ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А 

http://13aas.arbitr.ru 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А56-90971/2019

25 июля 2024 года

г. Санкт-Петербург

/сд.1  

Резолютивная часть постановления объявлена 10 июля 2024 года  Постановление изготовлено в полном объеме 25 июля 2024 года  

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего судьи Тарасовой М.В., судей Морозовой Н.А., Будариной Е.В., при ведении протокола секретарем судебного заседания Вороной Б.И., 

при участии:  

от ФИО1 – представителей ФИО2 и ФИО3 (доверенность  от 01.08.2022),  

от ФИО15 – представителя ФИО4 (доверенность от 29.07.2023),  от ФИО5 и ФИО6 – представителя ФИО4  (доверенность от 07.03.2024),  

от финансового управляющего – представителя ФИО7 (доверенность от  22.03.2024),  

от ФИО8 – представителя ФИО9 (доверенность от 01.08.2023),  от ФИО10 – представителя ФИО9 (доверенность от 08.02.2023),  

от ООО КБ «Транснациональный банк» - представителя ФИО11  (доверенность от 16.08.2023, посредством веб-конференции),  

от АО «Инжтрансстрой» - представителя ФИО12 (доверенность от  12.04.2023, посредством веб-конференции),  

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы АО  «Инжиниринговая корпорация «Трансстрой» (регистрационный номер 13АП- 10843/2024) и финансового управляющего ФИО13  (регистрационный номер 13АП-10845/2024) на определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 01.03.2024 по  обособленному спору № А56-90971/2019/сд.1 (судья Терешенков А.Г.), принятое по  заявлению финансового управляющего о признании сделок недействительными, в  рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО1,  

ответчики: ФИО8, ФИО14,  ФИО6, ФИО15,  

установил:

определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и  Ленинградской области (далее – арбитражный суд) от 09.10.2019 принято к  производству заявление ФИО1 (далее - должник) о  признании его несостоятельным (банкротом).  

Решением суда от 03.02.2020 ФИО1 признан несостоятельным  (банкротом), в отношении должника введена процедура реализации имущества  гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО16.  

Определением суда от 25.10.2021 ФИО16 освобожден от исполнения  обязанностей финансового управляющего в деле о банкротстве ФИО1,  финансовым управляющим утвержден ФИО17.  

Определением суда от 25.10.2022 ФИО17 освобожден от исполнения  обязанностей финансового управляющего в деле о банкротстве ФИО1,  финансовым управляющим утвержден ФИО13.  

Финансовый управляющий ФИО13 17.02.2023 обратился в  арбитражный суд с заявлением, в котором просил признать недействительными  ряд сделок, совершенных должником и его супругой ФИО8.  

Вследствие выделения из обособленного спора требований об оспаривании  иных сделок, предметом настоящего спора остались требования о признании  недействительными:  

1. Договора купли-продажи, заключенного 26.02.2018 между ФИО10 и ФИО15 в отношении квартиры  площадью 34 кв.м с кадастровым номером 77:08:0002008:7116, расположенной по  адресу: Москва, Пятницкое 

<

...> (далее – квартира);  

2. Договора купли-продажи квартиры, заключенного 29.04.2020 между  ФИО15 и ФИО14.  

В качестве последствий недействительности названных сделок  управляющий просит вернуть квартиру в конкурсную массу должника и признать  право собственности на нее за ФИО1  

Определением от 05.06.2023 к участию в обособленном споре в качестве  соответчиков были привлечены ФИО14 и ФИО6.  

В ходе рассмотрения обособленного спора от управляющего поступило  ходатайство о привлечении к участию в обособленном споре в качестве третьих  лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора,  его правопредшественников - управляющих ФИО16 и ФИО17  

Определением от 02.08.2023 в удовлетворении заявленного ходатайства  отказано в связи с отсутствием правовых оснований для привлечения указанных  лиц в порядке статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации (далее – АПК РФ).  

Затем 31.07.2023 в арбитражный суд поступили дополнительные пояснения  управляющего, в соответствии с которыми он просит:  

1. Учесть номинальность владения ФИО10 квартирой; 

2. Признать, что квартира находится в фактической собственности должника  и ФИО8, так как она была приобретена на денежные  средства от реализации совместно нажитого имущества;  

3. Признать недействительным (ничтожным) договор купли-продажи от  26.02.2018;  

4. Признать недействительным договор купли-продажи от 29.04.2020;  5. Вернуть квартиру в конкурсную массу должника.  

6. В случае отказа в признании договора купли-продажи от 29.04.2020  недействительным признать, что полученные ФИО15 денежные средства  по договору купли-продажи от 29.04.2020 являются общей совместной  собственностью должника и ФИО8, в связи с чем взыскать солидарно с  ФИО10, ФИО8, ФИО15 в конкурсную массу должника  денежные средства в размере 8 950 000 рублей, полученные от ФИО14  по договору купли-продажи от 29.04.2020.  

Уточнения приняты судом первой инстанции в порядке статьи 49 АПК РФ. 

Далее в судебном заседании 26.02.2024 управляющий представил в суд  консолидированную правовую позицию, в соответствии с которой просит учесть  номинальность владения ФИО10 квартирой и признать  недействительным (ничтожным) договор купли-продажи от 26.02.2018 и применить  последствия его недействительности в виде взыскания с ФИО15 в  конкурсную массу Должника 8 950 000 рублей.  

