ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Москва

07.04.2023                                                                                 Дело № А40-4679/2018

 

Резолютивная часть постановления объявлена 04.04.2023

Полный текст постановления изготовлен 07.04.2023

 

            Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего - судьи Перуновой В.Л.,

судей: Кручининой Н.А., Уддиной В.З.

при участии в заседании:

ФИО1 – лично, паспорт РФ,

ФИО2 – лично, паспорт РФ,

ФИО3 – лично, паспорт РФ,

от ФИО4 – ФИО5, доверенность от 14.02.2023,

от ФИО6 – ФИО5, доверенность от 20.02.2023,

от ФИО7 – ФИО5, доверенность от 14.02.2023,

от ФИО8 – ФИО5, доверенность от 14.02.2023,

от конкурсного управляющего должника – ФИО9, доверенность от 28.12.2022,

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу

конкурсного управляющего должника

на определение Арбитражного суда города Москвы от 02.08.2022,

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 13.12.2022

по заявлению конкурсного управляющего должника о привлечении солидарно ФИО4, ФИО3, ФИО2, ФИО6, ФИО8, ФИО7, ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, взыскании убытков,

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) Банк «Солидарность» АО, 

 

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 12.04.2018 Банк «Солидарность» АО признан несостоятельным (банкротом), функции конкурсного управляющего возложены на ГК «Агентство по страхованию вкладов».

            В Арбитражный суд города Москвы поступили заявление конкурсного управляющего о привлечении солидарно ФИО4, ФИО3, ФИО2, ФИО6, ФИО8, ФИО7, ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, а также заявление конкурсного управляющего о взыскании убытков с этих же лиц, объединенные в одно производство для совместного рассмотрения.

            Определением Арбитражного суда города Москвы от 02.08.2022:

            - взысканы с ФИО8 в пользу должника убытки в сумме 89 806 440 руб;

            - взысканы со ФИО1 в пользу должника убытки в сумме 18 565 190 руб.;

            - взысканы солидарно с ФИО8, ФИО4, ФИО2, ФИО6, ФИО1 в пользу должника убытки в сумме 20 000 000 руб.;

            - взысканы солидарно с ФИО4, ФИО2, ФИО1 в пользу должника убытки в сумме 40 000 000 руб.;

            - взысканы солидарно с ФИО4, ФИО3, ФИО2, ФИО6, ФИО1 в пользу должника убытки в сумме 160 000 000 руб.;

            - взысканы солидарно с ФИО4, ФИО2, ФИО6, ФИО7, ФИО1 в пользу должника убытки в сумме 170 000 000 руб.;

            - взысканы солидарно с ФИО4, ФИО3, ФИО2, ФИО6, ФИО7, ФИО1 в пользу должника убытки в сумме 7 320 000 руб.

            В удовлетворении остальной части заявления (о привлечении к субсидиарной ответственности) отказано.

            Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 13.12.2022 определение Арбитражного суда города Москвы от 02.08.2022 отменено в части взыскания с ответчиков убытков, в указанной части в удовлетворении заявления конкурсного управляющего отказано полностью. В остальной части судебный акт суда первой инстанции оставлен без изменения.

            Не согласившись с принятыми судебными актами, конкурсный управляющий должника обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит судебные акты судов первой и апелляционной инстанций отменить направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

            В кассационной жалобе заявитель указывает на неправильное применение судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, на несоответствие выводов суда, изложенных в обжалуемых судебных актах, фактическим обстоятельствам дела и представленным доказательствам.

            В соответствии с абзацем вторым части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) информация о времени и месте судебного заседания опубликована на официальном Интернет-сайте https://kad.arbitr.ru/.

            В порядке статьи 279 АПК РФ в материалы дела приобщены отзыв с дополнениями к отзыву ФИО4, ФИО8, ФИО1, ФИО7, ФИО3, ФИО2, ФИО6 на кассационную жалобу и объяснения ФИО2

            В судебном заседании суда округа представитель конкурсного управляющего должника поддержал доводы кассационной жалобы, а ФИО1, ФИО2, ФИО3 и представители ФИО4, ФИО6, ФИО7, ФИО8 возражали против удовлетворения кассационной жалобы. 

            Иные лица, участвующие в деле, не явились в судебное заседание по рассмотрению кассационной жалобы, о времени и месте проведения судебного заседания извещены надлежащим образом.

            Информация о процессе размещена на официальном сайте «Картотека арбитражных дел» в сети Интернет, в связи с чем кассационная жалоба рассматривается в судебном заседании в их отсутствие в порядке, установленном статьями 121, 123 АПК РФ.

            Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, заслушав лиц, участвующих в деле, проверив в порядке статьи 286 АПК РФ правильность применения норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в судебных актах, установленным по обособленному спору фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции приходит к следующим выводам.

            Согласно статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

            Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» Закон о банкротстве дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

            В то же время, учитывая, что субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности) (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757 (2,3)

            По смыслу пункта 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) действие норм материального права во времени, подчиняется иным правилам, акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие; действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, когда это прямо предусмотрено законом.

            В связи с этим, положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности, имели место после дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

            Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

            Предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ правила о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами при рассмотрении соответствующих заявлений, поданных с 01.07.2017, независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

            При этом, с учетом позиции Верховного Суда Российской Федерации, выраженной в определении от 25.09.2020 по делу № А14-7544/2014 при доказывании наличия оснований для привлечения контролировавших должника лиц к субсидиарной ответственности истец не лишен возможности ссылаться на обстоятельства, изложенные в презумпциях Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ, и разъяснения, содержащиеся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53).

            При привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в части, не противоречащей специальным положениям Закона о банкротстве, подлежат применению общие положения глав 25 и 59 ГК РФ об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда (пункт 2 Постановления № 53).

            К числу контролирующих лиц прямо относятся следующие лица: руководители, члены совета директоров (наблюдательного совета), учредители (участники) или другие имеющие право давать обязательные для данной кредитной организации указания или возможность иным образом определять ее действия лица (статья 14 Закона о банкротстве кредитных организаций).

            Согласно абзацу тридцать первому статьи 2 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо – лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, руководитель должника).

            При определении контролирующего лица должника (кредитной организации) не применяется положение абзаца 31 статьи 2 настоящего Федерального закона о сроке (менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом), в течение которого такое лицо имеет или имело право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника (пункт 2 статьи 189.23 Закона о банкротстве).

            Согласно пункту 1 статьи 53 ГК РФ юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительными документами.

            В силу статьи 11.1 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности» органами управления кредитной организации наряду с общим собранием ее учредителей (участников) являются совет директоров (наблюдательный совет), единоличный исполнительный орган и коллегиальный исполнительный орган. Текущее руководство деятельностью кредитной организации осуществляется ее единоличным исполнительным органом и коллегиальным исполнительным органом.

            В соответствии с пунктом 1 статьи 189.23 Закона о банкротстве в случае, если банкротство кредитной организации наступило вследствие действий и (или) бездействия лиц, контролирующих кредитную организацию, такие лица в случае недостаточности имущества кредитной организации несут субсидиарную ответственность по ее обязательствам в порядке, установленном статьей 10 данного Федерального закона.

            Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если, в частности, в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Закона, причинен вред имущественным правам кредиторов.

            Особенность функционирования кредитных организаций состоит в том, что они осуществляют достаточно крупную по своим масштабам деятельность на финансовом рынке, что обусловливает необходимость наличия в их штате значительного количества сотрудников, в том числе в органах управления.

            При этом банковская деятельность на финансовом рынке является строго и детально урегулированной, в частности, предъявляется значительное количество требований к перечню органов управления, а также к персональному составу лиц, в них входящих (например, статьи 11.1, 11.1.1 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности»).

            Данные особенности деятельности банков предопределяют то, что в рамках дел об их банкротстве споры о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности зачастую сопровождаются наличием большого количества ответчиков.

            Разрешая подобные споры, судам необходимо исходить из того, что к субсидиарной ответственности могут быть привлечены только те лица, действия которых непосредственно привели к банкротству кредитной организации.

            При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:

            1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям);

            2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделок);

            3) ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (далее - критерии; пункты 3, 16, 21, 23 Постановления № 53).

            Применительно к критерию № 2 квалифицирующими признаками сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) - кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения. При этом сама по себе убыточность заключенной контролирующим лицом сделки не может служить безусловным подтверждением наличия основания для привлечения к субсидиарной ответственности.

            Возражая против доводов истца, ответчик вправе ссылаться на правило о защите делового решения, а именно, что он действовал разумно и добросовестно (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ).

            Так, в частности, совершение (одобрение) сделки на основании положительного заключения (рекомендации) профильного подразделения банка (в том числе кредитного департамента) предполагает, что действия ответчика не отклонялись от стандартов разумности и добросовестности, обычно применяемых в этой сфере деятельности.

            Тогда как на истце лежит бремя опровержения названной презумпции посредством доказывания, например того, что, исходя из существа сделки, для ответчика была очевидна ее крайняя невыгодность для кредиторов, либо что ответчик достоверно знал о нарушении принципов объективности при подготовке профильным подразделением заключения по сделке или, по крайней мере, обладал неполной (недостоверной) информацией по соответствующему контрагенту.

            По этой причине, разрешая подобного рода споры, судам надлежит исследовать вопрос соблюдения при заключении сделок корпоративных норм и правил, действующих в банке, нормативных актов, а также оценивать условия сделок на предмет их убыточности (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 07.10.2021 № 305-ЭС18-13210(2).

            В отношении критерия № 3 судам при разрешении споров о привлечении бывшего руководства банка к субсидиарной ответственности необходимо поименно устанавливать вовлеченность каждого конкретного ответчика в совершение вменяемых сделок применительно к каждой из них.

            Тот факт, что лица занимали одну и ту же должность в банке (например, входили в состав правления или кредитного комитета) либо обладали одинаковым статусом контролирующего лица, еще не означает потенциальной тождественности выводов в отношении их вины.

            Изучению подлежат возражения каждого ответчика, из чего следует, что общие абстрактные выводы об их недобросовестности (неразумности), основанные исключительно на их принадлежности к числу контролирующих лиц (либо к одной группе контролирующих лиц), недопустимы. Само по себе наличие статуса контролирующего лица не является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности.

            В контексте названного критерия это означает, что суд, установив наличие отношения ответчика к руководству банка, должен проверить, являлся ли конкретный ответчик инициатором, потенциальным выгодоприобретателем существенно убыточной сделки либо действовал ли он с названными лицами совместно (статья 1080 ГК РФ).

            Само по себе осуществленное на основании внутрибанковских правил одобрение сделки лицом, входящим в органы управления, еще не свидетельствует о том, что это лицо является соучастником вывода активов, поскольку в такой ситуации предполагается, что оно действовало в соответствии со стандартами разумности и добросовестности, обычно применяемыми в этой сфере деятельности. Бремя доказывания обратного лежит на конкурсном управляющем.

