№ 09АП-40525/2023

Дело № А40-264766/18

г. Москва

02 ноября 2023 года

Резолютивная часть постановления объявлена 26 октября 2023 года 

Постановление

 изготовлено в полном объеме 02 ноября 2023 года 

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Ж.В. Поташовой,

судей Ю.Н. Федоровой, А.С. Маслова,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы АО АКБ «Международный финансовый клуб», ПАО АКБ «Держава», ФИО2 на определение Арбитражного суда г. Москвы от 19.04.2023 об отказе в удовлетворении заявлений конкурсного управляющего должника АО «Неолант» ФИО3 и кредиторов АО АКБ «Международный финансовый клуб» и АКБ «Держава» ПАО о привлечении к субсидиарной ответственности о обязательствам должника АО «Неолант» ФИО2; в части формулировки мотивировочной части, касающейся отказа в применении срока исковой давности, вынесенное в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) АО «Неолант», 

при участии в судебном заседании: 

от АО АКБ «Международный финансовый клуб» - ФИО4, по дов. от 27.12.2021, от ПАО АКБ «Держава» - ФИО5, по дов. от 28.12.2022, 

от ФИО2 – ФИО6 по дов. от 05.07.2023. 

Иные лица не явились, извещены

У С Т А Н О В И Л:

решением Арбитражного суда города Москвы от 12.03.2021 АО «Неолант» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО3 (ИНН 

<

***>, адрес: 410017, г. Саратов, а/я 1379). 

02.03.2022 в Арбитражный суд города Москвы поступило заявление конкурсного управляющего должника АО «Неолант» ФИО3 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2. 

28.11.2022, 29.11.2022 в Арбитражный суд города Москвы поступили заявления кредитора АО АКБ «Международный финансовый клуб» и кредитора АКБ «Держава» ПАО о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2.

 Определением Арбитражного суда города Москвы от 04.08.2021 объединено в одно производство для совместного рассмотрения заявление конкурсного управляющего должника АО «Неолант» ФИО3 и заявление кредитора АО АКБ «Международный финансовый клуб» и кредитора АКБ «Держава» ПАО о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2. 

Арбитражным судом рассмотрена обоснованность заявленных требований и 19.04.2023 вынесено определение об отказе в удовлетворении заявления кредиторов АО АКБ «Международный финансовый клуб» и АКБ «Держава» ПАО о назначении судебной экспертизы, отказе в удовлетворении заявлений конкурсного управляющего должника АО «Неолант» ФИО3 и кредиторов АО АКБ «Международный финансовый клуб» и АКБ «Держава» ПАО о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника АО «Неолант» ФИО2.

Не согласившись с принятым по делу судебным актом, АО АКБ «Международный финансовый клуб», ПАО АКБ «Держава» ПАО, ФИО2 обратились в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционными  жалобами.

ФИО2 в апелляционной жалобе просит изменить формулировку мотивировочной части определения суда в части, касающейся отказа в применении срока исковой давности, без отмены по существу определения суда первой инстанции от 19.04.2023.

АКБ «Держава» ПАО и АО АКБ «Международный финансовый клуб» в апелляционных жалобах просят: признать отказ Арбитражного суда г.Москвы в удовлетворении заявления представителей ФИО7 о назначении судебной экономической экспертизы для установления причин и условий банкротства и даты объективного банкротства, не обоснованным; удовлетворить ходатайство о назначении судебно-экономической экспертизы, поставив на разрешение эксперта следующие вопросы: установить причины и условия, повлекшие неспособность АО «Неолант» удовлетворить в полном объёме требования кредиторов по денежным обязательствам и/или исполнить обязанности по уплате обязательных платежей; определить дату объективного банкротства АО «Неолант» — неспособность должника удовлетворить в полном объёме требования кредиторов в связи с превышением совокупного размера обязательств над реальной стоимостью активов, поручить проведение экспертизы: АНО «Судебный Эксперт» (ИМИ 7743109219), ООО Экспертное учреждение «АбсидА» (ИНН 

