ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Москва

21.01.2025                                                                                      Дело № А40-151582/20

Резолютивная часть постановления оглашена 15 января 2025 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 21 января 2025 года.

Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего – судьи Тарасова Н.Н.,

судей Зеньковой Е.Л., Кручинина Н.А.,

при участии в судебном заседании:

от ФИО1 - явился лично, предъявил паспорт;

от Управления Федеральной налоговой службы по г. Москве – ФИО2 по доверенности от 15.10.2024;

от ФИО3 – явилась лично, предъявила паспорт;

от ФИО4 - явилась лично, предъявила паспорт;

от ФИО5 - явился лично, предъявил паспорт;

от общества с ограниченной ответственностью «Еврокос холдинг» - ФИО5 единственный участник и генеральный директор;

рассмотрев в судебном заседании кассационные жалобы

ФИО3, ФИО5, ФИО4, ФИО6 и общества с ограниченной ответственностью «Еврокос холдинг»

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.09.2024

по заявлению о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности

в рамках рассмотрения дела о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «Бьюти трейд»,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 14.12.2020 общество с ограниченной ответственностью «Бьюти трейд» (далее – должник) было признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре ликвидируемого должника, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО7

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление конкурсного управляющего должника о привлечении бывшего руководителя должника ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, которое определением Арбитражного суда города Москвы от 02.06.2022, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.08.2022, было удовлетворено, ФИО1 был привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в конкурсную массу с него взысканы денежные средства в размере 334 800 руб., в остальной части было отказано.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 09.11.2022 определение Арбитражного суда города Москвы от 02.06.2022 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.08.2022 в части отказа во включении в размер субсидиарной ответственности ФИО1 по обязательствам должника 193 780 214,53 руб. пени и 9 561 456 руб. штрафа были отменены, в отмененной части обособленный спор был на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении спора в Арбитражный суд города Москвы поступило заявление Федеральной налоговой службы в лице инспекции Федеральной налоговой службы № 28 по г. Москве (далее – уполномоченного органа) о признании доказанным наличия оснований для солидарного привлечения ФИО1, ФИО4, ФИО5 и общества с ограниченной ответственностью «Еврокос холдинг» (далее – общества «Еврокос холдинг») к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, которое было объединено для совместного рассмотрения с заявлением конкурсного управляющего должника о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 05.06.2024 в удовлетворении заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО3, а также общества «Еврокос холдинг» было отказано, с ФИО1 в конкурсную массу должника были взысканы денежные средства в размере 236 794 013,91 руб. и в размере 1 079 114,60 руб., в удовлетворении остальной части заявленных требований было отказано.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.09.2024 определением Арбитражного суда города Москвы от 05.06.2024 было отменено, признано доказанным наличие правовых оснований для привлечения ФИО4, ФИО5, ФИО3, ФИО6, а также общества «Еврокос холдинг» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, с ФИО4, ФИО5 и общества «Еврокос холдинг» в конкурсную массу должника солидарно были взысканы денежные средства в размере 430 909 028,44 руб., с ФИО1 в конкурсную массу должника были взысканы денежные средства в размере 193 780 214,53 руб., с ФИО3 в конкурсную массу должника были взысканы денежные средства в размере 77 491 799,24 руб., с ФИО6 в конкурсную массу должника были взысканы денежные средства в размере 66 239 025,81 руб.

Не согласившись с постановлением суда апелляционной инстанции, ФИО3, ФИО5, ФИО4, ФИО6 и общество «Еврокос холдинг» обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами, в которых, указывая на неправильное применение судом норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просят удовлетворить кассационные жалобы, постановление суда апелляционной инстанции отменить в части привлечения их к субсидиарной ответственности, в указанной части оставить в силе определение суда первой инстанции.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что от ФИО4 поступило два экземпляра кассационной жалобы, один из которых подписан лично ей, а второй ее представителем.

В судебном заседании на вопрос суда ФИО4 подтвердила, что поддерживает кассационную жалобу, подписанную ее представителем, и, в соответствии с которой, она просит суд отменить постановление суда апелляционной инстанции в части привлечения ее к субсидиарной ответственности, оставить в силе определение суда первой инстанции.

Также ФИО4 просила полагать направленным ошибочно и не подлежащим рассмотрению по существу экземпляр кассационной  жалобы, направленный в суд округа от ее имени, но содержащий в просительной части указание на отмену обжалуемого постановления суда апелляционной инстанции в отношении ФИО5 и общества «Еврокос холдинг», которые ей полномочия на совершение каких-либо процессуальных действий в их интересах не представляли.

В судебном заседании кассаторы и их представители доводы своих кассационных жалоб поддержали, ФИО1 поддержал все кассационные жалобы, а представитель уполномоченного органа просил суд обжалуемое постановление оставить без изменения, ссылаясь на его законность и обоснованность, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационных жалоб в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Исследовав материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, явившихся в судебное заседание, обсудив доводы кассационных жалоб и возражений на относительно нее, проверив в порядке статей 286, 287 и 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалованного судебного акта, судебная коллегия суда кассационной инстанции приходит к следующим выводам.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закона о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Как усматривается из материалов дела и было установлено судами при первоначальном рассмотрении спора, первоначально заявленные требования конкурсного управляющего должника были основаны на обстоятельствах привлечения должника к ответственности за совершение налогового правонарушения решением уполномоченного органа от 02.07.2018 по результатам выездной налоговой проверки, которым было установлено, что в период с 2013 по 2015 год должником были совершены действия, направленные на искусственное занижение налоговой базы, путем заключения фиктивных сделок с аффилированным и техническими организациями, без наличия реальной цели введения финансово- хозяйственной деятельности.

В настоящем случае, суды указали на то, что размер субсидиарной ответственности ФИО1 равен только 334 800 руб., что составляет сумму требований ФИО8, включенных в реестр требований кредиторов должника.

В удовлетворении остальной части требований судами было отказано со ссылкой на те обстоятельства, что уполномоченный орган самостоятельно распорядился своими правами, поскольку  в отношении ФИО1 вынесен приговор Зюзинского районного суда города Москвы от 21.10.2021, а также удовлетворен гражданский иск в пользу уполномоченного органа на сумму налоговой задолженности общества перед федеральным бюджетом – 238 501 179 руб.

Отменяя судебные акты судов нижестоящих инстанций и направляя обособленный спор на новое рассмотрение в части, суд округа исходил из того, что судами из размера субсидиарной ответственности полностью были исключены требования уполномоченного органа и не была учтена правовая позиция высшей судебной инстанции, приведенная в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 08.12.2017 № 39-П.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что в части привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ответчика ФИО1 судебные акты не обжалуются, как следствие, правовых оснований для их проверки в указанной части у суда округа не имеется.

