АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-8121/21 

Екатеринбург

27 декабря 2021 г.

 

Дело № А76-2512/2015

Резолютивная часть постановления объявлена 20 декабря 2021 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 27 декабря 2021 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Тихоновского Ф. И.,

судей Пирской О. Н., Артемьевой Н. А.,

рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы ФИО1, ФИО2 и ФИО3 на определение Арбитражного суда Челябинской области от  04.06.2021 по делу № А76-2512/2015 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от  18.08.2021 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании приняли участие: 

ФИО1 лично (паспорт);

представитель ФИО2 и ФИО3 – ФИО4 (доверенность от 29.11.2019).

Также в данном судебном заседании 20.12.2021, проведенном с использованием системы веб-конференции информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн-заседания), приняла участие представитель ФИО5 – ФИО6 (доверенность от 22.12.2020).

Судом округа было одобрено ходатайство конкурсного управляющего ФИО7 об участии в судебном заседании с использованием информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн-заседание). Однако по техническим причинам представитель указанного общества не смог подключиться к данной системе, ему было предоставлено предельно возможное время для устранения неисправностей (суд связывался с ним по телефону, при этом ходатайства об отложении не заявлено). Организация и техническое обеспечение участия в онлайн-заседании данного представителя со стороны суда были надлежащим образом осуществлены.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 11.02.2015 возбуждено производство по делу о признании должника банкротом. 

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 10.04.2015 общество «АМО-Технология» (далее – общество «АМО-Технологии, должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство. Конкурсным управляющим утверждена ФИО8. 

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «АМО-Технология» в Арбитражный суд Челябинской области 16.10.2018 поступило заявление конкурсного управляющего должником ФИО8 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1 по денежным обязательствам в пользу должника в сумме 29 440 951 руб. 03 коп.

Определением от 21.08.2019 конкурсным управляющим должника утвержден ФИО7. 

Впоследствии конкурсный управляющий уточнил требования, просил привлечь к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО2, ФИО1, ФИО3 (далее также - ответчики), взыскать с них в пользу должника в порядке привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника 26 959 434 руб. 53 коп.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 04.06.2021 заявление конкурсного управляющего удовлетворено частично. Солидарно с ФИО3, ФИО2, ФИО1 в пользу общества «АМО?Технология» взысканы убытки в размере 4 787 203 руб. 54 коп. В остальной части в удовлетворении заявления отказано.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.08.2021 определение суда первой инстанции от 04.06.2021 оставлено без изменения.

Не согласившись с принятыми судебными актами, ФИО2, ФИО3 и ФИО1 обратились в Арбитражный суд Уральского округа с кассационными жалобами, в которых просят определение Арбитражного суда Челябинской области от  04.06.2021 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от  18.08.2021 отменить.

В обоснование своей кассационной жалобы ФИО1 указывает на ошибочность выводов судов о том, что ответчиками не представлено опровержения и доказательств иного экономического смысла в отчуждении единственного актив должника. Кассатор отмечает, что судами не оценены доводы об убыточности содержания спорных объектов. Как указывает ФИО1, именно как база отдыха объекты никогда не использовались. ФИО1 утверждает, что должник нес значительные расходы на содержание спорного актива в ежегодном выражении, сопоставимые с прибылью от основных видов деятельности. Таким образом, кассатор указывает на то, что действительный экономический смысл совершения спорных сделок заключался в сокращении расходов должника на содержание непрофильного и неиспользуемого имущества для поддержания деятельности предприятия. Кроме того, заявитель кассационной жалобы полагает, что судами не дана оценка его доводам об отсутствии на момент совершения сделок признаков неплатежеспособности должника. Также ФИО1 ссылается на то, что к 2014 г. объекты спорной сделки не были неразрывно связаны, эксплуатация отдельно стоящих объектов возможна в отрыве друг от друга, каждый объект недвижимого имущества имел собственное свидетельство о государственной регистрации и соответствующую ему часть земельного участка, маломерные суда не являясь недвижимым имуществом, могли свободно эксплуатироваться на любом водоеме. Также обращает внимание на то, что должник приобрел спорные объекты на торгах в 2002 г. в количестве 11 шт. за 699 000 руб., улучшения данного имущества общество не производило. Относительно реальной рыночной стоимости объектов кассатор указывает на представленную рецензию на заключение судебной экспертизы, проведенной обществом с ограниченной ответственностью «Дом оценки и экспертизы», которой были выявлены ошибки при подготовке названного заключения.

