Четвертый арбитражный апелляционный суд 

ул. Ленина 100б, Чита, 672000,

http://4aas.arbitr.ru 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело №А19-5030/2016

02 ноября 2020 года

г. Чита

Резолютивная часть постановления объявлена 26 октября 2020 года.

Полный текст постановления изготовлен 02 ноября 2020 года.

 

Четвертый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего судьи Монаковой О.В., судей Даровских К.Н., Никифорюк Е.О. при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрел в судебном заседании с использованием системы видеоконференц-связи при содействии Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа апелляционную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Иркутской области от 08 июля 2020 года по делу №А19-5030/2016 по заявлению финансового управляющего индивидуального предпринимателя ФИО2 ФИО3 к ФИО4 индивидуальному предпринимателю ФИО2 третье лицо ФИО5 о признании сделок недействительными и применении последствий недействительности сделок, по делу по заявлению публичного акционерного общества «Сбербанк России» о признании индивидуального предпринимателя ФИО2 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения, место рождения г. Ангарск Иркутской области, СНИЛС 

<

***>, ИНН 

<

***>, ОГРНИП 304380136600086, адрес регистрации: Иркутская обл. г. Ангарск) несостоятельным (банкротом),

при участии в судебном заседании представителей лиц, участвующих в деле:

от ПАО  «Сбербанк  России»  - ФИО6   представителя  по доверенности  от 08.08.2018  г.  

установил:

решением Арбитражного суда Иркутской области от 09.11.2016 признано обоснованным заявление публичного акционерного общества «Сбербанк России» (далее ПАО Сбербанк) о признании индивидуального предпринимателя ФИО2 (далее - ИП ФИО2) несостоятельным (банкротом), в отношении ИП ФИО2 введена процедура реализации имущества, исполнение обязанностей финансового управляющего в деле о банкротстве должника возложено на финансового управляющего ФИО3 (далее - ФИО3).

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 15.12.2016 финансовым управляющим в деле о банкротстве должника утвержден арбитражный управляющий ФИО3

Финансовый управляющий ФИО3 02.06.2017 обратился в Арбитражный суд Иркутской области с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), в котором просил признать недействительными заключенные ФИО2 с ФИО4 (далее - ФИО4) договоры купли-продажи недвижимого имущества: квартиры, кадастровый номер 38:26:040101:2604, общей площадью 69.2 кв.м, квартиры, кадастровый номер 38:26:040101:1380, общей площадью 80.5 кв.м, квартиры, кадастровый номер 38:26:040101:1386, общей площадью 80.8 кв.м, и вернуть в конкурсную массу следующее имущество: 2/3 доли в квартире, кадастровый номер 38:26:040101:2604, общей площадью 69.2 кв.м, квартиру, кадастровый номер 38:26:040101:1380, общей площадью 80.5 кв.м, квартиру, кадастровый номер 38:26:040101:1386, общей площадью 80.8 кв.м.; в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в отношении квартиры проданной ФИО4 другому лицу), возместить стоимость, определенную экспертом с экспертном заключении. 

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 15.08.2017 к участию в рассмотрении заявления финансового управляющего ФИО3 к ФИО4 о признании сделок недействительными в качестве ответчика привлечен ИП ФИО2

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 21.11.2017 к участию в рассмотрении заявления финансового управляющего ФИО3 к ФИО4 о признании сделок недействительными в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена ФИО5 (далее - ФИО5)

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 08 июля 2020 года суд    заявление   финансового  управляющего    удовлетворил.

Не согласившись с определением суда первой инстанции, ФИО2 обжаловал его в апелляционном порядке. 

Заявитель в своей апелляционной жалобе ставит вопрос об отмене определения суда первой инстанции, ссылаясь на то, что на момент совершения оспариваемых сделок не являлся основным должником по кредитному обязательству, а являлся лишь поручителем  и  не  располагал сведениями   о наличии у  него   просроченной   кредиторской  задолженности.

Надлежащих доказательств неплатежеспособности должника на момент совершения оспариваемых сделок, наличия у должника на момент совершения сделок иных кредиторов, перед которыми имелись просроченные неисполненные денежные обязательства, заявителем не представлено. 

Заявителем не представлено доказательств, что на дату подписания договора у ФИО2, или у основных должников имелись просроченные обязательства. Как не представлено и сведений о направлении уведомления ФИО2 от каких-либо кредиторов с требованием исполнения обязательств за лиц, за которых ФИО2 поручился, таким образом, финансовым управляющим не представлено доказательств наличия признаков неплатежеспособности у должника на дату заключения оспариваемых сделок.