Вынося определение по результатам нового рассмотрения спора, с учетом объединения заявлений конкурсного управляющего должника и уполномоченного органа, суд первой инстанции исходил из следующего.

В отношении ФИО5 уполномоченный орган ссылается на участие общества «Еврокос», где ФИО5 является генеральным директором, а также учредителем с долей участия 100 %, в закупках товаров для должника, а также схемах «серого» импорта спорного товара, направленных исключительно на получение должником необоснованной налоговой выгоды, в обоснование чего приводит обстоятельства, установленные по результатам проведения выездной налоговой проверки в отношении должника за период с 2013 по 2015 годы.

ФИО6 вменялось недобросовестное поведение в качестве руководителя и учредителя общества с ограниченной ответственностью «Колор лаб» (далее – общества «Колор лаб»), использованной должником, по мнению уполномоченного органа, для сокрытия денежных средств.

ФИО3, по мнению уполномоченного органа, являлась выгодоприобретателем должника, поскольку вышеуказанным лицом была получена незаконная финансовая выгода в размере 77 491 799,24 руб.

Так, в период с 31.10.2016 по 30.12.2016 должником в пользу ФИО3 были выданы займы на сумму 60 000 000 руб., часть их которых (45 000 000 руб.) ФИО3 передала в общество «Еврокос холдинг» с назначением платежа: выдача займа.

Впоследствии общество «Еврокос холдинг» был осуществлен частичный возврат займа в пользу ФИО3 вместе с процентами, установленными договором, в связи с чем, передавая 45 000 000 руб. в виде займа обществу «Еврокос холдинг», ФИО3 было получено 77 491 799,24 руб., из них 60 000 000 руб. - возврат займа, 17 491 799,24 руб. - оплата процентов по договору займа.

Учитывая изложенное, фактически ФИО3, вложив предоставленные должником безвозмездно денежные средства, получила дополнительный доход в виде процентов, при этом, возврат займа со стороны ФИО3 не произведен, тем самым должник лишился денежных средств в общем размере 60 000 000 руб. - основная сумма долга по договору займа и 17 491 799,24 руб. - проценты, полученные по договору займа.

ФИО4 как последнему генеральному директору должника вменялись действия по выводу с должника денежных средств в сумме 53 595 022 руб. в пользу контрагентов, не ведущих хозяйственную деятельность, и обладающих признаками «фирм-однодневок», а также индивидуальных предпринимателей.

Обществу «Еврокос холдинг» вменялось извлечение существенной выгоды в виде получения бизнеса должника.

В обоснование указанного довода заявитель ссылается на заключение между должником и обществом «Еврокос холдинг» договора продажи дистрибуции от 04.08.2015 № 137, согласно условиям которого продавец на возмездной основе осуществляет необходимые мероприятия, передает коммерческую информацию и другие ресурсы, необходимые для построения покупателем эффективной дистрибуции товаров покупателя на парфюмерно-косметическом рынке России.

При этом, уполномоченный орган обращал внимание на безвозмездность передачи всей коммерческой информации по построению бизнеса в пользу вновь созданной компании «Еврокос холдинг» с расходованием ей денежных средств должника на закупку товара, произведение иных расходов, связанных с ведением хозяйственной деятельности.

Таким образом, уполномоченный орган полагает, что объективное банкротство должника явилось следствием намеренного вывода его денежных, материальных и трудовых ресурсов на подконтрольное лицо - общество «Еврокос холдинг», что привело к утрате источника уплаты налогов и, как следствие, к невозможности исполнения налоговой обязанности.

Рассматриваемые действия контролирующих лиц были совершены до появления в Законе о банкротстве главы III.2, в период, когда порядок привлечения к субсидиарной ответственности регламентировался статьей 10 Закона о банкротстве.

По этой причине, в рассматриваемом случае следует применять нормы материального права, предусмотренные старой редакцией закона, и новые процессуальные нормы.

Доводы уполномоченного органа основаны на положениях подпункта 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В пункте 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановления от 21.12.2017 № 53) разъясняется, что подпунктом 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, в частности, предполагается, что действия (бездействие) контролирующего лица стали необходимой причиной объективного банкротства при доказанности следующей совокупности обстоятельств: должник привлечен к налоговой ответственности за неуплату или неполную уплату сумм налога (сбора, страховых взносов) в результате занижения налоговой базы (базы для исчисления страховых взносов), иного неправильного исчисления налога (сбора, страховых взносов) или других неправомерных действий (бездействия); доначисленные по результатам мероприятий налогового контроля суммы налога (сбора, страховых взносов) составили более 50 процентов совокупного размера основной задолженности перед реестровыми кредиторами третьей очереди удовлетворения.

Данная презумпция применяется при привлечении к субсидиарной ответственности как руководителя должника (фактического и номинального), так и иных лиц, признанных контролирующими на момент совершения налогового правонарушения (пункт 5 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Презюмируется, что лицо, отвечающее одному из указанных критериев, признается контролирующим наряду с аффилированными с ним лицами.

Установление фактического контроля не всегда обусловлено наличием юридических признаков аффилированности (пункт 3 постановления от 21.12.2017 № 53).

Напротив, конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, в раскрытии своего статуса контролирующего лица не заинтересован и старается завуалировать как таковую возможность оказания влияния на должника.

Следовательно, статус контролирующего лица устанавливается, в том числе через выявление согласованных действий между бенефициаром и подконтрольной ему организацией, которые невозможны при иной структурированности отношений.

В рассматриваемой ситуации, инициирование вопроса о привлечении контролирующих должника лиц исходило от уполномоченного органа по итогам проведенных в отношении должника мероприятий налогового контроля.

Решение уполномоченного органа о привлечении должника к ответственности за совершение налогового правонарушения, содержащие выводы об используемой указываемыми заявителем лицами схемы ведения хозяйственной деятельности, приведшей к доначислению налогов и привлечению должника к налоговой ответственности вступило в законную силу.

Высшей судебной инстанции выработаны правовые позиции по вопросу определения субъектов субсидиарной ответственности по спорам, вытекающим на основании результатов налогового контроля: определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 № 302-ЭС14-1472, от 07.10.2019 № 307-ЭС17-11745 и от 25.09.2020 № 310-ЭС20- 6760.

Привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов.

При его применении не может быть проигнорирована сущность конструкции юридического лица, предполагающая имущественную обособленность этого субъекта, его самостоятельную ответственность (статьи 48 и 56 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ)), наличие у участников корпорации и иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой дискреции при принятии (согласовании) управленческих решений в сфере бизнеса.

В то же время, контролирующие и действующие с ними совместно лица не вправе злоупотреблять привилегиями, которые предоставляет возможность ведения бизнеса через юридическое лицо, намеренно причиняя вред независимым участникам оборота (статья 10 ГК РФ).