В своей кассационной жалобе ФИО2 и ФИО3 указывают на то, что судами неверно применен пункт 2 статьи 393 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), что привело к неправильному определению размера взысканных убытков и необоснованному удовлетворению  требований в отсутствие доказанного состава убытков, отмечая, что конкурсный управляющий не заявлял о взыскании убытков и, следовательно, никак не обосновывал их размер. Действительный размер потенциальных убытков судами не определялся. Также кассаторы считают, что судами обеих инстанций неверно истолкованы пункт 8 постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2012 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», пункт 16 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы 111.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», что привело к двойному взысканию. Таким образом, ФИО2 и ФИО3 полагают, что вред, причиненный спорными сделками, уже компенсирован должнику, повторное взыскание указанных сумм с ответчиков в качестве убытков приведет к двойному взысканию, что недопустимо.

В отзыве на кассационные жалобы ФИО5 просит обжалуемые судебные акты оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Как установлено судами и следует из материалов дела, согласно сведениям из Единого государственного реестра юридических лиц (ЕГРЮЛ), общество «АМО-Технология» зарегистрировано 01.11.1996 Администрацией города Челябинска (Управление государственной регистрации города Челябинска), регистрационный номер 230. 10.12.2002 Межрайонной инспекцией Федеральной налоговой службы № 17 по Челябинской области обществу присвоен основной государственный регистрационный номер 1027402551274. Основным видом деятельности является аренда и управление собственным или арендованным нежилым недвижимым имуществом. Руководителем должника (управляющим) в период с 24.04.2014 по 14.09.2014 являлся ФИО1 Ликвидатором должника в период с 15.09.2014 по 10.04.2015 являлся ФИО1

Согласно сведениям из ЕГРЮЛ, учредителями (участниками) общества являются следующие лица:

- ФИО5 с номинальной долей участия в уставном капитале 20% (2 000 руб.); 

- ФИО9, с номинальной долей участия в уставном капитале 20% (2 000 руб.) (скончалась до начала рассмотрения спора о привлечении к субсидиарной ответственности); 

- ФИО2 с номинальной долей участия в уставном капитале 20% (2 000 руб.); 

- ФИО1 с номинальной долей участия в уставном капитале 10% (1 000 руб.); 

- ФИО3 с номинальной долей участия в уставном капитале 30% (3 000 руб.).

Конкурсный управляющий в качестве оснований для привлечения к субсидиарной ответственности указывал два основания: необоснованное принятие на себя должником обязательств по исполнению принятых обязательств всей группы компаний по возврату заемных средств, полученных по кредитным договорам; совершение сделки по отчуждению базы отдыха «Рябинка».

Удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции исходил из того, что ответчиками совершались сделки, направленные на причинение вреда обществу и кредиторам должника, доказан факт причинения убытков со стороны контролирующих лиц должника. При этом, в части заявления относительно ФИО5 принят отказ конкурсного управляющего, производство по заявлению в указанной части прекращено.

Суд апелляционной инстанции, повторно рассмотрев дело, согласился с выводами суда первой инстанции и оставил определение без изменения.

При этом суды исходили из следующего.

Согласно положениям части 1 статьи 223 АПК РФ, статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным названным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Основания и порядок привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его обязательствам приведены в статьях 9, 10 Закона о банкротстве.

В силу пункта 9 статьи 10 Закона о банкротстве привлечение к субсидиарной ответственности по обязательствам должника контролирующих должника лиц не препятствует предъявлению требований учредителями (участниками) должника о возмещении убытков органами юридического лица по основаниям, предусмотренным пунктом 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) и принятыми в соответствии с ним федеральными законами, в части, не покрытой размером субсидиарной ответственности.

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Федерального закона; документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством РФ, к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством РФ, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством РФ, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника банкротом отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Как установлено судами, мажоритарным кредитором должника является общество «Банк ВТБ», обязательство перед которым возникло из поручительства за иное лицо, входившее в одну группу с должником, по которому поручителями также являются и ответчики ФИО3, ФИО2 и ФИО1

При рассмотрении вопроса о причинах возникновения банкротства должника суды исходили из того, что непосредственно банкротство общества «АМО-Технология» было обусловлено неисполнением обязательств по возврату кредитных средств, предоставленных группе компаний. Предоставление кредитов осуществлялось в 2011-2013 г.г., а невозможность возврата пришлась на 2014 г.