            В отличие от споров о принятии обеспечительных мер наличия только лишь подозрений в виновности ответчиков недостаточно для удовлетворения иска о привлечении к субсидиарной ответственности, в рамках рассматриваемой категории дел необходимо привести ясные и убедительные доказательства такой вины (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС16-18600(5-8).

            При этом следует учесть то, что если же сделка была заключена (одобрена) при наличии признаков неразумности или недобросовестности, и задолженность не погашена в полном объеме, суду следует соотнести размер вреда от спорной сделки с масштабами деятельности банка в целях решения вопроса о возможности переквалификации требования управляющего на требование о возмещении убытков (статьи 133 и 168 АПК РФ, статьи 53.1 и 1064 ГК РФ).

            Такая переквалификация по общему правилу при наличии соответствующих возражений осуществляется, прежде всего, при рассмотрении вопроса о наличии оснований привлечения к субсидиарной ответственности (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 22.04.2022 № 305-ЭС18-20160(7-15).

            В соответствии с абзацем пятому пункта 23 Постановления № 53 по смыслу подпункта 3 пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если в удовлетворении иска о признании сделки недействительной ранее было отказано по мотиву равноценности полученного должником встречного денежного предоставления, то заявитель впоследствии не вправе ссылаться на нерыночный характер цены этой же сделки в целях применения презумпции доведения до банкротства.

Согласно позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 22.04.2022 №305-ЭС18-20160, в ситуации, когда задолженность контрагента в достаточной степени обеспечена, отсутствуют основания для квалификации действий лица, заключившего или одобрившего соответствующий договор, как неразумных или недобросовестных.

            С учетом факта погашения долга сделка по выдаче кредита в настоящее время объективно не может рассматриваться как убыточная, поэтому в любом случае отсутствуют основания для привлечения лиц, участвовавших в ее совершении, и к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков.

            Согласно пункту 20 Постановления № 53 в том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред не привел к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

            То есть, такой критерий как несущественное ухудшение финансового положения должника (или «несущественность» вреда), не являясь достаточным основанием для привлечения контролировавшего должника лица к субсидиарной ответственности, не может исключать его гражданско-правовую ответственность в форме взыскания убытков.

            В соответствии со статьей 15 ГК РФ под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

            В силу статей 15 и 1064 ГК РФ и согласно разъяснениям, приведенным в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой ГК РФ», для привлечения к гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков необходимо доказать совокупность следующих условий: факт причинения убытков, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинно-следственной связи между противоправным поведением указанного лица и наступившими последствиями в виде убытков.

            Положением о порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, по ссудной и приравненной к ней задолженности № 254-П, утвержденным Банком России 26.03.2004 (далее – Положение № 254-П), действовавшим в период заключения кредитных договоров, предусмотрено, что кредитная организация обязана оценивать финансовое положение заемщика, риски по выданным ссудам и формировать резервы на возможные потери по ссудам.

            Согласно пункту 3.1.3 Положения №254-П вся информация о заемщике, включая информацию о рисках заемщика, фиксируется в досье заемщика. Информация, использованная кредитной организацией для оценки качества ссуды, включая оценку финансового положения заемщика, должна быть доступна органам управления, подразделениям внутреннего контроля кредитной организации, аудиторам и органам банковского надзора.

            В пунктах 3.1 - 3.1.2, 3.5 Положения № 254-П указано, что оценка кредитного риска по каждой выданной ссуде (профессиональное суждение) должна проводиться кредитной организацией на постоянной основе. Профессиональное суждение выносится по результатам комплексного и объективного анализа деятельности заемщика с учетом его финансового положения, качества обслуживания заемщиком долга по ссуде, а также всей имеющейся в распоряжении кредитной организации информации о любых рисках заемщика.

            Положение № 254-П утратило силу 14.07.2017, в связи с изданием Положения Банка России от 28.06.2017 № 590-П «О порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, ссудной и приравненной к ней задолженности».

            Между тем, Положение № 254-П соотносятся с требованиями нового Положения, утвержденного Банком России 28.06.2017 № 590-П.

            Подпунктами 2, 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлена презумпция наступления ответственности в случае если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, ко дню назначения временной администрации финансовой организации или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы; документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены.

            Под документами, указанными в подпункте 2 пункта 2 и пункте 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве, понимаются также документы, отражающие экономическую деятельность кредитной организации, и базы данных кредитной организации на электронных носителях (резервные копии баз данных), обязанность формирования, ведения которых установлена Федеральным законом «О банках и банковской деятельности», подлежащие передаче временной администрации по управлению кредитной организацией (пункт 4 статьи 189.23 Закона о банкротстве).

            В силу пункта 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве положения подпункта 2 пункта 2 этой статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности:

            1) организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника;

            2) ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

            Положения подпункта 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве применяются в отношении единоличного исполнительного органа юридического лица, а также иных лиц, на которых возложены обязанности по составлению и хранению документов, предусмотренных законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами (пункт 6 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

            Согласно правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда России Российской Федерации от 16.10.2017 № 302-ЭС17-9244, отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные пунктом 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.

            В связи с этим невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче управляющему документации должника свидетельствует, по сути, о его недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.

            Как разъяснено в пункте 24 Постановления № 53, лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, должно представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

            Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

            Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: - невозможность определения основных активов должника и их идентификации; - невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; - невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

            В соответствии с пунктом 4 статьи 189.10 Закона о банкротстве, основанием для осуществления мер по предупреждению банкротства кредитной организации является нарушение любого из нормативов достаточности собственных средств (капитала) банка, установленных Банком России, на что, как указали суды, ссылался истец в своем заявлении о привлечении к субсидиарной ответственности.

            В соответствии с пунктом 4 Порядка определения стоимости чистых активов (утвержден приказом Министерства финансов Российской Федерации от 28.08.2014 № 84н) стоимость чистых активов определяется как разность между величиной принимаемых к расчету активов организации и величиной принимаемых к расчету обязательств организации.

            Для кредитных организаций в соответствии с пунктом 3 статьи 35 Закона об акционерных обществах, вместо стоимости чистых активов рассчитывается величина собственных средств (капитала), определяемая в порядке, установленном Центральным Банком Российской Федерации.

            Таким образом, для кредитных организаций показателем, определяющим достаточность стоимости их имущества (активов) для исполнения обязательств перед кредиторами, являются собственные средства (капитал), рассчитанные в соответствии с требованиями Банка России.

            В соответствии со статьей 189.10 и пунктом 1 статьи 189.19 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, меры по предупреждению банкротства кредитной организации, предусмотренные подпунктами 1 - 3 пункта 1 статьи 189.9 настоящего Федерального закона, осуществляются в случаях, когда кредитная организация нарушает любой из нормативов достаточности собственных средств (капитала) банка, установленный Банком России. Единоличный исполнительный орган кредитной организации в случае возникновения обстоятельств, предусмотренных статьей 189.10 настоящего Федерального закона, в течение десяти дней с момента их возникновения обязан обратиться в совет директоров (наблюдательный совет) кредитной организации с ходатайством об осуществлении мер по финансовому оздоровлению кредитной организации или с ходатайством о реорганизации кредитной организации при условии, что причины возникновения указанных обстоятельств не могут быть устранены исполнительными органами кредитной организации.

            Лицом, обязанным инициировать (обратиться с соответствующим ходатайством в Совет директоров и Банк России) проведение мероприятий по финансовому оздоровлению является руководитель кредитной организации – председатель Правления Банка либо лицо его замещающее (статья 189.19 Закона о банкротстве).

            Согласно пункту 4 статьи 189.10 меры по предупреждению банкротства кредитной организации осуществляются в случае, если кредитная организация нарушает любой из нормативов достаточности собственных средств (капитала) банка, установленный Банком России.

            Согласно пункту 4 статьи 189.9 Закона о банкротстве кредитная организация, ее учредители (участники), члены совета директоров (наблюдательного совета), руководитель кредитной организации, признаваемый таковым в соответствии со статьей 11.1 Закона о банках и банковской деятельности», в случае возникновения оснований, указанных в статье 189.10 Закона о банкротстве, обязаны принимать необходимые и своевременные меры по финансовому оздоровлению и (или) реорганизации кредитной организации.

            Как указано в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 07.10.2021 № 305-ЭС18-13210 (2) судам необходимо исходить из того, что к субсидиарной ответственности могут быть привлечены только те лица, действия которых непосредственно привели к банкротству кредитной организации.

            В соответствии с пунктом 2 статьи 189.11 Закона о банкротстве уведомление о совершении сделок направляется кредитной организацией в Банк России в пятидневный срок со дня совершения сделки.

            В соответствии с пунктом 1 статьи 189.9 Закона о банкротстве перечисленные в параграфе 4.1 этого закона меры по предупреждению банкротства кредитных организаций, в том числе предусмотренное статьей 189.11 уведомление Банка России, реализуются до дня отзыва лицензии на осуществление банковских операций.

            Принцип определенности исковых требований означает, что требования должны быть четко сформулированы - за какое конкретное деяние и за какие связанные с ним убытки лицо привлекается к ответственности (субсидиарной или за убытки).

            О необходимости соблюдения данного требования определенности также высказалась Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного суда Российской Федерации в определении от 10.11.2021 № 305-ЭС19-14439 (3-8), в соответствии с которым подобный подход приводит к обвинительному уклону в делах о привлечении к субсидиарной ответственности, что является недопустимым. Законодательством о несостоятельности не предусмотрена презумпция наличия вины в доведении до банкротства только лишь за сам факт принадлежности ответчику статуса контролирующего лица.

            Как следует из материалов дела и установлено судами первой и апелляционной инстанций, функции председателя Правления Банка выполняли:

            ФИО8 – в период с 27.04.2013 по 30.05.2017;

            ФИО1 – в период с 31.05.2017 по 19.07.2017 (временно исполняющий обязанности Председателя Правления);

            ФИО4 – в период 20.07.2017 по 09.01.2018.

            На основании пункта 16.1 Устава Банка, руководство текущей деятельностью Банка осуществляется коллегиальным исполнительным органом – Правлением (в пределах полномочий) и единоличным исполнительным органом Банка (Председателем Правления), к компетенции которого, в соответствии с пунктом 16.6 Устава, относится руководство текущей деятельностью Банка.

            Судами установлено, что в состав Правления кредитной организации в рассматриваемый период входили:

            ФИО1 – в период с 03.07.2006 по 24.01.2018;

            ФИО4 – в период с 06.09.2005 по 09.01.2018;

            ФИО3 – в период с 20.07.2017 по 26.12.2017;

            ФИО7 – в период с 28.06.2007 по 10.01.2018;

            ФИО6 – в период с 12.04.2002 по 15.01.2018;

            ФИО2 – в период с 07.10.2013 по 01.02.2018.