В пункте 3 постановления от 21.12.2017 № 53 разъяснено, что осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.).

Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

В то же время, перечень оснований и обстоятельств, перечисленных в пунктах 3-7 указанного постановления, для признания лиц контролирующими должника не является исчерпывающим.

Суд может признать лицо контролирующим должника по любым иным доказанным основаниям (пункт 5 статьи 61.10 Закона о банкротстве), которые прямо в законе не указаны.

Доказывание соответствующего контроля может осуществляться путем приведения доводов о существовании между лицами формально юридических связей, позволяющих ответчику в силу закона либо иных оснований (например, учредительных документов) давать такие указания, а также путем приведения доводов о наличии между лицами фактической аффилированности в ситуации, когда путем сложного и непрозрачного структурирования корпоративных связей или иным способом скрывается информация, отражающая объективное положение дел по вопросу осуществления контроля над должником.

Из доводов заявления уполномоченного органа следует, что объективное банкротство должника явилось следствием намеренного вывода денежных, материальных и трудовых ресурсов должника на подконтрольное лицо - общество «Еврокос холдинг», что привело к утрате источника уплаты налогов и, как следствие, к невозможности исполнения налоговой обязанности.

Так, ФИО5, будучи генеральным директором, а также учредителем с долей участия 100 % общества «Еврокос холдинг» в период с 11.11.2011 по настоящее время и ФИО1, являясь руководителем должника, организовали совместный бизнес по приобретению и продаже косметической продукции.

В период проведения выездной налоговой проверки контролирующими лицами: ФИО5 и ФИО1 принято решение о переводе финансово-хозяйственной деятельности на общество «Еврокос холдинг», включая перечисление на расчетные счета компании более 200 млн. руб., принадлежащих должнику, в связи с чем, общество «Еврокос холдинг» в отсутствие внешнего финансирования, по мнению заявителя, фактически заменило должника на рынке парфюмерно-косметических товаров.

Должником в период с 08.09.2016 по 07.02.2018 посредством выдачи займов через цепочку взаимозависимых лиц (ФИО1, ФИО5, его супруги ФИО3, сестры супруги ФИО6, общества «Колор лаб») осуществлено финансирование компании «Еврокос холдинг», где генеральным директором и учредителем с долей участия 100 % с даты образования общества по настоящее время является ФИО5

Как указал заявитель, вновь созданное юридическое лицо, находясь под юридическим контролем ФИО5, и безвозмездно получив от должника денежные средства в размере, превышающем 200 млн. руб., стало заниматься той же финансово-хозяйственной деятельностью, что и должник.

Однако, суд первой инстанции обратил внимание на то, что общество «Еврокос холдинг» как юридическое лицо, было зарегистрировано 06.04.2016, то есть до начала выездной налоговой проверки, которая проводилась в период с 29.12.2016 по 27.12.2017, а решение о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения № 15-21/23255 было принято 02.07.2018.

При этом, решения о продаже дистрибьюции принимались в 2015 году, по результатам чего был заключен договор продажи дистрибьюции от 04.08.2015 № 137, на условиях которого и возникли правоотношения между должником и обществом «Еврокос холдинг», в том числе и по перезаключению с организациями-поставщиками ранее заключенных договоров на поставку косметических товаров.

Таким образом, действия, предпринимаемые ответчиками после заключения договора продажи дистрибьюции, были связаны лишь с исполнением обязанностей, возникших в рамках ранее заключенных контрактов (договоров).

Доказательств того, что ответчики принимали участие в принятии руководителем должника – ФИО1 решений, связанных с деятельностью должника, материалы дела не содержат, как и не содержат доказательств осуществления ответчиками контроля за деятельностью должника.

Также, суд первой инстанции обратил внимание на то, что взаимосвязь ФИО3 и должника ограничивалась исключительно гражданско-правовыми отношениями, возникшими на основании договора поставки от 01.08.2016 № ПКТ/001 и договора займа от 28.10.2016 № 2.

В соответствии с пунктом 1 статьи 2 ГК РФ, под предпринимательской деятельностью понимается самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли, в том числе от продажи товаров.

Взаимосвязь между должником и обществом «Колор лаб», посредством чьих действий вменяется ответственность ФИО6, являющейся генеральным директор и единственным учредителем последнего, также ограничивались отношениями поставки в рамках заключенного договора.

Кроме того, согласно доводам ФИО6, в рамках заемных правоотношений между должником и обществом «Колор лаб», последним должнику возвращались проценты.

Впоследствии взаимные обязательства сторон были прекращены зачетом взаимных требований, в связи с чем, предоставленный обществу «Колор лаб» займ фактически являлся предоплатой за поставленный обществом товар в пользу должника.

Исходя из заявленных доводов видно, что единственным основанием, приведшим к банкротству должника, является доначисление недоимки по уплате налогов, возникшей в результате получения должником необоснованной налоговой выгоды, которая установлена решением уполномоченного органа от 02.07.2018 № 15-12/2355.

Вместе с тем, из установленных судом по делу обстоятельств не прослеживается заинтересованность ответчиков в получения должником необоснованной налоговой выгоды и связанные с ней риски возможного банкротства в случае выявления данной выгоды налоговым органом.

Предполагаемое извлечение ответчиками выгоды из деятельности должника само по себе не свидетельствует об их заинтересованности в нарушении законодательства о налогах и сборах. Более того, извлечение выгоды является основанием для признания у привлекаемых к ответственности лиц статуса контролирующих согласно подпункту 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, но не презюмирует совершение указанными лицами действий (бездействия), следствием которых стало банкротство должника.

Напротив, согласно доводам, заявленным ответчиками, они не совершали действий, способных причинить вред правам и законным интересам должника.

Учитывая изложенное, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии у ФИО5, ФИО3, ФИО6 и общества «Еврокос холдинг» статуса контролирующих должника лиц и, соответственно, оснований для привлечения их к субсидиарной ответственности, поскольку, по его мнению, деятельность указанных лиц во взаимосвязи с должником строилась исключительно в рамках обычной хозяйственной деятельности, а какие-либо доказательства извлечения указанными лицами прибыли из деятельности должника, а также наличия причинно-следственной связи между их деятельностью и наступившим банкротством должника, в материалах дела отсутствуют.

Относительно доводов в части наличия основания для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО4, суд первой инстанции установил, что она являлась генеральным директором должника в период с 31.03.2017 по дату введения в отношении должника конкурсного производства (19.12.2020), что свидетельствует о наличии у нее статуса контролирующего должника лица в силу положений статьи 61.10 Закона о банкротстве.