Заявителем не доказан  факт   того, что   заключая   оспариваемые договоры,  он злоупотреблял    принадлежащим ему правом  на заключение  гражданско-правовых  сделок.  Совершение   сделок     между заинтересованными лицами  не свидетельствует   о злоупотреблении  правом  при  её  заключении, кроме  того доказательств родства  между   ФИО4  и должником , не представлено.

Финансовым управляющим также не доказан факт того, что после совершения спорных сделок должник продолжал осуществлять пользование и владение спорным имуществом, либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества. 

  ПАО  «Сбербанк  России»   в  возражениях  на апелляционную жалобу  указывают на несостоятельность доводов  жалобы.

В судебном заседании  представитель   ПАО «Сбербанк  России»    поддержал доводы,   изложенные в возражениях на апелляционную жалобу.

В соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, надлежащим образом уведомленных о времени и месте судебного заседания.

Законность и обоснованность принятого судебного акта проверены в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Как следует из материалов дела и  установлено  судом  первой  инстанции, между ФИО2 (продавец) и ФИО4 (покупатель) заключен договор купли-продажи от 27.01.2015, в соответствии с условиями которого продавец обязуется передать в собственность, покупатель обязуется принять в собственность 2/3 доли в квартире общей площадью 69.2 кв.м, расположенную на 2 этаже, находящуюся по адресу: 

<

...>.

Согласно пункту 3 договор купли-продажи от 27.01.2015 цена 2/3 доли в квартире составляет 950 000 руб.

Между ФИО2 (продавец) и ФИО4 (покупатель) заключен договор купли-продажи от 27.01.2015, в соответствии с условиями которого продавец обязуется передать в собственность, покупатель обязуется принять в собственность квартиру общей площадью 80,8 кв.м, расположенную на 3 этаже, находящуюся по адресу: 

<

...>.

Согласно пункту 3 договор купли-продажи от 27.01.2015 цена квартиры составляет 990 000 руб.

Между ФИО2 (продавец) и ФИО4 (покупатель) заключен договор купли-продажи от 17.04.2015, в соответствии с условиями которого продавец обязуется передать в собственность, покупатель обязуется принять в собственность квартиру, состоящую из трех жилых комнат общей площадью 80,5 кв.м, жилой площадью 53,6 кв.м., расположенную на 2 этаже 3-этажого шлакоблочного дома, находящуюся по адресу: 

<

...>.

Согласно пункту 3 договор купли-продажи от 17.04.2015 цена квартиры составляет 930 000 руб.

Полагая, что сделки совершены по стоимости ниже рыночной стоимости аналогичных квартир, с целью сокрытия имущества должника и причинения ущерба кредиторам должника;  в отсутствие доказательств реальности исполнения сделок, финансовый  управляющий     обратился  в суд с настоящим заявлением,  указывая в качестве правового основания признания сделок недействительными указаны пункт 2 статьи 61.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» №127-ФЗ от 26.10.2002 (далее - Закон о банкротстве), статьи 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее ГК РФ).

Суд  первой  инстанции,  установив  совокупность признаков   необходимых для  признания  сделки недействительной, заявление   финансового  управляющего удовлетворил.  

Суд  апелляционной  инстанции исследовав  материалы  дела, обсудив  доводы  жалобы, не  находит оснований  для  отмены  оспариваемого судебного акта  в связи со следующим.

Согласно статье 223 АПК РФ, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) дела о банкротстве юридических лиц рассматриваются по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными настоящим Федеральным законом.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), а также по основаниям и в порядке, которые указаны в данном Федеральном законе.

В силу пункта 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

Согласно пункту 3 статьи 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статье 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона основаниям подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве гражданина, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве гражданина независимо от состава лиц, участвующих в данной сделке.

Как следует из пункта 13 статьи 14 Федерального закона от 29.06.2015 №154-ФЗ «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», абзац второй пункта 7 статьи 213.9 и пункты 1 и 2 статьи 213.32 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» применяется к совершенным с 01.10.2015 сделкам граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями. 

Сделки указанных граждан, совершенные до 01.10.2015 с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации по требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в порядке, предусмотренном пунктами 3 - 5 статьи 213.32 Закона о банкротстве.