От требований о признании недействительным договора купли-продажи от  29.04.2020, заключенного между ФИО15 и ФИО18, управляющий  отказался.  

Суд первой инстанции принял отказ финансового управляющего от части  требований с учетом положений статьи 49 АПК РФ.  

Определением от 01.03.2024 арбитражный суд: 

- прекратил производство по требованию финансового управляющего о  признании недействительным договора купли-продажи от 29.04.2020 квартиры,  заключенного между ФИО15 и ФИО14 в связи с отказом  заявителя от данной части требований;  

- в удовлетворении остальной части требований (о признании  недействительным договора купли-продажи от 26.02.2018 между ФИО10  и ФИО15 и взыскании с ФИО15 в пользу должника 8 950 000  рублей) суд первой инстанции отказал.  

Не согласившись с принятым судебным актом АО «Инжиниринговая  корпорация «Трансстрой» (АО «Инжтрансстрой») и финансовый управляющий  обратились с апелляционными жалобами, в которых просят определение от  01.03.2024 отменить, принять по делу новый судебный акт об удовлетворении  требований управляющего в полном объеме.  

АО «Инжтрансстрой» в апелляционной жалобе утверждает, что ФИО10 является номинальным владельцем квартиры. Судом оставлено без  внимания, что должник приговором суда признан виновным в совершении  преступлений, предусмотренных частью 4 статьи 159 Уголовного кодекса  Российской Федерации. Установлен факт хищения должником у АО  «Инжтрансстрой», как потерпевшего по уголовному делу, денежных средств в  размере 308 000 000 рублей. Сделка совершена на момент осуждения должника и  наличия сведений о его неплатежеспособности и недостаточности имущества,  совершении противоправных действий. Имущество ФИО10, приобретенное  в ноябре 2017 года, являлось совместно нажитым имуществом его родителей.  Почти сразу после покупки квартиры ФИО10, от имени которого действовала  его мать по доверенности, продал квартиру отчиму супруги должника – ФИО15 Данные обстоятельства, а также факт проживания ФИО10 за  границей, свидетельствуют о мнимости сделок и незаинтересованности в праве  собственности на них со стороны ФИО10 Апеллянт полагает, что суд не  учел совершение сделки между близкими родственниками. Договор от 26.02.2018  совершен ФИО10 и ФИО15 лишь для придания видимости  

дальнейшей продажи квартиры в пользу «добросовестного покупателя». Податель  жалобы настаивает на том, что ФИО15 знал об отсутствии денежных  средств у внука, являющегося номинальным владельцем квартиры, был в курсе  уголовного преследования в отношении отца продавца – ФИО1 Факт  накопления денежных средств супругами ФИО15 не доказан. Судом  оставлено без внимания, что по соглашению об авансе от 25.04.2020 от имени  ФИО15 действовала ФИО8 по доверенности от 19.03.2018.  Апеллянт обращает внимание, что ФИО8, получив доверенность от сына,  продала квартиру своему отчиму, а затем спустя 2 года по доверенности, выданной  отчимом, заключила от его имени соглашение об авансе от 25.05.2020 с целью  продать квартиру ФИО14, то есть фактически спорной квартирой всегда  распоряжалась ФИО8 Апеллянт настаивает на мнимости сделок.  ФИО10 воспользовался лишь правом распоряжения квартирой (и то, по  доверенности это право реализовала его мать), но в квартире не регистрировался  и не проживал. Апеллянт настаивает на том, что в споре № А56-90971/2019/сд.2  выводы о добросовестности сделаны исключительно в отношении конечного  приобретателя - ФИО19, но не семьи К-вых. ФИО10 как  номинальный владелец дома и земельного участка в Московской области  распорядился 01.10.2014 (сразу после развода родителей) этим совместно  нажитым имуществом. Выручка от продажи такого имущества является не его  собственностью, а собственностью его родителей. Соответственно, все  приобретенное ФИО10 имущество в последующем – совместно нажитое  имущество родителей. Апеллянт обращает внимание на выводы Тринадцатого  арбитражного апелляционного суда в постановлении от 05.12.2023 по  обособленному спору № А56-90971/2019/сд.9 о том, что ФИО10  собственным имуществом и денежными средствами не обладал, а развод его  родителей был фиктивным. С выводами суда о пропуске срока исковой давности  апеллянт также не согласен, полагает их ошибочными.  

Финансовый управляющий в апелляционной жалобе обращает внимание на  то, что о недействительности договора от 03.11.2017 между ФИО20 и  ФИО10 по мотиву притворности сделки в части субъектного состава не  заявлял. При этом апеллянт не согласен с тем, что номинальность ФИО10  как собственника квартиры, управляющим не доказана. Ссылаясь также как и АО  «Инжтрансстрой» на выводы, изложенные в постановлении Тринадцатого  арбитражного апелляционного суда от 05.12.2023 по обособленному спору № А5690971/2019/сд.9, управляющий настаивает на том, что ФИО10 не располагал  денежными средствами на приобретение имущества, следовательно, и выручка от  его продажи собственностью ФИО10 не является. Постановлением суда  кассационной инстанции от 14.02.2024 по обособленному спору № А5690971/2019/сд.2 выводы определения от 08.06.2023 о недействительности  договора дарения от 23.11.2012 по статьям 10, 168 Гражданского кодекса  Российской Федерации, поскольку такая сделка причинила вред кредиторам,  изложенные в его мотивировочной части, оставлены без изменения. В этой связи  финансовый управляющий полагает необоснованным вывод суда о том, что  ФИО10 правомерно получил 6 000 000 долларов США в свою единоличную  собственность. Податель жалобы настаивает на том, что должник, его супруга и  сын предприняли все необходимые действия для вывода недвижимого имущества  из совместной собственности супругов. Сделки совершались в период  расследования преступлений, совершенных должником против АО  «Инжтрансстрой». Имущество приобреталось семьей К-вых за счет  денежных средств, незаконно выведенных ФИО1 из АО  