Из доводов заявления следует, что ФИО4 вменяются действия по выводу с должника денежных средств в сумме 53 595 022 руб. в пользу контрагентов, не ведущих хозяйственную деятельность, и обладающих признаками «фирм-однодневок», а также индивидуальных предпринимателей, в пользу общества «Колор лаб» и в пользу бывшего генерального директора должника ФИО9

Между тем, суд первой инстанции обратил внимание на то, что налоговая проверка была проведена в отношении должника за период с 01.01.2013 по 31.12.2015, в то время как обязанности руководителя должника были возложены на ФИО4 с 31.03.2017.

Согласно пункту 3 постановления от 21.12.2017 № 53, по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Таким образом, ФИО4, в связи с установленным периодом руководства должником, не могла участвовать от лица должника при проведении выездной налоговой проверки, или предпринимать действия, направленные на погашение налогов, пени, штрафов, начисленных по результатам выездной налоговой проверки. 

Кроме того, материалами дела не установлены обстоятельства, подтверждающие ухудшение финансового состояния должника в результате действий ФИО4

Учитывая изложенное, суд первой инстанции пришел к выводу о необоснованности доводов уполномоченного органа в указанной части.

Суд апелляционной инстанции не согласился с указанными выводами суда первой инстанции, отметив, что несмотря на тот факт, что общество «Еврокос холдинг» было образовано 06.04.2016, аффилированными лицами (обществом «Колор лаб», ФИО3 и  ФИО6) были переданы денежные средства в размере не менее 115 000 000 руб. (ранее полученные от должника) в пользу общества «Еврокос холдинг» уже после назначения и проведения выездной налоговой проверки в отношении должника.

Договор продажи дистрибьюции от 04.08.2015 № 137 был заключен не с обществом «Еврокос холдинг», а с обществом «Еврокос», при этом, ответчиками была создана видимость встречного исполнения обязательств по данному договору.

Так, должник и общество «Еврокос» оценили коммерческую информацию, переданную по договору продажи дистрибьюции на сумму 241 000 000 руб., однако, впоследствии, почти в полной сумме (240 000 000 руб.) эти денежные средства перечислены в пользу аффилированных к должнику лиц.

По результатам анализа банковской выписки должника было установлено, что в период с 22.04.2016 по 29.11.2016 на расчетные счета должника поступили денежные средства в размере 241 000 000 руб. от общества «Еврокос».

Далее полученные денежные средства перечисляются в пользу аффилированных к должнику лиц: ФИО1 в сумме 60 000 000 руб.; ФИО3 в сумме 60 000 000 руб.; обществу «Колор лаб» в сумме 120 000 000 руб.

Как следует из банковской выписки общества «Колор лаб», сразу же после получения от должника денежных средств, оно перечисляет их опять же в пользу общества «Еврокос холдинг».

Полученные от общества «Колор лаб» ФИО6 денежные средства в размере 40 000 000 руб. также направляются в пользу общества «Еврокос холдинг».

Таким образом, из 240 000 000 руб. полученных должником денежных средств по договору за передачу дистрибуции от 04.08.2015 № 137, 204 000 000 руб. были направлены через расчетные счета аффилированных лиц в пользу компании, заменившей должника на рынке парфюмерно-косметических товаров - общество «Еврокос Холдинг».

Должник, общество «Еврокос» и общество «Еврокос холдинг» фактически располагались по одному адресу, что подтверждено результатами контрольных мероприятий.

Так, в результате выемки документов в помещениях, в которых располагалось общество «Еврокос холдинг», были обнаружены печать, бухгалтерская и налоговая отчетность, товарные накладные и налоговые декларации должника, а также требования от налогового органа о представлении документов, направленные как в адрес общества «Еврокос холдинг», так и в адрес должника.

Нахождение трех взаимозависимых компаний по одному адресу свидетельствует о наличии единого центра управления.

По итогам сравнительного анализа справок 2-НДФЛ, представленных в налоговый орган со стороны должника и общества «Еврокос холдинг», было установлено, что 70 % сотрудников (68 из 97) перешли на работу из должника в общество «Еврокос холдинг».

Сотрудник общества «Еврокос холдинг» ФИО10 в ходе допроса, проведенного в рамках выездной налоговой проверки, указал на то, что в связи с прекращением деятельности должника, руководство перевело всех сотрудников в новую компанию - «Еврокос холдинг»;

Из анализа банковской выписки должника было установлено, что начиная с июля 2017 года общество фактически прекращает свою деятельность (не осуществляет операции по счетам, сдает бухгалтерскую и налоговую отчетность с нулевыми показателями), предварительно передав более 200 млн. руб. в пользу аффилированных лиц.

В свою очередь, обороты общества «Еврокос холдинг» за 2017 год составили более 1,4 млрд. руб., выручка согласно бухгалтерской отчетности за 2017 год составила 503 330 тыс. руб., это при условии, что общество «Еврокос холдинг» было создано только 06.04.2016.

Таким образом, материалами дела подтвержден факт перевода бизнеса с должника на общество «Еврокос холдинг».

При этом, денежные средства, которые были получены должником за передачу коммерческой информации по договору дистрибьюции от 04.08.2015 № 137 и должны были быть им использованы в коммерческих целях, были выведены на выгодоприобретателя - общество «Еврокос холдинг».

Судом первой инстанции не было учтено, что обществом «Еврокос холдинг» была получена не только вся коммерческая информация по построению бизнеса, но и денежные средства, используемые для ведения предпринимательской деятельности: закупки товаров, их маркировки, оплаты услуг транспортировки и осуществления иных расходов, свойственных бизнесу.

Согласно пункту 7 постановления от 21.12.2017 № 53, предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.).

Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки.

Общество «Еврокос холдинг», став крупной компанией в области продажи косметических товаров, в период с 2017 по 2020 годы стало выплачивать генеральному директору и учредителю ФИО5 заработную плату в значительном размере, тем самым ФИО5 получил постоянный доход, не вложив в развитие бизнеса собственных денежных средств.

Таким образом, ФИО5, будучи учредителем с долей участия 100 % в компании «Еврокос холдинг», подлежит привлечению к субсидиарной ответственности как лицо, получившее существенную выгоду от недобросовестных действий руководства должника.

ФИО6 - генеральный директор и единственный учредитель общества «Колор лаб» в период с даты образования общества по дату его исключения из ЕГРЮЛ - организации, используемой должником в качестве транзитного звена по перечислению денежных средств до конечного получателя – общества «Еврокос холдинг».

Кроме того, ФИО6 является выгодоприобретателем должника, поскольку указанным лицом незаконно получена финансовая выгода в общем размере 66 239 025,81 руб.

ФИО6 непосредственно участвовала в деятельности организации, использованной должником для сокрытия денежных средств: она осуществляла полномочия единоличного исполнительного органа общества «Колор лаб» и была его учредителем.

Так, в пользу общества «Колор лаб» в период с 15.11.2016 по 28.04.2017 должником были перечислены денежные средства в общей сумме 158 000 000 руб. с назначением платежа: перечисление транша по договору займа.