            В свою очередь, приказом Банка России № ОД-3528 полномочия исполнительных органов Банка были приостановлены с 15.12.2017.

            В соответствии с пунктом 16.2 Устава Банка к компетенции Правления Банка, в том числе, отнесены следующие вопросы:

             одобрение сделок, порядок и процедуры совершения которых установлены внутренними документами Банка;

            рассмотрение отчетов по оценке банковских рисков, представляемых Службой управления рисками Банка,

            принятие мер в целях обеспечения эффективности оценки банковских рисков.

            Учитывая изложенное, суды пришли к верному выводу о том, что ответчики обладали статусом руководителя кредитной организации и входили в состав коллегиального исполнительного органа Банка.

            В отношении заявленных требований относительно привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, судами установлено следующее.

            Указывая на виновность ответчиков, конкурсный управляющий должника фактически исходил из того, что названными лицами были тем или иным образом одобрены и совершены существенно убыточные сделки, приведшие к несостоятельности должника.

            Между тем, поскольку доказательств того, что совершение сделок значительно повлияло на деятельность должника и явилось необходимой причиной объективного банкротства должника, конкурсным управляющим не представлено, суды пришли к верному выводу об отказе в удовлетворении заявления в части привлечения контролирующих лиц должника к субсидиарной ответственности по обязательствам Банка.

            Заявитель также утверждал, что выводы судов о недоказанности факта нарушения Банком «Солидарность» АО норматива достаточности собственных средств (Н1.0) не соответствует обстоятельствам дела.

            В качестве подтверждения своей позиции заявитель ссылался на имеющийся в материалах дела расчет достаточности/недостаточности стоимости имущества Банка «Солидарность» АО для исполнения его обязательств перед кредиторами («показатель ПИ»), приложенный к заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности.

            Судами верно указано, что заявитель отождествлял норматив достаточности собственных средств (капитала) банка (Н1.0) и показатель достаточности (недостаточности) стоимости имущества (активов) кредитной организации для исполнения ее обязательств перед кредиторами.

            Между тем, наличие в материалах дела представленного истцом расчета показателя ПИ не опровергает выводы судов о недоказанности факта нарушения Банком норматива достаточности собственных средств (Н1.0) по состоянию на 01.12.2015, как предусмотренного Законом о банкротстве основания для осуществления мер по предупреждению банкротства кредитной организации.

            Утверждение заявителя о том, что представленный им расчет показателя ПИ не был оспорен ответчиками, судами верно признано не соответствующим имеющимся в деле доказательствам.

            Так, суды указали, что доводы о неправомерности использования представленных истцом значений показателя ПИ по состоянию на 01.12.2015, на 01.12.2017 и на 15.12.2017 были заявлены в суде первой инстанции с контррасчетом в письменных объяснениях ответчиков от 21.04.2022, который опровергает утверждения истца об отрицательном значении показателя ПИ на указанные даты, и оспорен им не был.

            По утверждению истца представленный им расчет недостаточности стоимости имущества подтверждался предписанием Банка России от 22.11.2017 № 36-5-3-1/11455ДСП.

            Вместе с тем, суды верно установили, что указанное предписание Банка России не содержит утверждений надзорного органа о возникновении у должника признаков банкротства в виде недостаточности стоимости имущества для исполнения обязательств перед кредиторами или его неплатежеспособности.

            Из содержащихся в материалах дела предписаний Банка России следует, что их исполнение может привести к снижению собственных средств (капитала) Банка «Солидарность» АО:

            по состоянию на 01.11.2017- на 85,0% или до +287.410 тыс. руб. (абзац 3 страницы 20 и сноска 28 предписания Банка России от 22.11.2017 №36-5-3-1/11455ДСП);

            по состоянию на 24.11.2017- на 51,5% или до +899.294 тыс. руб. (абзац 4 страницы 5 и сноска 10 предписания Банка России от 01.12.2017 №36-5-3-1/11989ДСП);

            по состоянию на 24.11.2017 - на 50,9% или до +911.000 тыс. руб. (абзац 2 пункта 3 и сноска 7 предписания Банка России от 08.12.2017 №36-5-3-1/12563ДСП);

            по состоянию на 05.12.2017 - на 21,4% или до +1.458.000 тыс. руб. (абзац 3 пункта 3 и сноска 13 предписания Банка России от 08.12.2017 №36-5-3-1/12563ДСП).

            Учитывая изложенное, судами обоснованно констатировано, что упомянутое заявителем предписание, а также другие находящиеся в материалах дела предписания, не подтверждают расчет недостаточности стоимости имущества.

            Из указанных предписаний следует, что, по мнению Банка России, с 01.11.2017 по 05.12.2017 превышение стоимости имущества Банка «Солидарность» АО над его обязательствами перед кредиторами увеличилось с 287 410 тыс. руб. до 1 458 000 тыс. руб.

            Вопреки доводам кассатора о том, что судами не учтены обстоятельства, установленные  приговором Басманного районного суда города Москвы от 07.04.2022 по делу № 1-453/2022 в отношении ФИО4, суды учли, что в данном приговоре отсутствуют выводы об установлении признаков банкротства кредитной организации, и в нем нет значения показателя достаточности (недостаточности) стоимости имущества (активов) кредитной организации, который по утверждению заявителя был нарушен.

            Заявляя о непринятии мер по предупреждению банкротства в период с 22.11.2017 по 15.12.2017, заявитель указывал на определения Арбитражного суда города Москвы, которыми признаны недействительными несколько операций Банка «Солидарность» АО, направленные на уменьшение его активов.

            Между тем судами установлено, что общий размер указанных операций составил 222 356 тыс. руб. или 1,45% от активов должника на 01.12.2017, которые по заявлению самого истца составляли 15 344 867 тыс. руб.

            Заявитель также оспаривал выводы суда о неспособности убыточных для Банка «Солидарность» АО сделок стать причиной его банкротства и о том, что эти сделки не превышали 5% активов, а также о том, что сама по себе убыточность заключенной контролирующим лицом сделки не может служить самостоятельным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности.

            Кроме того, конкурсный управляющий утверждал, что в судебном акте не указано каким образом рассчитывается доля убыточных кредитов в активах Банка «Солидарность» АО.

            Вместе с тем, судом апелляционной инстанции верно указано, что расчет доли кредитов, предоставленных ООО «ЦС», ООО «НефтеХимСинтез», ООО «Альтаир Эстейт» и ООО «Торговый дом Полаир», в активах представлен ответчиками суду первой инстанции и находится в материалах дела.

            Заявитель ставил под сомнение приведенную в оспариваемом судебном акте долю кредитов ООО «ЦС», ООО «НефтеХимСинтез», ООО «Альтаир Эстейт» и ООО «Торговый дом Полаир» в активах кредитной организации.

            В качестве подтверждения своих утверждений заявитель ссылался только на приговор Басманного районного суда г. Москвы от 07.04.2022 по делу № 1-453/2022 в отношении ФИО4, установивший факт фальсификации отчетности кредитной организации с 22.11.2017.

            Вместе с тем, судами отмечено, что находящийся в материалах дела расчет доли задолженности по кредитам в активах банка осуществлялся по состоянию на дату их выдачи, самой поздней из которых была 31.10.2017, а использовавшаяся при этом отчетность была составлена 01.10.2017.

            Кроме того, указанным выше приговором суда установлена фальсификация отчетности по формам 0409101 «Оборотная ведомость по счетам бухгалтерского учета кредитной организации», 0409123 «Расчет собственных средств (капитал) («Базель III)», 0409135 «Информация об обязательных нормативах и о других показателях деятельности кредитной организации», 0409118 «Данные о концентрации кредитного риска».

            При этом, для расчета доли кредитов в активах банка использовалась отчетность по форме 0409806 «Бухгалтерский баланс (публикуемая форма)». Указанная отчетность не была признана недостоверной или фальсифицированной ни вступившим в законную силу решением суда, ни Банком России.

            По утверждению заявителя, суды указали на отнесение всех заемщиков к V категории качества и это обстоятельство, по его мнению, подразумевает доначисление 100% резерва на возможные потери по ссуде и подтверждает согласие суда с представленным конкурсным управляющим расчетом показателя ПИ в части влияния технических активов на его изменение.

            Вместе с тем, суды указывали на отнесение заемщиков к V категории качества конкурсным управляющим и это не может быть расценено как вывод суда о категориях качества ссуд и как признание обоснованным представленного заявителем расчета показателя ПИ.

            Кроме того, как верно указано судами, отнесение ссудной задолженности к V категории качества не влечет обязательное доначисления резерва до 100% от ссудной задолженности, так как резерв на возможные потери по ссудам может быть уменьшен с учетом принятого по ним обеспечения.

            Это обстоятельство подтверждал и сам заявитель, уменьшая размер резерва на принятое обеспечение в своем расчете показателя ПИ.

            Таким образом, судами верно констатировано, что указанные выше заявления конкурсного управляющего не подтверждаются материалами дела, не соответствуют действующему законодательству и нормативным правовым актам Банка России.

            Заявитель также указывал, что действующее законодательство не предусматривает наличие 5% барьера для определения степени влияния сделок на возникновение банкротства кредитной организации.

            Вместе с тем, суды не указывали на наличие «5% барьера», а лишь сделали вывод о том, что все указанные в заявлении истца убыточные сделки, за исключением сделок с ООО «Травертино», не превышали 5% активов банка и, как следствие, не могут расцениваться судом как сделки, в результате которых кредитная организация стала отвечать признакам неплатежеспособности.

            Как верно указано судами, совершение сделок, составляющих 5% и даже 7,35% балансовой стоимости активов должника, не способно значительно повлиять на результаты его деятельности.

            Учитывая изложенное, суды пришли к верному выводу о неспособности вменяемых ответчикам сделок стать причиной банкротства должника.

            По мнению заявителя, выводы судов о том, что рассматриваемые сделки не превышали 5% от показателя капитала банка, опровергаются расчетом ПИ. 

            Оценивая существенность предоставленных с участием ответчиков кредитов, суды сделали вывод, что их доля в активах банка не превышала 5%.

            Кроме того, как отметили суды, представленный заявителем расчет показателя ПИ составлен с нарушением требований указания Банка России № 3728-У, а доводы ответчиков о неправомерности его использования были представлены суду с контррасчетом в письменных объяснениях от 21.04.2022, который не был оспорен конкурсным управляющим.

            Вывод о неспособности перечисленных в заявлении кредитов послужить причиной возникновения признаков банкротства сделан судами с учетом заявления самого заявителя о погашении ссудной задолженности ЗАО «Стратес» и ООО «Воскресенск холод» на дату отзыва лицензии и представленных им вместе с заявлением копий судебных актов, свидетельствующих о наличии залога недвижимости, полностью обеспечивающего кредиты ООО «ИнвестПроект-М» и ООО «Ивановская Домостроительная Компания».