«Инжтрансстрой», ООО «Инжтрансстрой», поскольку ни его супруга, ни сын не  имели дохода, достаточного для приобретения дорогостоящей недвижимости.  Действия семьи носили спланированный и скоординированный характер.  Управляющий обращает также внимание на номинальность фигуры ФИО15, который также выдал ФИО8 доверенность на распоряжение  квартирой. Финансовой возможности приобрести спорное имущество у ФИО15 не было. Управляющий настаивает на том, что пороки договора купли-продажи от 26.02.2018 выходят за пределы диспозиции статьи 61.2 Федерального  закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее –  Закон о банкротстве), потому договор должен был быть признан  недействительным по статьям 10,168 ГК РФ. На дату совершения сделки в  отношении должника уже был принят судебный акт о взыскании денежных средств,  а также обвинительный приговор, потому ФИО1 являлся  неплатежеспособным. Податель жалобы настаивает на том, что срок исковой  давности не был пропущен, поскольку все юридически значимые обстоятельства  совершения сделки, в частности и то, что ФИО15 является отчимом  ФИО8, стали известны последнему при ознакомлении с материалами  регистрационного дела в отношении нескольких объектов недвижимости,  поступивших в суд 20.05.2023.  

В отзыве ФИО15 и ФИО6 возражают против  удовлетворения апелляционных жалоб, полагая судебный акт законным и  обоснованным. Такой же позиции придерживается должник в отзыве от 13.06.2024,  ФИО10 и ФИО8 в письменных объяснениях от 17.06.2024.  

Финансовый управляющий 13.06.2024 представил возражения на отзыв  ФИО15  

Протокольным определением от 19.06.2024 Тринадцатый арбитражный  апелляционный суд отложил рассмотрение апелляционных жалоб на 10.07.2024.  

Информация о времени и месте рассмотрения дела опубликована на  официальном сайте Тринадцатого арбитражного апелляционного суда.  

В настоящем судебном заседании его участники поддержали доводы,  изложенные в своих письменных позициях.  

Надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного  разбирательства иные лица, участвующие в деле, своих представителей в  судебное заседание не направили, в связи с чем, в порядке статьи 156 АПК РФ  дело рассмотрено в их отсутствие.  

Законность и обоснованность определения проверена в апелляционном  порядке.  

Как следует из материалов дела, предметом настоящего спора с учетом  уточнений финансового управляющего, является договор купли-продажи,  заключенный 26.02.2018 между ФИО10 и ФИО15 в отношении квартиры площадью 34 кв.м с кадастровым  номером 77:08:0002008:7116, расположенной по адресу: Москва, Пятницкое  

<

...>.  

Названый договор заключен от имени продавца ФИО10 по  доверенности его матерью ФИО8 На дату его подписания ФИО10  было 22 года, он являлся студентом, доходов от трудовой деятельности не имел.  

Спорная сделка совершена между родственниками, поскольку ФИО10  приходится ФИО15 внуком. В последующем ФИО15 выдал  ФИО8 доверенность для дальнейшего распоряжения от его имени  квартирой.  

Заявляя о недействительности договора от 20.02.2018, финансовый  управляющий утверждал, что сделка в реальности совершена за счет денежных  средств, представляющих собой общее совместно нажитое имущество супругов  К-вых, а те, в свою очередь, получены в результате преступных действий  ФИО1 ФИО10 являлся лишь номинальным собственником объекта  недвижимости, равно как и ФИО15 Правоотношения сторон носили  мнимый характер.  

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, в  период с 28.08.1993 по 30.09.2014 ФИО1 и ФИО8 состояли в  браке.  

До расторжения брака 30.09.2014 ФИО1 и ФИО8  заключен ряд сделок по отчуждению объектов недвижимости; на дату расторжения  брака совместное имущество у супругов отсутствовало.  

С 17.12.2015 и до настоящего времени ФИО1 и ФИО8  состоят в брачных отношениях.  

Финансовый управляющий ссылался на то, что расторжение брака было  фиктивным, мнимым, совершено для вида исключительно с целью прекратить  право общей совместной собственности на все приобретаемое недвижимое  имущество и не допустить обращение взыскания на него со стороны кредиторов, в  том числе предварительно перерегистрировав право собственности на сына  ФИО10 и последующей продажи сыном этого имущества третьим лицам.  Вследствие указанных действий у ФИО1 не оказалось ни одного объекта  недвижимости в совместной с супругой или личной собственности, в связи с чем  такие сделки являются недействительными на основании статей 10, 168, 170  Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ).  

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции  исследовал историю приобретения квартиры и перехода права собственности на  нее, пришел к выводу о том, что отношения всех участников сделок со спорным  имуществом имели реальных характер, а ФИО10 при покупки недвижимости  распоряжался личным имуществом – полученными в дар от родителей денежными  средствами по договору 2012 года в размере 6 000 000 долларов США.  

