Дело № А39-12084/2021

город Владимир

19 февраля 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 7 февраля 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 19 февраля 2024 года.

 

Первый арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего судьи Волгиной О.А., 

судей Евсеевой Н.В., Сарри Д.В.,

при ведении протокола судебного заседания 

секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «ИМК-Трейд» (ОГРН 

<

***>,                 ИНН 

<

***>)

на определение Арбитражного суда Республики Мордовия от 11.12.2023 по делу                № А39-12084/2021, принятое по заявлению общества с ограниченной ответственностью «ИМК-Трейд» об установлении оснований для привлечения ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам акционерного общества «Завод маслодельный «Атяшевский» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>),

 

в отсутствие представителей лиц, участвующих в деле, извещенных о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, 

 

установил:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) акционерного общества «Завод маслодельный «Атяшевский» (далее – Завод) в Арбитражный суд Республики Мордовия обратилось общество с ограниченной ответственностью «ИМК-Трейд» (далее – Общество) с заявлением об установлении оснований для привлечения ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Арбитражный суд Республики Мордовия определением от 11.12.2023 отказал в удовлетворении заявления.

Не согласившись с принятым судебным актом, Общество обратилось в суд апелляционной инстанции с апелляционной жалобой, в которой просило отменить обжалуемое определение и принять по делу новый судебный акт об удовлетворении требований Общества.

Общество, оспаривая законность принятого судебного акта, указывает на неисполнение конкурсным управляющим обязанности по внесению в ЕФРСБ сведений о подаче Обществом заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, в связи с чем кредиторы не имели возможности присоединиться к указанному заявлению.

Кроме того, заявитель апелляционной жалобы считает необоснованным отказ суда первой инстанции в удовлетворении ходатайства Общества об истребовании у конкурсного управляющего документов, учитывая отсутствие законодательного закрепления обязанности конкурсного управляющего предоставлять документацию должника кредиторам.

Заявитель апелляционной жалобы также полагает, что суд первой инстанции необоснованно не дал оценку договору уступки права требования (цессии)                     от 01.08.2014, на совершении которого указано было Обществом.

Более подробно доводы изложены в апелляционной жалобе                               Общества.

ФИО2 и ФИО3 в отзывах указали на необоснованность доводов апелляционной жалобы; просили оставить определение суда без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Апелляционная жалоба рассмотрена в соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие представителей лиц, участвующих в деле, извещенных о месте и времени судебного заседания в порядке статей 121 (части 6) и 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Законность и обоснованность принятого по делу определения проверены Первым арбитражным апелляционным судом в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Изучив доводы апелляционной жалобы, исследовав материалы дела, оценивая представленные доказательства в их совокупности, анализируя позиции сторон настоящего спора, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

Как усматривается из материалов дела и установил суд первой инстанции, решением от 12.04.2022 Завод признан несостоятельным (банкротом); в отношении его имущества введена процедура конкурсного производства с применением норм банкротства ликвидируемого должника; конкурсным управляющим утвержден ФИО4.

Предметом требований Общества является требование об установлении оснований для привлечения ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В соответствии с пунктом 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации  лицо, которое в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. Оно обязано по требованию учредителей (участников) юридического лица, если иное не предусмотрено законом или договором, возместить убытки, причиненные юридическому лицу.

Единоличный исполнительный орган общества при осуществлении прав и исполнении обязанностей должен действовать в интересах общества добросовестно и разумно. Он несет ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу его виновными действиями (бездействием) (пункты 1 и 2 статьи 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»).

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода) (статья 15 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как разъяснено в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункт 2 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации). По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное. Если лицо несет ответственность за нарушение обязательства или за причинение вреда независимо от вины, на него возлагается бремя доказывания обстоятельств, являющихся основанием для освобождения от такой ответственности (например, пункт 3 статьи 401, пункт 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания лицам, названным в пунктах 1 и 2 настоящей статьи, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Критерии добросовестности и разумности действий руководителя юридического лица приведены в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее – 

Постановление

 № 62).

В пунктах 4 и 5 Постановления № 62 установлено, что добросовестность и разумность при исполнении возложенных на директора обязанностей заключаются в принятии им необходимых и достаточных мер для достижения целей деятельности, ради которых создано юридическое лицо, в том числе в надлежащем исполнении публично-правовых обязанностей, возлагаемых на юридическое лицо действующим законодательством. В случаях недобросовестного и (или) неразумного осуществления обязанностей по выбору и контролю за действиями (бездействием) представителей, контрагентов по гражданско-правовым договорам, работников юридического лица, а также ненадлежащей организации системы управления юридическим лицом директор отвечает перед юридическим лицом за причиненные в результате этого убытки. При оценке добросовестности и разумности подобных действий (бездействия) директора арбитражные суды должны учитывать, входили или должны ли были, принимая во внимание обычную деловую практику и масштаб деятельности юридического лица, входить в круг непосредственных обязанностей директора такие выбор и контроль, в том числе не были ли направлены действия директора на уклонение от ответственности путем привлечения третьих лиц.