<

***>); определение от 19.04.2023 Арбитражного суда г. Москвы по делу № А40-264766/2018 отменить полностью; принять по делу новый судебный акт, которым привлечь к субсидиарной ответственности по обязательствам должника АО «Неолант» ФИО2 и приостановить производство в части определения размера ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

Информация о принятии апелляционных жалоб к производству вместе с соответствующим файлом размещена в информационно-телекоммуникационной сети Интернет на сайте www.kad.arbitr.ru в соответствии положениями ч. 6 ст. 121 АПК РФ.

От АО АКБ «Международный финансовый клуб» и АКБ «Держава» ПАО поступили отзывы, в которых просят в удовлетворении апелляционной жалобы привлекаемого к субсидиарной ответственности лица ФИО2 отказать.

От ФИО2 поступил отзыв на апелляционные жалобы, в котором просит в удовлетворении ходатайства о назначении экспертизы отказать, оставить определение Арбитражного суда города Москвы от 19.04.2023 без изменения, а апелляционные жалобы  - без удовлетворения.

Указанные отзывы приобщены к материалам дела.

В судебном заседании представители апеллянтов доводы апелляционных  жалоб поддержали по мотивам, изложенным в ней.

Представитель АО АКБ «Международный финансовый клуб» заявлял ходатайство о проведении экспертизы.

Представитель ФИО2 просил в удовлетворении ходатайства о назначении экспертизы отказать, оставить определение Арбитражного суда города Москвы от 19.04.2023 без изменения, а апелляционные жалобы  - без удовлетворения.

Представители АО АКБ «Международный финансовый клуб», АКБ «Держава» возражали против удовлетворения апелляционной жалобы ФИО2.

Судом апелляционной инстанции отказано в удовлетворении указанного ходатайства о назначении экспертизы, в том числе в связи с отсутствием размещения денежных средств на депозите апелляционного суда на ее проведение. 

В соответствии с разъяснениями, данными в абзаце 3 пункта 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 35 от 22.06.2012 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве", суд может назначить экспертизу в рамках обособленного спора, в том числе по своей инициативе (пункт 3 статьи 50 Закона о банкротстве). 

В силу ч. 2 ст. 108 АПК РФ в случае, если в установленный арбитражным судом срок на депозитный счет арбитражного суда не были внесены денежные суммы, подлежащие выплате экспертам, арбитражный суд вправе отклонить ходатайство о назначении экспертизы.

Следовательно, экспертиза назначается исключительно при наличии в депозите суда денежных средств, которые в последующем должны быть выплачены эксперту. Отсрочка или рассрочка внесения таких сумм законом не предусмотрена.

Аналогичные разъяснения приведены в п. 22 Постановления Пленума ВАС РФ от 04.04.2014 N 23 "О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе".

 При этом  в соответствии со статьей 82 АПК РФ назначение экспертизы является правом, а не обязанностью суда.

Законность и  обоснованность обжалуемого судебного акта проверены в апелляционном порядке.

Исследовав доказательства, представленные в материалы дела, оценив их в совокупности и взаимной связи в соответствии с требованиями ст. 71 АПК РФ, с учетом установленных обстоятельств по делу, апелляционный суд считает доводы жалобы необоснованными в силу следующего.

Согласно части 1 статьи 223 АПК РФ и статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве). 

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве если иное не предусмотрено указанным Федеральным законом, в его целях под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий. 

Из материалов дела следует, что ФИО2 не являлся генеральным директором должника в период с 16.04.2004 по 30.08.2019 (даты введения внешнего управления). 

Таким образом, ФИО2 в соответствии с п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве являлся контролирующим должника лицом. 

