900/2020-15867(1) 

ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД  

127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12  

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru 

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

  № 09АП-66684/2019

Дело № А40-92773/18

г. Москва

24 января 2020 года

Резолютивная часть постановления объявлена 22 января 2020 года  Постановление изготовлено в полном объеме 24 января 2020 года  

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:  

председательствующего судьи А.А. Комарова, судей Ю.Л.Головачевой, Д.Г. Вигдорчика, 

при ведении протокола секретарем судебного заседания Л.И. Кикабидзе,  рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1  

на определение Арбитражного суда города Москвы от 01.10.2019 по делу № А40- 

92773/18 о признании недействительным договора поручительства б/н от 08.08.2016,  заключенного между ЗАО «ПРОМВЕНТИЛЯЦИЯ-ХХI» и Акопяном Арсеном  

Георгиевичем, признании недействительным договора цессии б/н от 09.06.2017, 

заключенного между ЗАО «ПРОМВЕНТИЛЯЦИЯ-ХХI» и ФИО2, признании недействительным договора о признании недействительным  договора цессии б/н от 13.06.2017, заключенного между ФИО2  

Юрьевичем и ФИО3 

по делу о признании несостоятельным (банкротом) ФИО4  при участии в судебном заседании:  

от ФИО5 - ФИО6 по дов.от 15.03.2019, Иные лица не явились, извещены. 

У С Т А Н О В И Л:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 18.06.2018г. должник ФИО4 (ДД.ММ.ГГГГ г.р., место рождения: гор. Москва) признан  несостоятельным (банкротом), введена процедура реализации имущества гражданина  сроком на шесть месяцев, финансовым управляющим утвержден ФИО7.  

Сообщение о введении в отношении должника процедуры реализации имущества  гражданина, опубликовано финансовым управляющим в газете Коммерсантъ № 113 от  30.06.2018г.  

Определением Арбитражного суда города Москвы от 01.10.2019 г. судом первой  инстанции удовлетворено заявление финансового управляющего ФИО7,  признаны недействительными сделки: договор поручительства б/н от 08.08.2016,  заключенный между ЗАО «ПРОМВЕНТИЛЯЦИЯ-ХХI» и ФИО4, договор цессии б/н от 09.06.2017, заключенный между ЗАО  

«ПРОМВЕНТИЛЯЦИЯ-ХХI» и Голубковым Владимиром Юрьевичем, договор о  признании недействительным договора цессии б/н от 13.06.2017, заключенного между  Голубковым Владимиром Юрьевичем и Мареевым Николаевым Петровичем.  

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО1 обратился с  апелляционной жалобой, в которой просит определение Арбитражного суда города  Москвы отменить, в удовлетворении заявления финансового управляющего отказать.  

Рассмотрев апелляционную жалобу в порядке статей 266, 268, 272 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации, изучив представленные  доказательства, суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены или  изменения определения Арбитражного суда города Москвы на основании следующего.  

Как усматривается из материалов дела, в обоснование своего заявления  финансовый управляющий указывает на те обстоятельства, что 05.08.2015 между ООО  «Компания ВДЛ» (арендатор) и ЗАО «ПРОМВЕНТИЛЯЦИЯ-ХХI» (арендодатель)  заключен договор аренды нежилых помещений № 19/02-77А, по условиям которого  арендодатель предоставил, а арендатор принял во временное владение и пользование  (аренду) нежилые помещения и здания общей совокупной площадью 4 317, 6 кв.м.,  расположенные по адресу: 

<

...>, 3, а также часть  строения 14.  

Впоследствии, 08.08.2016 между ЗАО «ПРОМВЕНТИЛЯЦИЯ-ХХI» (кредитор) и  Акопяном А.Г. (поручитель) заключен договор поручительства в обеспечение  исполнения обязательств ООО «Компания ВДЛ», вытекающих из договора аренды  нежилых помещений, перед кредитором, в том размере, в каком это денежное  обязательство существует по состоянию на 02.08.2016: 3 922 036 рублей 48 копеек -  основной долг по договору аренды, 489 280 рублей 34 копейки – пени за просрочку  уплаты основного долга.  

Между сторонами заключены два договора цессии, которыми были переданы  права требования к ООО «Компания ВДЛ» и Акопяну А.Г.: договор цессии от  09.06.2017, заключенный между ЗАО «ПРОМВЕНТИЛЯЦИЯ-ХХI» и ФИО2; договор цессии от 13.07.2017, заключенный между ФИО2 и  ФИО1 (конечный цессионарий).  