Привлечение руководителя юридического лица к ответственности зависит  от того, действовал ли он при исполнении своих обязанностей разумно и добросовестно, то есть, проявил ли он заботливость и осмотрительность и принял ли все необходимые меры для надлежащего исполнения своих обязанностей.

Необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия. Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности. Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника (пункт 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53).

Согласно пунктам 1-4 статьи 61.10 Закона о банкротства, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Возможность определять действия должника может достигаться: в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника); иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Сокрытие должником, и (или) контролирующим должника лицом, и (или) иными заинтересованными по отношению к ним лицами признаков неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества не влияет на определение даты возникновения признаков банкротства для целей применения пункта 1 настоящей статьи.

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно выписке из ЕГРЮЛ в период с 01.09.2017 по 31.05.2021                   ФИО2 являлся генеральным директором Завода.

Согласно выписке АО «Независимая регистрационная компания Р.О.С.Т.»   от 16.03.2022, ФИО3 является владельцем 2399 акций Завода, что составляет 84,6 процентов от общего числа акций должника. 

Соответственно, ФИО3 и ФИО2 являлись контролирующими должника лицами.

Принимая во внимание исключительность применения механизма восстановления нарушенных прав кредиторов посредством привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности (пункт 1 Постановления № 53), арбитражному суду исходя из задач судопроизводства и принципа справедливости необходимо исследовать вопрос о фактическом лице (лицах), определяющим действия ответчика, и в зависимости от установленного определить их вину в затруднительности или невозможности формирования конкурсной массы и размер ответственности.

В соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в том числе в ситуациях, когда причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона.

В конструкцию указанной нормы заложена презумпция причинно-следственной связи между приведенными действиями (бездействием) контролирующих должника лиц и признанием должника несостоятельным (банкротом). При доказанности условий, составляющих презумпцию вины в доведении до банкротства, бремя по ее опровержению переходит на другую сторону, которая вправе приводить доводы об отсутствии вины, в частности, о том, что банкротство вызвано иными причинами, не связанными с недобросовестным поведением ответчика.

Согласно пункту 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве, контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует. Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов, и если докажет, что его действия совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам кредиторов.

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях, дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций (абзацы первый и второй пункта 16 Постановления № 53).

Применительно к настоящему спору заявитель, требующий привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, должен доказать содержание презумпции причинно-следственной связи, содержащейся в подпункте 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, а ответчики – документально опровергнуть названную презумпцию. 

Между тем, Общество, обращаясь с настоящим заявлением, не указало и не доказало, какие конкретно действия ФИО2 и ФИО3 привели к невозможности погашения требований кредиторов, равно как не представило какие-либо доказательства совершения ответчиками действий (бездействия), которые довели или способствовали доведению должника до банкротства, наличия вины ответчиков в совершении таких действий, а также наличия причинно-следственной связи между действиями (бездействием) и наступившими негативными последствиями, выражающимися в неспособности Завода удовлетворить требования кредиторов.

Вопреки позиции заявителя, само по себе банкротство Завода и наличие реестра требований кредиторов должника не свидетельствует о наличии вины контролирующих должника лиц.

В заявлении Общества о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника имеется ссылка на неисполнение ФИО2 обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника в качестве основания для принятия обеспечительных мер в рамках настоящего обособленного спора.

Однако из заявления не усматривается, что Общество указывало данное обстоятельство (неисполнение ФИО2 обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника) как самостоятельное основание для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

Более того, суд апелляционной инстанции полагает необходимым отметить, что, исходя из смысла пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, при рассмотрении заявления о привлечении бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом подлежит определению конкретный момент перехода должника в состояние неплатежеспособности или недостаточности имущества.

Закон о банкротстве требует установления конкретных временных периодов, в которые возникли признаки неплатежеспособности должника, и возникла обязанность руководителя по подаче заявления о признании банкротом. Доказывание данных обстоятельств лежит на заявителе по заявлению о привлечении руководителя к субсидиарной ответственности.

Однако, Общество не указало ни точную дату возникновения обязанности руководителя обратиться в суд с заявлением о признании Общества несостоятельным (банкротом), ни на наличие неисполненных обязательств, возникших после этой даты в соответствии с пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве (не доказано наращивание обязательств должника).

Кроме того, из пояснений ФИО2 следует, что на 31.12.2020 чистые активы Завода составляли положительный показатель – 52 904 тыс. руб., по итогам 2020 года имущество должника увеличились на 7379 тыс. руб., а обязательства уменьшились на 880 тыс. руб. Указанные пояснения не оспорены Обществом. 

Данные обстоятельства свидетельствуют о недоказанности объективного банкротства должника по состоянию на начало 2021 года.

При изложенных обстоятельствах у суда первой инстанции отсутствовали основания для удовлетворения требований Общества.