По смыслу пункта 13 статьи 14 Федерального закона от 29.06.2015 №154-ФЗ «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», регулирующей действие пунктов 1, 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве (особенности оспаривания сделки должника-гражданина) во времени, оспаривание сделок должника-гражданина, не обладающего статусом индивидуального предпринимателя, по специальным основаниям Закона о банкротстве (статьи 61.2 и 61.3) возможно только в отношении сделок, заключённых после 01.10.2015. 

При этом наличие у должника-гражданина статуса индивидуального предпринимателя на момент совершения оспариваемой сделки правового значения для целей пункта 13 статьи 14 Федерального закона от 29.06.2015 №154-ФЗ «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» не имеет, поскольку, как указано выше, он распространяет своё действие на норму Закона о банкротстве, регулирующую особенности оспаривания сделки должника-гражданина.

Как  установлено, ФИО2 зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя 04.04.2014 Межрайонной ИФНС России №17 по Иркутской области, о чем в Единый государственный реестр индивидуальных предпринимателей внесена запись за основным государственным регистрационным номером 3043801366000860, следовательно, на дату совершения оспариваемых сделок - 27.01.2015, 17.04.2015 ФИО2 являлся индивидуальным предпринимателем.

Поскольку на дату заключения договоров купли-продажи от 27.01.2015, от 17.04.2015 должник являлся индивидуальным предпринимателем, суд  первой  инстанции     заявление финансового управляющего ФИО3 о признании сделок недействительными на предмет их соответствия, в том числе, признакам, установленным в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве,   признал  правомерным.

Как  следует   из  материалов  дела, оспариваемые договоры купли-продажи заключены 27.01.2015 и 17.04.2015., дело о банкротстве ФИО2 №А19-5030/2016 возбуждено определением Арбитражного суда Иркутской области от 19.04.2016, следовательно,  оспариваемые сделки попадает в период подозрительности, установленный пунктом 2 статьи 61.2 Закона банкротстве.

Пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусмотрено, что сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица (абзац 2 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве).

 Как указано в пункте 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации №63 от 23.12.2010 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III. I Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в силу пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Как  установлено и  следует из  условий договора от 27.01.2015 цена 2/3 доли в квартире составляет 950 000 руб.,   условий договора купли-продажи от 27.01.2015 цена квартиры составляет 990 000 руб.,  условий договора купли-продажи от 17.04.2015 цена квартиры составляет 930 000 руб., следовательно, сделки являются возмездными.

Финансовый управляющий ФИО3 в обоснование довода о недействительности сделки указал, что доказательства оплаты по сделке отсутствуют, денежные средства от продажи квартир на счет должника не поступали.

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 22.02.2018 по делу назначена судебная оценочная экспертиза, производство экспертизы поручено эксперту ООО «Центр экспертизы, оценки и консалтинга «САМПАД» ФИО7

Согласно выводам эксперта ООО «Центр экспертизы, оценки и консалтинга «САМПАД» ФИО7 рыночная стоимость квартиры общей площадью 69.2 кв.м, расположенную на 2 этаже, находящуюся по адресу: 

<

...> на дату совершения оспариваемой сделки - 27.01.2015 составляет 1 041 668 руб.; рыночная стоимость квартиры общей площадью 80,8 кв.м, расположенную на 3 этаже, находящуюся по адресу: 

<

...> на дату совершения оспариваемой сделки - 27.01.2015 составляет 991 093 руб.; рыночная стоимость квартиры общей площадью 80,5 кв.м, расположенную на 2 этаже 3-этажого шлакоблочного дома, находящуюся по адресу: 

<

...> на дату совершения оспариваемой сделки - 17.04.2015 составляет 967 530 руб.

Таким образом, с учетом заключения эксперта № 180230 от 25.09.2018 ООО «Центр экспертизы, оценки и консалтинга «САМПАД» рыночная стоимость квартир на дату совершения оспариваемых сделок определена фактически равной цене продажи квартир ФИО4

Вместе с тем, соответствие стоимости отчужденных квартир, указанной в договоре, рыночной стоимости квартир не является бесспорным основанием для признания оспариваемых сделок соответствующими положениям действующего гражданского законодательства и законодательства о несостоятельности (банкротстве).