Финансовый управляющий полагает, что цепочка последовательно заключенных  сделок, а именно договор поручительства и последующая переуступка прав требований  по нему, направлена на искусственное создание кредиторской задолженности ФИО4 для целей включения в реестр требований кредиторов и получения контроля над  процедурой банкротства последнего. В связи с чем, совершенная заинтересованными  лицами совокупность сделок, преследующая общую цель, является недействительной  на основании ст. 10 ГК РФ, ст. 168 ГК РФ, ч. 1 ст. 170 ГК РФ.  

Заявление финансового управляющего мотивировано тем, что у должника  отсутствовала экономическая целесообразность на заключение оспариваемого договора  поручительства по неисполненным ООО «Компания ВДЛ» обязательствам в  установленный договором аренды срок; последовательно заключенные договоры:  поручительства с ЗАО «ПРОМВЕНТИЛЯЦИЯ-ХХI», два договора цессии, в результате  которых право требования исполнения обязательств по договору аренды нежилых  помещений перешло к ФИО1 совершены для вида, без намерения создать  соответствующие правовые последствия по погашению задолженности; совокупность  сделок, направленных на включение в реестр требований кредиторов ФИО4  искусственно созданной кредиторской задолженности, нарушает права добросовестных  кредиторов на получение соразмерного удовлетворения требований кредиторов.  

Согласно пункту 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве)  рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим  Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами,  регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).  

В силу пунктов 1, 6 статьи 61.8 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании  сделки должника подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве  должника, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве должника.  

По результатам рассмотрения заявления об оспаривании сделки должника суд  выносит одно из следующих определений: о признании сделки должника  недействительной и (или) применении последствий недействительности ничтожной  сделки; об отказе в удовлетворении заявления о признании сделки должника  недействительной.  

В соответствии с п. 1 ст. 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные  должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны  недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а  также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.  В соответствии со ст. 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки  должника-гражданина по основаниям, предусмотренным ст. 61.2 или 61.3 настоящего  Федерального закона, может быть подано финансовым управляющим по своей  инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также  конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской  задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более  

десяти процентов общего размера кредиторской задолженности,  включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора,  в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.  

Согласно ч. 1 ст. 168 ГК РФ, за исключением случаев, предусмотренных пунктом  2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или  иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны  применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью  сделки.  

Согласно п. 4 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63, наличие в  Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных  статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при  совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и  168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.  

Абз. 2-4 п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25  разъяснено, что согласно п. 3 и 4 ст. 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и  защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники  гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе  извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.  

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует  исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота,  учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том  числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10  ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их  действий предполагаются, пока не доказано иное.  

Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только  при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если  усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от  добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на  обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном  поведении, даже если стороны на них не ссылались (статья 56 Гражданского  процессуального кодекса Российской Федерации, статья 65 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации.  

В соответствии с п. 1 ст. 9 ГК РФ граждане и юридические лица по своему  усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.  

В целях реализации указанного выше правового принципа абз. 1 п. 1 ст. 10 ГК РФ  установлена недопустимость осуществления гражданских прав исключительно с  намерением причинить вред другому лицу, действий в обход закона с противоправной  целью, а также иного заведомо недобросовестного осуществления гражданских прав  (злоупотребление правом).  

В случае несоблюдения данного запрета суд на основании п. 2 ст. 10 ГК РФ с  учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в  защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные  меры, предусмотренные законом.  

Согласно позиции Конституционного Суда Российской Федерации, нормы п. 1 и 2  ст. 10 ГК РФ, устанавливающие запрет злоупотребления правом в любых формах и  правовые последствия злоупотребления правом, направлены на реализацию принципа,  закрепленного в ст. 17 (ч. 3) Конституции Российской Федерации (определения от 18  января 2011 года № 8-О-П, от 22 марта 2012 года № 489-0-0, от 17 июля 2014 года №  1808-О).  

В п. 1 постановления Пленума от 23 июня 2015 г. N 25 «О применении судами  некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской  Федерации» Верховный Суд Российской Федерации разъяснил, что добросовестным  поведением, является поведение, ожидаемое от любого участника гражданского  оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего  ей, в том числе в получении необходимой информации.  

Исходя из смысла приведенных выше правовых норм и разъяснений под  злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по  осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением  установленных в ст. 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав,  осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при  этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее  для этого условия.  

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые  негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом  осуществления субъективного права. Злоупотребление правом может быть вызвано  такими действиями лица, в результате которых другая сторона не могла реализовать  принадлежащие ей права.  