Как следует из поданных заявлений, конкурсный управляющий просит привлечь ФИО2 к субсидиарной ответственности по основаниям ст. 61.11 и ст. 61.12. Закона о банкротстве, а Банки - по основаниям ст. 61.11 Закона о банкротстве. В силу ст. 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. По обстоятельствам невозможности полного удовлетворения требований кредиторов 

Согласно п.1 ст. 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника. 

В силу пункта 2 пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: 1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона; 2) документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Как разъяснено в п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. 

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. Как следует из материалов дела, 30.11.2015 между Федеральным государственным унитарным предприятием «Производственное объединение «Маяк» (далее ФГУП «ПО «Маяк») и Федеральным государственным унитарным предприятием «Научно-исследовательский технологический институт имени А.П. Александрова» (далее Институт) заключен Государственный контракт №1КЗК/35-31 на поставку продукции (оборудования) для федеральных государственных нужд. 

Во исполнение указанного Государственного контракта 24.03.2016 между АО «Неолант» как поставщиком и ФГУП «ПО «Маяк» как покупателем был заключен Договор поставки ЖУК-1094с, по условиям которого поставщик обязуется разработать конструкторскую и эксплуатационную документацию, изготовить и поставить оборудование для экспериментальной базы (оборудование), а покупатель - оплатить и принять оборудование согласно ведомости поставки (приложение №1 к договору поставки). 

В соответствии с п. 6.1 Договора поставки в редакции Дополнительного соглашения № 5 за поставленное оборудование ФГУП «ПО Маяк» выплачивает АО «НЕОЛАНТ» 940 992 000 руб. 92 коп.

 В соответствии с п. 6.4 Договора поставки покупатель выплачивает аванс в размере 60 процентов, что составило сумму аванса в размере 546 742 230,48 руб. Аванс был перечислен на счет АО «Неолант» платежными поручениями № 9951 от 22.08.2016 на сумму 297 000 000 руб., № 15886 от 31.10.2017 на сумму 152 000 000 руб., № 19870 от 28.12.2017 на сумму 97 742 230 руб. 48 коп. В соответствии с разделом 10 Договора поставки АО «Неолант» в обеспечение исполнения обязательства по возврату аванса предоставил банковскую гарантию банка АКБ «Держава» ПАО № БГ-177/16- 2 от 01.08.2016 на сумму 297 000 000 руб., а также банковские гарантии банка АО АКБ «Международный финансовый клуб» № БГ-00994-01 от 22.12.2017 на сумму 97 742 230 руб. 48 коп. и № БГ-00988-01 от 28.09.2017г. на сумму 152 000 000 руб. В связи с неисполнением обязанности по поставке оборудования в предусмотренных Договором поставки срок - 31.10.2018, ФГУП «ПО «Маяк» уведомлением № 193/179-ПРЕТ от 07.11.2018 отказался от исполнения Договора поставки, принятия недопоставленного оборудования, потребовал вернуть всю сумму аванса в размере 546 742 230,48 руб. 

Договор поставки 16.11.2018 расторгнут в одностороннем порядке ввиду одностороннего отказа заказчика от договора. Не соглашаясь с указанными действиями должник обратился в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с иском к ФГУП «ПО «Маяк» и ФГУП "Научно-исследовательский технологический институт имени А.П. Александрова": - о признании недействительным одностороннего отказа ФГУП "Маяк" от исполнения договора поставки от 24.03.2016 N УК-1094с (далее - Договор; Договор поставки) и расторжении Договора; - о взыскании с ФГУП "Маяк", ФГУП "НИТИ им. А.П. Александрова" в солидарном порядке 90 892 215 руб. 18 коп.; - о взыскании с ФГУП "Маяк" 249 028 142 руб. 44 коп., убытков. Решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 28.02.2020 по делу №А56-59156/2019 в удовлетворении иска отказано. Суд признал, что должник не заявлял о приостановлении работ в порядке ст. 716 ГК РФ при обнаружении обстоятельств не зависящих от подрядчика, которые повлекли увеличение сроков выполнения работ. 