Суд установил, что квартира приобретена ФИО10 у ФИО20  по договору купли продажи от 03.11.2017 за 4 100 000 рублей, а затем 26.02.2018  продана ФИО15 за ту же сумму, а 29.04.2020 - продана ФИО15 в  пользу ФИО14 за 8 000 000 рублей.  

Расчеты по договорам и фактическая передача имущества подтверждены  расписками и соответствующими актами приема-передачи квартиры, сведениями о  регистрации перехода права собственности на недвижимость в ЕГРН.  

Финансовая возможность ФИО15 на покупку квартиры исследована  - с учетом общих доходов покупателя и его супруги ФИО6 суд первой  инстанции пришел к выводу, что денежные средства были накоплены супругами  ФИО15, являющимися пенсионерами, на протяжении нескольких лет за счет  тридцатилетней трудовой деятельности и участия в Si Save-Invest Limited  (финансовая консалтинговая компания, в которой предусмотрена партнерская  система для формирования пассивного дохода).  

В описательной и мотивировочной части судебного акта изложено, что  финансовый управляющий заявлял о притворности договора купли-продажи от  03.11.2017 в части субъектного состава, что не соответствует материалам дела.  Таких заявлено не было, однако оценку со стороны суда первой инстанции  получило.  

Из пояснений ответчика, воспринятых судом первой инстанции, следует, что  квартира приобретена ФИО10 на вырученные от продажи в пользу  ФИО19 жилого дома и земельного участка с кадастровыми номерами  50:08:0050237:377 и 50:11:0000000:56964 по договору от 01.10.2014 за 6 000 000  долларов США. Сделка по продаже указанных объектов была предметом  обособленного спора в деле о банкротстве должника (обособленный спор № А5690971/2019/сд.2) и не была признана в указанном деле недействительной.  Ссылаясь на постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от  14.02.2024 по данному спору, суд первой инстанции воспринял, что в материалы  дела не было представлено доказательств наличия у сторон договора дарения от  23.11.2012 и договора купли-продажи от 01.10.2014 противоправного интереса,  злонамеренности, а также цели причинения вреда кредиторам должника при  совершении спорных сделок. Из материалов дела не следует, что в результате  совершения спорных сделок должник сохранил контроль над объектами  недвижимости. Помимо этого, суд кассационной инстанции обратил внимание на  то, что материалами дела не подтвержден факт отчуждения имущества конечному  приобретателю (ФИО19) по цепочке сделок со злоупотреблением правом,  также не подтверждено, что сокрытие имущества от кредиторов изначально  являлось целью всех участников спорных договоров.  

Суд первой инстанции пришел к выводу о том, что из судебных актов по  спору № А56-90971/2019/сд.2 следует, что ФИО10 правомерно получил 6 000  000 долларов США в свою единоличную собственность, а значит, в дальнейшем  распоряжался собственными денежными средствами по своему усмотрению.  

В удовлетворении требований финансового управляющего отказано как по  существу (с учетом вывода о том, что сделка не имеет признаков мнимости,  предусмотренных статьями 10, 170 ГК РФ, не выходит за пределы диспозиции  статьи 61.2 Закона о банкротстве, но, тем не менее, не является сделкой  должника), так и в связи с пропуском срока исковой давности, которой исчислен с  даты признания должника банкротом, то есть с 29.01.2020. Предельный общий  срок исковой давности, как указал суд первой инстанции, истек 30.01.2023, тогда  как заявление подано в суд 17.02.2023.  

Повторно рассмотрев материалы дела, проверив в пределах,  установленных статьей 268 АПК РФ, соответствие выводов, содержащихся в  обжалуемом судебном акте, имеющимся в материалах дела доказательствам,  правильность применения арбитражным судом первой инстанции норм  материального права и соблюдения норм процессуального права, оценив доводы  лиц, участвующих в деле, арбитражный апелляционный суд пришел к следующим  выводам.  

Обжалуемый судебный акт, как полагает апелляционная коллегия, не в  полной мере содержит оценку доводов финансового управляющего, которые при  разрешении спора заслуживали внимания.  

Суть доводов финансового управляющего сводилась к тому, чтобы доказать  номинальность продавца имущества – сына супругов К-вых, фигура которого  была использована супругами при реализации имущества, на приобретение  которого ФИО10 собственными денежными средствами не располагал (и  которое в действительности, являлось совместным имуществом должника и его  супруги). Управляющий последовательно приводил доводы и доказательства того,  что источником покупки имущества с большой степенью вероятности являлись  денежные средства ФИО1, полученные им преступным путем, а семья в  период уголовного преследования должника совершала действия по  выводу/сокрытию своих активов.  

Финансовый управляющий ссылался и на то, что ФИО15 также как и  ФИО10 являлся номинальным (мнимым) собственником квартиры,  фактически имущество оставалось во владении семьи К-вых (то есть под их  контролем), а право распоряжения квартирой принадлежало ФИО8 на  основании нотариальной доверенности.  

Заявление о признании должника банкротом принято судом 09.10.2019, а  спорный договор заключен 26.02.2018, то есть в период подозрительности,  установленный статьей 61.2 Закона о банкротстве.  

Финансовый управляющий утверждал, что сделка имеет пороки, выходящие  за пределы специальных норм Закона о банкротстве, поскольку ее участники  допустили злоупотребление правом и искусственно создали видимость  добросовестного приобретения, а затем отчуждения квартиры за счет денежных  средств, не являющихся их собственностью.  

