Пятый арбитражный апелляционный суд

ул. Светланская, 115, г. Владивосток, 690001

тел.: (423) 221-09-01, факс (423) 221-09-98

http://5aas.arbitr.ru/

 

Именем Российской Федерации

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда апелляционной инстанции

Дело

№ А51-21000/2015

г. Владивосток

12 февраля 2018 года

Резолютивная часть постановления оглашена 05 февраля 2018 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 12 февраля 2018 года.

 

Пятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Е.Н. Шалагановой,

судей Л.А. Мокроусовой, Н.А. Скрипки,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в судебном заседании апелляционные жалобы ФИО6

Юрьевны, ФИО2, ФИО3,

ФИО4, ФИО5

апелляционные производства № 05АП-8881/2017, № 05АП-8972/2017,

№ 05АП-9406/2017, 05АП-9407/2017, 05АП-9408/2017

на определение от 14.11.2017 судьи В.В. Саломая

о признании сделок недействительными, применении последствий недействительности сделок

по делу № А51-21000/2015 Арбитражного суда Приморского края

по заявлению публичного акционерного общества «Дальневосточный банк»

(ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>)

о признании ФИО2 (ИНН 

<

***>)

несостоятельным (банкротом),

при участии:

лично ФИО3 (паспорт);

лично ФИО2 (паспорт);

от ФИО6, ООО Медицинской организации «Мобильные клиники» - представителя ФИО7 (доверенность от 07.10.2017 сроком на 3 года, доверенность от 18.09.2017 сроком на 3 года (соответственно), паспорт);

от ПАО «Азиатско-Тихоокеанский Банк» - представителя ФИО8 (доверенность от 02.08.2016 сроком до 01.08.2019, паспорт);

финансового управляющего ФИО9 (определение от 22.08.2017 по делу № А51-21000/2015 Арбитражного суда Приморского края, паспорт); представителя финансового управляющего ФИО10 (доверенность от 23.08.2017, сроком до 20.02.2018, паспорт);

от ПАО «Дальневосточный банк» - представителя ФИО11 (доверенность от 11.01.2018 сроком до 31.12.2018, паспорт);

от Конопли А.Б. - представитель ФИО12 (доверенность от 22.12.2015 сроком на 3 года, паспорт);

в отсутствие иных лиц, участвующих в деле о банкротстве; 

 

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда Приморского края от 24.11.2016 ФИО2 признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура реализации имущества гражданина сроком на шесть месяцев, финансовым управляющим утвержден ФИО9, Соответствующие сведения опубликованы в газете «КоммерсантЪ» № 230 от 10.12.2016, стр. 114.

В рамках дела о банкротстве конкурсный кредитор ФИО13 обратился в суд с заявлением о признании недействительными следующих сделок (с учетом уточнений):

- соглашения от 29.04.2016 о разделе имущества супругов между ФИО2 и ФИО6; 

- отчуждения ФИО6 в пользу сыновей ФИО5, ФИО4, ФИО14 по договорам дарения от 01.06.2016 долей в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью Медицинской организации «Мобильные клиники» (далее – ООО МО «Мобильные клиники») (по 30 % доли в уставном капитале общества в пользу каждого из указанных граждан).

В порядке применения последствий недействительности сделок кредитор просил аннулировать соответствующие регистрационные записи в Едином государственном реестре юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ).

Впоследствии финансовый управляющий должника ФИО9 обратился в суд с заявлением о признании недействительной (ничтожной) сделки, выразившейся в заявлении 17.01.2017 ФИО2 как участником ООО МО «Мобильные клиники» о выходе из состава общества, зарегистрированном нотариусом в реестре за № 1-56 от 17.01.2017.

В порядке применения последствий недействительности сделки ФИО9 заявил о необходимости:

- аннулирования регистрационной записи (ГРН) 2172536103848 от 24.01.2017 о государственной регистрации отчуждения ФИО2 в пользу ООО МО «Мобильные клиники» 10% доли в уставном капитале общества номинальной стоимостью 1 000 рублей; 

- восстановления в сведениях ЕГРЮЛ в отношении ООО МО «Мобильные клиники» регистрационной записи об участнике общества ФИО2 с принадлежащей последнему долей в размере 10% уставного капитала общества номинальной стоимостью 1 000 рублей.

Определением от 31.07.2017 обособленные споры по указанным заявлениям (№№ 159399/2016, 20386/2017) объединены в одно производство для совместного рассмотрения.

В дальнейшем, определением арбитражного суда от 26.10.2017 указанное производство объединено со спором по заявлению ФИО2 об обязании финансового управляющего ФИО9 дать разрешение на приобретение доли в уставном капитале ООО МО «Мобильные клиники» (номер обособленного спора 115417/2017).

В рамках указанных производств к участию в деле привлечены ФИО5, ФИО14, ФИО4 (определение от 26.12.2016), ФИО6, Департамент образования и науки Приморского края (определение от 02.02.2017), ООО МО «Мобильные клиники» (определение от 14.02.2017), Инспекция Федеральной налоговой службы по Ленинскому району г. Владивостока (определение от 26.04.2017), ФИО3 (определение от 19.07.2017).

