Дело № А38-10068/2019

16 апреля 2024 года

г. Владимир

Резолютивная часть постановления объявлена 02 апреля 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 16 апреля 2024 года.

Первый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Евсеевой Н.В.,

судей Рубис Е.А., Сарри Д.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Сизовой Е.И.,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Республики Марий Эл от 14.12.2023 по делу № А38-10068/2019, принятое по заявлению конкурсного управляющего ФИО2 о привлечении ФИО1, ФИО3 к субсидиарной ответственности,

в отсутствие представителей лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично путем размещения информации на сайте суда, установил следующее.

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью строительной компании «Купол» (далее – ООО СК «Купол», должник) в Арбитражный суд Республики Марий Эл обратился конкурсный управляющий ФИО2 (далее – ФИО2, конкурсный управляющий) с заявлением о привлечении ФИО1 (далее – ФИО1, ответчик), ФИО3 (далее – ФИО3, ответчик) к субсидиарной ответственности солидарно по обязательствам должника, приостановлении рассмотрения заявления до окончания расчетов с кредиторами.

Арбитражный суд Республики Марий Эл определением от 14.12.2023 отказал в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО СК «Купол», признал доказанным наличие оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО СК «Купол», приостановил производство по заявлению конкурсного управляющего о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами ООО СК «Купол».

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО1 обратился в Первый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение суда отменить в части привлечения его к субсидиарной ответственности в связи с недоказанностью имеющих значение для дела обстоятельств, которые суд считал установленными,  неправильным применением норм материального права, и принять по делу в данной части новый судебный акт, которым отказать в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц в полном объеме.

Оспаривая законность принятого судебного акта, заявитель апелляционной жалобы указал, что применяя презумпцию, предусмотренную абз. 5 п. 4 ст. 10 и пп. 3 п.2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, суд первой инстанции не учел, что  при определении размера задолженности перед уполномоченным органом для целей применения презумпции, предусмотренной абз. 5 п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве, подлежит учету только та налоговая недоимка, которая возникла в результате совершении налоговых правонарушений после 01.09.2016, однако судом первой инстанции не установлено, какой размер налоговой недоимки включен в реестр требований кредиторов должника за период после 01.09.2016, уполномоченный орган также не представил в материалы дела подобной информации. По мнению заявителя апелляционной жалобы, материалами дела не доказана одна из составляющих применения указанных презумпций (норм законодательства о банкротстве) – что доля доначисленных по результатам мероприятий налогового контроля суммы налога (сбора, страховых взносов) составила более 50 процентов совокупного размера основной задолженности перед реестровыми кредиторами третьей очереди. Считает, что конкурсным управляющим и уполномоченным органом не представлено доказательств, свидетельствующих о том, что несостоятельность должника наступила по вине ФИО1, что в результате именно его указаний, прямо или косвенно направленных на доведение должника до банкротства. Подробно доводы заявителя изложены в апелляционной жалобе и дополнении  к ней.

Конкурсный управляющий в отзыве на апелляционную жалобу указал на несостоятельность доводов апелляционной жалобы, просил оставить определение суда без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения, а также рассмотреть апелляционную жалобу в его отсутствие.

Иные лица, участвующие в обособленном споре, отзыв на апелляционную жалобу не представили.

Лица, участвующие в обособленном споре, явку полномочных представителей в судебное заседание суда апелляционной инстанции не обеспечили.

В соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации апелляционная жалоба рассматривается в отсутствие лиц, участвующих в деле, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного разбирательства в порядке статьи 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Согласно части 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в случае, если в порядке апелляционного производства обжалуется только часть решения, арбитражный суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения только в обжалуемой части, если при этом лица, участвующие в деле, не заявят возражений.

В пункте 27 

постановление

 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции» разъяснено, что при применении части 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации необходимо иметь в виду следующее: если заявителем подана жалоба на часть судебного акта, суд апелляционной инстанции в судебном заседании выясняет мнение присутствующих в заседании лиц относительно того, имеются ли у них возражения по проверке только части судебного акта, о чем делается отметка в протоколе судебного заседания.

При непредставлении лицами, участвующими в деле, указанных возражений до начала судебного разбирательства суд апелляционной инстанции начинает проверку судебного акта в оспариваемой части и по собственной инициативе не вправе выходить за пределы апелляционной жалобы, за исключением проверки соблюдения судом норм процессуального права, приведенных в части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Поскольку заявитель в апелляционной жалобе указывает на обжалование судебного акта только в части, а иные лица, участвующие в деле, не заявили возражений по поводу обжалования определения в иной части, то суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность определения суда первой инстанции в порядке части 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в обжалуемой части.

Законность и обоснованность принятого по делу определения проверены Первым арбитражным апелляционным судом в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в части заявленных доводов.

Изучив доводы апелляционной жалобы, исследовав материалы дела, оценивая представленные доказательства в их совокупности, анализируя позицию заявителя, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

Как усматривается из материалов дела и установлено судом первой инстанции, в период с августа 2017 года по август 2018 года в отношении ООО СК «Купол» проведена выездная налоговая проверка за период 2014-2016 годы, по результатам которой налоговым органом вынесено решение от 16.08.2019 № 08-25/3 о привлечении ООО СК «Купол» к ответственности за совершение налогового правонарушения, должнику доначислены налоги, пени и штрафы на сумму 52,5 млн. руб.

17.10.2019 (спустя два месяца после вынесения налоговым органом решения о привлечении к налоговой ответственности) единственным участником ООО СК «Купол» ФИО1 принято решение о ликвидации юридического лица, в качестве ликвидатора утвержден ФИО1, 05.11.2019 в ЕГРЮЛ внесена соответствующая запись о нахождении должника в стадии добровольной ликвидации.