По мнению ФИО7, результатом единоличного решения генерального директора должника ФИО2 не приостанавливать работы по Договору поставки в связи с обнаружением этих обстоятельств стало расторжение данного Договора, не признание заказчиком аванса в размере 546 742 230,48 руб. отработанным, что повлекло убытки для должника и невозможность погашения задолженности по банковским гарантиям. 

Согласно ст. 716 ГК РФ подрядчик обязан немедленно предупредить заказчика и до получения от него указаний приостановить работу при обнаружении: непригодности или недоброкачественности предоставленных заказчиком материала, оборудования, технической документации или переданной для переработки (обработки) вещи; возможных неблагоприятных для заказчика последствий выполнения его указаний о способе исполнения работы; иных не зависящих от подрядчика обстоятельств, которые грозят годности или прочности результатов выполняемой работы либо создают невозможность ее завершения в срок. 

Между тем, Банки не указали, какие именно обстоятельства должны были быть основанием для приостановления работ. 

При этом судом первой инстанции установлено, что к моменту отказа от Договора должником была частично выполнена поставка. 

Судом апелляционной инстанции (постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.11.2020) установлено, что в рамках рассматриваемого спора требований об определении денежной оценки встречных обязательств сторон, исполненных им в рамках договора поставки, не заявлялось, и исследование указанного обстоятельства выходит за пределы рассмотрения данного дела. 

Факт получения на стороне покупателя по договору неосновательного обогащения в результате досрочного прекращения заключенного сторонами договора, может быть установлен, в таком случае, лишь при определении сальдо взаимных обязательств сторон договора, с учетом распределения между сторонами договора ответственности и рисков в связи с его досрочным прекращением. 

Таким образом, судами по делу №А56-59156/2019 сделан вывод, что вопрос об определении сальдо взаимных обязательств сторон договора подлежит рассмотрению в отдельном споре. Помимо этого, в настоящий момент в Арбитражном суде Челябинской области рассматривается дело № А76-19597/2021 о взыскании с ФГУП «ПО «Маяк» убытков, причиненных предъявлением со стороны бенефициара необоснованных требований по банковским гарантиям. Банки выступают в этом деле истцами. 

Кроме того, в постановлении от 11.11.2020 суд апелляционной инстанции указал, что при заключении договора поставки для истца (АО «НЕОЛАНТ») должна была быть очевидной невозможность заранее предусмотреть все технические показатели подлежащего изготовлению оборудования и способы решения поставленных покупателем задач, и согласование сроков исполнения договора должно было производиться с учетом этого обстоятельства. 

Таким образом, сама по себе необходимость внесения изменений в техническую документацию, параметры изделия, возникшая в ходе исполнения договора, не может быть квалифицирована как нарушение принятых на себя обязательств сторонами договора, возможность возникновения такого рода обстоятельств вытекала из условий заключенного сторонами договора. 

Принимая на себя обязательства по изготовлению нового оборудования, при отсутствии разработанной и утвержденной технической документации в отношении такого оборудования, истец принял на себя и возможные риски невозможности создания оборудования с заданными параметрами в согласованные договором сроки, следовательно, не может ссылаться на эти обстоятельства как на не зависящие от него причины нарушения предусмотренных договором сроков. 

Как разъяснено в п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. 

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д. 

Вместе с тем, контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). 

При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности. 

Доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе при опровержении установленных законом презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.). Вопреки утверждению заявителей, в период наблюдения и внешнего управления вышеуказанный договор не исполнялся, поскольку он был расторгнут 16.11.2018, а дело о банкротстве возбуждено 19.11.2018, планом внешнего управления исполнение данного договора не могло быть предусмотрено. Следовательно, расторжение договора никак не могло повлиять на реализацию плана внешнего управления. Учитывая изложенное, суд считает, что не имеется оснований считать, что невозможность полного удовлетворения требований кредиторов вызвана решением генерального директора должника ФИО2 не приостанавливать работы по Договору поставки. 