Доводы управляющего фактически строятся и на позиции Верховного Суда  Российской Федерации, изложенной в определении от 15.11.2021 № 307-ЭС19- 23103(2) по делу № А56-6326/2018.  

Верховный Суд Российской Федерации указал, что поиск активов должника  становится затруднительным, когда имущество для вида оформляется  гражданином на иное лицо, с которым у должника имеются доверительные  отношения. В такой ситуации лицо, которому формально принадлежит имущество,  является его мнимым собственником (пункт 1 статьи 170 ГК РФ), в то время как  действительный собственник - должник - получает возможность владения,  пользования и распоряжения имуществом без угрозы обращения на него  взыскания по долгам со стороны кредиторов. Чем выше степень доверия между  должником и третьим лицом, тем больше вероятность осуществления последним  функций мнимого собственника. Также на выбор мнимого собственника в  существенной степени влияет имущественная зависимость третьего лица от  должника.  

По общему правилу у несовершеннолетних детей отсутствуют собственные  источники дохода и возможность в связи с этим самостоятельно приобретать  какое-либо имущество (статья 28 ГК РФ). В соответствии со статьей 26 ГК РФ у  несовершеннолетних детей имеется право на совершение сделок только с  письменного согласия своих законных представителей (в рассматриваемом случае  - родителей). Дети старше 18 лет, обучающиеся по очной форме по основным  образовательным программам в организациях, осуществляющих образовательную  деятельность, до окончания ими такого обучения, но не дольше чем до достижения  ими возраста 23 лет также могут находиться в имущественной зависимости от  своих родителей (абзац десятый статьи 2 Федерального закона от 15.12.2001 N  166-ФЗ «О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации»).  

Таким образом, дети являются той категорией лиц, которая может быть  использована должником для вывода имущества посредством создания фигуры  мнимого держателя активов. Учитывая вероятность подобного развития событий,  требования арбитражных управляющих о предоставлении сведений об имуществе,  принадлежащем детям должника, подлежат удовлетворению при наличии даже  минимальных сомнений в фиктивном оформлении на них имущества  несостоятельного родителя.  

В этой связи при рассмотрении настоящей сделки акцент финансового  управляющего сделан на исследовании финансового положения ФИО10,  как лица, находящегося, по его мнению, на иждивении родителей и не способного  самостоятельно исполнить обязательства по договору купли-продажи от  

03.11.2017 с ФИО20 Равным образом, управляющий обращал внимание и  на невозможность осуществления расчетов ФИО15 по договору.  

Между тем, судом первой инстанции ошибочно не учтено, что сделки  совершены между близкими родственниками, то есть с учетом статьи 19 Закона о  банкротстве, заинтересованными лицами.  

 От имени ФИО10 оспариваемый договор заключала его мать, она же  впоследствии получила и доверенность от ФИО15 (своего отчима) для  последующего распоряжения квартирой, которая была отчуждена ФИО15  ФИО18 Факт выдачи доверенностей члену семьи ни сын, ни отчим не  отрицают. Разница между обеими сделками (от 26.02.2018 и 29.04.2020) составила  два года, тем не менее, имущество находилось под контролем семьи.  

Принимая во внимание заинтересованность участников сделки, при  исследовании доказательств проведения расчетов по сделкам (в данном случае  расписки) должен быть применен повышенный стандарт доказывания.  

Согласно выработанной судебно-арбитражной практикой позиции  действующее законодательство не содержит запрета на заключение договоров  между аффилированными лицами и сам по себе факт аффилированности  кредитора, предъявившего требование о включении в реестр, и должника не  свидетельствует о намерении сторон искусственно создать задолженность, однако  при заявлении незаинтересованными участниками процесса обоснованных  возражений бремя опровержения возражений возлагает на аффилированного  кредитора.  

В условиях банкротства должника и конкуренции его кредиторов интересы  должника-банкрота и кредитора, связанного с должником общностью  хозяйственных или иных интересов, в судебном споре могут совпадать в ущерб  интересам прочих кредиторов, в связи с чем к таким кредиторам допустимо  применение высокого стандарта доказывания, а лицу, возражающему  относительно таких требований, в данном конкретном случае достаточно  подтвердить существенность сомнений в наличии долга.  

В таком случае необходимо надлежащим образом исследовать отношения,  сложившиеся между должником и аффилированным кредитором, предъявившим  требование о включении в реестр, их вовлеченность в производственно-экономический процесс друг друга, мотивы совершения сделки, характер платежей  в рамках группы, поведение участников группы лиц в преддверии банкротства,  насколько такое поведение отвечало принципам разумности и экономической  целесообразности. Указанные обстоятельства подлежат исследованию и оценке в  совокупности, поскольку целью такого изучения является предотвращение  включения в реестр требований кредиторов аффилированных лиц, требования  которых основаны на внутригрупповых отношениях данных лиц.  

Изложенная позиция в равной степени применима при рассмотрении сделок  должника, в рамках которых должен быть исследован вопрос о реальности  сложившихся правоотношений между аффилированными лицами.  

Апелляционный суд критически относится к выводу суда о том, что  Полянские, будучи пенсионерами на протяжении тридцати лет копили денежные  средства для покупки спорной недвижимости. Доказательств аккумулирования  денежных средств в материалы дела не представлено.  

