключительно с намерением (целью) причинить вред Корпорации, что противоречит пп.3 и 4 ст.1, ч.1 ст.10 ГК РФ.

Фактически, ФИО5, путем незаконного бездействия недобросовестно препятствовал наступлению условия, указанного в пп.1.3.2 Опциона-2, а именно - прекращению преимущественного права приобретения доли в уставном капитале Общества, отчуждаемой в пользу Корпорации, несмотря на то обстоятельство, что ФИО5 и ФИО3 приняли на себя соответствующие обязательства (пп.2.1.4 Опциона-1 и Опциона-2) и получили за отчуждение своих долей в уставном капитале Общества полную оплату (включая опционную премию).

Согласно п.3 ст.307 ГК РФ при установлении, исполнении обязательства и после его прекращения стороны обязаны действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства, а также предоставляя друг другу необходимую информацию.

Исходя из условий Опциона-1 и Опциона-2 на ФИО3 и ФИО5 лежит первичная обязанность совершения необходимых действий и принятия разумных мер по надлежащему исполнению обязательств, предусмотренных Опционом-1 и Опционом-2, в том числе, направление друг другу извещений об отчуждении долей в уставном капитале Общества, поскольку со стороны Корпорации обязательства, вытекающие из указанных сделок, уже исполнены в полном объеме и надлежащим образом (оплачены опционная премия и стоимость отчуждаемых долей, направлены требования об исполнении обязательств и передачи долей в уставном капитале Общества).

Согласно разъяснениям, содержащимся в п.1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление №25), оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей в том числе в получении необходимой информации.

Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (п.2 ст.10 ГК РФ), например, признает условие, которому недобросовестно воспрепятствовала или содействовала эта сторона, соответственно наступившим или ненаступившим (п.3 ст.157 ГК РФ); указывает, что заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (п.5 ст.166 ГК РФ).

Толкование ст.10 ГК РФ, изложенное в Постановлении №25, направлено на укрепление действительности и исполнимости сделок, преследует своей целью пресечение недобросовестности в поведении стороны, намеревающейся изначально исполнить, принятые на себя обязательства, а затем по каким-либо причинам уклоняющейся или отказывающейся от их исполнения.

Недобросовестными предполагается считать действия лица (прежде всего - стороны сделки), которое вело себя таким образом при заключении сделки, что не возникало никаких сомнений в том, что оно согласно со сделкой и намерено придерживаться (исполнять) ее условия, но впоследствии не только отказалось от ее исполнения, но даже стало необоснованно и бездоказательно утверждать о том, что сделку не заключало.

Аналогичная позиция содержится в п.70 Постановления №25, на основании которого сделанное в любой форме заявление о недействительности (ничтожности, оспоримости) сделки и о применении последствий недействительности сделки (требование, предъявленное в суд, возражение ответчика против иска и т.п.) не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность лицо действует недобросовестно, в частности, если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки (п.5 ст.166 ГК РФ). 

Фикция наступления определенного обстоятельства, установленная п.3 ст.157 ГК РФ, выступает проявлением основополагающего гражданского принципа запрета извлечения выгоды из своего недобросовестного поведения (п.4 ст.1 ГК РФ). Данная фикция является правовым механизмом защиты нарушенного права и направлена на предотвращение недобросовестного поведения одной из сторон сделки, попытавшейся не исполнить своего договорного обязательства и тем самым воспрепятствовать наступлению обстоятельства (условия) к своей единоличной выгоде и вопреки доброй совести и разумным ожиданиям другой стороны.

Таким образом, с учетом вышеизложенных доказательств, подтверждающих явное недобросовестное поведение ФИО3 и ФИО5 при исполнении своих договорных обязательств перед Корпорацией, обстоятельство (условие), указанное в попд.1.3.2 Опциона-1 и Опциона-2, наступило в силу п.3. ст.157 ГК РФ, независимо от наличия или отсутствия самого факта направления указанными лицами друг другу извещений об отчуждении ими своих долей в уставном капитале Общества в пользу Корпорации и прекращения их преимущественного права на приобретение друг у друга указанных долей, подлежащих передаче Корпорации на основании Опциона-1 и Опциона-2.

Следовательно, довод апелляционной жалобы о том, что отлагательное условие (прекращение преимущественного права приобретения доли в уставном капитале Общества) не наступило, противоречит материалам дела и является недобросовестными поведением, направленным на причинение вреда Корпорации.

Согласно п.1 ст.165 ГК РФ если одна из сторон полностью или частично исполнила сделку, требующую нотариального удостоверения, а другая сторона уклоняется от такого удостоверения сделки, суд по требованию исполнившей сделку стороны вправе признать сделку действительной. В этом случае последующее нотариальное удостоверение сделки не требуется.