10.12.2019 ООО «Пожсервис» обратилось в Арбитражный суд Республики Марий Эл с заявлением о признании ликвидируемого должника ООО СК «Купол» несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Республики Марий Эл от 13.01.2020 заявление ООО «Пожсервис» принято к производству.

Решением суда от 13.03.2020 ликвидируемый должник, ООО СК «Купол», признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО4, который отстранен от исполнения обязанностей определением от 07.07.2021,  определением суда от 17.08.2021 конкурсным управляющим утвержден ФИО5, который определением суда от 08.12.2021 отстранен от исполнения обязанностей, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО2

Решением УФНС России по Республике Марий Эл от 04.06.2020 № 56 решение Межрайонной ИФНС России № 1 по Республике Марий Эл от 16.08.2019 № 08-25/3 признано правомерным и обоснованным, в удовлетворении жалобы налогоплательщику отказано.

03.07.2020 в отношении должника было выставлено требование № 27056 об оплате налогов в сумме 36 885 040,51 руб., пени в сумме 15 808 400,42 руб., штрафа в размере 423 253 руб. Решением от 07.08.2020 № 1528 произведено взыскание задолженности за счет денежных средств налогоплательщика, находящихся на счетах.

Вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Республики Марий Эл от 03.11.2021 по делу № А38-5955/2020, оставленным без изменения постановлением Первого арбитражного апелляционного суда от 20.01.2022, отказано в удовлетворении заявления ООО СК «Купол» о признании недействительным решения Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 1 по Республике Марий Эл от 16.08.2019 № 08-25/3. 

На основании сведений из Единого государственного реестра юридических лиц установлено, что ООО СК «Купол» зарегистрировано в качестве юридического лица 12.11.2010, поставлено на налоговый учет в Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 1 по Республике Марий Эл 12.11.2010, основным видом деятельности должника является строительство жилых и нежилых зданий (код по ОКВЭД – 41.20), учредителями (участниками) ООО СК «Купол» с момента принятия решения на общем собрании от 03.11.2010 являлись ФИО1 (60% доли в уставном капитале) и ФИО3 (40% доли в уставном капитале), 05.12.2018 решением собрания общества в связи с заявлением ФИО3 о выходе из состава участников единственным участником ООО СК «Купол» стал ФИО1, который также с момента создания общества до момента признания банкротом (с 12.11.2010 по 05.03.2020) являлся единоличным исполнительным органом (директором) должника.

Предметом заявления конкурсного управляющего является требование о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, ООО СК «Купол», бывшего директора должника и его участника с долей в размере 100% уставного капитала ФИО1, а также бывшего участника общества (до декабря 2018 года) и бухгалтера ФИО3

Заявленные требования конкурсного управляющего мотивированы тем, что указанными лицами до возбуждения дела о банкротстве ООО СК «Купол» совершены незаконные действия, повлекшие несостоятельность должника, поскольку по результатам выездной налоговой проверки должнику были доначислены суммы налогов, размер которых превышает пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенной в реестр требований кредиторов.

В обоснование заявленных требований конкурсный управляющий указал, что в ходе выездной налоговой проверки решением налогового органа от 16.08.2019 установлена схема взаимодействия налогоплательщика с кругом лиц по созданию формального документооборота в части приобретения товаров и выполнения работ в целях обеспечения условий получения необоснованной налоговой выгоды в виде завышения вычетов по НДС и расходов по налогу на прибыль по проблемным контрагентам: ООО «Корвет», ООО «Север-Снаб», ООО «Комплекс-Строй», ООО «ОлаОйл». В результате неправомерных действий ответчиков федеральный бюджет Российской Федерации недополучил НДС в сумме 17,7 млн. руб. и налог на прибыль в сумме 19,3 млн. руб. При этом в результате реализации незаконной налоговой схемы в адрес «однодневных» организаций должником были выведены денежные средства в размере более 119 млн. руб. Неправомерные действия контролирующих должника лиц фактически привели к наступлению объективного банкротства ООО СК «Купол». Ответчики не могли не осознавать, что размер умышленно занижаемой ими налоговой базы, применительно к масштабам экономической деятельности должника, является значительным, и, в случае выявления таких неправомерных действий подконтрольное ему юридическое лицо утратит возможность отвечать по своим обязательствам перед кредиторами, бюджетом Российской Федерации. Указанное подтверждает как наличие причинно-следственной связи между использованием ответчиками своих прав и (или) возможностей в отношении должника, так и их вины в банкротстве ООО СК «Купол».

Требование конкурсного управляющего обосновано ссылками на абзац 5 пункта 4 статьи 10 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)».

Повторно изучив представленные в материалы дела доказательства, с учетом доводов апелляционной жалобы и возражений на нее, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В соответствии со статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным данным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Суд первой инстанции, установив, что ФИО3 единоличным исполнительным органом должника в период совершения налогового правонарушения (2014-2016 годы) не являлась, принимая во внимание отсутствие доказательств  того, что ФИО3 принимала в обществе ключевые решения о заключении фиктивных договоров, участвовала в создании формального документооборота с взаимозависимыми лицами ООО «Север-Снаб», ООО «ОлаОйл», ООО «Комплекс-Строй», ООО «Корвет» для получения необоснованной налоговой выгоды не представлено, учитывая, что в постановлении Медведевского районного суда Республики Марий Эл 18.08.2021 по делу № 1-118/2021 также содержатся выводы о неосведомленности ФИО3 о намерениях ФИО1 уклониться от уплаты налогов, что иных оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности конкурсным управляющим не названо, пришел к выводу об отсутствии правовых оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности, в связи с чем отказал конкурсному управляющему в удовлетворении требований в указанной части. 