Суд первой инстанции верно счел, что нарушение сроков исполнения обязательств по Договору поставки вызвана решением руководителем должника по заключению данного договора при отсутствии разработанной и утвержденной технической документации в отношении такого оборудования. Такое решение не выходит за пределы обычного делового риска и не было направлено на нарушение прав и законных интересов кредиторов. 

По обстоятельствам, связанным с не неподачей заявления о признании должника банкротом. 

Согласно ст. 9 Закона о банкротстве, руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если: - удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; - органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; - органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; - обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; - должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества; - имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством. Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств. 

Согласно ст. 61.12 неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд. 

Из содержания вышеприведенных норм следует, что привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по указанным в данной норме основаниям возможно при наличии совокупности следующих условий: возникновение одного из перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве обстоятельств и установление даты возникновения обстоятельства; неподача контролирующими лицами заявления о банкротстве должника в течение месяца с даты возникновения соответствующего обстоятельства; возникновение обязательств должника, по которым указанные лица привлекаются к субсидиарной ответственности, после истечения срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве. 

При этом подлежит установлению дата возникновения перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве обстоятельств, точные даты возникновения у соответствующего лица обязанности подать заявление о банкротстве должника и истечение предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 Закона о банкротстве срока, точная дата возникновения обязательства, к субсидиарной ответственности по которому привлекается лицо (лица) из перечисленных в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве. 

Таким образом, как утверждает конкурсный управляющий, признаки неплатежеспособности у должника возникли 28.05.2018, а, по мнению ФИО7, они возникли 31.03.2017,  поэтому ФИО2, как руководитель должника, в срок не позднее одного месяца с даты наступления признаков объективного банкротства должен был подать заявление о банкротстве должника. 

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 21.10.2019 № 305-ЭС19-9992, невыполнение руководителем (иными контролирующими лицами) требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица. 

Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения. Целью правового регулирования, содержащегося в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве, является предотвращение вступления в правоотношения с неплатежеспособной (несостоятельной) организацией (должником) контрагентов в условиях сокрытия от них такого состояния должника. 

Исходя из указанной цели установления данного вида ответственности определяется и размер ответственности контролирующих лиц за неисполнение обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом. В размер субсидиарной ответственность за неподачу (несвоевременную подачу) заявления о признании должника несостоятельным (банкротом) включается задолженность по обязательствам перед кредиторами, которые не знали и не могли знать о неблагоприятном финансовом состоянии должника, но, будучи введенными в заблуждение, все-таки вступили с юридическим лицом в обязательственные правоотношения. Так, например, в определении от 21.10.2019 № 307-ЭС19-9992 Верховный Суд Российской Федерации высказал правовую позицию о том, что основания для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве отсутствуют, если после вынесения судебного акта о взыскании с должника задолженности должник не принимал на себя дополнительных обязательств. 

Как установлено в судом первой инстанции, в спорный период, с даты наступления объективного банкротства и до даты возбуждения дела о несостоятельности, должник не принимал на себя никаких новых гражданско-правовых и иных обязательств, которые налагали на него дополнительную нагрузку и заведомо не могли быть им исполнены, в связи с чем отсутствует причинно-следственная связь, наличие которой является необходимым условием для привлечения лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным ст. 61.12 Закона о банкротстве. 

Исходя из вышеизложенного, в размер субсидиарной ответственности по указанному основанию включается именно размер основных (новых) обязательств, принятых на себя должником после возникновения признаков несостоятельности (банкротства). Между тем, из материалов дела следует отсутствие обязательств перед кредиторами, требования которых включены в реестр требований кредиторов должника, возникших после истечения периода времени для направления заявления о признании банкротством, а именно после 30.04.2018 или 28.06.2018. 