Судами учтено, что в 2014 г. в стране имелись существенные кризисные явления, обусловленные как значительным изменением курсов валют, так и изменением процентных ставок по кредитам в кредитных организациях.

Указанные факторы, как отметили суды, безусловно оказали крайне негативное влияние на возможность промышленных предприятий осуществлять обслуживание долговых обязательств. Общие кризисные явления также сказались на строительной отрасли в целом, к которой относились и предприятия группы компаний должника, на объемах заказов и выполняемых работах.

В связи с чем, суды посчитали, что объективные внешние экономические факторы в 2014 г. способствовали ухудшению положения непосредственно должника и иных предприятий группы компаний, делая невозможным исполнение их общих обязательств.

Как суд первой, так и апелляционной инстанции отметили, что поскольку деятельность должника и иных обществ, входивших в одну группу компаний, имело единую экономическую цель, то, как следствие, получение заемных средств, а, следовательно, и предоставление обеспечения их возврата, также было подчинено такой цели. При этом в значительной части обязательства перед кредиторами были погашены за счет имущества обществ, входивших в единую группу лиц.

Исходя из названных соображений, суд первой инстанции не согласился с доводами конкурсного управляющего о том, что причиной наступления банкротства должника явились виновные действия по принятию на общество необоснованных обеспечительных обязательств и невозможности исполнить обязательств перед кредитными организациями.

Согласно абзацам 1, 3 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей на момент принятия заявления о признании должника банкротом, заявление о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным настоящим Федеральным законом, а также заявление о возмещении должнику убытков, причиненных ему его учредителями (участниками) или его органами управления (членами его органов управления), по основаниям, предусмотренным законодательством РФ, рассматривается арбитражным судом в деле о банкротстве должника.

В силу пункта 9 указанной статьи привлечение к субсидиарной ответственности по обязательствам должника контролирующих должника лиц не препятствует предъявлению требований учредителями (участниками) должника о возмещении убытков органами юридического лица по основаниям, предусмотренным пунктом 3 статьи 53 ГК РФ и принятыми в соответствии с ним федеральными законами, в части, не покрытой размером субсидиарной ответственности.

Как разъяснено в пункте 20 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия. Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 АПК РФ самостоятельно квалифицирует предъявленное требование.

При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Руководствуясь вышеуказанными нормами относительно возможности взыскания убытков, судами были учтены обстоятельства по отчуждению имущества должника по различным договорам, а также принятие/непринятие мер по отчуждению права аренды земельного участка.

Так, при рассмотрении обособленного спора о признании сделки, совершенной должником, недействительной судами было установлено следующее.

Суды установили, что должник приобрел по договору купли-продажи от 19.06.2002 № 27 базу отдыха «Рябинка», состоящую из здания столовой, спального корпуса, дома егеря, дома капитального и летних домиков в количестве 11 штук. Все объекты расположены на земельном участке площадью 0,7 га, предоставленном в постоянное бессрочное пользование. База отдыха приобретена по результатам проведенного аукциона по продаже арестованного имущества, стоимость договора составила 669 тыс. рублей.

В последующем, по договору купли-продажи от 17.07.2014 общество «АМО-Технология» в лице управляющего ФИО1 продало индивидуальному предпринимателю ФИО10 11 капитальных объектов: 6 летних домиков, здание летней столовой, спальный корпус, дом сторожа, площадь 75 кв. м, дом егеря, площадью 114 кв. м, дом капитальный деревянный площадью 60, 8 кв. м, расположенных по адресу: Челябинская область. Аргаяшский район, озеро «Увильды», база отдыха «Рябинка». Стоимость объектов определена в договоре в размере 447 021 руб. 20 коп. (пункт 5 договора).

Помимо прочего, по договору купли-продажи от 05.08.2014 общество «АМО-Технология» в лице управляющего ФИО1 продало индивидуальному предпринимателю ФИО10 два нежилых здания: площадью 4,4 кв. м и 15,8 кв. м, расположенных по адресу: Челябинская область. Аргаяшский район, озеро «Увильды», база отдыха «Рябинка». Стоимость объектов определена в договоре в размере 30 000 руб. 00 коп. (пункт 5 договора).