Судом  первой  инстанции проверены   доводы ответчика ФИО4  о том, что  оплата по сделкам произведена полностью, со ссылкой  на договоры и передаточные акты; указывая  в качестве источника денежных средств для приобретения квартир ФИО4  договор купли-продажи от 22.11.2013, в соответствии с условиями которого ФИО4 совместно с ФИО8 (продавцы) продана ФИО9 (покупатель) 1/2 доли земельного участка с расположенным на нем нежилым помещением, цена сделки составила 1 000 000 руб., остальная часть денежных средств на покупку квартир накоплена им от осуществления предпринимательской деятельности, а также частично получен в заем от матери зятя (ФИО5) на сумму 500 000 руб.

  Как  следует   из материалов   дела, в подтверждение осуществления предпринимательской деятельности ФИО4 предоставлены копии налоговых деклараций по единому налогу на вменённый доход.

Согласно сведениям, предоставленным в материалы заявления Инспекций ФНС по г. Ангарску Иркутской области у ФИО4 в период с 1998 г. по настоящее время были открыты два расчетных счета в ПАО Сбербанк: один из них в 1998 г. и закрыт 09.12.2000, второй открыт в 17.11.2017.

Вместе с тем, ведение предпринимательской деятельности без открытия хотя бы одного расчетного счета фактически невозможно, поскольку в силу указания Банка России от 07.10.2013 №3073-У (аналогичные требования существовали и до 2013 г.) индивидуальный предприниматель обязаны зачислять поступившие наличные денежные средства (от реализации товаров, выполнения работ, оказания услуг) на свой расчетный счет, наличные денежные средства из кассы они вправе расходовать только на строго определенные цели.

Следовательно, реальность деятельности ФИО4 в качестве индивидуального предпринимателя в период совершения оспариваемых сделок - январь-апрель 2015 г. документально не подтверждена.

Таким образом, вывод суда  первой  инстанции о том, что  в материалах заявления отсутствуют доказательства наличия у ФИО4 источника денежных средств, достаточных для оплаты квартир, приобретенных по оспариваемым сделкам, правомерен.

 Также в качестве доказательств, подтверждающих реальность сделки, добросовестность покупателя и продавца, оплаты за отчужденные квартиры ФИО4 к материалам заявления 09.04.2019 приобщены копия предварительного договора купли-продажи квартиры от 19.11.2014 (предмет - 2/3 доли в праве собственности на квартиру по адресу: 

<

...>); копия предварительного договора купли-продажи квартиры от 19.11.2014 (предмет - квартира по адресу: 

<

...>); копия предварительного договора купли-продажи квартиры от 10.02.2015 (предмет - квартира по адресу: 

<

...>); копия расписки о получении наличных денежных средств от 21.01.2015 (по предварительному договору купли-продажи от 19.11.14, предмет - 2/3 доли в праве собственности на квартиру по адресу: 

<

...>); копия расписки о получении наличных денежных средств от 21.01.2015 (по предварительному договору купли-продажи от 19.11.14, предмет - квартира по адресу: 

<

...>); копия расписки о получении наличных денежных средств от 10.02.2015 (по предварительному договору купли-продажи от 10.02.2015 г., предмет - квартира по адресу: 

<

...>), которые  не приняты судом как  относимые  и допустимые  доказательства ,  с чем  соглашается  суд  апелляционной  инстанции.

Как   установлено  судом  первой  инстанции,  рассмотрение заявления финансового управляющего ФИО3 о признании сделок, заключенных между ФИО2 и ФИО4, производится с июня 2017 г.,  вышеуказанные предварительные договоры и расписки были приобщены ФИО4 к материалам заявления только 09.04.2019 в целях подтверждения порядка расчетов, на который ФИО4 ссылался ранее. В отзыве от 26.02.2019 ФИО4 на странице 3 указал, что факт передачи денежных средств в оплату приобретенных квартир подтверждается пунктами 3 договоров купли-продажи квартир от 27.01.2015 и 17.04.2015, а также актами приема- передачи к указанным договорам.

Аналогичные пояснения по порядку оплаты содержались в отзывах ФИО4 от 11.10.2017, 11.01.2018, таким образом, вплоть до 09.04.2019 ФИО4 предварительные договоры и расписки в получении наличных денежных средств не упоминались.

Во всех отзывах, направленных в суд, ФИО4 утверждал, что все сделки по квартирам заключал его зять ФИО10 от его имени.