Таким образом, как правильно установил суд первой инстанции, в данном споре дата объективного банкротства 30.04.2018 или 28.06.2018 принципиального значения не имеет, поскольку ни после какой-либо из этих дат не возникло новых обязательств должника. 

Обсудив заявленное ответчиком ходатайство о пропуске заявителями срока исковой, суд первой инстанции посчитал, что оно не подлежит удовлетворению, поскольку должник признан банкротом решением Арбитражного суда г. Москвы 12.03.2021, заявление о привлечении к субсидиарной ответственности поданы 02.03.2022 и 25.11.2022.

 Согласно п. 5 ст. 10 Закона о банкротстве заявление о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным настоящей главой, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) и не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности». 

Как указано в п. 21 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №2 (2018)" (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 04.07.2018) согласно п. 1 ст. 200 ГК РФ срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности - о совокупности следующих обстоятельств: о лице, контролирующем должника (имеющем фактическую возможность давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия), неправомерных действиях (бездействии) данного лица, причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами. 

При этом в любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности (применительно к настоящему делу - не ранее введения процедуры конкурсного производства).

Отклоняя доводы жалобы ФИО2, которой просит суд изменить формулировку мотивировочной части определения Арбитражного суда г.Москвы от 19.04.2023 в части, касающейся отказа в применении срока исковой давности, без отмены определения от 19.04.2023, указывает, что вменяемые ему действия совершены в период с 24.03.2016 по 03.11.2016 и 30.04.2017, а, значит, должна быть применена редакция п.5 ст.10 Закона о банкротстве, предусматривающая срок исковой давности не 3 года, а только 1 год, коллегия исходит из следующего. 

К рассматриваемым правоотношениям должна применяться редакция ФЗ РФ «О несостоятельности (банкротстве), действующая на момент возникновения обстоятельств, которые являются основанием для подачи иска о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности. 

Следовательно, к рассматриваемым правоотношениям должна применяться редакция ФЗ РФ «О несостоятельности (банкротстве)», действовавшая на дату введения конкурсного производства Должника (02.03.2021 (12.03.2021 – изготовление решения суда в полном объеме). На 02.03.2020 (12.03.2020) действовала редакция ФЗ РФ «О несостоятельности (банкротстве)», введенная ФЗ РФ Федеральный закон от 29.07.2017 №266-ФЗ, в которой ст. 10 была исключена, и вопрос срока исковой давности по требованиям о привлечении контролирующих должника лиц регулировался ст. 61.14. 

Так пунктом 5 указанной статьи предусмотрено: «Заявление о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным настоящей главой, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) и не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности». 

Как указано в п.21 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №2 (2018)" (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 04.07.2018) «Согласно п. 1 ст. 200 ГК РФ срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности - о совокупности следующих обстоятельств: о лице, контролирующем должника (имеющем фактическую возможность давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия), неправомерных действиях (бездействии) данного лица, причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами. 

При этом в любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности (применительно к настоящему делу - не ранее введения процедуры конкурсного производства). 

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, изложенной в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 29.01.2018 № 310-ЭС17- 13555, от 12.02.2018 № 305-ЭС17-13752, от 19.11.2018 № 301-ЭС18-11487, от 11.02.2019 № 305-ЭС16-20779, срок исковой давности не может течь  ранее момента возникновения у истца права на иск и объективной возможности для его реализации, то есть момента, начиная с которого истец должен был узнать не только о нарушении своих прав, но и об основаниях для предъявления иска, а также о личности надлежащего ответчика. 

Определениями от 08.04.2019 и 19.08.21г. Арбитражного суда г. Москвы по делу №А40- 264766/2018 требование АО АКБ «МЕЖДУНАРОДНЫЙ ФИНАНСОВЫЙ КЛУБ» в размере 285 879 020,87руб. включены в реестр требований кредиторов должника АО «НЕОЛАНТ». 