В указанной части определение суда не обжалуется.

Предметом апелляционного обжалования является определение суда в части привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В соответствии с пунктом 5 статьи 129 Закона о банкротстве при наличии оснований, установленных федеральным законом, конкурсный управляющий предъявляет требования к третьим лицам, которые в соответствии с федеральным законом несут субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Согласно пункту 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ) рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ), которые поданы с 1 июля 2017 года, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции Закона № 266-ФЗ).

Заявление конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности поступило в арбитражный суд 19.10.2022, то есть после 01.07.2017, следовательно, процессуальный порядок рассмотрения заявления конкурсного управляющего производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ. Между тем материально-правовые основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности определяются судом согласно той редакции Закона о банкротстве, которая действовала в момент совершения ответчиком виновных действий (бездействий), повлекших объективное банкротство должника.

Как следует из материалов дела, выездной налоговой проверкой по вопросам правильности исчисления и своевременной уплаты налогов охвачен период с 01.01.2014 по 31.12.2016, следовательно, к спорным правоотношениям подлежат применению положения о субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, предусмотренные в соответствующей редакции Закона о банкротстве, действующей в момент совершения виновных действий ответчиком (2014–2016 годы).

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в ред. Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. В указанной редакции Закона о банкротстве процесс доказывания оснований привлечения к субсидиарной ответственности уже был упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

Федеральным законом от 23.06.2016 № 222-ФЗ пункту 9 статьи 13 ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» №222-ФЗ от 23.06.2016 статья 10 Закона о банкротстве была дополнена новым абзацем пятым следующего содержания: пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, если требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают на дату закрытия реестра требований кредиторов пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов.

Положения абзаца пятого пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве применяются в отношении лица, являвшегося единоличным исполнительным органом должника в период совершения должником или его единоличным исполнительным органом соответствующего правонарушения.

Тем самым, указанная презумпция была закреплена в абзаце 5 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве и введена в действие, частично после совершения ответчиками вменяемых им виновных действий в 2014-2016 годах.

Между тем согласно положения абзаца тридцать четвертого статьи 2 и пункта 4 статьи 10 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции настоящего Федерального закона) применяются к поданным после 1 сентября 2016 года заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности или заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к ответственности в виде возмещения убытков.

Учитывая вышеизложенные положения законодательства, а также то, что рассматриваемое заявление о привлечении к субсидиарной ответственности подано после 1 сентября 2016 года, при определении оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности применимы положения пункта 4 статьи 10 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции Федерального закона №222-ФЗ от 23.06.2016), включая содержащуюся в абзаце 5 пункта 4 статьи 10 опровержимую презумпцию, в силу прямого указания законодателя на возможность указанного применения. Данный подход соответствует сложившейся арбитражной практике (определение Верховного суда от 29.09.2017 № 305-ЭС17-13426).

Учитывая тот факт, что предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих должника лиц», а вышеизложенная презумпция виновности контролирующего должника лица содержалась и в ранее действовавшей редакции Закона о банкротстве (в абзаце 5 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве), и в редакции, действующей на сегодняшний день (подпункт 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление № 53), может быть применен и к статье 10 Закона о банкротстве (определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079).

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции ФЗ №134-ФЗ от 28.06.2013 если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, то такие лица отвечают солидарно.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Ответственность, предусмотренная пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве, является гражданско-правовой, и при ее применении должны учитываться общие положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушения обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда в части, не противоречащей специальным нормам Закона о банкротстве.

Согласно пункту 1 статьи 27 Налогового кодекса Российской Федерации законными представителями налогоплательщика-организации признаются лица, уполномоченные представлять указанную организацию на основании закона или ее учредительных документов. В пункте 2 статьи 110 Налогового кодекса налоговое правонарушение признается совершенным умышленно, если лицо, его совершившее, осознавало противоправный характер своих действий (бездействия), желало, либо сознательно допускало наступление вредных последствий таких действий (бездействия).

Обязанность директора организации осознавать противоправность своего поведения основывается на должностном статусе этого лица, установленном законодательством, в частности, Федеральным законом от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете».

В силу пункта 3 статьи 53 Гражданского кодекса лицо, которое в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. Оно обязано по требованию учредителей (участников) юридического лица, если иное не предусмотрено законом или договором, возместить убытки, причиненные юридическому лицу. Единоличный исполнительный орган общества при осуществлении прав и исполнении обязанностей должен действовать в интересах общества добросовестно и разумно. Он несет ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу его виновными действиями (бездействием) (пункты 1 и 2 статьи 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»).

Как разъяснено в пункте 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62, добросовестность и разумность при исполнении возложенных на директора обязанностей заключаются в принятии им необходимых и достаточных мер для достижения целей деятельности, ради которых создано юридическое лицо, в том числе в надлежащем исполнении публично-правовых обязанностей, возлагаемых на юридическое лицо действующим законодательством. В связи с этим в случае привлечения юридического лица к публично-правовой ответственности (налоговой, административной и т.п.) по причине недобросовестного и (или) неразумного поведения директора, понесенные в результате этого убытки юридического лица могут быть взысканы с директора.

Недобросовестность действий директора считается доказанной, в частности, когда директор знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.) (пункт 2 постановления № 63).