            Также, как верно указано судами, сообщение на официальном сайте конкурсного управляющего подтверждает продажу им требований к ООО «Кинопроизводственный центр», что исключает их способность негативным образом повлиять на финансовое положение должника.

            Ссылки заявителя о доначислении резервов на возможные потери по указанным ссудам до 100% в соответствии с предписаниями Банка России опровергаются имеющимися в деле доказательствами, а, следовательно, как верно указано судами, не могло повлиять на ухудшение финансового положения должника.

            При этом, заявителем сделаны выводы об уровне обесценения ссудной задолженности, отличающиеся от оценок, сделанных Банком России в предписаниях от 17.08.2016 № Т1-86-4-05/118921ДСП и от 13.02.2017 № Т1-82-2-04/16203ДСП.

            Указанные предписания Банка России, в части категорий качества и размера резервов на возможные потери по заемщикам, перечисленным в заявлениях конкурсного управляющего, не были отменены ни вступившим в законную силу решением суда, ни самим Банком России.

            Таким образом, судами верно констатировано, что они сохраняют юридическую силу ненормативного правового акта индивидуального регулирования и обязательны для исполнения.

            В связи с чем, суды пришли к правомерному выводу о неспособности приведенных в заявлениях истца кредитов оказать существенное влияние на финансовое состояние должника и стать причиной возникновения признаков банкротства по доле безнадежных активов в структуре всех активов банка без сопоставления скорректированных активов кредитной организации с ее пассивами.

            Как следует из материалов дела, заявитель указывал, что основанием для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности является также непередача ею оригиналов документов по следующим сделкам:

            кредитный договор от 28.09.2016 № 

<

***> СП, заключенный с ООО «Центральный совет по туризму и экскурсиям»;

            кредитный договор от 14.06.2017 № 20-17 и кредитный договор от 14.07.2017 № 27-17, заключенные с ООО «НефтеХимСинтез»;

            договоры об открытии кредитной линии от 02.06.2016 № 24-16, от 19.08.2016 № 44-16 и от 03.06.2016 № 26-16, заключенные с ООО «Альтаир Эстейт»,

            а также оригиналы документов об одобрении сделок:

            протокол Правления от 18.08.2016 № 01-18/08/16;

            протокол Правления от 02.06.2016 № 01-02/06/16;

            протокол Правления от 03.06.2016 № 01-03/06/16;

            договоры об открытии кредитной линии от 21.08.2017 № 30-17, от 18.09.2017 № 34-17 и от 31.10.2017 № 37-17, заключенные с ООО «Торговый дом Полаир»,

            а также оригиналы документов об одобрении сделок:

            протокол Правления по договору от 31.10.2017 № 37-17;

            сделки с ООО «Травертино» по замещению ссудной задолженности на ценные бумаги,

            договоры цессии

            и протоколы об одобрении сделки.

            Отклоняя названные доводы конкурсного управляющего должника, судами учли, что в соответствии с распоряжениями временной администрации ей были переданы бухгалтерская, финансовая, аналитическая и другая документация, имущество и ценности, в том числе:

            оригиналы и копии кредитных договоров, что подтверждается актом № 56 от 26.02.2018, № 54 от 14.02.2018, № 36 от 10.01.2018;

            копии электронных баз данных и программных комплексов, используемых банком в финансово-хозяйственной деятельности, а именно жесткий диск с копиями электронных баз данных и программных комплексов и опись копий электронных баз данных и программных комплексов, что подтверждается актом приема-передачи № 6 от 15.12.2017;

            административные (локальные и домены) логины и пароли на все сервера, домен, программно-информационные комплексы, что подтверждается актом приема-передачи № 5 от 15.12.2017;

            копии электронных баз данных, содержащих информацию об имуществе и обязательствах Банка по положению Банка России № 397-П, переданы по запросу Банка России от 07.12.2017 № 36-6-3-1/12420ДСП в Службу текущего банковского надзора 13.12.2017 (письмо от 13.12.2017 № 129/2084)

            и впоследствии переданы временной администрации.

            Суды констатировали, что указанные обстоятельства подтверждаются актом временной администрации от 27.03.2018 № 1002-ВА, согласно которому временная администрация проводила проверку финансового состояния кредитной организации на основании данных электронных баз Банка; кредитные досье на заемщиков, которые согласно действующим в Банке Методическим указаниям о порядке формирования (регулирования) и использования резервов на возможные потери по ссудам, по ссудной и приравненной к ней задолженности от 29.09.2017, должны содержать, в том числе, заключение о возможности предоставления кредита (открытии кредитной линии, выдаче банковской гарантии), копию кредитного договора, копию договоров обеспечения.

            Суды установили, что факт передачи кредитных досье временной администрации подтверждается актом от 26.02.2018 № 56, актом от 15.03.2018 № 63, а также тем, что кредитные досье приобщены конкурсным управляющим к заявлению о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности; отчеты об оценке объектов залога и акций Банка (акт от 30.01.2018 № 47); документы по внебиржевым сделкам (акт от 15.12.2017 № 11); досье на вложения Банка в паи ЗПИФН «Пифов», досье на вложение Банка в паи ЗПИФН «Домодедовский промышленный» и в паи ЗПИФН «Московский промышленный» (акт от 15.12.2017 № 15); оригиналы договоров купли-продажи векселей (акт от 15.12.2017 № 12).

            Судами верно указано, что непередача оригиналов нескольких кредитных договоров не повлекла существенного затруднения проведения процедур, применяемых в деле о банкротстве. Доказательств обратного не представлено.

            Так, судами установлено, что из материалов дела следует, что Банк «Солидарность» АО обратился в суды с исковыми заявлениями, связанными с исполнениями:

            - кредитного договора от 28.09.2016 №

<

***> СП, заключенного с ООО «Центральный совет по туризму и экскурсиям» (дело № А40-175528/2018 от 04.07.2019);

            - кредитного договора от 14.06.2017 № 20-17, кредитного договора  от 14.07.2017 № 27-17, заключенных с ООО «НефтеХимСинтез» (дело № А40-236620/2018);

            - договоров об открытии кредитной линии от 02.06.2016 № 24-16, от 19.08.2016 № 44-16, от 03.06.2016 № 26-16, заключенных с ООО «Альтаир Эстейт» (дело № А40-18317/2019);

            - договоров об открытии кредитной линии от 21.08.2017 № 30-17, от 18.09.2017 № 34-17, от 31.10.2017 № 37-17, заключенных с ООО «ТД Полаир» (дело № А40-159374/2018).

            В отношении договорной документации с ООО «Травертино» по замещению ссудной задолженности на ценные бумаги, ФИО4 указывала, что непередача указанных документов не препятствовала обращению конкурсного управляющего в суд с заявлением о признании недействительными договоров цессии.

            Определением Арбитражного суда города Москвы от 01.02.2022 управляющему отказано в удовлетворении заявления о признании недействительными указанных сделок по основаниям, не связанным с отсутствием оригиналов договоров.

            Судами также правомерно учтено, что по состоянию на 15.12.2017 у временной администрации имелась информация об активах и обязательствах Банка, в том числе в виде баз данных, которые являются основой для составления отчетности.

            Суды отметили, что электронная база данных, позволяет достоверно установить содержание совершенных Банком операций, позволяет конкурсному управляющему выполнить функции по поиску, выявлению и возврату имущества Банка, находящегося у третьих лиц (формированию конкурсной массы), и делает возможным формирование конкурсной массы.

            Судами установлено, что согласно отчету конкурсного управляющего по состоянию на 01.04.2022 им предъявлено 218 исков на сумму 28 836 029 тыс. руб., удовлетворено 132 иска на сумму 12 014 850 тыс. руб. при общей сумме требований кредиторов 9 966 555 тыс. руб.

            В свою очередь, конкурсным управляющим в рамках судебного заседания представлены на обозрение оригиналы протоколов одобрения сделок с ООО «Альтаир Эстейт» и ООО «ТД «Полаир».

            Таким образом, вопреки доводам кассационной жалобы, суды сделали обоснованный вывод о том, что конкурсным управляющим не представлены доказательства, свидетельствующие о том, что ФИО4 не передана какая-либо иная документация должника, которая у нее имелась, повлекшая затруднительность проведения процедур, применяемых в деле о банкротстве, а также формирования и реализации конкурсной массы и обнаружения дебиторской задолженности.

            Судами также верно констатировано, что то обстоятельство, что заявитель указывает точное количество кредитных договоров и сумму задолженности по ним, а составленные временной администрацией акты непередачи документов (приложение № 34 к заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности) содержат исчерпывающую информацию о заемщиках, поручителях, вкладчиках и заключенных с ними договорах, указывает на несостоятельность утверждений управляющего о том, что неисполнение обязанности по передаче документов существенно затруднило проведение процедуры банкротства банка выразившееся в невозможность определения основных активов должника и их идентификации.

            Таким образом, суды пришли к верному выводу о том, что заявителем не доказано наличие причинно-следственной связи между отсутствием иной документации и невозможностью удовлетворения требований кредиторов.

            Как следует из материалов дела, заявитель утверждал, что руководством Банка «Солидарность» АО не были осуществлены меры по предупреждению банкротства и их бездействием созданы условия для ухудшения финансового положения кредитной организации с 01.12.2017.

            Судами установлено, что ФИО4 в период с 06.09.2005 по 09.01.2018 входила в состав Правления Банка, а в период 20.07.2017 по 09.01.2018 занимала должность Председателя Правления Банка.

            В свою очередь, приказом Банка России № ОД-3528 полномочия исполнительных органов Банка приостановлены 15.12.2017.

            Конкурсный управляющий указывал, что в период 01.12.2017 – 15.12.2017 у Банка возник признак банкротства, предусмотренный пунктом 1 статьи 189.9 Закона о банкротстве, а также по состоянию на 01.12.2015, 01.12.2017 и 15.12.2017 нарушен норматив достаточности собственных средств (Н1.0), предусмотренный Инструкцией Банка России от 03.12.2013 № 139-И и Инструкцией Банка России от 28.06.2017 №180-И.

            Как было отмечено ранее, судам установлено, что конкурсным управляющим не представлен расчет показателя Н1.0, подтверждающий вывод о его нарушении.

            Так, согласно Указанию Банка России №3097-У от 25.10.2013 по состоянию на 01.12.2015 минимальное допустимое значение показателя Н1.0 составило 10%.

            В свою очередь, согласно публикуемой форме отчетности Банка «Информация об обязательных нормативах и о других показателях деятельности кредитной организации» (ОКУД 0409135) показатель Н1.0 по состоянию на 01.12.2015 составил 10,69%.