С учетом заявленных Коноплей А.Б. и финансовым управляющим должника уточнений судом первой инстанции рассмотрены следующие требования: 

1. о признании недействительным заключенного между ФИО2 и ФИО6 соглашения от 29.04.2016 о разделе имущества супругов;

2. о признании недействительным отчуждения ФИО6 в пользу ФИО5, ФИО4, ФИО14 по договорам дарения от 01.06.2016 долей в уставном капитале ООО МО «Мобильные клиники» (по 30 % доли в уставном капитале общества в пользу каждого из указанных граждан);

3. о признании недействительным заключенного между  ФИО3 и ФИО4 договора от 16.03.2017 доверительного управления 30 % долей (номинальной стоимостью 3 000 рублей) в уставном капитале ООО МО «Мобильные клиники»;

4. о признании недействительным заключенного между ФИО5 и ФИО3 договора от 16.03.2017 дарения 30 % доли (номинальной стоимостью 3 000 рублей) в уставном капитале ООО МО «Мобильные клиники»;

5. о признании недействительной (ничтожной) сделки, выразившейся в заявлении 17.01.2017 участником ФИО2 о выходе из ООО МО «Мобильные клиники», зарегистрированном нотариусом в реестре за № 1-56 от 17.01.2017.

В порядке применения последствий недействительности сделок заявители просили:

- аннулировать соответствующие регистрационные записи в ЕГРЮЛ;

- признать недействительными выраженные в протоколе от 30.05.2016 внеочередного общего собрания участников ООО МО «Мобильные клиники» решения по вопросам № 1 и № 2 повестки дня о выводе ФИО6 из состава участников общества и передаче по 30% доли в уставном капитале соответственно ФИО4, ФИО14, ФИО5;

- признать недействительным выраженное в протоколе от 17.01.2017 внеочередного общего собрания участников ООО МО «Мобильные клиники» решение по вопросу № 1 повестки дня о выводе ФИО2 из состава участников общества; 

- восстановить в сведениях ЕГРЮЛ в отношении ООО МО «Мобильные клиники» регистрационную запись об участнике общества ФИО2 с принадлежащей последнему долей в размере 100% уставного капитала общества номинальной стоимостью 10 000 рублей.

Определением от 14.11.2017 требования заявителей удовлетворены в полном объеме, с чем не согласились ФИО6, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, обжаловав судебный акт в апелляционном порядке.

Отрицая недействительность оспариваемых сделок, апеллянты полагают необоснованными выводы суда первой инстанции о причинении их совершением вреда кредиторам, неравноценности полученного должником исполнения, наличии в действиях сторон признаков злоупотребления правом.

В частности, заявители жалоб приводят доводы о том, что соглашение о разделе имущества супругов от 29.04.2016 было совершено во исполнение ранее заключенного между ФИО2 и ФИО6 аналогичного соглашения от 15.12.2014 в целях приведения его формы в соответствие с внесенными в семейное законодательство изменениями о необходимости нотариального удостоверения такого соглашения. При этом, по утверждению заявителей жалоб, учитывая особый правовой режим совместной собственности супругов, соглашение от 29.04.2016 не требовало согласия финансового управляющего должника и не повлекло причинения вреда кредиторам должника, поскольку из нажитого супругами во время брака имущества в конкурсную массу должника может быть включена только та часть доли, которая причитается ФИО2; доля же ФИО6 в любом случае не подлежит включению в конкурсную массу ФИО2

По мнению всех апеллянтов, изложенное может послужить основанием для определения иного размера доли, причитающейся каждому из супругов (по 50 % вместо согласованных 10 % ФИО2 и 90 % ФИО6), однако не влечет признания соглашения от 29.04.2016 недействительным в полном объеме.

Заявители жалоб также обращают внимание на значительный размер имущества, полученного ФИО2 взамен 90 % доли в уставном капитале ООО МО «Мобильные клиники», что не позволяет сделать вывод о неравноценности полученного должником по соглашению от 29.04.2016 встречного предоставления и о наличии в действиях бывших супругов признаков злоупотребления правом.

Последовавшие же за соглашением от 29.04.2016 сделки (договоры дарения от 01.06.2016, от 16.03.2017, договор доверительного управления от 16.03.2017) не могут быть оценены на предмет их недействительности при рассмотрении вопроса о законности соглашения от 29.04.2016, так как не были совершены должником. Как указывают заявители жалобы со ссылкой на абзац 3 пункта 16 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Постановление Пленума № 63), вопрос о недействительности таких сделок должен быть разрешен в рамках иного спора по виндикационному иску должника.

При этом ФИО3, ФИО4 и ФИО5 обращают внимание на то, что они не были привлечены к участию в деле в качестве ответчиков по делу об оспаривании договоров дарения от 01.06.2016, от 16.03.2017 и договору доверительного управления от 16.03.2017, не получали соответствующих судебных извещений, требований и уточнений. ФИО2 также отметил непривлечение ФИО6 к участию в споре в качестве ответчика и вынесение обжалуемого определения в отсутствие заключения органа опеки и попечительства о возможном ухудшении положения прав несовершеннолетнего лица.

Все апеллянты также настаивают на неразрешении судом первой инстанции вопроса о принятии (отказе в принятии) уточненных требований Конопли А.Б. и финансового управляющего; в то же время ФИО2 указывает, что оспариваемое определение вынесено на основании измененных в части предмета и основания требований, рассмотренных судом первой инстанции в итоговом заседании по заявлению кредитора и финансового управляющего должника.