В силу приведенных норм и разъяснений руководитель несет ответственность за деятельность общества в тот период, когда он фактически осуществлял руководство им, и предполагается, что руководитель располагает всей полнотой информации по сделкам, заключенным обществом в его лице, и по исполнению этих сделок.

Судом первой инстанции установлено, что ФИО1 в спорный период времени являлся контролирующим должника лицом, что заявителем апелляционной жалобы не оспаривается.

Из материалов дела следует, что в период с 24.08.2017 по 17.08.2018 на основании решения руководителя Межрайонной ИФНС России №1 по Республике Марий Эл от 24.08.2017 № 12 в отношении ООО СК «Купол» проведена выездная налоговая проверка за период 2014-2016 годы. По материалам проверки составлен акт от 16.10.2018 №7, в котором зафиксировано, что заявителем необоснованно приняты в состав затрат, учитываемых при исчислении налога на прибыль, и вычетов по налогу на добавленную стоимость расходы по договорам с ООО «ОлаОйл», ООО «Комплекс-Строй», ООО «Север-Снаб» и ООО «Корвет». Инспекцией были признаны недостоверными документы, выставленные от имени указанных контрагентов, поскольку они не подтверждали наличие реальных хозяйственных операций. Проверкой установлено, что заявленные контрагенты относятся к разряду «проблемных» организаций, их руководители имеют признаки «номинальности», недвижимого имущества, транспортных средств и трудовых ресурсов организации не имеют, анализ банковской выписки расчетного счета свидетельствует об отсутствии перечислений денежных средств на расходы, связанные с хозяйственной деятельностью, уплата налогов в бюджет производилась в минимальных размерах, представленные организациями первичные учетные документы не отвечают признакам достоверности.

Опрошенные свидетели, в том числе работники заказчиков, не подтвердили факт выполнения указанными контрагентами субподрядных работ, из чего налоговым органом сделан вывод о выполнении работ силами заявителя. Участие подконтрольных ООО СК «Купол» контрагентов сводилось исключительно к оформлению от их имени в адрес налогоплательщика первичных документов, что свидетельствует о создании формального документооборота с целью уменьшения налоговых платежей.

По результатам проверки налоговым органом вынесено решение от 16.08.2019 № 08-25/3 о привлечении ООО СК «Купол» к ответственности за совершение налогового правонарушения, должнику доначислены недоимка по НДС, налогу на прибыль организаций в общей сумме 37 035 482 руб., штраф в сумме 423 253 руб., пени в сумме 15 808 400,42 руб.

Решением УФНС России по Республике Марий Эл от 04.06.2020 № 56 решение инспекции признано правомерным и обоснованным, утверждено и вступило в силу, в удовлетворении жалобы налогоплательщику отказано. 03.07.2020 в отношении должника было выставлено требование № 27056 об оплате доначисленных решением сумм налогов, пени и штрафов. Решением № 1528 от 07.08.2020 произведено взыскание задолженности за счет денежных средств налогоплательщика.

Вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Республики Марий Эл от 03.11.2021 по делу №А38-5955/2020, оставленным без изменения постановлением Первого арбитражного апелляционного суда от 20.01.2022, отказано в удовлетворении заявления ООО СК «Купол» о признании недействительным решения Межрайонной ИФНС России № 1 по Республике Марий Эл от 16.08.2019 № 08-25/3.

По мнению ФИО1, несмотря на отказ налогового органа и арбитражного суда в признании решения от 16.08.2019 № 08-25/3 недействительным, указанным решением не установлено совершение ФИО1 виновных действий, приведших к объективному банкротству ООО СК «Купол».

Решением суда от 03.11.2021 по делу № А38-5955/2020 установлена обоснованность выводов налогового органа о формальном характере взаимоотношений налогоплательщика с ООО «Корвет», ООО «ОлаОйл», ООО «Комплекс-Строй», ООО «Север-Снаб», перечисленными организациями деятельность фактически не осуществлялись, поскольку у них отсутствовали необходимые условия и возможности для выполнения строительных работ и поставки товара. Следовательно, выписанные от их имени счета-фактуры, представленные к проверке, несмотря на формальное соответствие требованиям, предусмотренным статьей 169 НК РФ, не подтверждают реальности хозяйственных операций и не могут служить основанием для принятия налога на добавленную стоимость к вычетам. Применение вычетов на основании данных документов направлено исключительно на получение необоснованной налоговой выгоды. В нарушение статьи 54.1 НК РФ ООО СК «Купол» реализовывал схемы по созданию искусственной ситуации, при которой оформленные сделки формально соответствовали требованиям закона, но фактически были направлены только на уклонение от уплаты налогов, что свидетельствует о получении налоговой экономии вне связи с осуществлением реальной экономической деятельности.

В рамках дела о банкротстве требования уполномоченного органа, доначисленные в результате проведения выездной налоговой проверки и оставшиеся непогашенными должником, были включены в реестр требований кредиторов должника – определением суда от 11.04.2018 в реестр требований кредиторов ООО СК «Купол» в третью очередь включены требования налогового органа по обязательным платежам по основному долгу в сумме 36 885 040 руб. 51 коп., пеням в сумме 17 434 108 руб. 62 коп. и штрафам в сумме 423 253 руб.

В качестве основания субсидиарной ответственности конкурсным управляющим назван абзац 5 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие того, что требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника к ответственности за налоговые правонарушения, превышают на дату закрытия реестра требований кредиторов пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов).