Часть из этих денежных средств в размере 92 000 000 руб. обществом «Колор лаб» были перечислены в течение 1-3 дней с момента получения в пользу общества «Еврокос холдинг» также с назначением платежа: выдача займа.

Другая часть в размере 40 000 000 руб. была перечислена в пользу ФИО6, которая, в свою очередь, их передала также в адрес конечного получателя - общества «Еврокос холдинг» с назначением платежа: «оплата по договору процентного займа № 2 от 24.01.2017».

Общество «Колор лаб», получив денежные средства от должника по договору займа, не возвращает их, тем самым причинив имущественный вред должнику и его кредиторам.

В свою очередь, ФИО6, являясь третьим звеном в цепочке перечислений денежных средств от должника, получила как частичный возврат займа, так и проценты за его пользование от общества «Еврокос холдинг».

По результатам анализа банковской выписки общества «Еврокос холдинг» было установлено, что последним в период с 02.02.2017 по 11.05.2021 был произведен частичный возврат займа в размере 1 000 000 руб. в пользу ФИО6 и ежемесячно в 2017 году в размере 10 403 501,75 руб., в 2018 - 17 743 487,08 руб., в 2019 - 30 192 767,54 руб., в 2020 -32 465 219,17 руб.

В вышеуказанный период выплачивались проценты за пользование займами, в том числе которые ранее были выданы обществу «Колор лаб».

Общая сумма полученных ФИО6 денежных средств, в том числе по возврату предоставленного займа, составила 66 239 025,81 руб.

Как следует из отзыва ФИО6, последней в период с 25.11.2016 по 20.03.2017 в адрес должника поставлен товар (косметические наборы) на общую сумму 143 790 392,20 руб., что подтверждается товарными накладными.

Товар был поставлен во исполнение договора от 29.07.2016 № тов1/2016 между должником (покупателем) в лице генерального директора ФИО1 и ФИО6 (поставщиком), в соответствии с которым, поставщик обязуется поставить товар покупателю, а покупатель принять товар и оплатить согласно спецификациям - протоколов согласования цены, являющихся неотъемлемой частью настоящего договора.

В этот же период должником в пользу общества «Колор лаб» были выданы денежные средства в общей сумме 158 000 000 руб. по договорам займа от 14.11.2016 № 3, от 22.12.2016 № 4 и от 15.03.2017 № 5.

Далее между ИП ФИО6 (цедентом) и обществом «Колор лаб» (цессионарием) были заключены договоры уступки прав: от 27.02.2017 № 1, в соответствии с которым, цедент уступает, а цессионарий принимает права (требования) по договору поставки от 29.07.2016 № тов1/2016, заключенному между цедентом и должником.

Сумма уступаемого требования составляет 15 074 850 руб.

Согласно пункту 3 договора, за уступаемые права (требования) по договору поставки от 29.07.2016 № тов1/2016 цессионарий выплачивает цеденту денежные средства в размере 15 074 850 руб.

От 14.03.2017 № 2, в соответствии с которым, цедент уступает, а цессионарий принимает права (требования) по договору поставки от 29.07.2016 № тов1/2016, заключенному между цедентом и должником.

Сумма уступаемого требования составляет 80 000 000 руб.

Согласно пункту 3 договора, за уступаемые права (требования) по договору поставки от 29.07.2016 № тов1/2016 цессионарий выплачивает цеденту денежные средства в размере 80 000 000 руб.

От 22.12.2017 № 3, в соответствии с которым, цедент уступает, а цессионарий принимает права (требования) по договору поставки от 29.07.2016 № тов1/2016, заключенному между цедентом и должником.

Сумма уступаемого требования составляет 48 715 542,20 руб.

Согласно пункту 3 договора, за уступаемые права (требования) по договору поставки от 29.07.2016 № тов1/2016 цессионарий выплачивает цеденту денежные средства в размере 48 715 542,20 руб.

Между тем, документы, представленные ФИО6 в обоснование возмездности договора займа, были приняты судом без надлежащей проверки, без оценки доводов уполномоченного органа о том, что ФИО6 не имела финансовой возможности закупить поставленный в адрес должника товар.

В качестве индивидуального предпринимателя ФИО6 была зарегистрирована 29.06.2016.

Первые приходные операции по банковской выписке были совершены в период с 08.08.2016 по 11.08.2016, когда должник перечислял денежные средства в пользу ФИО6 в сумме 12 321 580 руб. с назначением платежа «оплата за косметический товар по договору поставки от 29.07.2016 № тов1/2016».

По итогам анализа банковской выписки индивидуального предпринимателя ФИО6 было установлено, что расходные операции, связанные с оплатой косметических товаров, в период с 11.07.2016 (дата первой операции по счету) по 20.03.2017 (дата последней поставки в пользу должника), составили всего 7 078 909 руб., в том числе: оплата в пользу индивидуального предпринимателя ФИО11. в размере 3 819 690 руб.; оплата в пользу индивидуального предпринимателя ФИО12 в размере 2 828 609 руб.; оплата в пользу индивидуального предпринимателя ФИО13. в размере 430 610 руб.

При этом, по документам, представленным в материалы настоящего обособленного спора, ФИО6 поставлен товар в пользу должника на сумму 143 790 392,20 руб. (в период с 25.11.2016 по 20.03.2017).

Общие обороты (расходные операции) по расчетным счетам индивидуального предпринимателя ФИО6 составили 41 735 980 руб., из них 32 300 000 руб. - расходные операции в пользу ФИО5 и общества «Еврокос Холдинг».

По итогам анализа договоров, представленных в материалы дела, а также финансовой возможности индивидуального предпринимателя ФИО6 поставить товар в период с 25.11.2016 по 20.03.2017 на сумму 143 790 392,20 руб., апелляционным судом было установлено следующее.

Сотрудники в штате индивидуального предпринимателя ФИО6 отсутствовали, справки 2-НДФЛ и 6-НДФЛ в налоговый орган не представлялись; общество «Колор лаб» не производило оплату за приобретенные права требования по договорам уступки прав, что подтверждает отсутствие экономической целесообразности в заключении данной сделки; 100 % приходных операций сформировано за счет поступлений от должника; расходы на закупку товаров, сопоставимые с представленными в материалы дела товарными накладными, подтверждающими отгрузку товара в пользу должника отсутствуют; расходы на процедуры подтверждения соответствия качества товара требованиям российского законодательства (добровольное и обязательное подтверждение соответствия) отсутствуют.

Таким образом, констатировал суд апелляционной инстанции, документально подтверждено и не опровергнуто ответчиком, что ФИО6 не закупала товар, поставленный в адрес должника, не участвовала в его производстве.

Возражения ФИО6 относительно заявления уполномоченного органа представляли собой исключительно отрицание фактов, на которых основывалась позиция уполномоченного органа.