Как обоснованно отметил финансовый управляющий, расписка и акт  передачи составлены между ФИО8 и ее отчимом ФИО15, что  свидетельствует о возможности подписывать любые документы с целью придания  видимости реального заключения и исполнения договора купли-продажи от  26.02.2018.  

В соответствии с записями в трудовой книжке ФИО15 уволился с  последнего места работы 20.04.2010 с должности охранника, на которой  проработал с 2005 года. Согласно удостоверению от 11.02.2010 ФИО15  назначена пенсия в размере 7 627,34 рублей. Что касается его супруги, то  ФИО6 уволилась с последнего места работы в 1996 году. Согласно  удостоверению от 01.08.2003 ФИО6 назначена пенсия 1 344,85 рублей.  

 Учитывая изложенное, следует согласиться с тем, что ФИО15 и его  супруга ФИО6 (мать ФИО8), являясь пенсионерами, не  располагали достаточными денежными средствами, чтобы приобрести спорную  недвижимость.  

Апелляционный суд принимает во внимание и то, что в один и тот же день  ФИО15 приобрел у внука не только квартиру с кадастровым номером  77:08:0002008:7116, расположенную по адресу: Москва, Пятницкое 

<

...>, но и квартиру с кадастровым номером 77:05:0012001:7935, расположенную  по адресу: Москва, Ореховый 

<

...> (предмет спора № А5690971/2019/сд.3).  

С учетом стоимости квартир суммарно ФИО15 должен был обладать  денежными средствами в сумме 10 100 000 рублей на искомую дату, что  представленными в материалы дела доказательствами не подтверждается.  

При этом квитанции о полученных доходах ФИО6 в Si Save-Invest  Limited датированы периодом с 21.12.2005 по 17.10.2012, а сумма всех квитанций  составляет 4 466,14 долларов США. При этом курс доллара с декабря 2005 по  октябрь 2012 года составлял от 23,7 рублей до 31,5 рублей за доллар. При  пересчете в волюту Российской Федерации по курсу на даты получения, суммарно  ФИО6 получила около 120 000 рублей, которых явно недостаточно для  расчетов ни по обеим, ни даже по одной сделке. Доказательств конвертирования  валютных денежных средств позже 2012 года по иному курсу не представлено.  

Что касается доводов семьи К-вых и ФИО15 относительно наличия  у ФИО10 собственных денежных средств на приобретение квартиры,  мотивированных исключительно выводами суда кассационной инстанции в  постановлении по обособленному спору № А56-90971/2019/сд.2, то апелляционный  суд отмечает следующее.  

В постановлении Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от  05.12.2023 по обособленному спору № А56-90971/2019/сд.9, оставленным без  изменения постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа,  вышестоящие суды, напротив, согласились с утверждениями управляющего о том,  что ФИО10 ДД.ММ.ГГГГ года рождения не обладал финансовой возможностью для  приобретения недвижимости (речь шла о признании недействительным договора  купли-продажи от 18.08.2020, заключенного между ФИО10 и  ФИО21 в отношении квартиры, подвала, паркинга по адресу: 

<

...>).  

В названной сделке, как и во многих других, оспоренных управляющим, суды  в первую очередь оценивали добросовестность приобретателей недвижимости –  ответчиков, к которым были заявлены требования о возврате имущества.  

Определением арбитражного суда первой инстанции от 02.08.2023,  постановлением апелляционного суда от 05.12.2023 и суда округа от 01.04.2024 по  обособленному спору № А56-90971/2019/сд.9 в удовлетворении заявления  отказано.  

Спорные объекты недвижимости (квартира, подвал, паркинг по адресу:  

<

...>) были приобретены  ответчиками у ФИО10 по рыночной стоимости в безналичном порядке, при  

этом в материалы дела не представлены доказательства того, что ФИО21 и ее муж являются мнимыми собственниками, которые впоследствии вывели  спорное имущество из конкурсной массы, суды отказали управляющему в  признании договора недействительным.  

При этом и суд апелляционной инстанции, и суд округа согласились с  доводами управляющего и установили, что «ФИО10 не имел  самостоятельных средств на приобретение такого дорогостоящего имущества, а  также использование для приобретения денежных средств от реализации  совместно нажитого имущества супругов, ФИО10 являлся номинальным  собственником указанного имущества, а вновь приобретенная ФИО8 на  имя своего сына ФИО10 недвижимости по адресу: 

<

...>, фактически является совместно нажитым  имуществом Должника и ФИО8».  

Как указал суд округа, пассивное поведение ФИО8 и ФИО10 в вопросе раскрытия действительных взаимоотношений сторон (получение и  хранение денежных средств, размещение их в банке, источники существования и  т.п.) не может представлять им каких-либо преференций по сравнению с  положением финансового управляющего, действующего в интересах сообщества  кредиторов должника. В противном случае такая преференция нарушает принцип  состязательности, реализация которого имеет специальный характер в связи с  осложненностью правоотношений банкротным элементом (статья 9 АПК РФ).  Ответчики не опровергли должным образом указанные финансовым управляющим  обстоятельства, с которыми согласился суд первой инстанции. Суд кассационной  инстанции отметил, что такое поведение ответчиков может привести в деле о  несостоятельности к спорам о принадлежности имущества, приобретенного на  денежные суммы, вырученные от реализации добрачного имущества или иного  имущества, принадлежащего на праве собственности одному из супругов.  