Требования по данному основанию предъявлены и к руководителю должника ФИО1 как директору общества и его единоличный исполнительный орган, является лицом, в отношении которого установлена правовая возможность применения презумпции, названной в абзаце пятом пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

По сведениям конкурсного управляющего, в ходе процедуры конкурсного производства были проведены мероприятия по взысканию дебиторской задолженности, взыскано 9,1 млн. руб., однако фактически в конкурсную массу должника поступили денежные средства в сумме 420 тыс. руб., оставшаяся дебиторская задолженность не реальна ко взысканию. Более того, контракты с контрагентами АО «Транснефть-Север» и АО «Транснефть-Верхняя Волга» на общую сумму 61 млн. руб., частично исполненные на сумму 17 млн. руб., были расторгнуты по соглашению сторон, а не по инициативе контрагентов, довод ответчика о возможном доходе в размере 40 млн. руб. носит предположительный характер и является, по своей сути, предполагаемой выручкой, но не прибылью должника. Исходя из результатов бухгалтерской отчетности за 2019 год, можно сделать вывод о том, что даже в случае выполнения вышеперечисленных контрактов, чистая прибыль могла быть отрицательной.

В суде первой инстанции ФИО1 сослался на то, что конкурсным управляющим не представлены доказательства того, что несостоятельность должника возникла по причине виновных действий бывшего директора, при этом на дату введения процедуры банкротства должником были заключены контракты с АО «Транснефть-Север», а также с АО «Транснефть-Верхняя Волга» на сумму 26,6 млн.руб. и 17 млн.руб. Причинами расторжения контрактов стали неоднократные блокировки расчетных счетов налоговым органом и невозможность осуществления нормальной хозяйственной деятельности, а также подача ООО «Пожсервис» заявления о признании должника банкротом. Реализация контрактов позволила бы должнику получить денежные средства в сумме 40 млн. руб., рассчитаться с кредиторами в краткосрочном периоде, погасить задолженность по налогам и сборам, продолжить осуществлять текущую деятельность. Более того, указал, что имеются основания для снижения размера субсидиарной ответственности ФИО1

Вопреки позиции заявителя апелляционной жалобы, судом первой инстанции приняты меры по установлению вины ФИО1 в доведении должника до состояния объективного банкротства.

Так, судом установлено, что  из материалов налоговой проверки следует, что в 2014-2016 годах ООО СК «Купол» были заключены договоры подряда на выполнение строительных работ на объектах ООО «Лукойл-Западная Сибирь», АО «Транснефть-Верхняя Волга». Согласно представленным документам обществом в качестве субподрядчиков были привлечены ООО «Север-Снаб», ООО «ОлаОйл», ООО «Комплекс-Строй». В 2014 году был заключен договор поставки с ООО «Корвет» (плиты ПБ 60.10.8 К7 (1,283) перекрытий, плиты ПБ 60-12-8). Выполнение работ сопровождалось оформлением договоров: с ООО «Север-Снаб» от 01.04.14 № 11/14, от 19.05.14 № 26/14, от 30.05.14 № 28/14, от 02.06.14 № 31/14, от 02.08.14 № 34/14, от 19.09.14 № 35/14; с ООО «ОлаОйл» от 15.09.14 № 20-2014, от 22.09.14 № 21-2014, от 19.09.14 № 22-2014, от 30.10.14 № 23-2014; с ООО «Комплекс-Строй» от 04.03.15 № 3, от 22.07.15 № 7, от 01.09.15 № 8, от 11.03.15 № 6, от 20.02.16 № 2, от 03.06.16 № 9; с ООО «Корвет» письменный договор поставки не заключался. В качестве подтверждения исполнения обязательств, возникших из указанных договоров, ООО СК «Купол» были представлены товарные накладные, счета-фактуры. На основании данных документов к вычетам заявлен налог на добавленную стоимость за налоговые периоды 2014 - 2016 годов в общей сумме 17 689 266 руб. Документы, выставленные организациями – поставщиками, внешне оформлены без существенных дефектов и формально соответствуют требованиям налогового законодательства и законодательства о бухгалтерском учете. Однако по результатам выездной проверки налоговый орган пришел к выводу, что целью взаимоотношений налогоплательщика с ООО «Север-Снаб», ООО «ОлаОйл», ООО «Комплекс-Строй», ООО «Корвет» являлось не осуществление реальной финансово-хозяйственной деятельности, а формальный документооборот с взаимозависимыми лицами для получения необоснованной налоговой выгоды в виде налогового вычета по НДС.

Все первичные документы с ООО «Север-Снаб», ООО «ОлаОйл», ООО «Комплекс-Строй», ООО «Корвет» были подписаны лично ФИО1, что установлено судом в рамках дела № А38-5955/2020 по результатам изучения материалов (материалы проверки приобщены к делу № А38-5955/2020 на материальном носителе – СД Диске), что ответчиком не оспаривается.

При этом реализация ФИО1 незаконной бизнес-модели, основанной на оформлении нереальных хозяйственных отношений с контрагентами, представляющими собой «технические» «однодневные» организации, повлекшая занижение налогооблагаемой базы, была сопряжена с выводом денежных средств в адрес «однодневных» организаций.

Также в решении налогового органа установлено, что у ООО «Корвет» отсутствуют признаки самостоятельного хозяйствующего субъекта, осуществляющего реальную хозяйственную деятельность (общество имеет номинального руководителя, у него отсутствуют основные средства, складские помещения, работники для выполнения работ, расходные операции на заработную плату, оплату коммунальных услуг, другие расходы, движение денежных средств носит транзитный характер, налоговые обязательства обществом не исполнялись). При этом со счета должника в пользу ООО «Корвет» были перечислены денежные средства в сумме 12 799 тыс. руб., 17.02.2014 ООО «Корвет» произвело оплату в сумме 2 059 тыс. руб. за автомобиль, приобретённый ФИО1 (супругой руководителя должника), кроме того были оплачены санаторно-курортные путевки в детский лагерь для несовершеннолетних детей ФИО1 Основанная часть поступивших на счет ООО «Корвет» денежных средств (9 995 тыс. руб.) была выведена на бизнес-карту, что не позволило налоговому органу установить их дальнейшее движение и подлинную хозяйственную цель, при этом контрагенты, которым общество могло бы перечислить денежные средства, отсутствовали, IP-адреса ООО СК «Купол» и ООО «Корвет» были идентичны.