Кроме того, по договору от 25.06.2014 общество «АМО-Технология» в лице управляющего ФИО1 уступило индивидуальному предпринимателю ФИО10 право аренды земельного участка с кадастровым № 74:02:19 50 000:0002 площадью 972 кв. м, расположенного по адресу: Челябинская область. Аргаяшский район, озеро «Увильды», база отдыха «Рябинка». Стоимость уступленного права указана в договоре в размере 5 000 руб. Все договоры зарегистрированы в ЕГРП, о чем имеются соответствующие отметки на договорах.

ФИО10 произведена оплата в размере 477 021 руб. 20 коп., согласно платежному поручению от 30.06.2014, с указанием в назначении платежа, что оплата осуществляется по договору от 25.06.2014.

Также по договору от 02.07.2014 общество «АМО-Технология» в лице управляющего ФИО1 продало индивидуальному предпринимателю ФИО10 маломерные суда в количестве 8 штук. Суда переданы по акту приема-передачи. Стоимость судов по договору определена в размере 292 752 руб. 92 коп. ФИО10 произведена оплата по договору в размере 157 315 руб. 56 коп., что подтверждено представленным платежным поручением от 15.08.2014 № 38.

Затем, индивидуальным предпринимателем ФИО10 по договору купли-продажи от 13.10.2014 13 объектов недвижимости, указанные выше, переданы в собственность ФИО2, стоимость по договору составила 241 000 руб.

Кроме того, по договору от 13.10.2014 индивидуальный предприниматель ФИО10 передал ФИО2 право аренды земельного участка с кадастровым № 74:02:19 50 000:0002 площадью 972 кв. м, расположенный по адресу: Челябинская область. Аргаяшский район, озеро «Увильды», база отдыха «Рябинка», стоимость уступки права составила 5 000 руб.

Также по договору от 13.10.2014 ФИО10 переданы 8 маломерных судов ФИО2 Стоимость по договору определена в размере 62 000 руб.

Как следует из заключения судебной экспертизы, проведенной обществом с ограниченной ответственностью «Дом Оценки и экспертизы» от 27.04.2017 № 06-04/270-33, экспертом отдельно определена стоимость объектов недвижимости, маломерных судов, права аренды, а также общая стоимость всех перечисленных объектов и права аренды земельного участка, в границах которого расположены спорные объекты, что в совокупности составляло базу отдыха «Рябинка».

Как установлено экспертом в экспертном заключении от 27.04.2017 № 06-04/270-33, рыночная стоимость 13 объектов недвижимости, проданных должником ФИО10, по состоянию на июль 2014 г. составила 3 730 275 руб. Рыночная стоимость 8 маломерных судов по состоянию на дату оценки составила 358 000 руб. Рыночная стоимость права аренды земельного участка площадью 0,972 кв. м не была определена экспертом. Рыночная стоимость всех объектов оценки, включая право аренды земельного участка площадью 0,947 га, в границах которого расположены все спорные объекты недвижимости, составила 5 937 000 руб. применительно к оценке объекта как единого объекта - базы отдыха.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 19.03.2018 по настоящему делу сделка купли-продажи базы отдыха «Рябинка», оформленная договорами между обществом «АМО-Технология» и индивидуальным предпринимателем ФИО10, а также договорами между индивидуальным предпринимателем ФИО10 и индивидуальным предпринимателем ФИО2 признана недействительной. Применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО2 в пользу общества «АМО-Технология» в счет оплаты действительной стоимости базы отдыха денежных средств в сумме 5 260 663 руб. 24 коп.

При этом судом был сделан вывод о том, что сделки по отчуждению частей базы отдыха «Рябинка» сначала ФИО10, а затем ФИО11 имели общую единую цель по передаче права собственности на базу отдыха конечному приобретателю ФИО2, в связи с чем, являются недействительными в силу пункта 2 статьи 170 ГК РФ. Заключение договоров между должником и ФИО10 было совершено с одной целью - с целью прикрыть сделку купли-продажи базы отдыха именно ФИО2 по заниженной стоимости.

Судом в ходе рассмотрения спора о признании сделки недействительной также было установлено, что ФИО2 и ФИО3 являются близкими родственниками ФИО2 (соответственно, брат и отец).