Суд кассационной инстанции также отказался исключать из мотивировочной  части судебного акта и выводы о фиктивности развода К-вых, сославшись на  оценку последующего поведения сторон (формальные действия по расторжению  брака).  

Приводя в обжалуемом определении только выводы, изложенные в  судебных актах по обособленному спору № А56-90971/2019/сд.2, суд первой  инстанции не указал мотивы, по которым отклонил возражения финансового  управляющего, обусловленные выводами судов в ином споре - № А5690971/2019/сд.9.  

По смыслу части 2 статьи 69 АПК РФ во взаимосвязи с положениями части 1  статьи 64 и части 4 статьи 170 АПК РФ, преюдициальное значение имеют не  выводы суда, а установленные им фактические обстоятельства. Положения статьи  69 АПК РФ не исключают различной правовой оценки фактических обстоятельств  дела, которая зависит от характера конкретного спора. В этом смысле  установленные в рамках обособленного спора обстоятельства и оценка  доказательств, данная судом, преюдиции не образуют, в том случае, если суд  придет к иным выводам, он должен указать соответствующие мотивы.  

В данном случае, анализируя и другие споры в настоящем деле, в  совокупности, принимая во внимание, что в течение месяца после расторжения  первого брака, ФИО8 приобрела дорогостоящую недвижимость, оформив  право собственности на себя и на своего сына ФИО10, действуя по  нотариальной доверенности, суммарно на 110 748 747 рублей, не раскрыв при  этом источники денежных средств на такие приобретения, учитывая, что должник,  который получал значительные суммы, в том числе с нарушениями гражданско- 

правовых и уголовных норм права, что подтверждается наличием задолженностей  перед кредиторами должника, суд апелляционной инстанции соглашается с  доводами финансового управляющего о том, что семья К-вых действовала в  сговоре и недобросовестно, предпринимала попытки сокрытия денежных средств,  полученных ФИО1, и придания факту приобретения-отчуждения  имущества правомерный вид.  

В удовлетворении требований о признании сделок с имуществом  недействительными отказано потому, что ответчики являлись добросовестными  покупателями, не связанными с семьей К-вых, предоставляли равноценное  встречное исполнение за отчужденное имущество, а также по мотиву пропуска  срока исковой давности.  

Более того, как верно указывают апеллянты, в постановлении Арбитражного  суда Северо-Западного округа от 14.02.2024 по спору № А56-90971/2019/сд.2  указано лишь на то, что договор дарения 2012 года не может быть одновременно  признан и притворной, и мнимой сделкой по статье 170 ГК РФ. Затем суд  кассационной инстанции перешел к рассмотрению выводов нижестоящих судов о  пропуске срока исковой давности, то есть категоричного вывода о том, что договор  дарения при этом не имеет признаков недействительности по статье 10, 168 ГК РФ  не сделано.  

По мнению апелляционной коллегии, обстоятельства совершения сделки в  данном случае выходят за пределы диспозиции статьи 61.2 Закона о банкротстве,  и договор от 26.02.2018 действительно совершен ФИО10 и ФИО15 лишь для придания видимости дальнейшей продажи квартиры в пользу  добросовестного покупателя, то есть сделка является мнимой по статье 170 ГК РФ.  Недобросовестная цель обеих сторон сделки заключалась в том, чтобы сохранить  денежные средства в семье: сначала имущество супругов передается в дар сыну,  затем он его продает и получает существенную выгоду в виде денежных средств  (не имеющих индивидуально определенных признаков), а далее на выручку под  контролем матери (действующей по доверенности от сына) сначала  приобретаются дорогостоящие объекты недвижимости, а потом они отчуждаются  по цепочке или без нее добросовестным приобретателям, которые уплачивают  денежные средства сыну К-вых. Действительно, такие сделки по покупке-продаже объектов недвижимости являются равноценными, и со стороны  ответчиков не имеют пороков, однако выгода налицо – денежные средства от  продажи формально становятся собственностью сына К-вых, который не  только не имел финансовой возможности купить такое количество дорогостоящей  недвижимости, но и сам участия в сделках не принимал, поскольку их оформляла  его мать – ФИО8  

Особенность настоящего спора заключается в том, что другой стороной  оспариваемого договора является тоже заинтересованное лицо – дед  

ФИО10, продавший спустя нескольку лет спорную квартиру в два раза  дороже, и тоже под контролем своей падчерицы – супруги должника и матери  ФИО10  

Поскольку суд первой инстанции посчитал возможным изложить доводы по  существу заявленных требований, несмотря установленный факт пропуска срока  исковой давности, то апелляционная коллегия с учетом возражений апеллянтов  оценила законность и обоснованность выводов суда в указанной части.  

Несмотря на изложенное, принятое судом первой инстанции решение об  отказе в удовлетворении требований финансового управляющего, является  верным, поскольку срок исковой давности заявителем действительно пропущен.  

Срок исковой давности по требованиям о признании недействительным  договора купли-продажи от 26.02.2018 истек 30.01.2023. Финансовый управляющий  имел объективную возможность предъявить настоящие требования в пределах  трехлетнего срока с даты введения процедуры банкротства должника.  