Схожие выводы об отсутствии реальной хозяйственной деятельности, выводе денежных средств на бизнес-карту без возможности дальнейшего установления целей расходования средств были сделаны налоговым органом и в отношении ООО «Север-Снаб» (перечислено со счетов должника 9 534 тыс. руб.), ООО «ОлаОйл» (перечислено со счетов должника 12 026 тыс. руб.), ООО «Комплекс-Строй» (37 308 тыс. руб. в 2015 году и 4 177 тыс. руб. в 2016 году).

ФИО1, являясь единоличным исполнительным органом, очевидно знал (не мог не знать), что его действия по оформлению формального документооборота, заключению договоров с контрагентами, не осуществляющими реальную хозяйственную деятельность с целью уклонения от уплаты налогов на момент их совершения не отвечали интересам ООО СК «Купол», в результате указанных действий из владения должника в пользу взаимозависимых лиц выбыли денежные средства в значительном размере (около 75 млн. руб.).

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016, материалы проведенных в отношении должника или его контрагента мероприятий налогового контроля могут быть использованы в качестве средств доказывания фактических обстоятельств, на которые ссылается уполномоченный орган, при рассмотрении в рамках дела о банкротстве обособленных споров, а также при рассмотрении в общеисковом порядке споров, связанных с делом о банкротстве.

В рамках указанного обособленного спора доказательства виновного поведения ФИО1 содержатся во вступившем в законную силу решении налогового органа о привлечении ООО СК «Купол» к ответственности, а также в иных материалах налоговой проверки. Более того, факт уклонения ООО СК «Купол» от уплаты налогов по вине ФИО1 путем систематического включения в налоговые декларации общества по налогу на прибыль и НДС заведомо ложных сведений явился поводом для возбуждения уголовного дела в отношении ФИО1

Постановлением Медведевского районного суда Республики Марий Эл 18.08.2021 по делу № 1 -118/2021 уголовное дело в отношении ФИО1 прекращено в связи с истечением срока давности уголовного преследования на основании пункта 3 части 1 статьи 24 УПК РФ), то есть по не реабилитирующему основанию.

В постановлении отражено, что ФИО1 систематически в период с 01.04.2014 по 28.03.2017, достоверно зная о результатах финансово-хозяйственной деятельности ООО СК «Купол» за 1-4 кварталы 2014 года, за 2, 3, 4 кварталы 2015 года, за 1, 2, 3 кварталы 2016 года для целей налогообложения по НДС, а также за 2014, 2015, 2016 годы для целей налогообложения по налогу на прибыль организаций, желая незаконно увеличить сумму НДС, предъявленную налогоплательщику при приобретении на территории Российской Федерации товаров (работ, услуг), подлежащую вычету, и, соответственно, уменьшить сумму НДС, исчисленную к уплате в бюджет, а также незаконно увеличить сумму расходов, уменьшающих сумму доходов от реализации, и, соответственно, уменьшить сумму налога на прибыль с организаций, исчисленную к уплате в бюджет, действуя умышленно, руководствуясь корыстными побуждениями, с целью неправомерного оставления в распоряжении организации денежных средств, которые должны быть перечислены в бюджетную систему Российской Федерации в виде налогов, осознавая противоправный характер и общественную опасность своих действий, предвидя наступление общественно опасных последствий в виде причинения имущественного вреда государству - Российской Федерации и желая их наступления, получал у неустановленных следствием лиц заведомо подложные счета-фактуры, товарные накладные, акты выполненных работ, справки о стоимости работ, локальные ресурсные сметные расчеты и гражданско-правовые договоры, свидетельствующие о не имевших место в действительности фактах поставок товаров, выполнения работ (оказания услуг) для ООО СК «Купол» от ООО «Корвет», ООО «Север-Снаб», «ОлаОйл», ООО «Комплекс-Строй», после чего в офисе ООО СК «Купол» давал указания главному бухгалтеру СК «Купол» ФИО3, не осведомленной о преступных намерениях ФИО1, отражать их в книгах покупок за 2014 – 2016 года и регистрах налогового учета и на их основании оставлять налоговые декларации по налогу на прибыль и НДС.

Кроме того, ФИО1 также давал указание главному бухгалтеру ФИО3 на удостоверение налоговых деклараций общества по НДС за 1 -4 кварталы 2014 года, 2-4 кварталы 2015 года, 1-3 кварталы 2016 года, по налогу на прибыль организаций за 2014-2016 годы, содержащих заведомо ложные сведения, электронной подписью ФИО1, после чего обеспечил их поступление в МИФНС России № 1 по РМЭ. Вследствие указанных действий ФИО1 не исчислил и уклонился от уплаты налогов в сумме 37 824 970 руб., что является крупным размером.

По правилам абзаца 9 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Закона № 134-ФЗ) контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Тем самым, необходимым условием для возложения субсидиарной ответственности по обязательствам должника на учредителя, участника или иных лиц, которые имеют право давать обязательные для должника указания либо имеют возможность иным образом определять его действия, является наличие причинно-следственной связи между действиями таких лиц и банкротством должника, которая презюмируется в ряде случаев.