По общему правилу п. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских  правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное. В  соответствии с п. 7 указанного Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 - «Если  совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГКРФ, в  зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом  недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 ГК РФ)». Исходя из правовой позиции  коллегии судей Верховного Суда РФ, изложенной в Определении от 09.08.2016 № 21- КП6-6 нарушение участниками гражданского оборота при заключении договора статьи  10 Гражданского кодекса Российской Федерации, выразившееся в злоупотреблении  правом, отнесено законом к числу самостоятельных оснований для признания сделки  недействительной». Аналогичная позиция изложена в п. 9 Информационного письма  Президиума ВАС РФ от 25.11.2008 № 127 "Обзор практики применения арбитражными  судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации.  

Непосредственной целью санкции, содержащейся в статье 10 ГК РФ, а именно  отказа в защите права лицу, злоупотребившему правом, является не наказание лица,  злоупотребившего правом, а защита прав лица, потерпевшего от этого  злоупотребления. Следовательно, для защиты нарушенных прав потерпевшего суд  может не принять доводы лица, злоупотребившего правом, ссылающегося на  соответствие своих действий по осуществлению принадлежащего ему права  

формальным требованиям законодательства. Поэтому упомянутая норма закона может  применяться как в отношении истца, так и в отношении ответчика (п. 5  Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от  25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10  Гражданского кодекса Российской Федерации»).  

В силу п. 1 ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка,  то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей  правовые последствия, ничтожна. Для признания сделки недействительной необходимо  установить, что на момент совершения сделки у сторон отсутствовало намерение  создать соответствующие сделке правовые последствия, что сделка совершена для вида  (что не исключает совершение сторонами некоторых фактических действий,  создающих видимость исполнения, в том числе, составление необходимых документов)  с целью создания у лиц, не участвующих в сделке, представления о сделке как  действительной.  

Согласно ч. 1 ст. 167 Гражданского кодекса Российской Федерации  недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех,  которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее  совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить  другой все полученное по сделке.  

Судом установлено, что ЗАО «ПРОМВЕНТИЛЯЦИЯ-ХХI» по договору аренды  нежилых помещений от 05.08.2015 № 19/02-77А между Акопяном А.Г. и ЗАО  «ПРОМВЕНТИЛЯЦИЯ-ХХI» заключен договор поручительства от 08.08.2016 в  обеспечение исполнения обязательств ООО «Компания ВДЛ», вытекающих из  указанного договора аренды.  

Размер обеспечения устанавливается сторонами в том размере, в каком это  денежное обязательство существует по состоянию на 02.08.2016, а именно: 3 922 036  рублей 48 копеек – основной долг по договору аренды, 489 280 рублей 34 копейки -  пени за просрочку уплаты основного долга.  

Задолженность у ООО «Компания ВДЛ», обеспеченная 08.08.2016  поручительством ФИО4, возникла в связи с невнесением арендной платы за  июль 2016 года.  

Суд учел, что поручитель, являясь участником основного должника, при наличии  реальной цели погашения указанной задолженности, не был лишен возможности  погасить ее путем предоставления займа обществу с целью пополнения уставного  капитала (субординированного займа) и полагает, что сделка по поручительству  неисполненных основным должником в установленный срок обязательств на сумму 4  411 316, 96 руб., не имела никакой экономической целесообразности для кредитора.  

Исходя из рассматриваемой ситуации, суд пришел к выводу, что должник принял  на себя дополнительные обязательства по погашению просроченной задолженности за  ООО «Компания ВДЛ», подобное поведение суд расценил как направленное на  причинение вреда имущественным прав кредиторов.  

На основании изложенного, сделка по поручительству совершена на заведомо  невыгодных для ФИО4 условиях и повлекла необоснованное увеличение  обязательств должника в ущерб финансовым интересам его кредиторов, что в условиях  процедуры банкротства влечет уменьшение размера удовлетворенных требований  независимых кредиторов.  

Суд признал обоснованным довод финансового управляющего об отсутствии  волеизъявления должника на исполнения условий договора, поскольку, заключая  договор поручительства ФИО4, не имел финансовой возможности его  исполнения, о чем также свидетельствует дальнейшее возбуждение в отношении  ФИО4 процедуры банкротства и включение неисполненного требования по  

обеспечиваемому договору в реестр требований кредиторов, наряду с другими  кредиторами должника.  