Таким образом, отметил суд, фактически зачет между должником и ФИО6 был произведен по несуществующему обязательству, из чего следует, что денежные средства, выданные должником по договору займа до настоящего времени не возвращены.

ФИО6 является сестрой супруги генерального директора обществ «Еврокос» и «Еврокос холдинг» ФИО5

Сами по себе факты наличия семейных отношений между контролировавшим должника лицом и ФИО6 в отдельности не свидетельствуют о наличии оснований для возложения на сестру жены генерального директора общества «Еврокос холдинг» ответственности за соучастие в доведении до банкротства.

Однако, имевшаяся в рассматриваемом деле совокупность этих фактов с учетом того, что ФИО14, контролировавшая общество «Колор лаб», не могла не знать о безосновательном получении другим хозяйственным обществом от должника значительной части средств, которые должны были быть израсходованы в интересах должника, в том числе направлены на исполнение им обязанности по уплате налогов, указывает на то, что действия всех привлекаемых к ответственности лиц являлись согласованными, скоординированными, направленными на реализацию общего противоправного интереса.

Учитывая вышеизложенное, судом было установлено соучастие ФИО14 в совершении действий, направленных на вывод денежных средств из числа активов должника в пользу общества «Еврокос холдинг».

При таких обстоятельствах, ФИО14, на основании абзаца 1 статьи 1080 ГК РФ, подлежала солидарному привлечению к субсидиарной ответственности как сопричинитель вреда.

Судом также установлено, что денежные средства в пользу общества «Колор лаб» были выведены с должника в отсутствие встречного предоставления, их возврат в пользу должника не произведен, в связи с чем ФИО6 необоснованно была получена финансовая выгода от общества «Еврокос холдинг» в виде частичного возврата займа, и процентов за его пользование.

Аналогичная ситуация и с ФИО3 - супругой ФИО5, являвшейся выгодоприобретателем должника, поскольку ей получена незаконная финансовая выгода в размере 77 491 799,24 руб.

Судом апелляционной инстанции также было установлено, что в периодс 31.10.2016 по 30.12.2016 должником в пользу ФИО3 был выдан займ на сумму 60 000 000 руб., часть из которых (45 000 000 руб.) ФИО3 передала в общество «Еврокос холдинг» также с назначением платежа: выдача займа.

Впоследствии обществом «Еврокос холдинг» был осуществлен частичный возврат займа в пользу ФИО3 вместе с процентами, установленными договором, в связи с чем, передавая 45 000 000 руб. в виде займа обществу «Еврокос холдинг», ФИО3 было получено 77 491 799,24 руб., из них 60 000 000 руб. - возврат займа, 17 491 799,24 руб. - оплата процентов по договору займа.

Таким образом, фактически ФИО3, вложив предоставленные должником безвозмездно денежные средства, получила дополнительный доход в виде процентов, при этом, возврат займа со стороны ФИО3 не произведен, тем самым должник лишился денежных средств в общем размере 60 000 000 руб. - основная сумма долга по договору займа, 17 491 799,24 руб. - проценты, полученные по договору займа.

Как следует из отзыва ФИО3, последней в период с 27.10.2016 по 08.12.2016 в адрес должника был поставлен товар (косметические наборы) на общую сумму 59 997 611,30 руб., что подтверждается следующими товарными накладными: от 27.10.2016 на сумму 19 126 161,30 руб.; от 22.11.2016 на сумму 25 582 371,60 руб.; от 08.12.2016 на сумму 15 289 078,40 руб.

В этот же период должником в пользу ФИО3 были выданы денежные средства в общей сумме 60 000 000 руб. по договору займа от 28.10.2016 № 2.

Далее между должником в лице ФИО1 и ФИО3 были заключены: акт зачета взаимных требований от 31.01.2017, в соответствии с которым, стороны пришли к соглашению о зачете обязательств, возникших по договору займа от 28.10.2016 № 2, где должник является кредитором, а индивидуальный предпринимательП ФИО3 должником в сумме задолженности равной 60 000 000 руб.; а также обязательств по договору поставки от 01.08.2016 № ПКТ/001, где индивидуальный предприниматель ФИО3 является кредитором, а должник, соответственно, должником в сумме задолженности равной 19 128 550 руб.

Размер погашения взаимных требований по вышеуказанным договорам составил 19 128 550 руб.

Акт зачета взаимных требований от 23.03.2017, в соответствии с которым, стороны пришли к соглашению о зачете обязательств, возникших по договору займа от 28.10.2016 № 2, где должник является кредитором, а индивидуальный предприниматель ФИО3 должником в сумме задолженности, равной 40 871 450 руб.; а также обязательств по договору поставки от 01.08.2016 № ПКТ/001, где индивидуальный предприниматель ФИО3 является кредитором, а должник должником в сумме задолженности равной 40 871 450 руб.

Размер погашения взаимных требований по вышеуказанным договорам составил 40 871450 руб.

О нереальности хозяйственных взаимоотношений ФИО3 и должника свидетельствует следующее.

В качестве индивидуального предпринимателя ФИО3 зарегистрирована 21.06.2016.

Первые приходные операции по банковской выписке совершены в период с 03.08.2016 по 11.08.2016, когда должником в пользу ФИО3 были перечислены денежные средства в сумме 13 661 545 руб. с назначением платежа: «оплата за косметический товар».

По итогам анализа банковской выписки индивидуального предпринимателя ФИО3 установлено, что расходные операции, связанные с оплатой косметических товаров, в период с 11.07.2016 (дата первой операции по счету) по 08.12.2016 (дата последней поставки в пользу должника), составили всего 3 231 295 руб. (расходы в пользу индивидуального предпринимателя ФИО15), при этом, по документам, представленным к настоящему спору, ФИО3 поставлен товар в пользу должника на сумму 59 997 611,30 руб. (в период с 27.10.2016 по 08.12.2016).

Таким образом, констатировал суд апелляционной инстанции, ФИО3 не закупала товар, поставленный должнику (расходы на закупку товаров, сопоставимые с представленными в материалы дела товарными накладными, подтверждающими отгрузку товара в пользу должника отсутствуют), так же как не несла расходы на его изготовление (расходы на таможенное оформление (оплата таможенных пошлин, услуг таможенного брокера), на процедуры подтверждения соответствия качества товара требованиям российского законодательства (добровольное и обязательное подтверждение соответствия) отсутствуют). 

Относимые и допустимые доказательства обратному в материалы обособленного спора не представлены, а представленные со стороны ФИО3 документы по оплате склада судом апелляционной инстанции оценены критически и отклонены, как не опровергающие довод уполномоченного органа о нереальности поставки.