Положение п.1 ст.165 ГК РФ должно рассматриваться в неразрывной связи с п.3 ст.163 ГК РФ. Согласно п.3 ст.163 ГК РФ отсутствие нотариального удостоверения сделки влечет за собой ее ничтожность. Следовательно, признание действительными Актов приема-передачи доли в уставном капитале Общества (приложения к Опциону-1 и Опциону-2), возможно через правовой механизм, предусмотренный в п.1 ст.165 ГК РФ.

В свою очередь, положения абз.3 ст.21 Закона об ООО не регулируют вопрос действительности сделки, направленной на отчуждение доли в уставном капитале общества, а устанавливает процедуру передачи самой доли в уставном капитале общества в том случае, если участник общества уклоняется от нотариального удостоверения сделки.

Таким образом, суд в рамках абз.3 ст.21 Закона об ООО выносит решение о передаче доли в уставном капитале общества, но не принимает решение о действительности сделки, на основании которой доля в уставном капитале общества подлежит передаче.

Следовательно, при рассмотрении спора, вытекающего из неисполнения участником общества обязательства по нотариальному удостоверению сделки, направленной на отчуждение доли в уставном капитале общества, подлежат разрешению судом два требования: о действительности сделки по отчуждению доли в уставном капитале общества (т.к. она подлежит нотариальному удостоверению) и о передаче доли в уставном капитале общества.

С учетом изложенного суд апелляционной инстанции признает вывод суда первой инстанции о наличии оснований для удовлетворения заявленного Корпорацией требования верным.

Доводы подателей жалоб о том, что исковые требования Корпорации заявлены с противоправной целью, поскольку ответчикам не знакомы ФИО8 и компания Велко, оплата прав произведена компанией Велко наличными денежными средствами, а договоры уступки между Велко и Истцом изготовлены лишь для вида, без их реального исполнения, с целью создания видимости законного перехода прав требования к оффшорной компании, а у самих ответчиков отсутствовала экономическая целесообразность заключения сделок на указанных в них условиях, опровергаются представленными в дело доказательствами и о незаконности заявленных требований не свидетельствуют.

Ссылка подателей апелляционных жалоб на то, что Общество в целях развития производства в период с 2017 по 2021 инвестировало 72 780 730 руб. не имеет правового значения для оценки заявленных Корпорацией требований об исполнении обязательств, вытекающих из Опциона-1 и Опциона-2, тем более что из справки Общества от 29.10.2021 не следует, что эти расходы не являлись текущими расходами, направленными на осуществление обычной хозяйственной деятельности Общества в указанный период (т.е. были необходимы для поддержания текущей деятельности Общества).

Довод подателей апелляционных жалоб о том, что Корпорация не ведет никакой экономической деятельности на территории России и передача ей долей в уставном капитале Общества приведет к неблагоприятным социальным и экономическим последствиям к существу рассматриваемого спора не относится и на законность и обоснованность заявленных требований не влияет. 

Учитывая изложенное суд апелляционной инстанции не установил оснований для удовлетворения апелляционных жалоб ответчиков.

Не установил апелляционный суд и оснований для удовлетворения апелляционной жалобы истца.

Как следует из п.1 ст.329 ГК РФ, исполнение обязательств может обеспечиваться неустойкой, залогом, удержанием вещи должника, поручительством, независимой гарантией, задатком, обеспечительным платежом и другими способами, предусмотренными законом или договором.

Согласно п.1 ст.330 ГК РФ неустойкой (штрафом, пеней) признается определенная законом или договором денежная сумма, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, в частности в случае просрочки исполнения. Она является одним из способов обеспечения исполнения обязательств, средством возмещения потерь кредитора, вызванный нарушением должником своих обязательств. 

В соответствии со ст. 333 ГК РФ, если подлежащая уплате неустойка (штраф) явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства, суд вправе ее уменьшить. Принимая во внимание компенсационный характер гражданско-правовой ответственности, под соразмерностью суммы неустойки последствиям нарушения обязательства Кодекс предполагает выплату кредитору такой компенсации его потерь, которая будет адекватна и соизмерима с нарушенным интересом. 

Пунктом 72 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 №7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» предусмотрено, что если должником является коммерческая организация, индивидуальный предприниматель, а равно некоммерческая организация при осуществлении ею приносящей доход деятельности, снижение неустойки судом допускается только по обоснованному заявлению такого должника, которое может быть сделано в любой форме (п. 1 ст. 2, п. 1 ст. 6, п.1 ст. 333 ГК РФ).