Подчеркивая недопустимость одновременного изменения предмета и основания иска, ФИО2 считает нарушенным принцип состязательности сторон. Кроме того, должник усматривает нарушение его прав и в том, что ходатайство ФИО2 о прекращении производства в отношении незаключенных им лично сделок было разрешено после рассмотрения заявления об уточнении требований, без учета судом первой инстанции осведомленности кредитора о несовершении ФИО2 ряда сделок, обжалуемых Коноплей А.Б.

В представленных письменных отзывах (с дополнениями) финансовый управляющий должника и «Азиатско – Тихоокеанский банк» (ПАО) (далее – ПАО «АТБ», Банк) возражают против доводов апелляционных жалоб, считают определение суда первой инстанции законным и обоснованным.

В числе прочих доводов, данными участниками дела о банкротстве поставлено под сомнение действительное наличие заключенного в 2014 году соглашения о разделе имущества супругов; указано на обязательность согласия финансового управляющего на совершение сделок по отчуждению имущественных прав в процедуре реструктуризации долгов гражданина; приведены позиции о ничтожности совершенных сделок в совокупности и их совместной направленности на вывод имущества из конкурсной массы.

В судебном заседании участники спора и их представители придерживались изложенных доводов и возражений. Неявка в заседание суда иных лиц, участвующих в деле о банкротстве, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, не препятствовала коллегии рассмотреть апелляционную жалобу в их отсутствие в соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ).

Исследовав материалы дела, суд установил, что в период процедуры реструктуризации долгов гражданина (открытой определением суда от 25.04.2016) должником и привлеченными к участию в деле о банкротстве лицами были совершены несколько взаимосвязанных между собой сделок, в результате чего из конкурсной массы должника ФИО2 выбыло имущество - 100% доли в уставном капитале ООО МО «Мобильные клиники» номинальной стоимостью 10 000 рублей. 

В частности, между должником ФИО2 и его бывшей супругой ФИО6 заключено соглашение о разделе имущества супругов от 29.04.2016 (удостоверенное ФИО15, врио нотариуса ФИО16, зарегистрированное в реестре № 4-1281), по условиям которого 90% доли в уставном капитале ООО МО «Мобильные клиники» номинальной стоимостью 9 000 рублей передано должником ФИО6 (сведения внесены в ЕГРЮЛ за государственным регистрационным номером (ГРН) 2162536501829 от 12.05.2016). 

Далее, полученная по соглашению о разделе имущества супругов от 29.04.2016 доля (90 %) в уставном капитале ООО МО «Мобильные клиники» была отчуждена ФИО6 в пользу сыновей - ФИО4, ФИО5 и ФИО14 по нотариально удостоверенным договорам дарения от 01.06.2016 (по 30 % доли номинальной стоимостью 3 000 рублей каждому из сыновей). Соответствующие записи внесены в ЕГРЮЛ за ГРН 2162536561119 от 10.06.2016, 2162536561119 от 10.06.2016, 2162536561119 от 10.06.2016.

Позднее, 17.01.2017, должник, заявив о выходе из ООО МО «Мобильные клиники», совершил нотариально удостоверенную одностороннюю сделку по отчуждению в пользу ООО МО «Мобильные клиники» принадлежащей ФИО2 10 % доли в уставном капитале общества номинальной стоимостью 1 000 рублей. Протоколом от 17.01.2017 внеочередного общего собрания участников ООО МО «Мобильные клиники» ФИО2 выведен из состава участников общества (сведения внесены в ЕГРЮЛ за ГРН 2172536103848 от 24.01.2017). 

Впоследствии между ФИО3 и ФИО4 заключен удостоверенный нотариусом договор доверительного управления 30% долей в уставном капитале ООО МО «Мобильные клиники» номинальной стоимостью 3000 рублей от 16.03.2017 (сведения внесены в ЕГРЮЛ за ГРН 2172536277978 от 27.03.2017). 

Также 16.03.2017 между ФИО3 и ФИО5 заключен нотариально удостоверенный договор дарения 30 % доли в уставном капитале (ГРН 2172536286866 от 28.03.2017 о внесении сведений в ЕГРЮЛ).

Полагая, что вышеуказанные сделки являются взаимосвязанными и направленными на вывод имущества должника из конкурсной массы, кредитор ФИО13 и финансовый управляющий должника обратились в арбитражный суд с рассматриваемыми заявлениями.

Усмотрев наличие оснований для признания оспариваемых сделок недействительными, суд первой инстанции удовлетворил требования заявителей в полном объеме.

Проверив в порядке, предусмотренном статьями 266, 268, 272 АПК РФ правильность применения судом норм материального и процессуального права, проанализировав доводы, содержащиеся в апелляционных жалобах, дополнениях и письменных отзывах, судебная коллегия считает, что определение суда первой инстанции не подлежит отмене или изменению по следующим основаниям.

В соответствии с пунктом 1 статьи 32 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 № 127-ФЗ (далее - Закон о банкротстве), дела о банкротстве юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Пунктом 7 статьи 213.9 и пунктом 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве предусмотрено право финансового управляющего должника на оспаривание сделок гражданина по основаниям, предусмотренным статьями 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона, а также сделок, совершенных с нарушением настоящего Федерального закона.