            Доказательств недостоверности отчетности Банка по состоянию на 01.12.2015 конкурсным управляющим не представлено.

            Таким образом, суды правомерно пришли к выводу о недоказанности факта нарушения Банком норматива достаточности собственных средств (Н1.0) по состоянию на 01.12.2015.

            Кроме того, судами установлено, что приговором Мещанского районного суда города Москвы по делу от 07.04.2022 № 1-453/2022  установлено, что ФИО4 не позднее 22.11.2017 получила Предписание Банка России от 22.11.2017 № 36-5-3-1/11455ДСП, содержащее требования о реклассификации задолженности 15 заемщиков-юридических лиц, а также условных обязательствах кредитного характера 1 принципала.

            В соответствии с указанным приговором, исполнение Предписания Банка России неизбежно повлекло бы нарушение Банком обязательных нормативов:

            Н1.0 – норматив достаточности собственных средств (капитала) банка,

            Н1.1 - норматив достаточности базового капитала,

            Н1.2 – норматив достаточности основного капитала банка, Н6 – норматив максимального размера риска на одного заемщика или группу связанных заемщиков,

            Н7 – норматив максимального размере крупных кредитных рисков, установленных Главой 2 Инструкции Банка России № 139-И,

            и возникновению оснований для осуществления мер по предупреждению несостоятельности (банкротства) и назначения временной администрации по управлению кредитной организации в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 189.10 и пункта 2 статьи 189.26 Закона о банкротстве.

            Таким образом, суды обоснованно пришли к выводу о возникновении оснований для осуществления мер по предупреждению несостоятельности (банкротства) и назначения временной администрации по управлению кредитной организацией, начиная с 22.11.2017.

            При этом суды учли, что 15.12.2017 (спустя 17 рабочих дней с момента возникновения основания для осуществления мер по предупреждению несостоятельности) приказом Банка России № ОД-3528 полномочия исполнительных органов Банка были приостановлены, введена временная администрация по управлению кредитной организации в связи с отзывом лицензии на осуществление банковских операций.

            Таким образом, как верно указано судами, конкурсным управляющим не представлены доказательства, позволяющие сделать вывод о наличии у ФИО4 фактической возможности осуществить меры, предусмотренные статьей 189.14 Закона о банкротстве, в период с 22.11.2017 по 15.12.2017, а также о способности таких мер предотвратить банкротство Банка.

            Доводы о причинении Банку «Солидарность» АО убытка в результате совершения сделок с ООО «Травертино» также правомерно отклонены судами, как противоречащие обстоятельствам, установленным судом в другом обособленном споре.

            Заявитель указывал, что 13.12.2017 (за два дня до отзыва у Банка лицензии) между Банком и ООО «Травертино» заключено шесть договоров цессий, по условиям которых Банк передал в пользу ООО «Травертино» права требования к ряду заемщиков по 32-м кредитным договорам на общую сумму 1 686 408 тыс. руб.

            В ходе оценки качества ссудной задолженности по 32-м кредитным договорам, переданной в пользу ООО «Травертино», конкурсным управляющим установлено, что сумма рыночных прав требований составляет 1 200 034 тыс. руб. (по 24-м кредитным договорам).

            В тот же день, между Банком и ООО «Травертино» заключен договор купли-продажи ценных бумаг № ВБ-20171213-3, в соответствии с условиями которого Банк приобрел ценные бумаги общей стоимостью 1 686 408 тыс. руб.

            Вместе с тем вступившим в законную силу определением Арбитражного суда города Москвы от 01.02.2022 конкурсному управляющему отказано в удовлетворении заявления о признании недействительными следующих сделок Банка «Солидарность» АО:

            - договора уступки прав (требования) от 13.12.2017 № 1312/02-17;

            - договор уступки прав (требования) от 13.12.2017 № 1312/03-17;

            - договора уступки прав (требования) от 13.12.2017 № 1312/04-17;

            - договора уступки прав (требования) от 13.12.2017 № 1312/06-17;

            - договора уступки прав (требования) от 13.12.2017 № 1312/07-17;

            - договора уступки прав (требования) от 13.12.2017 № 1312/08-17;

            - договора уступки прав (требования) от 13.12.2017 № 1312/09-17;

            - договора купли-продажи ценных бумаг от 13.12.2017 № ВБ-20171213-3;

            - соглашения о прекращении взаимных обязательств зачётом встречных однородных требовании от 13.12.2017.

            В рамках указанного обособленного спора судами установлено, что стоимость ценных бумаг, полученных Банком «Солидарность» АО по соглашению о прекращении взаимных обязательств зачётом встречных однородных требовании от 13.12.2017 составила 1 967 844 156 руб.

            Заявитель утверждал, что вывод суда о невозможности банка ссылаться на нерыночный характер цены сделки в целях применения презумпции доведения до банкротства являются необоснованным и сделан при неполном выяснении обстоятельств, имеющих значение для дела.

            В качестве подтверждения своих утверждений заявитель ссылался на предписание Банка России от 22.11.2017 № 36-5-3-1/11455 ДСП и подпункт 2 пункта 1 статьи 189.11 Закона о банкротстве, предусматривающие с 22.11.2017 введение для Банка «Солидарность» АО ограничений на операции уступки прав требования по ссудной задолженности, связанные с отчуждением активов с одновременным предоставлением контрагенту права отсрочки платежа, а также уведомление Банка России о совершении сделок, связанных с приобретением акций хозяйственных обществ.

            Вместе с тем, в соответствии с пунктом 1.6 договоров уступки прав (требования) от 13.12.2017 № 1312/02-17, № 1312/04-17, № 1312/06-17, №1312/09-17 и пункта 1.5 договоров уступки прав (требования) от 13.12.2017 №1312/03-17, № 1312/07-17, № 1312/08-17 цессионарий обязан оплатить уступленное банком право (требование) в день подписания договора.

            Таким образом, судами верно установлено, что указанные договоры уступки прав (требования) не предусматривали отсрочку платежа, а утверждение завяителя о нарушении Банком «Солидарность» АО ограничений, установленных приведенным выше предписанием Банка России, опровергаются имеющимися в деле доказательствами.

            Указанный договор купли-продажи ценных бумаг № ВБ-20171213-3 заключен Банком «Солидарность» АО с ООО «Травертино» 13.12.2017. Таким образом, срок уведомления Банка России истекал не ранее 18.12.2017.

            Вместе с тем, уже 15.12.2017 приказами Банка России №ОД-3527 и №ОД-3528 у Банка «Солидарность» АО отозвана лицензия на осуществление банковских операций и управление им передано временной администрации, а полномочия ответчиков приостановлены.

            Таким образом, как верно указано судами, неуведомление Банка России о заключении с ООО «Травертино» договора купли-продажи ценных бумаг от 13.12.2017 № ВБ-20171213-3 обусловлено тем, что до истечения срока направления соответствующего уведомления действие требований параграфа 4.1 Закона о банкротстве было прекращено в связи с отзывом лицензии у Банка «Солидарность» АО и в связи с приостановлением полномочий его исполнительных органов.

            Выражая свое несогласие с выводами суда о невозможности ссылаться на нерыночный характер цены сделки с ООО «Травертино» в целях применения презумпции доведения до банкротства, заявитель, как верно указано судом, ставил под сомнение вступивший в силу судебный акт по другому обособленному спору, в котором заявитель принимал участие.

            Кроме того, заявителем не было указано, какие находящиеся в материалах дела доказательства подтверждают доводы о способности своевременно направленного Банку России уведомления изменить характер цены сделки с ООО «Травертино» с нерыночного на рыночный, а также повлиять на способность этой сделки стать или не стать причиной банкротства кредитной организации.

            В связи с чем, как верно указано судом, указанные выше доводы, по существу, направлены на переоценку обстоятельств, установленных судом в рамках другого обособленного спора, основаны на неверном толковании норм действующего законодательства и обстоятельств дела.

            Заявитель, кроме того указывал, что виновными действиями ответчиков сформирована безнадежная ссудная задолженность (V категории качества) заемщика ООО «Центральный совет по туризму и экскурсиям» в части предоставления заведомо невозвратного кредита (кредитный договор № 

<

***> СП от 28.09.2016).

            Однако, суды также правомерно пришли к выводу о том, что в рассматриваемом случае конкурсным управляющим не обосновано, что указанная им в заявлении сделка привела к несостоятельности Банка, так как доказательств того, что совершение сделки значительно повлияло на деятельность должника и явилось необходимой причиной объективного банкротства должника, конкурсным управляющим не представлено.

            Суд апелляционной инстанции также отметил, что согласно позиции заявителя, неплатежеспособность Банка возникла в результате множества обстоятельств, в том числе при начислении резервов на имеющуюся ссудную задолженность по тем кредитам, по которым убытки были взысканы обжалуемым определением суда первой инстанции, в результате реклассификации в пятую категорию судной задолженности компаний Стратес, Ивановская ДСК, Инвестпроект М, Административный сервис, Воскресенск холод, Кинопроизводственный центр, выдача кредитов которым повлияла на ухудшение положения банка в период с 01.12.2017 по 15.12.2017 с последующим доначислением 100% резервов на возможные потери по ссудам.

            Однако, как следует из материалов дела, в заявлении о привлечении к субсидиарной ответственности ответчикам вменялись конкретные сделки с четырьмя заемщиками (ООО «Торговый дом Полаир», ООО «НефтеХимСинтез» и ООО «Альтаир Эстейт», ООО «ЦС») и приводились доказательства голосования за совершение указанных сделок, которые как, установили суды, не повлекли за собой причинение ущерба Банку, поскольку были уступлены в составе кредитного портфеля на общую сумму 2 млрд.рублей, сделки совершены с прибылью для Банка. Иные сделки ответчикам в вину не вменялись.

            Те сделки, которые вменялись в вину ответчикам, изложены в начале искового заявления о привлечении к субсидиарной ответственности и их расчет приведен в Приложении 13 к иску - ущерб от сделок с ООО «Торговый дом Полаир», ООО «НефтеХимСинтез» и ООО «Альтаир Эстейт», ООО «ЦС».

            При этом, как верно указано судами, разрешая подобные споры, судам необходимо исходить из того, что к субсидиарной ответственности могут быть привлечены только те лица, действия которых непосредственно привели к банкротству кредитной организации.

            Судами установлено, что в тексте заявления о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности (страницы 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41 заявления о привлечении) конкурсным управляющим подробно проанализировано, кто и когда из членов правления проголосовал за какой конкретный кредит этим четырем заемщикам. Иные кредиты конкурсным управляющим в вину ответчикам не ставились и доказательств голосования за них не приводилось.

            Эти же кредиты по четырем заемщикам изложены в заявлении о взыскании с ответчиков убытков, которое рассматривалось совместно с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности.