Учитывая вышеизложенное, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что контролирующими должника лицами создана схема, при который должник без встречного предоставления передает 60 000 000 руб. в пользу аффилированного лица ФИО3, являвшейся супругой ФИО5, что свидетельствует о согласованном, целенаправленном выводе активов должника в преддверии банкротства.

При таких обстоятельствах, ФИО3 на основании абзаца 1 статьи 1080 ГК РФ, также подлежала солидарному привлечению к субсидиарной ответственности как сопричинитель вреда.

Суд апелляционной инстанции также указал, что ФИО4 после наступления признаков объективного банкротства и с момента назначения ее на должность генерального директора должника предпринимала действия по выводу с должника денежных средств в сумме 53 595 022 руб. в пользу контрагентов, не ведущих хозяйственную деятельность, и обладающих признаками «фирм-однодневок», а также индивидуальных предпринимателей.

Общая сумма перечислений составила 13 341 332 руб.

В пользу общества «Колор лаб» общая сумма перечислений составила 30 000 000 руб.

В пользу бывшего генерального директора должника ФИО9 под видом выплаты учредителю чистой прибыли (дивидендов) по итогам 2016 года общая сумма перечислений составила 2 163 689 руб.

В силу подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, контролирующее должника лицо несет субсидиарную ответственность по правилам настоящей статьи также в случае, если должник стал отвечать признакам неплатежеспособности не вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, однако после этого оно совершило действия и (или) бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника.

Как следствие, указал суд апелляционной инстанции, действия ответчика ФИО4 повлекли усугубление финансового положения должника, лишили его значительного ликвидного актива, вследствие чего кредиторами утрачена возможность удовлетворения своих требований за счет имущества должника, а впоследствии наступила невозможность осуществления финансово-хозяйственной деятельности должника.

Совершение вышеуказанных сделок вызвало у суда апелляционной инстанции объективные сомнения в том, что ФИО4 руководствовалась интересами возглавляемой ей организации, поэтому на контролирующее должника лицо перешло бремя доказывания того, что негативные последствия совершения упомянутых перечислений явилось следствием обычного оборота, а не вызвано использованием контролирующими лицами их возможностей, касающихся определения действий контролируемого лица, во вред его кредиторам.

ФИО4 не могла не обладать информацией о финансовом положении контролируемой ей компании, при этом, разумных объяснений с документальным обоснованием перечисления денежных средств в размере 53 595 022 руб. не представлено.

Суд апелляционной инстанции также критически оценил вывод суда первой инстанции о том, что единственным основанием, приведшим к банкротству должника, послужило доначисление недоимки по решению уполномоченного органа от 02.07.2018 № 15-12/2355.

Между тем, задолженность должника возникла на основании вступившего в силу решения от 02.07.2018 № 15-12/2355 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения, в котором зафиксированы противоправные действия по минимизации налоговых обязательств, получение необоснованной налоговой выгоды посредством документального завышения расходов и незаконного получения налоговых вычетов по хозяйственным операциям с фиктивными поставщиками.

Указанное решение было предметом судебного контроля в рамках рассмотрения дела № А40-315815/18.

Налоговым кодексом Российской Федерации (далее – НК РФ) закреплен механизм взыскания налоговой задолженности, путем направления в адрес налогоплательщика требования, вынесения решений о взыскании задолженности за счет денежных средств, имеющихся на счетах, а также иного имущества налогоплательщика.

Уполномоченный орган, как федеральный орган исполнительной власти, осуществляющий функции по контролю и надзору за соблюдением законодательства о налогах и сборах, за правильностью исчисления, полнотой и своевременностью внесения в соответствующий бюджет налогов, сборов и страховых взносов, не мог исключить применение мер взыскания задолженности по вступившему в законную силу ненормативному акту налогового органа.

Таким образом, до банкротства (невозможности полного погашения требований кредиторов) должника довели не принятые налоговым органом меры по взысканию задолженности, а избранная самим должником недобросовестная бизнес-модель, основанная на оформлении фактов хозяйственной деятельности в несоответствии с их экономическим смыслом, влекущая занижение налогооблагаемой базы, и, сопряженное с выводом денежных средств со счетов налогоплательщика.

Выездная налоговая проверка лишь зафиксировала указанные нарушения и определила размер налоговых обязательств в соответствии с истинным экономическим смыслом, в связи с чем, вывод суда о том, что доначисление недоимки по уплате налогов привело к банкротству должника, не состоятелен.

Приведенные ответчиками возражения о том, что именно блокировка счетов должника уполномоченным  органом привела к невозможности произвести реализацию товарной массы должника стоимостью 550 млн. руб., судом оценены критически и отклонены, как декларативные и документально ничем не обоснованные, в том числе в виду того, что по итогам проведения инвентаризации в процедуре конкурсного производства должника конкурсным управляющим какое-либо имущество не выявлено.

Судом апелляционной инстанции также отмечено, что особенность требования о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности заключается в том, что оно, по сути, опосредует типизированный иск о возмещении причиненного вреда, возникшего у кредиторов, в связи с доведением основного должника до банкротства.

Вместе с этим, судом апелляционной инстанции учтены как приведенные в постановлении суда округа ссылки на правовую позицию высшей судебной инстанции, приведенную в постановлении Конституционного суда Российской Федерации от 08.12.2017 № 39-П, согласно которой, вред, причиняемый налоговыми правонарушениями, заключается в не поступлении в бюджет соответствующего уровня неуплаченных налогов (недоимки) и пеней, так и правовая позиция, приведенная  в постановлении Конституционного суда Российской Федерации от 30.10.2023 № 50-П, из которого следует, что пункт 11 статьи 61.11 Закона не противоречит Конституции Российской Федерации в той мере, в какой по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования он не предполагает взыскания с контролирующих должника лиц суммы штрафов за налоговые правонарушения, наложенных на организацию-налогоплательщика.

Таким образом, констатировал суд апелляционной инстанции, из размера субсидиарной ответственности соответчиков были ошибочно исключены не только штрафы, но и пени, наложенные на должника.

Допущенные нарушения суда первой инстанции были устранены судом апелляционной инстанции.

Между тем, судом апелляционной инстанции не было учтено следующее.

Обжалуемым постановлением с ФИО4, ФИО5 и общества «Еврокос холдинг» в конкурсную массу должника солидарно были взысканы денежные средства в размере 430 909 028,44 руб.,

Между тем, как установлено судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции, ФИО4 являлась генеральным директором должника в период с 31.03.2017 по дату введения в отношении должника конкурсного производства (19.12.2020), а уполномоченным органом ей вменялись исключительно действия по выводу с расчетного счета должника денежных средств в сумме 53 595 022 руб. в пользу контрагентов, не ведущих хозяйственную деятельность, и обладающих признаками «фирм-однодневок», а также индивидуальных предпринимателей, общества «Колор лаб» и бывшего генерального директора должника ФИО9

Налоговая проверка уполномоченным органом была проведена в отношении должника за период с 01.01.2013 по 31.12.2015, в то время как обязанности руководителя должника были возложены на ФИО4 с 31.03.2017.