Таким образом, суды пришли к выводу о том, что контроль на предприятии фактически осуществляли лица, являющиеся близкими родственниками, а также ФИО1, ликвидатор должника. Как следствие, данные лица безусловны были осведомлены о том, что сделка по отчуждению базы отдыха «Рябинка» осуществлялась в пользу заинтересованного лица и, соответственно, обо всех обстоятельствам совершения указанной сделки.

При рассмотрении указанного обособленного спора судом было установлено, что база отдыха «Рябинка» представляла собой единый объект, состоящий из 11 капитальных строений, в том числе жилых домиков, трех капитальных домов, здания летней столовой, спального корпуса, двух нежилых зданий, прав аренды двух земельных участков, а также 8 маломерных судов, расположенных по адресу: Челябинская область, Аргаяшский район, озеро «Увильды», база отдыха «Рябинка». При этом база отдыха непосредственно перед началом процедуры банкротства была продана не как единый объект, а частями: отдельно проданы объекты недвижимости и право аренды земельного участка в виде пятен застройки под объектами, отдельно проданы маломерные суда; право аренды на земельный участок, составляющий территорию базы, осталось в конкурсной массе и было в последующем реализовано конкурсным управляющим ФИО8; части базы отдыха были проданы посредством притворной сделки аффилированному с ответчиками лицу ФИО2, которая реализовала базу уже при рассмотрении спора.

При этом судами было отмечено, что действия по отчуждению базы отдыха по различным договорам, а также непринятие мер по отчуждению права аренды земельного участка, составляющего территорию базы, на котором расположены подъездные пути, коммуникации и который окружает со всех сторон указанные здания и имеет выход к пляжу озера, не имели какого либо экономического смысла, кроме как сохранить данный комплекс под контролем ответчиков и аффилированных им лиц. Данные земельные участки, а также расположенные на них объекты недвижимости, в силу своей конфигурации и целевого назначения, не представляют отдельно друг от друга никакой существенной ценности. При этом ответчиками не представлено опровержений и доказательства иного экономического смысла в отчуждении единственного актива должника, который не был обременен залогом в пользу кредиторов в преддверии банкротства, инициированного самим ответчиком, в связи с началом процедуры добровольной ликвидации общества.

Притворная сделка по отчуждению базы отдыха совершалась в период с июля 2014 г. по октябрь 2014 г., процедура ликвидации общества начата 15.09.2014, когда общим собранием участников принято решение о ликвидации общества «АМО-Технология», ликвидатором общества назначен ФИО1

При рассмотрении названного обособленного спора о признании сделки по отчуждению Базы отдыха «Рябинка» недействительной суд установил стоимость всей базы отдыха «Рябинка» в размере, определенном экспертом, - 5 937 000 руб., и, в связи с отчуждением объектов недвижимости от ответчика третьему лицу, взыскал с ФИО2 как с приобретателя базы отдыха ее реальную стоимость, за вычетом денежных средств, уплаченных ФИО10 должнику в счет оплаты договоров купли продажи, а также рыночной стоимости права аренды земельного участка. Всего суд взыскал с ФИО2 5 260 663 руб. 24 коп.

В последующем, конкурсным управляющим должника ФИО8 дебиторская задолженность ФИО2 была реализована путем проведения электронных торгов по цене 473 459 руб. 70 коп.

Основываясь на указанных обстоятельствах, суды первой и апелляционной инстанций признали доказанным факт причинения убытков со стороны контролирующих должника лиц в размере, равном разнице между взысканной суммой с ФИО2 и денежными средствами, поступившими в конкурсную массу от продажи ее дебиторской задолженности.

При этом, судами нижестоящих инстанций был обоснованно отклонен довод о пропуске срока исковой давности, заявленный ответчиками. Поскольку в основе заявления конкурсного управляющего указано на совершение должником недействительной сделки, а рассматриваемое заявления подано в срок, не превышающий одного года с момента вынесения определения суда от 29.03.2018, при этом, отсутствовали какие-либо основания для обращения в суд до момента оценки судом действительности сделки по отчуждению имущества, суды пришли к выводу, что заявителем не пропущены в данном случае ни общие, ни специальные сроки исковой давности.