Как установлено пунктами 1 и 3 статьи 61.1 Закона о банкротстве, сделки, то есть действия, направленные, в том числе, на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с гражданским законодательством, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

Подпунктом 4 пункта 1 Постановления Пленума № 63 прямо предусмотрена возможность оспаривания по правилам главы III.1 Закона о банкротстве соглашения о разделе общего имущества супругов.

Оспаривание подозрительных сделок должника регулируется правилами статьи 61.2 Закона о банкротстве. Одним из критериев определения применимой к подозрительной сделке правовой нормы указанной статьи Закона является период её совершения.

Соглашение о разделе общего имущества супругов от 25.04.2016 заключено в период процедуры реструктуризации долгов, то есть после принятия определением от 08.10.2015 к производству заявления о признании должника банкротом, в связи с чем отвечает периоду подозрительности, определенному как пунктом 1, так и пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Вместе с тем, исходя из разъяснений абзаца 6 пункта 8 Постановления Пленума № 63, по правилам пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве могут оспариваться только сделки, в принципе или обычно предусматривающие встречное исполнение; сделки же, в предмет которых в принципе не входит встречное исполнение (например, договор дарения) или обычно его не предусматривающие (например, договор поручительства или залога), не могут оспариваться на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, но могут оспариваться на основании пункта 2 этой статьи.

Соглашение о разделе общего имущества супругов по своей правовой природе не предусматривает встречного исполнения, так как находящееся в общей совместной собственности обоих супругов имущество не отчуждается в пользу другого супруга. Фактически, по такому соглашению каждый из супругов отказывается в пользу другого супруга от своего права собственности на определенное имущество, при этом другой супруг не приобретает вновь право собственности на это имущество, а сохраняет имеющееся у него по закону право собственности, становясь при этом его единоличным собственником.

Принимая во внимание изложенные разъяснения, учитывая обстоятельства дела, следует признать, что соглашение о разделе общего имущества супругов от 29.04.2016 подлежит проверке на предмет его действительности на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Согласно пункту 5 Постановления Пленума № 63, для признания сделки недействительной по основаниям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве необходимо доказать наличие совокупности следующих обстоятельств:

- сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

- в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

- другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Исходя из разъяснений, приведенных в пункте 6 Постановления Пленума № 63, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Проверяя наличие условий, обязательных для вывода о наличии у сторон сделки цели причинения вреда имущественным правам кредиторов, суд учитывает, что на момент заключения соглашения о разделе имущества супругов от 29.04.2016 в отношении должника уже была введена процедура реструктуризации долгов и подтверждено наличие у ФИО2 признаков  неплатежеспособности и недостаточности имущества.

Дополнительным критерием наличия цели причинения вреда в настоящем случае является безвозмездность соглашения о разделе общего имущества супругов.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Согласно статьям 130, 131 Закона о банкротстве инвентаризации, оценке и включению в конкурсную массу подлежит все имущество должника, имеющееся на момент открытия конкурсного производства и выявленное в ходе конкурсного производства, за исключением предусмотренных указанным законом случаев. Все имущество должника, имеющееся на дату открытия конкурсного производства и выявленное в ходе конкурсного производства, составляет конкурсную массу.

Из имущества должника, которое составляет конкурсную массу, исключаются имущество, изъятое из оборота, имущественные права, связанные с личностью должника, в том числе права, основанные на имеющейся лицензии на осуществление отдельных видов деятельности, а также иное предусмотренное настоящим Законом имущество. 

Из разъяснений пункта 18 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.06.2011 № 51 «О рассмотрении дел о банкротстве индивидуальных предпринимателей» (далее – Постановление Пленума ВАС РФ от 30.06.2011 № 51) следует, что в случае если должник - индивидуальный предприниматель - состоит или состоял в браке, суды должны исходить из следующего.

Имущество супругов является общим независимо от того, на имя кого конкретно из супругов оно приобретено, зарегистрировано или учтено (пункт 2 статьи 34 СК РФ).

Общее имущество супругов не может быть включено в конкурсную массу. В целях формирования конкурсной массы конкурсный управляющий в интересах всех кредиторов может обратиться в суд с требованием о разделе общего имущества супругов (пункт 3 статьи 256 ГК РФ, пункт 1 статьи 45 СК РФ). 

Однако, если, в частности, должник значится единственным правообладателем имущественного права, конкурсный управляющий вправе исходить из того, что имущество принадлежит должнику, и включить его в конкурсную массу. В этом случае другой супруг, не согласный с действиями конкурсного управляющего, вправе в общем порядке обратиться в суд с иском о разделе общего имущества супругов и выделе имущества, причитающегося на долю данного супруга, либо потребовать признания права общей собственности на указанное имущество.

Поскольку существо данных разъяснений не имеет отношения к предпринимательской деятельности гражданина-должника, они по аналогии применимы при рассмотрении дела о банкротстве гражданина.

На основании пункта 7 статьи 213.26 Закона о банкротстве имущество гражданина, принадлежащее ему на праве общей собственности с супругом (бывшим супругом), подлежит реализации в деле о банкротстве гражданина по общим правилам, предусмотренным настоящей статьей. В таких случаях супруг (бывший супруг) вправе участвовать в деле о банкротстве гражданина при решении вопросов, связанных с реализацией общего имущества. В конкурсную массу включается часть средств от реализации общего имущества супругов (бывших супругов), соответствующая доле гражданина в таком имуществе, остальная часть этих средств выплачивается супругу (бывшему супругу). 