Об отсутствии намерения получить исполнение обязательства за счет имущества  ООО «Компания ВДЛ», свидетельствует то, что ни ЗАО «ПРОМВЕНТИЛЯЦИЯ-ХХI»,  ни ФИО1 требования к основному должнику и поручителю в рамках  исполнительного производства не предъявляли. Кроме того, указанные лица не  обращались в рамках дела о банкротстве ООО «Компания ВДЛ» с заявлением о  включении в реестр требований кредиторов должника, указанные обстоятельства  свидетельствуют о том, что целью совершенных сделок являлось именно включение в  реестр требований кредиторов ФИО4 в целях получения доступа к контролю над  процедурой банкротства.  

Договоры цессии также заключены в отсутствие экономической  целесообразности, о чем говорит нижеследующее.  

Определением Арбитражного суда города Москвы от 19.05.2017 по делу № А40-  15912/17-187-8 «Б» признано обоснованным заявление ПАО Банк «Финансовая  Корпорация Открытие» о признании несостоятельным (банкротом) ООО «Компания  ВДЛ», в отношении ООО «Компания ВДЛ» введено наблюдение, включено в третью  очередь реестра требований кредиторов ООО «Компания ВДЛ» требование ПАО Банк  «Финансовая Корпорация Открытие» в размере 219 643 882, 35 рублей).  

Таким образом, заключение договоров цессии осуществлялось 09.06.2017 и  13.07.2017, то есть в период возбуждения процедуры банкротства в отношении  основного должника - ООО «Компания ВДЛ», в виду чего отсутствовала  экономическая целесообразность приобретения прав требования к неплатежеспособной  организации.  

Кроме того, на момент заключения договоров цессии имелись признаки  неплатежеспособности и у самого поручителя (ФИО4), так решением  Останкинского районного суда города Москвы от 04.05.2017 с должника в пользу ПАО  Банк «ФК Открытие» взыскана задолженность по кредитному договору № 

<

***> от  01.07.2014 в размере 24 694 902,44 руб. долга, 417 634,05 руб. процентов за период с  01.08.2016 по 25.01.2017, 14 373,60 руб. неустойки на долг, 23 357,57 руб. неустойки на  проценты; взыскана задолженность по кредитному договору № 

<

***> от 25.02.2014 в  размере 186 245 569,54 руб. долга, 8 285 776,32 руб. процентов за период с 01.08.2016  по 25.01.2017, 2 457 830,88 руб. неустойки на долг, 162 685,61 руб. неустойки на  проценты; а также 60 000 рублей госпошлины.  

Также решением Замоскворецкого районного суда города Москвы от 12.01.2017  по делу № 2-721/2017 с должника в пользу ФИО5 взыскано 200 000 долларов  США 6 долга, 9 022,98 долларов США процентов по займу, 7 438,28 долларов США  процентов за пользование чужими денежными средствами, 60 000 руб. госпошлины.  

Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что действия цессионариев при  заключении договоров уступки прав требования не преследуют цель получить  исполнение обязательств ввиду известности о неплатежеспособности обязанных лиц.  

Суд пришел к выводу, что информированность правопреемников ЗАО  «ПРОМВЕНТИЛЯЦИЯ» на момент заключения договоров цессии об отсутствие  возможности получения исполнения задолженности от солидарных должников,  подтверждает наличие иной цели, преследуемой при заключении спорных договоров.  

Суд также обратил внимание на то, что переход долговых обязательств, также, не  повлек действий со стороны правопреемников ЗАО «ПРОМВЕНТИЛЯЦИЯ» по  получению исполнения обязательства за счет имущества ООО «Компания ВДЛ»,  ФИО4, о чем свидетельствует отсутствие информации о возбуждении  исполнительного производства, кроме того, требования в рамках дела о банкротстве  основного должника не предъявлялось.  

То есть данные обстоятельства указывают на отсутствие воли сторон на  возникновение отношений «цедент-цессионарий» и достижения правового результата,  предусмотренного заключенными договорами.  

Таким образом, отсутствие финансового интереса у ФИО2 и ФИО1 по получению удовлетворения своего требования свидетельствует о том, что  целью совокупности совершенных сделок являлось именно включение в реестр  требований кредиторов ФИО4  

Доводы апелляционной жалобы судом не принимаются по следующим  основаниям.  

Доводы, изложенные в апелляционной жалобе, ранее заявлялись в суде первой  инстанции, были рассмотрены, оценены и правомерно признаны несостоятельными.  

Доводы апелляционной жалобы сводятся к отсутствию формальных оснований  для признания сделки недействительной по основаниям, предусмотренным ст.ст. 10,  168, 170 ГК РФ, п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.  

Между тем, как следует их материалов дела, финансовый управляющий  оспаривает названные сделки на основании ст. 10 ГК РФ, ст. 168 ГК РФ, ч. 1 ст. 170 ГК  РФ, специальные основания, предусмотренные Законом о банкротстве заявление  финансового управляющего не содержит.  