Вместе с тем, предварительные договоры купли-продажи заключены лично ФИО4: так в пунктах 3 разделов 2 предварительных договоров от 19.11.2014 указано, что покупатель (ФИО4) обязуется оплатить стоимость квартир до подписания данных договоров, тогда как расписки об оплате датированы 21.01.2015, то есть спустя два месяца; в пункте 4 разделов 2 всех предварительных договоров указано, что переход права собственности от продавца к покупателю подлежит государственной регистрации в Едином государственном реестре недвижимости.

Вместе с тем, по состоянию на 2014 г. такого понятия как «Единый государственный реестр недвижимости» не существовало; до 01.01.2017 (то есть до даты вступления в силу Федерального закона «О государственной регистрации недвижимости») права на недвижимость регистрировались в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним.

Пи этом, заключенные между ФИО2 и ФИО4 договоры купли- продажи от 27.01.2015 и 17.04.2015 в пункте 7 содержат как раз правильное условие о том, что переход права собственности на квартиры подлежит государственной регистрации в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним.

В силу положений статьи 429 ГК РФ по предварительному договору стороны обязуются заключить в будущем договор о передаче имущества, выполнении работ или оказании услуг (основной договор) на условиях, предусмотренных предварительным договором.

Предварительный договор заключается в форме, установленной для основного договора, а если форма основного договора не установлена, то в письменной форме. Несоблюдение правил о форме предварительного договора влечет его ничтожность.

Предварительный договор должен содержать условия, позволяющие установить предмет, а также условия основного договора, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение при заключении предварительного договора.

В предварительном договоре указывается срок, в который стороны обязуются заключить основной договор.

Согласно представленным предварительных договоров покупатель в полном объеме оплачивает имущество, которое он якобы приобретет в будущем на основании основного договора; при этом полная оплата должна быть произведена еще и до подписания предварительного договора, но стороны не указывают, что данная оплата рассматривается в качестве задатка или аванса.

Таким образом, представленные предварительные договоры фактически имеют природу основного договора купли-продажи.

Заключение данных предварительных договоров с полной оплатой и последующее заключение основных договоров  как правильно  указал суд  первой  инстанции, не имеет ни экономического, ни правового смысла.

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 29.10.2019   в целях  проверки  заявления ПАО Сбербанк о   фальсификации   доказательств , по делу назначена судебная техническая экспертиза по определению срока давности изготовления документов, производство экспертизы поручено ФБУ Иркутская ЛСЭ Минюста России.

Согласно выводам эксперта ФБУ Иркутская ЛСЭ Минюста России ФИО11, изложенным в заключении эксперта №1182/2-3 от 18.11.2019, установить срок давности изготовления документов невозможно, поскольку:

предварительный договор купли-продажи квартиры от 19.11.2014 (предмет 2/3 доли в праве собственности на квартиру по адресу: 

<

...>) и предварительный договор купли-продажи квартиры от 19.11.2014 (предмет - квартира по адресу: 

<

...>) подвергались искусственному состариванию путем контактного термического воздействия температурой свыше 100 градусов Цельсия (проглаживание утюгом и т.п.);

признаки искусственного состаривания остальных документов экспертом не выявлены в связи с ограниченным набором приемов выявления соответствующих признаков, однако подобное воздействие экспертом не исключается (могли быть использованы более щадящие методы - сушка феном, конвекционное воздействие с использованием вентиляторов и т.д.);

на странице 6 заключения эксперта отмечено, что подписи ФИО4 и ФИО12 нанесены на все документы гелевыми чернилами, которые содержат разные по испаряемости легколетучие растворители.

Кроме того, экспертом отмечено, что быстрому испарению легколетучих растворителей могло способствовать также искусственное состаривание путем светового, температурного, электромагнитного воздействия (СВЧ-излучения) на документ, а также хранение документа в открытом состоянии на свету, около отопительных приборов, с использованием конвекции и т.д.

Давность изготовления расписок в получении денежных средств от имени ФИО2 эксперт не смог определить по причине подписания документов гелевыми чернилами, а также по причине недостаточного количества штрихов (менее 3 -4 см непрерывных штрихов, страница 5 заключения эксперта).

В качестве приложения к заключению эксперта №1182/2-3 от 18.11.2019 в представлено обращение начальника ФГБУ Иркутская ЛСЭ Минюста России, согласно которому экспертом отмечено несоответствие по начертанию подписи ФИО4 в трех исследуемых предварительных договорах купли-продажи квартир и подписи данного лица в представленном суду «Письменном согласии от 28.10.2019 г.» (на производство вырезок из документов при проведении экспертизы). В обращении указано, что при консультативном осмотре почерковедом ФБУ Иркутской ЛСЭ визуальное несоответствие указанных подписей подтверждено.