Суд округа по результатам рассмотрения кассационных жалоб, изучения материалов дела, оценки доводов и возражений участвующих в споре лиц находит выводы судов первой и апелляционной инстанций правильными, соответствующими конкретным фактическим обстоятельствам рассматриваемого спора и основанными на верном применении норм права, регулирующих спорные правоотношения.

Доводы кассаторов о двойной ответственности были обоснованно отклонены судами как основанные на неверном толковании норм действующего законодательства. Конкурсный управляющий использовал различные механизмы защиты прав: посредством оспаривания сделки и предъявления требований о взыскании убытков. Первый способ не привел к восстановлению нарушенных прав, учитывая, что объект выбыл из собственности ответчика, исполнение судебного акта о взыскании действительной стоимости выбывшего имущества (пункт 2 статьи 167 ГК РФ) не произведено, а реализация прав требований к дебитору осуществлена по цене, существенно ниже номинальной стоимости прав требований. 

В данном случае, как правомерно указали суды, ответчики не учли разъяснения, данные в пункте 8 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», согласно которым удовлетворение требования о взыскании с директора убытков не зависит от того, имелась ли возможность возмещения имущественных потерь юридического лица с помощью иных способов защиты гражданских прав, например, путем применения последствий недействительности сделки, истребования имущества юридического лица из чужого незаконного владения, взыскания неосновательного обогащения, а также от того, была ли признана недействительной сделка, повлекшая причинение убытков юридическому лицу. 

Доводы об отсутствии признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества должника судами были оценены и отклонены, учитывая характер установленных в реестр обязательств (в частности, перед банками). Кредитные правоотношения и обеспечительные обязательства возникли в период 2010-2013 г.г., невозможность возврата, как выше установлено, выпала на 2014 г. (период совершения спорной сделки), следовательно, ответчики (как контролирующие должника лица и солидарные должники) знали о финансовом состоянии должника и возможности предъявления к нему претензий со стороны кредитных организаций. Сделка признана недействительной, соответствующий судебный акт вступил в законную силу, имеет обязательный характер (статья 16 АПК РФ). Реализуя имущество, за счет которого могли быть удовлетворены требования кредиторов, по заниженной стоимости (иного не доказано), ответчики не указали, за счет какого иного имущества мог быть произведен расчет с кредиторами. При этом имущество выбыло из собственности должника, но осталось под контролем лиц, входящих в одну группу с должником.

Относительно доводов кассаторов о том, что суды ошибочно рассмотрели и оценили спорные объекты именно как базу отдыха в комплексе, суд округа отмечает, что то обстоятельство, что недвижимые вещи должника зарегистрированы в ЕГРП как отдельные объекты, а не как имущественный комплекс, само по себе не исключает вывода об указанных целях их использования и функционального назначения. Суды обоснованно исходили из того, что в экспертном заключении от 27.04.2017 № 06-04/270-33 рыночная стоимость всех объектов оценки составила 5 937 000 руб. применительно к оценке единого объекта - база отдыха. При этом, кроме ссылок на представленную рецензию на заключение судебной экспертизы, ответчиками в рамках рассмотрения спора в материалы дела иных доказательств возможности существования объектов, входящих в базу отдыха, кроме как в рамках единого комплекса, не представлено. 

Все иные доводы кассационных жалоб судом округа отклоняются, поскольку не свидетельствуют о нарушении судами норм права и сводятся лишь к переоценке установленных по делу обстоятельств. При этом заявители фактически ссылаются не на незаконность обжалуемых судебных актов, а выражают несогласие с произведенной судом оценкой доказательств, просят еще раз пересмотреть дело по существу и переоценить имеющиеся в деле доказательства. Суд округа полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами установлены, все доказательства исследованы и оценены в соответствии со статьей 71 АПК РФ. Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда округа не имеется (статья 286 АПК РФ).

Судами правильно установлены фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, им дана надлежащая правовая оценка, верно применены нормы материального права, регулирующие спорные отношения.

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 АПК РФ), судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 АПК РФ, суд  

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Челябинской области от  04.06.2021 по делу № А76-2512/2015 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от  18.08.2021 по тому же делу оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО1, ФИО2 и ФИО3 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                               Ф.И. Тихоновский 

 

Судьи                                                                            О.Н. Пирская 

 

                                                                                             Н.А. Артемьева