Как следует из материалов дела, до заключения соглашения о разделе общего имущества от 29.04.2016 ФИО2 являлся участником ООО МО «Мобильные клиники» со 100 % долей в уставном капитале общества. В результате совершения соглашения о разделе имущества от 29.04.2016 в период признания должника банкротом стороны изменили режим совместной собственности в отношении имущественных прав, приобретенных во время брака, что повлекло утрату возможности включения в конкурсную массу должника 100 % доли в уставном капитале ООО МО «Мобильные клиники».

Возражая против довода о причинении вреда имущественным правам кредиторов, апеллянты указали, что размер имущества должника не изменился, поскольку до раздела совместной собственности ФИО2 владел долей в уставном капитале совместно с ФИО6 (на праве общей совместной собственности супругов). Соглашение от 29.04.2016 лишь установило режим личной, отдельной собственности каждого из супругов, фактически не меняя объем принадлежащего каждому из них имущества.

Вместе с тем, с учетом вышеприведенного порядка реализации общей совместной собственности в деле о банкротстве должника (пункт 7 статьи 213.26 Закона о банкротстве), изложенные доводы заявителей жалоб основаны на неверном толковании права и не свидетельствуют о действительности соглашения от 29.04.2016.

Так, право на долю в уставном капитале хозяйственного общества включает в себя комплекс корпоративных прав участника общества, а именно: права имущественного характера (на получение части прибыли, в том числе дивидендов, право на отчуждение своих прав, право на часть имущества при ликвидации, право на получение действительной стоимости при выходе из общества), а также неимущественные (личные) права (на участие в управлении, принятие решений, получение информации), возникающие в связи с личным участием в обществе ввиду обладания долей в его уставном капитале и статуса участника общества.

В этой связи, учитывая, что доля в размере 100 % предоставляет ее владельцу право единоличного управления обществом, следует признать, что выручка о реализации такой доли, в том числе с выплатой половины другому супругу, превышает выручку от реализации доли в размере 50 % уставного капитала, не предоставляющей права преобладающего голоса. 

Следовательно, заключение соглашения о разделе имущества, безусловно, уменьшило стоимость подлежащего включению в конкурсную массу имущественного права и нарушило права кредиторов на возможность получения удовлетворения своих требований к должнику.

Указание апеллянтов на то, что стоимость имущества, полученного ФИО2 в результате соглашения, составляет более 16 млн. и значительно превышает стоимость доли в уставном капитале, поскольку должнику, помимо доли в размере 10 % уставного капитала, перешли права на иное имущество (транспортные средства, надворные постройки, предметы обстановки и т.д.), отклоняется судом апелляционной инстанции, поскольку предметом соглашения от 29.04.2016 является исключительно доля в уставном капитале ООО МО «Мобильные клиники», раздел которой осуществлен с отступлением от закрепленного пунктом 1 статьи 39 СК РФ принципа равенства долей супругов в совместно нажитом имуществе.

Помимо изложенного, коллегия считает доказанным осведомленность ФИО6 о совершении спорного соглашения о разделе имущества супругов от 29.06.2016 в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов в условиях неплатежеспособности ФИО2

Так, в силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 Закона о банкротстве) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Возражая против наличия у ФИО6 заинтересованности по отношению к должнику, апеллянты (ФИО6 и ФИО2) подчеркивают, что на момент заключения спорного соглашения супруги уже не состояли в браке.

Действительно, исходя из буквального прочтения пункта 3 статьи 19 Закона о банкротстве, ФИО6 не может быть признана заинтересованным лицом по отношению к должнику как бывшая супруга. Вместе с тем, учитывая последующее отчуждение ФИО6 90 % доли в уставном капитале ООО МО «Мобильные клиники» в пользу общих сыновей - ФИО4, ФИО14 и ФИО5 (по 30 % доли в уставном капитале общества соответственно), следует признать, что последние входят в одну группу лиц как с ФИО6, так и с ФИО2, что в силу подпункта 8 пункта 1 статьи 9 Федерального закона от 26.07.2006 №  135-ФЗ «О защите конкуренции», абзаца 2 пункта 1 статьи 19 Закона о банкротстве свидетельствует о заинтересованности ФИО6 по отношению к должнику.

Кроме того, коллегией также принята во внимание не опровергнутая сторонами спора презумпция осведомленности ФИО6 об ущемлении интересов кредиторов должника совершенной сделкой (соглашением от 29.04.206), а также о неплатежеспособности должника на момент её совершения (пункт 7 Постановления Пленума № 63).

Исходя из изложенного, коллегия приходит к выводу о наличии совокупности условий, позволяющих признать соглашение о разделе имущества супругов от 29.04.2016 недействительной сделкой применительно к пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ) (абзац 4 пункта 4 Постановления Пленума № 63).

В силу статьи 10 ГК РФ не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах. Договор, при заключении которого допущено нарушение положений пункта 1 статьи 10 ГК РФ, является ничтожным в силу статьи 168 ГК РФ.