При принятии решения судом о солидарном взыскании задолженности по  договору аренды с ООО «Компания ВДЛ» и должника, вопрос о действительности  данной сделки отсутствовал и, соответственно, такой оценки со стороны суда договор  не получал, более того, предметом настоящего рассмотрения является не только  рассмотрения вопроса о признании недействительным договора поручительства, судом  рассматриваются оспариваемые финансовым управляющим сделки в совокупности для  определения, в том числе, цели заключаемых сделок и оценки действий сторон по  договорам.  

Суд обоснованно пришел к выводу, что на практике для достижения  противоправной цели нередко заключается не одна, а целая цепочка взаимосвязанных  сделок, в том числе и с участием третьих лиц, большая часть из которых соответствует  всем требованиям закона, но в совокупности с остальными сделками (чаще всего  притворными или мнимыми) дает в итоге противоправный результат.  

Оценив представленные доказательства, суд обоснованно оценил оспариваемые  сделки как совокупность сделок направленных на формирование искусственной  задолженности, в отсутствие экономической целесообразности их заключения как со  стороны должника (заключение оспариваемого договора поручительства в преддверии  банкротства), так и соответственно со стороны цессионариев, поскольку приобретение  прав требований в период возбуждения процедуры банкротства в отношении основного  должника - ООО «Компания ВДЛ», а также в условиях наличия решений о взыскании с  ФИО4 значительной суммы задолженности, говорит о том, что данное  поведение нельзя признать как направленное на достижение правового результата по  заключенным договорам.  

Из смысла пункта 1 статьи 167 ГК РФ следует, что недействительная сделка не  влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее  недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.  

При указанных обстоятельствах, заявление финансового управляющего  ФИО7 о признании недействительным договора поручительства б/н от  08.08.2016, заключенного между ЗАО «ПРОМВЕНТИЛЯЦИЯ-ХХI» и Акопяном А.Г.; о  признании недействительным договора цессии б/н от 09.06.2017, заключенного между  ЗАО «ПРОМВЕНТИЛЯЦИЯ-ХХI» и ФИО2; о признании  недействительным договора цессии б/н от 13.06.2017, заключенного между  ФИО2 и ФИО1 признано судом первой инстанции подлежащим  удовлетворению.  

Доводы заявителя о неправомерном выводе суда первой инстанции о  злоупотреблении правом при заключении договора поручительства/цессии судом не  принимается. Согласно п. 4 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63,  наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок,  предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду  квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом,  как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования,  основанного на такой сделке.  

Согласно позиции Конституционного Суда Российской Федерации, нормы п. 1 и 2  ст. 10 ГК РФ, устанавливающие запрет злоупотребления правом в любых формах и  правовые последствия злоупотребления правом, направлены на реализацию принципа,  закрепленного в ст. 17 (ч. 3) Конституции Российской Федерации (определения от 18  января 2011 года № 8- О-П, от 22 марта 2012 года № 489-0-0, от 17 июля 2014 года №  1808-О).  

Доводы апелляционной жалобы явились предметом исследования суда первой  инстанции и им дана надлежащая правовая оценка. По существу, обращение в суд с  настоящей апелляционной жалобой явилось несогласие ФИО1 с принятым  судебным актом, что само по себе не может являться основанием для отмены  обжалуемого определения.  

На основании изложенного коллегия приходит к выводу, что судом первой  инстанции в полном объёме выяснены обстоятельства, имеющие значение для дела;  выводы суда, изложенные в определении, соответствуют фактическим обстоятельствам  дела, им дана надлежащая правовая оценка; судом правильно применены нормы  материального и процессуального права.  

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции не находит оснований  для отмены или изменения определения суда первой инстанции по доводам,  изложенным в апелляционной жалобе.  

Иных доводов, основанных на доказательственной базе, которые бы влияли или  опровергали выводы суда первой инстанции, апелляционная жалоба не содержит.  

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270  АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, судом апелляционной  инстанции не установлено.  

На основании изложенного, руководствуясь статьями 102, 110, 269 – 271, 272  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Девятый  арбитражный апелляционный суд  

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 01.10.2019 по делу № А40- 92773/18 оставить без изменения, а апелляционную жалобу ФИО1 – без  удовлетворения.  

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть  обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в  Арбитражный суд Московского округа.  

Председательствующий судья: А.А. Комаров Судьи:  Ю.Л.Головачева 

 Д.Г.Вигдорчик