В пункте 42 совместного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 6 и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 8 от 01.07.1996 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что при решении вопроса об уменьшении неустойки необходимо иметь в виду, что размер неустойки может быть уменьшен судом только в том случае, если подлежащая уплате неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства. При оценке таких последствий судом могут приниматься во внимание, в том числе обстоятельства, имеющие как прямое, так и косвенное отношение к последствиям нарушения обязательства. 

В пункте 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.07.1997 № 17 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 333 ГК РФ» указано, что критериями для установления несоразмерности в каждом конкретном случае могут быть: чрезмерно высокий процент неустойки; значительное превышение суммы неустойки суммы возможных убытков, вызванных нарушением обязательств; длительность неисполнения обязательств и другие обстоятельства. 

При этом, в Определении Верховного Суда РФ от 24.02.2015 № 5-КГ14-131, Определении Конституционного Суда РФ от 15.01.2015 № 6-О, Определении Конституционного Суда РФ от 24.03.2015 № 560-О, Определении Конституционного Суда РФ от 23.04.2015 № 977-О разъяснено, что истец-кредитор, требующий уплаты неустойки, не обязан доказывать причинение ему убытков - бремя доказывания несоразмерности подлежащей уплате неустойки последствиям нарушения обязательства лежит на ответчике, заявившем о ее уменьшении (п. 34 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28.06.2012 № 17; п. 11 Обзора судебной практики по гражданским делам, связанным с разрешением споров об исполнении кредитных обязательств, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 22.05.2013).

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от 21.12.2000 № 263-О, гражданское законодательство предусматривает неустойку в качестве способа обеспечения исполнения обязательств и меры имущественной ответственности за их неисполнение или ненадлежащее исполнение, а право снижения неустойки предоставлено суду в целях устранения явной ее несоразмерности последствиям нарушения обязательств. 

Системный анализ положений действующего законодательства о неустойке, конституционно-правовой смысл указанной нормы, изложенный в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 21.12.2000 № 263-О, позволяют прийти к выводу о том, что к основополагающим принципам российского права, в частности, относится и принцип обеспечения нарушенных прав, гарантией реализации которого является соблюдение требования о соразмерности неустойки (штрафа) последствиям нарушения обязательств, предусмотренного ст. 333 ГК РФ. 

При этом необходимо отметить, что неустойка является мерой гражданско-правовой ответственности должника в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения договорных обязательств и носит компенсационный характер по отношению к возможным убыткам кредитора, направленный на восстановление нарушенных прав, а не карательный (штрафной) характер. 

Таким образом, неустойка в силу ст. 333 ГК РФ по своей правовой природе носит компенсационный характер и не может являться средством извлечения прибыли и обогащения со стороны кредитора. 

Задача суда состоит в устранении явной несоразмерности штрафных санкций, следовательно, суд может лишь уменьшить размер неустойки до пределов, при которых она перестает быть явно несоразмерной, причем указанные пределы суд определяет в силу обстоятельств конкретного дела и по своему внутреннему убеждению. 

Применяя положения ст.333 ГК РФ и снижая размер подлежащего взысканию с ФИО5 штрафа до 40 000 000 рублей, суд первой инстанции исходил из соотношения размера штрафных санкций с суммами встречного предоставления.

Суд апелляционной инстанции соглашается с указанной позицией суда первой инстанции и считает установленный судом первой инстанции размер штрафа разумным, обоснованным, установленным с учетом всех фактических обстоятельств дела.

При этом, апелляционный суд отмечает, что установленное судом первой инстанции злоупотребление ответчиками предоставленным им правом не свидетельствует о наличии оснований для лишения их процессуальных возможностей по защите своего интереса, и не представляет истцу права на аналогичное злоупотребление, выражающееся во взыскании штрафа, существенно превышающего размер возможных потерь истца от неправомерного поведения ответчика. Заявленный истцом ко взысканию штраф, по мнению суда апелляционной инстанции, не соразмерен последствиям допущенного ФИО5 нарушения и направлен не на компенсацию возможного ущерба, а на получение необоснованной выгоды, что действующим законодательством не допускается. Доказательств какого-либо ущерба истцу в размере, соответствующем величине испрашиваемого штрафа, в материалах дела не имеется.

При указанных обстоятельствах суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для признания апелляционных жалоб обоснованными и их удовлетворения.

Доводы апелляционных жалоб не опровергают правомерности выводов суда, а лишь выражают несогласие с ними, не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении иска и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу спора, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 269-271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

Решение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 19.12.2022 по делу №  А56-4123/2021 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.  

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия.

 

Председательствующий

 

И.В. Масенкова

Судьи

 

В.А. Семиглазов

 В.Б. Слобожанина