Решением от 12.03.2021 Арбитражного суда г. Москвы по делу №А40-264766/2018 Акционерное общество «НЕОЛАНТ» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) (далее Должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура конкурсного производства. 

Именно с этого момента 12.03.2021 сформировался весь комплекс обстоятельств (оснований), позволяющий заявителям подать в арбитражный суд заявление о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по долгам Должника.

Таким образом, течение трехлетнего срока по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2 начинается с 12.03.2021, то есть заявление подано в пределах установленного срока.

Данные доводы были представлены заявителем в суд первой инстанции и им дана надлежащая оценка, что повлекло неприменение судом срока исковой давности.

Отклоняя доводы апеллянтов-заявителей АО АКБ «Международный финансовый клуб», ПАО АКБ «Держава» ПАО, коллегия считает, что судом первой инстанции при рассмотрении настоящего дела им дана надлежащая правовая оценка доводам о том, что несостоятельность должника обусловлена бездействием ответчика, выразившемся в отказе от приостановки работа по Договору № УК-1094с от 24.03.2016, заключенного между Должником и ФГУП «ПО «Маяк» (далее — Договор).

По мнению апеллянтов, в результате незаявления ответчиком от имени должника о приостановке работ по Договору должник лишился сильной правовой позиции по Договору перед ФГУППО «Маяк» и возможности получения денежных средств в размере 339 920 357 рублей.

Данный довод нельзя признать основанным на нормах действующего законодательства, как противоречаший ст. 61.11 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»

Как разъяснено в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2021), утвержденном Президиумом Верховного Суда РФ 10.11.2021, субсидиарная ответственность контролирующего лица, предусмотренная п. 1 ст. 61.11 действующей редакции Закона о банкротстве (п. 4 ст. 10 прежней редакции Закона), по своей сути является ответственностью данного лица по собственному обязательству - обязательству из причинения вреда имущественным правам кредиторов, возникшего в результате неправомерных действий (бездействия) контролирующего лица, выходящих за пределы обычного делового риска, которые явились необходимой причиной банкротства должника и привели к невозмоэююсти удовлетворения требований кредиторов (обесцениванию их обязательственных прав). Правовым основанием иска о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности выступают, помимо прочего, правила о деликте, в том числе закрепленные в ст. 1064 ГК РФ. Соответствующий подход сформулирован в пп. 2, 6, 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федераъщи от 21 декабря 2017 г. № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве.

В силу п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 г. №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» при привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в части, не противоречащей специальным положениям Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве), подлежат применению общие положения глав 25 и 59 ГК РФ об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда.

Таким образом, для взыскания причиненных убытков (в том числе в рамках дел о привлечении к субсидиарной ответственности необходимо, чтобы имели место одновременно три элемента противоправное поведение; ущерб;  причинно-следственная связь между противоправным поведением и причиненным ущербом.

В рассматриваемом обособленном споре заявителем не доказаны данные элементы.

Норма ст. 716 ГК РФ, на которую ссылаются заявители, направлена на информирование заказчика по договору подряда о наступлении событий, которые могут повлиять на возможность и своевременность достижения результата по договору подряда.

Договор представлял собой не просто договор подряда, а смешанный договор, который помимо договора подряда включал в себя договор поставки   и  договор   на  выполнение   опытно-конструкторских   работ.   Соответственно, должник имел право приостановить выполнение работ по Договору, но не имел ни права, ни обязанности приостанавливать исполнение Договора в целом.

Тот факт, что Должник не воспользовался своим правом на приостановку работ, вопреки доводам Заявителей, не привел к возникновению убытков Должника.

Как следует из судебных актов, на которые ссылаются Заявители, Должнику было отказано в удовлетворении требования о признании незаконным отказа контрагента по Договору от его исполнения, но не лишило Должника права на получение денежных средств за выполненные до отказа от Договора работы и переданное оборудование. 