Суд  апелляционной  инстанции также соглашается с выводом суда первой  инстанции о том, что несмотря на невозможность проведения физико-химического исследования штрихов подписей ФИО2 на расписках, совокупность иных факторов свидетельствует о недостоверности данных расписок.

Так, расписки в полном объёме напечатаны машинописным текстом, в том числе расшифровка подписи подписанта. Вместе с тем, обычаи делового оборота предполагают обратное - изготовление расписки получателем собственноручно (написание от руки).

Подписи в расписках намеренно выполнены легко и быстро испаряемыми гелевыми чернилами, причем с минимальным нанесением штрихов (без расшифровки подписи).

Сами расписки по тексту ссылаются на договоры, относительно которых установлены признаки искусственного состаривания, что ставит под сомнение достоверность соответствующих расписок, являющихся неотъемлемой частью сделки.

Подписи от имени ФИО4 на всех трех предварительных договорах, приобщенных к материалам дела 09.04.2019, отличаются друг от друга, а также от подписи от имени ФИО4, которой заверены представленные копии данных предварительных договоров и расписок.

Кроме того, существенно отличается подпись от имени ФИО4 на ходатайстве о приобщении дополнительного документа (входящий штамп канцелярии Арбитражного суда Иркутской области от 09.04.2019) от подписи от имени ФИО4, выполненной на объяснениях по делу в порядке статьи 64 АПК РФ, приобщенных 12.08.2019, а также от подписей, выполненных на оспариваемых договорах купли-продажи.

Таким образом, с учетом  установленных   обстоятельствах, суд  первой  инстанции  сделал   правомерный  вывод, что представленные ФИО4 в материалы заявления предварительные договоры купли-продажи квартиры от 19.11.2014, от 19.11.2014, от 10.02.2015, расписки о получении наличных денежных средств от 21.01.2015, от 21.01.2015, от 10.02.2015 не могут быть приняты в качестве    относимых  и допустимых доказательств по делу, подтверждающих фактическую передачу денежных средств ФИО4 ФИО2, равно как и реальность сделки и добросовестность покупателя и продавца.

Как  установлено   и  следует из материалов дела, на момент совершения оспариваемых сделок у должника имелись просроченные обязательства перед кредиторами, которые в последующем были включены в реестр требований кредиторов должника, а именно:

перед ПАО «Сбербанк России» в размере 558 281 033 руб. 56 коп., в том числе 524 197 897 руб. 68 коп. - основной долг, 450 158 руб. 67 коп. - просроченная плата за обслуживание кредита, 25 308 542 руб. 68 коп. - просроченные проценты, 8 324 434 руб. 53 коп. - неустойка по кредитным договорам 

<

***> от 15.01.2014, №76900197-40022-0 от 03.03.2014, по договору №76900197-40041-0 от 11.04.2014, №76900197-40043-0 от 22.04.2014, №76900197-40054-0 от 23.05.2014, №76900197-40055-0 от 26.05.2014, заключенным между ПАО Сбербанк и ИП ФИО13, по договорам поручительства №76900197-4000-0/2п от 15.01.2014, №76900197-40022-0/1п от 03.03.2014, №76900197-40043-0/1п от 22.04.2014, №76900197-40054-0/2п от 23.05.2014, №76900197- 40055-0/2п от 26.05.2014, №76900197-40041-0/1п от 11.04.2014, договорам ипотеки 

<

***>/1и от 03.03.2014, 

<

***>/2и от 03.03.2014, №76900197- 40001-0/Зи от 03.03.2014, №76900197-40043-0/2и от 15.05.2014, №76900197-40055-0/1и от 29.05.2014, №76900197-40055-0/2и от 29.05.2014, №76900197-40055-0/3и от 29.05.2014, №76900197-40055-0/4и от 29.05.2014, №76900197-40055-0/5и от 29.05.2014, заключенным между ПАО Сбербанк и ФИО2 в обеспечение исполнение обязательств ИП ФИО13 перед ПАО Сбербанк по указанным выше кредитным договорам (определение от 09.06.2016, от 24.11.2016), в размере 1 362 880 руб. 91 коп., из них: 999 655 руб. 77 коп. - просроченный основной долг, 334 741 руб. 80 коп. - просроченные проценты, 28 483 руб. 34 коп. - проценты на просроченный основной долг по кредитному договору 

<

***> от 25.07.2013 (определение от 11.01.2016) в размере 80 432 412 руб. 45 коп., из них: 76 666 760 руб. - основной долг, 3 481 346 руб. 93 коп. - проценты, 42 559 руб. 26 коп. - плата за обслуживание, 241 746 руб. 26 коп.