С учетом изложенного, действия ФИО4 в период ее руководства должником не могли стать причиной его банкротства, в связи с чем, взыскание с нее солидарно с другими ответчиками 430 909 028,44 руб. является неверным.

Согласно выводам самого суда апелляционной инстанции, приведенным в абзаце 3 на странице 17 обжалуемого судебного акта, вменяемые ФИО4 действия были совершены ею уже после наступления признаков объективного банкротства, а его выводы о том, что именно действия ФИО4 повлекли усугубление финансового положения должника, лишили его значительного ликвидного актива, вследствие чего кредиторами утрачена возможность удовлетворения своих требований за счет имущества должника, а впоследствии наступила невозможность осуществления финансово-хозяйственной деятельности должника, ссылками на относимые и допустимые доказательства не подкреплены.

Как следствие, судебная коллегия приходит к выводу о том, что с ФИО4 подлежат денежные средства в размере причиненного ею ущерба в размере 53 595 022 руб.

Приведенные в кассационных жалобах доводы о пропуске срока исковой давности судебной коллегией отклоняются, поскольку указанные доводы были предметом судебного исследования, оценены критически и отклонены.

Так, отклоняя доводы в части пропуска срока исковой давности, суд руководствовался следующим.

Срок исковой давности на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности предусмотрен абзацем 1 пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве.

Заявление о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным названной главой, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) и не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности.

Заявление о привлечении к субсидиарной ответственности было подано уполномоченным органом 08.11.2022.

Таким образом, учитывая, что право на подачу настоящего заявления возникло у уполномоченного органа с момента включения его требований в реестр требований кредиторов должника (16.03.2021), срок исковой давности заявителем пропущен не был.

Приведенные в кассационных жалобах доводы о существенном нарушении судом апелляционной инстанции процессуального законодательства, выраженного в том, что апелляционной жалоба уполномоченного органа, поступившая в суд с нарушением установленного законом десятидневного  срока на апелляционной обжалование, была принята к производству и рассмотрена по существу, судебной коллегией отклоняются, как свидетельствующие не о допущенной судом ошибке, а о неверном истолковании самими заявителями жалоб положений арбитражного-процессуального законодательства.

В настоящем случае определение суда первой инстанции было изготовлено в полном объеме 05.06.2024 и опубликовано в Картотеке арбитражных дел на сайте опубликовано на сайте https://kad.arbitr.ru  06.06.2023 18:51:56 МСК, то есть после вступления в силу с 29.05.2024 Федерального закона от 29.05.2024 № 107-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и статью 223 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации, которым установлено, что определения арбитражного суда, вынесенные по результатам рассмотрения арбитражным судом разногласий, заявлений, ходатайств и жалоб, а также при разрешении иных обособленных споров в деле о банкротстве, могут быть обжалованы в арбитражный суд апелляционной инстанции в течение одного месяца со дня их вынесения в порядке, установленном Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации.

Приведенные в кассационных жалобах доводы о незаконности включения в размер ответственности соответчиков налогового штрафа в размере 9 561 456 руб. судебной коллегией отклоняется, как опровергнутые представленным уполномоченным органом расчетом указанного размера, который в рамках рассмотрения настоящих кассационных жалоб опровергнут не был.

Иные, приведенные в кассационных жалобах доводы фактически свидетельствуют о несогласии с принятым судом апелляционной инстанции судебным актом и подлежат отклонению, как основанные на неверном истолковании самими заявителями кассационных жалоб положений Закона о банкротстве, а также как направленные на переоценку выводов судов по фактическим обстоятельствам дела, а также обстоятельств, установленных вступившим в силу решением уполномоченного органа, что, в силу статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, недопустимо при проверке судебных актов в кассационном порядке.

Судебная коллегия также отмечает, что в соответствии с положениями статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суду кассационной инстанции не предоставлены полномочия пересматривать фактические обстоятельства дела, установленные судами при их рассмотрении, давать иную оценку собранным по делу доказательствам, устанавливать или считать установленными обстоятельства, которые не были установлены в определении или постановлении, либо были отвергнуты судами первой или апелляционной инстанции.

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 N 16549/12, из принципа правовой определенности следует, что решение суда первой инстанции, основанное на полном и всестороннем исследовании обстоятельств дела, не может быть отменено исключительно по мотиву несогласия с оценкой указанных обстоятельств, данной судом первой инстанции.

Иная оценка заявителями жалоб установленных судом фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

Нормы материального и процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены судебных актов, в соответствии со статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судами не нарушены, в связи с чем, кассационные жалобы общества «Еврокос холдинг», ФИО3, ФИО5 и ФИО6 не подлежат удовлетворению.

Согласно пункту 1 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при принятии решения арбитражный суд оценивает доказательства и доводы, приведенные лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены, и какие обстоятельства не установлены, какие законы и иные нормативные правовые акты следует применить по данному делу.

Аналогичные требования предъявляются к судебному акту апелляционного суда в соответствии с частью 2 статьи 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии со статьей 15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, принимаемые арбитражным судом решение и постановление должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

В соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, по результатам рассмотрения кассационной жалобы арбитражный суд кассационной инстанции вправе отменить или изменить решение суда первой инстанции и (или) постановление суда апелляционной инстанции полностью или в части и, не передавая дело на новое рассмотрение, принять новый судебный акт, если фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены арбитражным судом первой и апелляционной инстанций на основании полного и всестороннего исследования имеющихся в деле доказательств, но этим судом неправильно применена норма права либо законность решения, постановления арбитражного суда первой и апелляционной инстанций повторно проверяется арбитражным судом кассационной инстанции при отсутствии оснований, предусмотренных пунктом 3 части 1 названной статьи;

Учитывая, что выводы суда сделаны по установленным фактическим обстоятельствам дела, но судом неправильно применены нормы права, судебная коллегия приходит к выводу об изменении обжалуемого судебного акта.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 284-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.09.2024 по делу № А40-151582/20 в части взыскания в конкурсную массу общества с ограниченной ответственностью «Бьюти трейд» в солидарном порядке с ФИО4, ФИО16 общества с ограниченной ответственностью «Еврокос холдинг» 430 909 028, 44 руб. – изменить.

Взыскать с ФИО4 в конкурсную массу общества с ограниченной ответственностью «Бьюти трейд» 53 595 022 руб.

В остальной части постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.09.2024 по делу № А40-151582/20 – оставить без изменения, кассационные жалобы – оставить без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий-судья                                                 Н.Н. Тарасов

Судьи:                                                                                             Е.Л. Зенькова

                                                                                                          Н.А. Кручинина