Вопреки положениям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации ФИО1 не опровергнута презумпция доведения общества до состояния объективного банкротства, предусмотренная абзацем 5 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

Судом первой инстанции признаны необоснованными и противоречащими материалам делам доводы ФИО1 о том, что отсутствует причинно-следственная связь между наступлением объективного банкротства и начислением ООО СК «Купол» налогов по результатам налоговой проверки, поскольку должник обладал имуществом (дебиторской задолженность на сумму свыше 16 млн. руб.), кроме того, на момент вынесения налоговым органом решения должником были заключены контракты на выполнение работ с АО «Транснефть-Север» и ПАО «Транснефть-Верхняя Волга» на сумму 60 млн. руб. При этом причиной банкротства, по его мнению, стало расторжение указанных контрактов по инициативе контрагентов вследствие действий налогового органа по блокировке счетов, а также в связи с подачей ООО «Пожсервис» в суд заявления о банкротстве ООО СК «Купол».

Так, по данным последнего сданного в налоговый орган бухгалтерского баланса ООО СК «Купол» за 2018 год у должника имелись основные средства в размере 454 тыс. руб., запасы в сумме 3 245 тыс. руб., дебиторская задолженность в размере 38 025 тыс. руб., денежные средства в сумме 2 885 тыс. руб., прочие оборотные активы в сумме 44 216 тыс. руб.

Однако к моменту проверки обоснованности заявления кредитора ООО «Пожсервис» о признании должника банкротом (март 2020 года) судом было выявлено, что достоверность отраженных в бухгалтерском балансе за 2018 год показателей финансово-хозяйственной деятельности должника материалами дела не подтверждена, отсутствуют надлежащие доказательства наличия у ООО СК «Купол» указанных активов на день рассмотрения спора. Более того, дебиторская задолженность, отраженная в бухгалтерском балансе, сама по себе не является достоверным активом любого должника, поскольку даже вынесение соответствующего решения о взыскании указанной задолженности зачастую не приводит к его фактическому исполнению и уплате дебитором денежных средств должнику. По справке Межрайонного отдела судебных приставов по исполнению особых исполнительных производств УФССП по РМЭ от 24.12.2019 в рамках сводного исполнительного производства, возбужденного в отношении ООО СК «Купол», судебным приставом-исполнителем были направлены запросы в регистрирующие органы относительно сведений об имуществе должника. Исходя из полученных ответов установлено, что за должником самоходные дорожно-строительные машины, недвижимое имущество не зарегистрированы, имеется транспортное средство ГАЗ-3302, 2008 года выпуска, в отношении которого вынесено постановление о запрете регистрационных действий. Вышеназванные обстоятельства установлены решением суда о признании должника банкротом от 13.03.2020.

При этом в октябре 2019 года ФИО1 лично принято решение о ликвидации общества, с момента принятия решения о ликвидации юридического лица срок исполнения его обязательств перед кредиторами считается наступившим (часть 4 статьи 61 Гражданского кодекса Российской Федерации РФ).

В соответствии с представленными в ответ на запрос арбитражного суда налоговым органом сведениями у ООО СК «Купол» открыт один расчетный и один депозитный счет в Банке ВТБ (ПАО). По данным службы судебных приставов в отношении должника вынесено постановление об обращении взыскания на расчетный счет, денежные средства по состоянию на 24.12.2019 отсутствуют.

В анализе финансового состояния должника конкурсным управляющим были сделаны выводы о том, что в течение всего исследуемого периода (то есть с 31.12.2016 по 31.12.2019) финансовое положение ООО СК «Купол» было неустойчиво, показатели платежеспособности должника имели неудовлетворительные значения, что свидетельствует о том, что у должника было недостаточно оборотных активов для осуществления хозяйственной деятельности, а активы должника по итогам 2019 года не покрывали его обязательства. Возникновение неплатежеспособности ООО СК «Купол» явилось следствием воздействия различных факторов, к наиболее существенным из которых следует отнести: малоэффективную финансовую деятельность общества (несвоевременное истребование дебиторской задолженности); неэффективное использование имущества ООО СК «Купол» в течение всего исследуемого периода; убыточную хозяйственную деятельность по итогам 2019 года.

Согласно отчету конкурсного управляющего по состоянию на 03.03.2023 (к моменту приостановления производству по делу о банкротстве), а также информации, изложенной в возражениях на отзыв от 06.12.2023, в конкурсную массу была включена дебиторская задолженность в сумме 13 984 895 руб. 74 коп., при этом за время процедуры реально поступило в конкурсную массу должника только 420 058, 40 руб. Тем самым, наличие у должника активов в виде дебиторской задолженности само по себе не может однозначно свидетельствовать об отсутствии у него признаков недостаточности имущества.

Кроме того, судом первой инстанции установлено, что должником действительно были заключены контракты с АО «Транснефть-Север», АО «Транснефть-Верхняя Волга» на выполнение подрядных работ, однако вышеназванные контракты были расторгнуты 23.07.2019 и 30.07.2019, то есть еще до вынесения налоговым органом решения о привлечении к налоговой ответственности, более того, они расторгались по соглашению сторон, а не по инициативе заказчика. Кредиторы, исполнившие платеж по банковской гарантии, включены в реестр требований кредиторов должника определениями суда от 30.06.2020, 23.06.2020. Требования остались непогашенными.

Таким образом, судом установлено, что в результате виновных действий ФИО1 по реализации незаконной бизнес-модели, основанной на оформлении нереальных хозяйственных отношений с контрагентами, представляющими собой «технические» «однодневные» организации, повлекшей занижение налогооблагаемой базы должника, ООО СК «Купол» были доначислены налоги на значительную сумму, которая явно превышала размер имущества должника, у должника возникли признаки объективного банкротства.