- неустойка по кредитному договору 

<

***> от 29.10.2013 (определение от 21.09.2016);

- перед ФНС России в размере 524 471 руб. - налоги, 200 руб. - штраф (определение от 16.03.2017), в размере 1 300 руб. - налог на доходы физических лиц, в размере 3 776 458 руб. 88 коп. - налоги, 1 075 003 руб. 01 коп. - пени, 43 010 руб. - штрафы (определение от 16.11.2016).

Следовательно, материалами дела подтверждено наличие у должника признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества должника на дату совершения оспариваемой сделки.

Таким образом, в результате совершения оспариваемых сделок должнику и кредиторам должника был причинен имущественный вред, поскольку совершение оспариваемых сделок привело к уменьшению размера имущества должника, которое могло быть включено в конкурсную массу, денежные средства, вырученные от реализации которого могли быть направлены на погашение требований кредиторов должника.

Пунктом 7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации №63 от 23.12.2010 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III. I Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» предусмотрено, что в силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

По смыслу пункта 1 статьи 19 Закона о банкротстве к заинтересованным лицам должника относятся лица, которые входят с ним в одну группу лиц, либо являются по отношению к нему аффилированными. Таким образом, критерии выявления заинтересованности в делах о несостоятельности через включение в текст закона соответствующей отсылки сходны с соответствующими критериями, установленными антимонопольным законодательством.

Вместе с тем, согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 №308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. 

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения.

Соответствующая правовая позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 №306-ЭС16-20056 (6) по делу №А12-45751/2015.

В рассматриваемом случае финансовым управляющим приведены обоснованные сомнения относительно совершения оспариваемой сделки незаинтересованными лицами.

Полагая представленные финансовым управляющим доказательства ненадлежащими, и оспаривая факт заинтересованности ИП ФИО2 и ФИО4, последний доказательств отсутствия фактической заинтересованности не представил.

С учетом изложенных выше обстоятельств, разъяснений Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенных в пункте 7 постановления №63 от 23.12.2010 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III. I Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», суд  первой  инстанции  сделал   правильный  вывод о наличии у ответчика ФИО4 знания либо предположений об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника при совершении оспариваемой сделки.

Изложенные обстоятельства в совокупности не позволяют прийти к выводу, что отсутствие доказательств юридической аффилированности вышеуказанных физических лиц свидетельствует об отсутствии их фактической аффилированности, при этом экономическая целесообразность осуществления спорных сделок для ИП ФИО2 с его стороны не раскрыта.

Согласно статье 10 ГК РФ не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

Не допускается использование гражданских прав в целях ограничения конкуренции, а также злоупотребление доминирующим положением на рынке. В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд может отказать лицу в защите принадлежащего ему права.

В случаях, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются.

Таким образом, по смыслу статьи 10 ГК РФ злоупотребление гражданским правом заключается в превышении пределов дозволенного гражданским правом осуществления своих правомочий путем осуществления их с незаконной целью или незаконными средствами, с нарушением при этом прав и законных интересов других лиц. Под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему гражданского права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, причиняющее вред третьим лицам или создающее условия для наступления вреда.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 1 постановления от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснил, что, если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 ГК РФ), в частности указывает, что заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (пункт 5 статьи 166 ГК РФ).

При установленных  обстоятельствах,  суд  первой  инстанции сделал  также правильный  вывод  о злоупотреблении   сторонами сделок   своими правами при их    совершении, в связи с чем     заявление финансового управляющего о признании недействительными договора купли-продажи от 27.01.2015 2/3 доли в квартире по адресу: 

<

...>, общей площадью 69.2 кв.м, кадастровый номер 38:26:040101:2604, договора купли- продажи от 17.04.2015 квартиры по адресу: 

<

...>, общей площадью 80.5 кв.м, кадастровый номер 38:26:040101:1380, договора купли-продажи от 27.01.2015 квартиры по адресу: 

<

...>, общей площадью 80.8 кв.м, кадастровый номер 38:26:040101:1386   правомерно удовлетворил.