Согласно пункту 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

Пунктом 1 статьи 168 ГК РФ установлено, что за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Из пункта 1 статьи 170 названного Кодекса следует, что мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Данная норма применяется в том случае, если стороны, участвующие в сделке, не имеют намерений ее исполнять или требовать исполнения. В обоснование мнимости необходимо доказать, что при заключении сделки подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при ее совершении (Постановление Президиума ВАС РФ от 05.04.2011 № 16002/10 по делу № А73-15601/2009).

Согласно разъяснениям пункта 86 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.

Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

Таким образом, установление судом порочности воли каждой из ее сторон является обязательным условием признания сделки мнимой. Если хотя бы у одной из сторон имелась воля на создание правовых последствий от оспариваемой сделки, то мнимый характер сделки исключается. Указанная позиция отражена в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.11.2005 № 2521/05.

Исследовав обстоятельства спора, суд апелляционной инстанции считает, что заключая соглашение о разделе общего имущества супругов от 29.04.2016, ФИО2 и ФИО6 не преследовали цели изменения правового режима собственности на совместно нажитое имущество. 

Федеральным законом от 29.12.2015 № 391-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» в пункт 2 статьи 38 СК РФ внесены изменения, согласно которым установлена обязательная нотариальная форма соглашения о разделе общего имущества, нажитого супругами в период брака.

Утверждая о действительности соглашения от 29.04.2015 и фактическом намерении разделить имущество супругов, апеллянты указали, что заключение соглашения от 29.04.2016 было обусловлено необходимостью приведения в соответствие с семейным законодательством ранее подписанного аналогичного соглашения от 15.12.2014.

Вместе с тем, исходя из указанных пояснений, принимая во внимание дату вступления в силу изменений в пункт 2 статьи 38 СК РФ (29.12.2015), следует признать, что до указанной даты ФИО6 не предпринимала действий по регистрации в ЕГРЮЛ сведений о себе как об участнике ООО МО «Мобильные клиники», при том, что по условиям соглашения от 15.12.2014 такие действия подлежали совершению до 15.12.2015.

Кроме того, по условиям соглашения о разделе общего имущества супругов от 15.12.2014 ФИО6 передается 90 % доли в уставном капитале ООО МО «Мобильные клиники» номинальной стоимостью 9 000 рублей, которая в течение одного года подлежит передаче в собственность совместных детей сторон. В отсутствие закрепленной обязанности по передаче доли сыновьям в соглашении от 29.04.2016 ФИО6, тем не менее, по истечении месяца совершила такую передачу. 

Изложенное свидетельствует об отсутствии у ФИО2 и ФИО6 реального интереса к разделу доли в уставном капитале ООО МО «Мобильные клиники», в связи с чем имеются основания для признания соглашения о разделе общего имущества супругов от 29.04.2016 недействительной сделкой применительно к пункту 1 статьи 170 ГК РФ.

Пунктом 1 статьи 10 ГК РФ установлена недопустимость действий граждан и юридических лиц исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

В силу пункта 3 статьи 10 ГК РФ в случаях, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются.

По смыслу вышеприведенных норм, добросовестным поведением является поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права.

Одной из форм негативных последствий является материальный вред, под которым понимается всякое умаление материального блага.

При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам.

Принимая во внимание вышеприведенные правовые нормы, коллегия считает, что заключение между должником и ФИО6 соглашения от 29.04.2016 в период признания ФИО2 банкротом, при наличии значительной кредиторской задолженности (более 77 млн. рублей) и осведомленности сторон о неисполненных обязательствах должника, не является теми добросовестными и разумными действиями участников гражданских правоотношений, которые следовало бы ожидать от них в таких обстоятельствах.

Коллегия полагает, что аналогичный подход применим и к последующим за соглашением от 29.04.2016 сделкам – заключенным между ФИО6 и сыновьями ФИО4, ФИО14 и ФИО5 договорам дарения от 01.06.2016, заключенному между ФИО3 и ФИО5 договору дарения от 16.03.2017, заключенному между ФИО3 и ФИО4 договору доверительного управления от 16.03.2017, а также к отчуждению ФИО2 в пользу ООО МО «Мобильные клиники» 10 % доли в уставном капитале общества.

Перечисленные сделки совершены заинтересованными лицами, взаимосвязаны и объединены общей противоправной целью – умышленным выводом имущества, подлежащего включению в конкурсную массу должника, и направленностью на ущемление имущественных прав кредиторов, в связи с чем признаются судом ничтожными как совершенные со злоупотреблением правом (статьи 10 и 168 ГК РФ).

Применительно к соглашению от 29.04.2016 заслуживает внимания также довод конкурсного управляющего о том, что указанное соглашение противоречит разъяснениям, данным в абзаце шестом пункта 19 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.06.2011 № 51, согласно которому раздел имущества или определение долей по соглашению супругов с даты введения наблюдения не допускается. 

Коллегией отклоняются доводы ФИО2 о недоказанности заинтересованности ФИО3 по отношению к должнику, с учетом того, что последняя являлась директором ООО МО «Мобильные клиники» и входит в одну группу лиц с сыновьями должника на основании подпункта 8 пункта 1 статьи 9 Федеральный закон от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции».

Суд также находит необоснованным указание апеллянтов на отсутствие у ФИО3, ФИО4, ФИО5 сведений о рассмотрении сделок с их участием и неопределение судом первой инстанции их процессуального статуса ответчиков в настоящем споре. 