            Суд апелляционной инстанции также отметил, что на странице 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22 заявления о привлечении к субсидиарной ответственности конкурсным управляющим действительно был дан анализ ссудной задолженности Стратес, Ивановская ДСК, Инвестпроект М, Административный сервис, Воскресенск холод, Кинопроизводственный центр.

            Согласно исковому заявлению выдача кредитов этим заемщикам повлияла на ухудшение финансового положения Банка и Конкурсным управляющим установлены существенные обстоятельства являющиеся основанием для переоценки в пятую категорию качества.

            Однако, как верно указано судом, сведения о том, кто из ответчиков из членов правления голосовал за предоставления кредитов указанным организациям, конкурсным управляющим не приводились.

            Более того, в судебном заседании суда апелляционной инстанции 17.10.2022 представитель конкурсного управляющего подтвердил, что данные кредиты не были техническими кредитами (16-19 минуты записи судебного заседания), а являлись сделками, которые повлияли на ухудшение финансового положения банка из-за неверного начисления по ним резервов.

            Таким образом, судом апелляционной инстанции констатировано, что виновное поведение ответчиков при заключении указанных сделок конкурсным управляющим не доказано.

            Кроме того, судом верно отмечено, что доводы управляющего, по какой причине неверно сформированы резервы по этим кредитам, сами по себе не являются основанием для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности.

            Судами установлено, что из кредитных досье указанных заемщиков и пояснений ответчиков следует, в частности, следующее.

            Ивановская ДСК, Административный сервис, Инвестпроект М являются структурами группы СУ-155, в отношении которой в 2015-2016 годах возбуждены дела о несостоятельности (банкротстве), по которым Банком, начиная с 2016 года, проводилась работа по включению в реестры требований кредиторов.

            Судами установлено, что кредиты были полностью обеспечены залоговым обеспечением на суммы, значительно превышающие суммы кредитов. Например, по задолженности Ивановской ДСК по делу № А17-4841/2015 Банком были поданы и удовлетворены заявления о признании залоговым кредитором по договорам доверительного управления на сумму более 300 млн. рублей по объектам в 

<

...>. Требования Банка как залогового кредитора были установлены в апреле 2017 года.

            Ивановская ДСК до кризиса группы СУ-155 являлось является крупнейшим градообразующим предприятием и крупным налогоплательщиком по объектам строительства в Ивановской области, Ярославской, Владимирской, Костромской областях.

            Кроме того, по кредитам Ивановской ДСК в залог был передан производственный комплекс площадью более 20 000 кв. м, требования, в отношении которого были также установлены. Банк был признан залоговым кредитором на сумму более 100 млн. рублей.

            Также переданы в залог нежилые помещения ООО «Юриск» на сумму более 30 млн. рублей (Банк признан залоговым кредитором по делу № А40-171614).

            По заемщику Инвестпроект М были переданы в залог квартиры в Обнинске, район Заовражье, на сумму более 150 млн. рублей.

            Указанные объекты по Ивановской ДСК и по Инвестпроект М. были включены в программу достройки Группы СУ-155;

            За ООО «Административный сервис» было дано поручительство АО «СУ-155».

            Кроме того, суд апелляционной инстанции отметил, что из пояснений ответчиков и представленных документов следует, что специфика кредитования предприятий строительной сферы имеет отдельные особенности, поскольку сначала идет инвестиционный период, при котором оплачивается строительство и только через 2-3 года от указанных инвестиций начинает поступать доход.

            Из материалов дела также следует, что ООО «Кинопроизводственный центр» являлось крупным кинопроизводственным объединением.

            Кредиты Воскресенск Холод и Стратес согласно информации представленной самим Конкурсным управляющим погашены.

            С учетом изложенного, судами верно указано, что представленный заявителем анализ вышеуказанных заемщиков не позволяет прийти к однозначному выводу, что на момент выдачи кредитов их финансовое состояние оценивалось как неудовлетворительное, не позволяющее одобрить выдачу им кредитных денежных средств.

            Заявитель также приводил доводы в отношении плохого финансового состояния заемщиков ООО «Торговый дом Полаир», ООО «НефтеХимСинтез» и ООО «Алътаир Эстейт».

            Между тем, как установлено судом апелляционной инстанции и не оспаривается заявителем факт того, что задолженность указанных заемщиков в балансе банка отсутствует, никаких невозвращенных Банку со стороны указанных заемщиков долгов нет, убытка они причинить никакого не могли, повлиять на банкротство банка, инициированное в апреле 2018 года, они не могли.

            Судом апелляционной инстанции установлено, что указанные задолженности были проданы Банком 13.12.2017 в составе кредитного портфеля с прибылью для банка порядка 300 000 000 руб.

            Кроме того, как верно указано судом апелляционной инстанции, порядок привлечения к субсидиарной ответственности не подразумевает анализа заемщиков по ранее выданным и погашенным кредитам, поскольку отсутствует ущерб для должника от их совершения.

            На основании вышеизложенного, судом апелляционной инстанции верно констатировано, что в рассматриваемом случае обстоятельства, сопровождающие процесс выдачи кредитов, не позволяют констатировать наличие со стороны ответчиков грубой неосторожности или умышленных противоправных действий, которые, только в случае доведения указанными действиями Банка до банкротства, могли бы послужить основанием для удовлетворения заявления. Надлежащих и допустимых доказательств наступления объективного банкротства в результате указанных действий ответчиков заявителем не представлено, само по себе осуществленное на основании внутрибанковских правил одобрение сделки лицом, входящим в органы управления, еще не свидетельствует о том, что это лицо является соучастником вывода активов, поскольку (как отмечено выше) в такой ситуации предполагается, что оно действовало в соответствии со стандартами разумности и добросовестности, обычно применяемыми в этой сфере деятельности.

            Таким образом, суды первой и апелляционной инстанций пришли к верному выводу об отсутствии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

            Вместе с тем, с выводами суда первой инстанции о наличии оснований для взыскания с ответчиков убытков суд апелляционной инстанции не согласился, и верно исходил из следующего.

            Как следует из материалов дела, в своих заявлениях заявитель утверждал, что общий размер убытков, причиненных банку указанными в его заявлениях сделками (ООО «ЦС», ООО «НефтеХимСинтез», ООО «ТД Полаир», ООО «Альтаир Эстейт», ООО «Травертино»), составляют 1 696 876 526,57 руб.

            При этом, как установлено судом первой инстанции, только по сделке с ООО «Травертино» Банком было получено встречное исполнение на сумму 1 967 844 156 руб.

            Представленные истцом в материалы дела копии заключенных с ООО «Травертино» договоров уступки прав (требования) от 13.12.2017 № 1312/02-17, от 13.12.2017 № 1312/06-17 и от 13.12.2017 № 1312/07-17 свидетельствуют об уступке Банком «Солидарность» АО прав кредитора по всем ссудам, предоставленным ООО «НефтеХимСинтез», ООО «ТД «Полаир» и ООО «Альтаир Эстейт», а копии договора купли-продажи ценных бумаг от 13.12.2017 № ВБ-20171213-3 и соглашения о прекращении взаимных обязательств зачётом встречных однородных требовании от 13.12.2017 (приложения №68 и №69 к заявлению о взыскании убытков) - об их оплате цессионарием.

            При этом, судом апелляционной инстанции установлено, что цена уступки прав (требования) по кредитам ООО «НефтеХимСинтез», ООО «ТД «Полаир» и ООО «Альтаир Эстейт» превышала размер заявленных истцом убытков по ним.

            Доводы заявителя о необходимости начисления 100% резерва на возможные потери на ссудную задолженность ООО «Альтаир Эстейт», ООО «НефтеХимСинтез», ООО «ТД «Полаир» судом апелляционной инстанции обоснованно признаны несостоятельными, так как в соответствии с пунктом 1.8 Положения Банка России № 590-П резерв формируется в отношении требований кредитной организации к заемщику по ссуде.

            Вместе с тем, в соответствии пунктом 5.2 указанных выше договоров уступки прав (требования) с момента их подписания цессионарий становится новым кредитором заемщиков по уступленным кредитным и обеспечивающим их обязательствам.

            Таким образом, судом апелляционной инстанции верно установлено, что уже на момент обращения в суд с заявлениями о взыскании убытков и о привлечении к субсидиарной ответственности требования по вменяемым ответчикам кредитам были проданы банком по цене, превышающей их балансовую стоимость, а отсутствие неисполненных требований к заемщикам исключает возможность формирования резервов на возможные потери по ним.

            Несмотря на то, что указанная ссудная задолженность была впоследствии уступлена по договорам цессии, заявителем также не доказано наличие вины в действиях (бездействии) ответчиков, связанных с заключением (одобрением) вменяемых кредитов.

            Судом верно указано, что принимая решение об одобрении сделок, контролирующие лица должны были руководствоваться действующим на тот момент Положением Банка России № 254-П/590-П, предусматривающим совершение кредитной организацией следующих обязательных действий:

            - проведение комплексного анализа кредитного риска до совершения сделки (пункты 1.2, 3.1.1);

            - получение информации, необходимой и достаточной для формирования профессионального суждения о размере расчетного резерва (пункт 3.1.2);

            - проведение оценки кредитного риска на постоянной (непрерывной) основе (пункт 2.1);

            - фиксирование в досье заемщика всей информации о нем, включая информацию о рисках заемщика (пункт 3.1.3);

            - оценка предоставленных заемщиком данных на предмет их недостоверности и (или) неполноты на всех этапах оценки кредитного риска (пункт 3.5).

            Согласно пункту 2.1 Положение № 262-П банк обязан должным образом осуществлять идентификация заемщиков перед предоставлением им ссудных средств.

            Суд отметил, что представленные с заявлениями истца копии кредитных досье трех заемщиков составили 4250 страниц, в том числе:

            - по ООО «ЦС» - 2285 страниц,

            - по ООО «НефтеХимСинтез» - 999 страниц,

            - по ООО «Торговый дом Полаир» - 966 страниц, что, как верно указано судом, исключает номинальный характер выполнения ответчиками изложенных процедур. Доказательств обратного в материалах дела не представлено.

            Судом апелляционной инстанции верно указано, что судом первой инстанции не дана оценка доводам ответчиков о том, что обстоятельства, которые легли в основу выводов суда первой инстанции, не являются основанием для вывода о безнадежности ссудной задолженности по смыслу Положений Банка России № 254-П и № 590-П.