Согласно пункту 1 статьи 167 ГК РФ недействительная сделка недействительна с момента ее совершения.

В соответствии с пунктом 1 статья 61.6 Закона о банкротстве все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с главой III.I указанного закона, подлежит возврату в конкурсную массу. В случае невозможности возврата имущества в конкурсную массу в натуре приобретатель должен возместить действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, в соответствии с положениями Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах, возникающих вследствие неосновательного обогащения.

В пункте 27 постановления №63 от 23.12.2010 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации разъяснил, что в случае, когда упомянутая в пункте 25 данного постановления сделка была признана недействительной на основании пункта 1 статьи 61.2 или пункта 2 статьи 61.3 Закона о банкротстве и по признанной недействительной сделке кредитор получил от должника имущество, то в силу пункта 3 статьи 61.6 Закона о банкротстве предъявить восстановленное требование к должнику кредитор может только после возврата в конкурсную массу (должнику) этого имущества или его стоимости.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 29 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации №63 от 23.12.2010 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III. I Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», если сделка, признанная в порядке главы Ш.1 Закона о банкротстве недействительной, была исполнена должником и (или) другой стороной сделки, суд в резолютивной части определения о признании сделки недействительной также указывает на применение последствий недействительности сделки (пункт 2 статьи 167 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.6 и абзац второй пункта 6 статьи 61.8 Закона о банкротстве) независимо от того, было ли указано на это в заявлении об оспаривании сделки.

Применяя последствия недействительности сделки, суд преследует цель приведения сторон данной сделки в первоначальное положение, которое существовало до ее совершения.

Как установлено, собственником недвижимого имущества, являющегося предметом договора купли-продажи от 27.01.2015 - квартиры по адресу: 

<

...>, общей площадью 80.8 кв.м, кадастровый номер 38:26:040101:1386 согласно выписке из Единого государственного реестра недвижимости в настоящее время является ФИО5, следовательно не может быть возвращена в конкурсную массу должника, в конкурсную массу должника подлежит взысканию действительная (рыночная) стоимость указанной квартиры.

Таким образом, в качестве правовых последствий недействительности оспариваемых сделок  судом  первой  инстанции  правомерно применены: 

- договора купли-продажи от 27.01.2015 2/3 доли в квартире по адресу: 

<

...>, общей площадью 69.2 кв.м, кадастровый номер 38:26:040101:2604 - обязание ФИО4 возврат в конкурсную массу ИП ФИО2 2/3 доли в квартире по адресу: 

<

...>, общей площадью 69.2 кв.м, кадастровый номер 38:26:040101:2604; 

- договора купли-продажи от 17.04.2015 квартиры по адресу: 

<

...>, общей площадью 80.5 кв.м, кадастровый номер 38:26:040101:1380 - обязание ФИО4 возврат в конкурсную массу ИП ФИО2 квартиру по адресу: 

<

...>, общей площадью 80.5 кв.м, кадастровый номер 38:26:040101:1380, 

- договора купли-продажи от 27.01.2015 квартиры по адресу: 

<

...>, общей площадью 80.8 кв.м, кадастровый номер 38:26:040101:1386 - взыскание с ФИО4 в пользу ФИО2 991 093 руб.

Доводы, изложенные в жалобе,  свидетельствуют о несогласии с выводами суда первой инстанции, не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, повлияли бы на их обоснованность и законность либо опровергли выводы суда, в связи с чем, признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными.

Суд  апелляционной  инстанции  приходит к выводу, что обстоятельства дела судом первой инстанции исследованы полно, объективно и всесторонне, им дана надлежащая правовая оценка, выводы суда являются обоснованными.

Арбитражный апелляционный суд полагает, что суд первой инстанции не допустил нарушений норм материального и процессуального права, следовательно, основания для отмены либо изменения судебного акта отсутствуют.

Руководствуясь статьями 268 – 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Четвёртый арбитражный апелляционный суд

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда Иркутской области от 08 июля 2020 года по делу №А19-5030/2016 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа в течение одного месяца с даты принятия путем подачи жалобы через арбитражный суд первой инстанции.

 

Председательствующий                                                        О.В. Монакова

 

Судьи                                                                                      К.Н. Даровских

 

Е.О. Никифорюк