Напротив, в настоящее время Арбитражным судом Челябинской области рассматривается дело № А76-19597/2021 о взыскании с ФГУП «ПО «Маяк» в пользу Должника 558 640 741 руб. 96 коп. 

Необоснованное приостановление исполнения обязательств по Договору привело бы к срыву гособоронзаказа и повлекло неблагоприятные последствия для Поставщика и его должностных лиц.

Действия ответчика при заключении и исполнении Договора не выходили за пределы обычного предпринимательского риска.

Как указано в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №3 (2021), утвержденном Президиумом Верховного Суда РФ 10.11.2021 г., лицо может быть привлечено за совершение действий, выходящих за пределы обычного делового риска.

Суд первой инстанции при рассмотрении настоящего дела обосновано указал, что деятельность ответчика на посту руководителя олжника не выходила за пределы обычного предпринимательского риска.

Исходя из абз. 3 п. 1 ст. 2 ГК риск является легитимным признаком предпринимательской деятельности. Отсюда следует, что предпринимательский риск сопутствует деятельности любого субъекта предпринимательства, в том числе юридического лица.

В рассматриваемом деле заключение и исполнение Договора не выходило за пределы обычного предпринимательского риска и не было убыточным для Должника.

Договор выполнялся по проектной документации, разработанной на основании Задания на проектирование, утвержденного приказом Заместителя Министра Минпромторга России ФИО8 от 20.09.2013 № 1503 (Пояснительная записка альбом проектной документации 9734/54-КЗК-НЛНТ-СМ1 том 11.1 изм.1 (разрешение 821-18 от 02.18) инв. № 201-0101/17).

Неотъемлемой частью проектной документации является Сводный Сметный Расчёт (ССР) и Локальные Сметные Расчёты на отдельные части Объекта строительства: на строительную часть, на сантехническую часть, на технологическую часть, и т.д.

Стоимость приобретения и монтажа оборудования, поставляемого по Договору, определена на основании Государственного контракта №1КЗК/35-31 от 30.11.2015 г. и зафиксирована в Локальном Сметном Расчёте на технологическую часть (ЛСР № 610/1207-КЗК-СМ2.3, Том 11.2.3). В 2018 году, сметная документация была актуализована, прошла проверку достоверности сметной стоимости и имеет Положительное Заключение государственной экспертизы Госкорнорации «Росатом».

Допущенная Поставщиком просрочка поставки оборудования привела к досрочному расторжению Договора.

Следовательно, вывод суда первой инстанции об отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности Ответчика, поскольку его действия не выходили за пределы обычного предпринимательского риска, является законным и обоснованным.

Ответственность за неподачу заявления о банкротстве должника является ответственностью за сокрытие от кредиторов информации о финансовом состоянии должника.

В действительности, ответчик не скрывал информацию о финансовом состоянии Должника и, соответственно, не может быть привлечен к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве.

В свою очередь, заявители не могли не знать об имущественном состоянии должника на момент заключения договоров о выдаче банковских гарантий, на основании которых возникли обязательства должника перед заявителями, поскольку при выдаче банковских гарантий проводится оценка финансового состояния заявителя на основании бухгалтерской отчетности в силу своего статуса профессиональной кредитной организации. 

При этом такая проверка финансового состояния является не только правом, но также и обязанностью кредитной организации.

Следовательно, является законным и обоснованным вывод суда первой инстанции об отсутствии оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности на основании ст. 61.12 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции приходит к выводу о вынесении судом первой инстанции определения с учетом правильно установленных обстоятельств, имеющих значение для дела, полно, всесторонне и объективно исследованных доказательств, при правильном применении норм материального и процессуального права. 

Руководствуясь ст. ст. 266 - 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда города Москвы от 19.04.2023 г. по делу № А40-264766/18 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.

Председательствующий судья: Ж.В. Поташова 

Судьи: Ю.Н. Федорова

А.С. Маслов