С учетом изложенного, принимая во внимание нарушение ФИО1, как руководителем, налогового законодательства, установив, что в результате виновных действий ФИО1 по реализации незаконной бизнес-модели, основанной на оформлении нереальных хозяйственных отношений с контрагентами, представляющими собой «технические» «однодневные» организации, повлекшей занижение налогооблагаемой базы должника, ООО СК «Купол» были доначислены налоги на значительную сумму, которая явно превышала размер имущества должника, у должника возникли признаки объективного банкротства, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о наличии причинно-следственной связи между действиями ФИО1 и наступившими последствиями, приведшими к банкротству ООО СК «Купол», о доказанности наличия правовых оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО СК «Купол».

В соответствии с положениями пункта 5.1 статьи 10 Закона о банкротстве, отклонив доводы ФИО1 о необходимости снижения размера субсидиарной ответственности, суд приостановил производство по вопросу об установлении размера субсидиарной ответственности ФИО1 до окончания расчетов с кредиторами.

Таким образом, суд апелляционной инстанции считает, что арбитражным судом первой инстанции обстоятельства спора исследованы всесторонне и полно, нормы материального и процессуального права применены правильно, выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Доводы заявителя жалобы являются аналогичными доводам, указанным в суде первой инстанции, которым судом дана надлежащая правовая оценка. С указанной оценкой обстоятельств дела суд апелляционной инстанции соглашается, признает их правомерными и соответствующими представленным в дело доказательствам. Основания для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

Иная оценка заявителем апелляционной жалобы обстоятельств настоящего обособленного спора не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки и не свидетельствует о нарушениях судом первой инстанции норм материального и (или) процессуального права, повлиявших на исход дела.

Приведенные в апелляционной жалобе доводы проверены судом апелляционной инстанции и подлежат отклонению в виду их несостоятельности.

Доводы заявителя апелляционной жалобы о том, что судом первой инстанции не учтено, что при определении размера задолженности перед уполномоченным органом для целей применения презумпции, предусмотренной абзацем 5 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, подлежит учету только та налоговая недоимка, которая возникла в результате совершении налоговых правонарушений после 01.09.2016, и не установлено, какой размер налоговой недоимки включен в реестр требований кредиторов должника за период после 01.09.2016, не опровергают законность обжалуемого судебного акта.

Федеральным законом от 23.06.2016 № 222-ФЗ в пункт 4 статьи 10 Закона о банкротстве включен абзац пятый, дополнивший презумпции признания должника несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, следующей: требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают на дату закрытия реестра требований кредиторов пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов. Положения пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (подпункт 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве) устанавливают презумпцию доведения контролирующими лицами должника последнего до банкротства при наличии вступившего в силу решения о привлечении должника к ответственности за налоговые правонарушения.

Вместе с тем, положение абзаца 5 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (презумпция) вступило в силу с 01.09.2016 и, в силу прямого указания пункта 9 статьи 13 Федерального закона от 23.06.2016 № 222-ФЗ, применяется к заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, поданным после 01.09.2016 вне зависимости от периода совершения контролирующими должника лицами недобросовестных действий, повлекших ответственность должника (определения Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2017 № 305-ЭС17-13426, от 31.08.2020 № 305-ЭС19-24480).

Доводы ФИО1 о том, что материалами дела не доказана одна из составляющих применения указанных презумпций (норм законодательства о банкротстве) – что доля доначисленных по результатам мероприятий налогового контроля суммы налога (сбора, страховых взносов) составила более 50 процентов совокупного размера основной задолженности перед реестровыми кредиторами третьей очереди, являются несостоятельными. 

По сведениям конкурсного управляющего, в реестр требований кредиторов  в третью очередь включены требования на общую сумму 47 013 712 руб. 86 коп., 79,34 % из которых являются требованиями уполномоченного органа (37 302 303 руб. 06 коп.) 

Вопреки доводам заявителя, совокупность представленных в материалы дела доказательств свидетельствует о наличии вины ФИО1 в доведении  ООО СК «Купол» до банкротства.

Убедительных доводов, основанных на доказательственной базе и позволяющих отменить обжалуемый судебный акт, апелляционная жалоба не содержит, в силу чего удовлетворению не подлежит.

Иные доводы заявителя жалобы судом апелляционной инстанции также проверены и подлежат отклонению как несостоятельные.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции считает, что арбитражным судом первой инстанции обстоятельства спора исследованы всесторонне и полно, нормы материального и процессуального права применены правильно, выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Основания для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

При изложенных обстоятельствах определение суда первой инстанции в обжалуемой части является законным и обоснованным, соответствующим нормам материального права, а содержащиеся в нем выводы – установленным по делу  фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам.

В остальной части законность и обоснованность судебного акта при отсутствии возражений лиц, участвующих в деле, в силу части 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не проверялись.

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при разрешении спора судом первой инстанции не допущено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам и удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.

Подпунктом 12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации уплата государственной пошлины за рассмотрение апелляционных жалоб на определение по данной категории дел не предусмотрена.

Руководствуясь статьями 268, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Республики Марий Эл от 14.12.2023 по делу № А38-10068/2019 в обжалуемой части оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд ВолгоВятского округа в месячный срок со дня его принятия через Арбитражный суд Республики Марий Эл.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1 – 291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд ВолгоВятского округа.

Председательствующий судья

Н.В. Евсеева

Судьи

Е.А. Рубис

Д.В. Сарри