Также суд первой инстанции мотивированно отклонил довод управляющего,  что первоначально заявление о признании договора дарения и договора купли-продажи было подано им в суд 28.01.2023, то есть в пределах срока исковой  давности, поскольку данное заявление было возвращено определением  арбитражного суда от 14.02.2023 на основании последнего абзаца части 1 статьи  129 АПК РФ. В свою очередь, согласно пункту 17 постановления Пленума  Верховного Суда РФ от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с  применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой  давности» положение пункта 1 статьи 204 ГК РФ не применяется, если судом  отказано в принятии заявления или заявление возвращено, в том числе в связи с  несоблюдением правил о форме и содержании заявления, об уплате  государственной пошлины, а также других предусмотренных ГПК РФ и АПК РФ  требований.  

Это означает, что в соответствии со статьей 204 ГК РФ и статьей 129 АПК  РФ течение срока исковой давности не прерывалось и течение этого срока  продолжилось.  

Повторное заявление было подано в арбитражный суд только 17.02.2023, по  истечении трехлетнего срока.  

Критерием, определяющим начало отсчета срока исковой давности по  требованиям об оспаривании сделок должника, является момент, когда первый  финансовый управляющий, утвержденный 29.01.2020, должен был узнать о  наличии оснований для оспаривания сделок должника, являющихся предметом  настоящего обособленного спора.  

В соответствии с пунктом 1 статьи 20.3 Закона о банкротстве арбитражный  управляющий имеет право запрашивать необходимые сведения о должнике, о  принадлежащем ему имуществе, о контрагентах и об обязательствах должника у  физических лиц, юридических лиц, государственных органах, органов местного  самоуправления, включая сведения, составляющие служебную, коммерческую и  банковскую тайну.  

Согласно пункту 4 статьи 20.3 Закона о банкротстве при проведении  процедур, применяемых в деле о банкротстве, арбитражный управляющий обязан  действовать добросовестно и разумно в интересах должника, кредиторов и  общества.  

С 29.01.2020 первоначально утвержденный финансовый управляющий был  вправе запрашивать информацию об имуществе и сделках должника, в том числе,  получать выписки из ЕГРН, а также запрашивать информацию о принадлежащем  должнику имуществе в налоговом органе, в кредитных организациях, а также у  самого должника (пункт 8 «Обзора судебной практики разрешения споров о  несостоятельности (банкротстве) за 2022 год», утвержденный Президиумом  Верховного Суда РФ 26.04.2023, пункт 19 «Обзора судебной практики Верховного  Суда Российской Федерации N 2 (2017)», утвержденный Президиумом Верховного  Суда РФ 26.04.2017, определение Судебной коллегии по экономическим спорам  Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2022 N 305-ЭС22-9834 по делу N  А40-180412/2019, постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от  14.11.2022 N Ф07-16509/2022 по делу N А21-1970/2021).  

В соответствии с пунктом 1 статьи 62 ФЗ «О государственной регистрации  недвижимости» от 13 июля 2015 года N 218-ФЗ сведения из ЕГРН являются  общедоступными.  

Согласно пункту 13 этой же статьи сведения о правах отдельного лица на  имеющееся или имевшиеся у него объекты недвижимости предоставляются только  определенным лицам, в число которых входит арбитражный управляющий. В  соответствии с пунктом 9 этой же статьи указанные сведения предоставляются в  срок не более трех рабочих дней со дня получения органом регистрации запроса о  предоставлении сведений.  

При отсутствии доказательств, подтверждающих наличие объективных  причин, препятствующих первоначально утвержденному конкурсному  управляющему оперативно запросить всю необходимую ему для осуществления  своих полномочий информацию, срок исковой давности должен исчисляться с  даты его утверждения.  

Как разъяснено в пункте 32 постановления Пленума Высшего Арбитражного  Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах,  связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности  (банкротстве)» при рассмотрении вопроса о том, должен ли был арбитражный  управляющий знать о наличии оснований для оспаривания сделки, учитывается,  насколько управляющий мог, действуя разумно и проявляя требующую от него по  условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств. При  этом необходимо принимать во внимание, что разумный управляющий,  утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает всю  необходимую ему информацию.  

Заявленные финансовым управляющим причины являются субъективными -  зависящими от воли лица, обязанного в соответствии с требованиями Закона о  банкротстве совершать действия, направленные на формирование конкурсной  массы, притом, что процедуры банкротства являются срочными. Действия по  получению сведений и информации по собственному усмотрению, не отвечающие  критериям срочности и оперативности, не создают оснований для исчисления  срока исковой давности с даты получения конкретным финансовым управляющим  конкретной информации.  

Учитывая изложенное, оснований для отмены обжалуемого судебного акта  по доводам апелляционных жалоб или в соответствии с частью 4 статьи 270 АПК  РФ апелляционный суд не усматривает.  

Принимая во внимание, что финансовому управляющему при принятии  апелляционной жалобы к производству предоставлена отсрочка уплаты  государственной пошлины, и учитывая результат рассмотрения апелляционной  жалобы, государственная пошлина в размере 3000 рублей подлежит взысканию в  доход бюджета с должника.  

Руководствуясь статьями 176, 223, 268, пунктом 1 статьи 269 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный  апелляционный суд  

постановил:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской  области от 01.03.2024 по обособленному спору № А56-90971/2019/сд.1 оставить  без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.  

Взыскать с ФИО1 в доход федерального бюджета  государственную пошлину за рассмотрение апелляционной жалобы в сумме 3 000  рублей.  

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.  

Председательствующий М.В. Тарасова  

Судьи Н.А. Морозова   Е.В. Бударина