Статьи 34 и 35 Закона о банкротстве не предусматривают участия при рассмотрении дел о банкротстве такого участника процесса как «ответчик». Данное понятие является условным, применяемым при рассмотрении спора об оспаривании сделок должника для ясности и доступности содержания судебного акта. Фактически же так называемый ответчик по сделке обладает в деле о банкротстве статусом заинтересованного лица (абзац 8 пункта 1 статьи 35 Закона о банкротстве, абзац 3 статьи 40 АПК РФ).

Таким образом, привлечение судом первой инстанции к участию в деле в качестве заинтересованных лиц ФИО3, ФИО4, ФИО5 ФИО6 отвечает положениям банкротного законодательства и процессуальным нормам. Доводы апеллянтов об их ненадлежащем извещении судом опровергается материалами дела; вопрос о направлении в адрес заинтересованных лиц требований и уточнений заявителей был исследован судом апелляционной инстанции в судебном заседании от 29.01.2018. Коллегией установлено, что финансовым управляющим направлены уточнения требований от 24.10.2017 в адрес ФИО3 (Россия, г. Владивосток, Приморский край, ул.Фадеева, д.10Б, кв.115-119), ФИО6, ФИО14 в лице законного представителя ФИО2, а также в адрес ФИО4, ФИО5, ФИО2 (Россия, г. Владивосток, Приморский край, ул. Овражная 20). Неполучение указанными лицами своевременно направленной в их адрес корреспонденции по зависящим от них самих причинам является риском несовершения ими процессуальных действий (часть 2 статьи 9 АПК РФ).

Также материалами дела опровергается заявление ФИО2 о вынесении оспариваемого определения без заключения органа опеки и попечительства о возможном ухудшении положения прав несовершеннолетнего. 

Согласно имеющемуся заключению Территориального отдела опеки и попечительства по административному территориальному управлению Советского района Владивостокского городского округа Департамента образования и науки Приморского края № 23-Т08/2469 от 23.10.2017, при признании недействительным договора дарения права несовершеннолетнего ФИО14 не ущемляются. Соответствующее заключение в отношении ФИО4 не представлено в связи с достижением совершеннолетия.

Коллегия отклоняет доводы апеллянтов о нарушении судом первой инстанции положений статьи 49 АПК РФ, а также указание ФИО2 на несоблюдение норм статьи 150 АПК РФ.

Из материалов дела и содержания определения от 14.11.2017 усматривается, что судом первой инстанции был исследован вопрос об идентичности требований финансового управляющего должника и кредитора Конопли А.Б.; возражений от сторон спора в данной части не поступало.

Из обстоятельств дела и пояснений заявителей усматривается, что уточнение требований было обусловлено отсутствием у ФИО9 и Конопли А.Б. достаточной информации об оспариваемых сделках, в том числе вследствие недобросовестного процессуального поведения должника. По мере поступления новых сведений заявители уточняли требования, при этом их предмет (признание недействительными сделок должника) оставался неизменным. Анализ материалов дела позволяет установить, что оппоненты заявителей были осведомлены о том, какие требования и по каким основаниям рассматривались в том или ином судебном заседании. Суд отмечает, что исходя из презумпции добросовестности действий участников гражданских правоотношений, предполагается, что должнику не следует препятствовать финансовому управляющему в осуществлении своей деятельности, в том числе, в получении им информации в рамках дела о банкротстве. Между тем, процессуальное поведение должника и заинтересованных лиц не способствовало полному получению сведений ФИО9 и скорейшему разрешению спора по существу. 

Коллегия считает, что у суда первой инстанции не имелось оснований для прекращения производства в отношении не совершенных должником сделок в порядке статьи 150 АПК РФ, учитывая последующее уточнение заявителями своих требований.

В отношении примененных судом первой инстанции последствий признания сделок недействительными, суд апелляционной инстанции считает необходимым указать следующее.

Пунктом 2 статьи 167 ГК РФ установлено, что при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В силу пункта 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с настоящей главой, подлежит возврату в конкурсную массу. В случае невозможности возврата имущества в конкурсную массу в натуре приобретатель должен возместить действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, в соответствии с положениями ГК РФ об обязательствах, возникающих вследствие неосновательного обогащения.

В качестве последствий признания сделок недействительными заявители просили аннулировать регистрационные записи в ЕГРЮЛ; признать недействительными выраженные в протоколе от 30.05.2016 внеочередного общего собрания участников ООО МО «Мобильные клиники» решения по вопросам № 1 и № 2 повестки дня о выводе ФИО6 из состава участников общества и передаче по 30% доли в уставном капитале соответственно ФИО4, ФИО14, ФИО5; признать недействительным выраженное в протоколе от 17.01.2017 внеочередного общего собрания участников ООО МО «Мобильные клиники» решение по вопросу № 1 повестки дня о выводе ФИО2 из состава участников общества; восстановить в сведениях ЕГРЮЛ в отношении ООО МО «Мобильные клиники» регистрационную запись об участнике общества ФИО2 с принадлежащей последнему долей в размере 100% уставного капитала общества номинальной стоимостью 10 000 рублей.