            Так, в отношении плохого финансового состояния заемщика ООО «НефтеХимСинтез» конкурсный управляющий указывал, что у него незначительная доля собственных средств у заемщика (600 тыс. руб.); имелось сокращение чистых активов за период с 01.01.2016 по 01.01.2017 с 1 155 491 тыс. руб. до 633 тыс. рублей; объем уплаченных заемщиков налогов за двухлетний период до даты отзыва у Банка лицензии в размере 1% от оборотов по счету, что существенно отклоняется от среднего показателя для компаний с аналогичным видом деятельности (3,1%); За период с 01.01.2017 по 10.08.2017 60% списаний со счета заемщика представлено операциями, не относящимися к основному виду деятельности; Кредит был представлен под обеспечение в виде поручительства ООО «Вектор», имевшего также плохое финансовое положение и не располагавшего доходами, достаточными для погашения обязательств за заемщика (по итогам 2017 года убыток ООО «Вектор» составил 78 461 тыс. руб., а по состоянию на дату выдачи кредита 76,4% валюты баланса поручителя составляла дебиторская задолженность, из которой 30% - с просроченным сроком исполнения.

            Вместе с тем, как верно указано судом, незначительная доля основных средств не относится к обстоятельствам, свидетельствующим об отсутствии или незначительном объеме реальной деятельности у заемщика.

            К таким обстоятельствам относится лишь полное отсутствие у заемщика указанного имущества.

            Судом апелляционной инстанции исходя из открытых данных установлено, что ООО «НефтеХимСинтез» являлось компанией, работающей более трех лет, имела положительный баланс как в 2016 году, так и к моменту предоставления кредитов, оплачивала соответствующие налоги, имела финансовые потоки, вела хозяйственную деятельность, имела сотрудников, в 2016 компания включена в единый реестр субъектов малого и среднего предпринимательства (МСП).

            За год, предшествующий предоставлению кредита, доходы поручителя ООО «Вектор» составили 560.793 тыс. руб., что в 4,4 раза превышало первоначальный размер кредита, обеспеченного поручительством.

            Убытки ООО «Вектор» по итогам 2017 года образовались в IV квартале 2017 года и не могли быть учтены при оценке финансового положения поручителя по состоянию на дату выдачи кредита ООО «НефтеХимСинтез» (14.07.2017).

            К моменту предоставления указанного кредита Банк «Солидарность» АО располагал финансовой отчетностью поручителя на отчетные даты до 01.07.2017 включительно.

            Чистая прибыль ООО «Вектор» за 2015 год составила 1483 тыс. руб., за 2016 год 2887 тыс. руб., а за первое полугодие 2017 года 1047 тыс. руб.

            Кроме того, суд апелляционной инстанции установил, что все кредиты ООО «НефтеХимСинтез» были обеспечены в том числе поручительством ОАО «Донской завод радиодеталей», который входит в Перечень стратегических предприятий, а его финансовое положение в предписании Банка России от 22.11.2017 №36-5-3-1/11455ДСП оценено как хорошее.

            В отношении заемщика ООО «Альтаир Эстейт» заявитель ссылался на то, что у него имеется незначительная доля собственных средств (42 тыс. руб.); 91% валюты баланса заемщика составили финансовые вложения; имелась отрицательная динамика чистых активов (с 01.01.2016 по 01.01.2017 стоимость чистых активов снизилась с -1 045 тыс. руб. до 35 569 тыс. руб.); обеспечением по кредитным договорам от 02.06.2016 №24-16, от 03.06.2016 №26-16  являлся залог имущественных прав по договорам долевого участия в строительстве.

            По мнению заявителя, данное обеспечение является неликвидным, поскольку удостоверяет права залогодержателя в отношении объекта, внесенного в единый реестр проблемных объектов, а застройщик ООО «ПСК» признан несостоятельным (решение Арбитражного суда Московской области от 25.09.2020 по делу № А41-34143/2020).

            Банк также ссылался на то, что документы, подтверждающие финансовую возможность поручителя по кредитам заемщика ФИО10, в кредитном досье заемщика отсутствуют.

            Между тем, как верно указано судом апелляционной инстанции, незначительная доля основных средств не относится к обстоятельствам, свидетельствующим об отсутствии или незначительном объеме реальной деятельности у заемщика.

            К таким обстоятельствам, как было отмечено ранее, относится лишь полное отсутствие у заемщика указанного имущества.

            Из материалов дела следует, что в 2016 году практически все финансовые вложения ООО «Альтаир Эстейт» (код строки бухгалтерского баланса 1240) состояли из приобретенных им прав по договорам долевого участия в строительстве, а их размер увеличился с 618321 тыс. руб. 01.01.2016 до 756825 тыс. руб. 01.01.2017, что подтверждается расшифровками статей баланса заемщика.

            Судом установлено, что с учетом инвестиционного характера деятельности заемщика и представленного им бизнес-плана, убыточная деятельность была согласована Банком и не относилась к угрожающим негативным явлениям, способным повлиять на оценку его финансового состояния.

            Причиной включения возводимых ООО «ПСК» объектов в реестр проблемных стало признание застройщика банкротом, что произошло только 25.09.2020, то есть спустя более чем через четыре года после предоставления Банком указанных выше кредитов и почти через 3 года после перехода Банка «Солидарность» АО под управление временной администрации.

            Утверждение заявителя об отсутствии в кредитном досье ООО «Альтаир Эстейт» документов, подтверждающих финансовые возможности поручителя ФИО10, как верно указано судом, противоречат материалам дела, поскольку кредитное досье заемщика содержит справки о доходах поручителя.

            В отношении ООО «ТД «Полаир» конкурсный управляющий указывал, что у заемщика имелась незначительная доля собственных средств у заемщика (4 582 тыс. руб.); 44,9% валюты баланса заемщика составила задолженность связанных компаний ООО «ФПК Альтаир Групп» и ООО «МТОК»; Согласно Предписанию Банка России от 22.11.2017 №36-5-3-1/11455 задолженность ООО «МТОК» имеет признаки формальной, а финансовое положение ООО «ФПК «Альтаир Групп» оценено Банком как плохое; в случае отнесения указанной задолженности на расходы чистые активы заемщика примут отрицательное значение, что в соответствии с п.3.3 Положения №590-П являются угрожающим негативным явлением в деятельности заемщика; обеспечением по всем кредитным договорам с заемщиком являлось поручительство бенефициара Банка ФИО11; документы, подтверждающие финансовую возможность поручителя исполнять обязательства за заемщика в кредитном досье отсутствуют.

            Между тем, как уже отмечалось ранее, незначительная доля основных средств не относится к обстоятельствам, свидетельствующим об отсутствии или незначительном объеме реальной деятельности у заемщика. 

            В соответствии с пунктом 18 приложения № 1, пунктами 5 и 7 приложения № 3 к Положению о кредитовании Банка «Солидарность» АО от 12.01.2012 в качестве документов, характеризующих финансовое и имущественное положение поручителя - физического лица, может быть представлена как справка о доходах с места работы по форме 2-НДФЛ, так в свободной форме.

            Вопреки доводам заявителя, суд апелляционной инстанции установил, что в материалы дела представлены документы, подтверждающие финансовую возможность поручителя исполнять обязательства за заемщика - собственноручно подписанная анкета поручителя, составленная в свободной форме.

            Учитывая, что ФИО11 являлся генеральным директором ООО «ТД «Полаир», указанные в собственноручно подписанной им анкете поручителя сведения о ежемесячном доходе соответствуют справке с места работы в свободной форме.

            ООО «ТД «Полаир» на начало 2017 года имело величину чистых активов (код строки бухгалтерского баланса 1300) +11.280 тыс. руб., а к моменту предоставления кредитов их размер увеличился до +26.885 тыс. руб. и до +31.098 тыс. руб., соответственно.

            Таким образом, стоимость чистых активов заемщика с начала года до момента предоставления кредита выросла более чем на 20 000 тыс. руб.

            Судом апелляционной инстанции, исходя из открытых данных установлено, что ООО «ТД «Полаир» являлось компанией, работающей более двух лет, имела положительный баланс как на начало 2017 год, так и к моменту предоставления кредитов, оплачивала соответствующие налоги, имела финансовые потоки, вела хозяйственную деятельность, имела сотрудников.

            Как верно указано судом апелляционной инстанции, ни один из факторов финансового состояния заемщиков, приведенных заявителем как доказательства безнадежности ссудной задолженности, не является основанием для начисления резерва в размере 100%.

            Кроме того, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии ликвидного обеспечения кредитных обязательств. Между тем, как верно указано судом апелляционной инстанции, данный вывод суда противоречит материалам дела.

            Суд апелляционной инстанции также верно отметил, что предпосылкой для возникновения права лица требовать возмещения убытков является наличие самого нарушенного субъективного гражданского права.

            В настоящем обособленном споре правом, которое заявлено как нарушенное, судом апелляционной инстанции верно определено право требования дебиторской задолженности с заемщиков в порядке и на условиях, предусмотренных кредитными договорами.

            Приведение Банка в ситуацию заведомой невозможности возврата дебиторской задолженности с заемщиков в настоящем деле образовывает состав гражданского правонарушения, предусмотренного статьей 53.1 ГК РФ.

            Соответственно, предопределяющим условием наличия у Банка каких-либо убытков, причиненных одобренными ответчиками сделками, является наличие у Банка самого права требования этой дебиторской задолженности, которое Банк, по вине ответчиков, не может реализовать.

            Между тем, как указано выше, судами установлено, что 13.12.2017 года дебиторская задолженность ООО «Альтаир Эстейт», ООО «НефтеХимСинтез» и ООО «ТД «Полаир» была продана ООО «Травертино» в рамках сделок по замещению ссудной задолженности ценными бумагами.

            Таким образом, по состоянию на 15.12.2017 (момент отзыва лицензии у Банка) дебиторской задолженностью, которая вменяется ответчикам в настоящем деле, Банк уже не владел.

            Кроме того, решением Арбитражного суда города Москвы от 02.08.2022 по делу № А40-18317/2019 (в отношении заемщика ООО «Альтаир Эстейт») и решением Арбитражного суда города Москвы от 27.07.2022 по делу № А40-236620/2018 (в отношении заемщика ООО «НефтеХимСинтез»), Банку отказано во взыскании дебиторской задолженности в связи с отсутствием у Банка прав требований.

            Суд апелляционной инстанции верно исходил из того, что в условиях отсутствия у Банка самого права требования дебиторской задолженности Банк не может нести никаких расходов, связанных с его нарушением.

            Суд апелляционной инстанции также верно отметил, что судом первой инстанции в обоснование выводов о взыскании убытков приведены противоречивые доводы в отношении формирования дебиторской задолженности, которую Банк продал третьему лицу.

            Суд первой инстанции указывал, что стоимость ценных бумаг превышала балансовую стоимость уступленных прав требовании, в том числе тех, стоимость которых конкурсный управляющий оценил равной нулю, а предоставление кредитов по ним - убытками.

            Таким образом, суд первой инстанции установил, что дебиторская задолженность ООО «НефтеХимСинтез», ООО «Альтаир Эстейт», ООО «ТД «Полаир» была продана третьему лицу с прибылью, и одновременно взыскал убытки, связанные с формированием данной ссудной задолженности.