Ссылка Общества на неисполнение конкурсным управляющим обязанности по внесению в ЕФРСБ сведений о подаче Обществом заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, в связи с чем кредиторы не имели возможности присоединиться к указанному заявлению, не принимается судом апелляционной инстанции, поскольку законность (незаконность) действий конкурсного управляющего не является предметом настоящего обособленного спора. 

Доводы жалобы относительно нарушения прав кредиторов должника являются голословными, в связи с чем отклоняются судом апелляционной инстанции. Более того, кредиторы с момента включения их требований в реестр требований кредиторов должника, являются лицами, участвующими в деле о банкротстве, которые самостоятельно принимают меры по отслеживанию движения дела о банкротстве и не лишены права представлять письменные позиции, возражения при рассмотрении любого обособленного спора, в том числе по заявлению о привлечению контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности. Суд апелляционной инстанции учитывает, что движение дела (подача заявлений, их принятие к производству и их рассмотрение) кредиторы могут отследить в «Картотеке арбитражных дел», в связи с чем вправе были участвовать в рассмотрении заявления по настоящему обособленному спору,  присоединиться к заявленному требованию или поддержать заявление Общества.

 При этом следует отметить, что никто из иных кредиторов должника с апелляционной жалобой на определение суда об отказе в привлечении контролирующих должника лиц не обращались.

Позиция Общества о необоснованном отказе суда первой инстанции в удовлетворении ходатайства Общества об истребовании у конкурсного управляющего документов, отклоняется судом апелляционной инстанции.

Согласно статье 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в арбитражном процессе, обязано доказать наличие тех обстоятельств, на которые оно ссылается в обоснование своих требований или возражений.

На основании статей 8 и 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, стороны пользуются равными правами на представление доказательств и несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий.

В соответствии с частью 4 статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации лицо, участвующее в деле и не имеющее возможности самостоятельно получить необходимое доказательство от лица, у которого оно находится, вправе обратиться в арбитражный суд с ходатайством об истребовании данного доказательства. В ходатайстве должно быть обозначено доказательство, указано, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, могут быть установлены этим доказательством, указаны причины, препятствующие получению доказательства, и место его нахождения.

Исходя из данной нормы, удовлетворение ходатайства об истребовании доказательств является правом, а не обязанностью суда.

Заявляя ходатайство об истребовании доказательств,                                  Общество не представило доказательства соблюдения части 4 статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а именно осуществление запроса истребуемых документов у конкурсного управляющего и отказ в предоставлении этих документов  Обществу. Также отсутствуют доказательства принятия Обществом мер по ознакомлению с имеющимися у конкурсного управляющего документами должника, однако последним необоснованно было отказано Обществу.

Утверждение Общества о том, что суд первой инстанции необоснованно не дал оценку договору уступки права требования (цессии) от 01.08.2014, отклоняется судом апелляционной инстанции, поскольку из материалов дела, в том числе заявления Общества, протоколов судебных заседаний и аудиозаписей судебных заседаний, следует, что Общество на указанный договор в суде первой инстанции не ссылалось, равно, как не указывало обоснований каким образом совершение указанного договора повлияло на невозможность удовлетворения требований кредиторов должника. Кроме того, суд апелляционной инстанции учитывает, что определением Арбитражного суда Республики Мордовия от 15.02.2017 по делу              № А39-6692/2014 в рамках дела о банкротстве КФХ ФИО5  утверждено мировое соглашение между должником индивидуальным предпринимателем КФХ ФИО5 и кредиторами, в том числе Заводом. По данному мировому соглашению в счет исполнения обязательств на сумму 99 258 066 руб. Заводу подлежало передаче залоговое имущество (пункты 4.2.2 и 4.2.3 мирового соглашения). Указанное свидетельствует, что Завод предъявлял                             КФХ ФИО5 задолженность. Из материалов дела не следует, что причинной банкротства Завода явилось заключение указанного договора. 

Суд апелляционной инстанции рассмотрел доводы заявителя жалобы и признает их необоснованными по изложенным мотивам.

Таким образом, суд апелляционной инстанции считает, что арбитражным судом первой инстанции обстоятельства спора исследованы всесторонне и полно, нормы материального и процессуального права применены правильно, выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Основания для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

Несогласие заявителя с выводами суда, иная оценка им фактических обстоятельств дела и иное толкование закона не означают допущенной при рассмотрении дела ошибки и не подтверждают существенных нарушений судом норм права, в связи с чем доводы заявителя жалобы признаются необоснованными.

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при разрешении спора судом первой инстанции не допущено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам жалобы и удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.

Подпунктом 12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации уплата государственной пошлины за рассмотрение апелляционных жалоб на определение по данной категории дел не предусмотрена.

Руководствуясь статьями 268, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Республики Мордовия от  11.12.2023 по делу                № А39-12084/2021 оставить без изменения, апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «ИМК-Трейд» – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Волго-Вятского округа в месячный срок со дня его принятия через Арбитражный суд Республики Мордовия.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1 – 291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд Волго-Вятского округа.

 

Председательствующий судья

 

О.А. Волгина

 

Судьи

 

Н.В. Евсеева

 

Д.В. Сарри