Поскольку решения внеочередных общих собраний участников ООО МО «Мобильные клиники» от 30.05.2016 и от 17.01.2017 приняты участниками, получившими доли в результате недействительных сделок, требования заявителей в части признания недействительными таких решений, оформленных протоколами от 30.05.2016 и 17.01.2017, являются обоснованными.

В отношении требования об аннулировании записей о переходе долей в ЕГРЮЛ (ГРН 2162536501829 от 12.05.2016, ГРН 2162536561119 от 10.06.2016, 2162536561119 от 10.06.2016, 2162536561119 от 10.06.2016, ГРН 2172536103848 от 24.01.2017, ГРН 2172536277978 от 27.03.2017, ГРН 2172536286866 от 28.03.2017) и восстановлении сведений об участнике ООО МО «Мобильные клиники» ФИО2 со 100 % долей в уставном капитале, коллегия отмечает следующее.

В соответствии с абзацем 2 статьи 1 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» (далее - Закон о государственной регистрации) государственная регистрация юридических лиц и индивидуальных предпринимателей (далее - государственная регистрация) - акты уполномоченного федерального органа исполнительной власти, осуществляемые посредством внесения в государственные реестры сведений о создании, реорганизации и ликвидации юридических лиц, приобретении физическими лицами статуса индивидуального предпринимателя, прекращении физическими лицами деятельности в качестве индивидуальных предпринимателей, иных сведений о юридических лицах и об индивидуальных предпринимателях в соответствии с настоящим Федеральным законом.

Пунктом 1 статьи 11 Закона о государственной регистрации установлено, что записи в ЕГРЮЛ вносятся на основании решения о государственной регистрации, принимаемого регистрирующим органом.

Таким образом, при осуществлении государственной регистрации с нарушениями закона оспариванию должна подлежать не запись о государственной регистрации внесения соответствующих сведений в государственный реестр, а решение о государственной регистрации.

В силу пункта 3 статьи 5 Закона о государственной регистрации в случае изменения содержащихся в государственных реестрах сведений ранее внесенные сведения сохраняются. 

Приказом Минфина России от 18.02.2015 № 25н утвержден Порядок ведения единого государственного реестра юридических лиц и единого государственного реестра индивидуальных предпринимателей, исправления технической ошибки в записях указанных государственных реестров, предоставления содержащихся органам государственных внебюджетных фондов, органам местного самоуправления и судам. Данный Порядок не предусматривает возможности аннулирования или исключения записей реестра, в том числе при исправлении технической ошибки.

Таким образом, требования заявителей о признании недействительными записей ГРН 2162536501829 от 12.05.2016, ГРН 2162536561119 от 10.06.2016, 2162536561119 от 10.06.2016, 2162536561119 от 10.06.2016, ГРН 2172536103848 от 24.01.2017, ГРН 2172536277978 от 27.03.2017, ГРН 2172536286866 от 28.03.2017 и их аннулировании сформулированы с нарушениями положений статей 12, 13 ГК РФ, 198 АПК.

Вместе с тем, коллегия считает, что заявленные финансовым управляющим и Коноплей А.Б. последствия признания сделок недействительными направлены на приведение сторон в первоначальное положение, существовавшее до заключения оспариваемых сделок, в частности – на возврат ФИО2 утраченной им доли участия в ООО МО «Мобильные клиники», что и должно выступать в качестве последствий признания взаимосвязанных сделок недействительными. Следовательно, само по себе толкование судом первой инстанции использованных заявителями в просительной части заявлений и уточнений формулировок (с учетом также пояснений ФИО9) без искажения их сути, отвечает защищаемым заявлениями интересам, не изменяет предмета спора и не выходит за пределы заявленных требований.

Таким образом, само по себе указание на применение таких последствий признания сделок недействительными как признание недействительными записей в ЕГРЮЛ (при наличии указания на признание недействительными решений налогового органа, что допустимо) не является основанием для изменения обжалуемого судебного акта.

Учитывая изложенное, доводы апелляционных жалоб не нашли своего подтверждения и не опровергают выводы суда первой инстанции, признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными и не могут служить основанием для отмены обжалуемого судебного акта.

Обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, исследованным судом первой инстанции, дана надлежащая правовая оценка по правилам, установленным статьей 71 АПК РФ, выводы суда первой инстанции соответствуют материалам дела и действующему законодательству.

Нарушений норм процессуального и материального права, являющихся в силу статьи 270 АПК РФ основанием для отмены принятого судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.  

В соответствии со статьей 110 АПК РФ понесенные при подаче апелляционных жалоб судебные расходы относятся на их заявителей. С учетом предоставленной ФИО2 определением от 27.12.2017 отсрочки уплаты государственной пошлины, 3 000 рублей подлежат взысканию с указанного апеллянта в доход федерального бюджета. 

Руководствуясь статьями 258, 266-272 АПК РФ, Пятый арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Приморского края от 14.11.2017 по делу № А51-21000/2015 оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

         Взыскать с ФИО2  в доход федерального бюджета 3 000 (три тысячи) рублей государственной пошлины по апелляционной жалобе.

         Арбитражному суду Приморского края выдать исполнительный лист.

         Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Дальневосточного округа через Арбитражный суд Приморского края в течение одного месяца.

 

Председательствующий

 

Е.Н. Шалаганова

Судьи

 

Л.А. Мокроусова

 

ФИО17