            Суд апелляционной инстанции верно указал, что в условиях, когда дебиторская задолженность была реализована третьему лицу, платежеспособность заемщика не имеет правового значения для целей определения факта причинения убытков Банку.

            В отношении заемщика ООО «ЦС», ссудная задолженность которого не была уступлена, судом апелляционной инстанции установлено следующее.

            Конкурсный управляющий указывал на то, что у данного заемщика уставный капитал сформирован в минимально допустимых размерах; количество работников составляло один человек; наибольшую долю активов (69%) составляет недвижимое имущество, которое предоставлено Банком по другому кредитному договору; заемщик проявлял низкую арбитражную активность; заемщик не осуществлял уплату налогов по расчетному счету (за исключением НДФЛ на 29 тыс. руб.); заемщик был расположен по адресу массовой регистрации.

            Однако, суд апелляционной инстанции отметил, что количество работников не может признаваться обстоятельством, свидетельствующим о возможном отсутствии реальной деятельности, в отношении субъектов малого предпринимательства.

            Как верно установлено судом, предоставление вменяемого ответчикам кредита осуществлялось на рыночных условиях, было направлено на реализацию нормальных экономических интересов банка, а заемщик являлся действующей организацией, созданной с целью ведения предпринимательской деятельности, чье финансовое состояние не вызывало обоснованных сомнений в возможности исполнения принятых на себя обязательств.

            Согласно находящимся в материалах дела Положения о кредитовании, кредитным досье до заключения кредитного договора структурными подразделениями банка в отношении спорного заемщика проводилась проверка нахождения компании по указанному ей адресу, оценивалось финансовое состояние заемщика, имеются профессиональные суждения о финансовом состоянии, уровне кредитного риска и формировании резервов, его бухгалтерская (финансовая) отчетность, расшифровки к ней и т.д.

            По результатам проверки представленной заемщиком информации управление кредитования и филиал банка готовили заключение о возможности предоставления кредита для его рассмотрения уполномоченным органом (пункт 4.8 Положения о кредитовании).

            Заключение о возможности предоставления кредита составлялось по форме приложения № 16 к указанному выше Положению о кредитовании и содержало вывод о возможности предоставления заемщику денежных средств, подписывалось исполнителем из числа сотрудников отдела кредитования юридических лиц или филиала и начальником управления кредитования или директором филиала банка и состояло из 24 страниц.

            Таким образом, суд пришел к верному выводу о том, что заявка на получение кредита и многочисленные документы, которые в соответствии с приложением № 1 к Положению о кредитовании заемщик предоставлял для рассмотрения вопроса о его кредитовании, проходили проверку, согласование и одобрение в нескольких структурных подразделениях банка.

            Между тем, заявителем не представлено доказательств того, что подписание кредитных договоров по вменяемому ответчикам кредиту осуществлялось вопреки заключению профильных подразделений или при осведомленности ответчиков о неполной (недостоверной) информации по соответствующему заемщику.

            При наличии перечисленных согласований соответствующих структурных подразделений и должностных лиц у ответчиков не должно было возникнуть сомнений относительно информации о заемщике.

            Только представленная с заявлениями истца копия кредитного досье ООО «ЦС» составила 2 285 страниц, что, как верно указано судом апелляционной инстанции, ставит под сомнение утверждения истца о ненадлежащем качестве формирования кредитного досье заемщика.

            Кроме того, суд апелляционной инстанции верно отметил, что ООО «ЦС» имело положительную кредитную историю (два ранее выданных кредита погашены досрочно), предоставило обеспечение во исполнение кредитных обязательств, впоследствии представители заемщика принимали активное участие в судебных заседаниях по искам конкурсного управляющего, что опровергает доводы истца о явной убыточности сделки и неплатежеспособности заемщика уже на момент выдачи кредита.

            Судом указано, что указанной в заключении кредитного подразделения и протоколе кредитного комитета целью предоставления кредита ООО «ЦС» являлось приобретение земельного участка и находящихся на нем строений (недвижимого имущества).

            При этом, в соответствии с представленным кредитному комитету заключением о возможности предоставления кредита рыночная стоимость приобретаемого за счет средств банка недвижимого имущества превышала размер обязательств заемщика.

            Таким образом, суд пришел к верному выводу о том, что одобренные кредитным комитетом условия предоставления кредита ООО «ЦС» предусматривали достаточную степень обеспеченности обязательств заемщика, а, следовательно, отсутствуют основания для квалификации действий ответчиков как неразумных или недобросовестных.

            Кроме того, выводы суда первой инстанции о неплатежеспособности ООО «ЦС» на момент кредитования, как установлено судом апелляционной инстанции, опровергаются имеющимися в материалах дела доказательствами.

            ООО «ЦС» было признано банкротом лишь 23.10.2018, то есть спустя более чем два года с момента предоставления кредита. Доказательств, подтверждающих наличие у ООО «ЦС» предусмотренных Законом о банкротстве признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент предоставления ему кредита, в материалах дела не представлено. Данные о единственном работнике в штате заемщика, вопреки доводам конкурсного управляющего, не свидетельствуют об отсутствии реальной деятельности заемщика.

            По данным ФНС России, заемщик был включен в Единый реестр субъектов малого и среднего предпринимательства, категория «Микропредприятия», в период с 01.08.2016 по 10.08.2020.

            Таким образом, судом установлено, что на момент предоставления кредита (28.09.2016) минимальная численность работников в штате заемщика не могла свидетельствовать об отсутствии у него реальной деятельности или об осуществлении ее в незначительных объемах.

            В качестве доказательства безнадежности ссудной задолженности ООО «ЦС» на момент предоставления кредита истец указывал на близкий к минимальному размер уставного капитала заемщика (20 тыс. руб.).

            Вместе с тем, судом верно указано, что ни Положение Банка России № 590-П, ни внутренние документы банка не относят соответствующий требованиям статьи 14 Закон об ООО минимальный размер уставного капитала заемщика к угрожающим негативным явлениям или обстоятельствам, свидетельствующим о возможном отсутствии у заемщиков реальной деятельности, и как следствие, не позволяют судить о финансовом положении заемщика только по размеру его уставного капитала.

            При этом, материалы дела доказывают, что на отчетную дату (01.07.2016), предшествующую моменту предоставления кредита (28.09.2016), величина чистых активов ООО «ЦС» (код строки бухгалтерского баланса 1300) имела положительное значение и составляла +303 тыс. руб., а к 01.04.2017 увеличилась до +1.312 тыс. руб.

            Доводы истца о неуплате заемщиком налогов (за исключением НДФЛ) судом апелляционной инстанции обосновано расценены критически, как противоречащие им же представленным сведениям из информационно-аналитической системы СПАРК.

            Так, общий размер уплаченных ООО «ЦС» налогов только за 2017 год составил 752 тыс. руб.

            Кроме того, согласно выпискам по банковским счетам заемщика, за период с 01.01.2017 по 15.12.2017 в бюджет был перечислен земельный налог на сумму 495 448 руб. и налог при упрощенной системе налогообложения на сумму 195 386 руб.

            В качестве иных негативных признаков, подтверждающих изначально безнадежный характер предоставленного ООО «ЦС» кредита, заявитель указывал на регистрацию заемщика по адресу массовой регистрации.

            Между тем, из материалов дела следует, что заемщик непрерывно в течение 13 лет арендовал помещение по одному и тому же адресу.

            Утверждение конкурсного управляющего об отнесении ссудной задолженности ООО «ЦС» к V категории качества опровергается предписанием Банка России от 22.11.2017 №36-5-3-1/11455ДСП34, согласно которому ссудная задолженность заемщика на момент получения предписания классифицирована надзорным органом в ПИ категорию качества с определением расчетного резерва не менее 21 процент.

            Кроме того, в указанном предписании выражено мнение Банка России о финансовом положении ООО «ЦС» по отчетности на 01.07.2017, в то время как кредит предоставлен заемщику 28.09.2016 (финансовое состояние оценивалось по отчетности на 01.07.2016).

            Судом установлено, что до направления указанного предписания Банком России пять раз ежеквартально запрашивалась информация о финансовом положении заемщика, а также о ее оценке банком и требований об ухудшении классификации ссудной задолженности этого заемщика не предъявлялось.

            Удовлетворяя заявление истца о взыскании убытков в размере кредита, предоставленного ООО «ЦС», суд первой инстанции сделал выводы о финансовом состоянии заемщика, об отсутствии обеспечения по ссуде и о нарушении ответчиками нормативных правовых актов Банка России, противоречащие имеющимся в материалах дела доказательствам, без учета и оценки доводов ответчиков.

            Между тем, как верно указано судом апелляционной инстанции, в материалы дела не представлены доказательства того, что условия указанных сделок не выходили за пределы обычного предпринимательского риска, а каждый из ответчиков не проявил требующуюся от него разумность и добросовестность члена коллегиального органа Банка.

            Таким образом, заявитель не представил доказательств наличия убытков и причинно-следственной связи между действиями ответчиков и убытками на стороне должника, а также размера убытков, что, как верно указано судом апелляционной инстанции, влечет отказ в удовлетворении заявленных требований в полном объеме.

            Суд первой в неотмененной части определения  и суд апелляционной инстанций правильно применили нормы материального права, не допустили нарушений норм процессуального права, перечисленных в части 4 статьи 288 АПК РФ и являющихся в любом случае основаниями для отмены принятых судебных актов.

            Приведенные в кассационной жалобе доводы не свидетельствуют о нарушении судами первой и апелляционной инстанций норм права, по существу сводятся к несогласию с оценкой обстоятельств настоящего обособленного спора.

            Обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами установлены правильно, все представленные сторонами доказательства исследованы и оценены в их совокупности и взаимосвязи по правилам статьи 71 АПК РФ.

            Доводы, направленные на переоценку установленных обстоятельств, не могут быть положены в основу отмены обжалуемых судебных актов, поскольку заявлены без учета норм части 2 статьи 287 АПК РФ, исключающих из полномочий суда кассационной инстанции установление обстоятельств, которые не были установлены в решении или постановлении либо были отвергнуты судами, предрешение вопросов достоверности или недостоверности доказательств, преимущества одних доказательств перед другими, а также переоценку доказательств, которым уже была дана оценка судами первой и апелляционной инстанций.

            Поскольку оснований, предусмотренных статьей 288 АПК РФ, для отмены обжалуемых судебных актов не имеется, кассационная жалоба удовлетворению не подлежит.

            Руководствуясь статьями 176, 284-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Московского округа 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 02.08.2022 в неотмененной части, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 13.12.2022 по делу № А40-4679/2018 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

            Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий-судья                                 В.Л. Перунова

 

Судьи:                                                                         Н.А. Кручинина

 

                                                                                            В.З. Уддина